Ноги подкосились. Я рухнула на руки госпожи, пытаясь собрать мысли после того, как была протащена сквозь множественные слои реальностей, точно игла сквозь натянутое на пяльца кружево ткани.

Когда миры и звёзды прекратили кружащий танец перед глазами, с усилием выпрямилась. Заставила себя оглядеться.

Мы стояли в спальном покое Аламандин. Огромная зала, из тех, в которых устраивают балы или играют в футбол. Убранная голубоватым и хладно-серым, пустая и просторная. Из мебели — только низкая, застеленная зимним шёлком кровать. Смятые простыни ниспадали на пол чёрного мрамора, отражавшего движение, точно зеркало. Дальняя стена, самая большая в комнате, отсутствовала, вместо неё — гигантское окно. Стекла то ли и в самом деле нет, то ли оно такое прозрачное, что кажется, будто зала просто открывается в застывший, нереально прекрасный пейзаж.

Холод. Скалы. Невероятно чётко, болезненно тонко на фоне неба выписаны изломанные ветви деревьев. До горизонта — сюрреалистическая ясность предзимней равнины.

Как можно спать среди этой навевающей тоску и ужас нечеловеческой красоты, являлось для меня тайной. Дама Аламандин, впрочем, и сама была обретшим тело ночным кошмаром, а потому идеально смотрелась в окружавшем её интерьере.

Госпожа моя отвернулась, прошуршав шлейфом из сновидений. Ни слова о вчерашнем, ни жеста, ни движения, выражающего неудовольствие. Лишь приказала:

— Его величество даёт большой приём. Ты сопровождаешь меня.

Лучше бы это оказалась ещё одна охота.

Из всех обязанностей, которые требовала служба благородной фейри, больше всего я не любила роль фрейлины. Хотя бы уже потому, что она не позволяла мне принять более удобный облик. По какой-то не совсем ясной причине посещать балы в ипостаси совы или любом другом неспособном танцевать и интриговать облике не принято. Что, естественно, лишало меня самого простого способа избежать этих самых танцев и интриг.

Хуже того, совершенно непонятно, зачем вообще придворной даме-рыцарю нужна собственная фрейлина и каковы её обязанности. На охоте я — охотница, на дуэли или в схватке — оруженосец, при совершении сделок — телохранитель. А на торжественном приёме следовало в должной степени торжественно носить за хозяйкой шкатулку с зельями и драгоценностями, стоять за её плечом во время пира и делать вид, что поправляю её причёску после танца. То есть всячески создавать иллюзию собственной полезности.

Я вздохнула. Честность заставляла признать, что настоящая служанка действительно могла быть полезна, хотя бы при создании туалета госпожи. Аламандин, видимо, неплохо представляла себе результат такой помощи, поскольку в сторону её изысканных и хрупких нарядов мне не разрешалось даже думать. Хозяйка была удовлетворена, если я хоть саму себя умудрялась привести в порядок без постороннего вмешательства.

Деваться некуда. Стянув смертную одежду, я сосредоточилась, бессовестно используя атмосферу и настроение комнаты, чтобы создать основу образа. Крой и фасон платья младшей фрейлины при нашем дворе был определён этикетом, однако цвета и ткань обязаны указывать на господина, которому ты служишь… а значит, я должна сплести озарение и безумие, грёзы и кошмары. Вышить их дурманящим дымом, разбросать по длинным рукавам блёстки тайны, заплести волосы камнями драгоценных воспоминаний.

Наконец, вздохнув, я оглядела полученный результат. Тугой корсет, разлетающаяся складками юбка нижнего платья. Рукава платья верхнего скроены так, чтобы постоянно падать с плеч, открывая линии шеи и ключицы. Кажется, ничего не забыла… кроме обуви.

И как всё-таки Aoibheal удаётся в этих средневековых тряпках выглядеть грустно и элегантно, в то время как на мне всё сидит, точно на выпавшем из гнезда совёнке?

Закончив, я подошла к раскинувшемуся от пола до потолка окну, у которого застыла Аламандин.

— Госпожа?

Она подняла руку, сплетая холод серого неба в луч падающего под ноги света. Ступила на него обманчиво хрупким видением.

— Готова?

— Да, госпожа.

Хозяйка окинула меня насмешливо изучающим взглядом, фыркнула и извлекла что-то из воздуха. Протянула.

Я даже не сразу поняла, что именно она держит. Сияя сдержанным великолепием, на ладони лежала аламандиновая маска. Не просто убор, скрывающий лицо, а квинтэссенция чар, созданных мастерицей иллюзий и обманов. В этом меня не узнают, не смогут узнать даже самые близкие, даже самые наблюдательные. Единственным намёком станут цвета госпожи на платье, её сила, окутывающая мою фигуру. Но никто не сможет точно сказать, кто именно сегодня исполняет роль прислужницы дамы Аламандин.

Я бережно взяла маску. Почему? Сегодня не маскарад, ведь хозяйка идёт с открытым лицом в полном блеске своей силы. Что же тогда скрывать мне?

Моё лицо. Лицо Осенней Грозы.

Уоу-ух.

— Благодарю вас, госпожа. — Я надела маску, невольно расслабляясь под покровом анонимности.

Не утруждая себя кивком, она ступила на клинок из света, взмахнула рукавом. Чуть поспешно я поднялась вслед за ней, ощущая хрустальную упругость под туфельками, созданными из кристаллов утреннего заморозка. Мы скользнули по лучу, стали лучом, мы рассыпались ледяными бликами, разлетелись, распались, растаяли эхом.

Мы сложились осколками, стаей птиц, слетающихся домой, мы вернулись, сплелись. Мы стали отблесками звёзд, чтобы стать тенью, чтобы стать плотью. Мы шагнули с луча в приёмном зале ночного дворца.

— …прославленный рыцарь королевства, дама Аламандин по прозвищу Сон Ночи! — размеренно объявлял мажордом, и слова его раскатились по всем комнатам и всем галереям, сопровождая дуновение силы, которой была Аламандин.

Не давая себе сбиться с шага, не делая паузы, госпожа моя скользнула на пол, величественной птицей проплыла в распахнутые двери, ночной бабочкой, лунным призраком, далёким сном, которым её прозвали. Я, благовоспитанно опустив глаза, шла за её спиной — младшая фрейлина, такое же продолжение силы хозяйки, как её шлейф или её чары.

Дворец Ночного короля был нарочито, без особых претензий на воображение… ночным. Потолок терялся в усыпанном звёздами небе. Колонны и стены дышали магией, и тени танцевали, наполняя воздух запахами полночных трав.

Лестница, которой, казалось, нет конца, уносилась вдаль, и было не понять, поднимается ли она ввысь или спускается в пропасть. Призрачный свет серебряных струн, серебро голосов, серебряная музыка. В зеркалах мелькала моя фигура, но в звуке шагов было не разглядеть деталей. Мне начинало казаться, что я исчезла, что меня нет даже для самой себя.

Ещё одни двери. Тронный зал, заполненный феерическими гостями. Фейри, истинная раса, высокие господа и владетельные дамы, абстрактные концепции, обретшие плоть. Мои глаза под маской широко распахнулись, обегая блистательное сборище, задерживаясь на незнакомых лицах и непривычных аурах. Большой приём, сказала госпожа. Она забыла предупредить, что на приёме этом соберётся не только знать Ночи, но и посольства иных королевств, многих из которых я здесь видела впервые.

Причём пришли не только представители фейри. С чувством, близким к панике, я узнала в держащейся особняком группе смертных представителей одного из магических конклавов. Тройка высоких крылатых воинов — это ведь… Неужели немедианцы?

А на ступенях трона… Мой взгляд споткнулся. Странные существа и могущественные послы, собравшиеся в зале, вдруг стали совершенно неинтересны. На ступенях трона Ночи стоял филин Маккиндера. И вполголоса обсуждал что-то с младшим принцем и черноволосым чародеем, бывшим на самом деле вороном.

Точно почуяв что-то, широкоплечий фейри с янтарными глазами поднял голову, безошибочно нашёл даму Аламандин. Улыбнулся взглядом стоящей за её спиной фрейлине. Бесславно струсив, я спряталась за колонну. Минорный смех госпожи расплескался в воздухе.

К хозяйке подошёл один из старших аристократов, завязался разговор, острый, как фехтование изменническими намёками. Я позволила себе облегчённо выдохнуть, но…

— Что печалит юную деву? — спросил раздавшийся над ухом насмешливый голос. — Что заставляет её прятаться… — У меня создалось впечатление, что он собирался закончить вопрос недипломатичным «по углам», но в последний момент манеры всё-таки победили: — …под маской?

Дёрнувшись пойманным на месте преступления воришкой, я подняла взгляд.

Чёрный камзол. Серебро волос. Зарево силы.

Младший принц Ночи насмешливо смотрел на меня с высоты редкого даже для фейри роста и недосягаемого положения.

Ответить на такой вопрос можно было либо флиртующей шуткой, либо никак. Не колеблясь ни секунды, я выбрала более безопасный вариант и опустилась в глубоком реверансе, мысленно обещая, что не поднимусь, пока его высочество не отправится искать более забавное развлечение. Слишком просторные плечи внешнего платья, разумеется, тут же соскользнули, и царственный взгляд не замедлил обжечь оголившуюся кожу.

Я бросила из-под ресниц панический взгляд в сторону Аламандин, но госпожа, даже не соизволив обернуться или прервать свой разговор, едва заметным жестом руки дала понять его высочеству, что юная дева находится в его полном распоряжении. В разумных пределах, разумеется.

Дева не знала, упасть ли ей в обморок от ужаса или начать ругаться, как строитель со стажем.

Принц решил эту дилемму, отнюдь не деликатно ухватив меня за плечи и подняв на ноги. Хорошо хоть вовремя остановился, ещё чуть-чуть, и бальные мои туфельки болтались бы в воздухе.

— Позвольте развеять вашу печаль, о таинственная незнакомка. Позвольте пригласить вас на танец!

— Но… — Я хотела было возразить, что никто не танцует, однако, оглядевшись, увидела, что в центре зала кружатся в лунных мелодиях сказочные пары.

Принц подхватил меня и не то повёл, не то понёс в объятья музыки, двигаясь с кошачьей грацией опытного похитителя. Мы были уже почти на месте, когда я наконец прекратила мысленно перебирать возражения и пробормотала:

— Как будет угодно вашему высочеству. Завистливые взгляды и недоброжелательные чары летели со всего зала и опадали пеплом, спалённые окружающей принца силой. Это было бы похоже на сказку о Золушке, если б не обещало столько неприятностей в будущем.

Единственное, что утешало, это моя анонимность. Не зная, кто именно перебежал им дорогу, придворные не смогут точно нацелить своё возмездие. С другой стороны, принц явно оказался отлично осведомлён о том, кого именно дама Аламандин собиралась привести с собой на бал. Похоже, госпожа, перед тем как дать мне маску, заранее предупредила о ней круг избранных.

Знать бы ещё, кто оказался в этом кругу. Принц, филин Маккиндера… м-м-м, ворон?

Его высочество отпустил меня. Поклонился. Я вновь присела в медленном реверансе. Выпрямившись, положила руку на его плечо. И отдала себя движениям его тела, благодаря судьбу за уроки бальных танцев в детстве и за то, что фейри предпочитают не заранее установленный, набор шагов, а естественное следование зову музыки. Полёт и кружение. Ми… ми… со-о-оль, ля-соль-ля, соль-ми-соль…

— Сегодня необычный бал, вы не находите, о таинственная? — с улыбкой в голосе поинтересовался мой партнёр. — Настоящее нашествие незваных гостей…

Я улыбнулась и чуть склонила голову, надеясь, что это сойдёт за ответ.

— Столь же необычный, как и недавняя охота. И, похоже, столь же полон сюрпризов, — как ни в чём не бывало продолжил юный фейри, «недавнюю охоту» которого сегодняшняя партнёрша по танцу предательски сорвала. О чём он, судя по всему, осведомлён. Неужели филин предал? Или Аламандин вела свою интригу?

— Надеюсь, что это не так, ваше высочество, — тихо ответила я, следуя за его шагами в мелодии, ставшей вдруг смутно напоминать вальс.

— Ну что вы, таинственная, некоторые из этих сюрпризов были весьма приятны.

Медленно, почти против воли я подняла голову и впервые встретилась с ним взглядом.

И споткнулась, удержанная от падения лишь его сильными руками, его телом, продолжившим скольжение в лунном танце.

Глаза Принца были мне знакомы. Оранжевый янтарь, яркий, пламенный, то наливающийся слепящим солнечно-белым светом, то темнеющий раскалённой лавой. И золото кожи, под тонким покровом которой плещет дикая магия. И сила, такая знакомая, обжигающе-златая мощь, раскалённое напряжение неведомых стихий.

Наверное, это простительно — не понять сразу. В конце концов, я впервые была на расстоянии вытянутой руки от представителя королевской династии. Если, конечно, не считать филина Маккиндера. Если не считать те мгновения, когда фейри, пылающий этой же силой, несущий на себе печать этой же семьи, стоял так же близко. И так же пристален был взгляд янтарного золота.

Мысли взвились снежной вьюгой. Филин — родич принцу Ночи. Близкий родич, брат, сын, в крайнем случае кузен или племянник. Но одновременно мне почудилась и иная кровь, не то смертная, не то… Быть может, незаконнорождённый сын нашего короля? Чушь, среди фейри не бывает незаконных детей, только незаконные родители! Однако странная наследственность действительно могла стать причиной, по которой филин отказывается носить титул принца Ночи.

Или… титул принца Дня?

Раздражение на собственную слепоту и неосведомлённость вылилось в странную, какую-то совершенно нездоровую отвагу. Не отводя взгляда, я тихо спросила:

— Относится ли схватка с Чёрным фейри к сюрпризам приятным?

Он остановился посреди танцевальной площадки, в вихре музыки и лунной магии. Янтарь выцвел яростью, выбелел до раскалённой стали.

— Она вообще не относится к сюрпризам. Любым. Вот так.

Плавно, точно опадающие звёзды, мы опустились обратно на пол. Подхватив за талию, принц поспешил увлечь меня к теням одного из альковов. Поначалу скованная ужасом, я сообразила, что гнев его направлен вглубь и мало что имеет общего с моим грубым вопросом. Его высочество скользнул во тьму, музыка танцев затихала, и на ночной зал упала торжественная тишина. Пришло время настоящего приёма.

Король появился без фанфар и торжественных выходов.

Просто в одно мгновение трон Ночи пустовал, а в следующее нас накрыло волной магии и мощи. Ночные тени соткались в высокую фигуру златовласого, златокожего красавца, что небрежно развалился с бокалом вина, точно великий трон был диваном, созданным исключительно для его королевского удобства.

Вместе со всеми собравшимися в зале выпуская с ладоней лунную бабочку приветственных чар, я могла лишь поражаться семейному сходству.

Посольства и делегации иных королевств потянулись к подножию трона, чтобы официально преклонить колени перед правителем. Принц по-прежнему стоял рядом, и потому я почувствовала, как напряглось его тело. Его высочество эдаким небрежным движением плеча задвинул меня себе за спину. Послушно скользнув в тень, я проследила за его взглядом.

Двое рыцарей шли по залу, среди хрупких и красочных придворных, среди тонких нитей чар и призрачных glamour, и разрывали их, как оса разрывает паутину. Фейри не придерживаются единых стандартов внешнего облика, и, казалось бы, среди дам с вольными драконьими крыльями и кавалеров, покрытых тёмно-зелёной чешуёй, трудно выделиться. Выяснилось — нет. Достаточно просто быть чужими.

Чёрные волосы, чёрные плащи, чёрные взгляды. Некий стандартно-красивый антропоморфный облик, их, наверное, даже можно было бы принять за смертных, но…

— Fir Bolg, — тоном лектора произнесла неожиданно появившаяся рядом дама Аламандин. — Одна их старейших и наиболее опасных рас, обитающих среди внешних Вуалей. В данный момент демонстрируют редкие для них манеры, приняв более или менее вежливый облик. Не делай ошибки, решив, что именно так они и выглядят на самом деле.

Я не делала. Взгляд охотничьей совы, тот самый, что позволял различать следы и читать скрытые намёки, уловил тень крыльев на стене, и вихрь клинков, и изгиб гибкой шеи.

«…Статус: приёмная дочь, подтверждён в неравном бою с воинами расы Fir Bolg». Я сглотнула. Совпадения, совпадения. Вот бы мне найти что-нибудь, что не относилось бы к сюрпризам!

Гулкий звон гонга. Волна предгрозовой свежести, эхо грома и размеренный голос мажордома:

— Её превосходительство леди Siobhan Осенняя Гроза, посол королевы Пламени и Страстей!

Я скрыла шок, в очередной раз поправляя упавшее с плеч платье.

Приёмная мать Aoibheal вплыла в зал блеском листопада и зарницами осенних костров. Гордо поднятая голова, отблеск сдерживаемого могущества — госпожа Осенних Гроз не выглядела опустошённой горем. Или хотя бы просто обеспокоенной. Разъярённой — да, определённо. Впрочем, кто я такая, чтобы читать в душах древних фейри?

Высокородная леди проследовала к подножию трона в окружении вооружённых до зубов воинов-фейри. Garda Siobhana, вспомнились мне раскопки в Интернете-которого-не-существует, Стража Времён Года, переходящая к монарху вместе с магической силой сезона и властью над троном. Говорят, их боятся даже собственные хозяева.

Госпожа Siobhan остановилась перед троном и, не утруждая себя поклонами, ровным голосом сообщила, что Времена Года объявляют войну Ночи. И будут вести её до тех пор, покуда Ночь не вернёт похищенное Дитя Осени.

После чего посольство рассыпалось вихрем кленовых листьев и запахом горького мёда.

Принц тихо выругался. Впрочем, и это, судя по всему, не стало для него сюрпризом.

Поступок Siobhan точно послужил сигналом, началась настоящая буря дипломатических катастроф. Посол Дня поспешил официально заявить о и без того уже столетиями ведущейся между нашими дворами войне. Правда, из туманных и витиеватых его умалчиваний следовало, что воевать дневные собрались не совместно с Осенью, а сами за себя. Просматривалась даже некая перспектива объединения с Ночью (!) против общего противника (?).

Гневные речи произнесли посланцы Солнечного и Лунного дворов, причём гневались они, похоже, прежде всего друг на друга. Что действительно поражало, так это заявление Лунного короля о разрыве с нами длившегося тысячелетиями, предначертанного самой природой союза. Не менее шокировало предложение поддержки от двора Солнечного.

По крайней мере хоть Звёздные оставались предсказуемыми и, как всегда, не соизволили появиться.

Дальше — больше. Безумные слухи, которые я прочитала на «форуме», обрели вполне реальное подтверждение. Конфликт всех против всех, где каждый сам за себя и каждый готов ударить в спину.

— Вы заметили герцога Namure из Летнего двора? — спросил принц.

— И то, как он старался не попасться на глаза посланнице Осени или же неофициальному представителю Весны? — иронично уточнила Аламандин.

— Думаете, можно получить их поддержку?

— В разгар чужого сезона? Ни в коем случае. Времена Года ведут сложный танец, но… Но.

— Остаётся лишь надеяться, что танец этот отвлечёт их от внешних проблем.

— На это, ваше высочество, вы можете рассчитывать всегда.

С новой величавой речью выступал очередной пылающий дивной силой фейри. Дама Аламандин вздохнула:

— Он не придёт.

— Нет, — согласился принц.

— Я почти надеялась.

— Я почти боялся.

— Разве в данном случае это не одно и то же?

Слаженно, не сговариваясь, они подхватили меня под руки и устремились глубже в ночные тени. Ворон-чародей замыкал маленькое шествие, прикрывая нас от любопытных взглядов и недоброго оружия. Принц вскинул руку, отведя реальность в сторону, точно тяжёлый занавес. Шагнул вперёд, увлекая за собой остальных.

Пройдя сквозь стену и, как мне показалось, сквозь несколько миров в придачу, мы остановились. Мои руки наконец оказались свободны. Чем я тут же воспользовалась, чтобы вернуть на место соскальзывающее платье.

— Прощайте, благородная дама. И вы, прекрасная незнакомка, — принц поклонился. — Не описать словами удовольствие, что доставило мне ваше общество.

Беловолосый фейри смеялся, но почему-то казалось, что ему совсем не смешно. Друг-ворон застыл сторожем, охраняя нас от любой угрозы, но даже самый умелый чародей не смог бы оградить от ужаса, что зарождался в эти минуты в тронном зале.

— Прощайте, ваше высочество, — сказала Аламандин, точно расставаясь навсегда.

И, прежде чем я успела задать глупый вопрос или сделать что-то непоправимое, окутала меня своей силой.

Мы ударились о землю и рассыпались пеплом, белым пеплом, совиным пером, сотней птиц, улетающих прочь от неминуемой бури.