Сарид посмотрел на меня каким-то хмурым взглядом, а затем перевел взгляд в сторону. Я даже не сразу сообразила, куда он смотрит, и поэтому неосознанно сделала шаг в его сторону.

Я пыталась рассмотреть моего эльфа, но почему-то его душа не проявлялась, наверное, только этот факт не давал мне кинуться ему на шею. Ведь я так сильно по нему соскучилась, что даже забыла обо всех своих обидах. В растерянности продолжала смотреть на молчаливого мужчину.

Он все же первым сделал шаг, и я уже подумала, что сейчас он подойдет ко мне и обнимет, но вместо этого он подошел к столу и взял мой альбом в руки.

Я обернулась и с удивлением посмотрела на Сарида, пытаясь понять, зачем ему мой альбом. Из моей непутевой головы вылетело абсолютно все: и злость и даже весь разговор с пчело-человечком. Я лишь искала моего темного эльфа, мне хотелось обнять его, поцеловать, ведь мы так давно не виделись.

Но его холодная отчужденность и вдумчивое перелистывание, и разглядывание рисунков немного напрягали меня, и я боялась сдвинуться с места.

Сарид отложил в сторону мой альбом и, повернувшись, посмотрел на меня своими желтыми сияющими глазами.

— Что ж, значит, ты не поняла моего урока…

Его слова эхом раздались в моей голове, и я непонимающе посмотрела на него. О чем он? Где мой Сэй? Где мой темный эльф? И какой урок?

— Я не поняла… тебя… — прохрипела я, так как мой голос куда-то пропал.

Он хмыкнул, и посмотрел на меня с какой-то брезгливостью. Что я инстинктивно сделала шаг назад.

— Что ж, значит, буду объяснять так, чтобы поняла! Идем за мной.

Он обошел меня и, выйдя из кабинета, направился в спальню. Я как оглушенная пошла в след за ним. Продолжая всматриваться в императора и искать где-то там Сэя. Нехорошие догадки начали заползать мне в голову, но я старалась гнать их от себя как можно дальше.

Мы зашли в спальню и Сарид развернувшись, взял меня за руку и подтолкнул к кровати.

— Думаю тебе лучше присесть.

Я внимательно посмотрела ему в глаза пытаясь понять, чего он хочет. Но на его лице не промелькнуло ни одной эмоции. А я в голове перебирала миллион разных мыслей и вопросов. Что случилось? Он до сих пор на меня злиться?

Подошла к кровати и села на нее. А затем поняла, почему он попросил меня присесть. Жуткая и уже знакома боль, пронзила все мое тело, я даже закричать не смогла, просто задохнулась от выворачивающих на изнанку ощущений.

А затем все резко закончилось. Я открыла глаза и поняла, что уже лежу на кровати, свернувшись в клубочек. Сарида рядом нет. Полежала какое-то время, приходя в себя, боясь пошевелиться. Огляделась и увидела, что Сарид отошел к окну.

Я все же смогла привстать, опираясь на руки и задать вопрос:

— За что?

Он обернулся и приподнял одну бровь.

— Ты так и не поняла?

В его голосе слышалась усмешка.

— Нет.

Меня все еще потряхивало от пережитой боли, и я даже говорить толком не могла. Лишь продолжала растерянно вглядываться в мужчину, пытаясь отыскать там Сэя. Но его не было. Его души там просто не было.

Он рассматривал меня какое-то время, затем все же сподобился объяснить, в чем же я провинилась.

— Прошлый раз ты попыталась сбежать от меня, и я предупредил тебя не делать глупостей, и более того, я решил, что это было не твое решение сбежать, а лишь глупый поступок, из-за которого ты чуть не погибла. Но сейчас же я понял, что ты вновь строишь планы на побег, более того, умудрилась каким-то образом вывести из строя двух архзаков.

— Это не правда! — попыталась вставить я несколько слов в свою защиту.

— Не смей перебивать меня! — практически зарычал Сарид на меня и его глаза вспыхнули. Я от неожиданности даже вздрогнула. А он продолжил:

— Вначале я не поверил, что это сделала ты, но учитывая твои рисунки, — я опять открыла рот, чтобы хоть что-то высказать, но вновь увидела его злой взгляд и поняла, что похоже мои объяснения не желают слушать, по крайней мере, пока он не выскажется.

— Так вот, о твоих рисунках, ты хочешь сказать, что в них нет ничего такого? О твоем побеге?

— Это все не правда Сарид, я никого не трогала, это все пчелы! Это они меня просили помочь сбежать, и сами нарисовали эти картинки, пойдем я тебе все покажу и объясню!

Я слезла с кровати и хотела уже пойти в кабинет, чтобы показать, что там было в рисунках. Но сделать хоть один шаг у меня так и не получилось. У меня даже моргнуть не получилось. Я просто замерзла на одном месте, и услышала, как Сарид очень близко подошел ко мне со спины и, приблизившись к моему уху, начал зло и вкрадчиво говорить:

— Довольно! Я не желаю знать твоих глупых объяснений! Этот остров существует уже более тридцати тысяч лет! И пчелы, живущие на нем еще ни разу, ни с кем не разговаривали. И твои глупые сказки оставь кому-нибудь другому!

Он резко развернул меня и начал снимать мою одежду.

— Знаешь малышка, это я сам виноват, что слишком разбаловал тебя. Я дал тебе слишком много привилегий, тебе стало скучно, вот ты и решила заняться глупостями. Я тебя вновь прощу, но все же наказания тебе не избежать.

У меня в голове творился настоящий хаус. Мысли метались. Он мне не верит? Почему он мне не верит? Сэй всегда мне верил, а сейчас… где он? Очень сильно хотелось закричать, позвать его, но я, была парализована. Это магия? Он меня обездвижил какой-то магией? Зачем?

Тем временем Сарид снял с меня халат, сорочку и нижнее белье, подхватил на руки подошел к кровати, положил на нее и начал раздеваться сам. Я пыталась пошевелиться, но моё тело совершенно не слушалось меня. Я смотрела на Сарида и все пыталась где-то там отыскать Сэя, мысленно докричаться до него, но его словно не было там. Передо мной был голый мускулистый мужчина, с замораживающим взглядом. Он лег на кровать и, подмяв меня под себя, коленями раздвинул мои ноги и безо всяких прелюдий и возбуждений, резко вошел на всю длину, в этот же момент я ощутила, что могу двигаться.

Я вскрикнула от боли и инстинктивно уперлась ему в грудь ладошками. Но Сарид, взял обе мои руки за предплечья, и завел их за голову, придавив к постели. А затем каким-то жутко спокойным голосом произнес:

— Если ты посмеешь убрать свои руки с того места куда я их положил, то я вновь тебя обездвижу, поняла?

Я смотрела в его глаза и понимала, что он не шутит, поэтому единственное, что смогла сделать, так это только кивнуть.

Было очень больно, ведь Сарид не стал ждать, когда я привыкну к его размерам и начал резко двигаться во мне.

Он наказывал меня, не справедливо, не понятно за что, и он не верил мне… Как же так? Ведь мой Сэй всегда мне верил…С каждым его движением с каждым болезненным толчком на душе становилось все холоднее и холоднее, и я просто вцепилась в простынь стараясь не всхлипывать.

Но вопреки душевной боли и обиды, мое тело почему-то решило возбудиться. И я ощутила, как боль внизу живота постепенно превращается в жар. И хуже того я услышала собственный стон от накатывающего на меня сильнейшего возбуждения и желания. Та Элла, что была в шоке от поведения её любимого, куда-то исчезла. И на её место вышла похотливая ничего не понимающая возбужденная кошка. И ей… или мне… уже было мало, мне хотелось, чтобы он входил еще глубже, и я уже сама начала выгибаться ему на встречу и стонать от какого-то животного возбуждения.

Я прикрыла глаза и отдалась ощущениям, а затем услышала рык Сарида. Он резко вышел из меня и, перевернув на живот, поставил на четвереньки. Надавил на мои плечи, а под живот подложил подушку. В итоге я с отставленной попой распласталась на кровати. И уже всхлипнула, желая, чтобы Сарид продолжил и вошел в меня, но вместо этого услышала, как он куда-то ушел.

Я хотела уже встать и посмотреть, куда он делся, но услышав его тихое "не двигайся", замерла.

Затем кровать прогнулась, и Сарид взял сначала одну мою руку, затем вторую и завел их обе за спину, перед глазами мелькнул пояс от халата, и я почувствовала, как Сарид связывает мои руки за спиной.

Мое возбуждение стало уходить и заменяться, на страх, похотливая кошка во мне недовольно зашипела и исчезла, и я уже хотела посмотреть на Сарида и попробовала привстать, но он руками придавил мои плечи к кровати

— Не двигайся.

Его голос был до странности тих и слишком спокоен, что очень разнилось с его недавним состоянием на грани взрыва.

— Сарид?

Я повернула голову в его сторону и немного попыталась приподняться вновь, хотя моя попытка не увенчалась успехом, так как связанные руки за спиной не давали мне этого сделать. От резко схлынувшего возбуждения, я вся задрожала, и мне стало до ужаса страшно, что он собрался делать?

Сарид приблизился к моему лицу и, посмотрев мне в глаза, начал так же спокойно и как-то безразлично говорить:

— Элла, послушай меня внимательно, и не вздумай перебивать. Ты ослушалась меня, и я тебя накажу, но поверь мне, я буду ОЧЕНЬ лоялен к тебе и по отношению к твоему ЕЩЕ одному глупому поступку. И я хочу, чтобы ты поняла, что сбежать от меня у тебя не только не получиться, но ты даже мысли подобной не должна допускать. Поэтому сейчас я сделаю десять ударов рукой, и ты должна считать каждый мой удар, и просить следующего, а затем встать передо мной на колени и попросить прощение. И если ты искренне досчитаешь до самого конца, а затем поблагодаришь меня за то, что я дал тебе возможность исправить свою вину, и так же искренне на коленях попросишь прощения и поклянешься, что больше никогда не посмеешь даже мысли допустить о том, чтобы сбежать, то так и быть твой глупый проступок будет прощен.

Я расширила глаза от ужаса и сказанного мне тихим спокойным голосом Сарида.

— Я понимаю, что для тебя это ново, и что мы еще ни разу с тобой не пробовали подобные наказания, но ведь согласись Элла, что твой поступок тянул на более жестокое наказание. Ведь ты практически совершила измену. Я просто вовремя это пресек.

Какая измена, о чем он? Это же абсурд какой-то!

— Сарид, о чем ты? Какая измена? Даже если бы я хотела от тебя уйти, даже если и так, хотя я понятия не имею, куда мне идти и что делать в этом незнакомом мире, но даже если и так. О какой измене ты мне толкуешь!?

— Элла, ты моя наложница, ты принадлежишь мне, моя собственность, рабыня, а по закону нашей империи рабыня попытавшаяся сбежать от своего хозяина, как минимум будет наказана физически своим хозяином, но если он пожелает, то она будет казнена, а её душа будет заключена в тело бесполого раба архзака.

С каждым его словом на душе становилось не просто холодно, там была настоящая Арктика. И это говорил мой Сэй? Тот, который провел в теле бесполого раба более пятисот лет? Нет, не может быть, Сэй не мог мне такого сказать!.. Или мог? И я просто не знала, какой он на самом деле? Я придумала себе другого Сэя, а он оказался вот таким?

— Но я пока не буду вменять тебе измену, заметь ПОКА, и ты будешь прощена. Но прощение свое нужно еще вымолить. Причем сделать это так, чтобы я поверил в твое искреннее раскаянье.

Я все еще смотрела в его глаза и ждала… чего? Чуда? Что все это не правда? Что это какой-то страшный сон?

— Элла, ты все поняла? Или тебе еще раз объяснить?

— Сарид, это не смешно… ты предлагаешь меня бить и я должна еще и считать и просить о каждом следующем ударе?

Не знаю, как я справилась с голосом и произнесла это так спокойно, но у меня все еще оставались какие-то надежды, вот я и решила переспросить и возможно все же вернуть моего Сэя?

— Элла, я и не смеюсь, я на полном серьезе. Если ты отказываешься, тогда я сейчас вставлю тебе кляп в рот, и ты получишь вместо десяти, двадцать ударов, а затем мы вернемся к нашему разговору, о том, чтобы тебе заслужить передо мной прощение.

Я с открытым ртом слушала весь тот бред, что нес Сарид, и пыталась сообразить, что вообще происходит? О чем он вообще сейчас говорит? Но мой мозг, как назло впал в какой-то ступор. Я просто не могла поверить, что Сэй способен, на то, что он мне говорил. Просто не могла, вот и молчала и с изумлением смотрела на него.

— Ну, так что? Мне вставлять кляп?

Я прикрыла рот и кивнула. Естественно все еще глупо надеясь, что Сарид сейчас отступиться и прекратит весь этот странный фарс, с моим наказанием. Но он не отступился и куда-то ушел. А затем вернулся, и я даже не сообразила, как он так резко двумя пальцами нажал на мою челюсть, и в мой уже открытый рот засунул мои же собственные трусики.

— Что ж, Элла, я тебя предупреждал.

И я ощутила первый хлесткий удар по моей попе, а затем второй и третий, и сильная обжигающая боль начала затапливать мой все еще удивленный разум, до меня стало доходить, что он не собирается останавливаться…

На пятом ударе я попыталась дернуться и повалиться на бок, избегая болезненных ощущений, но Сарид, тут же придержал меня за мои связанные руки, вздернул их вверх. Я услышала хруст и поняла, что теперь болит не только попа, но и оба плеча. А Сарид продолжил свои хлесткие удары. Он чередовал их, обжигая болью то одну то вторую ягодицу, и я уже не помню на каком ударе, но все же заскулила. Мой разум все еще сопротивлялся осознанию, того, что сейчас мне делал больно единственное любимое существо в этом мире. Да и во всей, пожалуй, жизни. Где-то примерно на семнадцатом ударе я заплакала. Слезы покатились ручьем из моих глаз. Но это были не слезы боли, это было осознание, осознание того, что то, кого я боготворила, кого безумно любила, сейчас приносил мне самую настоящую боль. И за что? За то, что не поверил? Это же так не справедливо!

Последние удары были самыми болезненными. Но физическая боль была не что по сравнению с душевной.

Когда он прекратил меня бить и вынул кляп, мой глупый разум все еще цеплялся за веру в то, что Сарид сейчас начнет извиняться передо мной, что он раскаялся и понял, что просто поступил так из-за того, что разозлился, однако я услышала совсем другое.

— Ну что Элла, теперь ты готова, считать удары и просить каждый следующий?

Его голос был до отвращения тих и спокоен. Он даже не запыхался, словно мы только что вели неспешную беседу за чашкой чая, а Сарид решил спросить: "Какая сегодня погода?".

— Элла, я не слышу тебя.

Он держал перед моими глазами в своих руках мои трусики, которые вытащил у меня изо рта и смотрел, ожидая чего? Моего согласия?

— Что ж, видимо твое воспитание придется продолжить.

И он вновь засунул мне мои же трусики мне в рот.

На этот раз я ощутила самую настоящую агонию, от которой зашумело в голове. Каждый удар был не просто болезненным, это было то, чего я уже практически не понимала. И он не останавливался, бил и бил, хлестко, размеренно, кончиком пальцев. Кляп не давал мне кричать, получался лишь стон. Я потерялась в болезненных ощущениях, в голове шумело, и я уже не понимала, что вообще происходит.

Даже не сообразила, когда удары прекратились, потому что, кажется, в тот момент просто отключилась.

Но на этом мои мучения не прекратились.

Очнулась я от дикой боли. Он даже не стал меня развязывать, а просто вошел в другое отверстия. Безо всякого растяжения или смазки. Он придавливал мою шею к кровати и насаживался с силой. Мне казалось, что я отключилась несколько раз, а потом вновь приходила в себя и опять от боли и собственных криков. Так как кляпа уже не было.

Когда же он все же кончил. Я вообще уже не чувствовала на себе живого места. В голове шумело, перед глазами плавали черные точки.

А затем я вновь услышала его голос.

— Ну что? Начнем сначала? Ты будешь считать, и молить меня о прощении?

И я закивала головой. Не было уже ничего: ни меня, ни моей гордости, было лишь желание прекратить эту боль раз и навсегда.

И я считала, и просила каждый удар, а затем стояла на коленях из последних сил и молила о прощении, стараясь изобразить искренность. Я даже не подозревала о таких своих артистических талантах. Но в тот момент я мечтала лишь ободном: чтобы Сарид ушел, чтобы прекратил и оставил меня в покое!

А он сидел расслабленно в кресле, и попивал кокой-то напиток. Он уже не был для меня Саридом, он был хозяином, и обращаться к нему я могла исключительно на вы. Перед уходом, когда я все еще стояла на коленях, так как разрешения встать не было, он надел на меня другие браслеты, на руки и ноги.

— С этими браслетами тебе из комнаты запрещено выходить. Пока я не решу, что ты этого достойна. Урок ты сегодня усвоила, но нужно будет закрепить.

Я рассматривала узоры на ковре, а в голове моей была какая-то странная пустота и холод. Когда он, наконец, ушел, единственное на что я была способна, так это добраться до кровати, залезть на нее и свернуться калачиком, уставившись на стены.

***

Я лежала на кровати и рассматривала узоры на стене. В голове роилась тысяча и одна мысль. Они то появлялись, то ускользали, усилием воли, я пыталась заглушить крутящиеся картинки прошлого дня в моей голове, но ничего не получалось. Не хотелось, не думать, не вспоминать о том, что произошло вчера. Но к сожалению боль во всем теле, ссадины на спине и ягодицах и жжение между ног, не давали мне забыть… Забыть, что Сэя больше не существует. То существо, что издевалось и мучило меня в течение всего дня это не Сэй! Оно не могло быть им!

Наверное, так мне было легче. Ведь легче думать и знать, что любимого больше не существует, что он исчез? Потому как поверить в то, что тот, кого ты любила больше всего на свете, способен принести столько боли? Нет! Его душа исчезла!

Я зажмурилась, и слезы опять потекли по моему лицу. Как назло в голове постоянно крутились воспоминания вчерашнего дня.

Если бы я не убрала мой альбом? Если бы он не увидел эти рисунки? Он бы не сделал мне больно?

Ну, давай Элла, еще найди ему оправдания какие-нибудь, себя обвини в случившемся!

Он сделал это и ни капельки не раскаялся. В его глазах было лишь это холодное яркое солнце и все! Хуже того, он еще и возбуждался при этом. Я же видела, что с ним происходило. Видела и все понимала! И от этого мне становилось все больнее и больнее. И даже физическая боль была ничто по сравнению с душевной.

Я закрыла лицо руками. Как же сделать так, чтобы воспоминания исчезли? Как же все вернуть? Как вернуть моего любимого эльфа, и возможно ли это сделать? И даже если он вернется смогу ли я ему простить то, что он сделал когда-нибудь?

Новые магические браслеты, что он надел мне вчера, на предплечья и лодыжки звякнули друг об друга, когда немного пошевелилась, и от этого звука мне стало еще противней на душе. Воспоминания не отпускали. Его отточенные команды, его абсолютное спокойствие, его дрессировка. Я чувствовала себя собакой. В жизни не испытывала худшего унижения. Даже когда продавали на рынке среди рабов, и то не ощущала себя настолько гадко.

Я еще долго лежала на кровати пытаясь успокоиться и, наверное, не заметила, как задремала.

Меня разбудил какой-то звук. Сквозь сон мне показалось, будто я у себя дома в своей маленькой одинокой, но такой уютной квартирке, сильный ветер колышет дикую яблоньку за окном, а её ветки стучатся в моё окно своими кончиками. На душе стало так хорошо и тепло, что когда я открыла глаза, то даже не сразу сообразила, где нахожусь, и что это за странный звук, словно кто-то усиленно тарабанит в окно. Но когда я пошевелилась и почувствовала боль во всем теле, то волшебные ощущения уюта и спокойствия мгновенно исчезли, а душа вновь заплакала.

Звук никак не прекращался, и я все же решила сходить и посмотреть, что же случилось. Вставать было мучительно трудно, и путь до окна в каких-то пару метров показался мне не преодолимым препятствием. Но стиснув зубы хватаясь за кровать, а затем и за стенку, я смогла пройти это расстояние.

Это был пчело-человечек. Он стоял в ночи и стучался в окно. Я даже сразу и не сообразила, что это он, так как темнота на улице показывала лишь человеческий силуэт.

Я открыла окно, и пчело-человек переместился в мою комнату.

Я с грустью посмотрела на свои новые кандалы и на него.

— Я не смогу тебе помочь, мне жаль. На мне теперь вот это и я даже из собственной комнаты в гостиную не могу выйти без разрешения моего х… — слово "хозяин" застряло у меня на языке, я обняла себя в защитном жесте и отвела глаза в сторону.

Было стыдно даже перед этим непонятным существом. О своей боли и унижении никому и никогда не хотелось рассказывать.

Я ощутила прикосновение, наверное, пару дней назад взвизгнула бы, но сейчас лишь посмотрела на своего безмолвного жужжащего собеседника. Его псевдо палец осторожно касался моей руки.

Затем его рука изменилась и превратилась во что-то напоминающее нож, которым он сделал вид, что режет запястье другой руки. Капли псевдо-крови из жужжащих пчел начали капать ему на запястье второй руки, которая опять изменилась и показала разваливающийся псевдо браслет. Затем он поднес свою руку к ногам к каждой по очереди и вновь повторил свою пантомиму.

Я внимательно проследила за этим действом и уставилась на пчело-человека с удивлением.

— Ты хочешь сказать, что моя кровь способна избавить меня от этих браслетов?

Пчело-человек активно закивал своей головой с такой силой, что она опять начала рассыпаться.

Я внимательно осмотрела свои покои, но ножа в них не было, был лишь канцелярский нож, но до него мне было не добраться, ведь он лежал в кабинете, а я даже из комнаты выйти теперь не могла.

Но потом я вспомнила о собственных когтях. Вчерашнее воспоминание о том, как Сарид выбивал из меня обещание больше даже не думать об обращении, вновь болью отозвалось в моем сердце.

Но мне уже было все равно. Если пчело-человек прав, то я смогу освободиться. Я прикрыла глаза и представила себя кошкой. Когда открыла, то сразу же ощутила, как вся боль в моем теле пропала.

Со злостью полоснула по запястью когтем и направила капающую кровь на браслет даже не почувствовав боли. Мысль о том, что если бы я обратилась сразу же, то физической боли давно бы не было, старалась не развивать. Потом, потом я буду думать об этом, а лучше вообще не думать и забыть!

На моих глазах капли крови, капающие на браслет, зашипели и словно серная кислота начали разъедать браслет. Я поверить не могла своим глазам. Посмотрела на упавший браслет, а затем перевела удивленный взгляд на пчело-человека.

— Откуда ты знал?

Но он вместо того, чтобы ответить на вопрос закрутил пальцем и указал на часы, а затем указал на вход.

— Нужно торопиться?

И пчело-человек активно закивал.

— Ладно, все вопросы потом! — проговорила я сама себе и принялась снимать остальные браслеты.

Пришлось еще раз разрезать себе уже другое запястье, чтобы снять последний браслет. Мельком взглянула на быстро затягивающиеся раны, стараясь не заострять на этом внимания. Нет времени.

Я бросилась к шкафу с одеждой и, скинув халат, быстро натянула топик с открытой спиной и короткие шорты.

Пчело-человечек зажужжал сильнее и громче и замахал руками указывая на выход.

Мы оба выпорхнули из окна и полетели к ярким звездам. Я старалась лететь следом за пчело-человечком, так как боялась вновь врезаться в купол и не заметить его. Но когда мы подлетали к нему, то я все же увидела переливающуюся полупрозрачную плотную пленку.

Мы действовали по плану пчело-человечка. Я даже не стала о чем-либо задумываться, и на автомате воткнула когти в пленку и разорвала её. Охранная сеть не заставила себя долго ждать, и пчело-человек разделившись на две части, оттолкнув меня с траектории выстрелившей сети. Пока первый пчело-человечек путался в магической сети и уже камнем полетел вниз, второй схватил меня за руку и протащил через разрыв.

Мне оставалось лишь рот раскрыть в недоумении, когда часть пчел унеслась в темноту.

— Но как же…

Попыталась я узнать у пчело-человека что же будет с теми пчелами, но он дернул меня с такой силой от купала, что пришлось подчиниться. Позже когда мы отлетели от защитного купала на далекое расстояние я поняла, почему он так торопился. Купол засветился, заискрился и начал кидаться электрическими разрядами во все стороны.

Пчело-человечек не дал мне досмотреть это фееричное зрелище, и продолжал тянуть меня куда-то в темноту крепко держа за руку.

***********

Тривиан был не просто зол, он был в бешенстве. Мало того, что Сарид почему-то не явился к послу, хотя организовать их тайную встречу стоило многих нервов. Так посол еще и после этого ни с того ни с сего вдруг прервал миссию и потребовал, чтобы ему срочно открыли портал, причем портал не на континент вампиров, а на побережье. Мальчику видите ли приспичило покататься на корабле. Причем очень срочно! Не хочет он порталом, подавай ему корабль!

Самое странное, как сообщили из Слиния вампир с делегацией сел именно на корабль и отчалил в сторону континента, а не куда-нибудь еще. Провожали его долго — целые сутки, но корабль плыл ровно по курсу, никуда не сворачивая. К тому же Тривиан сообщил по всем портам побережья, чтобы следили за кораблем с делегацией вампиров и в случае чего сразу же сообщали магу. Вдруг вампиренышь затеял какую-нибудь странную игру?

А еще за эти дни он так и не успел даже толком пообщаться с рыжей бестией. По-другому её никак не назовешь!

Тривиан осторожно вошел в свои покои, стараясь смотреть по сторонам, и конечно же под ноги. Потому как за эти дни, он "нечаянно" умудрился упасть в собственной комнате уже пять раз, причем упасть так конкретно, что вырубиться сразу на несколько часов.

Маг уже подумывал избавиться от вредной девчонки, но потом опять душил на корню эту мысль. Он её хочет! Значит получит! Ему просто некогда ей заняться, вот девчонка и успевает, над ним куражиться.

Тривиан с опаской шел по собственной гостиной, каждый раз ожидая нового финта. Прошлый раз на него "упала" огромная древняя ваза пятого тысячелетия Онунского периода… не разбилась, так как фарфор был магически зачарован…Зато Тривиан даже не догадался в тот момент поставить щит, поэтому вырубился сразу же, а когда очнулся, то имел честь наблюдать невинный и напуганный взгляд лисы, и её извинения жалобным голосочком "простите, я вас не узнала, думала, это враги, пришли вас убивать". И так искренне она все это говорила, и даже слезу пустила. Что маг даже не смог как следует разозлиться, да и некогда ему было злиться! Нужно же было к встрече готовиться!

Сейчас он такого не допустит, это уж точно!

Вампиры уехали, Сарид опять закрылся с эльфийкой в подвалах, так как в комнату он её уже не водит, похоже это надолго, так что у Тривиана куча времени, чтобы заняться лисой. О том, что Сарид последнее время стал, превращается в садиста, архимаг старался не думать. Об этом думать бесполезно, слияние с артефактом все равно уже произошло, так что Тривиан не забивал голову всей этой ерундой. Эльфика?… Ничего страшного, сама виновата, слишком сильно хотела быть рядом с Императором, пусть наслаждается.

Тривиан дошел до софы и увидел торчащее рыженькое ушко. Кое-как подавил мальчишеское желание ущипнуть его. Он очень тихо подкрался к Кине, стараясь не издавать ни звука и предварительно прошептав заклинание "невидимости", которое он изменил, так как нюх у лисы очень чувствительный и прошлый раз подкрасться незамеченным не получилось.

Кина увлеченно читала какую-то книгу. Да не просто какую-то, а из его библиотеки о создании двигателя на основе магической энергии. Она лежала на животе, рядом с книгой находился листочек, на который она что-то выписывала, или делала какие-то пометки?

"Она что собралась делать маго-двигатель?" — задался вопросом архимаг.

А потом он засмотрелся на голые плечи девушки и тонкую обтягивающую ажурную майку на еле видимых бретельках. Соблазнительные изгибы тела и пухлую попку в узкой юбочки, из-под которой виднелся пушистый лисий хвост, с белым кончиком на конце, путающийся в длинных голых ножках.

Девочка была экзотически красива. И Тривиан почувствовал прилив желания. Он готов был прямо сейчас наброситься на красотку.

Маг уже собрался развеивать с себя заклинание невидимости, но девушка встрепенулась и настороженно посмотрела на дверь, выглянув из-за спинки софы.

Архимаг тоже посмотрел на дверь в гостиную, и она резко распахнулась, да еще и с таким грохотом, что штукатурка посыпалась с потолка.

— Тривиан! — зарычал разъяренный Сарид.

Он был не просто зол. У мага сложилось ощущение, что случилось что-то очень плохое. Последний раз он видел своего друга таким перед арестом несколько сотен лет назад, в тот день его предала Оливия.

Кина мгновенно вжалась в диван, прижав уши.

"Умная девочка", — подумал маг и снял заклинание невидимости.

— Ты здесь?

Сарид на секунду растерялся, от неожиданного появления мага, но затем пришел в себя и его взгляд вновь засветился желтой яростью.

— Срочно! Ты мне нужен! Элла пропала!

— Как это пропала? Это невозможно!

Маг опешил от такой новости, с острова невозможно выбраться!

— Идем! Сам убедишься!

Дверь закрылась за мужчинами и Кина выдохнула от облегчения.

Она даже не заметила, как полукровка умудрился к ней так близко подобраться. Все эти дни у нее получалось устраивать для мага разные "несчастные случаи", но сегодня он её практически обыграл. Вообще она надеялась, что он в первый же день про нее забудет, и хотела выскользнуть из его покоев, пока маг "спал". Но не тут-то было. Стражники её не выпустили.

И Кине три дня с подряд приходилось придумывать различные ухищрения. Вообще обычно у нее получалось строить из себя полную дуру, болтать без умолку, и все мужчины сразу же от нее избавлялись. Особенно когда она начинала петь дифирамбы Императору Демонов и с горящим взглядом говорить о любви к нему. И все эти годы ей удавалось избегать внимания к себе, кому хотелось бы связываться с сумасшедшей фанаткой?

Но маг оказался слишком упорный. На её памяти, она первый раз так долго живет в покоях мужчины.

Но самое страшное, как оказалась, был не маг, а Император, ворвавшийся с диким ревом в его покои. У Кины никогда так еще руки не тряслись.

Императора сейчас все боятся. И уж кто-кто, а Кина последней хотела бы оказаться в его "фаворитках".

— Значит Элла, все же жива? — прошептала напуганная лиса сама себе.

На негнущихся ногах она решила спрятаться в спальню мага.

"Еще одной встречи с императором, я точно не переживу" — мысленно сказала она сама себе. И подумала о том, что наверное будет лучше, если она все же уступит магу. Не то нынче время, чтобы выделываться и строить из себя недотрогу.

Кина всегда умела выживать и подстраиваться под обстоятельства с тех пор, как отец отказался от них с матерью, и жизнь верлисы кардинально изменилась. Незаконнорождённая полукровка никому не была нужна, как и её мать — позор рода.

Кина стряхнула с себя ненужные воспоминания и решила, что раз маг так упорствует, то она все же поддастся. Но Кина будет умнее своей глупой и наивной матери. Может она и отдаст ему свою девичью честь, но сердце… останется при ней и уж его-то лисе никто и никогда не сможет разбить.

А еще Кина была рада, что мышка-Элла смогла выжить, да еще и сбежать. Страшно подумать, как издевался над ней этот садист. Почему-то эта девочка сразу приглянулась одиночке лисе. Но она опять же боялась привязаться к кому-то, поэтому и включала надоедливую дурочку постоянно даже в общении с Эллой. С детства Кина знала, что дружбы, как и любви нет. Все равно вокруг одни предатели и завистники. Но когда мышка заболела, каменное сердце лисы все же дрогнуло. И она не смогла пройти мимо.

Кина еще раз поблагодарила всех богов, и пожелала мысленно Элле найти свое счастье.