Стоявший на входе охранник исчез, а Бурцев, взглянув на часы, наклонился к уху сидевшего рядом охранника и что-то негромко сказал. Тот кивнул, толкнул сидевшего рядом второго охранника. Они оба встали из-за стола и вышли. Шарин вопросительно посмотрел на Бурцева.

– Смена, – коротко ответил тот.

Стюард принес огромное блюдо под серебряным колпаком. Это оказалось седло барашка, разделенное на порции. Я повеселел: какое-никакое, а мясо! Однако, французская кухня без восхитительного французского вина… Черт знает что!

Стюард, покидая столовую, едва не столкнулся с охранником, бережно несшим блестящий металлический ящик с цифровым замком на боку. Он осторожно передал ящик Шарину. Тот поставил его на колени, положил палец в небольшую выемку – надо полагать, сканер отпечатка пальца, – затем быстрым натренированным движением набрал код. Замок пикнул, щелкнул, и Шарин открыл крышку ящика. Я даже чуть привстал от нетерпения. Хотя в любом случае не мог разглядеть с моего места, что там лежит в ящике. Впрочем, мои суетливые телодвижения были излишни: Шарин бережно двумя руками извлек из ящика его содержимое. Не доверяя никому свое сокровище, он встал из-за стола и подошел к нам, крепко сжимая правой рукой рукоять.

– Любуйтесь, господа! Вряд ли вам представится еще одна такая возможность.

Вблизи легендарный ятаган Барбароссы не производил особенного впечатления: серый, не слишком качественно отполированный клинок длиной чуть более полуметра с клеймом владельца на одной грани и арабской вязью – видимо, цитатой из Корана – с другой; костяная рукоятка, расширяющаяся к концу в виде куска берцовой кости – возможно, из нее и сделанная; несколько плохо обработанных самоцветов, закрепленных на рукояти в золотых оправах. Точно такие же ятаганы я видел в антикварной лавке Будвы. Но Шарин держал клинок в руках с таким видом, словно в нем воплотились все сокровища мира.

– Обратите внимание на клеймо владельца, – ткнул мне под нос клинок Шарин. – Видите? Невзирая на то, что в лоне ислама я принял другое имя, инициалы остались прежними: И.В.Ш. Вы можете не поверить, но они действительно меняются со сменой владельца: когда супруга отдавала мне клинок, на клинке были выбиты ее инициалы. Как говорится, практическая магия в действии!

Тавров почему-то фыркнул, Шарин мельком бросил на него осуждающий взгляд. Тут последовало такое, что заставило меня усомниться в адекватности моего напарника. Тавров вместо ответа взял соусник, выплеснул из него на стол с пару ложек томатно-чесночного соуса и, наблюдая за расползающимся по скатерти пятном, спросил:

– Видели? Что-то не так с вашей магией!

– Вы забываетесь, господин отставной полковник! – холодно заметил Шарин. В его голосе было столько льда, что Тавров неминуемо должен был покрыться инеем.

Шарин резко повернулся, вернулся на свое место, положил ятаган в ящик, захлопнул крышку и сказал охраннику, занявшему свое место у дверей:

– Отнеси в кабинет!

Охранник выполнил приказ. Странное дело, но и его лицо вдруг показалось мне знакомым. Но я по-прежнему не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах я мог его видеть. Очень странно! Обычно у меня хорошая память на лица.

– Вы выполнили свою миссию, и вы покинете мою яхту в ближайшем порту, – сказал Шарин, не глядя ни на кого, но адресуясь явно к нашей троице.

– Это в любом случае должна быть Франция, – сказал Цветков.

– Хорошо, я высажу вас в Марселе, но только после деловой встречи на Сицилии, – ответил Шарин. Он поковырял вилкой седло барашка и спросил в пространство:

– Где там стюард? Уснул, что ли?

– Прошу прощения, хозяин! – вдруг раздался из коридора голос охранника. – Капитан просит вас пройти на мостик.

– Что еще? – раздраженно осведомился Шарин. – Возникли проблемы, которые он не может решить сам?

– Похоже на то, хозяин, – извиняющимся тоном отозвался охранник.

– Черт знает что! – проворчал Шарин, вставая из-за стола. – Кстати, где этот чертов стюард? Он забыл, что ровно через двадцать пять минут после подачи жаркого он должен спросить у меня, какой я желаю десерт?

– Я немедленно найду этого бездельника! – с готовностью пообещал охранник. – Никогда не любил этих ленивых итальянцев!

– Заткнись! – велел ему Шарин, выходя в коридор. – Ты и тебе подобные тоже недалеко ушли. Так что впредь не смей осуждать людей, которых я лично нанял: если мне понадобится твое мнение, я его спрошу! Хотя такого я себе даже представить не могу, чтобы меня интересовало твое мнение.

– Как скажете, хозяин, – покорно ответил охранник. Шарин еще долго ему выговаривал, но голоса удалились, и я не мог расслышать, о чем именно шла речь.

– Кстати, насчет десерта… – решил намекнуть Тавров. – Действительно пора бы запить все это… Неужели на борту такой здоровенной роскошной посудины не найдется бутылки приличного коньяка?

– Вам крупно не повезло, Валерий Иванович! – вздохнул Бурцев, но в его вздохе не было сочувствия, а даже наоборот: он прозвучал как-то издевательски. – Вынужден вам сообщить, что десерта сегодня вы не получите. Коньяка тем более. И вообще, по плану через полчаса эта посудина пойдет ко дну.

* * *

После таких слов какое-то нехорошее предчувствие засосало у меня под ложечкой и почему-то луковый суп вместе с седлом барашка, доселе мирно лежавшие в моем желудке, вдруг засуетились и дружно запросились наружу. Осознание опасности выплеснуло в мою кровь адреналин, мозги заработали куда как лучше, и тут я вспомнил, почему рожи троих охранников показались мне знакомыми: я их видел на фотороботах похитителей Игоря Русанова!

Вне всяких сомнений, это были Руслан, Равиль и Рустам! Наверное, где-то здесь на яхте обретается и их приятель Роман. Похоже, что мы крепко влипли!

Я сидел ошеломленный и подавленный, пребывая в полной неподвижности. Цветков, напротив, видимо, сделал какое-то движение, потому что Бурцев и остававшиеся за столом два охранника молниеносно извлекли из-под пиджаков пистолеты и направили на нас.

– Сидеть тихо! – велел Бурцев. – Рустам, привяжи их к стульям.

Рустам извлек из ящика буфета несколько веревочных концов и принялся привязывать нас к стульям.

– Это излишне, – заметил Тавров. – Мы и не собирались лезть на стволы.

– Это не имеет значения, – сообщил Бурцев. – Вы умрете в любом случае: оказав сопротивление или не оказав. Но если ваши тела найдут без пулевых отверстий, то все поверят в версию несчастного случая. Эти веревки изготовлены из очень интересного материала: попав в воду, он начинает растворяться. Когда он растворится полностью и веревки исчезнут, корабль уже будет лежать на глубине полутора сотен метров.

– Значит, все это организовали вы! – воскликнул я. – Но зачем? Ведь вы с самого начала знали, что ятаган находится у Шарина! Зачем же вы послали своих громил во главе с Русланом, – это тот, который ушел с Шариным, – на похищение «Хроники Драгута»? Зачем пытались убить Игоря Русанова и убили Кавецкого?

– Как писатель и без пяти минут покойник вы имеете преимущественное право на истину! – ухмыльнулся Бурцев. – Извольте! Дело в том, что не я посылал искать «Хронику Драгута» эту троицу головорезов. Руслан и его люди работают на известного в среде ортодоксальных исламистов шейха Абдуллу. Он содержит наемные отряды, которые воюют в целом ряде стран и приносят ему неплохой доход. Но Абдулла весьма амбициозен и, хотя уже и сделал состояние на войне, не желает останавливаться на достигнутом. Он якобы происходит из потомков гранадского халифа, а потому собирается возродить в Испании Гранадский халифат и даже вроде бы стать халифом всех правоверных. Впрочем, это уже его дела… А Руслана и его людей он завербовал в какой-то религиозной школе в Афганистане и отправил их на поиски «Хроники Драгута»: Абдулла был уверен, что там написано, где находится легендарный ятаган Барбароссы, приносящий удачу и дающий огромную власть. Когда он случайно вышел на меня по делу, связанному с контрабандой оружия и узнал, что ятаган находится у Шарина, то сделал мне, как начальнику охраны Шарина, предложение, от которого я не смог отказаться. Да и никто не отказался бы! Миллион долларов уже лежит на моих счетах, и еще два миллиона мне обещано, когда ятаган окажется в руках у Абдуллы. До этого осталось недолго: яхта Абдуллы находится неподалеку, и скоро он прибудет сюда лично, чтобы забрать ятаган.

– Что-то у вас не срастается! – вмешался Тавров. – Если Абдулла вышел на вас и от вас узнал, что ятаган находится у Шарина, то зачем он послал Руслана и его людей в дом Сувориной на поиски ятагана?

– Отвлекающий маневр! – хитро сощурился Бурцев. – Пока эта троица приковывала ваше внимание, вы с Цветковым были нам не опасны. Иначе бы вы стали искать другие зацепки и могли выйти на меня и Абдуллу. А зачем нам это?

– Значит, вы передадите Абдулле ятаган, уйдете с ним на его яхту… – прикинул я. – А что же будет с итальянским экипажем яхты и детьми Шарина?

– То же самое, что и с вами, – равнодушно сообщил Бурцев. – Они отправятся на дно вместе с папашей на его яхте. Последний круиз, так сказать! Разумеется, это ужасно, но – как говорят в американских боевиках – ничего личного! Свидетелей нельзя оставлять, сами понимаете. Закон жанра, так сказать!

– Вы понимаете, что своими действиями открываете ящик Пандоры? – мрачно осведомился Цветков.

– Когда у меня будет три миллиона долларов, мне на все будет наплевать! – расхохотался Бурцев.

В этот момент появился охранник и сообщил:

– Евгений Евгеньевич! Яхта шейха Абдуллы в кабельтове от нас. Прислали запрос: все ли готово?

– Да, сообщи, что мы ждем шейха Абдуллу, – ответил Бурцев. Охранник вышел, и в этот момент мне показалось, что что-то неуловимо изменилось вокруг. На мгновение окружающая обстановка стала расплываться, и мне показалось, что я теряю сознание. Но нет – все обошлось. Голова сохраняла ясность, только воздух в салоне стал словно гуще и холоднее. Я взглянул на своих товарищей и с удивлением отметил, что их поведение изменилось: с лица Цветкова исчезло выражение озабоченности и сменилось странным выражением довольства. А Тавров вообще каким-то непостижимым образом сумел освободить связанную руку. Но вместо того, чтобы попытаться что-то сделать, он взял соусник с томатно-чесночным соусом и снова вылил его содержимое на белоснежную скатерть. Точнее, соус вытек из соусника, но вдруг, вопреки всем законам физики, не пролился на стол, а собрался в воздухе сантиметрах в десяти от стола в колышущийся шар – словно салон находился в невесомости.

– Это что еще за фокус?! – воскликнул Бурцев, изумленно глядя на висящий в воздухе красный соусный шар.

– Спроси у Руслана! – злорадно посоветовал Тавров. Он переглянулся с Цветковым, и тот тоже улыбнулся. Похоже, эти двое понимали, что происходит.

– Что происходит, Валерий Иванович? – с недоумением вокликнул я.

– Мы в Пограничной Зоне, – коротко ответил Тавров. Мне это ничего не говорило, но я машинально переспросил:

– В Пограничной Зоне? Почему?

– Не знаю, – ответил Тавров. – Думаю, что это связано с Русланом и ятаганом.

– Да, а где Руслан? – опомнился Бурцев. – Он уже должен быть здесь.

Бурцев вскочил со стула и побежал к выходу из салона, буквально столкнувшись с входящим Русланом. Руслан держал в правой руке ятаган, а в левой руке сжимал тряпку, которой протирал лезвие ятагана. Тряпка была пропитана кровью.

– Все нормально, Руслан? – спросил его Бурцев, настороженно глядя на тряпку.

– Да, все отлично! – неестественно возбужденным голосом заверил Руслан. – Камера зафиксировала цифровой код, я набрал его, приложил отрубленный палец Шарина к сканеру и – вот! Ятаган сменил владельца!

– Отлично! – воскликнул Бурцев и протянул руку. – Давай его сюда, шейх Абдулла уже на подходе.

Но тут произошло то, чего Бурцев явно не ожидал: Руслан хищно ощерился, сделал шаг назад, одновременно коротко взмахнув ятаганом. Бурцев заорал диким голосом, что было немудрено: кисть его правой руки упала на ковер салона, из культи хлынул поток крови.

– Много шума, босс! Надо умирать достойно, – посоветовал Руслан, хладнокровно вонзая ятаган в грудь Бурцева. Я увидел, что клинок прошел тело Бурцева насквозь, вспоров ткань тысячедолларового костюма на спине, и тут же ушел обратно. Бурцев рухнул на ковер. Охранники замерли как вкопанные, ошеломленно глядя на происходящее.

– Теперь я ваш босс, ребята! – пояснил Руслан. – Священный ятаган Барбароссы у меня. Теперь я его владелец, и вы будете выполнять мои приказы. Весь мир будет у моих ног!

– Но шейх Абдулла… – пробормотал один из охранников.

– Он никто по сравнению со мной! – оборвал его Руслан. – Как только Абдулла войдет, арестуете его. Понятно?

И в этот момент в салоне появился человек в традиционном арабском одеянии с не менее традиционной куфией и черным эгалем на голове. Куфию у нас обычно называют «арафатка», поскольку покойный палестинский лидер Арафат часто ходил в этом головном уборе в виде платка – только у него была клетчатая куфия, а у вошедшего она была белой. А эгаль – это свернутая кольцом веревка, удерживающая куфию на голове. Человек вошел не один, а в сопровождении двух вооруженных телохранителей. Я понял, что это и есть вышеупомянутый шейх Абдулла.

Руслан проворно схватил шейха и приставил к его горлу ятаган.

– Ни с места! – крикнул он растерявшимся телохранителям Абдуллы. – Иначе я ему перережу горло! Оружие на пол!

Руслан говорил по-английски с забавным акцентом, напоминающим пародию на шотландских горцев. Однако все его прекрасно понимали: окровавленный ятаган помог успешно преодолеть фонетические проблемы.

Охранники Руслана наставили пистолеты на телохранителей Абдуллы, и те немедленно бросили оружие на ковер.

– Что ты хочешь, безумец?! – прохрипел Абдулла.

– Пусть твоя яхта уходит вместе с твоими людьми, а ты останешься здесь в качестве гаранта безопасности, – принялся выдвигать условия Руслан. – Я высажу тебя на побережье Африки, в Тунисе или в Марокко; дам тебе сотовый телефон, чтобы ты мог сразу связаться со своими людьми. И запомни: теперь магический ятаган Барбароссы у меня и потому только я имею право претендовать на звание вождя всех правоверных!

– Разумеется, шейх это понимает! – раздался насмешливый голос Цветкова. – И я не сомневаюсь, что шейх Абдулла, как правоверный мусульманин, подчинится владельцу магического ятагана. Ибо волей Аллаха на клинке начертан на одной грани текст шахады – «Ашхаду Аль-ляя Илааха Иль-ла Ллаах, уа Ашхаду анна Мухаммадан расуулю Ллаах», что означает «нет Бога, кроме Аллаха и Мухаммед пророк его» – а на другой грани выбито имя владельца ятагана, которое волей Аллаха меняется в соответствии с чередованием хозяев ятагана. Шейх Абдулла, а верно ли это в отношении предмета, который держит в руках Руслан?

– Что за чушь ты несешь, неверная собака?! – воскликнул Руслан, яростно косясь на Цветкова. – Как ты посмел осквернить Священное…

– Покажи надписи на клинке или немедленно убей меня, – потребовал Абдулла. – Но в последнем случае тебе не уйти живым: на моей яхте люди с гранатометами, они превратят это судно в факел за пять минут. У них есть приказ: если я не вернусь через полчаса, то они потопят яхту «Гаронна». Покажи надписи на клинке!

Руслан, немного поколебавшись, отнял клинок от горла Абдуллы и воскликнул:

– Если это уловка, то ты об этом пожалеешь! Смотри!

И Руслан показал клинок Абдулле. Тот с мгновенье пристально смотрел на клинок, а затем вдруг рассмеялся:

– Тут ничего нет, Руслан! Показывай другую грань.

Руслан, нахмурившись повернул клинок, изумленно глядя на грани.

– Ну ты и шутник! – смеялся Абдулла, вытирая выступившие от смеха слезы краем куфии. – На клинке надписей не больше, чем на поверхности воды! Где ты взял этот кусок железа? На кухне?

– Этого не может быть! – вскричал Руслан, бессильно падая на ближайший стул и в глубоком замешательстве рассматривая клинок. – Еще пятнадцать минут назад на одной стороне клинка была шахада, а на другой – вензель владельца. Когда я взял клинок из ящика, на моих глазах вензель Шарина исчез и появился мой личный вензель!

– Что за ерунду ты несешь? – презрительно осведомился снова обретший уверенность и чувство превосходства Абдулла. – Что это за клинок? И где ятаган Барбароссы?

– Если вы позволите, уважаемый шейх, я вам все объясню, – вмешался Цветков. – Все проще простого. Когда Шарина под удобным предлогом выманили из салона, Руслан ударил его по голове, втащил обездвиженного господина Шарина в кабинет, приложил его палец к сканеру хранилища, набрал снятый скрытой камерой шифр на цифровом замке и извлек ятаган. В этот момент бездыханный вроде бы господин Шарин ожил и, видимо, попытался вырвать ятаган. И был убит этим ятаганом. Так ведь, Руслан?

– Я был уверен, что свернул ему шею, но эта собака оказалась слишком живучей, – прошипел Руслан. – Он вцепился в меня железной хваткой, и мне пришлось несколько раз пронзить ему бок клинком, чтобы он наконец умер.

– Да, я так и понял, что вы убили Шарина именно этим ятаганом, поскольку на платке, которым вы вытирали клинок, наблюдались обильные следы крови, – кивнул Цветков. – Таким образом, убив ятаганом мусульманина, вы лишились права владения ятаганом Барбароссы.

– Он не был истинным мусльманином! – вскричал Руслан, сверкая глазами.

– Почему же? Господин Шарин публично провозгласил шахаду, а значит, стал мусульманином. Ведь так, уважаемый шейх? – обратился Цветков за поддержкой к Абдулле. Тот важно кивнул и велел Руслану:

– Все верно! Теперь ятаган не принесет тебе ничего, кроме гибели. Отдай его мне. Живее!

– Нет, никогда! – злобно ощерился Руслан, сжимая рукоять ятагана.

– Осторожнее, шейх! – предостерег Цветков. – Эта собака взбесилась, лучше к ней не приближаться. Да и вам этот ятаган уже ни к чему. Если вы запамятовали слова марабута, приведенные в «Хронике Драгута», то я позволю себе их напомнить: «Если от ятагана умрет правоверный, то владелец ятагана теряет право обладания, и его клеймо исчезнет с клинка; если трое правоверных погибнут от ятагана, то он навечно утратит свою силу и исчезнет с клинка текст шахады». Как видите, исчезло и клеймо с вензелем владельца и, что для вас более всего огорчительно, исчез текст шахады. Так что теперь это просто исторический раритет – и не более того. Убедитесь сами!

Абдулла решительно подошел к Руслану и взял у него из рук ятаган. Руслан, видимо, был полностью раздавлен свершившимся: он сидел, тупо глядя в одну точку, и уже ни на что не реагировал. Абдулла повертел в руках ятаган, словно пытаясь найти на нем следы исчезнувших надписей.

Я услышал странный чавкающий звук: это красный шар из томатно-чесночного соуса упал на стол, расплываясь на скатерти кровавым пятном.

– Ты был прав, теперь это твое по праву! – усмехнулся Абдулла, сунув ятаган снова в руки Руслану. Тот никак не прореагировал.

Абдулла повернулся к своим телохранителям, уже подобравшим пистолеты с пола и снова выглядевшим грозно и внушительно.

– Уходим! Мне тут больше нечего делать.

– Позвольте, но что нам делать с этим? – воскликнул я, указывая на неподвижно сидящего Руслана и лежащий на полу труп Бурцева.

– Да что хотите! – усмехнулся Абдулла. – Можете обратиться в полицию, если уверены, что сможете доказать свою непричастность к убийству господ Шарина и Бурцева. Но помните: меня тут не было, и ни вас, ни этих господ я не знаю! Прощайте, господа!

Шейх Абдулла отправился на свою яхту, и надеюсь, что я его никогда больше не увижу.

* * *

Уяснившие обстановку охранники, потрясенные гибелью как хозяина, так и своего непосредственного начальника, немедленно освободили итальянский экипаж. После короткого совещания мы решили вернуться в Марсель и попытаться объяснить все французским властям. Что и было сделано.

Руслан по-прежнему пребывал в странной неподвижности, ни на что не реагируя, и потому вместе с полицией мы вызвали также и врача. Тот определил у незадачливого вождя состояние кататонического ступора, и Руслана увезли в психиатрическую лечебницу. Позднее врачи диагностировали у него шизофрению и его определили в лечебницу для опасных преступников.

Пользуясь случаем, его подельники Рустам, Равиль и Роман дружно свалили все на своего невменяемого главаря. Поскольку убийства Шарина и Бурцева совершил Руслан, суд не усмотрел причастности к двойному убийству вышеупомянутой троицы и тут же выдал их мальтийскому правосудию. Спитери уверенно опознал участников похищения Русанова, и мальтийский суд приговорил Рустама и Равиля Гафиулиных, а также Романа Сабитова к длительным срокам тюремного заключения за похищение и покушение на убийство.

По завершении расследования дела об убийстве Шарина и Бурцева имущество покойного мужа, включая злополучный ятаган, досталось госпоже Сувориной, так и не успевшей оформить официальный развод. Госпожа Суворина переслала ятаган с курьером Цветкову, пояснив, что с этим предметом у нее связаны слишком тягостные воспоминания.

* * *

Под Рождество мы собрались у Цветкова, в доме его покойной тетушки. С нами был и Игорь Русанов, вполне оправившийся после случившихся с ним мальтийских передряг. Я с трудом вытащил нелюдимого приятеля к Цветкову. Игорь был погружен в свои дела: пристроившись в уголке комнаты в уютном кресле под торшером, он что-то сосредоточенно долбил в своем ноутбуке.

Как раз в это время в Москву по своим делам приехал Камилери, и мы с Тавровым привезли его к Цветкову. Камилери долго с благоговением разглядывал клинок, затем спросил:

– А что вы собираетесь с ним делать?

– Я думаю, что клинок следует положить с тем, кто долгое время был его хранителем, – предложил я и поинтересовался у Камилери:

– А вы выяснили, что за имя было на плите под саркофагом сэра Оливера Старки?

– Да, выяснили, – подтвердил Камилери. – На плите было написано «Раймон Роже Тренкавель де Ренн». Так что имя таинственного автора «Хроники Драгута» мы установили. После Рождества будет осуществлено перезахоронение останков сэра Оливера Старки и Тренкавеля в восстановленных саркофагах.

– Удачный момент, чтобы вернуть ятаган туда, где он пролежал двести с лишним лет, – заметил я, и все присутствующие согласились со мной.

– Кстати, господин Камилери. А как там дела с пятнами на стене в доме сэра Оливера Старки? – поинтересовался я.

– Представляете? – оживился Камилери. – Вскоре после вашего отъезда появилось еще большее пятно под другой фотографией. Но сейчас все пятна исчезли сами собой.

– А что было изображено на этой фотографии? – насторожился я.

– Вид Большой бухты с яхтой на переднем плане, – ответил Камилери.

– А название яхты запомнили? – спросили мы с Цветковым в один голос.

– Да, я ее видел, когда она заходила в Большую бухту с полгода назад, – подтвердил Камилери. – Новая роскошная яхта, очень красивая. Называлась она «Гаронна».

Мы с Цветковым переглянулись и рассказали о мистическом, но вполне ясном для нас происшествии с фотографией яхты.

– Надо было нам, дуракам, позвонить в Русский культурный центр! – с досадой воскликнул Тавров. – Тогда бы не влезли в эту мышеловку на яхте! Я думал, меня там кондратий хватит.

Ну да, как всегда: крепки задним умом.

Цветков провозгласил было тост за успешное завершение магического пути ятагана Барбароссы, но я прервал его:

– Павел Сергеевич, старый ты лис! Признайся, что ты нарочно подставлялся под Руслана и его банду.

– Верно! – не стал запираться Цветков. – Мне было важно не терять их из виду: я подозревал, что за ними стоит крупный заказчик. А самый простой способ не терять их из виду – заинтересовать. Когда один из подозрительных продавцов принялся подбивать клинья под рукопись «Хроники Драгута», я понял, что за ним стоит крупный покупатель, которого манускрипт как исторический документ совсем не интересует. Я понял: кто-то ищет ятаган Барбароссы и надеется найти в рукописи указание на его местонахождение. Я знал из переписки графа Литты с Юлией Самойловой, что ятаган был увезен в Россию много позже смерти автора «Хроники Драгута» и потому рукопись содержит устаревшие данные. Зато ее можно было использовать как приманку. Разумеется, я не предполагал, что Руслан с таким фанатизмом подойдет к делу: похищение Русанова и смерть Кавецкого поставили меня в тупик. Абдулла узнал, где находится ятаган, именно тогда, когда Бурцев вышел на него. А случилось это уже после того, как Суворина отдала ятаган своему мужу Шарину. Но Абдулла до последнего держал Руслана и его людей на ложном следе: это была ловушка для нас, и мы в нее попали. Скажу честно: если бы не амбиции Руслана и его неуравновешенность, спровоцировавшая убийство Шарина ятаганом, мы бы сейчас кормили рыб в Средиземном море.

– Валерий Иванович! А что за фокус вы выкинули с соусом? – спросил я Таврова.

– Я почувствовал, что мы перемещаемся в Пограничную Зону, и решил в этом убедиться, – пояснил Тавров.

– Когда Руслан убил Шарина ятаганом, то ятаган стал терять магическую силу и возникло сильное возмущение, приведшее к нашему краткосрочному перемещению в Пограничную Зону, – наукообразно уточнил Цветков.

– Да, в Пограничной Зоне предметы часто ведут себя не так, как в нашем мире, – продолжил объяснения Тавров. – Необычное поведение предметов служит индикатором нахождения в Пограничной Зоне: как в случае с томатно-чесночным соусом, вдруг отказавшимся подчиняться законам гравитации.

– Странно, что вы это все знаете, а я не знаю, – проворчал я.

– Теперь знаешь! – расхохотался Цветков, от души хлопая меня по плечу. – Теперь ты не понаслышке знаешь, что такое Пограничная Зона. И тебе стало от этого легче?

Скажу честно: не стало. Не стало легче потому, что я вдруг почувствовал: это для меня не последняя встреча с Пограничной Зоной. Кто раз туда попал, тот еще вернется. Так не раз было с Тавровым. Похоже, это было и с Цветковым. Теперь будет со мной.

Я заглянул через плечо Игоря. Он сосредоточенно писал какой-то текст. Я прочитал лишь первую фразу и сразу понял, чему посвящен его очередной исторический опус: «Галера бейлербея Алжира Хасан-паши медленно скользила по лазурной глади бухты Марсамшетт…»