Дверь с треском захлопнулась прямо перед ее носом.

Но Хэлен успела заметить худощавый мускулистый торс, чуть покрытый влажными темными волосами. От ее взгляда не укрылся и самый характерный признак мужественности Николаса Лэнджа, и его ошеломленное лицо.

— Что, черт возьми, вы здесь делаете?

В его голосе Хэлен услышала больше ярости, чем смущения, и это дало ей возможность найти подходящий ответ.

— Переезжаю.

Дверь снова резко отворилась. На этот раз показалось только его возмущенное лицо.

— Переезжаете? — закричал Николас. — Сюда?!!

— Да, черт возьми! — твердо сказала Хэлен.

Ей понадобилось три мучительных дня, чтобы принять решение — вечная борьба разума и сердца. Сердце победило. И еще восемь дней, чтобы привести все свои дела в порядок: уволиться с работы, сдать квартиру, собрать самые ценные вещи, сказать Гэри «прощай» и уехать на Запад.

И теперь она не собирается возвращаться.

Дверь снова с треском захлопнулась.

— Замрите. Ничего не делайте. — Хэлен услышала, как он шарит вокруг себя в поисках одежды. — Не двигайтесь. Просто подождите там, где стоите. Мы сейчас поговорим.

— Хорошо. Только я отнесу свои вещи в мою спальню.

— Нет! — Раздался дикий грохот, и он снова высунул голову. — Нет, — более сдержанно повторил он, — займите комнату Юлиуса.

Самый радушный прием в моей жизни, иронично подумала Хэлен.

— Но моя комната устраивает меня.

— Моя комната, — уточнил Николас.

Их глаза встретились. Хэлен заметила черную щетину, тянувшуюся вдоль его скул, и вызывающий взгляд.

Его комната? Ее комната стала его комнатой?!

Хэлен лукаво улыбнулась, прижав к груди своего кота.

— Отлично, — кротко согласилась она. — Я займу комнату Юлиуса.

Комната деда располагалась прямо напротив ее, то есть Николаса, мысленно поправилась Хэлен, спальни.

Она бросила кота на кровать, плюхнулась рядом с ним и прижала холодные ладони к внезапно запылавшим щекам.

— О господи, — пробормотала Хэлен. — Мой. Мой. О, Николас!

Николас. Она улыбнулась. Ах, Николас! Его обнаженное тело так много обещало! Однако его раздражение не сулило ничего хорошего.

Конечно, Хэлен не ожидала, что он примет ее обратно с распростертыми объятиями. Не сразу. Она не такая дура, чтобы надеяться на это. И все-таки она вернулась. Хэлен не могла иначе. Она постоянно думала о Николасе с тех пор, как уехала.

Как она могла не думать о нем после такого поцелуя?

Хэлен представляла себе сотню вариантов своего возвращения. Но только не обнаженного Николаса с одним полотенцем на шее. У нее вырвался глубокий дрожащий вздох. Воспоминания о его обнаженном теле не могли оставить ее равнодушной. Возьми-ка себя в руки, подружка, сказала себе Хэлен, ты не должна поддаваться этому безумному желанию!

Она так хотела вычеркнуть его из своей жизни, но его прощальный поцелуй нельзя было сравнить ни с чем. Хэлен поняла это той ночью, когда одиннадцать дней назад она бросилась из самолета в объятия Гэри. Хэлен подбежала к нему, обвила руками его шею, прикоснулась своими губами к его и… ничего не почувствовала. Ни желания. Ни душевного волнения. Ни трепета во всем теле. Ничего. Просто губы — теплые и мягкие.

Ей нравился Гэри. Она чувствовала себя с ним удобно и уютно. Но рядом с этим мужчиной Хэлен никогда не испытывала того необузданного страстного желания, которое вызывал у нее Николас Лэндж. Могла ли она думать о замужестве с Гэри, когда другой мужчина похитил ее сердце?

Ах, Николас!

А что Николас? — спросил ее внутренний голос.

Николас Лэндж был ее мечтой столько лет. Но теперь он реален. И поцелуй его был таким же реальным. Неужели после такого поцелуя она сможет оставить его?

Удовлетворили бы ее деньги Лэнджа, если она могла, возможно, иметь нечто другое, намного более значимое? И тогда Хэлен начала задумываться над возвращением.

Гэри решил, что она сошла с ума.

— Ты собираешься переехать в Колорадо?

— Нет, — поправила его Хэлен. — Я собираюсь стать владелицей ранчо.

Он взял ее руки в свои.

— А ты подумала о нас? — тихо спросил Гэри.

Хэлен, запинаясь, пробормотала что-то о необходимости побыть одной и найти себя. Но Гэри понял суть.

— Не надейся, что я буду сидеть и ждать, — сказал он. — Море полно других золотых рыбок, Хэлен!

Она кивнула головой.

— Ты свободен, Гэри.

Хэлен сидела на кровати Юлиуса и размышляла. Она и Николас научатся работать вместе. Хотя, подумала Хэлен с улыбкой, если она постоянно будет видеть его в костюме Адама, думать только о скоте будет трудновато!

Она услышала шаги, подняла голову и увидела Николаса в дверном проеме. Он был босиком, в потертых джинсах и клетчатой рубашке с длинными рукавами. Его глаза остановились на коте. Ковбой нахмурился:

— Что это?

— Мой кот. Его зовут Кейт. Кейт, — Хэлен повернулась к коту, — это Николас.

Знакомство не доставило Николасу никакого удовольствия. Мужчина и кот уставились друг на друга явно оценивающими взглядами, Николас отвел глаза первым. Кейт уселся на полу и начал облизывать свой хвост.

— Так что это за чепуха насчет переезда?

Хэлен вздохнула.

— Это не чепуха. Я уволилась с работы, сдала свою квартиру, и вот я здесь. — Она развела руками и улыбнулась.

Николас выглядел ошарашенным.

— Уволились с работы? Какого черта вы сделали такую глупость?

— Потому что я так захотела. Потому что я больше там не хочу жить. Потому что…

— …Вы получили половину Горного Ранчо и думаете, что будете делать все, что захотите!

— Конечно, нет, Николас. Не говорите глупости.

— Глупости? Что вы намерены здесь делать?

Она раздраженно посмотрела на него.

— Я буду помогать вам.

Ковбой ничего не сказал, но его скептический смешок был выразительнее всяких слов.

Хэлен вскинула подбородок.

— А что в этом плохого?

Он сжал губы и отвел глаза.

— Через час или два вы увидите это сами.

— Не будьте таким противным, Николас!

— Я? Противным?! — Он в ярости шагал по маленькой комнате Юлиуса. — Вы приехали накануне дня продажи и называете меня противным?!

— Я приехала помогать, — ответила Хэлен со всем терпением, на которое была способна. — А теперь скажите, что мне нужно делать?

Николас запустил пальцы в густую шевелюру.

— Это невероятно!

Он сделал еще один круг, пнул ботинком ножку кровати. Испуганный Кейт отпрыгнул и забился в угол.

— Придется поверить, — посоветовала Хэлен.

Он поверил.

Николас не хотел в это верить, но поверил.

Хэлен смотрела на него тем серьезным, решительным взглядом, который ковбой отлично помнил с тех пор, когда она была еще подростком. Другие девочки только хлопали ресничками и глупо улыбались, а Хэлен захотела научиться бросать лассо. Она ходила за ним повсюду, ничего не прося, только наблюдая, подражая. У нее не получалось, и она тащила лассо обратно и пыталась снова и снова.

Упрямая. Решительная. Вся в деда. В конце концов Николас научил ее. И вот сейчас она смотрела на него с таким же упрямством. Лэндж заскрежетал зубами.

— Черт побери, — тихо пробормотал он и хлопнул рукой по дверному косяку. В желудке заурчало, и Николас вспомнил, что не ужинал. Теперь это чувствовалось особенно остро. — Пошли, — сердито сказал Лэндж. — Вы расскажете мне о своих дурацких планах за ужином.

Лэндж с грохотом поставил сковородку на плиту, резко дернул дверцу холодильника и достал банку тушенки.

— Давайте, я вам помогу, — предложила Хэлен.

— Нет. — Он быстро схватил консервный нож и открыл банку. Николас не хотел, чтобы она готовила для него, изображая Мисс Владелицу Ранчо. — Это сумасшествие, и вы это знаете, — продолжал он. — Я имею в виду ваш приезд сюда.

— Я бы так не сказала.

— Конечно, черт побери, вы бы не сказали. Зато я скажу! Вы ничего не знаете о ранчо. Вы библиотекарь, а не ковбой. — Николас ударил по дну банки, и застывшая тушенка шлепнулась на сковородку.

— Я смогу научиться.

Он фыркнул:

— Да? Каким образом? — Николас сердито посмотрел на Хэлен. — Вы же не будете ходить за мной весь день…

— Отлично, — оборвала его Хэлен, — Тогда я найду другие способы.

— Какие способы? — Ковбой размял тушенку вилкой, помешав ее так, что сковородка ударилась о горелку.

— Я могу спрашивать…

— Только не у меня!

— …Того, кто сам захочет мне помочь. Понаблюдаю за людьми. Почитаю книги.

— Книги? — Он посмотрел на нее как на больную.

Хэлен вздернула подбородок.

— Да, книги. И вы будете поражены, когда увидите, чему может научиться человек из книг.

— Возможно, — согласился Николас и ухмыльнулся. — Только вот когда вы учились бросать лассо, вы книг не читали.

— Да, не читала. Один ковбой, который раньше был очень хорошим человеком, научил меня, — напомнила Хэлен.

— Он был дураком, — прорычал Николас и вывалил тушенку в тарелку. Он отодвинул ногой стул, уселся и, не обращая внимания на Хэлен, начал есть.

Николас чувствовал на себе взгляд Хэлен, но упрямо не поднимал голову, жуя кусок мяса, которое было больше похоже на вареное седло. Внезапно он прекратил есть и опрокинул тушенку обратно на сковородку.

— Что-то не так? — нервно спросила Хэлен.

— Она холодная. — Сейчас это была его самая маленькая проблема. А самая большая проблема сидела за столом, смотрела на него огромными голубыми глазами и улыбалась ему требующим поцелуя ртом.

Это было не сновидение. Это была живая Хэлен, из плоти и крови, которая сидела не более чем в футе от него, говорила о своем переезде, о планах совместного управления ранчо, Хэлен, непредвиденно вторгнувшаяся в его жизнь.

Что же ты наделал, Юлиус? О чем ты думал, старый лис!

Николас отрегулировал огонь, помешал комковатую массу на сковородке, пытаясь придумать что-нибудь разумное, что могло бы заставить Хэлен изменить свое решение.

— Юлиусу вряд ли бы это понравилось, — начал он.

— Ничего подобного. — Она откинулась на спинку стула и подтянула колени к груди, обхватив их руками. Это движение заставило Николаса окинуть взглядом ее хрупкую изящную фигурку, заметить мягкость линий ее тела, полноту груди и бедер. — Я думаю, — продолжала Хэлен, — что он знал: я буду счастлива здесь. Он всегда приглашал меня сюда.

— Это еще не основание, чтобы переезжать сюда насовсем, — грубо возразил Николас.

Хэлен откинула прядь волос со лба.

— Я раньше тоже так думала. Но… — она взглянула на него и трогательно улыбнулась, — я на самом деле почувствовала себя здесь и свободнее, и счастливее.

Николас соскоблил кусочки пригоревшего мяса со сковородки и снова опрокинул всю массу себе на тарелку.

— И только поэтому вы вернулись? — Ее ответ не убедил его.

— Нет… не только. Была еще одна причина.

— Какая причина? — Николас хотел знать все ее козыри.

— Поцелуй.

— Поцелуй?! — Он почувствовал, что ему не хватает воздуха. — Дева Мария, Матерь Божия! — Ковбой неподвижно уставился на нее. — Вы уволились с работы из-за поцелуя? — Николас закрыл глаза. Даже в самых своих лучших — нет, худших — фантазиях он не представлял, что здравомыслящая, образованная, интеллигентная горожанка может сделать такое!

— Да. Я уверена, что раньше вы не целовали так других женщин.

Его голова дернулась. А ее голубые глаза смотрели в упор.

— Я права?

Николас был в шоке. Кусок тушенки застрял у него в горле, и он закашлялся. Хэлен вскочила и шлепнула его по спине. Наконец кусок проскочил. Она протянула ему стакан воды, и Николас выпил. На глазах выступили слезы. Проклятье, она даже поесть спокойно не дает!

— Вам лучше? — поинтересовалась Хэлен, когда его дыхание пришло в норму.

Николас кивнул, все еще не доверяя своему голосу.

— Тогда ответьте на мой вопрос. — Голубые глаза были неумолимы.

— Какой вопрос?

Хэлен молчала.

О черт! Николас почесал в затылке, нахмурился, пожал плечами, отчаянно захотел ей соврать и… не смог.

— Это был просто поцелуй, — хрипло пробормотал он, зная, что она ему не верит.

— Не «просто». Это было больше, чем «просто» поцелуй.

Николас издал нечленораздельный звук.

— Итак, — простодушно продолжала она, — я думаю, что ради дедушки мы должны посмотреть, к чему это все приведет.

— Вы хотите знать, к чему это нас приведет? — переспросил он. Потом встал, отпихнул ногой стул — испуганные Кейт и Скаут разбежались по углам — и подошел к ней.

— Ну, я… — Хэлен беспомощно пожала плечами.

Но Николас уже не слушал. Он схватил ее за руки, рванул со стула и притянул к себе.

— Вот, — пробормотал он, накрывая ее рот своими губами. — Вот к чему это нас приведет!

Поцелуй был долгим и жадным, но не удовлетворил его. Николас хотел схватить ее на руки и потащить наверх, едва сдержавшись, он отступил назад, тяжело дыша, пристально взглянул в ее удивленные большие глаза.

— Есть еще вопросы? — небрежно поинтересовался он, развернулся и, не оглядываясь, вышел.

— Многообещающее начало, а, Кейт?

Хэлен сидела на высокой кровати Юлиуса и мрачно вглядывалась в темноту.

Было уже около полуночи, а Николас все еще не вернулся.

Она видела, как он сел в грузовик и умчался со двора. Хэлен вымыла посуду, вычистила сковородку и отнесла свои вещи в комнату Юлиуса. Она надеялась продолжить разговор с Николасом, когда тот вернется, а его все не было.

Хэлен вздохнула, прилегла на кровать, обняла Кейта, крепко прижав его к себе, и попыталась уснуть. Через какое-то время снова села. Нет, не может она уснуть, не зная, куда он уехал. А что, если он попал в аварию? Что, если он лежит где-нибудь, истекая кровью?

Хэлен вышла в коридор, потом заглянула в комнату Николаса. Так вот почему ей показалась обжитой эта спальня, когда она приехала на похороны Юлиуса. Здесь жил Николас. Должно быть, он переехал в сторожку перед их приездом.

Но почему? Почему он избегал их? Хэлен хотела понять его: Николас оставался для нее загадкой. Она мечтала о нем с детства, но почти ничего не знала о его жизни, о том, что сделало его таким, каким он стал. Почему он поцеловал ее так страстно, а потом оттолкнул!

Хэлен вошла в комнату. Вдалеке послышался рев мотора — она щелкнула выключателем и подбежала к окну. Отодвинув занавеску, она увидела свет фар движущейся по дороге машины.

— Слава тебе, господи! — выдохнула она, успокоившись. Ее самые худшие опасения не оправдались.

Когда Николас подъехал к дому, Хэлен быстро добежала до своей спальни и юркнула под одеяло. Прошло минут пятнадцать, но она ничего не услышала. Она снова вылезла из постели и прокралась к двери его комнаты.

Она была пуста. Хэлен нахмурилась, вглядываясь в темноту.

Ничего.

Но что-то все равно было не так. Свет в сторожке.

Значит, он там. Хэлен вздохнула. Да, такой встречи она не ожидала.

Николас натянул подушку на голову, прикрывшись от утреннего солнца, и застонал. Почему, черт возьми, ему так плохо?

Память медленно восстанавливала события прошлого вечера. Он испугался и убежал, удрал, как дикая лошадь с колючкой под седлом. Единственным спасением было виски со льдом. Он начал с «Серебряного Доллара», потом пошел к «Мориарти», а закончил надираться в «Голубой Шпоре».

Николас сел на край лежанки и обхватил голову руками. Господи, как он мог так набраться накануне дня продажи скота? Ковбой обулся, прошел к умывальнику и сунул голову под ледяную струю.

Когда он вытирал волосы, во дворе послышался шум мотора. Николас схватил куртку и направился к двери.

Первое, что он увидел, была Хэлен, бодрая и ясноглазая. Она болтала с Сэмом Вилью, водителем.

Сэм улыбнулся ковбою:

— Доброе утро, Николас. Вижу, у тебя появилась помощница. — Он кивнул на Хэлен.

Николас прошел мимо, негромко буркнув про себя:

— Тоже мне, помощница! Пошли. Время — деньги.

Сэм приподнял одну бровь и подмигнул Хэлен.

— Кажется, он встал не с той ноги.

— А, по-моему, он вообще не спал, — услышал Николас за своей спиной. Ковбой стиснул зубы и направился к загонам.

Зачем она сюда приехала? Ах, она владеет половиной ранчо. Ну и владела бы на расстоянии. Угораздило же его поцеловать ее тогда! А вчера? Вчера он опять поцеловал ее.

Проклятье! Что с ним случилось?

Николас потер рукой лоб, обернулся и увидел Хэлен, деловито пересекавшую двор. Он мучительно захотел, чтобы какая-нибудь корова сделала самое худшее на ее блестящие новые туфли, а потом задела ее по лицу мокрым хвостом.

Даже это не поможет, уныло подумал Николас. Он и Хэлен Хэмфри — партнеры и должны работать вместе. Но она, проклятье, была слишком соблазнительной, слишком желанной.

Он хотел ее безумно.

— Поехали в Денвер, — проговорил Николас, загоняя коров в грузовики, надеясь, что три дня и три сотни миль восстановят его душевное равновесие.

Скот погрузили к восьми, и Николас торопливо зашел в дом, чтобы собрать вещи. Швырнув на кровать спортивную сумку, он побросал в нее рубашки и джинсы, схватил в ванной бритвенные принадлежности и поспешил на первый этаж.

Хэлен в этот момент поднималась по лестнице, и Николас отодвинулся в сторону, давая ей пройти. Только когда она благополучно прошла мимо, он сказал:

— Когда я вернусь из Денвера, мы поговорим.

— А почему бы нам не поговорить по дороге?

— Что?!! — Его рука замерла на перилах. — Что значит «поговорим по дороге»? Вы со мной не поедете!

— Конечно поеду.

— Черта с два.

— Тогда я поеду с Сэмом.

— А кто присмотрит за ранчо? — Николас не знал, что и придумать, чтобы от нее отвязаться.

Хэлен пожала плечами.

— А кто смотрел бы за ним, если бы я не вернулась?

— Брайан Гонзалес.

— Ну, тогда, — безразлично подытожила Хэлен, — он присмотрит за ними и на этот раз. — И она одарила ковбоя своей соблазняющей, сводящей с ума улыбкой.

— О, черт, — простонал Николас и зашагал вниз.

Он сидел в грузовике, сжав руками руль так, что побелели суставы, и смотрел, как Хэлен выходит из дома. На мгновение она повернулась, наклонилась и кого-то погладила.

Кота, с отвращением подумал Николас. Господи, зачем ей нужен этот кот? Ковбой тихо выругался, протянул руку и резко открыл дверцу со стороны пассажира.

— Давайте быстрей, если поедете, — прокричал он. — Нам добираться целый день.

Сэм и Мэл уже выехали со двора. Николас включил мотор, и они помчались по дороге вниз.

Проклятье, подумал ковбой, он, наверное, сошел с ума.

Дорога в Денвер заняла четырнадцать часов, но Николасу они показались четырьмя столетиями.

Ему следовало сосредоточиться на скоте, а он думал о Хэлен и о том, каким образом вычеркнуть ее из своей жизни. Раньше ему не приходилось разговаривать с женщинами о чувствах и тем более о сексе. Но сейчас Николас не видел другого пути.

Она не оставила ему выбора.

— Ну, ладно, — наконец выдохнул он, когда они достигли границы штата и, пытаясь найти нужные слова, продолжил: — Это не поможет.

Хэлен, которая в течение последнего часа в полном молчании смотрела в окно, резко повернулась и взглянула на него.

— Что не поможет?

— Если мы с тобой переспим. — Николас покраснел, произнося эти слова.

Хэлен заморгала и тоже немного зарделась. Потом нахально улыбнулась.

— Откуда вы можете знать, если вы даже не попробовали?

Николас зашипел:

— Поразительно! Что, черт возьми, сказал бы ваш дедушка?

— Не знаю. Но я думаю, что скорее у него нашлось бы что сказать вам, а не мне, — парировала Хэлен.

Николас фыркнул и уставился на бегущую навстречу дорогу.

— А теперь скажите мне честно, — потребовала Хэлен. — Вы сидели молча почти десять часов, обдумывая, как сказать мне, что не собираетесь со мной переспать?

Да она над ним насмехается!

— А чего вы ожидали? Вы сами намекали на это!

— Я?!

— А кто сказал: «Давайте посмотрим, куда это нас приведет?» — Николас свирепо взглянул на нее. — По-моему, это говорили вы.

— Да, но…

— Ну, так вот, вчерашний поцелуй — это только начало, и вы сами это прекрасно знаете. Я уверен, что вы необычайно хороши в постели и во всем таком, но…

— Спасибо. Я подумаю над вашим предложением, — перебила его Хэлен.

— Это не предложение. И мы должны все обсудить, — взревел Николас, решив выяснить все раз и навсегда. — Вы же не хотите сказать, что секс — это все, что вам нужно?

— Конечно нет.

— Ну, вот, вы сказали…

— Я сказала то, что сказала, потому что чувствую, что между нами что-то происходит. Однако это не означает, что я хочу только переспать с вами.

— Тогда, черт возьми, что вы имели в виду?

Хэлен долго рассматривала свои руки, лежащие на коленях, потом подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— А вы как думаете?