Хрупкая голубоглазая брюнетка вошла в комнату, и, замерев на пороге, робко огляделась вокруг.

- Проходите, присаживайтесь, - кивнула я ей на кресло, стоящее напротив моего стола.

- Да-да, простите, - нервно улыбнулась она, почему-то дернувшись от моего голоса.

Девушка села на самый край кресла с неестественно выпрямленной спиной, сумочку-клатч положила на свои колени. Ее тонкие пальцы с французским маникюром сжали белую кожу сумочки с такой силой, будто ее хозяйка боялась, что кто-то её сейчас отберет.

- Слушаю вас, - с доброжелательной улыбкой сказала я, рассматривая клиентку.

На вид ей было лет двадцать пять, но по глазам чувствовалось, что девушке гораздо больше. Не меньше тридцати точно. Она явно умеет следить за своей внешностью. Наверняка занимается каким-нибудь спортом и сидит на правильном питании. Ее молочного цвета брючный костюм красиво облегал точеную фигурку. Золотые гвоздики в мочках, с приличным камнем, судя по блеску – настоящий бриллиант. Уж у меня-то глаз наметанный. Дед – ювелир, пока еще был жив, объяснял, как выглядят настоящие камни. Конечно, может быть и искусно-сделанная подделка, но даже такие подделки стоят целое состояние. На тоненьких пальцах было всего три кольца. На правом безымянном – обручальное, на левом среднем изящное с камушками, опять же наверняка бриллианты, и на правом указательном - более грубое кольцо с большим камнем, неужели тоже бриллиант?  На тонком запястье золотой браслет со звеньями необычной вязки, с камнями, на шее цепочка с тонкими звеньями с подвеской-кулоном. И вновь… бриллиант.

Хм… да эта красавица на себе носит целое состояние.

Я подняла взгляд выше и еле сдержалась, чтобы не покраснеть и стыдливо не отвести глаза. А девушка оказалась не так проста, как казалось изначально. Она, приподняв свою аккуратно выщипанную бровь, с неким вызовом и насмешкой смотрела мне в глаза.  Я немного смешалась. Похоже, она поняла, что я изучала ее платежеспособность. Что ж, понятно, клиентка тертый калач, но я и не таких раскручивала.

- И так? – еще шире улыбнулась я ей, и с немым вызовом тоже посмотрела ей в глаза.

У девушки тут же вспыхнули румянцем щеки, и она опустила ресницы. Да, мой взгляд, если я захочу, может быть очень тяжелым, наследство от бабушки. Все же непривычно, когда у хрупкой блондинки такие черные глаза. На самом деле они были карие, темно-карие. Но я всегда, таким образом, в кабинете выставляла свет, чтобы мои глаза казались совершенно черными и бездонными. Можно было конечно носить линзы, чтобы не париться, но у меня на них аллергия.

Да-да, потомственная ведьма, с несколькими дарами, силы выше среднего, имеет аллергию на линзы. Можно посмеяться и забыть. Но на этом мои недостатки не исчерпывались. У меня аллергия не только на линзы, но и на все что пытается войти в мою кожу. Прокалывать уши, или делать пирсинг в любых  других местах бесполезно, все зарастает и отторгает инородные тела. Так же как и татуировки. В шестнадцать лет я назло врагам, а точнее, маме, попыталась проявить свой бунтарский дух, и пошла, делать татуировку. Сделала, вот только через три дня она у меня сошла, так, будто ничего и не было. А я потратила на нее все свои карманные деньги. Уж лучше бы платье купила, о котором так долго мечтала, но нет же…. Захотелось что-то кому-то доказать.

Мама тогда лишь пожала плечами и ответила свое неизменное: «Я же говорила».

Ох, как же я тогда была зла…

- Пять лет назад я развелась со своим мужем, - вырвала меня из юношеских воспоминаний брюнетка. – Мы с мужем сделали большую ошибку, были слишком молоды и глупы. Поэтому брак не удался. Сейчас я понимаю, что и сама во многом была виновата, ну да ладно, речь не об этом, - она махнула рукой, забыв на минуту о клатче и своей нервозности, но через мгновение опять напряглась, сжав кожу сумочки с еще большей силой. – Год назад я встретила мужчину. – Щеки девушки опять порозовели, а взгляд стал мечтательным, - это была любовь с первого дня знакомства. Мы столько говорили… я ни с кем никогда столько не говорила, казалось, что мы понимаем друг друга с полуслова и вообще знакомы не один день, а сотни лет.

- Это родство душ, - не удержалась и вставила я свои пять копеек.

- Да, вы правы, - опять улыбнулась она и с неким удивлением посмотрела на меня.

- Я верю в реинкарнацию, - пояснила я девушке свое определение. Почему-то язык не поворачивался назвать ее женщиной даже мысленно, слишком хрупкая, и выглядит очень молодо, если не смотреть в глаза.

- Я тоже стала верить, - улыбнулась она. И нервно добавила: - теперь точно верю. – Глубоко вздохнув, она продолжила: – Мы поженились месяц назад.  Была очень пышная свадьба. И венчание в церкви. Родственники настояли. Я не религиозна, - она пожала плечами, показывая свое ровное отношения к религии. – А в первую брачную ночь случилось… - она запнулась и в ее глазах я увидела отчаянье.

- Вы впервые занимались любовью? – решила задать я наводящий вопрос, а заодно немного успокоить девушку. С моим даром эмпатии я четко ощущаю даже самые слабые негативные эмоции, а что уж говорить о таких сильных, что сейчас выплеснулись на меня от брюнетки, словно ведро ледяной воды на голову? И мне от них бывает так же плохо, а порой и еще хуже, как и клиентам. Все же они уже к ним привыкли и приспособились, а я-то уж точно не привыкла, так как до этого ощущала полное спокойствие. Поэтому и стараюсь всегда сгладить негативный эффект, прежде всего заботясь о своей психике.

- Нет, конечно, нет, – немного расслабилась девушка, а я ощутила ее облегчение. - Просто та ночь была впервые после свадьбы, поэтому я и назвала ее «первой».

Она замолчала и отвела взгляд. Девушка явно не хотела вспоминать о том, что случилось, и мысленно пыталась заставить себя рассказать все вновь. А я в этот момент старалась отгородиться от ее тяжелых эмоций. Такая тоска и обреченность там была, что я еле удержалась от того, чтобы не всхлипнуть.

- Не хотите чаю? – через силу улыбнулась я, вставая с кресла. Давно мне такие клиенты не попадались, надо привести себя в порядок, отвлечься. А то хочется сесть рядом с ней, обнять и рыдать без остановки.

- Да-да конечно, если можно мне без сахара и без сливок, и я не люблю, когда он крепкий, - опять с облегчением в голосе сказал девушка.

Мне даже любопытно стало, что же там такое произошло, что ей так сложно об этом говорить, но сначала надо успокоиться.

Заварив любимого ванильного чая, и бросив туда щепотку из успокоительного сбора трав, я мысленно проговорила несколько мантр, стараясь успокоить свои собственные разбушевавшиеся эмоции и воспоминания.

Мертвые лица родителей, залитые кровью, встали перед глазами.

Гребанные пожиратели дара добрались до них пять лет назад. Я тоже должна была лежать вместе с ними там, на полу в кровавых пентаграммах, но я уехала из дома и ночевала у подруги, потому что в очередной раз обиделась на мать.

Так все хватит! Не время и не место!

Силой воли я вытолкнула ужасную картину из своей головы, и, взяв поднос с двумя чашками чая и вазочкой с печеньем, повернулась к грустной клиентке и пошла обратно.

- Угощайтесь, - улыбнулась я девушке через силу, и поставила поднос на стол.

Через две минуты, она все же собралась с силами и поведала мне свою историю.

- Как только мой муж начал меня целовать, у меня перед глазами встала картина, - на ее глазах выступили слезы, - я до сих пор не понимаю, откуда все это взялось в моей голове? В общем, я увидела, средневековую пыточную. – Она быстро отпила чаю, и продолжила. – Это я сейчас знаю, что это такое, тогда и не поняла вовсе. По мне так это был подвал какого-то психа маньяка. Все было так …. В деталях, - ее руки затряслись. – Она сглотнула несколько раз, а я подала ей салфетку, - спасибо извините меня…, - поставив чашку на стол, она взяла у меня салфетку и начала аккуратно вытирать слезы, чтобы не испортить макияж.

- Ничего страшного продолжайте, - тихим и успокаивающим голосом сказала я ей.

- Это все было так реально, будто я и правда когда-то была там, - она всхлипнула.… - А там еще был один человек, это был мой палач и он был в церковной рясе, - она закрыла глаза.

- Может быть, это был просто стресс? Все-таки вы сами не одобряли венчание и не были религиозны, вот и восприняли венчание с такой стороны? Наше сознание порой и не такие фортели выписывает, - улыбнулась я, пытаясь перевести все в шутку. Хотя определенная догадка уже появилась в моих мыслях по поводу ее видения.

- Я тоже тогда так и подумала, мы с мужем много об этом говорили, он и сделал такое предположение, - ее улыбка была вымученной. - Когда-то возможно я увидела фильм, про инквизицию, а тут мы в церкви простояли столько времени. Венчание оказалось довольно нудным процессом. А еще гости, родители, в общем, столько всего, вот у меня и наслоилось одно на другое. Но все оказалось гораздо хуже… - Она отвернулась и посмотрела на моих фарфоровых друзей, стоящих на каминной полке. Маленькие статуэтки, хранящие в себе очень много сил, прежде всего эти силы призванные защищать меня, от мне же подобных, но выглядели они вполне безобидно и интересно. – Эти видения начали меня посещать всякий раз, как только мы пытались заняться с мужем любовью. И все это было… в таких деталях…, - раздался в тишине ее тихий голос, - в общем, я перечитала много литературы в связи с этими видениями, раньше я и не подозревала о том, что такие приспособления существуют, и то, как можно причинить человеку боль. – Она резко повернулась и посмотрела мне в глаза, - поверьте, я о таком в жизни не слышала и книгами такими не интересовалась. К тому же там в моем сне было столько подробностей которых не найти в доступных источниках. Я смогла их найти, только потому, что у меня дядя - историк, и он помог мне попасть в некоторые закрытые архивы, которые просто непринято показывать широкой аудитории. Слишком много там всего…

Она закрыла лицо ладонями и сжалась в комок, будто пытаясь спрятаться от собственных воспоминаний.

- Я уже говорила вам о том, что верю в реинкарнацию, - осторожно начала я, поставив свою чашку на стол и откинувшись в кресле.

- Я тоже уже поняла, что это воспоминания моей души, - ответила брюнетка, убрав руки от лица, - но я не могу понять другого, - она опять посмотрела на меня своим пронзительным взглядом, - почему эти видения приходят ко мне лишь тогда, когда мы с мужем начинаем заниматься любовью? Не во сне, ни на работе, ни под душем, или за завтраком, а именно в эти моменты?

- Скажите, а вы видите одну и ту же картину, или…

- Или, - прервала она меня, - я вижу много всего…, - слезы опять навернулись на ее глаза, - и все в деталях… Будто все это продолжалось не один день и даже не месяц, а дольше гораздо дольше.

- А палач один и тот же? – осторожно спросила ее я.

- Да, - в ее глазах мелькнула чистая ненависть. Настолько сильная, что даже меня проморозило до мозга костей. – Послушайте, - стискивая в своих тонких пальцах мокрую от слез салфетку, она с мольбой посмотрела в мои глаза, - помогите мне все это забыть! Сделайте так, чтобы я смогла жить дальше! Я уже давно смирилась с тем, что это было в моей прошлой жизни. Но это… это мешает мне сейчас! Я теряю своего мужа, мы уже отдалились из-за того что я не переношу его объятий. Как только он пытается меня поцеловать, как перед глазами появляются эти ужасные картины. Я не могу его потерять! – с надрывом в голосе произнесла она. - Я так сильно люблю его, что мне кажется, если мы расстанемся, я умру! Помогите мне забыть! Мне сказали, что вы всё можете! – она опять всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

- Не всё, но многое, - произнесла я, пропуская через себя боль и отчаянье девушки.

Я сознательно никогда не спрашивала имен, чтобы отгораживаться от личностей тех, кому помогаю. Клиентка, брюнетка, девушка – даже в мыслях она должна быть от меня чужой и далекой. Но сейчас мне было очень жаль ее.

В ней не было ни капли силы. Не наши тела рождаются с даром, а наши души. Они, уже отделяясь от великого ничто, имеют силу, и когда приходят в этот мир, их сила начинает проявляться. У кого-то в большей степени, у кого-то в меньшей. Дар передается по наследству, так как, рождая детей, мы обычно делимся с ними своей душой. Конечно, бывают и исключения, и кто-то отказывается делиться со своим чадом силами, но, как говорится, любое исключение поддерживает правило.

А эта душа страдала ни за что. В те темные времена многие несправедливо попали под карающий костер святой инквизиции, из-за ненависти, зависти соседей, знакомых. Настоящие ведьмы очень редко попадали на костер, потому что по большей части умели себя защитить. Попадались в основном только те, у кого был очень слабый дар, те, кого оклеветали или по политическим соображениям.

Ладно, с этим все понятно, это ее личные воспоминания. Но почему они всплывают только лишь в момент близости с ее мужем? Вот в чем вопрос…

Ну и еще, как закрыть эти воспоминания… та еще задачка…

- Вы не были у психологов?

- Была, - поджала она губы и передернулась, - меня не устраивают их методы. Вы знаете, что они предлагают?

- Могу предположить: погрузить вас в транс, и полностью пройти через воспоминания, таким образом, их отпустив раз и навсегда.

- Я согласилась и прошла, - она обняла себя руками, уставившись грустным взглядом в поднос с вазочкой полной печеньем, - но мне не помогло. Вы поможете мне?

Она опять с мольбой посмотрела мне в глаза.

А я внимательно посмотрела на нее.

Вопрос, по моему мнению, можно было решить двумя способами. Первый, судя по тому, что она рассказала, о том, что воспоминания появляются при близости с мужем, ей явно не понравится. И второй способ, он намного опаснее, чем первый.

Мама всегда говорила: «В первую очередь думай о здоровье клиента, а уж потом о его личной жизни. Мужа или жену он может найти себе новую, а вот жизнь и здоровье  – уже с большим трудом»

Поэтому сейчас я выбрала первый способ, хоть он и будет болезненным, однако не таким опасным для жизни. Но! Есть и еще одно наставление от мамы, о котором я тоже не забывала.

«Клиент должен сам решить, что для него будет лучше, поэтому я должна озвучить не один выход из ситуации, а все возможные».

По-хорошему хотелось бы услышать сейчас ее совет, как лучше поступить правильно. Но, к сожалению мамы, нет уже давно, а я уже взрослая девочка, все же двадцать семь лет стукнуло как-никак…

Что ж… была, не была.

- Я попробую помочь всем, чем смогу, но обещать ничего не буду. И сразу предупреждаю, что мои услуги стоят недешево.

- У меня есть деньги, - с готовностью кивнула она и, открыв клатч начала вытаскивать наличные.

Я тут же выставила руки вперед.

- Оплатите у помощницы на выходе, там же подпишите договор. И сразу предупреждаю, что в случае неудачи мы возвращаем только семьдесят процентов.

- Я поняла, - она кивнула и начала вставать.

- Мы еще не закончили, - улыбнулась я, останавливая девушку. – Доставайте ручку, бумагу и записывайте то, что мне от вас понадобится.

- Да-да, конечно, - засуетилась она, открывая свой клатч.

- И так, мне нужна прядь ваших волос и прядь волос вашего мужа, вашу фотографию во время венчания в церкви с мужем, - она замерла и с удивлением посмотрела на меня. - Пишите, пишите, - наставительно произнесла я, и начала нести всякую чепуху, про свечи церковные, новую колоду карт, не забыла упомянуть про кусочек ее нательного нижнего белья.

В общем, запутать мне удалось ее окончательно. Хотя единственное, что меня интересовало из всего этого списка, только лишь прядь волос ее мужа и его личная фотография. Но чтобы не навести ее на ненужные мысли, я попросила их общее фото во время венчания.

Конечно, я могла ей открытым текстом сказать, что вполне возможно ее муж и есть тот самый инквизитор, который когда-то в прошлой жизни пытал ее, а сейчас судьба зачем-то свела их вместе, но я не исключала, что могу и ошибаться.

«Никогда не будь в чем-то уверенной на сто процентов, - в который раз вспомнила я наставления мамы, - прежде чем сама не убедишься, не открывай своих мыслей клиенту, и даже если убедишься и то, тысячу раз подумай, стоит ли оно того? Иногда тайны так и должны оставаться тайнами»

Проверив по камерам, что брюнетка наконец-то вышла из офиса, я позвонила Вере и попросила ее зайти.

- Вот, Алина Юрьевна, - положила мне на стол типовой договор об услугах психолога, Вера.

Да, официально я была обычным психологом, так как имела диплом, и разрешение на открытие личного кабинета. К сожалению, в нашей стране, в отличие от того же запада, к ведьмам до сих пор относятся с предубеждением, хотя многие уже не один раз доказывали, что одаренные люди существуют. Однако официально все мы являемся психологами и более того, даже раз в три года обязаны проходить переаттестацию, чтобы подтверждаться свою квалификацию или повышать ее.

На самом же деле аттестационная комиссия состоит из нам же подобных. И саму аттестацию мы проходим в ковене – месте, где расположен совет магов, или ближайшем его филиале. И именно ковен выдает нам разрешение на работу,  а именно - определяет силу дара, и выдает разрешение на определенные методы работы.

Хотя уже три года поговаривают, что в думе готовится грандиозный закон  по признанию одаренных официально, однако, наши депутаты до сих боятся паники, и все тянут и тянут с этим законом. Что-то там дорабатывают, и постоянно вычитывают, а затем смотрят на реакцию СМИ.

Перечитав договор и проверив все ли копии личных документов брюнетки на месте, а так же все ее подписи, я поставила свою подпись, и отдала документы Вере, чтобы она подшила к нашему архиву.

«Доверяй, но проверяй, люди порой не специально, но все равно могут сделать ошибку», - всегда учил меня мой отец, который в отличие от мамы был юристом, а не «психологом», так как имел очень слабый дар - видеть суть человека, который как раз таки неплохо помогал ему в его профессии. Жаль только, что пожирателей он рассмотреть не смог. Их в принципе мало кто может рассмотреть, разве что верховный чародей или высший маг.

- На сегодня еще кто-нибудь есть? – спросила я свою помощницу, которая уже пошла к двери.

- Да, - ответила Вера, не глядя на меня, - двое. На три и на пять часов.

- Хорошо, спасибо.

Кивнув, она вышла в коридор и еле слышно прикрыла за собой дверь.

Мне нравилась эта девушка, тихая скромная и исполнительная. Идеальная работница. Она тоже, как и я была сильным эмпатом, и знала, как сильно выбивают из колеи чужие эмоции, причем любые, радость, печаль, гнев. Ощущения не из приятных. Поэтому Вера всегда старалась вести себя незаметно и тихо. К сожалению, другим даром кроме, как эмпатией она не владела. Вот и практиковать наравне со мной не могла. Только лишь быть неизменной помощницей и отличной работницей.

Остальные два случая были вполне обыденными.

Мужчина пришел просить приворожить понравившуюся ему девушку, которая никак не желала соглашаться выйти за него замуж. Увидев ее фотографию, я еле сдержалась, чтобы не засмеяться. Судя по энергетическим эманациям, девушка была безумно влюблена в клиента, но она чего-то сильно боялась. Рассмотрев ее прядь волос и фото, которые захватил с собой клиент, я поняла, что у его возлюбленной был очень негативный опыт с предыдущим мужчиной, и теперь даже любя этого мужчину, она боялась, что свадьба только испортит их отношения.

После того, как я поведала об этом клиенту, он сразу же посветлел лицом, так как знал о негативном прошлом опыте своей девушки, но почему-то никак не связывал ее отказ с этим, и уверился в том, что она просто его не любит. В итоге мы сошлись с ним на том, что не будем заниматься глупостями, а он просто подождет год или два, и потерпит, когда она окончательно увериться в его любви и перестанет бояться.

Я же от всей души пожелала ему удачи и исполнения желания о скорой женитьбе. Обычно я делаю это очень редко. Но видя искреннюю любовь и ту нежность, с которой клиент смотрел на фото девушки, я не удержалась.

Собственно в этом и состоит мой основной дар, я исполнительница желаний. Алина Юрьевна Крон, так звучит мое имя, данное при рождении. Но никто не знает, что на самом деле, Крон – это не только фамилия моего рода, но и дар, который передается по женской линии через два или три поколения. Такое очень редко случается. И говорят, что таких, как я на одно поколение приходится не больше трех-пяти магов. В переводе с мертвого очень древнего языка Крон переводится, как Джин. Сейчас о нем ни знает никто, так как определить его невозможно. Единственные люди, которые знали о том, кто я такая, погибли пять лет назад, и это были мои родители.  Но подозреваю, что если кто-то когда-то узнает о нем, то меня, скорее всего, запрут где-нибудь в подвале на всю оставшуюся жизнь и буду я исполнять желания какого-нибудь подонка.

Надеюсь, что этого никогда не произойдет. И мой секрет не раскроется. Да и пользуюсь я своим даром максимум один раз в год, и то, только лишь когда вижу вот такую искренность в человеке.

Последней клиенткой была уже женщина в возрасте. Она просила мне помочь с поиском ее сына.

Увидев фотографию мужчины, я сразу же ощутила эманации смерти. Он был мертв и уже не первый год. Обычный инфаркт, но, к сожалению, он оказался на улице без документов и его похоронили, как неизвестного. Об этом я узнала лишь потрогав пряди волос, что остались на его расчёски. Сообщив о неприятном известии женщине, я указала ей место захоронения на кладбище. С такими случаями я уже сталкивалась, поэтому давно уже раздобыла себе подробные карты всех городских кладбищ в нашем городе.

Рабочий день закончился, и я с тоской посмотрела на часы.

Возвращаться в свою пустую квартиру совсем не хотелось. Но что поделаешь, такова жизнь ведьмы. Найти себе спутника жизни очень сложно. Тем более эмпату. Смешно сказать, а ведь я до сих пор девственница. Нам эмпатам строго настрого запрещено заниматься сексом без любви, можно повредить себе психику настолько сильно, что это может привести к смерти. Ведь в момент наивысшего наслаждения мы снимаем с себя абсолютно все блоки и щиты, полностью раскрываясь перед партнером, и становясь уязвимыми.

Вера тоже в свои двадцать пять лет все еще девственница. Мы, иногда посмеиваясь, называем друг друга старыми девами. Остается только кошек завести, и все, образы старых дев будут полностью завершены.

Но что поделаешь, не попадался мне еще в жизни мужчина, в которого я могла бы влюбиться и почувствовать от него такие же искренние чувства.

Встав возле выхода из офиса, я посмотрела на себя в зеркало. Красивая блондинка, высокая, почти метр восемьдесят, с нежными чертами лица, большими глазами опушенными длинными густыми ресницами, аккуратным прямым носом, немного длинноватым, но на моем вытянутом лице он смотрелся вполне нормально, и пухлыми губами накрашенными ярко-красной помадой. Тонкой костью, правда грудь маловата и попа тоже не очень большая. К сожалению, пышными формами меня природа не наградила. В школе даже кличка была – палка. Слишком высокая и худая. Но мама запрещала мне сутулиться, и отдала на бальные танцы, чтобы я смогла сохранить осанку и не стесняться своего роста и слишком худой фигуры. К тому же с возрастом научилась скрывать недостатки, а достоинства подчеркивать с помощью одежды.  Поэтому к пятнадцати годам предложений дружить более тесно от мужчин разных возрастов поступало все больше и больше. Возможно, я бы уже давно выскочила замуж за одного из них. Но, к сожалению, их неискренность в чувствах всегда отталкивала меня. Они испытывали ко мне что угодно, кроме любви. Похоть, любопытство, просто мужское восхищение красотой, очень редко дружеское отношение. Один парень  даже испытывал ко мне чувства защитника, которые он спутал с любовью, но уж я-то четко могла определить со своим даром, что именно он ко мне чувствует. Поэтому и дала ему отставку. Хотя парень очень хороший, добродушный и веселый, было жаль расставаться с ним. Но дружить со мной он отказался.

«Все или ничего!» - в сердцах воскликнул он, когда мы виделись в последний раз.

Выкинув из головы старые воспоминания, я подмигнула своему отражению, расправила невидимые складки на осеннем пальто черного цвета, взяла сумочку и пошла домой.