— Щит можешь поставить? — лицо Самойлова было так близко к моему, что в иной ситуации я бы попытался отодвинуться на метр или даже дальше. Но про интимную зону сейчас было вспоминать глупо, да и Глеб сразу же сполз с меня на пол.

Диван дернулся еще пару раз, обзаведясь новыми дырами в уже измочаленной спинке. Серьезными такими дырами, размером с кулак.

— Н-не знаю…

— А ты попробуй! — рыкнул следователь. — Видал каким калибром лупят!

И тут же:

— Иван Палыч! Живой!

— Живой пока. Это по чью душу, ребята? Твою или Игореву?

— Поди знай!

Я прикрыл глаза, сосредоточился и почти сразу увидел крутящийся водоворот дара. В этот раз он был другим: крупнее и крутился быстрее. В нем было только три цвета: красный, черный и небесно-голубой. Последний жгут пульсировал сильнее прочих, будто бы требуя обратить на него внимание. Я потянулся к нему мыслью-рукой и это вышло без всяких перстней Зеленого фонаря! Голубой жгут приблизился и заполнил все внутреннее зрение, по мере увеличения, превращаясь в крупноячеистую сеть. Которую я, повинуясь инстинкту, раскинул руками вокруг себя.

— Шире ставь! — тут же потребовал дядя Ваня. — Шире! Ты только себя с Глебом укрыл! Я еще помирать не готов!

У меня получалось! Получалось! Непонятно как, на одной интуиции, возбуждении и страхе, но получалось! Я сделал щит! Такой же, наверное, как и в том столкновении с триадой! Но теперь-то я понимал что делаю. Пусть и не полностью.

Попробовал было укрыть щитом больший объем, но тут же встретил сопротивление голубой сетки. Она не хотела растягиваться. Вибрировала на кончиках пальцев и даже пыталась сжаться до размеров небольшого кокона вокруг моего тела. Будто была живой и имела собственные желания! Тут же вспомнив миг напряжения, когда в "Ладогу" летел огненный сгусток, я с нутряным ревом потащил сеть в стороны. Упираясь руками и ногами, чувствуя, как каменеют все мышцы тела: живот, грудь, спина, ноги.

— Хватит! — тут же одернул меня наставник. — Вся комната уже закрыта! По соседям вряд ли стрелять будут. Видишь стрелка? На крыше, в двух кварталах отсюда.

— Нет! — прохрипел я. Как бы, интересно?

— Да не напрягайся ты уже! Просто держи! — дядя Ваня поднялся в рост и неспешно приблизился ко мне. Я почувствовал, как дважды прогнулся под ударами щит — в него стреляли, но он держал пули! Глеб тоже поднялся и всматривался через разбитое окно куда-то вдаль.

Держать его было не сложнее, чем стоять с мешком муки на плечах. Главный труд уже выполнен, ноша поднята с земли и заброшена наверх. Теперь просто стой и не отпускай. Хотя, чего врать, было тяжело.

— Ты, главное, не дергайся сейчас. — наставник положил птичьи ладошки мне на глаза. — С непривычки страшновато может быть. Смотри.

И я увидел. Три пляшущих вихря воздуха на месте себя, там, где стоял наставник и следователь. Чуть поодаль, шагах в десяти, кружились на месте и двигались еще смерчи-люди, живущие в этом доме. Они везде были! Сверху, снизу, с каждой стороны куда ни взгляни! Стены, потолки, другие объекты не были видны, но каким-то образом ощущались. Видны были лишь вихри и я, висящий в пустоте! Это было пугающе и… Господи, это было прекрасно! Никогда в жизни я не видел ничего красивее!

Вот, значит, как мой наставник мир видит?

— Вон там. — голос дяди Вани, указал мне направление не хуже лазерного луча. И я увидел смерч, сплетенный из темно-красного, оранжевого и кислотно-зеленого. Последним из цветов был страх — откуда-то я это знал. Ядовитая зелень наматывалась на оранжевый, переплетала его и словно бы поглощала. Смерч двигался уровнем чуть выше меня, постепенно отдаляясь.

— Бежит. — сообщил старик довольным и кровожадным голосом. — Понял, что на боярина нарвался и шансов нет. Подрежь-ка ему ноги!

Я и подумать ничего не успел, а из моего вихря вырвался черная капля, вытянулась в стрелу и стремительно понеслась к убегающему стрелку. Столкнулась с красно-зеленым — оранжевого почти не осталось, и…

— Контроль, лосятина! — рявкнул наставник. Он убрал руки с моих глаз в тот самый миг, когда цветной смерч стрелка стал полностью черным и распался в дым. И тут же отвесил мне увесистый подзатыльник. — Контроль! Ты ж его по стенам размазал! Тонким слоем! Вот же ж олуха Бог дал в ученики! Сила есть — ума не надо!

Глаза, более не закрытые дядь Ваниными ладошками, вернулись к обычному зрению. Или уже не совсем обычному? Я вновь видел людей, а не смерчи энергий, стены, а не понимание сути стен — или как это правильно назвать? Но все это виделось будто через синеватый сетчатый светофильтр. Изодранный диван, разбитое оконное стекло, измочаленные жалюзи. Дядя Ваня, старческим шаркающим шагом бредущий по направлению к кухне. Самойлов, спокойно сидящий на подоконнике и быстро набирающий текст в телефоне. И я, стоящий посреди этого бедлама — когда вскочить успел? Тяжело дышащий, перепуганный и довольный, как вчерашний девственник.

* * *

— Сваливаем? — внес я предложение коллегам. Как по мне, это был самый разумный вариант нашего поведения. Место раскрыто, теперь все знают, где мы находимся и могут в любой момент нанести новый удар!

На меня посмотрели с недоумением. Вернее, Глеб посмотрел, после чего уткнулся обратно в телефон, продолжая строчить сообщение неизвестному адресату. А вот дядя Ваня хмыкнул, но снизошел-таки до объяснений.

— Зачем, Игорек?

Я ему объяснил "зачем". Быстро и очень, на мой взгляд, убедительно. Хотелось еще и про "Игорька" пройтись, но не ко времени было.

— Дурак, ты. — услышал я ответ. — Это ж твоя квартира! Всем кому надо про нее давным-давно знают.

А. Ну да. Не подумал. Хм. Неловко вышло как-то.

— Да и с чего бы обер-секретарю в бега подаваться? Не преступник, чай. Ты лучше князю позвони, а потом жандармам. — посоветовал дед, шаркая в кухню. — Расскажи про покушение на тебя, время немного выиграешь. И, кстати, жандармам скажи, что стрелок во-о-н в том доме! Где-то этаже на двадцать втором.

Тонкий палец наставника указал на высотку в двух кварталах от нас.

— Но сначала умойся сходи. — вставил Глеб. Тронул пальцем свой нос и пояснил: — Кровь.

Из зеркала в ванной комнате на меня смотрело чужое лицо. Выглядящее точно так же, как мое, но чужое. Вытянутое, с плотно сжатыми губами и с жестким прищуром глаз. На этом лице кровь, текущая из носа, не выглядела признаком слабости. Скорее, подчеркивала силу. Была драка, мужчина победил, а остальное неважно. Царапина!

— Ты в курсе, что магию применил? — едва шевеля губами, спросил я свое отражение. — Осознанно, понимаешь? Магию! И человека убил! Твою мать!

Отражение ничего не ответило. Смотрело на меня серыми глазами, будто взвешивая и оценивая.

— Я же ничего такого не хотел! Хотел защититься только и все! А ты!..

Может, я с ума схожу? Но я чувствовал в себе присутствие двойника. Здешнего Игоря, настоящего. Не рохлю кабинетную, кем я, если уж смотреть правде в глаза, был, а потомственного убийцу. Хищника, умеющего и любящего убивать. Который высунулся на короткий миг, пустил кровь и вновь спрятался. Это не мысли его были, не знания, а будто бы память тела прежнего владельца. И от этого я чувствовал потребность говорить с ним. Пусть бы это выглядело как беседа с самим собой.

— Молчишь? Ну, правильно! Что тут скажешь! Мудак ты, Игорь Сергеевич! Вот как есть — мудак!

С другой стороны — ну убил и убил! Стрелок садил по мне с какой-то пушки, так чего с ним миндальничать? Он-то ценность моей жизни и не слишком высоко ставил! Вышло бы у него все — мучал бы он себя этими метаниями? Да черта с два! Сложил бы свою винтовку и спустился с высотки, еще и посвистывая! Так что, в задницу вас, господин пресс-секретарь губернатора! Вместе с неуместной здесь моралью и комплексом нонкомбатанта!

Но сила… Господи! Осознанное применение дара пьянило круче деревенского первача! Мощь, которую я мог направить на любого своего врага! Просто размазать его по стенам, как сделал это с киллером! С такими возможностями в арсенале уже можно и поиграть с местными. На их поле, по их правилам, но уже не глупой фигурой, на которую валится все что ни попадя, а игроком. Пусть сейчас я им еще не ровня, но — дайте время! Я научусь!

Последовав совету дяди Вани, звонки я совершил сразу же, как закончил умываться. Не выходя из ванной. Первый — Фочину. Выслушал праведное возмущение человека, которому, верно, начало надоедать прибирать за мной трупы, но обещавшего выслать на место гибели стрелка лучших экспертов. Следом — князю. Коротко доложил о происшедшем и на долгое время замолчал, внимая господскому гневу.

— Тоже триада? — немного успокоившись спросил князь. — Поэтому насмерть бил?

И снова вспышка:

— Выжгу к херам этот минский рассадник! Моду взяли на моей земле пакостить!

— Вряд ли, Николай Олегович. Просто решил, что на нем защита, вот и приложил сильнее, чем надо. — это меня Глеб надоумил безмолвной речью.

— Ну да, на боярина идти без защиты, это даже странно как-то. — протянул князь. — Да и вообще, слишком много странного твориться последние дни. Зачем тебя второй раз убить пытаются? Кому ты дорогу перешел? Или это под меня роют? У Антошки тоже видения странные… То ли беду прозревает, то ли дар так пробуждается — непонятно пока. Может его в Албазин отправить от греха? Пока не уляжется? Что думаешь?

Манера общения князя с Игорем плавала от модальности начальника к родственнику. Причем так быстро и неуловимо, что я никак не мог под нее подстроиться и отвечал невпопад. Антошка этот, например. К чему его князь упомянул? Это же сын его, верно? Скорее всего, тот пацаненок, которого я тогда в резиденции видел. Он у нас в семье кем-то вроде Кассандры работает?

— Ладно. — князь властно прервал мое бормотание на тему "все с Антоном хорошо будет, в возраст входит". — Завтра с утра давай-ка ко мне, будем думать. Только с самого утра, ясно? Отбой!

Из ванной комнаты я вышел в настроении чуть более приподнятом. Все-таки хорошо быть (как там меня китаец назвал?) рукой князя! Сделал пару звонков и все! О последствиях убийства можешь не волноваться. И в бега не надо пускаться! Осталось только выяснить пару мелочей: кто послал убийцу и как мне выбраться из истории, организованную моим двойником?

Настроение моментально вернулось к привычному "все плохо". Сползающего понемногу к отметке "мы все умрем".

— Заказ не через триаду проходил. — сообщил Глеб, едва я появился на пороге комнаты. Он все так же сидел на подоконнике, уверенный в том, что я по-прежнему держу щит. Что, в принципе, было верно — я про него забыл. — Я с Витей списался, он подтвердил.

— А что, только через триаду можно? — рассеянно ответил я. Меня не то чтобы очень интересовал ответ на этот вопрос, скорее я задал его по инерции.

— Нет, конечно. Просто через минцев проще и надежнее. Но тот, кто посла стрелка, действовал другим путем.

— А-а. — без выражения протянул я. — Слушайте, вы как хотите, а я тут оставаться не хочу. И окно разбито, и вообще…

— Да не боись! — отмахнулся Глеб. Меня он понял по-своему. — Я считаю, что это не в тебя стреляли, а в меня. Ход Арцебашева.

Дядя Ваня вошел в дом с балкона, держа в руках веник. И начал сметать битое стекло, шикнув предварительно на следователя, чтобы он ноги поднял.

— Точно? — хотя, какая разница? Люди становятся одинаково мертвыми вне зависимости от того, являются они целью или просто стали случайными жертвами. Да и не смогу я спать в доме, где меня недавно хотели подстрелить.

— Скорее всего. Сам подумай. Никто не посылает снайпера на ликвидацию мага твоего уровня — бессмысленная трата ресурсов. Что ты успешно подтвердил: почувствовал взгляд и закрылся от выстрела щитом. А вот меня подстрелить можно легко и просто. Моему дару до твоего далеко. Так что, рассуждая логически, целью был я.

— Арцебашев узнал, что ты вышел и запаниковал? — я нашел возле стола сумку и убрал туда ноутбук.

— Вроде того. Дал стрелку мое фото или слепок ауры. Тот меня проследил и когда выпала возможность — атаковал. Мне очень повезло, что ты смог к дару обратиться.

— Это такая форма благодарности?

— Ну ты и свою шкуру спасал. А ты куда собираешься?

Вопрос Глеба застал меня возле встроенного в стену шкафа с одеждой. Слушая его в пол уха, я занимался тем, что собирал вещи.

— Говорю же, съехать отсюда хочу. Есть в городе гостиница приличная?

— А смысл?.. — начал было Самойлов.

— "Албазин" лучше всего. — подал голос наставник, продолжая сосредоточенно сметать осколки в кучку. — И стоит на особицу, и охрану свою имеет, ну и роду княжескому наполовину принадлежит. Самое оно.

Албазин? Это вроде название, князь упоминал в разговоре. Мол, отправить Антона в Албазин, пока все не рассосется. В гостиницу, что ли? В моем мире Албазин был деревней-музеем, в память о казаках, начавших захват новых земель. А здесь?

"А здесь это княжеская крепость". - в ухо мне проговорил безмолвной речью старик. Размышляя, я не заметил, как стал проговаривать мысли четко. И забыл про действие "датских капель". — "Родовое гнездо. Самое надежное место, куда в случае опасности детей прячут. А гостиница — в городе. В честь княжеской крепости названа".

"Ну поехали в "Албазин". - кивнул Глеб. Молчаливый разговор он слышал. Мне почему-то казалось, что он примется спорить, убеждая меня остаться. — Там, конечно, дорого, но не для тебя.

— А я, ребятушки с вами еду. — дядя Ваня приставил веник к стене и выпрямился. — Что-то мне говорит — наломаете вы без меня дров.

— Ну, значит, берем люкс! — хохотнул Самойлов и направился к выходу.

— А других там нету! — поддержал его наставник.

Хорошие у меня помощники! Все за меня решили!

* * *

Гостиница "Албазин" располагалась на берегу Амура, в той местности, где в моем мире начиналось село Верхблаговещенское. И о том, что это гостиница я бы ни за что не догадался, не скажи мне об этом. Потому что сперва мы остановились перед высоченной, метра в три, не меньше, каменной оградой. Потом проехали в ворота и еще минуты три-четыре неспешно катились по узкой дорожке, петляющей среди настоящего леса. Фары "Москвича" иногда выхватывали из темноты посты охранников, поднятые шлагбаумы (мы их миновали три штуки), спрятанные среди деревьев особняки и даже наблюдательную вышку с часовым! Наконец, машина скрипнула тормозами и остановилась перед небольшим двухэтажным зданием.

— Это администрация. Сейчас оформимся и поедем к себе. — пояснил Глеб. Сам он, надо сказать, тоже оглядывался с большим интересом. Надо полагать, раньше тут бывать ему не доводилось.

Оно и понятно. От местечка этого так и тянуло властью, деньгами и влиянием. Свой парк, своя охрана, огромная территория и очень далеко отстоящие друг от друга особняки-номера. Вряд ли гостиница сдавала их командировочным или влюбленным парочкам, ищущим уединения. Разве что — очень богатым парочкам.

А вот Иван Павлович выглядел невозмутимым арабским шейхом. С другой стороны — он все это видел совсем по-другому. Я невольно поежился, вспоминая опыт общения с даром старика.

От самого дома я держал щит, закрывая им всю машину. Это утомляло, но — параноики выживают! Да и дядя Ваня на эту тему высказался положительно.

— Нарабатывай опыт. Меняй конфигурацию щита: увеличивай, уменьшай. Попробуй ослабить в одном сегменте и усилить в другом. Дело нужное.

Администратор в сером полупальто уже ждал нас на улице. Едва машина остановилась, он принял от меня документы, попросил немного подождать и скрылся в здании. Через несколько минут он вернулся, вручил мне ключи от номера и объяснил, как к нему проехать. Не сказав при этом ни одного лишнего слова, не лебезя, но оставаясь при этом любезным и предупредительным. Такого уровня обслуживания я еще не встречал нигде. Выглядело все так, будто я арендовал замок английского лорда вместе со всей прислугой.

Внешне наш особняк не производил впечатления жилья дорогого и пафосного. Скорее, надежного и уютного дома, построенного в стиле эклектизма. Встречался я одно время с девушкой-дизайнером, нахватался понятий. По-русски, эклектика означала примерно следующее: кидаем в блендер десяток разных стилей, хорошенько перемешиваем и получившуюся странную массу наливаем в коньячный фужер.

С одной стороны, дом походил на традиционные русские избы: кладка бревен, двускатная крыша, каменная труба, из которой тянулся дымок. С другой, большое количество стеклянных панелей. Мягкий желтый свет, из которых освещал придомовую территорию и патио, являющегося логическим продолжением дом. Сказочная лесная избушка, построенная из современных материалов, воплощающая мечты горожанина о загородном доме.

— Добро пожаловать, дорогой друг Карлсон! — объявил я голосом мультяшного персонажа, открывая дверь. И, видя недоумение Глеба, закончил цитату специально для него: — Ну и ты заходи.

Внутри домик оказался обставлен в том же причудливом смешении стилей: традиционного и современного. Камин из серого камня и стеклянный столик с тонкими ножками рядом. Массивный книжный шкаф из красного дерева и хрупкие даже на вид стулья в стиле хай-тек. Мягкий ковер в форме медвежьей шкуры (если бы существовали медведи, способные своей шкурой закрыть пол в гостиной квадратов в тридцать) и абстрактные статуэтки в половину человеческого роста. Африканские маски на стенах. Ловец снов под потолком. Китайские колокольчики у двери. Создать из таких разношерстных вещей гармонию — это надо уметь. Владельцам "Албазина" это удалось полностью.

— Я спать. — сообщил Самойлов. Бросил на пол сумку и ускакал по лестнице на второй этаж. Я собрался было последовать его примеру, но был остановлен наставником. На лице у которого было написано, что на сон в ближайший час мне рассчитывать не стоит.

— Давай разберем произошедшее. — он кивнул на пол и, подавая пример, уселся на ковер.

— Ну давайте. — без особой охоты откликнулся я, скрещивая ноги по-турецки.

И погрузился в полный "разбор полетов". Старик заставил меня вспомнить каждый аспект применения дара. Каждую мою мысль, каждую реакцию тела. Что послужило пусковым механизмом? О чем я думал? Как видел результат применения дара? Что чувствовал? В общем, почувствуй себя, что называется, препарируемой мышью на лабораторном столе сумасшедшего доктора.

— Хорошо. — сообщил он примерно через полчаса допроса. — До уровня Игоря тебе, конечно, годы еще расти, да и контроля я пока не вижу, все больше сырой силой бросаешься, но для второго дня — хорошо. Еще часок упражняемся и можешь идти спать.

Во время второй тренировки я получил от деда куда больше теории. Видимо, потому, что он счел меня таки перспективным учеником. Даже на вопросы соизволил отвечать, что сутки назад делал неохотно. Например, объяснил, как я, пришелец из другого мира, знать о магии не знавший, могу пользоваться даром своего двойника. Не забывая заставлять меня выполнять дыхательные упражнения.

— Сила — в теле. На генетическом уровне, это уже лет сто пятьдесят как выяснили. Иначе как бы рода боярские и царские, власть сохраняли? От отца к сыну, от матери к дочери. Может затухать, а может разрастаться. Но сама сила без контроля — ветер. Может охладить в зной, может разметать постройки, а может и в пропасть скинуть. А контроль — в разуме. Вот тебе и ответ. Ты в тело попал, у которого дар имеется. Но твой разум управлять ей не может. Пока не может. — уточнил он. — Это ведь навык. Как машину водить или из ружья стрелять. Возможно. При наличии машины или ружья.

— А твой дар, дядь Ваня. Он боярский или мирской?

Дед пожевал нижнюю губу. Поправил мне стойку, надавил на плечи, заставляя присесть ниже.

— Единого мнения на сей счет, Игорек, по сих пор нету. Теоретики, конечно, копья ломают, но по всему выходит, промежуточная эта вещь. С одной стороны — я вижу ауру и еще много чего. Применения любого дара, например. Понимаю все процессы с этим связанные, точнее даже, вижу их. А с другой — сам-то ничего не могу. Ни боевого дара во мне нет, ни мирского. Не лечить, не калечить, хе-хе.

— И свое зрение давать, да?

— Не всем. Только сильным. С тем же Глебом — не сработало бы, даже навредить могло. А с тобой ничего! Я поначалу опасался, что тебя без опыта замутит, а вышло вполне себе!

Дальше дядя Ваня по-стариковски скатился в тему общей теории, скача по ней, словно блоха — с темы на тему. Высказался про вырождение дара у старых семей, посетовал на технологии, которые, по его мнению, за это ответственны. Помыл кости князю и его семейству — здешний монарх обзавелся наследником очень поздно, в возрасте шестидесяти лет. И про наследника до сих пор неизвестно — носитель он царского дара или нет. Потом и вовсе начал ругать американцев, у которых собственных родов никогда не было, но они затеяли вести политику привлечения к себе отпрысков из древних европейских, русских и азиатских семей. Не гнушаясь и мирянами.

— Понимаешь, какие паскуды, Игореша! Своего ничего нет, кроме денег, так все норовят чужое стащить! Африканосов к себе тянут! Говорят — новое слово в магических дисциплинах создают! А что они там создать могут? У черных-то бояр нет, одни миряне! Вот и выходит, что армию убийц клепают. Думают, защитит это их от Пламени или Хлябей! Доиграются, мерзавцы! Станет на Земле еще меньше места для жизни!

Как бы мне все это ни было интересно, тем более что в словах наставника мне чудилось что-то важное, в какой-то момент я задремал. В неудобной довольно-таки позе, напоминающей одно из чудных упражнений йоги.

— Все. Топай спать. Хватит с тебя на сегодня. — разбудил меня дядя Ваня. — И убери уже, наконец, щит! Я все смотрю на тебя и думаю — на сколько силы хватит!

Вот ведь! Я и забыл про него! Понятно, чего я себя таким раздавленным чувствую! Но старикан — каков! Мог ведь и раньше сказать!