– Ну что тебе сказать, Шеллар… – пожал плечами Элмар. – Подбросил ты мне хлопот, спасибо тебе. Почему было не приставить ее к кому-нибудь другому? Вот Мафей ее притащил, пусть бы сам и… адаптировал. Может, и перестал бы шкодить, почувствовал бы ответственность?

Король Шеллар III и его кузен Элмар сидели в рабочем кабинете его величества и потягивали коллекционные напитки из королевских погребов, сопровождая семейные посиделки деловой беседой. Выслушав столь конструктивное предложение, король рассмеялся.

– Мафей и ответственность – несовместимые понятия. А поручать ему адаптацию… Ты когда-нибудь задумывался о том, что этот мальчик всю свою жизнь провел во дворце, под надзором мэтра Истрана, и о жизни за стенами этого дворца имеет весьма расплывчатое понятие? Ему самому сначала надо адаптироваться, прежде, чем других учить. А чем ты так недоволен?

– Ты еще спрашиваешь? Тханкварра! Мало того, что я стыда набрался на пять лет вперед, так надо мной еще до сих пор все паладины потешаются! У Лавриса так вовсе рот не закрывается…

– Сам виноват, – снова рассмеялся король и опрокинул рюмку галлантского коньяка. – Пить надо меньше. А то сам набрался, как студент, забыл про гостью, шлялся при ней голым, еще и всему корпусу про это рассказал, а я остался виноват. Поделом тебе, дорогой кузен. Это сколько же надо было употребить вина такому здоровенному герою, чтобы напрочь память потерять? Да в человека не влезет столько!

– Это в тебя не влезет, – проворчал Элмар. – Шеллар, ну может хватит, а? Давай ее к Жаку переселим. Они так душевно общаются…

– Ни в коем случае, – категорически заявил король.

– Но почему?

– Жак очень просил на этот раз сделать исключение.

– Почему?

– Почему, почему! Тебе разве Азиль еще не рассказала?

– О чем? О том, что Жак понравился Ольге больше, чем следует? Ну и что? Он что, боится, что его изнасилуют, что ли? Ольга нормальная подруга, без всяких заскоков на этой почве, с ней так же легко общаться, как с парнем. И если он не сделает ответного шага, она ему даже не признается, что он ей нравится. Это тебе не Этель, которая нагло домогается каждого, кто ей понравится.

– Дело не только в этом.

– А в чем еще?

– А в том, что пришей ты своей нимфе застежку на рот. Она что, промолчать не могла? Она рассказала Жаку, что Ольга в него влюбилась, рассказала Ольге все в подробностях о Терезе и о том, как Жак ее второй год обихаживает, и в довершение всего рассказала Терезе о том, что в Жака влюбилась другая девушка. Вот и представь, как они себя будут чувствовать? Ольга будет страдать от своей неразделенной любви, Жаку будет совестно, что он ей ничем не может помочь. Ты же знаешь Жака, он такой чувствительный… Вечно переживает о всякой ерунде. А Тереза будет либо бояться, что Жак по такому случаю ее бросит и заведет себе нормальную здоровую девушку для нормальной совместной жизни, либо решит, что пора ей прекращать морочить парню голову и действительно вступит в какой-нибудь орден и принесет обет целомудрия. А Жак этого не переживет, а Ольга окажется виновата… В общем, сплошные недоразумения, и чтобы их избежать, лучше всего прислушаться к просьбе Жака и хотя бы на время оградить его от общения с этой девушкой. Тем более, ты уже имеешь некоторый опыт, вот и занимайся дальше.

– Обо всех-то ты подумал, а как я должен жить в одном доме с девушкой, которой мне стыдно смотреть в глаза, тебе наплевать! – обиделся Элмар.

– А почему тебе стыдно? – усмехнулся король и принялся набивать свою любимую трубку. – Из-за того, что ты перед ней голым бегал? Так она же нормальная подруга, чего ее стесняться? Разве она на тебя обиделась? Судя по тому, что рассказала Азиль, Ольга отнеслась ко всему совершенно естественно и с большим чувством юмора.

– Ага. Она до сих пор продолжает восхищаться, какой я красивый. А мне каждый раз от стыда хоть под стол лезь.

– Не понимаю, что тут стыдного. На тебя действительно приятно посмотреть, особенно девушке. Или тебя задевает то, что она восхищается твоими мышцами, а о самом главном месте и слова доброго не сказала?

– Тханкварра! – взревел оскорбленный принц-бастард. – Шеллар, фильтруй базар!

– Что-что? – расхохотался король. – Ну и слов ты от нее нахватался! Мало того, что ты ругаешься по-варварски, так еще этот милый иномирский жаргон! Это значит «следи за речью», я правильно понял? Так вот, это ты за своей следи, а то твои однополчане будут над тобой потешаться до конца твоих дней.

Элмар обиженно засопел и основательно приложился к кувшину с вином. Затем, видимо, озаренный внезапной идеей, как можно достойно ответить языкастому кузену, злорадно спросил:

– Шеллар, а когда ты наконец женишься?

Король помрачнел.

– Ну почему, когда тебе нечего мне ответить, ты постоянно спрашиваешь именно об этом?

– А ты сам не догадываешься?

– Догадываюсь. С тех пор, как ты прекратил геройствовать, у тебя появилось много свободного времени, и ты вдруг вспомнил, что ты следующий после меня в очереди на престол. И не на шутку встревожился, что если со мной что-нибудь случится, ты встрял на всю оставшуюся жизнь. И теперь изо всех сил заботишься о том, чтобы я поскорее наплодил наследников. Верно?

– В целом – да. Но есть еще одна причина.

– Азиль?

– Да. Будучи королем, я не смогу на ней жениться даже после того, как она созреет. Нимфа не может быть королевой, потому что тогда у меня заведомо не будет наследника, а будет отряд гулящих дочерей. Мне-то наплевать, какая у меня будет семья, но на интересы короны я уже наплевать не смогу.

– Да не переживай ты так. Азиль совершенно безразлично, женишься ты на ней, или нет. Роль фаворитки ее вполне устроит.

– Меня не устроит. – Элмар нахмурился и снова вопросил: – Так как же, Шеллар? Когда ты собираешься жениться?

– Будешь приставать, вообще не женюсь.

– Шеллар! – взмолился принц-бастард. – Ну если тебе так уж претит мысль о нормальной семье, наделай хоть бастардов своим фавориткам! Хоть штуки три! Я из-за тебя по ночам нормально спать не могу, мне все время какие-то ужасы в голову лезут!

– А не напиваться на ночь ты не пробовал? Придумал тоже! Они и так на мне виснут, как на вешалке, а если у них будут от меня дети, они мне вообще на голову сядут. Не переживай, ничего со мной не случится, как найду себе подходящую невесту, так и женюсь. Мне еще не пятьдесят лет, чтобы так торопиться. Так что, не уводи разговор в сторону и не отлынивай от поручения короля. Занимайся со своей гостьей и не пытайся спихнуть ее Жаку. Зайди к казначею и получи под расписку тысячу золотых для нее, а то они уже не первый день ее ждут.

– Кстати, о деньгах… – помрачнел Элмар. – Шеллар, ты не представляешь, как я влип…

– Ты? Элмар, что должно было случиться, чтобы у тебя возникли финансовые трудности? Ты, по-моему, богаче меня раза в два…

– Выслушай, пожалуйста, и не перебивай. Я тебе расскажу еще одну причину, по которой мне перед ней стыдно. Ты же знаешь, Азиль в некоторых вопросах до ужаса наивна. Она до сих пор не научилась толком деньги считать и до сих пор плохо себе представляет истинную ценность вещей. А эта подруга жила здесь всего второй день и, естественно, тоже ничего этого не знала. Эти две птички спелись, и Ольга подарила Азиль заколку для волос. Помнишь красный браслет графини Монкар? Так эта заколка в два раза больше, и еще с блестками внутри. И ни одна, ни другая так ничего и не поняли. Этой понравилось, потому что красиво, а та отдала, потому что у них это ничего не стоит. Теперь я ломаю себе голову, как им объяснить, что эта вещица стоит где-то тысяч триста, да так, чтобы ни одну, ни другую не обидеть. Азиль, конечно, ее сразу вернет, но это все равно, что игрушку у ребенка отобрать. А Ольга еще упрется и не возьмет, от нее чего хочешь можно ожидать. И что мне теперь делать?

Король подумал с полминуты и посоветовал:

– Не говори ничего Азиль, все равно не поймет, только расстроится. Поговори тихонько с Ольгой и заплати ей за эту несчастную побрякушку. Разве ты не в состоянии купить своей невесте заколку за триста тысяч?

– В состоянии. Только что делать, если Ольга откажется?

– Перестать страдать и успокоиться. Но не думаю, что она откажется. Надо же ей на что-то жить. А она ничего полезного делать не умеет… Кстати, полюбопытствуй, как она потратит ту тысячу золотых, потом мне расскажешь. Мне интересно.

– Как она потратит восемьсот, я уже знаю. Сказать?

– Ну?

– Она хочет купить пистолет. Кстати, Жак ей рекомендовал посоветоваться с тобой по поводу выбора пистолета. А она стесняется. Что бы ты ей посоветовал?

– Пусть лучше купит мистралийский, они поменьше. Для девушки лондрийский будет тяжеловат. Но… Это надо все равно смотреть самому, а то ей подсунут какую-нибудь дрянь. Когда ты пригласишь в гости своего кузена из Лондры?

Элмар сокрушенно вздохнул.

– Не получится. Она тебя узнает. Я ей о тебе рассказал достаточно.

– Зачем? Я же тебя просил.

– Так получилось. Зашел разговор о моей семье, ну и о тебе заодно пришлось рассказать. Она спрашивала, что я, врать должен был?

– Элмар, – покачал головой король. – Ты слишком много пьешь.

– Шеллар, – тут же откликнулся кузен. – Ты слишком много куришь. И не женишься.

– И трахаюсь со своим шутом… – проворчал король. – Ты уже слышал эту новость? Узнать бы, какая сволочь это придумала, да язык вырвать…

– Женись скорее, а то еще лет пять проболтаешься вот так, и кто-нибудь придумает, что ты и со мной трахаешься.

– Будешь меня доставать, женюсь на Ольге.

– Ты иногда как скажешь! Не пойдет она за тебя.

– Почему?

– Потому, что ты король. А она вас, королей, не любит. Она любит Жака.

– Такие ситуации вполне поддаются коррекции. Кварта-другая отворотного зелья, и недостижимый Жак забыт навеки. А там… все просто: ужин при свечах, прогулки, балы, светские беседы и чуточку любовного эликсира… – король сам не выдержал и засмеялся.

– Тьфу на тебя! – обиделся Элмар. – Я уж думал, ты это серьезно…

– Элмар, это же полный абсурд! Неужели не ясно было, что это шутка? Ты же знаешь, что я ненавижу балы. И не менее хорошо знаешь, что я никогда не опускался до того, чтобы использовать магию в отношениях с дамами.

– Ты иногда не менее абсурдные вещи и всерьез говоришь. И даже делаешь.

– Когда это?

– Вот например, когда ты мне эту Ольгу подсунул.

– Перестань ныть. Мы, кажется все уже обсудили. Или ты еще где-то перед ней опозорился?

– Не опозорился, а просто… кажется, я ее очень огорчил.

– Чем?

– Она попросила меня поучить ее управляться с оружием и я дал ей пару уроков фехтования.

– Отбил бедной девушке все, что смог?

– Нет, я осторожно… Но она в этом отношении полнейшая бездарь. То, что у нее руки-ноги слабые, еще ладно, подкачать можно. Но у нее дыхалка никуда не годится и координация ни к черту.

– И ты ей об этом так и сказал, простая варварская твоя душа?

– Нет, я сказал вежливо и… иносказательно. Но она все равно огорчилась. А долго она должна у меня жить?

– А пока не адаптируется и не сможет жить отдельно. Намек понял, лентяй?

– Понял… – проворчал Элмар. – Как это Жак говорил?.. Король-трудоголик – это национальное бедствие.

– А почему тебе так не терпится ее спровадить? Вроде все у вас хорошо, если ты перестанешь стыдиться всякой ерунды. И Азиль с ней подружилась. У нее ведь до этого не было подруг.

– Все вроде хорошо. Но ее присутствие в доме меня как-то сковывает.

– Почему?

– Потому, что она из другого мира. Я помимо своей воли начинаю чувствовать себя ответственным за весь наш мир, который я как бы представляю. Мне демонски хочется хоть раз напиться в мужской компании, попеть песен и поговорить о чем-нибудь не возвышенном. А в ее присутствии я не могу себе этого позволить.

– Что за ерунда? Тебе не нужно производить на нее впечатление непорочного небожителя, в конце концов это просто гостья, а не будущая теща. Приглашай на здоровье своих друзей и напивайтесь, как студенты, раз ты без этого никак не можешь.

– Ты соображаешь, что говоришь? Она ведь запросто сядет вместе с нами, будет тоже пить и с восторгом выучит пару непристойных песенок, которые так чудно исполняет Лаврис…

– И пусть. Из них получится хороший дуэт. Может, ей кто-нибудь понравится и она Жака разлюбит… Жаль, конечно, что она так неспособна к воинскому делу и так не любит королей…

– Почему? У тебя что, армия мала?

– Да нет… – вздохнул король. – Понравилась она мне, вот и все. Хотя я с ней еще не знаком, но все же по рассказам Жака…

– Понравилась? Тебе? Опять шутишь? Ты же всю жизнь мимо женщин проходил, как мимо столбов! Ты ведь даже свою официальную фаворитку по две недели не замечаешь, пока тебе не приспичит, как следует! Да ты бы до сих пор девственником ходил, если бы я тебя в семнадцать лет не сводил к знакомой шлюхе!

– Дорогой кузен, если я говорю, что женщина мне нравится, это не значит, что я хочу ее немедленно завалить на кровать. Она мне нравится в том же смысле, что и ты. Как человек, который мне интересен и приятен. А поскольку такими людьми крайне редко оказываются женщины, я подумал, что грех не примерить ее под остальные пятнадцать параметров. И не подошла. А жаль.

– Какие такие пятнадцать параметров? Ты что, производишь какой-то глобальный отбор?

– Разумеется. Вопреки твоему мнению, что я нарочно тяну с женитьбой, я как раз этим усиленно занимаюсь.

Принц-бастард расхохотался.

– Так ты выработал себе модель идеальной жены и теперь ищешь, так сказать, соответствующую ей женщину? А если таких не бывает?

– Что за чушь! Идеальных жен вообще не бывает. Бывают более-менее терпимые. И пятнадцать параметров я определил исходя исключительно из интересов короны. Единственный, который касается лично меня – это чтобы будущая королева не была мне противна, а была бы более-менее приятна. Это шестнадцатый.

– Но Шеллар… – Элмар даже растерялся. – Разве так можно? Это же противоестественно… Не по-человечески как-то… Люди должны жениться по любви, а не вот так вот…

– Так то люди, – вздохнул король – а то короли. Я же не для себя женюсь, а для государства. И по моему мнению, это великое счастье, что меня так мало волнуют женщины. Я могу спокойно выбрать вариант, наиболее подходящий для блага короны, и не страдать потом.

– И какие же параметры ты определил? – полюбопытствовал Элмар.

– Основной – способность родить наследника. Ради этого, собственно, все и затевается. Затем, я рассудил так: обычно король должен руководить своим войском лично, то есть быть главным полководцем страны. Но я, как ты знаешь, не силен в военном деле. Я вообще не должен был заниматься армией… Эта корона на меня свалилась, как птичье дерьмо на голову. В экономике я за пять лет разобрался, но тянуть еще и армию даже при моей работоспособности слишком. Значит, этим должна заняться королева. Отсюда еще семь параметров. Там есть еще семь, но они не столь существенны.

– Ты еще один параметр упустил, – злорадно объявил Элмар. – Семнадцатый.

– Какой именно?

– А такой, что эта твоя идеальная королева должна еще согласиться выйти за тебя замуж… Ольга бы, например, ни за что не согласилась.

– Ты уверен? – засмеялся король. – А может, при личной встрече я бы ее очаровал, без всякой магии, а естественным путем, и она бы поняла, что короли не такие уж плохие, как она думает.

– Опять шутишь? – подозрительно спросил Элмар.

– Разумеется, шучу… Но в самом деле, когда я найду подходящую невесту, я очень постараюсь, чтобы она согласилась… Ладно, Элмар, мы уже перешли на бесполезную болтовню, а у меня еще полно работы. Ты сегодня идешь на бал в городское собрание?

– Иду. А ты?

– Куда же я денусь, я должен присутствовать… А Ольгу вы с собой берете?

– Нет. Она еще не готова к таким выходам.

– Ну, тогда ступай к казначею… Что-то я не пойму, отчего ты так скис?

– Оттого, – уныло пояснил Элмар, – что после твоих объяснений насчет «надцати параметров» я окончательно понял, что ты никогда не женишься.

Ольге в очередной раз снился Жак, когда ее разбудили шум и крики, доносившиеся снизу. Он подпрыгнула в постели, протерла глаза и прислушалась. Сначала ей показалось, что Элмар и Азиль вернулись со своего бала изрядно навеселе и теперь ищут путь в свою спальню, натыкаясь на мебель. Потом она различила гневные интонации в голосе принца-бастарда и сразу же вслед за этим услышала пронзительный крик нимфы:

– Элмар, не подходи к ней! Убирайся отсюда, ты его не получишь!

Ольга спрыгнула с постели, схватила на всякий случай свой газовый баллончик и бросилась вниз, посмотреть, что там происходит. Происходило нечто совершенно несусветное.

Элмар стоял посреди комнаты, пытаясь отпихнуть висящую у него на рукаве Азиль и пройти к входной двери. У двери стояла незнакомая женщина, почти столь же красивая, как и Азиль, и молча смотрела на происходящее каким-то странным полуотсутствующим взглядом.

– Ребята, что здесь происходит? – недоуменно вопросила Ольга, входя в гостиную и приближаясь к центру событий. – Из-за чего скандал?

– Ольга, держи его! – закричала Азиль, выбрасывая перед собой руку, как будто ловила что-то в воздухе. – Придержи его, пока я ее отсюда вышвырну! Она его заколдовала!

– Прекрати нести чушь! – возмутился Элмар. – Ты совсем спятила! Отойди и отпусти меня! Я должен поговорить с этой дамой!

И сделал несколько шагов вперед, волоча за собой девушку, которая так и не отпускала его рукав…

– Помоги! – снова жалобно попросила Азиль. – Я же его одна не удержу, он же здоровенный!

– Да мы его и вдвоем не удержим, лося такого… – растерялась Ольга. – А что случилось?

Элмар все-таки вырвался и сделал еще шаг к двери, около которой стояла незнакомка, продолжавшая самодовольно улыбаться и смотреть странным взглядом. Азиль прыгнула вперед, заслоняя собой Элмара, и замахала руками, как будто ловила и рвала что-то невидимое.

– Ольга! – взмолилась она. – Сделай что-нибудь! Она же его уведет! Он весь в паутине! Он же погибнет!

– Да что ты несешь! – рассвирепел Элмар. – Совсем свихнулась!

И коротко, почти не размахиваясь, одним движением смел ее со своего пути. Азиль отлетела на несколько шагов, ударилась лицом о стену и медленно сползла на пол.

– Элмар, ты охренел! – заорала Ольга, уже не разбираясь, кто тут свихнулся. Того, что Элмар поднял руку на свою нимфу, было достаточно, чтобы понять. – Ты пьяная скотина, ты же ее убить мог!

Элмар обернулся, и она увидела, что у него совершенно пустые безумные глаза.

– Я должен поговорить с этой дамой, – медленно и угрожающе произнес он. – И никто не смеет мне мешать.

– Ах ты, кобелина позорный! – разъярилась Ольга. – Ах вы мужики, сволочи! Да я тебе… – она растеряно огляделась, соображая, что она вообще может сделать этому двухметровому культуристу, кроме как убежать. И вспомнила про баллончик, который держала в руке. – Ну я тебе, засранцу, сейчас…

И подумала, что если баллончик не сработает, бежать надо через кухню, но если кухня закрыта…

Баллончик сработал, правда, чтобы добиться желаемого эффекта, пришлось выпустить его весь. Убедившись, что в ближайшее время заколдованный принц не будет способен ни на какие активные действия, кроме как тереть глаза и пытаться вдохнуть, она бросила использованный баллончик и двинулась к двери, старательно обходя Элмара стороной и оглядываясь, что бы такое ухватить поразмашистее для воспитательной работы с загадочной незнакомкой.

– Стой, – простонала Азиль, с трудом поднимаясь. – Не подходи к ней близко… Это опасно… Я сама…

Женщина у дверей подняла руки и прочертила в воздухе несколько линий, все так же продолжая молчать и нехорошо улыбаться. Но вдруг она резко изменилась в лице, метнулась к двери и исчезла.

– Стой! – крикнул кто-то за спиной у Ольги и мимо нее пронесся неизвестно откуда взявшийся мужик в черном камзоле нараспашку и с пистолетом в руке. Он вылетел на улицу, и оттуда снова донеслись крики «стой!» и несколько выстрелов.

Ольга помогла подруге встать и посадила в кресло.

– Боже мой! – ужаснулась она. – Я сейчас принесу воды из кухни. А лед у вас есть?

– Подожди, – остановила ее Азиль. – Что ты с ним сделала?

– Ему надо просто промыть глаза… и проветрить помещение, а то и мы нахватаемся… Я, кажется, уже тоже нюхнула, а вроде и дыхание задерживала.

Она распахнула окна, так как в гостиной действительно невозможно было дышать даже на расстоянии от места событий, а Элмар и вовсе затих, растянувшись на ковре.

– Азиль, – попросила она, – не подходи к нему пока, а то тоже нанюхаешься. Подожди, пока проветрится, а потом мы его как-нибудь в постель переправим и позовем врача или там кого у вас в таких случаях зовут… А я тоже пойду глаза промою, а то печет, прямо сил нет…

Она сбегала наверх, тщательно умылась и промыла глаза, продолжая недоумевать, что же все-таки случилось. Чтобы благородный и любящий Элмар, который пылинки сдувал со своей Азиль и смотрел на нее не иначе как с обожанием, вдруг посмел ее ударить… Для этого должна была быть действительно серьезная причина. А слово «заколдовать» говорило Ольге крайне мало и было чем-то из области сказок.

Когда она вернулась в гостиную, мужик в черном камзоле был уже там. Он стоял на коленях у кресла Азиль и осторожно осматривал ее разбитый лоб.

– Он тебя ударил? – с каким-то отчаянием в голосе спросил он и посмотрел на Элмара, все еще лежавшего посреди комнаты. – Значит, она все-таки… Ох, Азиль, что же с ним теперь будет?

– Не расстраивайся, – утешила его Азиль, сочувственно погладив по руке. – Я ему помогу. Я сниму с него паутину. Только бы он не ушел… Я так боюсь, что он уйдет… Может его к кровати приковать? Так ведь вместе с кроватью уйдет… Ты в нее попал?

– Не попал, слишком темно… И у меня что-то с глазами случилось, жжет, как огнем, прицелиться невозможно… Она сразу скрылась, я стрелял наугад. Не бойся, если понадобится, я велю его в цепи заковать, к стенке приковать и поставить рядом десяток паладинов, чтобы держали. Только сделай что-нибудь, Азиль, если сможешь.

– Конечно смогу, обязательно, не переживай так.

– А что с ним сейчас?

– Не знаю, Ольга над ним как-то странно поколдовала… Надо у нее спросить… – она заметила Ольгу, все еще топтавшуюся в дверях, и встревожено воскликнула:

– Ольга, что с Элмаром? Это точно не опасно?

– Да нет, он очнется… – неуверенно ответила Ольга, не сводя глаз с мужика в черном камзоле, который при виде ее встал с колен и коротко, одним кивком, поклонился.

Посмотреть было на что. Ростом незнакомец не уступал Элмару, но столь же роскошной мускулатурой не обладал, а напротив, был худой, как велосипед, нескладный и какой-то угловатый. Лицо тоже не потрясало красотой, и даже с первого взгляда слегка пугало. Тяжелый подбородок и высокий мощный лоб с большим трудом сочетались с плоскими, словно вдавленными скулами, отчего лицо имело вид смятой банки из-под пива. Не красили его и слегка кривоватая линия рта, и тонкие губы, и очень светлые глаза неопределенного цвета. Пожалуй, единственной правильной чертой на этом лице являлся аристократический нос, но в одиночку он ничего не мог поделать со всем остальным, и только усугублял общую дисгармонию. Вот бедняга, мимоходом подумала Ольга, разглядывая это чудо природы, а я еще плачусь, что у меня волосы жидкие и грудь не того размера… а с такой мордой жить – слабо? Впрочем, примечательным было не только потрясающе неправильное лицо ночного гостя. Его невнятно-серые волосы были коротко острижены вопреки общепринятой моде, а под распахнутым камзолом виднелась портупея с кобурой, что вопиюще конфликтовало с остальным прикидом и производило впечатление, будто этот господин только что выбежал со съемочной площадки на перекур, сняв парик и прихватив из костюмерной что попало под руку. Однако, несмотря на кажущуюся нескладность и нелепость, было в нем что-то величественное. Из-за роста, наверное. А может, что-то во взгляде. Во всяком случае Ольга немедленно вспомнила, что она практически раздета и поспешно одернула футболку, чтобы прикрыть хоть что-нибудь.

– Здрасте… – смущенно сказала она. – Я пойду оденусь, что ли…

– Не стоит, – остановил ее странный мужик. – Все нормально. Скажите лучше, что с Элмаром?

– Это просто слезоточивый газ, – объяснила Ольга. – Специально для того, чтобы человека вывести из строя, не причиняя ему особого вреда. Только все-таки пусть его на всякий случай врач посмотрит, а то я ведь в него весь баллончик выпустила… Вон, даже сознание потерял, хотя по идее не должен бы. Вы тоже пойдите, глаза промойте.

– Понятно, – сказал мужик и принялся застегивать камзол. – Я сейчас пойду разбужу Иласа и еще кого-нибудь из слуг, покрепче. Надо будет отнести Элмара наверх, а он же весит, как добрый конь… И надо будет послать за мэтром Истраном.

Он достал из кармана наручники и положил на стол.

– Вот, на первое время этого хватит, а если не поможет, прикуем чем покрепче.

– Что ты, – жалобно вздохнула Азиль. – Он же их одним рывком порвет.

– Не порвет, – пообещал странный гость, который распоряжался у Элмара, как у себя дома. – Это особо прочный сплав, рассчитанный на тролля. Стал бы я для Элмара припасать обычные наручники, а то я не знаю, что он их порвет. Он, конечно, и эти порвет, если постарается, но не так быстро.

– Вы что, мент? – полюбопытствовала Ольга, глядя на совершенно современные сверкающие наручники. – В смысле, полицейский? Эта женщина какая-то преступница?

– Преступница, – кивнул мужик. – Мент, говоришь? Слово какое забавное…

И быстро вышел, не ответив на первый вопрос. А Ольга направилась к себе, решив, что хотя этот долговязый мент, похоже, мужик без комплексов, шляться по дому полуголой все же нехорошо. Слуги не поймут.

Она натянула джинсы, причесалась и накинула поверх футболки теплую шерстяную рубашку, так как в гостиной было холодно. Потом сунула в карман сигареты и спустилась вниз. По пути она столкнулась со слугами, которые как раз транспортировали на второй этаж своего бесчувственного хозяина. Вслед за ними поднималась Азиль, приговаривая: «Ой, ребята, только не уроните…» Поравнявшись с Ольгой, она вдруг остановилась, порывисто обняла ее и крепко чмокнула в щеку.

– Спасибо! Если бы не ты, он бы ушел!

– Да ну, ерунда! – смутилась Ольга. – Все равно через минуту примчался бы этот мент с пистолетом, и всех делов.

– Ты не понимаешь, – тряхнула локонами Азиль. – Он бы его тоже не остановил. Они всегда уходят с ней, слушаются ее и защищают. Элмар не дал бы ему выстрелить в нее, он бы закрыл ее собой или напал бы на него. Он же сильнее. А стрелять в него Шеллар не смог бы. И слуги бы не помогли, она может набросить свою паутину на любого мужчину. Насчет женщин не знаю… Я тебе потом расскажу. Или пусть Шеллар расскажет, он знает. А я пойду… Мне надо быть с ним.

Имя героического мента показалось Ольге очень знакомым, но после такого стресса ей было сложно рыться в памяти. Да и зачем, через пару минут они все равно познакомятся…

Мент сидел за столом, задумчиво опершись подбородком о кулак, и катал по скатерти Ольгин газовый баллончик. Рядом стояло несколько бутылок и разнокалиберных рюмок. Он поднял на Ольгу свои светлые глаза, здорово распухшие и покрасневшие от газа, и грустно сказал:

– Садись. Выпьешь что-нибудь? Выбирай сама. Это поморская водка, это галлантский коньяк, тут вино какое-то… А в кувшине сок.

– Спасибо, – сказала Ольга и принялась смешивать себе «отвертку». – Хоть вы мне расскажете, что это все значит? А то у меня ум за разум заходит, а Азиль ничего вразумительного сказать не успела, убежала…

– Да, конечно… – рассеянно кивнул длинный мент и налил себе коньяка. – Я могу себе представить, насколько это должно было показаться диким… Чтобы Элмар ударил Азиль?.. Да это мир должен был перевернуться… А что случилось… Началось все с того, что на балу Азиль вдруг набросилась на нее с обвинениями в колдовстве. Что она якобы опутывает Элмара золотой паутиной. Никто больше этой паутины не видел, получился очень неприятный и крупный скандал, бедняжка еще и виновата осталась… А я заметил, что пострадавшая не осталась принимать извинения и сочувствия, а поспешила смыться, и мне это показалось подозрительным. И Элмар вел себя как-то странно. Он даже не подумал заступиться за Азиль, как он всегда делает в любом случае, независимо от того, кто виноват, а все порывался бежать искать убежавшую даму и поговорить с ней. Я отправил их домой, а сам сел и крепко подумал, при чем тут золотая паутина, да еще такая, которой ни один маг не разглядел. И потом вспомнил. Есть такая довольно известная ведьма по имени Арана. Сама она из Мистралии, но напакостить уже успела и в Эгине, и в Голдиане, и у нас. Она обладает очень мощной Силой, которая позволяет ей безотказно и очень быстро привораживать мужчин. Любых. Вот она и ездит по свету, присматривает себе мужчину побогаче, привораживает, овладевает его деньгами и убегает. Для путешествий она привораживает уже другого, посильнее, чтобы в случае чего мог ее защитить. А когда он больше не нужен, бросает. Или он сам гибнет, защищая ее. В любом случае ее жертвы не выживают, даже когда она их оставляет. Они бросаются ее искать, сходят с ума, кончают с собой. Вот такая милая дама. Представив себе, какая участь ожидает бедного Элмара, я бросился к нему, чтобы предупредить Азиль и помочь ей, если понадобится…

– А откуда вы взялись? – Ольга вспомнила, что мент появился не через дверь, как люди, а из глубины дома.

– Я пришел через библиотеку. Наши маги всегда телепортируются туда, чтобы никому не мешать. Туда телепортировали и меня. Я вышел из библиотеки и увидел, что у этой мерзавки хватило наглости подождать, пока Элмар вернется домой, и продолжить его привораживать уже без присутствия публики. Если бы не Азиль и не ты… Он бы погиб, как и все остальные жертвы Араны.

– А так Азиль его… расколдует?

– Надеюсь. Если только он не порвет наручники и не сбежит… – вздохнул мент. – А в остальном – нет такого чуда, на которое не способна любящая нимфа.

И достал из кармана трубку.

– Ой… – тихонько сказала Ольга. При виде трубки у нее сразу же прошел внезапный приступ склероза. Конечно, это Элмар о нем говорил. Злостный курильщик кузен Шеллар. Который третий.

– А как ты догадалась? – усмехнулся он. – Элмар тебе говорил, что я курю трубку?

– Ага.

– Тогда понятно. Но почему «ой»?

– Я думала, вы мент. А вы король… – растерянно объяснила Ольга, судорожно пытаясь вспомнить, как она должна приветствовать коронованных особ, и соображая, не поздно ли она кинулась это вспоминать.

– А почему ты так думала? – король смешно приподнял бровь, не сводя с Ольги внимательного, чуть насмешливого взгляда.

– Ну, не знаю, может, у вас короли всегда за преступниками со стволами бегают, а у нас этим занимается полиция.

– Логично, – согласился король и принялся неторопливо набивать трубку. Видимо, на отсутствие подобающих поклонов он не обратил внимания, вот и хорошо, все равно не вспомнила… – Но ты, наверное, сама знаешь старинную мудрость – хочешь, чтобы было сделано, как надо – сделай сам. А бегать я умею не хуже любого… мента. Я в свое время все это проходил, когда учился.

– А где вы учились? – поинтересовалась Ольга для поддержания разговора. Как надо разговаривать с королями она совершенно не представляла, поэтому решила поменьше ляпать языком и только поддерживать разговор краткими вежливыми репликами.

– У меня были персональные наставники. И они много внимания уделяли практике, так что пришлось мне в свое время и побегать. Но то ли я сноровку потерял, то ли эта дама бегает шустрее, то ли это на меня так твой слезоточивый газ подействовал… не догнал я ее.

Ольга моментально представила себе короля в трусах и майке на беговой дорожке и подумала, что с такими длинными ногами он вполне мог бы ставить рекорды на коротких дистанциях. А в баскетбол вообще бы играл не хуже любого негра…

– А вам не страшно было, что она и вас заколдует? – спросила она, чтобы отвлечься от своих свободных ассоциаций, которые вечно приводили к чему-нибудь смешному, и потом, чтобы объяснить окружающим, почему ей смешно, приходилось вспоминать всю цепь с самого начала. А слабо описать его величеству, в каком виде она его представила?

– Нет, – засмеялся король. – На меня ее магия не действует.

– Почему?

– Не знаю. Мне Азиль сказала, что сначала ведьма целилась в меня. Ее, наверно, мания величия одолела, в королевы захотелось. И не получилось у нее ничего. На меня вообще никакая любовная магия не действует. Подозреваю, что за время своего правления я уже выпил всяких приворотных зелий больше, чем средний маг производит за всю жизнь, и ничего. А вот Элмар попался мгновенно… Хорошо все-таки иметь в королевской семье нимфу, что бы там ни говорило наше дворянское собрание.

– А они до сих пор говорят?

– А как же! Ты бы слышала, что говорили поначалу… Сейчас-то Элмар ее приодел, драгоценностей на нее навешал, так она вроде перестала в глаза бросаться. А когда она только появилась, вся столица на ушах стояла. Босая девчонка в залатанном хитанском платье – и первый наследник престола! Ах, какой позор! Ах, какой скандал! Да что же себе думает его величество, да как он мог допустить…

– И что вы им сказали? – поинтересовалась Ольга.

– А что я мог им сказать? Разве им можно объяснить, что этой замарашке принц обязан жизнью? Не просто здоровьем, а именно жизнью… Азиль тебе рассказывала, как я с ним воевал? Ну, значит, ты понимаешь. И разве им можно объяснить, что их мнение не стоит того, чтобы делать несчастными людей, которые любят друг друга? Так что, я ничего не сказал. Благо, в глаза мне высказывать свое мнение никто не посмел.

– А если бы посмел?

– То я бы разгневался! – преувеличено грозно произнес король, картинно сдвинув брови. – А в гневе я страшен. Просто этого пока никто не знает.

– Почему? – Ольге все больше нравился этот умный ироничный мужик, непонятно как попавший в короли. Нормальный мужик, интеллигентный, понимающий, совершенно не страдает высокомерным хамством, как многие, кому перепадает хоть немножечко власти… к тому же, в отличие от некоторых дам, не смотрит с пренебрежением на низкородных представителей населения, и невооруженным глазом видно, что на всякие подобающие поклоны, равно как и на их отсутствие, ему начхать.

– Потому, что я еще никогда толком не гневался, – рассмеялся король.

Ольге вдруг стало страшно интересно, а спал ли он сам с семейной нимфой, но спросить она не рискнула. Уж слишком получалось нагло. Поскольку нового вопроса у нее не возникло, наступила небольшая пауза в разговоре. Ольга достала сигареты и тоже закурила, посматривая на короля – не скажет ли еще чего, чтобы можно было развить тему. Потом ей вдруг подумалось, что его величество со своей трубкой поразительно похож на Шерлока Холмса, как она его себе представляла. Особенно в профиль. Она тут же представила его у камина со скрипкой в обществе доктора Ватсона, потом в погоне за собакой Баскервилей…

– Что-то ты совсем не пьешь, – сказал вдруг король. – Стесняешься, что ли? С Элмаром вы, помнится, набрались до потери памяти.

– Тогда почему-то очень хорошо пошло, – объяснила Ольга и подумала: «Он что, напоить меня собрался? Зачем? Неужто я его величеству так понравилась, что он собрался меня немедленно трахнуть?» Неуправляемое воображение немедленно изобразило ей эту сцену, отчего ее вдруг одолел истерический смех.

– Что, вспомнила что-то веселое? – поинтересовался король. – Поделишься?

– Вспомнила, – кивнула Ольга, не в силах объяснить истинную причину своего веселья. – Как Элмар утром собирался в поход…

– А, Элмар всегда так в поход собирается, – махнул рукой его величество. – Кстати, что за гадость ты пьешь? Попробуй лучше вот это, – и стал наливать ей тот же коньяк, который пил сам. К счастью, в нормальную маленькую рюмку, а не в такой же кубок, как себе, а то с такой порции бедную собутыльницу пришлось бы выносить после первого дринка… Пришлось попробовать, Ольге в общем-то не особенно хотелось, но побоялась, что обидится. Коньяк действительно был хороший. Ольга пила такой всего раз в жизни на свадьбе одной богатой подруги. Она не удержалась и похвалила, и король тут же налил ей снова.

– Мы не слишком гоним? – поинтересовалась она, взирая на налитую рюмку.

– Да не думаю… – Пожал плечами Шеллар III. – Просто у меня сегодня соответствующее настроение для того, чтобы напиться как следует, а мне не с кем. У Жака Тереза в гостях, а Элмар – сама видела…

– Ваше величество! – поразилась Ольга. – Неужели вам больше не с кем выпить?

– До такого состояния, как мне хочется – не с кем. Перед придворными не подобает появляться в таком виде, мэтр мне не позволит так набираться, Мафей еще мал для собутыльника, Флавиус вообще не пьет… Я, конечно, могу и один, но это уже совсем крайний случай.

– А передо мной, значит, подобает?

– Вполне. Судя по тому, как вы мило пьянствовали с Элмаром. Тем более, я все равно собирался с тобой неформально пообщаться, а пока ты трезвая, ты будешь по-прежнему судорожно вспоминать, как тебе надлежит приветствовать короля, и опасаться сказать что-то не то. А с таким собеседником крайне сложно общаться.

Ольга мысленно посочувствовала бедному королю, которому не с кем выпить, потом вспомнила анекдот про трахальщика-надомника и алкоголика-собеседника и захихикала. Разумеется, анекдот пришлось рассказать. Затем пришлось объяснить, что на самом деле такого бюро добрых услуг не существует и что это выдумка для хохмы. Король развеселился и сказал, что при дворе крайне необходимо учредить должность алкоголика-собеседника и что она для нее вполне подойдет. Ольга возразила, что она столько не выпьет…

Разговор перешел на пьянки, и ей пришлось рассказать ряд занимательных историй о жизни родной общаги. Потом пришлось объяснять его любопытному величеству что такое покер на раздевание, а затем топать в свою спальню за картами и объяснять ему суть игры. Поскольку к этому времени оба были уже изрядно навеселе, король загорелся желанием попробовать поиграть на раздевание, а Ольга сдуру согласилась. На этот раз не потому, что боялась обидеть его величество отказом, а именно сдуру. В общаге еще никому не удавалось ее раздеть, и она рассчитывала, что ей ничего не грозит, а вот посмотреть, как король будет снимать штаны, было любопытно. Ошибочка вышла. За восемь партий король раздел ее подчистую и сказал, что с ней играть неинтересно. Однако, что примечательно, даже когда она осталась совсем без ничего, продолжал смотреть на нее так, как будто она по-прежнему одета. Как это ему удавалось, совершенно непонятно, но взор его величества оставался настолько бесстрастным, словно он с детства тренировался на нудистских пляжах.

И тут-то, на самом интересном месте, в гостиной появился мэтр Истран. Он тихо спустился со второго этажа, где до сих пор занимался драгоценным здоровьем принца-бастарда Элмара, и застал безобразие в разгаре. «Ой, стыдобища!» – спохватилась Ольга, представив себе, что он сейчас о ней подумает, и в панике прикрылась краем скатерти, чуть не стянув ее со стола вместе с бутылками.

– Что здесь происходит? – строго спросил старый маг.

– Мы в карты играем, – нимало не смущаясь, пояснил король. Ему, по всей видимости, было совершенно безразлично, что о них подумают.

– Простите, ваше величество, но я что-то не понимаю, зачем для игры в карты вам понадобилось раздевать девушку до подобного непристойного вида. У меня есть серьезные опасения, что золотая паутина не настолько безвредна для вас, как кажется. Не будете ли вы так любезны позволить мне вас обследовать?

Король рассмеялся и бросил на стол колоду.

– Уверяю вас, мэтр, ничего непристойного здесь не происходит. Девушка просто немножко проигралась, ничего более. И зря вы так встревожились.

– Ваше величество, вы ведете себя недостойно и низко! – возмутился маг. – Вы воспользовались ее неведением, обманом вовлекли в заведомо безнадежное состязание, и без малейших угрызений совести похваляетесь трофеями! Немедленно извольте вернуть девушке ее одежду и извиниться! А вы, юная дама, имейте в виду, что с его величеством ни в коем случае не следует играть на что бы то ни было, так как выиграть у него крайне сложно.

– Ну почему же, – возразил король. – Со мной можно играть в кости. Там думать не надо. Ольга, ты оденься, конечно, а то еще замерзнешь… Не стану же я в самом деле забирать твои тряпки себе, мэтр заподозрит меня либо в каких-нибудь извращениях, либо в патологической жадности.

– А их и не положено забирать, – сказала Ольга, поглядывая на свои вещички, но все же опасаясь отпустить скатерть, пока старик не ушел.

– А зачем же тогда раздеваться? Просто, чтобы посмотреть друг на друга?

– Примерно.

– Действительно неинтересно, – подвел итог король. – Мэтр, пока девушка будет одеваться, расскажите, как там наверху? Как себя чувствует мой кузен?

– Ваш кузен… – вздохнул маг, присаживаясь на диванчик. – Он опомнился и пришел в себя. У него тяжелая депрессия. Он плачет и просит прощения у своей девушки… Не беспокойтесь, ваше величество, все обойдется. Я сейчас возвращаюсь во дворец, не желаете ли ко мне присоединиться? Вы, на мой взгляд, слишком много выпили, и я с опасением вспоминаю ночь перед коронацией.

Король заулыбался, мечтательно уставясь в потолок.

– Что вы, мэтр! – сказал он. – Зачем же с опасением? Я ее вспоминаю с большим удовольствием. Хорошая была ночь. Это день тогда был паскудный, а ночь – просто сказка…

– Ваше величество, если вы намереваетесь все это повторить, то я настоятельно рекомендую вам вернуться во дворец и лечь спать. В противном случае…

– Мэтр, вы же мудрый человек, – снова улыбнулся король, но уже как-то грустно. – Вы лучше меня знаете, что такие вещи не повторяются. Они бывают раз в жизни, и повторить их невозможно.

– Я сомневался, помните ли об этом вы, – проворчал старик и поднялся с дивана. – Спокойной ночи, ваше величество. И ведите себя с дамой подобающим образом.

– Спокойной ночи, мэтр Истран, – охотно откликнулся король.

Как только за придворным магом закрылась дверь библиотеки, Ольга немедленно бросилась одеваться, пока больше никто не вломился, и между делом спросила:

– А что было в ночь перед коронацией? Вы так напраздновались, что что-то натворили?

– Да нет… Ничего я не натворил, если не считать пресловутой охоты на розовых слонов, которая уже стала притчей во языцех. Просто тогда я впервые так напился, и поэтому все об этом до сих пор вспоминают. Почему-то, когда Элмар что-нибудь сотворит спьяну, это никого не волнует, так как это происходит нередко и этим никого не удивишь. А мои бедные слоники стали народной легендой… Давай-ка я тебе покажу другую игру, она намного интереснее. Только сначала выпьем…

Некоторое время его величество пытался обучить Ольгу местной карточной игре, по сложности сравнимой с «Magic the gathering». Потом они некоторое время самозабвенно в нее резались, пока оба не запутались при подсчете очков.

– Давай лучше еще выпьем и будем песни петь! – заявил король, когда стало ясно, что в таком состоянии, в каком они пребывают, вести подсчет очков в такой сложной игре невозможно. – Почему это Элмар с друзьями всегда, как напьются, песни поют, а я – нет?

Ольга тут же вспомнила анекдот про трех мышей и немедленно его рассказала. Король посмеялся и сказал, что у них существует такой же анекдот, только про трех гномов, которые хотели набить морду дракону. Потом оказалось, что песен его величество не знает ни одной. Пришлось поставить первый попавшийся кристалл и подпевать. Что удивительно, король запомнил все слова с первого раза и по второму кругу пение пошло веселее. А Ольга к тому моменту уже напрочь забыла, что он король и все такое. С ним было интересно и весело, и совершенно безопасно, поскольку даже совершенно пьяный он вел себя исключительно пристойно. Под конец он дал королевское слово лично сопроводить Ольгу при покупке пистолета, после чего они мирно уснули в обнимку, сидя на диване. Там их и нашла утром Азиль и поспешила растолкать, пока не увидели слуги.

– Где это я? – сонно проворчала Ольга, выбираясь из-под мышки его величества и протирая глаза. – А, это же мы вчера с королем наквасились, как поросята, и песни пели…

– Песни мне понравились, – серьезно сказал король и растянулся на диване горизонтально, свесив ноги через подлокотник, так как диван был для него катастрофически мал. – А как себя чувствует Элмар?

– Спит, – сказала Азиль, присаживаясь на край дивана и зябко кутаясь в огромную шаль. – Ему уже лучше. Можно отомкнуть наручники, он уже никуда не уйдет.

Король похлопал себя по карманам, но ключей не нашел.

– Куда же я их дел? – спросил он сам себя. – По-моему, я их тебе отдал.

– Нет, не мне.

– Значит, Иласу… А посмотри в спальне на столе. Я точно отдал ключ Иласу и велел положить туда. Если он не забыл, то ключ должен быть там… Да не переживай из-за ерунды, если не найдете ключ, пусть Элмар спокойно рвет эти наручники, казна не разорится. – Он потянулся, тоже протер глаза и улыбнулся. – Давно я так не напивался. По-моему, даже похмелье немного присутствует.

Азиль посмотрела на бутылки на столе и тоже чуть улыбнулась.

– Элмар лежал бы до обеда с мокрым полотенцем на голове, а у тебя «немного присутствует»!

– А Элмару надо чуть пореже напиваться и не мешать разные напитки при этом, – усмехнулся король и снова похлопал себя по карманам. – А где моя трубка?

– На столе, – сказала Ольга и встала с дивана. Ее сигареты лежали там же. Она подала королю его трубку и сунула в рот сигарету, разыскивая спички. – Кстати, мы с вами действительно в покер играли, или мне приснилось? Да нет, вот она моя колода лежит… Ой, стыдобища, это же мэтр сюда заходил, а я голая сидела…

– Ну вот, – недовольно откликнулся король, – то Элмар меня доставал, как ему стыдно, что ты его голым видела, теперь ты с теми же проблемами… Можешь плюнуть и забыть. А вот мне мэтр сегодня прочтет долгую нотацию о моем неподобающем поведении и заодно о патологическом безразличии к голым девушкам… Который час?

– Семь, – ответила Ольга, – а что?

– Надо скорее позавтракать. В девять у меня назначена встреча, а мне еще надо привести себя в порядок и добраться до дворца…

– А пистолет покупать когда пойдем?

– Пистолет? Ах, да… И кто меня за язык тянул?.. Я обязательно выберу время и сам за тобой заеду. – Он перевернулся на бок и уставился на нее своими любопытными светлыми глазами. – Ольга, а зачем тебе пистолет?

– На всякий случай. Холодным оружием я пользоваться вряд ли научусь, а может пригодиться.

– А ты сможешь при необходимости выстрелить в человека?

– При необходимости? Легко. Как «фейхоа» просклонять.

– А ты пробовала?

– У меня никогда не было пистолета. Но если бы был, то неужто я бы пожалела того маньяка, что меня убил?

– Верно… – задумчиво кивнул король. – Вот она, разница…

– Какая разница?

– Вы с Жаком очень похожи, и я все пытался уловить разницу. Вот и уловил. Он не способен убить человека даже при необходимости. И знаешь, что еще? Именно оттого, что вы с ним так похожи, у вас ничего и не могло выйти, даже если бы он был свободен.

– Возможно, – пожала плечами Ольга. – Пойду-ка я умоюсь и причешусь, а то хожу, как лахудра… – она сунула ноги в тапочки с зайчиками и пошаркала к лестнице.

Король смотрел ей вслед с улыбкой. А Азиль смотрела на короля. Грустно и серьезно.

– Что ты так смотришь? – подмигнул ей король. – Что-то не так?

– Все не так, – вздохнула нимфа, не отводя глаз. – Шеллар, так нельзя жить. Та матовая сфера, что тебя окружает… На ней даже золотая паутина горит, вспыхивает и сгорает в одно мгновение. А что же говорить о простых человеческих чувствах?.. Она погубит тебя, твоя матовая сфера. Почему ты не хочешь от нее избавиться? Я могла бы тебе помочь, но ты упорно отказываешься. Почему?

Король усмехнулся.

– А может, она мне нравится? Между прочим, вчера она мне спасла жизнь и рассудок. А если серьезно… Я так не могу, Азиль. Я после этого перестану себя уважать. Оставь эту мысль и забудь о ней совсем. Ничего страшного со мной не случится, а со временем все придет. Научился же я смеяться и плакать, когда захотел.

– Вот именно. Когда захотел. А тут ты и захотеть не можешь, тебя что-то держит, и я не пойму, что. За этой матовой сферой ничего не видно.

– Значит нечего и заглядывать. Лучше поторопи свою кухарку, а то я опоздаю. А завтра вечером мы придем к вам в гости.

– Мы – это кто?

– Я, Жак с Терезой, Мафея с собой возьмем, может, мэтра Истрана, если будет себя хорошо вести. Будем развлекать Элмара, чтобы не впадал в депрессию.

– К завтрашнему вечеру он будет в порядке, и его не нужно будет развлекать. Но если тебе хочется повеселиться, как вчера, конечно приходи.

– Ты разве не знаешь Элмара? Золотую паутину ты с него, может, до завтра снимешь, но за то, что он тебя ударил, он будет казниться еще долго. Очень долго.

Азиль грустно улыбнулась.

– Шеллар, скажи лучше, что тебе понравилось петь песни с Ольгой, и ты хочешь это повторить.

– Понравилось, – согласился король. – Но это не значит, что я теперь буду так напиваться каждый день, чтобы привести себя в столь же веселое состояние. Я действительно хочу устроить небольшие посиделки, чтобы отвлечь Элмара от мрачных мыслей. Или ты намекаешь, что у нас тут что-то было, кроме песен? Ничего большего, уверяю тебя.

– Я вижу, что ничего большего, – кивнула нимфа. – Ее белая занавесь осталась на месте. А почему, Шеллар? Она тебе не понравилась?

– Понравилась. Но это же не причина… И вообще, напоить девушку и тащить ее в постель – это пошло. Тем более такую, как Ольга. Зачем мне это надо? Мне что, потрахаться не с кем? С ней гораздо интереснее песни петь.

Азиль посмотрела на короля с каким-то непонятным сожалением.

– Шеллар, а как ты выбираешь себе женщин? Тех, с которыми ты делишь постель?

– А я их не выбираю. Они сами меня выбирают.

– И они тебе совершенно безразличны?

– Тебе не кажется, что ты слишком много спрашиваешь? В конце концов это мои женщины, и это мое дело, что я с ними делаю и как я к ним отношусь… О, проклятье! Совершенно забыл!

– Пропустил свидание? – засмеялась Азиль.

– Совершенно верно. Бедная виконтесса Бефолин напрасно прождала меня всю ночь в моей спальне. Надо будет купить ей в утешение какую-нибудь побрякушку.

– И это ее утешит?

– Вполне.

– Шеллар, ты ужасный эгоист. Потому ты и выбираешь себе таких женщин, с которыми можно не считаться, о которых можно ноги вытирать и потом утешать побрякушками. Тебе они нужны только для того, чтобы утолить естественные надобности. А на любовь ты не способен. И это самое страшное, что может быть с человеком. Ты этого не понимаешь или ты просто не хочешь ничего менять?

– Ты трижды не права. Я вовсе не эгоист, и женщин я не выбираю, они сами на меня вешаются, а какого рода женщины вешаются на мужчин, ты сама понимаешь. Потому мне такие и достаются.

– А в чем я еще не права?

– А вот сиди и думай, раз тебе делать нечего, и не приставай ко мне с душеспасительными беседами. Я сказал, что не лягу с тобой в постель, и не пытайся меня убеждать. Я взрослый человек и знаю, что делаю. А ты ведешь себя со мной, как со смертельно больным.

– Ох, Шеллар… – нимфа тихо вздохнула и отвела взгляд. – Извини. Я все-таки заглянула. Я больше не буду к тебе приставать и больше не буду заглядывать. Куда тебе подать завтрак?

– Сюда, – сказал король и, не удержавшись, спросил: – А что ты там увидела, когда заглянула?

Азиль посмотрела на него с печалью и просто сказала:

– Смерть.

Коридорный почтительно поклонился, неуловимым движением пряча в карман чаевые, и скрылся за дверью.

– Ну, наконец-то! – измученно выдохнула Саэта и, бросившись на кровать, стала стягивать сапожки. – Как меня достали эти каблуки! Я от них совсем отвыкла…

– Ничего, привыкнешь, – безразлично ответил Кантор, бросая на стол свою широкополую шляпу и дергая шнурки плаща. – Хотя согласен, на них очень тяжело ходить.

– А ты что, ходил?

– Приходилось, – так же безразлично ответил Кантор. – Правда, давно, когда я был помоложе и поизящнее.

– Никогда бы не поверила, – усмехнулась Саэта. – А ребята знают?

– Саэта, – сказал Кантор, остановившись с плащом в руках и глядя на напарницу со всей возможной серьезностью. – Я не подвержен предрассудкам, но это не значит, что я рассказываю товарищам все, что ни попадя. Мне вполне хватает того, что обо мне говорят. Мне пришлось убить человек пять, чтобы об этом по крайней мере не говорили вслух в моем присутствии. Так что ты меня очень обяжешь, если избавишь от необходимости убивать еще кого-то. Заказать ужин в номер или пойдем куда-нибудь?

– Закажи. Страшно подумать, что придется опять влезать на каблуки… Руки поотбивать этому великому писателю, нашему полковнику. Неужели нельзя было сделать легенду для двух парней? Я отлично ношу мужской костюм, и мне это в сто раз проще, чем возиться с накладным бюстом.

– Я тебе сочувствую, – кивнул Кантор. – Но ничем помочь не могу. Завтра нам придется походить по городу, потолкаться в обществе, послушать сплетни… Не можем же мы все время сидеть в номере, так мы ничего не найдем. А полковник Сур действительно писатель хоть куда. С него бы сталось и для двух дам легенду придумать…

Саэта представила себе, как Кантор в женском платье с кружевами и в шляпке с розочкой ковыляет на каблуках, матерясь на чем свет стоит, и слегка повеселела. Поджарый и жилистый Кантор со своим не особо женственным лицом был бы похож на шлюху не первой молодости.

– Вот-вот, – согласился Кантор, поняв причину ее веселья. – Я себе тоже это представлял. Сейчас я схожу, закажу ужин, и отдохнем. Я тоже устал, ненавижу ездить в карете, трясет хуже, чем верхом. Что тебе заказать?

– А ты что будешь?

– Я? Да мне все равно, я сейчас что угодно съем.

– То есть как, совсем что угодно?

– Абсолютно. Я и крысу могу съесть, не напрягаясь, если очень проголодаюсь. И змею, и лягушку. Мы в лагере даже тараканов и червей ели.

– Знаешь, закажи, что угодно. Я думаю, тараканов тут не подают, а в остальном мне тоже все равно.

Кантор порылся в карманах, проверяя наличность, сделал шаг к двери и остановился.

– А пить что-нибудь будешь?

– А ты?

– Я буду водку. Но ты же дама, а дамы, которые на пару с мужьями хлещут водку, могут вызвать подозрение.

– Так никто же не увидит.

– Хорошо, пусть считают, что у тебя муж пьяница, закажу водки побольше.

Как только он скрылся за дверью, Саэта поспешно начала раздеваться, пока он не вернулся. Комната в номере была одна, а специально просить его выйти казалось унизительным. Сам же он считал, что отвернуться вполне достаточно.

Она как раз успела раздеться и, прихватив халат и полотенце, скрыться в ванной, как хлопнула дверь и в комнате послышались шаги.

– Дорогая! – окликнул он. – Ты в ванной?

– Да, – отозвалась она.

– Хорошо, – кратко сказал Кантор и смолк.

Слышно было, как он прошелся по комнате. Потом глухо стукнули снятые сапоги и заскрипело кресло. Чиркнула спичка и сразу же запахло дымом. Саэта нажала на рычаг и выругалась про себя. Курить хотелось немилосердно. Чтоб ему, этому писателю недоделанному… Не мог, действительно, сделать ее парнем. А то теперь ей приходится быть порядочной дамой и только нюхать, когда курит Кантор. И эти чертовы фальшивые сиськи, которые приходится носить, практически не снимая… О каблуках вообще лучше помолчать…

Когда она вышла в комнату, плотно кутаясь в халат, Кантор сидел в кресле с сигарой и терпеливо ждал, пока освободится ванная. Скользнув по Саэте безразличным взглядом, он аккуратно затушил недокуренную сигару, поднялся и стал спокойно молча стаскивать рубашку. Саэта отошла к другому креслу и села, тщательно прикрывая ноги полами халата. Она чувствовала себя голой в этой дурацкой одежде, хотя напарнику это было, похоже, совершенно безразлично. Он бросил рубашку на спинку кресла и столь же спокойно принялся расстегивать штаны. Саэта поспешно отвернулась. Она терпеть не могла раздетых мужиков, ей было противно на них смотреть. А Кантор, судя по всему, совершенно ее не стеснялся. Судя по звуку, трусы он тоже снял прямо в комнате, свинья беспардонная!

– Халат возьми, – угрюмо напомнила Саэта, услышав, как он направляется в ванную и представив себе, что он вывалится оттуда в чем вошел и без предупреждения.

– Халат? – удивился Кантор. – Какой еще халат? Я их сроду не носил и не собираюсь. Да ты не переживай, я взял трусы. Вот не думал, что ты такая стеснительная.

– Я не стесняюсь, – ровным голосом произнесла Саэта, упорно глядя в стену. – Мне противно.

– Извини, – кратко отозвался Кантор. – Я уже ушел, можешь оборачиваться. Когда принесут ужин, дай официанту на чай. На стуле висит мой камзол, в кармане деньги.

Саэта с облегчением повернула голову в естественное положение и тут же увидела, что Кантор раскидал свое белье по всему полу. «Мужики!» – с отвращением подумала она, снова запахнула халат и вспомнила, что ей еще предстоит общаться с официантом. Вот уж тоже, подождать не мог! Мало того, что она полуодета, так еще ни слова не понимает по-ортански. И курить хочется, просто сил нет…

Конечно же, ужин принесли, когда Кантор был в ванной. Официант расставил тарелки на столе, поминутно кланяясь и что-то лопоча по-ортански, а сам, мерзавец, все время косился на вырез ее халата. Саэта еле сдержалась, чтобы не съездить его по физиономии вместо чаевых, и, когда он ушел, вздохнула с облегчением.

– Кантор! – окликнула она. – Этот придурок ушел. Можно, я теперь закурю?

– Дверь запри, – отозвался Кантор.

– Не маленькая. Ты скоро?

– Скоро. Ты кури, мне еще побриться надо.

– Зачем? Мы же никуда не идем.

– На всякий случай. Я всегда бреюсь два раза в день. Мало ли, вдруг кто заметит.

Это было резонно. Саэта уже знала, что стоило Кантору сутки не побриться, и он превращался в ходячую достопримечательность. Щетина у него росла только с правой стороны, и разница становилась заметна довольно скоро. Говорили, что это последствия неудачно залеченного ожога. Еще говорили, что это у него на нервной почве. Говорили также, что это результат не очень умной магической шутки. Точно не знал никто, а спрашивать у него самого Саэта не решалась. Как-то повода не было спрашивать. Но поскольку сейчас повод возник, она немедленно за него ухватилась.

– А отчего это у тебя? – как бы между прочим спросила она, радостно затягиваясь его сигарой. Крепковато немного, но это мелочи…

– С лицом? Да так… добрая память о Кастель Милагро, – неохотно отозвался Кантор. Саэта тут же пожалела, что спросила. Могла бы и сама догадаться. Теперь он еще расстроится, а расстроенный Кантор не лучший собеседник за ужином…

Ужин прошел в молчании. Видимо, Кантор все-таки расстроился, потому что пил чуть ли не каждые пять минут и за ужин прикончил один целую бутылку. После чего предложил ложиться спать. Саэта вздохнула. Тот самый неприятный момент, которого она ждала с таким опасением, наступил. Кровать в номере была одна.

– Как будем спать? – спросила она как можно небрежнее, чтобы Кантор не заметил, как она нервничает. Кантор глянул на кровать и так же небрежно сказал, что она достаточно широкая и на ней можно спать вдвоем, ничуть не мешая друг другу. Делать благородные жесты и спать на полу он явно не собирался. Сама Саэта тоже не собиралась спать на полу, поэтому возражать не стала.

Забравшись под одеяло, она долго лежала без сна, ворочалась и никак не могла успокоиться. Рядом точно так же ворочался Кантор. В темноте его почти не было видно, но слышно было отлично. Он был слишком близко, чтобы она могла спокойно уснуть.

Поворочавшись так с полчаса, Саэта поняла, что это не сон, а одно недоразумение, и подумала, что чем лежать и тоскливо ворочаться, лучше хоть поговорить о чем-нибудь.

– Кантор, – тихо позвала она. – Ты спишь?

– Нет, – так же негромко ответил он. – А что?

– А ты хочешь спать?

– Не знаю. По идее, должен хотеть, но что-то мне мешает.

– Это я тебе мешаю?

Кантор минуту помолчал, потом удивленно произнес:

– Ну надо же! Действительно ты. Не надо мне было пить за ужином.

– Что это значит? – негодующе процедила Саэта. – Какое отношение я имею к тому, что ты нажрался за ужином?

– Я вовсе не нажрался. Чтобы нажраться, мне надо выпить три таких бутылки. А дело обстоит так. Ты не можешь заснуть, потому что тебя нервирует мое присутствие на одной кровати с тобой. Ты понимаешь, что никакой реальной опасности для тебя я не представляю, но все же испытываешь очень сильный дискомфорт. Верно?

Его голос звучал в темноте где-то совсем рядом. В темноте он казался почти волшебным – густой, низкий, с этакой элегантной хрипотцой. Очень приятный голос. Особенно в темноте, когда всего остального не видно.

– Верно, – ответила Саэта. – И что?

– А я врожденный эмпат, и мои способности усиливаются при воздействии любых наркотических стимуляторов, в том числе алкоголя. Так что твой дискомфорт от моего присутствия я ощущаю как свой собственный, и это не дает мне спать.

– Ты действительно эмпат? – недоверчиво переспросила Саэта. – Мне не говорили.

– А зачем тебе это говорить? Я свои способности не контролирую, они работают стихийно и практическому применению не подлежат. Ну, так что, будем спать по очереди? Или бросим жребий, кому ложиться на пол? Или бросим на фиг безнадежные попытки заснуть и займемся чем-нибудь полезным?

– Давай поболтаем, – предложила Саэта. – Может, оно само пройдет.

– О чем?

– Ну не знаю… О чем-нибудь.

– Хорошо. Сейчас я встану, включу свет… Там еще от ужина что-то осталось.

– Не надо. Давай так полежим, в темноте. Мне так удобнее.

Послышался тихий смешок.

– А что, тебе так противно на меня смотреть?

– Да! – раздраженно выкрикнула Саэта и тут же пожалела, что ведет себя откровенно хамски.

Как ни странно, Кантор не обиделся. И смеяться не стал. Промолчал. Но в его молчании чувствовалась озадаченность. Они помолчали немного, потом Саэта осторожно спросила:

– Кантор! А ты долго сидел?

– Нет, – спокойно ответил он. – Луны четыре или пять, наверное. А что?

– И за четыре луны ты опустился до того, чтобы есть тараканов?

– Почему опустился? А, ты думаешь, я их ел, совсем обезумев от голода? Вовсе нет. Я это делал совершенно сознательно, понимая, что на лагерных харчах я через луну-другую уже ни на что не буду способен. Ни сбежать сил не останется, ни отбиваться от кавалеров. А вопрос был насущный, в те времена я был симпатичнее, чем сейчас, и многим нравился, а козлов везде хватает… Драться приходилось насмерть, в буквальном смысле, несколько раз по утрам из туалета выносили трупы особо настойчивых. Да и мысль о побеге меня не оставляла, я много об этом думал и очень надеялся, что мне выпадет шанс. И вот чтобы к тому моменту, когда он выпадет, не превратиться в обессилевшего доходягу, стал подкрепляться, чем только мог. В том числе, насекомыми. Они, между прочим, очень питательны.

– Они же противные, как их можно есть… сознательно?

– Закрыв глаза и стиснув зубы. На свете много противных вещей. И со многими приходится мириться во избежание еще более противных. Слушай, не надо про лагерь, ладно? Давай про что-нибудь другое.

– Извини. Ну, расскажи что-нибудь. У тебя такой голос… его приятно слушать. Кстати, мне кажется, я его где-то слышала. Мы с тобой не встречались раньше? Ты говорил, что ты меня знал. Где мы с тобой виделись?

– В консерватории, – проворчал Кантор. – Ты что, маленькая – такие вопросы задавать?

– Извини. Я не знала, что ты настолько засекречен. А почему? Ты ведь такой же рядовой, как и я?

– Не совсем. Меня знают. Я уже светился. Моя голова оценена, если ты не слышала. И если бы кто-то узнал, как меня зовут на самом деле, кто я такой и кто у меня есть из родных… Понимаешь?

– Понимаю. Но ты же не сразу засветился, как только к нам пришел. И голову твою оценили всего год назад. А засекретили с самого начала. Почему?

– Странная ты. Как это я не сразу засветился? Я же сидел. На меня же там все документы остались. Мое прежнее имя было уже засвечено так, что дальше некуда. Вот и пришлось сделать вид, что я умер, и жить, как другой человек. И мне совсем не хотелось бы воскресать. Теперь тебе понятно?

Опять повисла тягостная пауза. Потом Кантор невесело заключил:

– Что-то не получается у нас разговор. О чем ни заговорим, обязательно скатываемся на запретные темы. Давай я лучше пойду прогуляюсь, а ты попробуй уснуть. Потом я приду и тоже лягу, тогда ты не будешь мне мешать, и я тоже усну.

– А ты можешь не уходить, а просто пересесть в кресло?

– Ты что, боишься остаться одна? Брось, Саэта, никто тебя не обидит в мое отсутствие. А если кто-то попробует, то я ему даже не сочувствую.

– Я-то, конечно, в состоянии постоять за себя, – хихикнула Саэта. – Но куда мы с тобой труп денем?

– Как – куда? – в тон ей ответил Кантор. – В ванную. Аккуратно разделаем кинжалами и по частям вынесем куда-нибудь.

Видимо, они оба одновременно представили себе эту идиотскую ситуацию и спустя пару секунд дружно хихикали, забыв про неудавшийся разговор.

– Саэта, – спросил Кантор, отсмеявшись, – а правда, что ты в свое время дала пощечину самому Эль Драко?

– А ты откуда знаешь? – Удивилась Саэта. – Кто тебе это мог сказать?

– Да это была самая ходячая история – про наглого Эль Драко и гордую девушку. Правда, многие считали, что это выдумка.

– Да почему? Это правда.

– Ну, потому, что о нем ходили легенды, что якобы ни одна женщина не могла ему отказать. Я, кстати, не особенно в них верил. Ничего абсолютного не бывает. Значит, правда? А расскажи, как было дело?

– Да ничего особенного. Он полез ко мне целоваться, я и влепила ему оплеуху. Он был пьяный и не соображал, что делает. Не понимаю, почему его считали неотразимым. Ну, красивый, ну, талантливый, но это же не значит, что каждая женщина должна мгновенно падать при виде его.

– А тебе он не нравился?

– Нравился. Но не до такой же степени. Он всем нравился, и считал это в порядке вещей. А меня это злило.

– Что именно – то, что он нравился тебе, или то, что он нравился всем?

– То, что он принимал это как должное.

– Из-за этого ты и наградила его оплеухой, несмотря на то, что он тебе все-таки нравился?

– Да нет. Просто когда к тебе лезет целоваться пьяный мужчина, это неприятно, независимо от того, нравится ли он тебе трезвым. И что самое отвратительное, никто и не подумал его остановить. А когда он получил по морде вместо поцелуя, ему все сочувствовали, и одна чокнутая поклонница чуть мне волосы не повыдергала.

Кантор тихо засмеялся.

– Ничего смешного, – проворчала Саэта. – Эта сучка испортила мне прическу и выставила полной дурой.

– А он? – спросил Кантор. – Много бы я дал, чтобы увидеть его физиономию в этот момент.

– Он так ошалел, что ничего не мог сказать. Только на следующий день опомнился и пришел извиняться. Так что ты думаешь, не успел он извиниться, как тут же начал приглашать меня куда-нибудь с ним сходить.

– А чего ты еще от него ожидала? Такой уж он был, наш великий бард. Ни одной юбки не пропускал. Ты, конечно, не пошла? А не жалела потом?

– Не то, чтобы жалела… Но потом, когда его арестовали, я поняла, что была не права, думая о нем хуже, чем следовало.

– Да не одна ты так думала. Большинство его знакомых было удивлено не меньше тебя. Все почему-то думали, что уж с ним-то ничего не случится, что уж он-то приспособится при любом режиме. А чтобы он отказался от сотрудничества с правительством, да еще зная, что его ждет в случае отказа… этого вообще никто не предполагал.

– Я знаю… И все-таки… Ты знаешь, как он умер?

– Достоверно не знает никто. Даже неизвестно точно, умер ли он вообще.

– Гаэтано мне сказал, что Эль Драко бежал из лагеря, и его поймали. Он умер под пытками в Кастель Милагро, никого не выдав.

– И с тех пор ты раскаиваешься за эту несчастную оплеуху? Брось. Готов поспорить, он забыл о ней на следующий день.

– Нет. Я раскаиваюсь в том, что я в нем так ошибалась. Понимаешь, я думала, что он просто богатый оболтус, гуляка и бабник, красавчик, избалованный славой. А он умер под пытками. И никого не выдал. И мне от этого как-то жутко.

– Это ведь только легенда. Никто не знает, что с ним случилось на самом деле. Таких легенд о нем несколько. Неизвестно, насколько они достоверны. Их могли сочинить специально в пропагандистских целях, тот же товарищ Пассионарио, он у нас любитель сочинять сентиментальные и душещипательные легенды. А на самом деле могло быть что угодно.

– Нет, – упрямо возразила Саэта. – Я верю Гаэтано.

Кантор ничего не ответил. Разговор снова угас, оставив после себя неясное щемящее чувство сожаления о чем-то прекрасном, что было и никогда не вернется. О прежней жизни. О забытой любви. О потерянных друзьях… Саэта ощутила, как внезапно нахлынувшая тоска сдавила горло и глаза, и с ужасом поняла, что сейчас заплачет. И Кантор, о невероятном слухе которого рассказывали легенды, все услышит, стыд-то какой… Скорее встать и смыться в ванную? Так ведь и там услышит…

Пружины кровати противно взвизгнули, Кантор поспешно прошлепал в ванную и спустя секунду послышался шум воды. А еще через минуту-другую тоска исчезла, словно кто-то стер ее мокрой тряпкой, и Саэта поняла, что этого душераздирающего чувства и не было вовсе. То есть, у нее не было. Она просто стала жертвой бесконтрольной эманации. Кантор позабыл сказать, что он эмпат не только врожденный и стихийный, но еще и двусторонний. Что же его, беднягу, так расстроило? Воспоминания о том, как он был молодым и счастливым, пока не начался весь этот бардак? Ее дурацкие расспросы про лагерь? Или упоминание о Кастель Милагро, в котором он тоже побывал?

Саэта уснула с мыслью, что жизнь – поганая штука.

Утром ее разбудила шумная возня в комнате. Как оказалось, это всего лишь Кантор занимался гимнастикой. Разумеется, надеть что-то кроме своих идиотских трусов он не потрудился, и Саэта имела возможность наблюдать во всей красе, как он отжимается от пола на одной руке. Молодец, конечно, кто бы спорил. В прекрасной форме, поджарый, мускулистый, подвижный. Неужели он действительно абсолютно равнодушен к женщинам? Хорошо бы, конечно, чтобы правда. Спокойнее как-то. Но не верится.

Кантор закончил серию, сменил руку и сказал, не оборачиваясь:

– Доброе утро. Я тебя разбудил?

– Как ты увидел, что я проснулась?

– Я услышал. Можешь вставать, я не буду оборачиваться. Выспалась?

– Да, – кивнула Саэта, выползая из-под одеяла. – Какие у нас планы на сегодня?

– Я заказал газеты, изучим за завтраком. Если ничего не найдем, пойдем потолкаемся по рынку, по кабакам, послушаем сплетни. Да, еще в банк надо зайти.

– Зачем?

– Как – зачем? За деньгами. Ты думаешь, на то, что нам выдали, можно изображать богатых господ? Да нам не на что будет отсюда уехать, если окажется, что она рванула дальше.

– А если нас поймают? Можно же как-то достать денег, не грабя банк.

– У меня счет в этом банке. Не сбивай меня с ритма.

Поняв это так, что на вопрос «откуда?» ей ответят «не твое дело», Саэта подхватила халат и отправилась в ванную. Уже оттуда она увидела, как Кантор поднялся с пола, потянулся и изящно сел на шпагат. И подумала, что слухи о его предполагаемом увечье кто-то придумал и распустил нарочно. Сами они возникнуть не могли. Не может такого быть, чтобы никто из ребят никогда не видел его раздетым.

За завтраком Кантор уткнулся в газеты, пристально изучая разделы светской, скандальной и криминальной хроники. Если ведьма была здесь, то она уже обязательно должна была объявиться. Даже если она уехала, по газетам можно было узнать, под каким именем она здесь жила, а затем уже выяснять, куда она уехала. Саэта, которая не знала языка, по мере сил помогала, вырезая ножницами заинтересовавшие напарника заметки.

– Загадочное самоубийство графа Джарди… Думаешь, из-за нее? – спросила она. Кантор молча кивнул и запихал в рот остатки булочки с маслом, не отрываясь от чтения. Саэта старательно вырезала заметку и отложила в сторону. Кантор перевернул страницу и вдруг издал невнятный возглас и быстрее задвигал челюстями.

– Что, нашел? – оживилась Саэта.

– Угу, – промычал Кантор, поспешно дожевывая. – Вот, слушай, прелюбопытнейшая вещь. Скандал на балу в городском собрании. Несравненная Азиль без всяких причин набросилась с побоями и матюками на приезжую мистралийскую аристократку и учинила непотребный скандал, приревновав своего возлюбленного к упомянутой даме. Когда дам растащили при помощи стражи, она объяснила свое поведение тем, что мистралийка якобы пыталась подвергнуть ее кавалера, имя которого здесь не упоминается, неким любовным чарам путем набрасывания на него золотой паутины. Остается сожалеть, что таких особ допускают в приличные места, так как никто из присутствующих магов ничего подобного не заметил, и, по всей видимости, Азиль просто напилась до галлюцинаций.

– Арана, – кивнула Саэта. – Помнишь, тот сумасшедший говорил про золотую паутину?

– Помню, – кивнул Кантор, мгновенно помрачнев. – А ты его помнишь?

– Разумеется, – удивилась Саэта. – А что?

Ей непонятно было, зачем Кантору понадобилось напоминать про этого несчастного. Отвратительное было зрелище – здоровый мужик, полностью утративший разум на сексуальной почве. Ее тогда-то чуть не вырвало.

– Я просто хотел воспользоваться случаем и попросить тебя об одном одолжении, – серьезно сказал Кантор. – Если вдруг со мной случится что-то подобное… Пристрели меня.

– Это лишнее, – сухо ответила Саэта. – Мог бы и не просить. На случай, если ты попадешь под ее влияние, я получила инструкции тебя убить.

– Спасибо, – так же серьезно сказал Кантор. – Ну что, пойдем навестим несравненную Азиль?

– А как мы ее найдем?

– А потолкаемся по городу, пообщаемся с людьми. Она наверняка должна быть очень известна.

– Почему? Она кто, какая-то знаменитость?

– Она исключительно талантливая танцовщица. Раз у нее имеется любовник такого уровня, что водит ее на балы в городское собрание, значит она имеет большой успех. А еще она нимфа. Их не так уж много живет среди людей, чтобы их можно было путать. В Ортане она, наверное, единственная.

– А откуда ты ее знаешь?

– А ты разве не знаешь? Это та самая нимфа, которая болталась с труппой Эль Драко. Или в то время, когда ты раздавала свои оплеухи, ее уже не было?

– Не было.

– А, верно. Я ведь старше тебя, поэтому я ее помню. Хоть бы она меня не вспомнила…

– А ты что, тоже с ней спал?

Кантор хитро усмехнулся.

– Распространяться о таких вещах недостойно настоящего кабальеро.

– А ты действительно настоящий кабальеро? – таким же тоном, как бы в шутку, поинтересовалась Саэта.

– Почти, – снова усмехнулся Кантор. – Я незаконнорожденный. Доедай и одевайся.