— Вы — ангел? — умилилось дите.

— Да, принцесса, я ангел. Хочешь сфотографироваться?

Ее мать, скромно одетая молодая женщина, взглянула на вывеску.

— А сколько стоит? — смущаясь, спросила она.

В ответ я улыбнулась:

— Сколько не жалко. Все средства перечисляются в городской детский дом. Можно сфотографироваться бесплатно.

Женщина полезла в карман и протянула мне пятьдесят рублей. Я благодарно кивнула, бросила деньги в стеклянную коробку и достала для девочки красивый леденец на палочке. Вообще их мы тоже продавали, но для человека, который несмотря на скромный достаток, готов был хоть что-то дать за развлечение ребенка, можно и из своих добавить. Тем более, у меня безлимит.

— А дядя — чертик? — раздалось сзади радостное восклицание.

Девочка, пока я передавала конфету и убирала деньги, узрела темного, который с хмурым видом стоял поодаль.

— Ага. — Я махнула рукой фотографу. — Хочешь, чертик с нами сфотографируется?

— Хочу маленького чертика! — сообщила девочка.

— Какого еще маленького?

Нас вроде с утра двое было. Взглянула на Влада и обомлела. Рядом с ним стояла его уменьшенная копия. Крепкий пацан лет десяти, с длинным хвостом и маленькими, но рожками. Чудо было очень симпатичным и искренне мне улыбалось.

— Темный, ты где ребенка взял?! — прошипела я, подходя ближе.

На миг мне почудилось, будто это его сын…

— Одолжил, — невозмутимо отозвался демон. — На денек.

— Что?! Как можно одолжить на денек ребенка?!

— Очень просто, — еще более невозмутимо сказал Влад. — Приходишь к женатому другу, даришь бутылку лучшего земного коньяка. Идешь к его жене, даришь лучших ангельских конфет. И они отдадут тебе хоть всех детей. А я попросил всего одного. Нам же нужна приманка!

Мне чуть не поплохело. Приманка! Ребенок!

— Чей ребенок?!

— Крис и Макса. Что тебе не нравится? Мы ловим нечисть, которая убивает детей. Ни ты, ни я за ребенка не сойдем. А…тебя как зовут? — это он к мальчику обратился.

— Виктор.

— Вот, — торжествующе выдал Князь. — А Виктор попадется!

— Влад, нельзя использовать ребенка в качестве приманки для нечисти, — вздохнула я.

В некоторых вопросах демоны как дети.

— Этого — можно. — Темный лишь отмахнулся. — Он сам какую хочешь нечисть завалит. Верунь, не тормози, Макс своего отпрыска в опасность не отдаст. Я ему еще заплатить должен за то, чтоб назад взяли. Крис, конечно, через балкон протащит, но с Максом надо дружить. Давай, сфотографируй мелких.

Когда довольная девочка с мамой пошли в другую сторону, я покосилась в сторону маленького демона. Так вот как выглядят их дети…

Мне до детей, конечно, было далеко. Собственно, я и не знала, планируются они, или нет. Но все равно представляла, что у нас с Владом могло бы получиться. Получалась жуть какая-то. Крылатая и с рогами.

“И с отвратительным характером” — добавил Ник, который спал в моем рюкзаке, за стойкой.

И не поспоришь ведь.

— Эм…Виктор, чая хочешь? — спросила я, пока не было посетителей.

— Нет, тетя Вера, спасибо, — довольно вежливо отозвался демонический отпрыск.

Я перевела взгляд на Влада.

— Тетя Вера?

— Ну а как ему тебя называть еще? — хмыкнул тот. — Он же ребенок. Светлая, не ной, иди сюда.

Хватать меня за перья Князь научился не так давно, всего-то пару дней назад. Но четко усвоил: если ухватить за крыло, я моментально сделаю все, что скажет. Не потому что больно, а потому что пачкать крылья своими грязными лапами я ему не дам! И так хрен помоешь это пернатое украшение!

— Ве-е-ер, — протянул демон прямо мне в ухо, — а роди мне такого же.

— Такого же не смогу. Я же не Крис, а ты не Макс. У них и то каждый раз разные получаются.

— Не уходи от ответа, птичка моя, — хмыкнул Князь.

Вот как я должна была ему объяснить, что не готова не только к детям, но и ко всему, что их рождение предваряет? И что до сих пор не понимала своего положения рядом с Владом. Хотя и догадывалась, конечно.

— Ладно, светлая, давай дадим этому исчадию ада указания и отправим на охоту. Мне, честно говоря, порядком надоело изображать из себя дрессированную обезъянку.

— Влад, мне не нравится идея использовать Виктора.

Он же был ребенком! Пускай и ребенком демона…

— Теть Вер, — вмешался ребенок, — вы за меня не волнуйтесь. Я умею драться, у меня есть магия.

— Вера, его даже Крис отпустила. Так что успокойся и доверься мне. В общем, так, малой. Вот тебе деньги: иди, гуляй по ярмарке и говори всем, что твои родители отпустили тебя одного. Мол, ты так гордишься этим фактом, что аж соплями захлебываешься. Покупай дорогие билеты, лакомства и собери вокруг себя детей цирковых. И ненавязчиво выясни, где тут самое жуткое место и где люди пропадают. Потом доложишь нам, понял?

— Влад…

Меня остановили взмахом руки. И Виктор торжественно был отправлен на задание.

— Влад! Мы даже не знаем ничего!

— Мы знаем достаточно, Верунь, — откликнулся Князь. — Схема одна и та же: ребенок едет на ярмарку, отбивается от родителей, вскоре находится. А вечером попадает в больницу и умирает в течение суток, не приходя в сознание.

— И почему ярмарку еще не закрыли?

— А потому что никто не связывает ярмарку и болезнь детей. Это же люди: они ищут причины в их травмах, аллергиях и прочем. А это нечисть.

— Да уж, суровая нечисть, раз вы с Краповым объединились.

Это действительно была совместная операция темных и людей. Меня к ней привлекли как собственность темного, который всенепременно хотел провести со мной этот день…

— Вер, а пойдем потом в ресторан, а? — улыбнулся Влад.

— В какой ресторан? У меня два огромных крыла, а у тебя рога и хвост!

— В наш ресторан. Думаешь, в подземном нет ресторанов? Знаешь, какой сегодня день?

Я мельком взглянула на календарь.

— А, день секса за открытку.

Четырнадцатое февраля, то есть.

Лицо демона выражало крайнюю степень удивления.

— Так, я пошел. — Он вдруг резко куда-то засобирался.

— Куда? — не поняла я.

— За открыткой! — вполне себе серьезно отозвалось это чудо.

— Влад! Влад! — крикнула я ему вслед. — Да я пошутила!

Вот…вот ведь демон! Да это ж всем известное выражение. Во всяком случае, в среде тех, кто ненавидит День Святого Валентина, оно широко распространено. А я так до ужаса его ненавидела, просто до дрожи и скрипа зубов. Стоило только вспомнить, что мне устроил на один из этих дней Стас.

Тогда мы не праздновали четырнадцатое февраля, но почему-то именно этот день по роковой случайности стал поворотным.

С самого утра я лежала на огромной кровати, пытаясь заставить себя хотя бы пошевелиться. Болело все тело, особенно ныли руки, несколько часов привязанные к ножке кровати. И низ живота дико болел, от чего я то и дело сворачивалась калачиком в надежде унять болезненные адские спазмы.

Белоснежная простыня была заляпана кровью, и я смутно понимала, где именно поранилась. Только потом я обнаружила приличную ссадину на щеке. Скорее даже порез. От чего? Смутно вспомнилась пряжка ремня.

“Вер, прекращай!” — раздался в голове голос Ника. — “Доведешь себя до нервного срыва, Влад не обрадуется. Что было, то прошло”.

— Может, и прошло, — пробормотала я, закусив губу. — А может, и нет.

“Князь не такой, как Стас. Он тебя мучить не станет, доверься ему. Серьезно, подруга, послушай меня, я же купидон. Доверься ему. На этот раз окончательно”.

— Легко тебе говорить, Ник! Я не хочу больше никаких отношений. Я не хочу повторения.

“Повторения не будет!”

— Я два — слышишь — два раза уже на это попадалась! С Александром все начиналось, как игра, как страсть двух охотников за нечистью! Со Стасом все начиналось как сказка о любви! Знаешь, чем все кончилось? Шестью месяцами взаперти! В одной комнате! С ежедневными избиениями и насилием! Извини, но с меня хватит!

Не думая ни о чем, я вылетела из палатки, желая лишь оказаться как можно дальше от Ника. Не учла только одного: что купидон мог быть невидимым. Ему, конечно, нравилось сидеть в теплом рюкзаке, но меня мучить ему нравилось больше.

“Вера! Прекрати истерику! Глупая, Влад — не Стас, и не Крапов. Ты и сама видишь, что его не привлекает боль. Ему нужна забота, нежность. Ну, разве так ведут себя с рабынями? Он ж с тебя пылинки сдувает! Нечего его бояться, поверь мне. Я же обещал, что тебя никто больше не тронет”.

— Ник, — сказала я, вытирая глаза, — ответь мне на один вопрос, только честно.

“Валяй”.

— Князь знает о том, как протекала моя жизнь со Стасом и Краповым?

Молчание. Такое долгое, что я и сама поняла ответ.

“Да”.

— Уходи.

“Вер…”

— Просто уходи, Ник. Я не давала тебе права рассказывать обо мне такое. Уходи и все.

“Верунь, глупая, мы же помочь тебе хотим!”

— Я не нуждаюсь в вашей помощи, — отрезала я. — Ни в твоей, ни в помощи Влада. Уходи.

Ник исчез. Слава Архангелам, потому что еще чуть-чуть и я его убила бы!

Демоны! Демоны! Демоны! Я и подумать не могла, что мой лучший друг рассказал Владу обо всем. Обо всем, что я пережила, обо всем, что было в моей жизни, о всей грязи. Как мне теперь смотреть ему в глаза? Как разговаривать с ним, понимая, что он знает?

Про все знает.

О том, что делали со мной, и что делала я. Как было больно, как было мерзко. Уже потом, когда я поняла, во что ввязалась и что из себя представляет Стас, было еще хуже, но я не могла сопротивляться: Крапов хорошо приучил меня бояться боли. Стас мог и не запирать комнату, я бы и так не сбежала.

Так как, как все это объяснить Владу?!

Влетела в палатку и начала собирать в рюкзак вещи. Все, с меня хватит, больше я на Крапова не работаю. И с Князем не вожусь.

Уеду. Куда? А, кто ж знает, но уеду так далеко, как смогу. И больше никогда не вспомню ни о чем. Поселюсь где-нибудь, не пропаду. Далеко-далеко, там, где чистый воздух, природа… И море. У меня обязательно будет море и не будет больше снега, дождя и ветра. Будут лишь теплый песок и волны!

От желания побыстрее оказаться в таком чудесном месте захотелось разреветься. Наспех черкнула записку “Простите, уехала, больше не могу”, чтобы не искали. О том, что намертво связана с Князем в этот момент как-то не подумала.

— Нашел самую большую!

Совершенно неожиданно для самой себя, я встретилась взглядом с донельзя довольным Князем. В руках он держал здоровую валентинку, тошнотворно розовую, сантиметров тридцать в диаметре.

— Вер, — с его лица мигом исчезла веселость.

Естественно: красный нос, заплаканные глаза и опухшие губы красоты мне не добавили.

— Вер, я же пошутил, ты чего? Просто шутка…я не собираюсь ничего требовать! Я же просто развлекаюсь!

— Прости, — пробормотала я, отводя глаза, — я должна уйти.

— Вера! — Влад, естественно, уйти не дал, загородив своей тушей проем. — Я тебя обидел? Вер, да подожди ты, не дергайся! Что я такого сделал? Ну, хорошо, положим, шутка с валентинкой была дурацкой.

Он выбросил злополучную картонку куда-то в сторону.

— Но не уходить же из-за этого! А как же расследование? Ярмарка? Сбор денег? Ты же так хотела помочь!

— Ты не понимаешь. Я совсем ухожу.

— Как совсем? — растерялся темный. — Куда? Почему?

— Не знаю. Влад, пусти меня. Я не хочу больше в этом участвовать. Сил моих нет. И Крапова видеть не хочу. И…и тебя.

— Почему, Вера? Меня не было десять минут! Что за это время могло случиться? Кто и что тебе сказал?

— Да пусти ты меня! — Я не выдержала и дернулась, сорвавшись на крик.

— Она знает, — раздался голос Ника. — Что я тебе все рассказал, знает.

— Пусти меня! Влад, ПУСТИ МЕНЯ!

Я рвалась на волю так, что исцарапала в кровь его руки, удерживающие меня. Ник исчез, что-то пробормотав.

— Вера!

Темный прижал меня к себе, лишив возможности двигаться. А говорить я уже не могла: от обиды, от жалости к себе и от стыда перед ним я ревела, в голос, не стесняясь никого, кто мог бы нас увидеть.

— Вера, Верочка, — стоять я не могла, и Влад вслед за мной опустился на колени. — Верочка, тише. Красивая моя, ангелочек, не плачь. Ну, хватит, все, не надо, Вер, не надо. Никуда я тебя не пущу, от меня ты никуда не денешься. Слышишь, хорошая моя? Успокаивайся. Я тебя не обижу, я ничего тебе не сделаю, не бойся меня. Я буду ждать, сколько надо, да хоть вечность, если попросишь. Послушай меня, ангелочек, ты не виновата в том, что делали другие, ты не виновата, что тебе сделали больно. И не смей стыдиться себя! Ты самая красивая, самая добрая девушка из всех, что я видел. У тебя такие чудесные крылышки, посмотри сама! Я никому не позволю тебя обидеть, не бойся. Все давным-давно закончилось.

— Зачем ты со мной возишься?! Ну, вот зачем?! Я же ненормальная! Я…я…вообще не способна что-то чувствовать, я психопатка!

— Это тебе кто сказал? Ник? Я? Маша? Мила? Бусинка? Кто, родная моя, кто тебе сказал такую ерунду? Почему ты слушаешь каких-то уродов? Почему винишь себя в том, что сделал один садист? Почему тебе стыдно, а не ему? Да, Вер, я знаю все, что было с тобой. Более того: я видел это своими глазами, я лазил в твою память, пока ты спала. Тихо, не дергайся! Подумай хорошенько. Подумай о том, кто должен плакать и прекрати мучиться. Ты способна чувствовать, очень даже способна. Просто боишься, маленькая моя. И ничего страшного, рано или поздно все образуется, мы не станем торопиться. У нас впереди вечность, Вер. Хорошая такая, полная приключений вечность. И никто тебя у меня не заберет, поняла? Никакие твои комплексы, никакие твои прошлые кошмары. Все будет хорошо. Поверь мне, пожалуйста.

— Влад, отпусти!

Ох, как хотелось ему поверить. Как хотелось поверить в эти слова, такие, казалось бы, правильные и в то же время страшные. Я ведь столько лет слушала, что во всем виновата лишь я. Что все, что делал Стас — моя вина. Юрий не давал мне возможности оправиться. Делал он это из садистского удовольствия, или из благих побуждений — не важно.

— Вер, — Князь заставил меня поднять голову, — вот откуда в твоей голове такая каша? Я тебя обижаю?

Покачала головой. Не обижал почти ни разу.

— Я тебя бью?

Снова покачала головой.

— Я тебе нравлюсь?

Покраснев для полноты картины, кивнула.

— Тогда прекрати плакать, — усмехнулся темный. — И запомни, пожалуйста, что никто их тех, кто обидел тебя, не стоит твоих слез. А захотят еще чего учудить — со мной сначала пообщаются. Понял, ангелочек?

Пришлось кивнуть и под внимательным взглядом Влада слабо улыбнуться. На короткий миг его губы прижались к моим. Потом свобода — еще минуту назад желанная, а теперь уже какая-то ненужная совсем.

— Прости, — вдруг стало стыдно за эту истерику. — Просто слишком много всего. И ты какой-то странный демон, если честно.

— Но хороший? — лукаво глянул на меня Князь.

— Хороший, — честно призналась я.

В голове у меня Ник пел какой-то очередной шлягер Сердючки. громко так пел, с чувством, но совершенно без слуха. Жуть.

От созерцания моего вредного и симпатичного демона меня отвлек звонок мобильника. На экране размером с хорошую лопату — подарок Машки на новый год — отобразилась Милка.

— Привет. — Я напряглась, примерно понимая, что означает звонок подруги.

Но реальность, как всегда, преподнесла мне сюрприз:

— Вер, один ребенок очнулся. Быстро сюда, времени не так много, он явно знает, что его убивает.

Влад по моим глазам догадался, что случилось, и коротко кивнул. Он остается ждать Виктора, я — перемещаюсь в больницу.

У Крапова были поистине неограниченные возможности. Во всяком случае, так мне иногда казалось. Для детей, пострадавших от этой нечисти, выделили отдельный блок, куда посторонних под предлогом эпидемии не пускали. А бывалые врачи, работавшие с охотником не первый год, уже не удивлялись ни моим крыльям, ни рогам и хвостам демонов. Как все-таки тесно переплелись меж собой три мира.

Но что меня удивило, так это Юрий, невозмутимо стоявший в коридоре. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу взволнованная Мила.

— А ты чего здесь делаешь? — довольно неласково я к архангелу обратилась.

— Я здесь, чтобы забрать душу мальчика, когда он умрет, — ответил Юрий.

— А Смерть где? — удивилась я.

Архангелы у нас такой фигней не занимались.

— Простыл, — пожал плечами Юрий.

— Ага, простыл, — пробормотала я, глядя, как Милка неосознанно жмется к этому крылатому недоразумению.

Вот что за глупый бывший ангел?!

— Вы уже допрашивали мальчика? — спросила я.

Милка покачала головой.

— Ждали тебя. Лучше поговори с ним сама, мы только перепугаем.

— Ладно.

Я мельком глянула в зеркало, убедившись, что сцена на ярмарке слишком страшных следов не оставила, и вошла в палату. Мальчик выглядел плохо. Под глазами залегли темные круги, губы потрескались, он тяжело дышал, но взгляд был ясным.

— Привет. — Я постаралась улыбнуться.

— Ты ангел? — тихо спросил он.

— Да, что-то вроде того. Мне нужна твоя помощь.

— Я умру, да? Где моя мама?

Совесть едва меня не загрызла прямо на месте. Мальчику плохо, он, возможно, скоро умрет, а вместо мамы к нему пришла я.

— Нам нужна твоя помощь. Мы хотим найти того, из-за кого ты заболел, чтобы спасти тебя и других детей. Расскажи мне, что произошло на ярмарке.

— Откуда вы знаете, что я заболел на ярмарке?

— Другие дети тоже… болели после похода на эту ярмарку. Что там случилось?

— Мы, — он нахмурился, — мы пошли гулять, пока родители отдыхают. Я и еще какие-то ребята, мы познакомились на карусели. Мы решили сходить в комнату страха.

— Там кто-то был?

В его глазах плескался страх.

— Клоун. Там был клоун. Я зашел в какой-то тупик, там еще была подушка в полу, будто проваливаешься. И он вышел из-за витрины с динозавром. Он улыбался.

— И? Что потом?

— Не знаю. Я не помню, кажется, я вышел к родителям и мы пошли домой. Больше ничего не было. Может, я заболел не из-за ярмарки?

— Может быть. — Я задумалась. — Отдыхай. Мы постараемся тебе помочь.

Я выскочила из палаты, бросив Миле, чтобы привела родителей мальчика. И принялась звонить Владу, оставшемуся на ярмарке.

— Он сказал, что был в комнате страха. И оттуда вышел какой-то клоун. Возможно, колдун или еще какая нечисть. Думаю, он выпивает их жизненные силы. И поэтому дети умирают. Ведь в них этой силы очень много. Нужно проверить комнату страха, он сказал, что встретил его у какой-то витрины с динозавром, где в полу есть подушка. Скоро я буду там. Отзови Виктора, мы сами справимся.

— Милая, — Влад с трудом сумел вставить слово, — все это хорошо, но на ярмарке нет комнаты страха.

Я словно налетела на невидимую стену.

— Я смотрю на план, — продолжал Князь, — и здесь нет никакой комнаты страха. Да и я заметил бы, когда осматривал все там ночью. Он мог что-то напутать? Быть может, он был в каком-то другом месте?

— В каком? Крапов же допрашивал его родителей. Ярмарка — единственное место, где он был в этот день. Ярмарка — средоточие этой нечисти, все болеют именно после посещения этого мероприятия. Хорошо бы узнать, на каких аттракционах катались другие дети. Но, как показывает практика, вряд ли родители это знают. Нечисть обычно выбирает одиноких.

— Что ты будешь делать? — спросил Темный.

— Пройдусь по ярмарке, — ответила я. — Возможно, что-то замечу или почувствую. Если что, отзвонюсь. Продолжай наблюдать и поддерживай легенду. И зарабатывай деньги, Темный, для детского дома это важно!

Я почти увидела, как он поморщился.

— Я дам тебе нужную сумму просто так, только не заставляй меня фотографироваться с этими исчадиями ада!

— Влад! Это не исчадия ада, это дети. Ты пару часов назад просил родить тебе такого. Тренируйся.

— Если буду тренироваться, родишь? — мигом повеселел темный.

— Как только, так сразу, — прежде чем отключиться, я фыркнула.

И тут же переместилась в какие-то кусты, чтобы не быть замеченной посетителями ярмарки. Хотя, пожалуй, в такой глуши они не ходили, ибо все самое интересное было впереди.

Комната страха. Как же она выглядела? Описания мальчик не давал, а я и спросить не догадалась. Судя по тому, что в программе ярмарки такого аттракциона не было, а на плане не было ни одного подходящего павильона, можно было предположить, что или комната скрыта магией и открывается лишь избранным жертвам, или комната есть, существует, но тайно. В последнем случае оказывались замешанными люди.

— Второй вариант, — сказала я сама себе. — Там, где могут быть замешаны люди, они замешаны.

Выйти на руководство ярмарки и прижать их к стенке? Пожалуй, это путь наименьшего сопротивления. То есть, сопротивляться руководство, конечно, будет. Но все лучше, чем рыскать по территории в поисках небольшого павильона с маньяком внутри. Тем более что мой собственный хвостатый маньяк мучается в компании детишек.

Решение было простым и очевидным. Никто кроме руководства не может скрыть палатку с комнатой страха. Никто кроме руководства не сможет разрешить нечисти промышлять на ярмарке.

— Простите, — мимо как раз пробегала девочка в цветастой красной форме персонала ярмарки. — Где я могу поговорить с директором или владельцем?

— А вам зачем? — Она прищурилась.

— Хочу поговорить о работе. Я гимнастка.

Уж не знаю, поверила мне, или нет, но махнула рукой куда-то в сторону палаток со сладостями.

— Там трейлер администрации. Спросите.

— Спасибо, — но девушка уже унеслась.

Трейлер администрации я нашла довольно легко. И довольно невежливо постучала, ибо разыгрывать сценку “гимнастка хочет работать” я и не собиралась. Не откроют, вынесу дверь. Убийства детей — не тот случай, когда я буду церемониться.

— Тук-тук-тук! — рявкнула я прямо в открытое окно.

Невысокий мужчина в кожаном пиджаке, обладающий крайне неприятными пышными усами, поперхнулся и вскочил.

— Вы кто?!

— Я — Вера, — сообщила я. — Дверь открой.

— Я охрану сейчас вызову…

— А я ее на тот свет отправлю. Дверь открой, сволочь, пока я ее не вынесла. И тебя вместе с ней через противоположную стенку. Думаешь, можно безнаказанно убивать детей?

— Девушка, вы о чем вообще? Каких детей? — Он явно врал, это сквозило в каждом слове, в каждом движении.

Невербалику я знаю хорошо. Гораздо лучше, чем этикет, пожалуй.

— Хватит, — отрезала я. — Без помощи кого-то из ваших здесь не обошлось. Даже если ты тут не при чем, отвечать все равно тебе. Открой дверь, поговорим и, если будешь помогать, я закрою глаза на то, что на твоей ярмарке промышляет убийца.

Выбора у мужчины не было. Если он не причастен, он должен сотрудничать. Если причастен, я все равно добьюсь признания, потому как ни один ребенок больше не должен умереть.

Спустя секунду дверь все же отворилась, пропуская меня внутрь.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — продолжал настаивать мужчина. — Но если смогу, то окажу помощь. Вы из органов?

Он врал. Это было видно по его поведению, слышалось в голосе, отчетливо мелькало в глазах. Он врал и явно надеялся отделаться малой кровью.

— Ты связался с сущностями, которых людям видеть нельзя, — сказала я. — Не думай, что они исполнят все твои желания. Нечисть преследует только свои цели. И использует людей для их достижения. Я хочу знать, где находится комната страха, и кто там всем заправляет. Я знаю, что ты врешь, и в любом случае выясню правду. Если расскажешь все сам, останешься цел. Если нет… я все равно узнаю и найду эту тварь. Неужели тебе не жаль детей, которых он заманивает?

— Ему не жаль, — раздался холодный голос, в котором я узнала Крапова. — Он думает лишь о собственной выгоде. Сколько тебе заплатили?

— Хочешь заплатить больше? — с хозяина ярмарки мигом слетело притворство.

И куда только делось недоумение. Он явно знал, кто такой Крапов.

— Верунь, выйди, — хмыкнул Саша. — Незачем тебе это видеть. Я собираюсь допросить эту скотину. Иди, займись фотографиями и леденцами.

Подумав, что и правда, я не хочу видеть, как работает Крапов, я резво выскочила на свежий воздух. Но возвращаться к темному не стала. Могла понадобиться помощь, когда Крапов вытянет информацию. В том, что он ее вытянет, я не сомневалась.

В бездействии приходилось думать. Об отношениях с Владом, о Крапове, о прошлом, о Нике и других вещах, ворвавшихся в мою жизнь после памятной ночи, когда меня купил Князь. Как на все это реагировать, я не знала. И с одной стороны радовалась, что, несомненно, жизнь изменилась к лучшему. С другой — боялась, потому что десятки лет жизни ангелом научили меня обращать внимание лишь на дело, которым я должна была заниматься. А люди, друзья, романтика и удовольствие — это дело второстепенное, внимания не стоящее.

Но Влад то и дело обращал мое внимание на себя любимого. И, пожалуй, был единственным, кого я по-настоящему хотела видеть. И кого не боялась. Поразительно, но из всех существ во всех трех мирах я нисколечко не боялась лишь того, о ком ходит столько жутких легенд.

От признания самой себе, что Князь давно уже перестал быть для меня демоном и хозяином, спас телефонный звонок.

— Тетя Вера, — это был Виктор. — Тут какой-то павильон странный. От него просто несет магией. Похоже, это то, что вы ищите.

— Где? — Я подскочила.

Пускай Крапов остается допрашивать этого урода. Я иду разбираться с нечистью.

Павильон не отличался от десятков других. Ну, разве что отсутствием каких-либо надписей или афиш. Да и зазывал рядом не было от слова совсем. А еще — но это чувствовали далеко не все — от него за версту веяло магией. И как только я не почувствовала этого раньше? Хотя в этой части ярмарки я не была. Не самый центр гуляний, почти окраина. Здесь народу намного меньше.

Виктор встретил меня неподалеку и подтвердил подозрения.

— Мне пойти с вами?

Все-таки дети демонов взрослеют быстро. Волей-неволей начинаешь задумываться, как повзрослеет ребенок ангела и демона.

— Нет. Ступай к Кнзяю, расскажи все. Я справлюсь. Если эта тварь убивает детей, я точно справлюсь.

Не надо много сил, чтобы питаться жизненной энергией детей. Поэтому подобная нечисть и выбирает себе легкие жертвы. Потому что слаба.

Мне не доводилось ранее бывать в комнатах страха. Я вообще не любила аттракционы, парки и прочие шумные развлечения. Но, должно быть, детям такие походы нравились. Для любителей пощекотать себе нервы — самое то. Качественно проработанные скульптуры мертвецов и другой нечисти, жутковатые светящиеся картины на стенах, экраны со сценами из фильмов ужасов. Думается мне, если бы дети пришли сюда компанией, славно провели бы время.

— Динозаврик, — пробормотала я. — Где же ты, зелененький. Или какой там у тебя цвет.

Правда, не факт, что нечисть соизволит вылезти, я все-таки не ребенок. Не вылезет, так сама залезу, хуже будет.

Динозаврик притаился в одном тупике, сразу после скульптуры старой карги с единственным жутковатого вида глазом. Обнаружилась и подушка в полу, призванная напугать невнимательного посетителя. Но больше ничего пугающего не было. А по показаниям мальчика, должен был выйти клоун.

Я ощупала все стены, отломала карге нос в попытке общупать скульптуры, двигала динозаврика, распотрошила подушку. Но ничего толкового не нашла. Лишь когда отчаялась и одновременно удивилась, что Влада нет так долго, услышала голос:

— Как только я увидел вас, понял, что вы меня найдете.

Клоун в смешном желтом костюме стоял, грустно глядя на меня. Его выражение лица никак не вязалось с костюмом и забавными бубенчиками на шляпе. Оно, пожалуй, было совсем не злобное.

Но все же опасность чувствовалась очень явственно. Захотелось отступить, но сделать это я себе не позволила.

А вокруг меж тем все менялось. Комната страха превращалась в темноте грязное помещение с высоким куполообразным потолком. В углах комнаты висела огромная паутина и я, признаться, не хотела воображать, что за паук ее сплел. Это было параллельное измерение. В людском мире вход в него выглядел как комната страха, а здесь оно представляло собой какой-то жуткий склеп, куда клоун и заманивал мальчиков.

А я ведь читала что-то такое!

— Правильно, — совсем уж грустно вздохнул клоун, — я — отражение ваших фантазий. У вас есть очень популярный писатель, который придумал клоуна, убившего ребенка. И даже паутина, как отражение другого образа этого существа тут есть.

Он вяло махнул рукой в сторону углов.

— Но ты же не инопланетное существо? — спросила я.

— Нет, конечно. Но я не имею собственной формы. Вот уже пару сотен лет я скитаюсь по миру и принимаю ту форму, что ближе существам, которыми я питаюсь.

— Их энергией.

Клоун снова вздохнул.

— В них так много энергии. Свежей, вкусной, ароматной. Она бьет ключом.

— Дети умирают.

Я хотела давить на его совесть. Вдруг получится? Хотя, конечно, нечисть по своему обыкновению не страдает наличием совести.

— А что делать? — глубокомысленно изрек клоун. — Ты ведь Вера, да? Я слышал о тебе.

А вот тут я уже заинтересовалась.

— И что же ты слышал?

— О тебе, — он пожал плечами. — Разное. Говорят, ты ангел, но спишь с Князем Тьмы. Ты предала Князя Света, но уничтожаешь тех, кто не угождает Князю Тьмы. Говорят, из-за тебя заточили Станислава.

Я вздрогнула, услышав это имя. Слишком часто в последнее время поминали Стаса. Не к добру это.

— Довольно искаженная информация. Во-первых, я не сплю с Князем. Во-вторых, это не я предала Князя Света, а он не дал мне умереть! А уничтожаю я тех, кто убивает невинных. Таких, как ты, например.

Не знаю, почему, но я самым настоящим образом озверела. Не то упоминание Стаса на меня так подействовало, не то фраза, что я предала Князя Света. Я даже не знаю, кто он! Не знаю ничего и никого! Я думала, что все закончится с моей смертью, но возродилась ангелом! И никто не посмеет говорить, что я кого-то предала. Только себя, наверное.

— Я знал, что ты придешь.

Клоун вдруг поднял на меня взгляд. И рука чуть дрогнула, уже готовая призвать любимый топор и разделаться с мерзкой нечистью.

— Моя единственная способность, ангел Вера, это забирать чужую энергию. Кто-то пришел бы за моей жизнью, не ты, так этот охотник Крапов. Вот только я — капля в море. Ничто не дается даром. Особенно бессмертие. Получив бессмертие, ты должен вечно платить за него. Князь платит, разгребая всю грязь этого мира. Ты платишь, мучаясь воспоминаниями о прошлом. Князь Света тоже платит свою цену, будь уверена.

Он сделал несколько шагов в мою сторону, а я не могла пошевелиться, завороженная нечеловеческим взглядом и словами, которые звучали как-то нелепо в этом потустороннем склепе.

— Все платят, — повторил клоун. — Ты, я, Князь, Архангел. Даже твой друг Ник платит за бессмертие. Только у меня один вопрос. Какую цену платит…

Он не успел договорить: клоуна охватило красное пламя, и тот выгнулся, закричав. А потом словно растворился в этом пламени, оставив после себя лишь небольшой ветер. Он не успел закончить вопрос, но я догадалась и сама. Дело было сделано.

— Ты в порядке, Вер? — Влад подошел ко мне, но прикоснуться не решился.

Я кивнула и через силу улыбнулась.

— Долго ты.

* * *

Нет места во всех трех мирах спокойнее, чем ангельская библиотека. В огромном светлом зале всегда полдень, яркий свет льется через окна. Потолки высокие-высокие, куполообразные, разрисованные так, как нравится каждому отдельному посетителю библиотеки.

Стеллажи буквально парят в воздухе, а меж ножек столов и стульев неторопливо проплывает облачная вата. Красиво и одновременно спокойно.

Я переходила из раздела в раздел, листала толстые фолианты. Глаза уже болели от огромного количества мелких причудливых завитушек. Ангелов что, вручную заставляли переписывать все книги? Почему текст выглядел так, словно писал его не то врач, не то еще кто похуже? Даже у меня почерк понятнее!

Но почерк — ничто, если есть информация. А информации как раз и не было. Ни слова о тех загадочных существах, что видели мы с Ником. Ни намека, ни упоминания. Время, отведенное Юрием, подходило к концу и я в отчаянии принялась биться лбом об особенно толстую книгу.

— Вряд ли это поможет, — раздался насмешливый голос откуда-то сверху.

Я подскочила и заозиралась.

— Ты кто?

Голос казался мне знакомым и одновременно нет.

— Неужели вы с Юрием думали, что от меня можно такое скрыть? Тебе воспрещен вход на небеса, Вера.

— Да, знаю. — Я понуро опустила голову. — Но мне нужно было попасть сюда.

— Я думал, ты не хочешь возвращаться. Я надеялся, ты привыкнешь, оценишь наш дар, но ты страдала, Вера. И я позволил Князю тебя забрать.

— Что?!

Я вскочила на ноги, уронив стул. Князь Света позволил меня забрать?! Встреча с Владом не была случайной?!

— Ты жила среди людей, это кончилось твоей смертью. Ты жила среди ангелов, но тебе было больно. Теперь ты среди демонов, и я чувствую, что ты оживаешь. Не думаю, что стоит спорить со мной.

— Да я и не собиралась. Просто приятно иногда заблуждаться, думая, что контролируешь собственную жизнь.

— Никто не контролирует свою жизнь в полной мере. Могильщики.

— Что? — не поняла я.

— Ищи могильщиков. Они обитают на кладбищах, разносят самые отвратительные чувства. Была когда-нибудь на кладбище, оккупированном могильщиками? Там страшно, жутко, неприятно, противно. Эти маленькие, но сильные существа — предвестники большой беды. Они разносят панику во время бедствий, усиливают злость во время погромов. Шныряют, невидимые обычному глазу, и лишь усиливают привычные человеческие эмоции. Могильщики не опасны сами по себе, но когда они появляются — жди беды. Ты не найдешь информации о них в ангельской библиотеке. Тебе нужно к демонам. Думаю, твой Князь сможет устроить тебе экскурсию, хотя, я рассказал даже больше, чем нужно знать.

— Они появились из-за Стаса?

Князь Света молчал.

— Мне надо знать! Стас один раз едва не убил меня и не уничтожил половину людского мира! Если он вернулся — а он вернулся, уж не знаю, как — я должна быть готова.

— Похвальная храбрость, — мой собеседник хмыкнул. — Да, Вера, это связано со Стасом. Он — причина появления могильщиков и тяжелой обстановки в мире. Преступления, погромы, массовые драки, общее напряжение.

Мы молчали. Я пыталась унять дрожь в руках. Так всегда бывало при упоминании Стаса. Но теперь я сильнее. Теперь я не одинокая и запуганная, у меня есть друзья, сила и здоровое чувство юмора.

— Мы уже знаем, что Стас на свободе, — сказал глава архангелов. — И мы им займемся. Вы даже не встретитесь. Так что лучше, Вера, займись своими отношениями с Князем. Это то, что тебе сейчас нужно. И ступай, я не хочу, чтобы ты оставалась здесь слишком долго. Это не твое место. Я закрою глаза, что ты шантажировала Юрия, заставляя его дать тебе доступ, но в первый и последний раз. Ты меня поняла?

Я кивнула и, быстро поставив книги на место, направилась к выходу. Меня ждал Юрий у главных ворот, чтобы в прямом смысле спустить на Землю. Ник лететь со мной отказался, заявив, что чего он в этом напыщенном царстве не видел.

— Один вопрос! — Я резко затормозила перед дверьми. — Я вас знаю? Мы встречались? Мне кажется, что да, но я никак…

— Встречались. Пару раз. Я наблюдаю за тобой, Вера. Будь осторожна.

Поток теплого воздуха буквально выпихнул меня в услужливо распахнувшиеся двери библиотеки.