ГААГА

26 сентября. 14.00

Постепенно из вязкой тишины стали вылепляться отдельные звуки, сперва не отчетливые и далекие, но за тем, по мере того, как пульсирующая боль в голове пре кращалась, все более ясные и близкие. Со всех сторон слышались незнакомые, чужие голоса. Лишь один голос казался ему знакомым и близким.

— Вы слышите меня?

Кто-то шептал на иврите ему на ухо. Открыв глаза, он как в тумане увидел перед со бой чье-то расплывающееся лицо, но чье он не мог узнать.

— Вы слышите меня? — продолжал спрашивать голос.

— Да, — тихо ответил Натан.

Он был все еще в полу беспамятстве. И вдруг в его голове все прояснилось. Он широко открыл глаза. Вместе со способностью ви деть к нему вернулась и острая боль, но он все же узнал склонившееся над ним лицо. Это был Илан, младший член группы.

Когда Илан помог ему сесть, Натан быстро осмотрелся. Ресторан наполняли полицейские, врачи и фельдшеры. В дверях они все на несколько секунд останавливались, чтобы осмотреть поле побоища, очевидно, совершенно не подготовленные к этому зрелищу. Отчаянно стона ли раненые, некоторые эти были в шоковом состоя нии молча плакали, третьи сжимали в руках своих убитых друзей или родственников.

Натан в последний раз взглянул на Шаби, который все еще смотрел на него своими мертвыми глазами. Гильбоа лежал ничком в луже крови, то, что осталось от его правой руки, покоилось на затылке: он, видимо, пы тался защитить голову.

— Вы можете встать? — спросил Илан.

— Могу попробовать. В голове у меня просто адская боль.

— Нам лучше выбраться отсюда, — продолжал Илан на иврите. — Не хотелось бы попадаться в руки полиции.

— Что случилось с остальной группой?

— Не знаю. Я был внутри и не выходил на улицу. А тут еще приехали полицейские и врачи. Все это произошло так быстро. Они управились за две минуты.

— Кто они, эти гады?

Знаю, что это была хорошо оттренированная группа. Что им нужны были вы и те, кто сидел за вашим столиком. Понятия не имею, как вы уцелели. Пошли.

Если не считать болезненной шишки на затылке, Натан был цел и невредим. Они медленно направились к двери, но он вдруг остановился.

— Мне надо вернуться, — сказал он.

— О чем вы говорите? Зачем?

Илан был сильно раз досадован.

— Я хочу проверить агента.

— Поймите же, он мертв. Ему снесли полголовы. Пошли же.

— Нет, я должен проверить, нет ли на нем передатчика. Как иначе они могли узнать, что мы приедем именно сюда? Ведь у него не было никакого хвоста!

Он оттолкнул Илана и, пошатываясь, добрался до того места, где лежал Шаби. Натан заметил, что рубаш ка у него распорота, но все же тщательно обыскал тело, хотя так ничего и не нашел, только весь испачкался в крови.

— Где этот проклятый передатчик? Где, черт подери, этот проклятый передатчик? Они его уже забрали. Эти сволочи уже его забрали.

Натан все еще шумно него довал, когда Илан схватил его под мышки и поволок к двери.

— Надо выбираться отсюда, — прошипел он. — Пусть это дело расследует отдел внешних сношений. Они могут получить информацию от здешней полиции.

Натан перестал сопротивляться и даже ускорил шаг. У выхода их остановил полицейский.

— Минутку, пожалуйста.

Он направлял людей в ту сторону, где врачи оказыва ли первую помощь тем, кто мог сам ходить. Спасибо, мы. какнибудь справимся, отве тил Натан и вышел, сопровождаемый Иланом. В кон це квартала они увидели «БМВ», на котором приехали сюда. Натан не мог понять, почему он все еще там. Группа прикрытия предназначалась только для предот вращения какихлибо инцидентов, но если инциденты все же случались, она не вмешивалась. После того как началась стрельба, у них не было никаких причин ос таваться, но сейчас было не время размышлять на эту тему.

Когда они с Иланом подошли к машине, они поня ли, что случилось. Водитель .упал, головой на руль, а в его затылке зияла большая дыра. Во рту второго члена группы, который сидел на заднем сиденье, все еще тор чала догоревшая сигарета, но он был убит выстрелом в грудь.

— Боже! Как они с нами разделались! — Теперь уже Илан был в шоковом состоянии. — Как это могло слу читься?

Около машины лежало еще несколько тел. Среди них был и Дов. Он лежал ничком, в его спине было несколь ко пулевых отверстий. Трудно было понять, бежал ли он на помощь или, наоборот, убегал прочь. Натан взял его руку и попробовал нащупать пульс. Пульса не было. Он посмотрел на Илана.

— Клянусь тебе, я обязательно отыщу людей, ответственных за все это, даже если ничего больше не успею сделать в своей жизни.

Он ощущал сильную боль, боль в глазах, боль в груди и с трудом нашел в себе силы, чтобы покинуть мертвых друзей.

— Ну что ж, Илан, надо выбираться отсюда. К чертовой ба бушке.

Он потащил молодого человека за собой. Воя сиренами, все еще продолжали подъезжать машины «скорой помощи» и полицейские машины. За квартал от ресторана он остановил такси и назвал адрес. Увидев, что лицо Натана и его рубашка все в крови, водитель с широко рас крытыми глазами спросил:

— Что случилось? Может, отвезти вас в больницу? Вам не требуется помощь?

Натан постарался успокоить его улыбкой.

— Нет, нет, только отвезите нас по этому адресу, и, если можно, побыстрее. С нами все в порядке.

— Что там произошло? — поинтересовался таксист.

— Мы обедали в ресторане, когда ворвались люди в масках и стали палить из автоматов. Они перебили уйму людей.

— А вы знаете, почему?

— Даже не представляю себе.

— Наверное, террористы, — предположил таксист. — Просто уму непостижимо, что вытворяют террористы. Затеяли вонючую войну на Ближнем Востоке, да еще по ливают улицы Европы нашей кровью. Какого дьявола им здесь нужно?

Натан и Илан вышли за два квартала, не доезжая явочной квартиры. Натан хотел только позвонить Мусе и доложить о случившемся, чтобы они могли подключить отдел внешних сношений и, если возможно, получить тела убитых, предотвратив международный скандал. Он мог только подсчитать ущерб, для мертвых уже ничего нельзя было сделать.

Илан настаивал, чтобы они предварительно проверили друг друга, нет ли за кем-нибудь из них хвоста. Но Натан пошел прямо к дому, сознавая в то же время, что им следовало бы быть более осторожными. У него даже и в мыслях не было, что кто-то может их преследовать. В конце концов, они получили то, чего хотели.

Войдя в дом, Натан стал, однако, стремительно действовать. У него не было лишнего времени. Он не знал, что замышляет сейчас его противник, но чувство вал себя достаточно хорошо, чтобы не сидеть сложа руки.

И он знал, что его не случайно оставили в живых.

И хотел знать, с какой именно целью.

За пять минут он принял душ и переоделся. Взяв в руку сумку и сунув в карман пистолет, он направился в кухню.

Илан все еще сидел за столом, пустыми глазами глядя в окно. Натан заметил, что и он тоже в крови.

— Прими душ и смени одежду. Через минуту мы дол жны смыться отсюда.

Молодой человек медленно, как робот, двинулся к лестнице.

— Да пошевеливайся ты. Не будем же мы сидеть тут всю ночь, — крикнул он ему, снимая трубку телефона.

— Муса! — произнес он сухими губами, когда на другом конце провода сняли трубку.

— Что случилось?

— Кто-нибудь еще звонил? '

— Да, несколько минут назад. Но я хочу слышать от тебя, что там случилось. Говори.

Натан уловил чтото странное в голосе Мусы. Странное, но все же знакомое. Но у него не было сейчас ни времени, ни силы, чтобы думать над этим.

Он рассказал о событиях этого вечера деловым, без каких-либо эмоций тоном, закончив свой рассказ тем, что случилось за их столом.

— В конце концов они подошли к нашему столику и расстреляли Гильбоа с близкого расстояния через стол. Шаби был уже мертв. Затем они забрали фотографии. Хотя я не могу ручаться, что это были фотографии, по тому что мы так и не успели открыть пакет. Затем они взяли кейс с деньгами, ударили меня чем-то по голове, и это было все. Илан привел меня в чувство, и мы ушли оттуда. Я знаю, что они убили по меньшей мере троих членов группы, включая Дова. Через десять минут мы уйдем. А что знаешь ты? Что случилось с другими?

— Они положили пять человек. Остальные на пути домой. Я хочу, чтоб ты сейчас же выехал в Амстердам. Позвони мне оттуда.

— Кто, по твоему предположению, это мог быть?

— У тебя есть какие-нибудь соображения? Пока слишком рано говорить об этом. Расследование требует времени. Но не беспокойся: мы найдем их и заставим дорого заплатить за все это. Убийство дипломата дело нешуточное.

Натан внезапно снова уловил фальшивые нотки в голосе Мусы.

— Но почему в Амстердам?

— Там есть для тебя работа. Когда позвонишь, скажу. А теперь уходи.

— Ухожу. Взять ли мне с собой Илана?

— Нет. Оставь его в доме. Мы подберем его.

Натан повесил трубку. Подобрал свою сумку и под нялся наверх. Слышно было, как льется вода из душа. Он подошел к двери ванной и позвал. С полотенцем в руках появился Илан.

— Я доложил обо всем, Мне велели уехать. Ты же должен оставаться здесь, пока тебя не подберут.

— Хорошо. Увидимся дома.

— Будь осторожен, — сказал Натан.

Он оставлял Илана с тяжелым сердцем, ибо отнюдь не был уверен в безопасности явочной квартиры. Но таков был приказ Мусы, и он не решился его ослушаться. Когда Натан вышел из дома, в голове у него все еще продолжало стучать. Он решил пройтись пешком, что бы проверить, не следят ли за ним. В этом случае можно было не сомневаться, что дом находится под наблюдением, и следовало предупредить Илана. Но ни кто за ним не следил. Он поймал такси и поехал на вокзал. Оттуда он собирался сделать несколько телефонных звонков.

Как только такси завернуло за угол, из стоявшего на улице «рено» вышел высокий человек. Он был в серой, похожей на форму одежде, и на плече у него висела не большая черная сумка. Он направился прямо к дому, от куда Натан только что вышел, и, повозившись несколько секунд с замком, открыл его. Через пять минут он вышел и уехал на своем «рено».

Натан прежде всего хотел выяснить, что происходит с Надин, кроме того, на другой день в Париж прибывал Гамиль. Он был как выжатый лимон, но его мозг работал с необычайной активностью. Он искал и не мог найти объяснение тому, что происходило вокруг него. А объяснение, казалось, совсем близко. Только протяни руку и вот оно.

Он вновь и вновь вспоминал о человеке, которого видел в просмотровом зале. О человеке в белом костюме. Как он вышел на Шаби? Несомненно, тут имела место утечка информации, но если Шаби был у него под контролем, почему он позволил ему сообщить о том, что в системе Моссад есть «крот»? Или Шаби сам выяснил это, а «крот» обнаружил утечку и решил ликвидировать Шаби? Почему убили всех, кроме него, Натана? Зачем они оставили его в живых? На все эти вопросы Натан не находил ответов, мог только смутно догадываться.

Вскоре Натан был уже в Амстердаме. Он нашел такси меньше чем в двух кварталах от вокзала. В этот раз он не стал принимать обычных мер предосторожности, по тому что был уверен, что противная сторона не знает о его прибытии.

Он выбрал отель «Виктория» на Дамраке, где уже несколько раз бывал. Отель находился совсем рядом, и Натан уже мечтал, как будет нежиться на мягкой перине.

Сидя на заднем сиденье такси в углу, Натан заметил, что, когда они пересекли широкий канал, какая-то машина, развернувшись, устремилась вслед за ними. Разворот был такой резкий, что шины оглушительно взвизгнули. Свет фар этой машины высвечивал подголовник водителя. Хотя Натан не имел, оснований полагать, что его преследуют, он решил на всякий случай проверить, что ему ничто не угрожает.

— Извините, — сказал он таксисту, — я должен вернуться на вокзал. Я забыл там одну вещь. Хорошо, сэр. Вы хотите повернуть прямо сейчас?

— А потом уже ехать в гостиницу?

— Да, вы меня подождете у вокзала.

Водитель нырнул в небольшую улочку, сделав разворот на сто восемьдесят градусов, и устремился в обрат ную сторону. Вторая машина, белый «опель», не убавляя скорости, продолжала ехать по улице.

— Остановитесь. Прямо здесь, — вдруг закричал Натан.

Таксист нажал на тормоза, и маленькое такси остановилось у кромки тротуара. Натан бросил водителю пятидесятидолларовую бумажку и выпрыгнул, крича:

— Спасибо! Сдачу оставьте себе.

Таксист покачал головой, как бы говоря: «Ох уж эти чокнутые американцы!» и помчался по направлению к вокзалу.

Натан остался у входа в какое-то сооружение, похожее на торговый склад. Он прислонился к сводчатой двери, почти весь в тени. Луна озаряла своим голубоватым светом верхушки деревьев и канал.

Натан наблюдал за дорогой, по которой уехал «опель». Он весь замер, когда увидел, что «опель» появился из-за поворота. Он ехал очень медленно, как будто чтото искал. Но за поворотом он набрал скорость и исчез в том же направлении, что и такси. Не оставалось никаких сомнений, что автомобиль преследует именно его. Но как это могло произойти? Ведь только он и Муса знали, что он выехал в Амстердам.

И тут на него словно выплеснули ведро холодной воды. Его преследуют свои же люди. Но почему? Может, Муса и есть тот самый «крот». В этом случае вполне естественно, что он хочет подставить Натана, чтобы снять подозрение с себя. В это трудно поверить, и все же он должен знать наверняка. И как можно быстрее. Если его преследует Моссад, он должен затаиться и провести свою личную операцию из какого-нибудь убежища. Дорога каждая минута. Он не стал задумываться над тем, что внесен в список смертников. Этот список всегда доста точно короток всех, кто внесен в этот список, ожидает одна участь.

Итак, надо уезжать из Амстердама, но сперва на до позвонить Мусе. И окончательно удостовериться в правильности своих предположений. Натан перекинул сумку через плечо и быстро зашагал по направлению к своей гостинице. Поскольку, как пешеход, он мог игнорировать одностороннее движение по улицам и мостам, он рассчитывал добраться до гостиницы не более чем за пятнадцать минут. Он шел в сторону полуиндустриального района, там за каналом было множество мест, где он мог бы укрыться от своих преследователей. Оттуда он смог бы тайно наблюдать за гостиницей. Он знал, что с этой стороны канала есть причал. Он предполагал позвонить оттуда по телефону-автомату, одновременно наблюдая, что будет делаться в гостинице, если против него направлена целая группа, ее действия будут хорошо заметны. С этих пор он будет руководствоваться лишь своими собственными сообра жениями.

Улицы были спокойны, лишь изредка по ним проезжали машины, большей частью такси. Вскоре он оказался в тени высокого готического храма, напротив причала. Продолжая держаться в тени, он подошел к каналу и стал смотреть на гостиницу. С того места, где он стоял, он мог видеть и главный вход, и часть боковой стены с маленькой дверью, увенчанной неоновой вывеской. Насколько он припоминал, это был вход в гостиничный ресторан. Между храмом и причалом был телефон-автомат. Натан набрал номер Мусы.

Через несколько секунд в трубке послышался его голос.

— Я в Амстердаме, — доложил ему Натан.

— Ты уже остановился где0нибудь?

— Пока еще нет.

Натан помолчал.

— Я уже ехал в гостиницу, когда вдруг вспомнил, что забыл одну вещь в багажном отделении. Пришлось вернуться.

Говоря это, Натан лихорадочно размышлял. Он не хо тел, чтобы Муса догадался о его подозрениях, но если за ним охотятся люди Мусы, он уже должен знать о его маленькой хитрости с такси.

— Вот я и решил позвонить тебе с вокзала, объяснить, почему задержался.

— Да, да, хорошо… что ты собираешься теперь делать?

— Поеду в отель «Виктория». У тебя есть для меня какие-нибудь указания?

— Никаких. Выспись как следует и позвони мне ут ром. К этому времени у меня уже будут для тебя кое какие распоряжения.

— Ясно. Но если я все же тебе понадоблюсь, я буду в гостинице под своим израильским паспортом… Кстати, что происходит в Афинах?

— Ничего нового. Они, видимо, все еще ожидают окончательного приказа.

— Этот идиот Халим собрал всех своих людей?

— Вероятно, да. Точно мы не знаем.

— Но ведь вы прослушиваете все их разговоры.

— С тех пор, как прибыла девушка, они ведут себя куда более осторожно. Кстати, один из ребят из новой группы наблюдения сказал, что эта девушка кого-то ему напоминает.

— Кого же?

— Он никак не может вспомнить. Но он был офицером военной разведки и, возможно, видел ее фото в каком-нибудь досье… или… кто знает… Во всяком случае, мы попросим прислать ее фото и пропустим его для проверки через компьютер. Что-нибудь, может, и выяснится.

— Разумно, — сказал Натан.

Задумавшись, он откинулся назад и увидел, что к отелю подъехали две машины. Из них вышли несколько человек. Он не мог различить ни их лица, ни даже цвет одежды, но был уверен, что они занимают исходные позиции. И судя по тому, что у них нет с собой фургона, их цель не похищение, а убийство. Они все располагаются с одной стороны чтобы при стрельбе не попасть друг в друга. Итак, оли будут вести огонь на поражение.

— Хорошо, — сказал Натан. — Я позвоню тебе утром. Да, кстати, ктонибудь забрал Илана? Он был в шоковом со стоянии, когда я его оставил.

— Я еще не знаю, — сказал Муса. — Но с минуты на минуту узнаю. Положение полностью контролируется. Поговорим завтра.

На этом разговор закончился.

Было совершенно ясно, что Муса лгал. Он сделал все для того, чтобы подставить его, Натана. Вот почему его не убили в ресторане. Чтобы ни у кого не оставалось сомнений, что именно он «крот». Сам Муса, повидимому, убежден в этом, если отдал приказ о ликвидации своего друга. Однако вполне вероятно, что именно Муса и есть тот самый «крот».

И если Муса или кто-нибудь другой сможет изобразить дело так, будто он был ликвидирован той же самой группой, что действовала в Гааге, ни Шабак, ни кто-либо другой, кто знает о «кроте» в Моссад, не будет проводить внутреннего расследования. Натана же найдут плавающего в амстердамском канале с парой пуль в затылке. Так это, очевидно, было спланировано.

Натан решил подобраться поближе к гостинице, что бы посмотреть, кого послали для его ликвидации. На душе у него было гораздо спокойнее, он знал, каковы планы Моссад в отношении его, но они еще не знали, что он знает. За ним было некоторое преимущество, так сказать, фора.

Он подкрался к углу храма и посмотрел на гостиницу. Вход в вестибюль был совершенно свободен, вся команда спряталась. Он подобрался к пикапу, который стоял чуть поодаль, и стал смотреть через окна. Он искал сигнальщика, который должен предупредить о его приближении и идентифицировать его. Натан решил не двигаться с места, пока не увидит этого сигнальщика. Вдруг он уловил легкое движение, всего в каких-нибудь десяти футах от себя. Он внимательно пригляделся к стройному силуэту, стоявшему у дерева. Девятый номер.

«Какой подонок», — подумал Натан. Из всех грязных и гнусных поступков, совершенных Мусой, это был самый отвратительный. На какой-то миг Натан почув ствовал желание подойти прямо к ней, объяснить, что происходит, и сказать, что они целятся не в ту мишень. Но послушает ли она его? На это не было никаких шансов.

Натан медленно пригнулся за пикапом, укрывшись за его колесами от девятого номера. Даже если она взглянула бы в его сторону, все равно ничего не увидела бы.

— Я заняла свой пост, — произнесла она, видимо, в передатчик.

Прильнув к земле, Натан начал обдумывать план бегства. Он не может здесь долго оставаться. Деревья кое-как укрывают его только до тех пор, пока все внимание девятого номера сосредоточено на гостинице. Как раз в этот момент к главному входу подкатило такси. Зная, что на короткий срок оно отвлечет внимание группы, Натан вышел из-за прикрытия и быстро пошел к воде. У причала был пришвартован небольшой катерок. Еще со времен службы на флоте Натан хорошо знал его движок «меркурий», вероятно, мог бы собрать и разобрать его с закрытыми глазами. Катер был прикрыт брезентом, и, бросив на дно свою сумку, Натан прикрыл этим брезентом движок, чтобы приглушить шум от его работы. Повозившись несколько минут, он дернул заводной шнур, и движок сразу ожил. Когда Натан дал газу, катерок буквально прыгнул вперед. И помчался, оставляя за собой мерцающий след. На этот раз, по крайней мере, он ушел.от своих пресле дователей.

— Зачем ты сообщил ему всю эту информацию? — спросил Марк, когда Муса повесил трубку. — Какая разница, что говоришь мертвецу?

— Он еще не мертвец, — сказал Амир. — И судя по тому, что я о нем слышал, отправить его на тот свет будет нелегко.

— О чем ты говоришь? — вскинулся Муса. — Ведь там твоя группа. Не хочешь ли ты сказать, что они могут не справиться с невооруженным, ни о чем не подозревающим человеком в дружественной стране?

— Страна, может, и дружественная, но, допустим, Натан в последний момент ускользнет. Он же ни о чем не подозревает, — возразил Муса.

— Ты уверен, что мы поступаем правильно? — обеспокоенно сказал Марк. — Ведь он, в конце концов, один из наших лучших разведчиков. И вспомни, Муса, он твой друг. Откуда у тебя такая уверенность, что «крот» это он? Мы с ним даже не поговорили.

— Ничего себе друг. Вонзает мне в спину нож и под водит под уничтожение целую группу. Вы что, дураки или того хуже? Дов тоже был его другом, и что с ним стало? О чем тут говорить. Агент не хотел встречаться с ним с глазу на глаз, потому что у него было фото «крота», и этот «крот» Натан. Поэтому он просил, чтобы при встрече присутствовал другой израильтянин, наверняка не работающий на сирийцев. Итак, назначена вполне безопасная встреча, и кто же остался жив из ее участников, не считая, конечно, Натана?

— А как насчет Нечистой Игры? — спросил Марк.

— Нечистая Игра был ни в чем не виноват перед нами и до последней минуты не знал, где состоится встреча. Он находился под постоянным наблюдением и даже не пробовал связаться с кем-нибудь. Признаюсь, после раз говора с Натаном, когда он был на явочной квартире, я был еще не вполне уверен. Я подозревал, что .этот за сранный агент имеет при себе передатчик, и даже по просил группу, чтоб они его захватили с собой… Так, Амир? — Муса взглянул на Амира, ожидая его подтвер ждения, и тот кивнул.

— Да, верно, — сказал он.

— Но когда наши люди зашли на явочную квартиру за Иланом, — продолжал Муса, — оказалось, что он лежит с простреленной головой. Он единственный, кто видел все, происходившее в ресторане. Натан, должно быть, решил, что он видел что-нибудь такое, чего ему не следовало видеть.

Муса отвернулся от них и стал смот реть в окно, затянутое ночной тьмой.

— Что? — опешил Марк. — Ты ничего не говорил мне об этом.

— Теперь ты знаешь. — Муса повернулся к нему лицом. — Готов биться об заклад, что Натан думает, будто он уничтожил все доказательства и может вернуться и смеяться нам в глаза. Но мы не будет ждать и проводить доскональное расследование. Забудьте об этом. Этот человек мертв. Все кончено.

— А я считаю, что мы должны предоставить ему возможность оправдаться, — сказал Марк. — Мы просто обязаны это сделать.

— Мы ничего не обязаны. Это мое последнее слово. Я больше не хочу говорить об этом, Марк. Тебе понятно?

Да тихо — ответил Марк, — глядя в пол.

— Поверь, это далось мне нелегко, — продолжал Муса. — Он был и моим другом. Мы сделаем все это тихо и чинно, привезем его тело вместе со всеми дру гими, и никто не узнает о его позоре. Таково решение шефа.

— А если он все же скроется?

— Мы найдем его, где бы он ни был, и убьем. Поэтому мы и отправили туда группу «Кидон».

Натан привязал катерок к причалу в нескольких ми лях к востоку от того места, где он его взял. Поднявшись на берег, он оказался на рыбном рынке, который еще толькотолько открывался. Сперва он хотел поехать в аэропорт и первым же рейсом вылететь в Париж, но он не исключил возможности, что первый номер поставил по крайней мере одного из своих людей в Схипхоле, что бы застраховаться от всяких случайностей. Натан знал, что они не посмеют напасть на него в аэропорту, но он предпочитал, чтобы они не знали, куда он направляется. И без того ясно, что они предупредят все специальные отделы в посольствах, поэтому ему надо вести себя очень осторожно.

Он наспех позавтракал в кафе и посмотрел по справочнику, где находится ближайший пункт проката автомашин. Такое агентство было всего в трех кварталах от него, и в восемь часов он зашел туда и взял напрокат автомобиль. На нем он доехал до Роттердама, там пересел на поезд, идущий в Брюссель.

Позвонив Гамилю, он предупредил его, что позднее даст ему необходимые распоряжения.

Никакой слежки он за собой не замечал. С многочисленными задержками он добирался до Парижа почти целый день полтора часа полета от того места, где он был.

Но по-прежнему никаких признаков слежки. Натан доехал на метро до Оперы, там пересел на дру гую линию и сошел в Латур-Мобург. Он прошел к углу Мобург и Сен-Доминик, маленькой улочки, ведущей в большой жилой квартал с высокими узкими домами и крошечными лавчонками. Хотел остановиться в гостинице, где бывал прежде, хотя никто в Моссад об этом не знал.

Гостиница «Эйфелевы сады» помещалась в тупике, который назывался улицей Эмили. Посетителей регистрировали в маленькой комнатке. За ней находился вестибюль, с одной стороны к нему примыкал небольшой внутренний дворик, с другой стороны находились лифт и камера хранения. Здесь подавали только завтрак в маленькой столовой на первом этаже, где могло помес титься не больше двадцати человек.

Натан поднялся в свой номер, чтобы сделать несколько телефонных звонков и переодеться. Увидев свое лицо в зеркале ванной, он понял, что ему обязательно надо побриться. И не только потому, что его внешний вид оставляет желать лучшего, но и потому, что щетина выдает его крайнее душевное и физическое утомление. За эти несколько дней его жизнь драматически изменилась. Некоторые из его лучших друзей мертвы, другие охотятся за ним. А люди, которых он считал худшими врагами, стали его союзниками так он, по крайней мере, надеялся. Усилием воли он взял себя в руки. Время было явно не подходящее, для того чтобы с сокрушением раздумы вать обо всем, что случилось.

Он набрал местный номер и после двух долгих гудков повесил трубку. Затем позвонил еще раз. Почти сразу же отозвался женский голос:

— Да, алло…

— Как поживаешь, моя дорогая?

— Это ты, шери? Ты здесь, в городе?

— Да.

— Когда ты приехал?

Сильный французский акцент только придавал очарования ее хрипловатому голосу.

— Около часа назад. Никто мне не звонил?

— Нет, никто. Мы встретимся с тобой, Натан, или ты здесь проездом?

— Я думаю, что мы сможем встретиться и даже не плохо провести время, только мы не будем выходить в город.

— Париж всегда со мной, — сказала она. — А вот ты нет. Когда мы встретимся?

— Я позвоню. Договорились?

— Договорились. Я буду тебя ждать.

Он знал Селин Рожер более пятнадцати лет. Она работала добровольцем в израильском госпитале, где он выздоравливал после раны, полученной при выполнении особого задания в Ливане. Селин приехала туда в знак протеста против санкций, наложенных ее правительством на Израиль после войны 1967 года.

Натан был еще не женат в то время, а в ней бурлила молодая кровь. «Я была как водоворот», говорила она впоследствии. Несколько лет они не виделись. Но потом случайно встретились в Париже. Он уже работал в Моссад, а она училась в медицинской школе. С того времени он всегда встречался с ней, когда бывал в Париже, но никогда никому об этом не говорил. И теперь был очень рад этому. Именно телефонный номер Селин он и дал Надин.

Поговорив с Селин, он позвонил Гамилю. Тот снял трубку почти сразу же.

— Привет, мой друг, — сказал Натан. — Я хочу встретиться с тобой примерно через час.

— Где?

Натан помедлил, затем ответил:

— Когда выйдешь из гостиницы, иди налево по ули це дю Бак до ее пересечения с Вавилонской улицей. Тут поверни направо и иди по улице де Бретей. Поверни налево, и через два квартала ты дойдешь до бистро «Де Бретей». Жди меня там. Все ясно?

— Я буду там.

— Жди сорок пять минут. Это не очень далеко. Если к половине десятого меня не будет, возвращайся в гостиницу и жди моего звонка.

— Какие-нибудь проблемы? — встревоженно прозву чал голос Гамйля.

— Никаких проблем, просто необходимые меры пред осторожности.

Натан быстро принял душ, побрился и вышел из номера. Маршрут, который он сообщил Гамилю, позволял проверить, не следят ли за ним. Натану нужна была полная уверенность.

Они встретились через час. Насколько Натан мог судить, за Гамилем никто не следил. Натан дал ему целый ряд распоряжений, готовя его к роли связного, которую ему предстояло выполнять в скором времени. Затем они договорились о необходимом коде. Пока же Гамиль был свободен, он только должен был проверять каждые два часа, нет ли для него какого-нибудь сообщения от Натана. Гамиль чувствовал себя прекрасно и был готов к любому поручению. Человеку, который приехал из Ливана, почти все, вероятно, представляется веселой игрой. В самом ощущении, что ты далеко оттуда, должно быть, есть что-то нереальное.

Селин жила на четвертом этаже роскошного дома около авеню Фош. Высокие потолки, тяжелые позолоченные мраморные украшения придавали ее квартире вид крыла какого-то старинного дворца. Натан знал, что ее отец занимался торговлей оружем и оставил ей очень приличное состояние.

Натан едва успел постучать, как Селин широко распахнула дверь.

Входи, Натан, сказала она, улыбаясь. На ней было длинное, до пола, светло-бежевое неглиже, отделанное чудесными кружевами того же цвета. Ее каштановые волосы ниспадали на плечи. «Ничего не скажешь, хороша», — подумал Натан, захлопывая за собой дверь и обнимая ее.

Они целовались страстно и долго, затем она высвободилась из его объятий и повела его в спальню. Там на боковом столике в серебряном ведерке со льдом их дожидалась открытая бутылка шампанского. Она протянула ему бокал на длинной ножке, взяла себе второй такой же и разлила шампанское. Отпив немного, она поставила свой бокал на стол. Скинула с себя неглиже и двинулась к нему. Пока она медленно раздевала его, Натан вновь и вновь подливал шампанского, и, когда он поставил стакан, она обвила его руками и, лаская его тело, медленно опустилась перед ним на колени. Началась радостная любовная игра.