ШТАБ-КВАРТИРА МОССАД,

ТЕЛЬ-АВИВ

2 октября. 9.00

— Мне наплевать, здесь он или нет, — сказал солдат. — Мне было приказано отнести это лично ему. Если бы тебя можно было использовать, как связного, я бы сюда не явился.

— Что я должен сделать? — спросил часовой у входа во двор Моссад.

— Ты? Ничего. Если, конечно, ты не умеешь пользо ваться телефоном. Если все-таки умеешь, вызови дежурного офицера.

Часовой не привык к такому наглому тону, но не хотел препираться.

— Алло… — Он набрал номер дежурного офицера. — Говорят от передних ворот. Тут какой-то парень из подразделения восемь два сто принес пакет для Марка Хеллера. Он не хочет оставить его у меня и требует, чтобы я вызвал дежурного офицера. Вы не могли бы подойти?

— А ты не мог бы соединить его со мной? Если надо, я дам разрешение пропустить его. А выйти я сейчас не могу, не одет как положено.

— Извините, но по правилам только вы можете провести его с собой.

— Ладно, — раздосадованно проронил дежурный офицер.

Ему предстоял великий день, и он не хотел никаких помех. Меньше чем час назад он познакомился с женой своего коллеги, который выполнял какоето задание на Дальнем Востоке. Она купалась в академическом бассейне, и он сумел убедить ее зайти к нему в его отдел. Когда раздался звонок, они как раз оба обсыхали.

— Скажи этому нарочному, передал он часовому, чтобы он подождал. Я должен кончить одно важное дело.

— И скоро вы его закончите? — спросил часовой, обеспокоенно глядя на настырного солдата.

— Это дело не терпит спешки, — ответил он, глядя на груди женщины, вываливающиеся из купальника. Она уже высохла и легла на кровать. — Я должен идти, — добавил он. — Вели ему подождать.

Дежурный офицер решил известить Марка, а затем уже заняться соблазнительной женой коллеги. Он позвонил в отдел тайных коммуникаций и передал, чтобы дежурный офицер позвонил Марку домой и запросил его распоряжений.

11.00

Подъехав к воротам, Марк опустил боковое стекло.

— Где этот хмырь с бумагами? — спросил он у часового.

— Вот там, — сказал тот, показывая на солдата, спя щего в своем маленьком «рено».

Марк подошел к маленькой машине.

— Что там у тебя такое срочное, что ты даже заставил меня приехать сюда в воскресенье?

— Кто вы такой? — спросил проснувшийся солдат.

— Марк Хеллер. Человек, которому ты так настойчиво хотел вручить документы.

— Извините, но не могли бы вы показать ваше удостоверение личности?

Марк вытащил удостоверение.

— Ну что, этого достаточно? Или ты хочешь, чтобы я проделал еще генный тест, чтобы окончательно удосто верить мою личность?

— Я только выполняю свое задание. А вы тут на меня накинулись.

— Да, уж мы такие. Гони документы.

Через несколько минут, у себя в кабинете, Марк вскрыл конверт. Там было два листа бумаги. Одно письмо было от его друга из подразделения 8200. Оно было озаглавлено: «Самый передовой и боевой отдел дешифровки и электронной информации во всем мире».

"Дорогой Марк, я предчувствую, с каким удовольствием ты вынужден будешь прервать свой воскресный отдых, но, к сожалению, у меня не остается другого выхода.

Следующий документ представляет собой копию донесения, отправленного несколько часов назад из американского посольства в Париже в Вашингтон. Оно, повидимому, является чрезвычайно важным. Оно также относится к работе твоей организации, поэтому я должен был немедленно снестись с тобой.

Перехваченный документ содержит информацию о тайном совещании, которое состоится в Париже, включая фамилии делегатов и краткие о них данные, документ подписан майором морской пехоты Деннисом Уэстом, возглавляющим отдел безопасности посольства".

Марк решил не посылать этот документ в шифровальный отдел для снятия копий, а занялся сам его размножением, и через час копии были готовы. Он хотел их разослать в парижское посольство и по всем отделам, которых это касалось. Он убрал одну копию в ящик с досье и позвонил Мусе, который оказался дома.

Поскольку Муса возглавлял отдел оперативной безопасности, он был одним, из членов Моссад; у которых был установлен телефон, до неузнаваемости изменяющий все голоса. Именно он должен был распорядиться, как поступить с полученной информацией.

— Ты еще не рассылал эту бумагу? — спросил Муса.

— Нет. Только еще собирался, но сперва позвонил тебе.

— Отмени все. Пошли только краткое уведомление в парижское посольство. Представь себе, какой ор поднимется, если французы и американцы узнают, что мы располагаем сведениями о террористической ячейке, орудующей во Франции, и не предупредили их об этом.

— Я даже не хочу об этом думать, Муса. Уничтожаю все. Увидимся после уик-энда.

2 октября. 11.45

— Израильское посольство, — произнесла дежурная телефонистка, работающая на коммутаторе. В этот солнечный осенний день она очень скучала на работе, тем более что ее заставили выйти не в ту смену, в которую ей хотелось.

— Это Иса. Я хочу поговорить с Давидом.

— Извините, но посольство закрыто. Здесь никого нет.

— Вы не понимаете, повышая голос, — настаивал незнакомец.

Девушка поняла, что это какойто код. «Минутку», — сказала она, закладывая имена в компьютер. Она посмотрела на экран, затем включила нужного абонента.

— Джилл?

— Да?

— Звонит какой-то человек, по-моему, из твоих. Он называет себя Исой и хочет поговорить с Давидом. Соединить его с тобой?

— Минутку.

Она слышала, как Джилл начал работать на компьютере. После того как он сделал свой запрос, на экране появилась цифра 32975.

— Соедини его со мной, — наконец сказал он.

— Мистер Иса? Соединяю вас с Давидом, — сказала телефонистка и сразу же отключилась.

Она не любила этих парней из Шабака, которые получали такие закодированные вызовы. Они все задирали нос, эти шабаковцы, и приставали к ней и другим секретаршам, так и норовили облапить. То, что они отвечали за безопасность посольства, почемуто давало им повод считать себя ма ленькими божками.

Джилл снял трубку в своем кабинете на втором этаже. Он был не очень высок ростом, но в сидячем положении казался большим человеком.

— Откуда вы звоните?

— Что с вами? Почему вы не здороваетесь?

— Здравствуйте, пробубнил Джилл. Откуда вы звоните?

— Из Парижа.

— Когда вы зайдете в посольство?

— Да вы шутите? Я не хочу получить пулю в голову.

— Послушайте. У меня нет настроения играть с вами в глупые игры. Человек, который хочет с вами встретиться, сказал, чтобы я пригласил вас в посольство.

— А что, если ктонибудь заметит, как я войду?

— Это уже наша забота. Итак, что вы решили? Я не могу разговаривать с вами целый день.

— Я подумаю. К тому же я сперва должен сделать одно срочное дело.

— Мы будем ждать вашего звонка.

Джилл положил трубку с видимым облегчением. Голос этого незнакомца звучал как-то странно. А в его досье ничего не было, хотя в папках, которые Шабак держал для таких вот «случайных людей» Моссад, редко бывало много материала. Он решил еще раз проверить досье, просмотреть и те, которые хранятся в подвале, и переговорить с дежурным офицером. В приемную он сообщил, что будет находиться в пятьдесят пятой комнате, если кому-нибудь понадобится.

После убийств, совершенных в Гааге, посольства с их секретными отделами приняли чрезвычайные меры безопасности, они были готовы к нападению в любое время. Поддерживать постоянную готовность при недостаточном личном составе было нелегко, приходилось дежурить по две и три смены.

Сегодня дежурил начальник секретного отдела Роли. В его отделе было около пяти разведчиков и около десяти сотрудников. Это был самый большой отдел во всей Моссад.

Когда вошел Джилл, он был не один.

— Извините, — сказал Джилл, — я не знал, что вы заняты.

— Ничего, ничего. Входите, — сказал Роли. — Это Амос, мой израильский друг.

— Рад вас видеть. Надеюсь, вы неплохо проводите здесь время?

— Конечно. С таким-то прекрасным хозяином.

— Тебе что-нибудь надо? — спросил Роли.

— У меня есть сообщение для вас.

Джилл бросил мгновенный взгляд на Амоса, как бы спрашивая, может ли он говорить в его присутствии.

— Выкладывай, что у тебя там, — поторопил Роли. — Я же сказал, что это мой хороший друг. К тому же он из нашего учреждения.

— Опять позвонил этот парень, который хочет встретиться с кем-нибудь из нас. Он вернулся.

Роли нагнулся вперед, явно заинтересованный.

— Ну и что?

— Я сказал ему, что встреча должна состояться в посольстве и что мы позаботимся о его безопасности.

— И что он сказал?

— Что подумает и позвонит попозже.

— Это тот самый агент, который долго бездействовал, — объяснил Роли Амосу. — Спасибо, Джилл. Когда он позвонит вновь, соедини его со мной, если я буду здесь, а в случае моего отсутствия с дежурным офи цером.

— Но правила требуют, чтобы я сперва восстановил с ним контакт и определил его допуск. В данный момент он считается очень опасным.

— Не будем спорить о формальностях, Джилл. Я только говорю тебе, что, когда он позвонит снова, соедини меня с ним.

— Но я...

— Что с тобой? Повторить еще раз? — Роли вскочил на ноги. — Когда этот засранец позвонит, немедленно соедини его со мной, или я тебе устрою хорошую жизнь. Теперь ясно?

Роли требовал полного повиновения и при малейших признаках непослушания превращался в сущего дьявола, Джилл это знал.

— Хорошо, хорошо. Пусть будет по-вашему.

Роли все еще улыбался, обнажая желтоватые зубы, которые вполне могли быть частью плохого моста.

— Я знал, что ты правильно меня поймешь. Как говорят в нашем отделе, взаимопонимание превыше всего.

Как только Джилл ушел, Роли и его гость перешли во внутренний кабинет, где они закурили сигареты и нали ли себе кофе. Амос взял себе копию документа, который только что прибыл из Израиля, относительно секретных переговоров в Париже. Хотя правила запрещали выносить столь секретные документы из здания, как начальник отдела, он волен был поступать, как хотел.

— Я буду в своей гостинице, позвоните мне, если по лучите какие-нибудь сведения… или если я кому-либо понадоблюсь, — сказал он Роли.

2 октября. 14.00

Как только зазвонил телефон, Натан сразу же схватил трубку. Он был весь в напряжении.

— Да? сказал он, стараясь говорить как можно спо койнее. Не хватало еще, чтобы Надин заподозрила, будто он не вполне владеет собой.

— Мы прибыли, но я не знаю, где именно мы оста новились.

— Откуда вы звоните?

— Из небольшого торгового центра в пяти минутах ходьбы от фермерского дома, где мы поселились. Это где-то на севере. Но где точно, не могу объяснить.

— Вы можете добраться туда без каких— либо помех?

— Меня привез один из наших людей. Пока я закупаю продукты, он сидит в машине.

— Не могли бы вы прийти сюда попозже?

— Пожалуй. Я забуду купить что-нибудь из списка, который они мне вручили. И мне придется вернуться сюда.

— Скажите, что вы забыли чтото в магазине. А то они могут отвезти вас в другой центр.

— Что я должна сделать?

— Мне "надо знать, где вы и где остановились. И я совершенно уверен, что за вами сейчас следят, поэтому ведите себя непринужденно.

— Что, если они увидят, как я звоню по телефону? Они могут выйти на вас, — в ее голосе прозвучала тревога.

— Не волнуйтесь. — Он попробовал ее успокоить. — Даже если бы они засекли мой номер, они не смог ли бы меня задержать. Там, где телефон, меня нет. Слава Богу, я догадался захватить с собой кое-какие хитрые приспособления, так что не беспокойтесь. Как только смогу, я пошлю вам специальную брошь, которую вы должны носить все время. Будете носить?

— Да, конечно.

— Когда вернетесь сегодня, прихватите с собой чертеж дороги от дома до магазина.

— Хорошо, я — сделаю это, обещала она, к этому времени она уже почувствовала, что за ней наблюдают. — Вы знаете, как они выглядят?

— Кто? спросил он.

— Люди, которые за мной следят. Чтобы я я могла за ними наблюдать.

— Ни в коем случае. Даже не поворачивайте голо вы, или они заподозрят неладное. Мы не можем этого допустить. Понятно?

— Да. Но это нелегко.

— Я знаю, но забудьте о них. Они не должны причинить вам никакого вреда. Они только наблюдают за вами. Расслабьтесь.

Разговор длился еще несколько минут. Надин явно разнервничалась. «У нее, вероятно, такое чувство, будто ее разоблачили», — подумал Натан, и он ни в коей мере не хотел оказывать на нее излишнее дав ление.

— Есть ли на будке знак с номером? — спросил он.

— Да, прямо передо мной.

— Прочитайте его, — сказал он.

После этого он отпустил ее, сказав, чтобы она вернулась позднее, Гамиль заберет у нее чертеж и даст ей маленькую брошь, которая в случае надобности поможет ему найти ее. Прежде чем повесить трубку, она подробно объяснила ему дорогу к фермерскому дому. Она также сказала ему, что на этой улице есть два магазина. Второй магазин — магазин пластинок, там-то она и должна была встретиться с Гамилем.

К шестнадцати часам Гамиль уже был в магазине, ожидая Надин. По номеру телефона Натан выяснил местонахождение улицы и магазинов. Это был город Марин, к северо-западу от Парижа, по дороге Д/915. Гамиль выяснил все это достаточно просто.

Натан велел ему встретиться с Надин в магазине пластинок. Он должен передать ей маленький пакет и получить от нее записку. Они не должны говорить ни о чем, кроме пластинок, и не более нескольких минут. После встречи Гамиль должен позвонить, оставить сообщение для Натана, а сам вернуться в гостиницу и ждать дальнейших распоряжений.

Надин вошла в магазин без четырнадцати пять. Она стала просматривать различные альбомы, медленно по двигаясь к Гамилю. Оказавшись совсем от него рядом, она вежливо улыбнулась.

— Не могу ли я помочь вам, мадам? — спросил он на хорошем французском языке.

— Да, — ответила она. — Я ищу песню Адамо «Падает снег». Вы слышали о такой?

Она вручила ему клочок бумаги с якобы списком песен, который он с интересом просмотрел. Затем он выбрал и протянул ей пластинку с маленьким пакетом под ней. Поблагодарив его, она подошла к прилавку с пластинкой и вручила ее продавцу, незаметно спрятав крошечный пакет в карман.

Гамиль вышел из магазина впереди нее, сел в свой взятый напрокат «рено-5» и поехал в Париж. На пути он остановился в гараже, чтобы позвонить и купить бутылку кока-колы из их торгового автомата. В эти часы «пик» ему понадобилось более часа, чтобы вернуться обратно в отель.

ИЗРАИЛЬСКОЕ ПОСОЛЬСТВО, ПАРИЖ

16.10

— Это говорит Иса. Позовите, пожалуйста, Давида.

«Голос тот же самый», — подумала телефонистка, соединяя абонента с Джиллом.

Джилл попросил незнакомца подождать.

— Давид ожидает его звонка, — сказал он.

И тут же перезвонил Роли.

— Опять этот тип. Я сказал ему, что Давид ожидает его звонка. Что дальше? Снимете ли вы трубку?

— Постарайся уговорить его прийти сюда.

— Сейчас попробую.

Джилл нажал сигнальную кнопку и передал абоненту все, что ему сказал Роли.

— Я же вам говорил, что это слишком опасно. Что, если кто-нибудь увидит меня?

— Откуда вы звоните?

— Из телефона-автомата.

— У вас есть подозрения, что линия прослушива ется?

— Кто станет прослушивать здешнюю линию?

— Вот и мы так думаем. Никто вас не подслушивает, и, если вы придете сюда, нет никаких оснований предполагать, что кто-то может вас заметить.

— Почему вы не пошлете кого-нибудь за мной?

— Это запрещено правилами.

— Что я должен сделать?

— Спуститесь в метро и поезжайте до станции «Франклин Рузвельт». Выйдите на авеню Монтень. Пересеките Елисейские поля и идите на север по авеню Матиньон около двух с половиной кварталов. Затем сверните налево в маленькую улочку Рабле. Там вы увидите посольство. Не обращайте внимания на французских жандармов. Они вас не остановят. Они у нас стоят главным образом для украшения. Вы все поняли?

— Да, продолжайте. Я все же не понимаю, каким образом вы сможете обеспечить мою безопасность. Любой может заметить, как я буду входить в посольство.

— Это не ваша забота. Мы проверим, чтобы никто за вами не следил. Когда вы будете здесь?

— Через час.

— До свидания, мой друг.

Джилл повесил трубку. Позвонив по селектору, он предупредил своих людей. Затем сообщил Роли, что агент будет через час.

— Превосходно, — сказал Роли. — Пригласи его в «тихую» комнату. А я подойду туда.

— Ладно.

Джилл послал своих людей на улицу, чтобы они заняли посты. В случае каких-либо осложнений они должны были предупредить босса, а он уже решит, что предпринять.

Когда прибыл агент, ему пришлось пройти через две проверки, прежде чем он попал в небольшую комнату, которая называлась «тихой», на втором этаже. Там не было окон, и всю обстановку составляли три деревянных стула и небольшой деревянный стол. «Тихой» комнатой она называлась потому, что была проверена на отсутствие всякой посторонней подслушивающей аппаратуры и стены здесь были звуконепроницаемыми. Это было идеальное место для проведения допросов, походившее на все подобные же комнаты в Израиле, что уже для многих было средством оказания давления.

Агент сидел в комнате уже несколько минут, когда вошел "Джилл.

— Ну что, все в порядке? — спросил он.

— Похоже, что да. Но окончательно я смогу сказать только после.того, как выйду и мне не отстрелят голову.

— Вам нечего беспокоиться. Вы в надежных руках.

— Руки-то, может, и надежные, но это еще не значит, что я в безопасности.

— Вы можете прийти, — сказал Джилл по внутренне му телефону.

— Иду, — сказал Роли.

Через две минуты он вошел в комнату.

— Здравствуйте, мистер Гамиль. Я Давид и очень рад вашему приходу.

Гамиль встал и поздоровался с высоким человеком, зашедщим в комнату.

— Тут у вас все Давиды, улыбнулся он. Я рад. что меня зовут не Голиаф.

Все рассмеялись.

— Пожалуйста, оставьте нас одних, — попросил Роли Джилла и охранников.

Джилл кивнул, зовя с собой всех остальных. Хотя они и ушли из комнаты, на всякий случай она просматрива лась скрытыми камерами.

— Не хотите ли выпить или поесть чего-нибудь, мой друг? — спросил Роли, разыгрывая роль гостеприимного хозяина.

— Нет, спасибо.

— Как долго продлится наш разговор? Я весь в делах, — сказал Гамиль. — У меня очень мало времени.

— Может, вы хотите сообщить нам о готовящемся террористическом акте? Чтобы мы могли принять немедленные меры для предотвращения гибели людей… Вы меня понимаете?

— Да, понимаю. Но в немедленных мерах нет никакой необходимости. У меня для вас коечто другое...

— А именно?

Впервые за очень долгое время Гамиль был испуган. Он хорошо чувствовал силу воли, которая исходила от Роли, и так же хорошо понимал, что находится на вражеской территории. Удастся ли ему убраться отсюда по добру-по здорову? Игру надо было вести хладнокровно, а у него потели ладони и все тело пронизывала легкая дрожь, которой он никак не мог побороть.

— Я хочу договориться с вами, — сказал Гамиль Роли, — но сперва я должен знать, могу ли я получить то, что мне надо, от вас?

Чего же вам надо?

— Я хочу получить гражданство какой-нибудь европейской страны. Настоящее гражданство, а не липовые бумаги, которые я могу получить и без вас. И мне, конечно, нужны деньги.

— Видите ли, я полагаю, что ваша просьба вполне выполнима, но это зависит от ценности вашей информации.

Гамиль нагнулся вперед и, понизив голос, сказал:

— Я могу вывести вас на дочь Абу Набиля. А через нее вы можете выйти и на него самого. Все знают, как он любит свою дочь.

Ни одна жилка не дрогнула в лице Роли.

— Где она?

— Поблизости.

— Что она тут делает?

— Она член террористической группы, которая находится здесь, в Париже, и скоро должна приступить к делу.

Роли вскочил так стремительно, что его стул с грохотом опрокинулся на спинку. Гамиль смотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Вы только что говорили мне, что нет необходимости в немедленных предупредительных мерах, а оказывается, что дочь Абу Набиля со своей группой собирается совершить террористический акт. Что за странная игра, Гамиль? Не играйте со мной. У меня нет времени на это.

— Но террористы собираются действовать не против ваших людей. Против своих же палестинцев!

— Что за хреновина?

— Послушайте, я работаю с одним парнем, с которым я встретился в Бейруте. Я думаю, что он связной у террористов. Он дает мне кое-какие поручения. Но сам, не знаю почему, к террористам не подходит. Он обещал мне паспорт и гражданство. Глядя, как он работает, я не думаю, чтобы он мог предоставить мне это. Он действует в одиночку. И он поддерживает связь с дочерью Абу Набиля; я не знаю, на кого он работает, поэтому и пришел к вам. Если вы хотите за хватить всю группу, это дело ваше. Цена будет все та же самая. Если хотите, могу выдать и этого парня из Бейрута.

— Ты готов так легко его продать? Ты и нас продашь тоже?

— Надеюсь, вы не думаете, что я пришел к вам, по тому что я убежденный сионист. Я даже не еврей. — Он вынул пачку сигарет из кармана. — Могу я за курить?

— Кури. Каков твой дальнейший план действий?

— Я должен скоро позвонить, а потом поехать в гостиницу и ждать там распоряжений.

Роли встал.

— Подожди здесь. Я сейчас вернусь, и мы посмотрим, что можно будет сделать. Окончательные решения принимает другой человек, я должен с ним поговорить.

— Хорошо. — Гамиль посмотрел на него. — Я хочу двести тысяч долларов.

Мелкими купюрами. Роли улыбнулся ему и пошел к двери.

— Прислать тебе кофе?

— Да, пожалуйста. Если можно, с кардамоном. Буду вам обязан.

— Посмотрим, что я могу сделать, — сказал Роли и вышел из комнаты.

Его ожидал Джилл.

— Я должен вам кое-что сказать, — торопливо сказал он.

— Что именно?

— Мои люди, расставленные по периметру, только что доложили мне, что за Гамилем ведется наблюдение. И очень умелое. Заметив моих людей, те, что за ним следят, сразу слиняли.

— Кто бы они могли быть, потвоему?

— По тому, как они работают, я бы сказал, что они работают на меня.

— Что за чушь! Это осложняет положение. Если за ним следят его люди, его тут же прикончат, как только он выйдет на улицу. Слушай, я тут позову кое-кого. Ты пока присмотри за ним, угости кофе, а я через несколь ко минут вернусь.

Роли вернулся в свой кабинет, позвонил Амосу и кратко рассказал обо всем. Амос сказал, что будет в течение часа, тем временем этого человека никуда не отпускать и ни слова не говорить ему о том, чта за ним следили.

19.10

Амос и Роли совещались наедине.

— Вы совершенно уверены, что за ним следили?

— Да, так говорит сотрудник Шабака. Значит, нам надо выжать из него как можно больше. Второй такой возможности не будет. Я уверен, что как только он выйдет, его тут же прикончат. Но, может, все же предупредить его, что за ним следят? Он перепугается и будет более разговорчивым, ибо ему понадобится наша защита.

— Нет. Скорее всего он начнет требовать от нас вся ких гарантий его личной безопасности. И без этих га рантий не даст нам необходимую информацию. Нет. Пусть он чувствует себя пока спокойно и даст информацию в обмен на наши обещания. Конечно, мы с ним, для вида, поторгуемся, но потом обещаем все, чего он просит.

— Но ведь они же его убьют.

— Ну и что? Уж не хотите ли вы взять его к себе домой? Конечно, вы можете его задержать здесь, но ведь в конце концов он всегонавсего вонючий предатель, да еще и араб, туда ему и дорога.

И оба гром ко засмеялись.

Гамиль был очень общителен. Он знал, чего хочет, и готов был продать кого угодно, лишь бы осуществить свои желания. В течение часа с небольшим Гамиль выложил все, что знал, включая свое убеждение, что террористическая группа находится под наблюдением израильской разведки. Поэтому-то он и встречался с девушкой так, чтобы никто их не заметил, к тому же он уверен, что его сообщение заинтересует их больше всего.

Амос попросил Роли выйти из комнаты. Он показал Гамилю фотографию, держа ее так, чтобы она не попала в поле зрения установленных там телевизионных камер.

— Ты знаешь этого человека?

— Да. Это тот самый, с которым я встретился в Бей руте.

— Спасибо, друг, — сказал Амос, довольно улыбаясь. — Ты заработал себе хорошее вознаграждение. Где ты встретишься с ним опять?

— Я должен позвонить по этому телефону. — Гамиль вручил Амосу клочок бумаги с написанным на нем парижским номером. — А здесь ждать в гостинице его звонка.

— Ну, мы не будем тебя больше задерживать. Давид принесет тебе обговоренный нами аванс и отвезет на машине, куда скажешь. Но позвони мне, когда поговоришь с этим человеком, чье фото я тебе показывал. Тогда мы сможем договориться о паспорте и обо всем остальном.

— Хорошо.

Когда Гамилю вручили светлокоричневый пакет с деньгами, его вывели из здания к стоянке позади посольства и попросили лечь на заднее сиденье большо го «пежо», чтобы не подвергать его лишней опасности.

Кроме водителя, в машину сел еще один человек: он держал маленький пистолет, приставив его к голове Гамиля. Тот уже думал, что пришел его конец: эти двое пристрелят его и заберут все деньги. Он все еще ждал выстрела, когда машина останови лась. Водитель вышел и открыл дверь.

— Последняя остановка, мой друг, — сказал он Гамилю, который смотрел на улицу, не узнавая, где на ходится.

— Это СенДени. Где собираются все бляди, — сказал человек на заднем сиденье. — Тут тебе самое место.

Они захохотали и через несколько секунд уже уехали.