В новороссийском автобусе все-таки нашлось два свободных места. Поскольку Люся была с ребенком, она вошла в первую дверь и захватила эти места.

Ехать пришлось на разных скамейках. Но это получилось даже к лучшему, ведь у Люси с Костей не осталось ничего общего, Люся даже деньги в последнюю минуту поделила пополам и отдала Косте его долю. Он взял. Он даже не подумал, что у нее — Колька и, стало быть, ей нужно больше. Эгоист несчастный! И всегда был эгоистом, только Люся прежде этого не понимала.

Дорога в Туапсе, та самая, по которой они ехали из Туапсе в Джубгу, теперь не показалась Люсе ни головокружительной, ни даже просто страшной. Наверно потому, что после всего пережитого ее ничто уже не пугало. А возможно, по другой причине: автобус шел очень медленно и осторожно, не то что такси.

Словом, до Туапсе доехали благополучно. Люся встала в очередь в камеру хранения, а Костя ради интереса решил заглянуть в кассу: сколько там народу? Он надеялся испытать некоторое удовлетворение, поглядев на этих бедняг, которые стоят часами без всякой надежды получить билет на сегодняшнее число. Не могли, олухи, заранее позаботиться о билетах. Люська вечно им недовольна. А он вымок до нитки, теперь болит голова, наверно, будет повторный грипп, но зато уж билеты-то у него в кармане!

Костя обогнул какую-то колонну и увидел кассу. Но это, видимо, была не та касса. Скорей всего, какая-нибудь пригородная. Потому что в очереди стояло не больше десяти человек. А перед первым сентября тут должно твориться столпотворение.

«Касса северного направления». Северного? Значит, на Москву! Костя спросил у последней в очереди женщины, куда она берет билеты.

— До Ленинграда, — сказала женщина.

— И есть билеты? — удивился Костя.

— А как же, — сказала женщина. — Есть.

— Наверно, только на дополнительный?

— Говорят, на все поезда есть: и на скорые, и на пассажирские.

Неужели так просто с билетами? Можно взять билет, сесть в поезд и поехать. На любом поезде, не обязательно на дополнительном. Ах, черт побери. А им придется тащиться пятьдесят часов. Все у них получается плохо. Костя расстроился, пошел к Люсе.

Она смирно стояла в очереди. Николка сидел на чемодане. Костя не стал ей рассказывать о том, как легко можно взять билеты: опять она обвинит его, хотя он не сделал в Джубге без ее ведома и согласия ни полшага, все вопросы решали вместе.

Вдруг Костя услышал странный разговор:

— А можно перекомпостировать?

— Конечно, можно. Кому это нужно — тащиться пятьдесят часов.

Костя стремглав ринулся к кассе, чтобы успеть прежде этих, которые еще только обсуждают вопрос. Он встал в очередь. И вскоре перекомпостировал билеты на поезд, отправляющийся через полтора часа. В купейный вагон! Только места не указывались: места предоставлял проводник. Даже не пришлось ни копейки доплачивать, поскольку поезд тоже был пассажирский. Однако шел не пятьдесят, а всего тридцать два часа.

Гордый, почти забыв о разрыве с женой, Костя подошел к Люсе. Ее очередь в камеру хранения была уже близко.

— Вот, — сказал Костя, показывая Люсе билеты, — перекомпостировал. Через полтора часа наш поезд.

— Ты с ума сошел! — испуганно всплеснула руками Люся. — А яблоки?

— Ах, яблоки… Да черт с ними, с яблоками.

— Нет, это невозможно, — сказала Люся. — Ведь мы уже купили ящик. Скажите, пожалуйста, далеко здесь рынок?

Приезжие курортники не знали, где рынок. Но как раз подошла дежурная по вокзалу. Она сказала, что недалеко.

— Мы все равно не успеем, — сокрушалась Люся. — Полтора часа!.. Еще надо сдать чемодан. Почему ты не посоветовался?

— Я мог потерять очередь, — сказал Костя. — И, по-моему, я все сделал правильно.

— Если бы не яблоки, — сказала Люся.

— Давай оставим Николку с чемоданом и сбегаем на рынок, — предложил Костя.

— Умней ничего не мог придумать? — спросила Люся.

— По-моему, и так умно, — возразил Костя.

Окружающие курортники посочувствовали им и разрешили сдать чемодан без очереди. Костя с Люсей схватили Николку за руки и помчались на базар.

Выбирать яблоки не было времени. Они хватали, какие попало, лишь бы поскорее заполнить ящик.

— Берите, берите, таких яблочек вы нигде не найдете, — говорила торговка, высыпая им в ящик свой товар.

Яблоки гремели, как деревянные крокетные шары.

Расплачивалась Люся — в спешке она забыла, что у них с Костей теперь деньги врозь и что часть яблок, стало быть, должен оплачивать он.

К поезду они не опоздали. У них даже осталось время, чтобы купить на дорогу продуктов. Люся купила яиц, курицу, сазана. Костя сказал, что надо бы купить вина. Но вино было только малоградусное и дорогое.

— Даром деньги тратить, — сказала Люся. — И так истратили целый бурум.

— Все-таки я считаю, надо купить на дорогу бутылку вина.

— Ну и покупай на свои деньги.

У Кости, с тех пор как он женился, никогда не было своих денег. Он сначала не понял Люсю, машинально полез в карман. Нащупал деньги. И все вспомнил.

Он достал эти свои деньги, купил бутылку «Трифешти» и Николке шоколадку.

— Пойдем скорее на перрон, а то опоздаем, — торопила Люся.

На перрон следовало выходить через тоннель, но для этого пришлось бы возвращаться в вокзал. Прошли прямо через пути. Поезд, было объявлено, прибудет на второй путь.

— Почему-то на наш поезд почти нет пассажиров, — беспокоилась Люся.

— Потому-что никто, кроме нас, не выходит за целый час на перрон, — сказал Костя.

Было очень жарко. Хотелось пить. Прошел поезд Москва — Адлер.

— Теперь долго ждать нашего поезда, — сказал сидевший на чемоданчике старичок. — Там однопутка.

— Неужели однопутка? — не поверила Люся.

— Однопутка, — сказал старичок.

И тут объявили по радио, что поезд Сухуми — Москва опаздывает на сорок минут.

Костя предлагал пойти в вокзал. Но Люся не согласилась. И сорок минут они стояли на перроне под солнцем, под жарким южным солнцем, которое могло бы нежить их еще пять дней, если бы они не были такие психи.