Под парусом через океан

Папазов Дончо

Папазова Юлия

Глава 8

Последние 900 миль

 

 

4 июля, Юлия

 

Идет дождь

Тоска овладела мной. Я не предполагала, что буду так скучать по Яне. Почему меня не будет рядом с нею, когда она начнет разговаривать, когда сделает свои первые шаги? Я уверена в том, что я для нее менее необходима, чем она для меня.

Как многообразны мои проблемы! Мне гораздо труднее, чем Дончо. Речь идет не о физических неудобствах. Я со всем свыклась. На меня они не производят впечатления.

Я даже не знаю, волнует ли что-нибудь Дончо. Он выглядит гораздо более сильным и уверенным, чем я.

Сегодня дождь шел по крайней мере раз тридцать. Облако проходит – он прекращается, а минут через 15 снова припускает с новой силой. Мокрее быть не может. Вода везде. Хорошо хоть, что дует наш ветер, и мы опять продвигаемся.

Оба мы общительные и, кроме как в экспедициях, редко бываем одни. Я, кажется, хуже Дончо переношу отсутствие людей.

На суше, если ты попытаешься изолироваться, будешь избегать людей, органы чувств у тебя все равно будут работать в диапазоне звуков, запахов, картин. А здесь, куда ни посмотришь, вода. Действительно, море бывает очень различным – то добрым, то свирепым. Меняет и свой внешний облик, проходя через целую цветовую гамму. И все-таки достаточно глянуть вокруг, чтобы понять – ты один. Может быть, поэтому я радуюсь всему живому.

Даже не испытываю ужаса от присутствия акул, который мне вдалбливали на суше. Они любопытны и часто подплывают к лодке, но сохраняют нейтралитет. В этой части океана (а мы уже приблизились к Карибскому морю) обитают акулы с темно-серой спиной и белым брюхом. Их тела совершенны. Они излучают силу. Как будто акула напоминает – я хищник. Всматриваясь в нее, вижу, что ее мышцы вроде бы и не напрягаются, а плывет она быстро. Отталкивается она едва заметными движениями хвоста. Но когда рядом акула замечает другую рыбу, разбойница резко стартует, и через мгновение завязывается свирепая схватка. Море буквально кипит, на поверхности проступают кровавые пятна. Самое упорное сопротивление оказывают дельфины. Здесь мы видели больших дельфинов, таких же сильных и быстрых. И конечный результат схватки дельфина и акулы заранее предугадать невозможно.

Появление больших рыб предвещают летающие рыбки. Со всех сторон в воздух взлетают стайки этих малюток, и после непродолжительного скольжения над водой они погружаются в океан. Иногда со страха они взлетают прямо перед лодкой. Они, бедняжки, самые запуганные – вечно всего боятся.

 

4 июля, Дончо

 

Не пью оранжевую воду

Трудная ночь. Непрерывно шел дождь. На лодке не осталось сухого места. Мы мокрые, постельные принадлежности тоже. Причем впервые в этом не повинны волны.

Дует пронизывающий ветер. Сидеть негде, а делать нечего. Я подложил под себя надувной матрац, но он лопнул. Едва примостился на мешочках с леском. Вздыхаю, верчусь и не могу найти удобной позы.

Погода плохая, но, по крайней мере, нет солнца. Продолжает идти дождь. Я уже и не знаю, что нам мешает больше всего.

Дождь усилился. Я стою, завернувшись в стаксель, и, вероятно, похожу на бедуина. Воду мы не собираем, так как, стекая с парусов, она окрашивается в оранжевый цвет. К тому же у нас есть еще наполненный до краев резервуар. Мы бережем его от загрязнения, потому что консервированная вода испортилась. Мы не обязаны пить оранжевую воду, раз мы находимся на оранжевой спасательной лодке.

21°10 с. ш., 61° з. д.

Мы в ста тридцати милях от островов Мартиника и Сомбреро. В 240 – от Пуэрто-Рико. В 840 – от Кубы; между этим последним островом и нами находятся банка и коралловые рифы. К остальным островам путь чистый. Ход средний.

Чередуются солнце и дождь. Типичная для тропиков погода.

Самочувствие отличное. Слабость от голода. И неиссякаемая вера.

 

Качества путешественника

Чтобы организовывать морские экспедиции, человек должен обладать многими качествами.

Попытаюсь их перечислить:

– выносливость, воля, хорошая реакция;

– крепкие нервы и психика;

– организаторские способности;

– осторожность на берегу, смелость в океане;

– умение предвидеть мелочи;

– способность убеждать.

Он должен научиться:

– проводить исследования;

– работать с парусами;

– разбираться в навигации;

– быть веселым и приветливым;

– не рыться в воспоминаниях и не быть болтливым;

– уметь снимать кинокамерой и фотоаппаратом;

– вести дневники;

– писать статьи;

– писать книги;

– не быть мелочным.

И если осилишь все это:

– не быть подверженным морской болезни;

– выносить голод и жажду.

И наконец, чтобы тебя не подавляло одиночество.

Звучит нескромно, но я знаю, что мы обладаем всеми этими качествами, а именно это и предопределяет мою веру в успех.

 

5 июля, Дончо

 

Уважение в повседневности

Всем своим существом ощущаю берег, хотя море совершенно не изменилось.

Земли и в помине не видно. Новые птицы не появляются. Веток и бутылок в воде не обнаружил, а говорят, что это самый верный предвестник суши. Но ощущаю берег, даже чую, где он находится. И мне грустно. У меня масса причин желать окончания путешествия, но с прибытием в порт мы закрываем еще одну страницу нашей жизни. И такую прекрасную.

Как меняет человека одна подобная экспедиция! Я всегда считал, что многое умею, что я хорошо организован, но сейчас об этом знает много людей. А это уже совсем другое.

В сущности, все останется по-прежнему. Я вернусь в институт, Юлия – на студию. Налягу на занятия в аспирантуре и разверну подготовку к броску через Тихий океан. Но есть и нечто иное. Важное. Поважнее газетных статей и телепередач. Это Юлия и я. Мы любим друг друга. Мы семья, и взаимного общения нам ничто не заменит.

Я насмотрелся на несчастные семьи и знаю, что это такое. Мы пронесли нашу любовь сквозь многие трудности и опасности. Не знаю, она ли сделала возможными наши экспедиции или они взрастили эту любовь, но я уверен: в этих условиях можно легко разочароваться в своем спутнике и даже возненавидеть его.

Юлия, я от всего сердца хочу, чтобы наши отношения постоянно обновлялись. Мы сейчас воспринимаем друг друга совершенно иначе, чем шесть лет тому назад. Гораздо тоньше и глубже. И считаю, что этот процесс будет продолжаться. Внутри себя бережно храню уважение к тебе и веру в тебя. По-моему, без этого нельзя. Просто, если этого не будет, рано или поздно все взлетит на воздух. Я все испытал к тебе, но никогда мои чувства не были пресными.

 

6 июля, Дончо

 

Ничего нового – планктон отвратителен

В течение часа дождь шел пять раз. Один раз очень сильно. Я давно не видел такого дождя. Плотная стена. Парит, и мы рады, когда идет дождь. Становится немного прохладнее.

Я вспоминаю слова Винни-Пуха: «Чем больше идет дождь, тем больше дождь идет».

Ветер попутный. Мы движемся вперед. «Джу» превосходна. Все в порядке. Я даже не менял парусов, так и оставил те, с которыми мы вышли, а у нас ведь есть еще и резервные. Старые, бракованные, со склада «Вторсырья», выдержали. В некоторых местах рвутся по шву, но Юлия их зашивает и заклеивает. Моя цель закончить путешествие без аварий. В трансокеанских экспедициях редко это бывает. Может быть, плавание на «Джу» станет нашей третьей безаварийной экспедицией? Как только подумаю об этом, на душе становится весело. Я все сделаю, чтобы не оказаться хвастунишкой.

Идем без затруднений. Ветер умеренный, да и волны тоже небольшие. Заступаем на вахту, каждые два часа сменяя друг друга. Днем тяжело, солнце жжет, и по четыре часа выдержать невозможно.

Остается 600 миль. Приближаемся к Пуэрто-Рико. Затем проследуем мимо Гаити. Через Наветренный пролив войдем в Карибское море и еще через 120 миль достигнем Сантьяго.

20° 45 с. ш., 64°20'з. д.

Позиция отличная, при любом ветре гарантирующая прибытие на Кубу. Если не помешает ураган. Здесь. проходит большая часть июльских ураганов. Самая опасная зона длиной в 360 миль, от 62° до 68° западной долготы. При такой скорости через четыре-пять дней этот страшный район останется за кормой.

Море ласковое и веселое. Я не в обиде на него. Беспокоят по-прежнему всякие кожные болячки. Впрочем, и они отодвинулись на задний план. Все мысли сосредоточены на ураганах. О них я думаю постоянно, несмотря на то, что небо чистое и ничто не предвещает осложнений. Даже наоборот – дует попутный и сильный ветер,· наша мечта. Спеши, лодочка!

Юлия прекрасно переносит все невзгоды, в том числе повышенную влажность. Прыщи продолжают беспокоить ее. Как целебно влияет на нее собранность! Я уверен, случись это в Софии и длись болезнь целых два месяца, у Юлии совершенно расстроилась бы нервная система. Сейчас, когда у нее нет выбора и она окружена многочисленными неприятностями, приходится воспринимать их как неизбежность.

Похоже, что «неизбежность» одна из мощнейших опор нашего существования. Я не был в окопах или фашистском концлагере, но уверен в том, что именно эта «неизбежность» придает силы, чтобы все перенести.

Одновременно заходят луна и восходит солнце. Ночи светлые. Полнолуние. Южное небо потрясает. Новехонькое и обильно обсыпанное звездами. Луна будет служить нам верой и правдой до 15 июля, и мы благополучно минуем рифы.

Лодка идет прекрасно. Скорость и пройденное расстояние вселяют надежду на то, что совсем скоро мы прибудем в Сантьяго-де-Куба.

Птиц нет. Рыба пропала. Пустыня. Очень редко доносится гул самолетов. Пролетают они высоко, и мы их не видим. Это проявление человеческой деятельности, а для нас соприкосновение с цивилизацией.

Вчера мы пересекли торговый путь Гибралтар – · Панама. Сегодня – Ла-Манш – Панама. За много дней впервые представились реальные шансы повстречать корабль.

Надеюсь, нам удастся послать еще одну телеграмму. Вести от нас так редки, что в Софии наверняка обрадуются.

Вероятно, уже давно поползли слухи о том, что мы утонули. Видимо, те, кто интересуется нашим путешествием, разделились на две группы: одни верят в то, что мы живы, другие не верят. И простое «о'кэй» будет на руку оптимистам.

К сожалению, на этих морских путях вероятность встречи с кораблем ничтожна. Курс наш таков, что мы пересекаем их под прямым углом. Если пройдет корабль и нас заметят, то это будет большая удача.

Давно пришлось смириться с тем, что от пищи я не получаю удовольствия. Так будет, по крайней мере, до тех пор, пока буду находиться на «Джу». Ну и пусть. Для большей части людей пища перестала быть необходимостью. Они набивают себе желудок по привычке или ради вкусовых ощущений. При продолжительном голодании большая часть мучений возникает из-за того, что нарушается стереотип поведения. Во время изысканного обеда редко задумываюсь о том, сколько калорий я потребляю и каков же состав продуктов. Более того, если и подумаю об этом, то наверняка испорчу себе аппетит. Обычно меня волнуют мысли о вкусе, аромате, о приправах и винах. Если освободиться от этих размышлений, то, значит, тебе удастся преодолеть страх перед голодом и ты сможешь долго голодать.

 

7 июля, Дончо

 

Рифы, поджидающие жертву

Мы находимся в самой горячей точке. Большинство самых свирепых ураганов проносится именно здесь, в северной части океана, недалеко от Пуэрто-Рико и Гаити. Еще три дня, и мы покинем опасный район. Если ураган обрушится на нас, нам будет тяжело. Мы, конечно, вступим в борьбу, но ведь «Джу» для этого не приспособлена. Мы любим ее и восхищаемся ею, но это не мешает нам ясно представлять ее возможности. Ураган явно не по ее части.

Где-то рядом банки: Навидад, Силвер-Банк и Монте-Кристи. Эти отмели отмечены на картах. В специальной литературе подробно описывается, где расположены скалы, которые сохнут, то есть торчат над водой, и все возвышенности морского дна, находящиеся на глубине менее 5 футов. Существуют и скалы, которые обнажаются только тогда, когда расходятся две волны. Одним словом, это одно из самых неприятных для мореплавателей мест. В Черном море все эти опасности обозначены маяками и мигалками, а здесь они спокойно поджидают жертву, сохраняя свое первозданное естество. Вот почему этот район можно назвать кладбищем кораблей и соответственно раем для искателей сокровищ.

Многие авторы называют эту зону «Треугольником смерти». А мы как раз движемся по одной из его сторон. До сих пор ни в одной из книг мне не удалось обнаружить удовлетворительных объяснений того, почему здесь пропало без вести такое огромное количество кораблей и самолетов.

Я уже с трудом поднимаю паруса. Даже при нормальном ветре требуется большое усилие. Заставляю себя все время двигаться, чтобы не размякнуть окончательно. Но я знаю, хорошо знаю, что мы не исчерпали своих возможностей, что у нас еще есть силы и что мы не поддадимся панике при любых обстоятельствах. А непосредственно перед финишем мы не станем суетиться. Никаких ошибок не допустим из-за того, что нам хочется побыстрее прибыть в Сантьяго. Нужно быть внимательным и собранным.

«Поспешай, не торопясь!»

Проходим мимо жемчужин испанской короны и убежищ древних и нынешних диктаторов. С момента открытия этих островов им не везло. В качестве первой меры испанцы применили геноцид, уничтожив аборигенов.

Мы все еще не видели земли. Да и корабли нам не встречаются. Они нам и не нужны. В этом сумасшедшем океане нам не хватает только врезаться в любопытный корабль.

По моим подсчетам, в понедельник 15 июля мы будем в Сантьяго. Если будет дуть ветер, разумеется.

С завтрашнего дня надо быть настороже. Мы решили снова нести поочередно ночную вахту. Завтра или послезавтра войдем в район скал, рифов и отмелей. В рубке передохнуть нельзя. На нее солнце обрушивает всю свою мощь. Внутри душно и жарко. Предпочитаю находиться на солнце, защитив голову пробковым шлемом.

Движемся с «невероятной точностью». Вот оно, торжество моей упрощенной навигации!

Я спокоен. Чувствую себя отлично.

Жалобы: десны, натерты седалище и поясница, боли в печени, солнце и жара. Но терпеть можно.

И тут же последовала расплата: сказал, что у меня все хорошо, и вспомнил о неприятностях. Более легкого способа отравлять себе жизнь еще не выдумано: вспоминать о плохом, думая о хорошем. Это не занятие для мореплавателя!

Вера в успех придает нам силы. Я убежден в том, что наши исследования полезны. Может быть, это и смешно, но те малые крохи знаний, которыми мы обогатим человечество, являются для нас мощным стимулом.

За нашей экспедицией следит весь мир. Сейчас гораздо пристальнее, чем вначале. Мы давно уже перестали быть просто Папазовыми – мы «болгарская экспедиция». И мне приятно, что на корме все время развевается флаг Болгарии. Иногда он нам мешает, но мы не снимаем его даже в самых пустынных районах. Никогда в Софии я бы не поверил тому, что этот флажок, привязанный к необтесанной палочке, может стать таким дорогим. Он связывает нас с родиной, свидетельствуя о том, что все должно закончиться хорошо.

20° 20 с. ш., 66°40 з. д.

С завтрашнего дня начинаем приводить в порядок и рассортировывать скарб.

Сегодня у матери Юлии день рождения. Я уверен, что она сказала: «Хоть бы мне дожить до той поры, когда Юлия будет по-настоящему счастлива…»

 

7 июля, Юлия

 

Глаза мамы

Милая мама… Сегодня у нее день рождения. Сколько слез она пролила из-за меня! Об этом знает только она. Представляю себе, как все собрались дома: мама, папа, Роси, мой брат. Каждый ей что-нибудь подарил.

А она в который раз удивляется: как же так получилось, что ее маленькая, славная девочка, которая всю жизнь играла на пианино, отправилась бродить по свету.

Мне грустно без мамы. Ей выпала самая тяжелая доля – сводящий с ума страх и ожидание на берегу. Ей потруднее там, в Болгарии, чем нам здесь, в океане.

Пытаюсь думать, как, вероятно, думает она. Чутьем матери она чувствовала, что ее дитя в опасности, но ничего сделать не могла для того, чтобы спасти его. Взяла себя в руки и даже не попыталась остановить нас. В то время, когда все в ней кричало: не надо, не уезжай! Она замолкла, замкнулась в своем страдании. Только глаза ее выдавали. Они так и остались в моей памяти, оберегая меня.

В последнее время я часто вспоминаю о маме и папе. За эти два года они прочли больше книг о морских путешествиях и экспедициях, чем я. Может быть, ищут ответа на вопрос, зачем мне все это. Только бы они не думали, что ошиблись с моим воспитанием. Я благодарна им за то, что они сделали меня такой, какая я есть.

 

8 июля, Юлия

 

Приближаемся к суше

Ночи превратились в какой-то кошмар. На горизонте мелькают зарницы. В воздухе чувствуется напряженность. Время от времени луна показывает свой огромный желтый бок, и тогда волны оживают, как призраки. Оба мы считаем, что именно здесь зарождаются ураганы.

Проходим в сотне миль от Пуэрто-Рико. Море кишит акулами и дельфинами. Уже видели и чаек. Пахнет сушей.

 

3 июля, Дончо

 

Угасаем

Ровно два месяца тому назад, 8 мая, мы вышли из Гибралтара. Сейчас находимся почти в конце пути. Остается семь-восемь дней.

Крепкий ветер. Погода изменчивая. Признаков урагана нет. В течение нескольких дней мы движемся там, где обычно расположен эпицентр ураганов. Еще два-три опасных дня, и все. Но в данный момент мы следуем по пути ураганов. И надеемся на успех. Кажется, пока все обстоит хорошо, поскольку радиостанции передают только музыку и ничего не сообщают об ураганах.

Гаити и Пуэрто-Рико мы не увидим. Специально отплыли подальше, чтобы быть спокойными, если начнется шторм. Все же мы идем достаточно близко от их берегов для того, чтобы успеть скрыться в каком-нибудь заливе, если по радио услышим предупреждение о приближении урагана. Надеюсь, что этого не случится. Лопну от злости, если мы не прибудем прямо в Сантьяго-де-Куба. Не хочется никаких отклонений от ранее объявленного плана. Конечно, я никогда не стану рисковать только ради этого. В море можно быть кем угодно, но только не догматиком. Это было бы глупо. До сих пор нам удавалось избежать неприятностей. В конце надо утроить бдительность.

После каждой пройденной мили мне свободнее дышится. С каждым часом вероятность опасности уменьшается.

Вечером мы проплывем в десяти милях от мели Навидад. Там нет опасных для нас скал, но максимальная глубина 2,1 метра. Еще немного, семь дней, нам будет тяжело.

Чувствую себя уверенным и твердым.

За два месяца мы натренировались и выдержим.

Мы совсем похудели. Вероятно, представляем собой жалкое зрелище, но силы еще есть.

Следующие ночи будут тоже трудными. Снова наш путь пролегает через рифы и скалы. К сожалению, луна стала появляться позже. Это небольшая потеря, потому что до сих пор почти все время небо было затянуто облаками. Но все же с луной, даже закрытой тучами, как-то веселее.

 

Слышим Пуэрто-Рико

В эфир пробились радиомаяки. В сущности, только один. Пуэрториканский. Это берег нас приветствует. Надеюсь услышать и другие. Определяю наше положение комбинированным способом: широту по высоте Полярной звезды и по радиопеленгу на Пуэрто-Рико.

Радиопеленг условный, потому что мы его берем с помощью самого обыкновенного транзисторного приемника и лодочного компаса.

Я снова поменял фалы стакселя. Они из проволоки, соединенной с мягкой нейлоновой веревкой. Проволока совершенно изъедена ржавчиной.

Продолжаю каждый день неизменно проверять все слабые места шлюпки. Мне это неприятно, но я предпочитаю заранее устранить повреждение, а не суетиться и не рисковать тогда, когда что-нибудь вдруг случится.

Аварии чаще всего происходят в самый неподходящий момент – в сильный ветер или вблизи скал, и времени для устранения неполадок не хватает.

Честно говоря, я бы не поверил, если бы мне сказали, что подобная скучная проверка доставляет кому-то удовольствие. Я знаю, что она необходима, и поэтому заставляю себя. Такая же необходимость, как планктон и жалкие два квадратных метра палубы. И, понимая что выбора нет, я легко переношу все это. Нужно уметь и приспосабливаться.

Юлия счастлива. Лежит, поставив рядом транзистор. Слушает Брамса, Скрябина. Целиком ушла в музыку. Говорит, что эстрадные мелодии надоели ей до тошноты.

Со вчерашнего дня я готовлю тексты для телеграмм о благополучном окончании экспедиции. Чтобы по прибытии в порт их сразу же отослать. Тогда-то я и добавлю некоторые конкретные данные.

Представляю себе, как удивятся люди, которые, если произойдет авария, обнаружат лодку, а в ней уже написанные торжественные телеграммы. Не подумают ли они, что под самый конец мы расслабились и недооценили опасность?

Но что бы там ни было, мне все равно приятно их сочинять. Да я и не могу сидеть без дела. А кроме того, я не суеверен.

«…июля 1974 года
С уважением

Сантьяго-де-Куба
Д. Папазов, Ю. Папазова»

Председателю Комитета по науке, техническому прогрессу и высшему образованию

Начо Папазову.

Уважаемый товарищ Папазов.

С большой радостью сообщаем Вам об успешном окончании третьей экспедиции по программе «Планктон».

С благодарностью вспоминаем о внимании, заботах и доверии, которыми Вы нас окружили.

Научная программа выполнена. Мы собрали новые данные: о психофизической устойчивости человека в чрезвычайно тяжелых условиях, о планктоне как о будущей пище человечества и о возможностях самого массового спасательного средства – обыкновенной открытой бескилевой шлюпки.

Продолжительные штормы и напряженная обстановка утомили нас. Юлия похудела на… килограммов, я на… килограммов. Независимо от этого мы вполне здоровы и пребываем в прекрасном настроении. Мы горды достигнутым.

Наш… – дневный переход в маленькой лодке, оснащенной примитивными парусами, оказался безаварийным. У нас не было ни одного серьезного повреждения. А такое редко бывает во время трансокеанских путешествий.

Общественность оценивает эксперимент достаточно высоко. Газеты, телевидение и радио хвалят нас. Евровидение транслировало две передачи о «болгарской экспедиции», а в Гибралтаре, на Канарских островах и в Испании мы дали несколько телевизионных интервью. Нас объявили первыми людьми в мире, которые пересекли океан, никогда его ранее не видев.

Товарищ Папазов, еще раз благодарим Вас.

Велика наша благодарность профессору Хр. Кортенскому, человеку, который первым оценил важность эксперимента, и тт. Серафиму Пырванову и Маргарите Игнатовой, без организаторского таланта, поддержки и сердечности которых путешествие не состоялось бы.

Успешный финиш экспедиции является предпосылкой расширения и углубления исследований четвертого этапа программы «Планктон» – перехода через Тихий океан. [6]

адрес…

Сантьяго-де-Куба

Республика Куба

К моей радости, я не совсем отвык от того, что я называю сейчас «посторонней деятельностью» вроде подготовки обыкновенных телеграмм. Но при наших обстоятельствах эта работа утомила меня. Немного погодя я прочитаю телеграммы Юлии и попрошу ее переписать их. Мой почерк некрасив и неразборчив.

«Посторонней деятельностью» я не занимался около двух месяцев. Все наши действия, да и их направленность определялись научными исследованиями и проблемами, имеющими отношение к плаванию на «Джу». Но мысли благодаря напряжению были обострены. Иногда я приходил в такое возбуждение, что в голове с поразительной скоростью мелькали идеи, сцены, абстракции. Забывал я их быстро, но оказывалось, что через некоторое время они вновь всплывали. Не знаю, как у других людей, но, когда мне приходится заниматься новой задачей, решение зачастую приходит мне в голову как-то вдруг, неожиданно, в до-. лю секунды. Я не сторонник теории интуиции, но, когда начинаю анализировать это решение, выясняется, что оно наиболее оптимальное. Сознание – это «черный ящик». Знаешь, какие данные вводишь в него и какой получается ответ, но, что происходит между «входом» и «выходом», неизвестно.

Переживания не сделали меня серьезнее. Я не утихомирился, и меня не клонит к «уравновешенности». Продолжаю мечтать о делах, которые требуют больших усилий.

Я всегда любил примитивные суда. С огромной радостью я бы поплавал на древних ладьях. Широких и «добродушных». После плавания на нашей «Джу» путешествие на яхте кажется мне роскошью, легкой прогулочкой. Всю жизнь я занимался спортом, но у меня нет стремления, тяги к соревнованиям в море. Представляю себе, как бы смеялся Джошуа Слокам, если бы ему предложили участвовать в регате или «поп stop» – кругосветке.

19° 50 с. ш., 68°05 з. д.

Адская влажность. Еле дышим. Типичные тропики. Это влияние суши. В груди что-то словно сжимает. Хуже, чем в прачечной. Напоминает душное облако теплого пара, которое выдыхают старенькие локомотивы на станциях.

Опустился туман. Хорошая предстоит ночка – туман и мели. А как пик, как итог – ураган. Не хватает, чтобы еще появились корабли, тогда кто-нибудь из нас может не выдержать и попросит оказать помощь.

 

9

июля, Дончо

 

Акулы в Антильском течении

Рано утром мы вошли в Антильское течение. Это плюс 12 миль в день в западном направлении. Вполне подходяще. Североэкваториальное течение осталось далеко за кормой. Бывали моменты, когда оно было нам товарищем, а иной раз и мешало. После того как это течение долго пыталось отбросить «Джу» на юг и мы его остерегались, оно стало вести себя благородно, начав работать на нас. По моим расчетам, с его помощью мы прошли 400 миль, что составляет 1/10 нашего пути. Оно сэкономило нам, по крайней мере, пять дней, и мы ему благодарны.

Мы уже прямо против Гаити. Будем плыть в 10–15 милях от берега. Длина острова равна 300 милям. Затем пересечем Наветренный пролив и подойдем к Кубе. И после 80 миль пути прибудем в заветный Сантьяго-де-Куба.

К радости, туман рассеялся. Дышится полегче.

В Антильском течении преобладает зоопланктон. Мы консервируем часть улова для пробы, а остальное съедаем. Никогда не выбрасываем добытый планктон, за исключением тех случаев, когда нам кажется, что он ядовит. Красноватый цвет – это сигнал об опасности. В океанах часто большие стан рыб отравляются красным планктоном. А мы не намерены подражать им.

Возле нас кружат три-четыре большие акулы. Усиленно охотятся, и мы становимся свидетелями развертывающихся драматических действ. Снимать их не успеваем, потому что они появляются на доли секунды и исчезают, а наши фотоаппараты не снабжены соответствующими видоискателями. Не прощу себе этой ошибки. Камеры нам принесли в последний момент, и я ахнул. В большой суматохе это показалось мелкой неприятностью. Вопреки своему характеру я смирился. В Софии это кажется мелочью, а здесь приходится расплачиваться. Таким образом, мы лишились многих интересных кадров. Аппарат хорош, но для суши, когда ты снимаешь стога сена.

Пока я занимался подготовкой экспедиции, мне довелось встретиться с различными людьми. Многие из них были доброжелательны. Оказалось, что чрезвычайно трудно одновременно проявлять настойчивость и быть корректным, добиваясь своего. Я всегда старался никого не задеть, но без споров обойтись невозможно. Особенно когда обсуждаются проблемы надежности.

Умение выслушивать дается нелегко. Нам советовали люди компетентные, полукомпетентные и скучающие. Со специалистами просто. Общий язык с ними всегда найдешь. Но остальные обижаются, если замечают, что ты раздосадован. Ты должен отсеивать, забывать пустые рекомендации, иначе можно сойти с ума. Если бы я внял всем советам, мы бы уже потонули. Пусть меня извинят доброжелательные советчики, но сейчас я могу признаться, что заинтересованность, написанная на моей физиономии, отнюдь не мешала мне моментально забывать о лишнем.

Разговаривал я и с доброхотами, которые рассказывают назидательные истории и с самым благожелательным видом, раздуваясь от собственной значительности, предсказывают, что ты кончишь плохо.

Основной их аргумент: «До поры кувшин по воду ходит». Эту фольклорную жемчужину я слышал, по крайней мере, сто раз. Странным образом этот тип людей ищет опору в вековом опыте нашего народа. Странным образом повторяет одни и те же две-три поговорки: «На дерево без корня не лезь», «Не думай, что море по колено». Ничего не имею против пословиц, но я заметил, что в нашем случае их используют в качестве обоснования пессимистических прогнозов. Может быть, «осторожные» люди прикрывают поговорками собственное бессилие?

Есть и третья группа. Это завистники. Чему точно завидуют – не знают, но изначальная разъедающая зависть блестит у них в глазах. Никто из них не предложил заменить нас и на тех же условиях отправиться в путь. Но завистник убежден в том, что именно мы испытаем что-то настоящее, чего нельзя упустить. И как раз здесь он прав, тысячу раз прав. Мы испытываем радость борьбы.

Продолжаем идти в зоне ураганов, отмелей и коралловых рифов.

Днем почти нет тумана. Видимость две мили.

Много птиц. Питаются остатками от акульих пиршеств.

Честно говоря, я стал профессионалом. Могу провести лодку где угодно. Мои движения стали настолько четкими, действия настолько автоматическими, что я прилагаю теперь гораздо меньше физических и психических усилий.

Через шесть-семь дней будем в Сантьяго.

Юлия мучается из-за прыщей и одиночества.

Никаких кораблей. Только южноамериканская музыка. Хороший признак, потому что, если бы надвигался ураган, все станции забили бы тревогу. Мне уже до смерти надоела эта музыка, да и от рекламных передач, одинаковых и на Антильских и на Канарских островах, я дурею окончательно, но выключать нельзя: можем пропустить возможное сообщение об урагане. Жаль, что наш простенький транзистор не имеет той частоты, на которой передают прогноз погоды. Есть специальные станции, которые периодически зачитывают сводку синоптиков о погоде в различных районах океана.

Землю мы должны увидеть завтра, и то, если туман полностью рассеется. В настоящее время видимость достигла трех-четырех миль. Мы не врежемся в прибрежную скалу, но я нервничаю, так как где-то южнее, совсем рядом, находится Гаити.

Хорошо, что влажность уменьшилась. Уже дышится легко. Вчера за день и ночь мы намучились. Столько раз волнами заливало нас и столько раз мочили дожди, что мы уже привыкли спать на мокрых простынях. Но этот туман застал нас врасплох. Такого еще не было: дышишь, и что-то душит тебя. Грудь сжимает, а ноздри щекочет сладковатый аромат. Если это входит в экзотический ассортимент тропиков и так пахнет на Кубе, то, признаться, я разочарован. Ненавижу тяжелые и сладковатые запахи.

 

9 июля, Юлия

 

Женщины в море

Я читала почти все о женщинах, которые отправлялись в море – с экспедициями или на парусниках. Восхищаюсь Эн Девидсон, Анной Мюллер, которая довела лодку с умершим отцом до суши, Рози Смит. С удовольствием прочла книгу Ани ван дер Виле.

В Варне мне попали в руки номера газеты, в которых опубликованы интервью Рамона Карлина, победителя кругосветной регаты 74-го года. Из его ответов можно было понять, почему семейный экипаж «Саюлы II» победил морских волков «Великобритании II». Он сказал, что при успешном переходе мимо мыса Горн на «Саюле II» кричали, пели, веселились. Это уже свидетельствует о той атмосфере, которая царит на яхте. В ее создании немалая роль принадлежит женщине.

А решиться на морское путешествие может только тот, кто этого страстно хочет. Нельзя отправляться в путь только из-за любви к приключениям. Это не моцион, который поможет сохранить психологическое здоровье.

Женщине труднее во всех смыслах. Есть дела, для которых требуется грубая физическая сила (конечно, в лодке вроде нашей). Например, для того чтобы поднять грот, я повисаю всеми своими пятьюдесятью килограммами в воздухе и все равно, если дует сильный ветер, не могу сдвинуть его с места. Или вычерпывание тысяч ведер воды. Но это не то, из-за чего я бы не предприняла путешествие в одиночку. Дончо вселяет в меня и уверенность и спокойствие. Если бы я была одна, то вопрос о том, где я нахожусь, не перепутала ли я чего-нибудь, свел бы меня с ума. Я бы задавала его, наверное, раз по 200 в день. А сейчас бывают дни, когда я даже и не думаю об этом. И опять это заслуга Дончо.

О себе скажу, что хотя я и умею многое, однако одну меня в плавание не затянешь.

И после меня будет плавать много женщин. Я позволю себе дать им один совет: не отправляйтесь в путь с человеком, которого вы не уважаете, как бы вы ни были в него влюблены.

 

10 июля Дончо

 

Я не суеверен

Ночью был туман. Такой густой, что его можно резать ножом. В 20 метрах ничего не было видно. Хорошие шуточки устраивает нам побережье. Туман и рифы. Ко всему прочему нет возможности определить наше местоположение. Солнце и звезды затянуты облаками. Иду по «нюху» и по верному компасу. Мой взгляд все время прикован к его циферблату.

Сегодня днем или к вечеру должна появиться земля. Очень важно определить, где мы находимся. Это будет нетрудно сделать после первого же замеченного маяка. Даже если я не пойму, что это за маяк, пойдем вдоль берега. Он тянется строго в западном направлении. В семи-восьми милях от него довольно безопасно. Когда берег станет отдаляться к югу, это будет значить, что мы в Наветренном проливе. Просто и надежно, но необходимо, чтобы рассеялся проклятый туман. По моим расчетам, мы сейчас около Силвера, самого опасного места в районе. К вечеру должны покинуть эту зону. Так, по крайней мере, я считаю, но полной уверенности нет. Юлия верит мне, и проблемы навигации ее не волнуют. Все же она ворчит из-за того, что земли не видно.

– Если я сегодня не увижу землю, то возвращаюсь.

После короткой паузы добавляет уже очень серьезно:

– Не могу думать ни о чем другом, кроме еды.

Явно сильный голод мучает ее. Ничего, еще немного и мы попадем в «цивилизованный» мир. Надо беречь себя еще несколько дней.

Ночная вахта начала утомлять меня. Мы передвигаемся как одурманенные.

Бессонница. Если когда-нибудь я и включу в экспедицию третьего человека, то только при условии, что он возьмет на себя все ночные вахты.

Я напрягаюсь из-за вещей, которые еще несколько дней тому назад легко переносил.

Все больше опасаюсь, как бы чего не случилось с Юлией.

От слабости дрожат ноги, и, когда нас качает, мы не можем сохранить равновесия. На финише человек всегда расслабляется. Так было во всех наших предыдущих экспедициях. Так получилось и сейчас.

Маслины кончаются, осталось всего лишь несколько штук. Мы почти не едим. Планктон и 20 граммов сухарей в сутки. Неделю тому назад Юлия стала выдавать только по три маслины в день, полагая, что они очень крупные. Обычно мы их съедали сразу. С нетерпением жду завтрашнего дня. Это компотный день. Не могу себе представить, есть ли что-нибудь вкуснее компота из абрикосов? Никогда он мне не надоест.

Если бы несколько месяцев тому назад мне пришлось прочесть о том, что кто-то провел спасательную лодку без карт и лоций через «Треугольник смерти», то я не поверил бы в это.

Сегодня, как и раньше, твердо могу заявить – пусть нас поглотит туман и разразится шторм, пусть все обернется против нас, – мы доберемся. Выжмем из себя все, но доберемся. Знаю, что заранее говорить и писать об этом не принято. Что тысячелетиями бытующее суеверие противится этому. Человек привык склонять голову перед природой, притворяться скромным, и если ему что-либо удавалось, то он почитал причиной этого случайность. И все это делается подсознательно чуть ли не для того, чтобы не возмущать темные силы природы. Поколениями человек преклонялся перед ней, преклоняюсь и я, но не считаю себя беззащитным.

 

Мы переплыли океан

Сегодня 10 июля, в среду, в 11 часов 30 минут мы увидели землю.

Гаити!

Ура!

Впервые болгарский экипаж пересек океан.

Это уже свершившийся факт.

Что бы теперь ни случилось, куда бы нас ни забросили штормы, мы переплыли океан! От Европы до Америки, в самой широкой части. Преодолели почти двойное расстояние от Англии до Северной Америки.

Все во мне поет от счастья.

Юлии плохо. Радуется через силу. В последние дни она сильно похудела. Остается совсем немного. Хорошо, что она волевой человек. Она выдержит.

Не могу наглядеться на эту полоску берега. Победа! 15 дней тому назад я сказал, что мы увидим берег 10 июля. И это сбылось, как в сказке. До этого момента, включая и сегодняшний день, мы вели свою спасательную лодчонку практически безошибочно. Я горд и доволен.

Мы смогли, Юлия, смогли. Спасибо тебе!

Поднялся сильный ветер, появились волны. Пока нет ничего страшного, скорость даже увеличилась.

Курс 270°, прямо на Сантьяго.

Чем ближе финиш, тем неспокойнее я становлюсь. До сих пор я воспринимал штормы как нечто нормальное само собой разумеющееся, сейчас я расцениваю их как помеху, злой умысел. Не могу отказаться от мысли, что ничего в мире не произошло бы, если бы еще недельку не было шторма.

Вот уже несколько часов не удается написать и двух слов. Снова ад и сумасшедшие волны.

Очень сильный ветер. Более восьми часов идем со скоростью восемь узлов! Это невероятно! Не могу поверить ни лагу, ни самой «Джу». До сих пор столь бешеный темп нам не удавалось поддерживать. В среднем мы делали по четыре узла при хорошем попутном ветре. Волны все еще не очень большие. Но ветер? Его вой в вантах нестерпим. Стонет, свистит. В воздухе носится водяная пыль. Гребни волн оставляют за собой длинный белый след.

Если будем идти так быстро, то через два дня достигнем Сантьяго и опередим съемочную группу телевидения.

 

10 июля, Юлия

 

Земля!

Мы пересекли океан! Наконец-то увидели землю! Боже мой, как я рада. За полчаса до этого я объявила, что если до завтра не увижу землю, то возвращаюсь назад. Точно так же вели себя бунтовщики на кораблях Колумба.

Немного погодя Дончо сказал, что видит какие-то неясные очертания сквозь марево.

Я всматривалась в океан со вчерашнего дня. Ночью я проглядела все глаза. И… ничего. Приз в 100 песо который предназначался тому, кто первым заметит землю, совершенно честно выиграл Дончо. К тому же он блеснул своими навигаторскими способностями. Ведь десять дней тому назад он мне сказал: «В среду 10 июля мы будем на 70-й долготе и увидим землю».

Как мне хочется увидеть людей, зайти в кафе, побродить по улицам!

Еще несколько дней терпения.

Дует лучший ветер на свете. «Джу» летит, скользя по волнам, и я счастлива.

 

11 июля Дончо

 

Что страшнее – поймать за хвост ураган или черта?

Самая трудная ночь. Мы так устали, словно на нас пахали. Глаз не сомкнули. Не знаю, смогу ли описать эту ночь.

На закате солнца я увидел скалу. Она показалась мне похожей на Монте-Кристи (ее фотографии есть в лоции). Значит, подумал я, мы отклонились от курса на десять миль и попали в самое отвратительное место – где-то здесь находятся три отмели, разбросаны многочисленные рифы и подводные скалы. Сердце у меня сжимается, когда я слышу эти жуткие завывания ветра и вижу насупленные гребни волн. Если наткнемся на риф, то разобьемся.

Солнце зашло, и темнота окружила нас. Затем сгустился туман. В этом положении маяк заметить невозможно. Незаметно ветер сменил направление. Волны вздыбились и начали нас заливать.

Лодку несет к берегу, и пора сделать поворот, потому что, даже если нам удастся благополучно пройти банки, мы разобьемся о прибрежные скалы. Пришлось, хотим мы этого или нет, рисковать, так как этот маневр мог привести к тому, что грот сметет ванты, и мы потеряем мачту. А нет мачты – нет и хода, следовательно, полная беспомощность и бессилие перед рифами и скалами.

Время идет. Наткнулись прямо на одну слегка прикрытую пеной отмель. Жуткое место. Шторм, темень и подводные скалы.

Выбора нет. Тогда?

– Давай, Юлия!

Снимаю стаксель и одновременно пытаюсь удержать грот, чтобы не позволить ему переброситься на другую сторону. Парус грохнул и припечатал меня к мачте. Лодка накренилась, раздался треск. И все в порядке.

«Джу» развернулась. И ванты целы, и команда не попадала за борт.

Я глубоко вздохнул, но, к моему огромному удивлению, грот не сдался и трахнул меня. Я вцепился в борт. Лодка совершила поворот через фордевинд и пошла прежним галсом. Мне не хотелось верить – «Джу», такая аккуратная, и вдруг ошиблась в такое времечко. Вся возня началась снова. Я вяло сопротивлялся. Но и этого оказалось достаточно, и мы победили. Легко ушибся, и все. Пронесло.

Но буря не затихает. Два часа мы будем идти на 330°, чтобы убраться подальше от этого «гостеприимного» берега.

Не является ли эта буря началом урагана? И что мы будем делать, если это действительно так? Пенистый гребень захлестнул нас, и лодка вновь полна воды. Меня беспрерывно болтает, и я злюсь, что не могу орудовать ведром так же ловко, как и прежде.

Сколько мы еще выдержим? Сколько продлится буря? Не знаю. Но силы у нас есть, и мы будем бороться. Промокли до костей, страшно устали, так как приходится бесконечно вычерпывать воду и до рези в глазах всматриваться в темноту. Ждем рассвета.

Волны. Волны на любой вкус. Состояние идиотское. Я совершенно не уверен в том, что мы видели именно Монте-Кристи. И слава богу, если я ошибся. Тогда напрасно мы так волновались. Если сегодня выглянет солнце, то определю долготу и буду знать точно, где мы находимся.

Позже опять возобновилась борьба двух выдохшихся, изможденных людей с бурей. Нас по-прежнему заливало. Я все ждал, когда же стихнет ветер. Наконец рассвело. Снова красивые облака, подсвеченные лучами восходящего солнца. В общем, отличная картина для любования с берега. Но мне все это не нужно. Я так и не смог определить наше местоположение. Широта меня не волнует, потому что мы плывем вдоль северного берега Гаити и, следовательно, знаем ее. Важна долгота, только она может указать нам точно, где мы находимся.

Я еще возбужден и не могу заснуть. Наверное, немного погодя я расслаблюсь. А усталость разлилась по всему телу.

– Браво, Юлия, выдержали!

Как раз такую жизнь я и люблю. Радуешься из-за того, что ты справился, напрягая последние силы, победил и можешь сражаться еще. Я испытываю чувство удовлетворения, так как за бортом ласково плещется море. Ты расслаблен и ни о чем не думаешь. Ты сильный и уверенный. Ради этого стоило бороться с бурей.

Прошедшая ночь была из тех, которые никогда не забываются.

 

11 июля, Юлия

 

Мы по-прежнему хозяева положения

Лаг, который Дончо опять исправил, показывал восемь узлов. Это с нами впервые. А таких огромных волн я еще не видела. Непрерывный рев начал действовать мне на нервы. Ночь осталась в моем сознании как дьявольское действо волн и грохота.

Чтобы четче рассмотреть берег, мы отклонились довольно далеко на юг.

Начало рассветать. И в этот момент мы заметили внушительную, причудливой формы скалу.

– Монте-Кристи! Монте-Кристи! – закричал Дончо. – Немедленно на север, иначе мы разобьемся!

Мы повернули на 330°, и волны стали заливать лодку прямо через борт. Мы не только не могли уберечься от них, но и опасность перевернуться была очень большой.

Время от времени Дончо кричал: «Юлия, мы по-прежнему хозяева положения». Этим кличем он подбадривал меня в Черном море. Сейчас он вспомнил об этом очень кстати.

Хорошо Дончо, он невероятно спокойный. Даже если бы он родился в лодке, то ему бы не удалось так приспособиться.

Мы находимся близко от берега, и поэтому погода быстро меняется. К утру ветер уменьшился, а днем совсем стих.

А перед этим мы прошли мимо острова Тортуга. Здесь два века тому назад пираты прятали свои сокровища, которые они добывали, грабя корабли. На нас никто не обратил внимания. Может быть, на острове не осталось ни одного достаточно смелого потомка пиратов, который отважился бы выйти в море в такую погоду, или, может быть, нам нечем соблазнить отважного корсара? Думаю, и двести лет тому назад на нас никто не напал бы.

 

12 июля, Дончо

 

Снова безветрие

Со вчерашнего дня, с одиннадцати часов, полный штиль. Ночью ветер продолжался всего лишь два-три часа.

Снова торчим на месте.

Карибское море оказалось коварным.

Всего я ожидал, но только не штиля. Это просто нелепость – находимся всего лишь в 3° долготы от заветной цели. И опять невыносимая жара и печет солнце.

Беспокоюсь за Юлию.

Этот океан издевается над нами. То шторм, то затишье.

Хватит?

В конце концов, мы находимся недалеко от земли, а еще со времен скандинавов известно, что существуют прибрежные бризы, которые утром дуют в одну сторону, вечером – в другую. Даже только с их помощью мы доберемся до Сантьяго. Нам осталось преодолеть расстояние, равное расстоянию от Софии до Салоник. Каких-то жалких 180 миль.

И подуло. Но с северо-запада. Встречный ветер. Мы лавируем и движемся со скоростью в один узел. Слабенько. Нигде не читал, что здесь бывают северо-западные ветры. Все справочники предвещали нам попутный ветер. Наверное, долго он не задержится.

Я благодарен и ему, лишь бы дул. Плавимся. Спрятаться негде. В июле в тропиках стоят самые жаркие дни. Солнце безжалостно. Удивляюсь, как мы до сих пор выдерживали.

 

Еще немного, Юлия!

Мы вошли в Наветренный пролив. Опять полный штиль. Только ночью дул слабенький ветерок. Двигались медленно. Сплошные неудачи. Нет ни ветра, ни планктона.

Днем дрейфуем. Паруса спущены. Жарко. Купаемся, но облегчения никакого. Море какое-то не такое. Не освежает. Мне оно кажется утомленным и теплым.

Вода кристально чистая. Много рыбы. Я видел знаменитую рыбу-меч. Она кружила около нас в течение часа. Царственное создание. Хрупкий пластмассовый корпус «Джу» сейчас весь светится – он не преграда для солнечных лучей. А тем более для рыбы-меч. Если она бросится на лодку, то проткнет ее без особых усилий. Это только теоретическая возможность, и вряд ли она будет нас атаковать. Поэтому спокойно радуемся ее красивым движениям.

Приводим в порядок скарб.

Хотя бы течение влекло лодку за собой.

Такое ощущение, что моя голова размягчилась от солнца и жары. Нет охоты писать.

Вода испортилась. Продолжаем ее кипятить. Думаю только об окончании экспедиции.

Ждем.

Обвисшие, тяжелые паруса. Без ветра они мертвы.

Жестокое солнце. Весь день оно висит точно над нами.

Повторяю про себя стихи:

Одинок, как ветер В прериях Линкольна, Как бутылка виски На столе, за которым Никто не сидит.

Привязались, и никак не могу от них отделаться. Все в нас устремлено вперед, а торчим на одном месте. Иногда мне хочется выть. Иногда ругаться. Сижу и заставляю себя не думать. Внушаю себе, что штиль не страшен.

Хочу рассказать сказку Яне. Но она такая маленькая, что представляет себе все только в цветах и звуках. Поймет ли она меня?

Изнуряющее безделье. Обливаясь потом, пытаемся заняться пожитками.

Удивляюсь, откуда столько пота. Неужели человек потеет и тогда, когда организм полностью обезвожен? Не является ли все же обильное потоотделение результатом нервной встряски?

Мы голодны.

Едва ходим. Любое движение связано с огромными усилиями. Убрал часы, чтобы не следить за каждой уходящей минутой. Не могу, к сожалению, повлиять на погоду, хотя иногда говорю Юлии, что благодаря «черной магии» ветер подчинится мне. Она, чтобы потешить меня, делает вид, что верит.

 

12 июля, Юлия

Ожидание

Я уже начала собирать наш скарб и с огромным удовольствием выбрасываю ненужные вещи, которые мы везем с собой.

Возможно ли, чтобы именно сейчас, когда до Сантьяго осталось всего три дня пути, перестал дуть ветер? Весь день повторяю себе, что этого быть не может, что сейчас он подует.

А в мыслях я уже добралась до Софии и уже обнимаю Яну.

 

13 июля, Дончо

 

Юлия увидела Кабо Майси

Снова ветер. Дует с вечера. Это прибрежный бриз. Наконец-то! Теперь, даже если днем не будет, попутного ветра, при помощи вечерних бризов мы все равно доберемся. Находимся совсем уже недалеко от Кубы. Через несколько часов должны увидеть землю или маяк. Юлия беспрерывно всматривается. Очень хочет на этот раз первой увидеть землю.

Странно, но я не ощущаю особой радости. Конечно, прибытие на Кубу снимет то огромное напряжение, которое мы сейчас испытываем. Опять же это врачи и покой для Юлии. Однако дней десять назад я думал, что сойду с ума от радости, когда увижу берег Кубы.

Конечно, будет громко сказано, если я заявлю, что сожалею об окончании экспедиции, но мне нравится наша лодка и эта трудная жизнь.

Не надо расслабляться.

Внимание!

Приближение к финишу всегда чревато неприятными последствиями.

Все же мели и скалы остались позади, а Карибское море чудесное.

Много рыбы. Появляются прибрежные акулы. Плещутся дельфины. Мы снимаем их свадьбы.

Цвет воды изменился. Стал светло-зеленым. Снова подул легкий ветерок.

И вот Юлия увидела Кабо Майси.

Ура!

21 час, 13 июля 74-го.

Прибыли.

 

14 июля, Дончо

 

Плывем вдоль Кубы

Куба видна. Это прекрасно! Лучший остров в мире! Огромные и глубокие заливы. Мы всего в нескольких милях от берега.

Всю ночь мы с восхищением рассматривали Кабо Майси. Сколько я о нем слышал! Юлия, милая, увидела его первой.

Сейчас я уверен в том, что мы прибудем точно в Сантьяго. Нам удалось совершить тяжелое путешествие на открытой лодке, которая полностью зависит от ветра. Наша «Джу» настолько беззащитна, что меня не покидает чувство, будто я вычерпал из нее, по крайней мере, пол-океана.

Юлия на седьмом небе. Отдых близок.

Я как будто заново родился. Не чувствую ни усталости, ни голода. Мучительная бессонница прошла.

Ничто не может нас остановить. Если обрушится ураган, мы спрячемся в каком-нибудь из заливов. Берег рядом.

Только идем медленно. Наши мечты давно обогнали «Джу».

У нас есть еще силы. Мы в полной боевой форме. Мне кажется, что я прощаюсь с невзгодами.

Пусть дует ветер!

Вперед!

Если все будет нормально, то завтра финишируем.

Забрасываю сети для планктона. Юлия неожиданно выкрикивает: «Ни пуха ни пера!» Смеемся от души. Через силу ем планктон Карибского моря. Это уже третий вид планктона, который нам доводилось ловить – до этого был черноморский, потом атлантический, а теперь добываем и карибский. Как дойдет до дела, то мы издадим атлас морей, обозначив вкусовые качества планктона. И карибский ничем особенным не отличается.

 

Предпоследнее бритье

Это мое предпоследнее бритье на «Джу». Делаю это с большим удовольствием. Море ласковое, не качает. Рано утром мыльная пена долго не засыхает. Сейчас понимаю, какой эквилибристикой я занимался, когда пытался побриться, держа в руке не зеркало, а рукоятку румпеля.

Усиленно втираю крем. Хочу выглядеть свежим при первой встрече!

Юлия смеется и утверждает, что я наконец-то стал заниматься своей особой. Если после этой экспедиции я начну обращать внимание на покрой своей одежды, то это будет для нее самой большой наградой. Она говорит, что отправилась со мной в плавание только потому, что стыдилась моей расхлябанности на берегу… Я напомнил ей, что застукал ее как-то во время вахты – она обрабатывала свои волосы перекисью водорода.

Милая Юлия знает, что на Кубе преобладают брюнетки, и не упустит случая появиться там во всем своем русом великолепии.

 

16 июля, Дончо

 

Вопросы

Продолжаем собирать поклажу. Собираем и сортируем. Снова появились вспухшие мешки. Почти как в сказке об Али-Бабе и сорока разбойниках. Как мало еды мы съели! Мешков столько же, сколько их было при отплытии. Да и по габаритам они такие же.

Встретит ли нас Митко Езекиев и съемочная группа с телевидения? Как будет на Кубе? Прибыл ли д-р Пенчев? Вот вопросы, которые нас сейчас волнуют.

Меня очень интересуют и результаты биохимических анализов проб крови и мочи, которые мы собирали. Каковы будут показатели окончательного осмотра?

 

Болгары на пирсе

Приближаемся к Сантьяго.

Нас никто не встречает.

Входим в. гавань порта.

Ура! Ура! Болгарский корабль «Васил Друмев».

Он проплывает мимо.

Рев сирен и воздушные поцелуи.

– Прошу сообщить в Варну. Все идет отлично.

На этот раз я уверен: весть дойдет до Болгарии.

Радиограмма

Дата 16/7
(КАП. ПЕТКОВ, РАДЕВ)

Болгарский морской флот

Варна

Недалеко от входных маяков порта Сантьяго-де-Куба, не имея возможности остановиться и поздно уведомленные пилотом, разошлись с лодкой «Джу» семьи Папазовых, благополучно прибывшей на Кубу. Обменялись традиционными морскими сигналами при встрече и приветствовали их «добро пожаловать». Были счастливы и посылают привет Варне.

Опустили паруса, и вот затарахтел наш двигатель. У нас есть подробный план порта, и мы спокойны. Внимательно оглядываем каждый катер в поисках Митко и остальных встречающих. Никого нет. Уже плывем полтора часа. Появляются пирсы, направляемся к ним. И видим, что на причале находится болгарская колония почти в полном составе.

Поцелуи, объятия, поздравления.

Остается еще одна формальность – составление протокола о наличии топлива, пищевых запасов и внешнем виде «Джу». Оказалось, что мы израсходовали всего двадцать литров газойля. Последним расписался консул Болгарии на Кубе…

Конец «Планктона III». Наступает время «Планктона IV».

 

Два дня спустя

Нас сразу отправили в военный госпиталь. Здоровье в полном порядке. Я похудел на 18,5 килограмма, а Юлия – на 9 килограммов.

Все время даем интервью. Нас уже узнают на улицах.

Ожидаем с нетерпением возвращения в Болгарию. Очень хочется обнять Улыбашку Яну.