Любовное межсезонье, жалкое состояние накопления потребительской энергии.

Ситуации еще та, и лень и некого любить. Лень в данном случае важнее любви, так не всегда бывает, но частенько. Его великолепный облик она уже замечает рядом, она уже видит его немое внимание, но ей еще не верится, еще не хочется тревожить ленивое, вальяжное состояние любовной невесомости. Это еще не кошмар, не наваждение, это еще нечто неосознанное.

Он рядом. Он все ближе. Он касается ее пальцев. Он смотрит на нее. Он идет рядом с ней. Она не замечает, и лишь слегка отмечает, что Иван не равнодушен к ней.

И тут она видит внимание второго мужчины к ее особе, он выполняет все сказанные слова в его адрес, он помнит ее советы! Он не отгоняет ее! Сергей с радостью находится в ее ауре.

Господи! Вот застоялась кобылка в стойле своего интереса!

А это кто? Неужели еще и третий мужчина по имени Пашка засветился на ее горизонте? Это уже никуда не годиться! Что это мужчин прорвало с их интересами в ее адрес? Неужели почуяли нетронутую женщину? Похоже, очень похоже. Вот жизнь!

Не знаешь, в какую сторону направить свои стопы. Думай не думай, а три потенциальных мужика – это ничто по сравнению с одним любимым.

Ирина запнулась о собственные мысли. Она опустила глаза на ярко – зеленые босоножки. А, что если мужчины реагируют на зеленый свет? Да, она хорошо выглядит в зеленом топике и юбке, размером в стандартную книжку. А что такого?

Жара такая! Все и вынули свои тела из тряпок и обнажили их до социально разрешенного минимума. По фигуре обнажена каждая из женщин. Зрелище для мужчин – выбирай по вкусу!

Ладно, сейчас не об этом, надо сосредоточиться на одном из трех. На ком? Вот вопрос дня. Зеленеть так, зеленеть! И она украсила ногти зелеными стразами.

Круто! Она посмотрела на себя в зеркало, окинула небрежным взглядом с головы до ног, и призналась отражению, что она великолепно выглядит.

Вопрос: кто из трех, растаял в собственном зеркальном отражении.

Вот, глупая! А кто из трех был вчера в зеленой одежде? Иван! Точно, надо его прозондировать. Она мечтательно посмотрела в зеленую даль листвы и нажала на телефон с его номером.

– Иван, это я Ирина, слушай, ты сегодня очень занят? Для меня ты свободный на всю жизнь? Жду, да сейчас.

Он закрыл сотовый, повернулся на одной ноге, подпрыгнул, достал люстру ногой, прошелся колесом. И остановился у зеркала. На него смотрели серые, веселые глаза, сияла счастливая улыбка. Он был счастлив! Ирина сама ему позвонила! Она его позвала! Какие ножки, какие волосы! И она его ждет! Он стер с лица улыбку, раскрыл дверцу шкафа. Вся одежда моментально стала старой. Вчера у него было все, а сегодня одеть нечего. В зеленом он был вчера, а сегодня надеть одежду какого цвета? Ей он понравился в зеленом, а если он придет в белом, а ей не понравится?

Серое, бежевое, черное…

Дожил до тупика. В магазин идти поздно, обещал быть сегодня, сейчас, а в чем?

Уголки губ опустились. Он взял в руки джинсы, белую футболку и стал серым, безликим. Достал кроссовки одни, вторые. Посмотрел на босоножки цвета песка.

Тяжело вздохнул. И это он? Он, который ударом локтя открывает любую консервную банку? Посмотрел за окно. Солнце сияло, листва шевелилась. Он стоял.

Его стальная машина издала звуки тревоги. Он махнул рукой и выскочил за дверь, забыв об одежде, его звал автомобиль. Сел за руль. Смахнул зеленую пыль. Душно.

Включил кондиционер. И мир поплыл перед его глазами…

– Вот так-то лучше, – сказал мужчина, сидевший на заднем сиденье, – отдохни, дорогой, а то он к Ирине собрался. Не для тебя она, не для тебя.

Иван уснул от приложенной к его лицу салфетки со снотворным, с откинутой назад головой. Незнакомец вышел из машины, прошел метров тридцать, сел в свою машину и поехал к Ирине.

– Ирина, – заговорил он с ней по телефону, – так кого ты сегодня ждешь?

– Тебя Сергей!

Умница, – подумал Сергей, – быстро соображает, вот если бы не прослушал ее переговоры. Так ждала бы Ивана, – И это правильно, выходи, я скоро подъеду к твоему подъезду, – сказал он и подумал, что жену придется завоевывать.

Ирина еще раз посмотрела на себя в зеркало, мелькнула мысль об Иване и исчезла.

Она посмотрела во двор сквозь капроновые шторы, увидела высокий джип Сергея и вышла судьбе навстречу.

Сергей посмотрел на Ирину, открывающую дверь подъезда, в проеме появились ровные, длинные ноги в босоножках на тонкой, высокой танкетке, с зелеными ремешками.

Миниатюрная юбка открывала и ноги и пуп. Сверху закрывал грудь маленький топ. Он покачал головой, как бы говоря: ну и ну, потом махнул головой сверху вниз, в знак приветствия и открыл ей дверцу машины.

– Привет, классно смотришься, волосы еще больше выросли, скоро будешь их вместо одежды носить.

– Здравствуй, Сергей! Куда едем? Только недалеко, уж очень жарко.

– У меня в машине прохладно, не заметила?

– Заметила, дует со всех сторон. Что это у тебя за охлаждение в жаркий день?

– Стерео кондиционер. Новинка. А ты сегодня Ивана ждала, оделась в зеленую одежду, как он вчера, видел я, как он около тебя крутился. Пропусти его! Слышишь, пока советую, а там видно будет.

– Не пугай. Я одна. Ко мне претензий быть не может.

– Не тебе судить. Ты – моя женщина, а я не люблю страдать от ревности, так ты не давай мне повода!

– А я этого не знала! Не помню, чтобы ты мне говорил о любви.

– Это еще, что такое? Какая любовь? Ты – моя, и вся любовь. У нас сын, на то пошло.

– Живем – то мы врозь. Я сама по себе, – сказала Ирина и посмотрела в зеркало.

– Не была, будешь, ситуация исправима. Мне твой антураж подходит, мою новую машину не портит. Прощаю тебе юбку, длиной в мою ладонь.

– Ты ничего не перепутал? Ты же меня слушал, ты выполнял мои требования, а сейчас командуешь?!

– Время подчинения прошло, теперь руковожу я. Ты – моя женщина! – со смаком сказал Сергей.

– Останови, проехали! – вскричала Ирина.

– Села в машину, терпи меня, это святое правило вождения на дорогах. Я за рулем!

– Больше не сяду, – сказала она мрачно.

– Я тебе покажу мое орлиное гнездо, и ты сменишь гнев на милость. Немного осталось.

Ирина посмотрела в окно, за окном мелькали машины. Дома. Крикнуть некому.

Не поймут девушку из чужого джипа. Она закрыла ладонями голые колени.

– Ты еще волосами их прикрой, – съязвил Сергей.

– И прикрою, – она наклонила голову на колени, волосы закрыли ее ноги.

Сергей взял руль в левую руку, а правой рукой сдавил ей шею:

– Сядь нормально, держи спину ровно! – крикнул он стальным голосом.

Она села ровно, лицо ее было непроницаемо. Они оба замолчали.

Джип остановился у нового высотного дома. Они вошли в фойе подъезда, отличавшимся современным великолепием. Проехали на лифте до последнего этажа.

Вышли на крышу. Как оказалось, его орлиное гнездо было то, что надо. Хитроумное заграждение по периметру надежно охраняло покой. В орлином гнезде сверкала вода, по периметру можно было сидеть.

Ирина сняла обувь, макнула пальцами воду.

– Можно купаться, никто не увидит тебя, – сказал спокойно Сергей.

Солнце грело на крыше сильнее, чем на земле. Она сбросила зеленую одежду, и вошла в орлиный бассейн. Десять метров в диаметре таков был бассейн на крыше.

Ей уже не хотелось выяснять отношения. Слишком круто было в орлином водоеме.

Она спокойно плавала.

– Одежду сними, – услышала она сквозь нирвану своего состояния.

Она подплыла к бортику, сбросила с себя две полоски и продолжила купанье. В ней не было возмущения. В ней было умиротворение.

Он сбросил одежду и поплыл от нее в противоположную сторону. Он плавал без одежды и к ней не приближался. В ней появился азарт, и она поплыла к нему навстречу, она прильнула к нему всем телом, по ней прошла конвульсия элементарного женского желания. Он оттолкнул ее. Она не обиделась, а стала подпрыгивать в воде. Ее грудь сотрясала воздух и погружалась в воду.

Он отвернулся от нее. Она подплыла сзади, обхватила его тело. Он резко повернул к ней свое лицо. Улыбка Сергея поразила ее. Она была не открытая, а омерзительная, он был страшен! Это был не Сергей! Промелькнула мысль, что это и есть Алексашка Меньшиков.

Она быстро поплыла в другую сторону, к одежде. Но над одеждой стоял мужчина со свирепым выражением лица. Она не испугалась, не закричала, а вышла и села на бортик бассейна. Мокрые волосы прилипли к телу. Зубы стучали то ли от холода, то ли от страха. Она потеряла сознание.

Она очнулась в кромешной темноте под звездным небом на дне пустого бассейна, на надувном матрасе. Никого рядом не было. На ней одежды не было, на груди в золотом обрамлении одиноко светил желтый сапфир, вбирая в себя образ луны. Она дрожала от холода, но была абсолютно спокойна.

Ирина обошла пустой бассейн, в надежде найти полотенце или одежду. Ее знобило.

Она подошла к ограждению. Вокруг нее, внизу сиял огнями город, над ней сияли звезды, она сверкала наготой. Она обошла место своего заточения, пытаясь, найди вход или выход. Ничего не нашла.

Голая баба в клетке на крыше, – подумала она без эмоций.

– Ирина!!! – услышала она истошный крик Сергея.

– Сергей, я на крыше! – крикнула она в ответ.

– Я спасу тебя!

– Быстрее!

Их голоса звучали в тишине ночи оглушительно громко.

Сергей позвонил в МЧС. Спасатели не заставили себя ждать, вертолет снял голую женщину с крыши. Ее завернули в простыню. И только тут она разрыдалась.

– Не реви, Ирина, тебя Алексашка посадил в клетку, а меня усыпил в моей же машине, так же, как и Ивана, вот я и поехал искать тебя к его дому.

Она подняла глаза и увидела глаза третьего мужчины, Пашки, это он протянул ей спасательную простыню.

Алексашка не изверг, но что-то садистское ему присуще. Ревность и неуважение он наказывал. Зачем ему это нужно? Знать бы зачем. Ему очень понравилась Ирина, он перед ней первое время пресмыкался, до такой степени ему хотелось к ней приблизиться. А потом захотелось взять реванш за вынужденное унижение. Такой он человек.

А человек ли он? Внешне он человек, но лишенный обаяния. В нем жила физическая аномалия. Он хотел, он вызывал желание женщины и после этого совершал подлость очищения и мщения. А если он не бык, а буйвол? Да, да он буйвол, с холкой и без чистого секса. А эта Ирина спутала все его карты. В нем проснулось желание, но он сбежал от нее с оскалом на зубах. Он спустил воду из бассейна, положил ее на надувной матрац и ушел вместе с таким же буйволом как он.

Вдвоем им легче тащить тяжесть жизни. Его друг неплохо готовит, он убирает в новой квартире, которую они купили на двоих. Этот бассейн – идея его друга. У них хороший бизнес, баб они не содержат и деньги у них всегда есть.

Эх, эта Ирина! Она всколыхнула не только Алексашку, но и Харитона, его друга.

Харитон глаз не мог оторвать от спящей женщины. Но они бессильные мужики, мышцы у них есть и шеи, как у буйволов. Но это уже их тайна. Им стыдно, но иначе они не могли. Им не дано любить женщин! С некоторых пор.

Сергей догадывался о настоящей жизни Алексашки и Харитона.

Ирина вклинилась в жизнь фирмы одним взмахом своих ресниц. Она притащилась поступать на работу, пришла усталая, выжитая прежней жизнью. Ее взяли. Она окрепла, приобрела лоск и одежду. Стала красавицей.

Пашка друг Ивана. Именно так, а не наоборот. И ему она понравилась. У них реальная фирма, с малым числом женщин. Но Ирину поначалу никто женщиной не считал, так подросток без тела и волос.

Она сбежала от прежней любви, она решила стать некрасивой и непривлекательной.

Она исхудала. Стала неказистой. Грудь усохла от неуважения хозяйки. Она стала мальчишкой, лишь бы никому из мужчин не нравиться. Она боялась любви. Но на новом месте жизнь была сытой и размеренной, обед оплачивала фирма. Ирина отъелась, волосы отросли, грудь восстановилась. Она вновь стала собой. А вот как только она стала женственной, мужчины тут же стали мужественными.

Пашка видел, как Алексашка выходил из машины Ивана, и тут же пошел выручать друга. Потом они проследили за Алексашкой и выяснили, куда он увез Ирину.

Вызвали Сергея Чаркина для подкрепления и поехали за ней. А, что, от Алексашки, копии Сергея всего можно ожидать.

Ирина в течение суток оказалась без одежды. Но чувство стыда было забито стрессом. В результате через день, который был выходным, она вышла на работу.

Мужчины вели себя корректно, словно не они были ее рентгеном. Но она вбила себе в голову, что Алексашка и Харитон – буйволы, так ей было легче переживать, то, что они с нею сделали. Она понимала, что настоящие буйволы на последнем этаже высотки жить не могут, но продвинутые – могут. Это ее утешило.

Она была недалека от истины. Алексашка и Харитон заходили в свою квартиру людьми и превращались в буйволов, настоящих животных. Одна комната была для их человеческого образа, а вторая – для животного. Почему с ними происходили превращения, они не знали, но старались вести себя нормально и осторожно.

Бассейн они использовали для выгула, набрасывали туда сена – соломы, а иногда наливали воду. Они видели, что Ирина спала, и исчезли из ее поля зрения почти во время, уже на выходе с крыши, они превратились в животных.

Сквозь сон Ирина их видела, но дурман не давал ей открыть глаза. У нее появилась мысль еще раз побывать у них на крыше, и запечатлеть их в образе буйволов. Что ни говори, но Иван запал ей в душу.

Небо покрылось серой пеленой, солнце исчезло, словно его и не было. Ирина надела одежду, закрывающую все тонкости ее фигуры. Светлый брючный костюм из ткани типа плащевой сексуальностью не отличался. Она отгородилась от всех мужских взглядов непроницаемым видом и отрешенным взглядом. Они не возражали.

На столе у нее стояли пионы в вазе. В воду она добавила сахарный песок, и первый бутон распустился на глазах. Тогда она сменила воду и два других бутона медленно распускались, а первый уже завял. Сахара переел пион и за сутки распустился и завял. Два пиона еще радовали рваными лепестками.

Иван, Сергей, Пашка. Кто из них первый пион? Иван? Он завял для отношений? Ирина посмотрела еще раз на пионы и вышла из комнаты на стрежень. Навстречу ей шли люди, и это было нормально. Она вышла на улицу, спустилась к набережной.

Волны речные были на месте. Она подошла к чугунной решетке, локти сами легли на перила, и стала смотреть за жизнью на воде. У самого берега плавали зеленые утки, какие – то речные утюги бороздили речную гладь, и речные волны били в старый гранит.

– Ты, что тут делаешь?

Услышала она голос Ивана.

– Смотрю на волны в обеденный перерыв, имею право на маленькое удовольствие, – ответила она, не глядя на него.

– Есть дело и весьма занимательное. Помнишь, ты говорила, что Алексашка и Харитон – буйволы? Я за ними проследил, хоть это было нелегко сделать. Сама знаешь, их высотка самая высокая. Представляешь, они превращаются в буйволов, а точнее в кентавров только у себя на последнем этаже. Почему? Я не знаю, ответа нет, ладно бы в лесу, а то на высоте весьма приличной. Если бы не ночная тишина я твой голос бы и не услышал.

– К чему ты клонишь?

– Заинтересовал? А мне-то как интересно! Они ведут себя адекватно. Так вот, я купил сильный бинокль, нашел невдалеке высотку соизмеримую с их зданием, и вышел на крышу, обычную крышу без людского вторжения. Залез на надстройку для лифта и стал наблюдать за крышей.

– И долго наблюдал?

– Сколько надо, день был выходной. Точно, они вышли оба на крышу в нормальном виде, и вдруг их стало выгибать, и они на моих глазах превратились в кентавров!

Круто!

– Иван, почему тебя это волнует?

– Так, ты чего не понимаешь? Это сенсация!

– Кому сенсация, а кому и горе.

– Подожди меня обвинять, они ездили на остров Крит, чего они там забыли, не знаю, но видимо подцепили нечто древнее.

– Умен, однако! Ездили туда многие…

– Им кто-то привил вирус кентавра! А антивирус им не известен. Но они вероятнее всего находятся под наблюдением. Вспомни, за какие такие дела им дали эту квартиру? Не знаешь? Деньги за нее они не платили, это я точно знаю.

– Иван, ты чего ввязываешься в это дело? Раз дали квартиру, то люди немаленькие замешаны, не подходил бы ты к ним. Заметят – заметут.

– Не пугай, пуганный. Честное слово забавно. Кто сказал бы – не поверил.

По реке проплыл речной трамвай.

– Мне пора на работу, – сказала Ирина и пошла прочь от набережной, не оглядываясь на Ивана, как подошел он к ней сзади, так за ее спиной и остался.

Она шла, шла…

А он?

Ивана загарпунили с речного трамвайчика. Тихо. Он и не пикнул. Он взмыл над чугунными перилами и по воде потащился на гарпуне. Его вытащили на борт.

– Иван, ты чего такой любознательный? – спросил его Алексашка.

Иван отфыркался от воды и посмотрел вытаращенными глазами на него.

– Отвечай!! – крикнул Алексашка.

– А, что нельзя? – ответил вопросом на вопрос испуганный Иван.

– Успел Ирине рассказать о том, что видел на крыше?

– Она на вашей крыше сама была и все видела.

– И, что она видела?

– Бассейн с водой и без воды.

– И это все, что она видела?

– Вас видела.

– В каком виде она нас видела?

– Знамо дело, в каком? В плавках для купанья в этом бассейне.

– Ты, что видел в бинокль на нашей крыше!?

– Смотрел на небо, очень оно было звездное, а на вашу крышу я не смотрел.

– Если и врешь, то понял, что от тебя требуется.

Иван глазом не успел моргнуть, как его, как наживку на удочке, вернули к чугунным перилам набережной. И как они его не убили? Он покачнулся, осмотрелся.

Ни одного прохожего, да и кораблик уплыл. Никого. Ничего. И страх в душе.

Ирина посмотрела на пионы и отчетливо заметила, что второй пион резко увял.

Ей стало скучно и грустно. Сотовый телефон замурлыкал новую мелодию.

– Ирина, это я, Пашка, у тебя все нормально? Не могу до Ивана дозвониться.

– Я его сегодня видела, он был в норме.

– Утешила. Пойдем на ночную дискотеку? Посидим, потанцуем.

– Идем, сам за мной заедешь, или каждый сам по себе поедет?

– Если не возражаешь, то я подъеду к твоему дому минут через пятнадцать.

– Буду готова.

Сергей прослушал их разговор, подвигал от бессилия губами, потом решительно вышел из дома в направление к своей машине. Сел. Поехал. Достал костюм облакайдера. Надел его перед домом Ирины, и выплыл из машины серым облачком.

Пашка подъехал к подъезду Ирины, открыл дверцу машины и не заметил, что в нее влетело серое облако, а уж потом села Ирина. Сергей притаился на заднем сиденье.

Он хотел лично послушать диалог Ирины и Пашки. Удивительно, но о буйволах они не говорили, болтали всякую ерунду. Сергей успокоился и уснул в машине.

Ирина и Пашка ушли на ночную дискотеку. Они сели за столик, заказали по бокалу легкого вина. Музыка не дала им выпить напиток, они пошли танцевать. Цветомузыка давила на них своей энергетикой.

К бокалам с вином подошел Алексашка с темно-синим сапфиром на пальце, он провел над ними рукой, блеснув кольцом, и вышел из света и треска цветомузыки. На улице он почувствовал поле Сергея. Брата он чувствовал. Стал крутить головой и пошел к машине, в которой спал спокойный Сергей. Алексашка заглянул в окно, узнал костюм облакайдера, через специальные очки. И резко ушел к своей машине, махнув рукой на Сергея.

Ивана черти принесли на дискотеку, и он видел взмах руки Алексашки над бокалами Ирины и Пашки, он быстро направился к ним, взял их по одному каждой рукой. От резкого движения в бокалах произошла непонятная для него реакция, и из них вырвалось пламя. Народ тут же повернулся к Ивану, чтобы посмотреть продолжение шоу.

Музыка сменилась, к нему подошли Ирина и Пашка.

– Иван, ты выпил наше вино? – спросила она.

– Вероятно. Думаю, нам надо уйти из этого здания. Не возражайте и не спрашивайте.

Они вышли на улицу.

Молния просвечивала сквозь шторы. Дождь шел за окном. Ирина успела добежать домой под черным небом до дождя и грозы. Погода – закачаешься. Пашка уехал с Иваном. Она одна и гроза за окном. И мужчины за грозой.

Она заметила огонь в фужерах в руках Ивана и непонятное облако в машине, достаточно мягкое. Она подумала, что это подушка. Спрашивать не стала, не хотела глупой показаться. С нее и буйволов на крыше достаточно. Думать о непонятных явлениях в жизни ей не хотелось, и в буйволов она не верила. Она решила, что ей все показалось, чтобы не видел Иван в бинокль. Может у них такой театр. Она еще раз посмотрела на сверкание молнии и решительно включила телевизор. Надо отвлечься от реальности.

Она посмотрела на себя в зеркало: высокая, но не очень, худая, но не скелет. Да.

Можно добавить: одна, но с друзьями и без единой подруги. А на экране белый теплоход и богатая публика. А она богатая или бедная? Ей все равно, пока все равно.

Она упала на пол…

В распахнутое порывом ветра окно влетело облако и зависло над ней. Снизу ей было видно лицо облака, это был Сергей Чаркин собственной персоной. Он опустился на нее и нежно поцеловал. Она судорожно пыталась его сбросить с себя, но этой ей было не под силу. Зато он поднял ее и положил на постель, улыбнулся и спросил:

– Ирина, летать хочешь? Это просто.

– Сергей, я узнала тебя в машине в этом маскараде, но промолчала.

– Молодец, я могу у тебя остаться?

– А надо? Зачем я тебе нужна? – спросила она, закрываясь одеялом.

– Гроза, дождь.

– Так ты облако, твоя погода.

– Не совсем моя погода, мне нужна сухая, облачная погода. Летательные свойства у облакайдера при большой влажности ухудшаются.

– А как ты летаешь?

– Если бы я знал, как этот костюм летает, я бы был гением, а я исполнитель, летчик низкой облачности. Могу сказать, что вес костюма облакайдера с минусовым весом, что это такое я не знаю, но я легко летаю над землей. Хочешь со мной летать?

– Если это просто, то можно попробовать.

– Завтра, – сказал он и уснул в своем костюме рядом с Ириной.

Она попыталась потрогать костюм облакайдера, но он на ее глазах снялся со спящего Сергея, и струйкой исчез в его кармане. Она уснула.

Утром они проснулись одновременно.

– Не пойму, почему я везде засыпаю в последнее время, – проговорил Сергей, – вчера, где сяду, лягу там и сплю.

– Устал от двойной жизни, вот и спишь. А я поняла, зачем вам нужна крыша: это запасной аэродром облакайдеров.

– И это верный ответ. А то… – и он не договорив, замолчал.

– Сергей, а где твой летательный костюм? Я видела, как он исчез в твоем кармане.

– Это одноразовая модель, я ее испытывал. Есть многоразовые варианты облакайдеров, но они громоздкие, и облако в них получается значительное.

– Зачем это надо?

– Для того чтобы было.

– То есть сейчас ты пойдешь пешком? Тебя подвезти?

– Ирина, оставь меня у себя, дай побыть одному, я не хочу быть летающим кентавром.

– Все-таки кентавр, а я подумала, что вы буйволы. А ты уверен, что не превратишься в кентавра в моей квартире?

– Я ни в чем не уверен, но в грозу я едва успел влететь в твое окно, ладно, что оно было прикрыто, но не закрыто. Удивительно, но я этой ночью не превращался ни в кого или проспал.

– А твой костюм облакайтера на это не влияет? Гремучая смесь: кентавр в облаке.

– Фу, это еще не предел превращений. Кентавр хорошо бегает по лесу, при необходимости может взлететь и пролететь десяток другой километров в костюме облакайдера. Я лесной разведчик.

– А, что в городе делаешь?

– С тобой работаю. Мне нужна напарница, твой вес мне подходит, на тебе хорошо будет сидеть костюм облакайдера. Твой скелет – отличный каркас для костюма одноразового облака.

– Но я не кентавр!

– Уже! Я сделал тебе прививку, зря я, что ли к тебе залетел?

– Поясни, кем я буду после действия прививки?

– Чего тебе не понятно? Идем с тобой в разведку. В средней полосе страны ты будешь лосем кентавром. В северной части – оленем кентавром, в степи – лошадь кентавр или просто кентавр. Это уж как нужно будет для дела, тем и будешь.

– А у меня спросил?

– На крыше с тебя сняли все мерки и для тебя лично готов комплект одноразовых костюмов облакайдеров. Тебе осталось выполнять со мной задания особой важности.

– В век машин я буду бегать на своих двоих, прости, на своих четырех ногах. А руки будут передними ногами? Зачем!!!?

– Успокойся, тебя ждет нетривиальная жизнь. Кстати, тебе причитаются маски соответствующих животных. Насчет охотников: маска не даст пробить тебе голову, а в районе сердца тебя будет окружать пуленепробиваемый электронный жилет. Все поняла?

– Почти. В чем смысл разведки?

– Деловой вопрос. Нам надо найти след пришельцев. Они прошли по земле, они прибыли на землю в конусной капсуле, которая вонзилась в землю. Ее нашли, живых существ в ней не обнаружили. Эти пришельцы к себе технику не подпускают, видимо у них есть определенный вид радара. Нам надо определить кто они и что они. Есть вероятность, что они к нам попали через межзвездный портал с планеты Макро. Наши туда летали. Мирные жители Макро их неплохо встретили. Но Макро не без воинствующих жителей. Если к нам прилетели мирные жители Макро – это одно, а если нет? Надо выяснить: кто к нам прилетел в конусной капсуле неземного производства через космический портал с выходом в Пологих горах.

– Сергей, я в отпуск уезжаю, а тебе не очень верю. Цирк и фокусы.

– Ирина, а ты найдешь в отпуске лунят, вот увидишь…