На следующее утро Бет, жуя печенье и запивая его кофе, направлялась к бухточке, на берегу которой стояла станция. Там никого не было, кроме местного рыболова Джеффа Стоуна, выгружавшего свой улов с кормы небольшого суденышка. Ветер кончился, и вот-вот должен был пойти дождь.

Элизабет не обращала на это внимания. Мысли ее все еще были заняты Данком и его неожиданной реакцией на то, что произошло вчера днем. Бет пыталась понять, польстило ей его поведение или раздосадовало. Она могла бы сказать, что потратила на это почти девятнадцать часов, но ей и в голову не пришло считать, сколько времени Данк ей снился, а сколько не давал уснуть. Какие счеты? Она пыталась заняться делом, но мало преуспела в этом.

Прекрати немедленно, говорила она себе. Подходя к ангарам, Бет решила, что ей следует чувствовать себя польщенной. Казалось, Данк Хаммел испытывал что-то вроде ревности. Ревности к кому, на каком основании?

Да еще не родилась на свет та женщина, которую Хаммел вздумал бы ревновать!

Элизабет невольно посмотрела на ангар и пустое место, где обычно стояла его машина. Как ей быть с этим человеком, который может позволить себе в минуту дурного настроения сменить работу, адрес, стиль жизни и товарищей? Правда, они никогда не говорили о его друзьях, но достаточно было вспомнить Вирджинию, чтобы понять, что его отношение к ним не слишком отличалось от отношения к женщинам.

Данк Хаммел получал от жизни все, чего хотел. Когда очередное увлечение ему надоедало, он переключался на что-то другое… или на кого-то другого. Это подтверждали и его возвращение из Портленда, и история с кроватью. Элизабет подумала о Вирджинии, попыталась представить себе женщину, на которой Данк чуть не женился и с которой порвал за несколько недель до свадьбы. Если бы она узнала об этом из кейп-нордских сплетен, то решила бы, что он, как всегда, в своем репертуаре. Но когда она слышала об этом от самого Данка, следила за выражением его лица и внимала его голосу, вся история казалась ей такой же невероятной, как и сам этот человек.

Нельзя было отрицать, что его внимание льстило ей, но Элизабет стала взрослой уже вдали от Кейп-Норда и была достаточно зрелой женщиной, чтобы понимать реальное положение вещей. Она была для него всего лишь очередным завоеванием, очередной попыткой избавиться от тоски, постоянного беспокойства и найти наконец тихую пристань.

В том, что касалось мужчин, Бет не была неопытным новичком. Но если Данк всерьез интересуется ею, то для него это должно быть великой тайной. Откуда ему знать, вдруг у нее в Бостоне осталось несколько бывших мужей и страстных любовников, которых она меняла как перчатки? Почему бы и нет? Может, он считает, что она до сих пор любит кого-нибудь из них? При небольшой толике воображения ее можно было принять за роковую женщину не хуже любой другой. Если бы Данк Хаммел был целью ее стремлений, она могла бы стать кем угодно… Эта непрошеная мысль была такой неожиданной, что Бет застыла на месте.

На ее штормовку упали крупные капли дождя, и Элизабет подняла капюшон. Она вовсе не связывала свое будущее с Данком Хаммелом. Никаких отклонений, никаких запасных путей. И она, и он знали, что является ее целью.

— А связь с яхт-клубом приблизит меня к ней, — пробормотала Бет.

Эта цель — бизнес. Для ее достижения нужна ясная голова. Если она будет предаваться дурацким грезам и сексуальным фантазиям, станции не выжить. Значит, она перестанет об этом думать.

Невеселые размышления прервал чей-то голос, позвавший ее по имени. Чеппи Челфи припарковался рядом с ее машиной, но не глушил мотор.

— Доброе утро! Я приехал, чтобы сообщить вам хорошую новость. Забирайтесь внутрь, а то дождь идет…

Он открыл ей дверцу.

Бет отряхнула куртку, села рядом и поблагодарила его.

— Не хотите зайти в мой офис?

Челфи покачал головой.

— Нет, я еду на работу. Я только хотел сказать вам лично, что все согласны со мной. Кажется, предложение выгодное. Честно говоря, вы выбрали самое подходящее время. За последние годы наша собственная станция изрядно обветшала. Клубу требуется вливание свежей крови. — Он улыбнулся. — Похоже, вы и есть та самая кровь. Думаю, мы дадим вам попытку.

Бет крепко пожала руку Челфи, лежавшую на рукоятке переключения скоростей.

— Вы в этом не раскаетесь.

Они просидели вместе еще минут десять, обсуждая вопросы, связанные с перевозкой буев, дебаркадеров и прочей мелочи, а потом речь зашла о главном — об осмотре и наладке моторов судов и прогулочных лодок, принадлежавших яхт-клубу.

Челфи посмотрел на мерно двигающиеся «дворники», а затем обернулся к Бет.

— А почему бы нам не продолжить эту деловую беседу в более тесной обстановке? Что вы скажете об обеде сегодня вечером?

— Спасибо, Чеппи, не получится.

— Тогда во время ланча?

Внезапно у ворот станции затормозила спортивная машина Данка. Бет машинально обернулась и принялась следить за ней. Хаммел проехал мимо и остановился на площадке у своего ангара.

Челфи добродушно рассмеялся.

— Я хорошо знаю, что такое состязаться с Данком. Ладно, попытка — не пытка…

Бет обернулась к Чеппи.

— Состязаться?

— Когда вчера вы ушли, он ясно выразился, что вы оба…

— Значит, вы с ним говорили обо мне?

— А что в этом плохого?

— Данк мой служащий.

— Он сказал, что у вас… что вы понимаете друг друга.

— И что же он сказал об этом взаимопонимании?

Бет уставилась в лобовое стекло.

— Бет, я не хочу причинять вам обоим неприятности.

Она открыла дверцу.

— Почему бы нам не встретиться после работы в «Пилигриме»?

— Вы не шутите?

— Примерно в полседьмого.

Когда Челфи согласился, Бет вышла из кабины и помахала ему вслед. Дождь сменился мелкой моросью. Удачно оборачивавшаяся сделка с яхт-клубом должна была поднять ей настроение, заставить пуститься в пляс, завопить от восторга. Вместо этого она с грозным видом прошла мимо приоткрытой двери ангара и намеренно проигнорировала доносившееся оттуда рычание ленточной пилы.

Обед в романтической обстановке с Чеппи Челфи ничуть не привлекал ее. Тем не менее, она была готова пойти на эту маленькую интрижку.

Данк оставил ленточную пилу включенной, но стоял от нее в добрых пятнадцати футах. Зрелище, за которым он наблюдал в открытую дверь, было слишком душераздирающим, чтобы после него брать в руки столь опасный инструмент. Электропилы требовали сосредоточенности, ясной головы и повышенного внимания. А он, не отрываясь, смотрел на желтую штормовку за лобовым стеклом пижонской машины Челфи.

Какого черта Элизабет позволила ему привезти себя на работу? Они остановились прямо посреди станции в восемь часов утра! Здесь им не центр Бостона, набитый фирмами и толпами коммерческих советников!

Он отошел подальше от пилы и стал ждать. Бет помахала удалявшейся машине рукой и принялась преспокойно грызть печенье. Печенье! Дождь барабанил по металлической крыше. Данк мрачно нахмурился.

Она прошла мимо открытой двери ангара, не повернув головы, а к тому моменту, когда Данк натянул плащ, ее и след простыл. Он вышел наружу и огляделся. Как назло, дождь разошелся не на шутку. Лило как из ведра, а ветер разносил изморось, хлестал в лицо и ерошил волосы. Наконец Данк увидел желтое пятно у пирса на краю бухточки.

Он успел заметить, что Бет поднялась на борт к рыбаку Стоуну. Они забились в рубку, подальше от непогоды, и Данк замедлил шаг. Сила, которая гнала его следом за Бет, словно растворилась в воздухе, и промокший до нитки Данк понял, что ожидание Бет бессмысленно. Он даже не мог толком назвать чувство, которое позвало его на улицу. Мокрый и злой на себя, он вернулся в мастерскую, но прошло немало времени, прежде чем Хаммел снова взялся за ленточную пилу.

Он сделал перерыв в час дня, когда в мастерскую зашел Джефф Стоун, и попросил плоскогубцы.

— Шон Мак-Глоски хорош, когда дело касается моторов, но парень, который работает с ним — Клив Хатчинсон, слишком много о себе воображает. Я уже во второй раз прошу его заняться моим движком. Пустяковая просьба, а он ссылается на то, что у него большая очередь…

— Ты намекал об этом Бет?

— Сегодня утром наконец решился. Ее старик был о Хатчинсоне не слишком высокого мнения. Думаю, он держал Клива из милости. Я говорил Бет, что он распугает ей всех клиентов.

— Она прислушалась?

— Уверен, что прислушалась. Дураков нет. Черт побери, в межсезонье я сам мог бы сделать всю работу. Деньги драть все мастера, а у меня лишних не водится.

— А если бы с тебя брали плату поменьше, но позволили работать в механической мастерской?

— Человек шесть наших так и делают.

— То есть предпочитает платить не в кассу станции?

— Чаще всего именно так и делается. — Он не отрывал взгляда от Данка. — Кажется, ты с ней в хороших отношениях. Возьми это на себя. Если второй раз за день напомнить об этом — может, что и изменится.

— Может… В самом деле, может.

Через час он вышел на улицу. Дождь все еще шел.

Дверь кабинета Бет была закрыта, и работавший неподалеку парусный мастер посоветовал Данку подождать.

— Она занята неприятным делом. Это не займет много времени.

Данк принялся рассматривать висевшие на стене сигнальные флажки и обернулся только тогда, когда дверь в кабинет открылась. За ее ручку держался Клив Хатчинсон.

— Еще одно, — проворчал он. — Чак бы никогда не сунулся в эти дела.

Ответ Бет был неразборчивым.

— Я знал, что твой приход не к добру. Нечего бабам соваться управлять станцией. Ты утопишь ее быстрее, чем идет ко дну двухтонный якорь.

— Хватит, Клив! — донесся из комнаты голос Бет.

— Едва ты, зануда, появилась на станции, как сразу стала лезть в мои дела, приказывать…

— Ты плохо справляешься с работой, — ответила Бет, подходя к двери. — Жаль, что ты не хочешь понять мою позицию, но…

— Таким, как ты, подходит только одна позиция.

Данк в два прыжка оказался рядом с Кливом.

— Хатчинсон, закройся!

Механик обернулся.

— Данк, сдается, ты тоже знаешь, что это за позиция.

Хаммел едва сдержался, чтобы не заехать ему в морду. Вместо этого он расслабил бицепсы и обхватил Клива за талию.

— Тебя это не касается, — пробормотал Хатчинсон.

Стоявшая у него за спиной Бет пыталась протестовать, но Данк уже вел механика к выходу, расшвыривая ногами упавшие с полки спасательные жилеты.

— Если ты не хочешь, чтобы в это дело вмешивались посторонние, то прекрати орать при людях, Хатчинсон.

Когда они спустились по лестнице, Клив вырвался из цепких объятий Данка и разразился градом ругательств.

— К чертовой матери! Я сам уйду отсюда с радостью! Не собираюсь я работать с этой…

— Хатчинсон!

— Ладно, ладно…

Он повернулся и шагнул под дождь.

Когда Данк вернулся, Бет все еще стояла в дверях. Лицо ее пылало, губы были поджаты. Данк подобрал рассыпавшиеся жилеты, сложил на полку, пересек мастерскую и подошел к Элизабет. Грудь его тяжело вздымалась.

Бет встретила его ледяным взглядом.

— Наверно, вы ждете от меня благодарности.

— И не думал.

— Оно и видно. Я уже говорила вам, что предпочитаю мужчин, которыми руководит здравый смысл, а не половые гормоны.

— Бет…

Она рывком втащила его в кабинет и закрыла дверь.

— Все это напоказ, Данк. Хатчинсон начинает пыжиться как петух, когда я критикую его работу, но это не значит, что я не могу с ним справиться. Пока он не открыл дверь, я не слышала от него ни одной непристойности. Все это было разыграно для тех, кто стоял за дверью, с целью превратить разговор в базарную перебранку.

— Он оскорблял вас.

— Вы правы. Он был зол, смущен и пытался таким образом справиться с собой. Мне это не по душе, но иногда подобное поведение позволяет добиться компромисса.

— Вы в этом не нуждаетесь.

— К грубостям я привыкла. Ругань и скабрезности появились на этой станции задолго до меня. Если бы я думала, что не сумею с этим справиться, то никогда не вернулась бы сюда. Даже ненадолго.

— Вы сами подливаете масла в огонь.

— Какого масла?

— Если вы позволяете себе в восемь утра приезжать на станцию, где работают одни мужчины, на пассажирском сиденье машины стоимостью в сорок тысяч долларов, это не пойдет на пользу вашей репутации.

— При чем тут машина стоимостью в сорок тысяч долларов?

— В данном случае ни при чем.

— Вас задевает за живое машина или ее водитель?

— Вы знаете, что я имею в виду.

— Я знаю, на что вы намекаете.

— В Кейп-Норде так себя вести не принято. Это вам не Бостон.

— Что бы вы ни говорили, это ничего не изменит. Впрочем, спасибо за совет. Я его запомню, и буду знать, как нельзя поступать ни в коем случае.

Бет прошла мимо него и направилась в мастерскую, куда ее позвал парусный мастер.