Я провел тоскливую ночь в камере. По-видимому, первую из многих.

На следующее утро меня отвели наверх, в крохотную комнату для допросов, где помещались только стол и три стула. Минут десять я просидел там один. Наконец дверь открылась, и вошли двое полицейских.

Один — седой, высокий, из тех, кто был у Страттона. Лоусон из полицейского управления Палм-Бич. Второй — низкорослый крепыш в синей рубашке и бежевом костюме. Он сунул мне под нос свою карточку. Старший специальный агент Моретти. ФБР. Начальник Элли.

— Итак, мистер Келли, — лениво произнес Лоусон, — что нам с вами делать?

— В чем меня обвиняют? — спросил я.

— А вы сами как думаете, в чем нам вас обвинить? У нас широкий выбор. Например, убийство Тесс Маколифф и ваших друзей.

— Я ничего этого не совершал.

— Ну ладно, тогда переходим к плану Б, — сказал Лоусон. — Незаконное проникновение в чужое жилище. Перевозка краденого, сопротивление при аресте… Смерть Эрла Энсона в Броктоне.

— Он убил моего брата, — возразил я. — И пытался убить меня. Как бы вы поступили на моем месте?

— Начнем с того, что я бы на вашем месте вряд ли оказался, мистер Келли, — ответил полицейский. — Да, кстати, на ноже были ваши отпечатки пальцев, а не его…

— У вас тяжелое положение, — сказал фэбээровец и пододвинул к себе стул. — Вас могут спасти только две вещи. Первое — вы должны рассказать, где картины. И второе — какое отношение ко всему этому имела Тесс Маколифф?

— Картин у меня нет! — сказал я. — И Тесс не имела к этому никакого отношения. Мы познакомились на пляже.

— Имела-имела, — сказал агент ФБР, наклонившись ко мне. — И вот что, сынок, если ты не будешь с нами откровенен, твоя прежняя жизнь покажется тебе чудесным сном…

— Я с вами совершенно откровенен, — перебил я. — Вы видите здесь адвоката? Я его требовал? Да, я участвовал в предполагаемой краже картин. Я должен был сделать так, чтобы в нескольких домах Палм-Бич сработала сигнализация. Но своих друзей я не убивал. Мне позвонила Ди и сказала, что картин на месте не оказалось. Что их кто-то подставил. Какой-то Гаше. Она сказала, чтобы я ехал к ним домой, но, когда я туда добрался, они уже были мертвы. Поэтому я запаниковал.

Лоретти пристально посмотрел на меня.

— Кроме того, — обернулся я к Лоусону, — вы даже правильных вопросов не задаете.

— И какие же вопросы правильные? — спросил он.

— Кто еще знал, что картины собираются украсть? — сказал я. — И кто был в номере Тесс Маколифф после меня? Кто послал того отморозка, что убил моего брата, в Бостон? И кто такой Гаше?

Агент ФБР улыбнулся:

— А вам не приходило в голову, что ответы на эти вопросы нам известны, а, Нед?

Я уставился на него. Они знали! Они все знали. Знали, что я не убивал Тесс Маколифф. Даже знали, кто такой Гаше. И чем дольше он держал паузу, тем больше я верил в то, что сейчас он скажет: «Доктор Гаше — ваш отец».

— Была проведена баллистическая экспертиза, — сказал с ухмылкой Лоусон. — Пистолет, найденный в доме Страттонов, принадлежал Полу Ангелосу, телохранителю Страттона. Из того же оружия убиты люди на озере Уорт. У Ангелоса был роман с Лиз Страттон. Что подтвердил второй телохранитель Страттона. Он помогал ей во всех ее грязных делишках. Она хотела подставить мужа. Ей были нужны деньги — она хотела уйти от Страттона. Это она подсунула ему Тесс Маколифф. Хотите знать, кто такой доктор Гаше, Нед? Лиз и есть Гаше. Агент Шертлеф сказала, что та практически призналась в этом тогда, в ресторане.

Лиз? Лиз — это Гаше? В это я никак не мог поверить.

— Собственно говоря, у нас к вам только один вопрос. — Лоусон придвинулся ко мне поближе. — Что с картинами?

* * *

Я предстал перед судьей, и меня обвинили в проникновении в чужое жилище и сопротивлении при аресте.

Возразить мне было нечего. В этом я был действительно виновен.

Но общественный защитник посоветовал мне себя виновным не признавать, что я и сделал. Потом я прикинул, что могу позвонить дяде Джорджу в Уотертаун — пусть присылает кого-нибудь из своих адвокатов. Пора.

Залог назначили в пятьсот тысяч долларов. И отвели меня обратно в камеру.

— Нед! — услышал я знакомый голос из коридора.

Элли! Она выглядела очень хорошенькой — в цветастой юбке и коротком льняном пиджаке. Мне ужасно захотелось просто до нее дотронуться.

— Все будет хорошо, Нед. — Элли старалась держать себя в руках.

— Элли, они считают, что это была Лиз, — вздохнул я. — Они думают, что она — Гаше. Что это она со своим телохранителем все организовала. Кражу картин… Но ведь это не так!

— Знаю, — коротко ответила Элли.

— Значит, убийство сойдет ему с рук?

— Нет, — покачала она головой. — Нед, обещаю, я его так не отпущу. Хотя бы в память о твоих друзьях. О твоем брате. Можешь на меня положиться.

— Спасибо, — шепнул я. — Мне назначили залог в пятьсот тысяч. Боюсь, мне здесь придется задержаться.

— В этом есть и положительный момент.

— Интересно, какой?

— Ты за это время успеешь снова стать блондином и отрастить свои кудри, — сказала она и так кокетливо улыбнулась, что я тоже не сдержал улыбки.

Помахав мне рукой, она ушла. А через пару минут к моей камере подошел полицейский с ключами.

— За тебя только что внесли залог, — сообщил он.

* * *

Мне вернули одежду и бумажник, дали подписать какие-то бумаги. Меня встречал Солли. Я протянул ему руку.

— Помнишь, я говорил тебе, что главное — это надежные друзья? — сказал он, пожимая мне руку, и улыбнулся.

— Даже не знаю, как тебя благодарить, — ответил я, когда мы спускались по лестнице. Ответил совершенно искренне.

Подъехал «кадиллак» Сола. Шофер выскочил открыть нам двери.

— Не столько меня благодари, — сказал Сол, — сколько ее.

На заднем сиденье сидела Элли.

— Ты — гений! — воскликнул я, уселся с ней рядом и поцеловал ее в губы. И мне было плевать, видит нас кто или нет.

— Если вы, голубки, не возражаете, — сказал Сол с переднего сиденья, — давайте займемся делами. Их у нас полно. Время позднее, да к тому же не забывайте, из-за вас я стал на несколько тысяч беднее.

— А что за дела?

— Сам не пойму, отчего у меня создалось впечатление, будто ты хочешь засадить одного типа за убийство. Твоя старая комната у меня над гаражом тебя устроит?

Я с трудом верил, что все это происходит на самом деле. Столько времени я чувствовал себя загнанным животным. А теперь оказалось, что за меня есть кому побороться.

Через несколько минут мы уже были у дома Сола. Сол обернулся ко мне:

— По-моему, в твоей комнате все по-прежнему. Утром мы подумаем, как раздобыть тебе хорошего адвоката. Я отправляюсь спать. — Он подмигнул мне, и мы с Элли остались вдвоем.

С океана дул легкий бриз, мы стояли под пальмами. Я притянул Элли к себе. Хотел сказать, как благодарен ей за все, что она для меня сделала, но не мог подобрать нужных слов.

Поэтому я просто наклонился и поцеловал ее.

— Может, поднимемся наверх, — сказала Элли, — обсудим детали предстоящей операции?

— Наверное, это будет неправильно, — сказал я.

— Совершенно неправильно, — подтвердила Элли. — Но сейчас это уже все равно.

* * *

В открытое окно светила луна, нас обдувал ветерок с океана. Мы лежали на кровати — сил пошевелиться решительно не было. Я положил ей голову на плечо.

— Ну, что теперь будем делать? — сказал я.

— Ты будешь делать то, что велел Сол, — будешь искать себе хорошего адвоката. Поскольку ты раньше не привлекался, тебе грозит год, максимум полтора.

— Ты меня ждать-то будешь? — усмехнулся я.

Она пожала плечами:

— Если только в новом деле мне не попадется кто-нибудь посимпатичнее. Наперед тут ведь никогда не скажешь.

И мы оба расхохотались. Но я никак не мог забыть про то, что отправляюсь в тюрьму. И все это срежиссировал Страттон.

— Скажи, как ты считаешь, полицейские из Палм-Бич способны в этом разобраться? Лоусон, например? А ваши? Что скажешь насчет Моретти? Ты им доверяешь?

— Есть один детектив, которому я доверяю, — сказала она. — Думаю, он не зависит ни от Лоусона, ни от Страттона.

— У меня есть еще один козырь, — сказал я. — Мой отец.

— Твой отец? Ты не сдал его полиции?

— Нет, — покачал головой я. — А ты?

Элли ничего не ответила, но по ее лицу я понял, что она этого не делала.

— Знаешь, мне кажется, мы что-то упустили, — снова заговорила она. — Помнишь, в машине Лиз сказала, что украли только одну картину. И еще: «Вы же искусствовед. Как вы думаете, почему он называет себя Гаше?»

— А что такого особенного в этом Гаше?

— Это была одна из последних картин Ван Гога. Он написал ее в июне 1890 года, за месяц до самоубийства. Гаше был врачом, иногда заходил к Ван Гогу. На картине он сидит за столом, подперев голову рукой.

— Я помню, — сказал я. — Дейв нашел репродукцию.

— У него такой взгляд — усталый, понимающий. Взгляд самого Ван Гога. Этот взгляд как бы предвидит самоубийство художника.

— Все равно не понимаю. У Страттона никаких Ван Гогов не было.

— Не было, — согласилась Элли. — Разве что…

— Разве что? — спросил я, взглянув на Элли.

Она в задумчивости прикусила губу.

— Была украдена только одна картина.

— Может, ты объяснишь, о чем ты?

Элли улыбнулась мне:

— Он еще не выиграл, Нед. Он не получил назад свою картину. — Она откинула покрывало. — Как сказал Солли, у нас еще полно дел! — И глаза у нее засияли.

* * *

Через два дня я получил разрешение слетать в Бостон. Полиция разрешила похоронить Дейва. Служба должна была состояться в нашей броктонской церкви. Меня сопровождал полицейский из Палм-Бич.

Дейва мы похоронили рядом с Джоном Майклом. Все, кто был на кладбище, плакали. Я держал маму под руку.

Священник спросил, хочет ли кто-нибудь сказать прощальное слово. К моему удивлению, к гробу вышел отец, положил руку на полированную крышку и что-то тихо пробормотал.

Я взглянул на отца Донлана. Он кивнул. Я подошел к Фрэнку. Тот даже не взглянул на меня.

— У них должен был быть посредник, Нед, — сквозь зубы сказал отец. — Тот, кто набрал команду, все организовал.

Я повернулся к нему. Он смотрел прямо перед собой.

— Пап, а кто это мог быть?

— Точно не жена. И не тот, которого убили вместе с ней.

— Это я уже знаю, пап, — кивнул я.

Он прикрыл глаза.

— Нед, никто не должен был пострадать. Неужели я бы стал впутывать Микки в какие-то грязные махинации? А с ним и Бобби, и Ди… — Он почти сердито взглянул на меня. — Неужели ты думаешь, что я бы позволил им взять тебя?

И тут во мне что-то сломалось. Я стоял у гроба брата, и во мне вскипала ненависть. В глазах защипало. Я не знал, что с собой делать. И тихонько накрыл его руку своей ладонью. Его тонкие пальцы дрожали. Я чувствовал, как он напуган. И тут я понял, что такое страх смерти.

— Я знаю, что я наделал, — сказал он. — И мне придется жить с этим до конца. Уж не знаю, сколько осталось… Впрочем, Недди, — и в его глазах мелькнула тень улыбки, — я рад, что с тобой все в порядке.

— Со мной не все в порядке, папа. — Я слышал, как дрожит мой голос. — Дейв мертв. Я отправляюсь в тюрьму. Кто это сделал, папа?

Он чуть слышно вздохнул — словно не решался нарушить данную давным-давно клятву.

— Я знал его тыщу лет назад. Он тогда жил в Бостоне.

— Кто это?

И отец назвал имя.

У меня сдавило грудь, стало нечем дышать. И вдруг все встало на свои места.

* * *

Детектив Карл Брин сидел на скамейке лицом к пристани и прихлебывал кофе из бумажного стаканчика.

— Карл, мне нужна ваша помощь, — сказала Элли.

— А почему вы не обратитесь к Лоусону? Он нормальный парень.

— Он-то, наверное, нормальный, — ответила Элли, — но я не доверяю тому, на кого он работает.

— За две недели, что прошли с того дня, как вы явились на место преступления, вы достигли немалых успехов. Самый известный подозреваемый Америки взял и сдался именно вам. А теперь вы выдвигаете обвинения против самого знаменитого жителя Палм-Бич.

— Спрос на искусство растет, Карл. Что я еще могу сказать?

Брин расхохотался:

— Ну ладно, я вас слушаю.

— Тесс Маколифф убита по приказу Страттона, — сказала Элли.

— Я так и знал, что вы сообщите именно это, — фыркнул Брин.

— Да? Но вы, вероятно, не знали, что Тесс Маколифф была проституткой из Австралии. Ее наняли, чтобы она провернула одно дело. И делом этим был Страттон.

— Откуда у вас такие сведения? — спросил Брин.

— Это не важно, — ответила Элли. — Если захотите, сами сможете их получить. Важно то, что у Денниса Страттона был с ней роман и в вашем управлении об этом отлично знают, но даже пальцем не пошевелили по этому поводу. А также знают, что он убил свою жену, а свалил все на нее саму и телохранителя.

— Убил ее? — У Брина заблестели глаза. — За что?

— За то, что она подстроила историю с Тесс. Лиз хотела уйти от Страттона. Она собиралась нам все рассказать. Страттон убил ее, чтобы от нее избавиться и выйти сухим из воды.

— Я одного не понимаю, — сказал Брин. — Вы говорите, что у меня в управлении знают про отношения Тесс и Страттона. Может, объясните поподробнее?

— Денниса Страттона несколько раз видели в «Бразильском дворе» с Тесс. Я передала всю информацию в полицейское управление Палм-Бич.

Брин непонимающе уставился на нее.

— Так эта информация до вас не дошла? — удивилась Элли.

— Если бы у нас все это было, неужели вы думаете, мы бы не приперли Страттона к стенке? Лоусон первый бы это сделал. Он ненавидит эту сволочь не меньше, чем вы.

Элли промолчала. У нее возникли очень неприятные подозрения.

— Забудем об этом, Карл, — пробормотала она. И вспомнила все, что знала об этом деле.

* * *

Полет обратно во Флориду прошел на редкость тихо и спокойно. Я вез с собой кое-что интересное.

Имя человека, который убил моего брата и моих друзей.

В аэропорту Палм-Бич меня встречала Элли. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Она по моим глазам прочла, что я чем-то расстроен.

— Что с тобой?

— Ничего особенного, — сказал я. — Есть кое-какие новости.

— У меня тоже есть новости, Нед.

— Я знаю, кто такой Гаше.

Я думал, она изумится, услышав имя, которое назвал мой отец. Но она просто кивнула.

— Полиция Палм-Бич так и не проверила ту информацию про Страттона.

— Я думал, ты им об этом сообщила, — озадаченно сказал я.

— Сообщила, — ответила Элли. — Во всяком случае, так мне казалось.

И тут я наконец сообразил, к чему она клонит.

— И что мы будем делать? — спросил я.

— Мы можем получить показания от твоего отца, но мы имеем дело со стражами порядка. Так что нужно что-то поубедительнее, чем обвинения от человека с небезупречной репутацией. Нам необходимы доказательства.

— Но у тебя есть доказательство.

— Нет. Я только знаю, что кто-то утаил факты по делу Маколифф. Если я приду с этим к своему шефу, он удивленно вскинет бровь, только и всего.

— Элли, я только что похоронил брата. Так что не рассчитывай, что я буду спокойно сидеть и смотреть, как Страттон и эти негодяи разгуливают на свободе.

— Я на это и не рассчитываю.

Ее решительный взгляд говорил: «Ты должен помочь мне это доказать, Недди!» И я ответил:

— Я с тобой.

* * *

Элли понадобилось два дня, чтобы раздобыть доказательства. Она понимала, что от этого зависит все. И хотела действовать наверняка.

Первым делом она просмотрела заведенное полицией Палм-Бич дело об убийстве Лиз Страттон. Пистолет, из которого было совершено убийство, фигурировал и в деле об убийстве друзей Неда. Что прибавляло убедительности обвинениям против Лиз и ее телохранителя. Элли перевернула страницу.

Эта «беретта» была изъята после разборки наркодилеров, случившейся пару лет назад. Операцию тогда проводила полиция Майами совместно с ФБР. Оружие хранилось на складе вещественных доказательств в Майами и таинственным образом исчезло вместе с другими пистолетами около года назад.

Пол Ангелос, убитый телохранитель, был раньше полицейским в Майами. Откуда у человека, работавшего на Страттона, взялся этот уже засвеченный пистолет?

Элли просмотрела список полицейских, работавших над майамским делом. Она ожидала найти там имя Ангелоса, но прочитала совсем другое имя и похолодела.

Далее она стала выяснять, кто такой был Эрл Энсон — тот тип, что убил в Броктоне брата Неда. Как он связан со Страттоном?

Энсон был преступником. Во Флориде его дважды сажали за решетку, но оба раза, несмотря на его сомнительную репутацию, довольно скоро отпускали условно-досрочно.

Энсон знал кого-то в полиции.

Элли связалась с надзирателями тюрьмы Глейдс. И спросила помощника надзирателя Кевина Флетчера, на каком основании Энсона дважды отпускали досрочно.

— Энсон… — Флетчер напряг память. — По-моему, он был чьим-то осведомителем!

Элли поблагодарила Флетчера и позвонила своему приятелю Гейлу Сильверу, в контору окружного прокурора Майами.

— Я собираю информацию по одному из бывших заключенных, Эрлу Энсону. Ты не мог бы узнать, на каких судебных процессах он выступал свидетелем?

— Что именно тебя интересует? — спросил Гейл.

— Имена подсудимых, осужденных… — ответила Элли. И добавила, задержав дыхание: — И тех, кто вел дела… если сможешь…

* * *

На следующий день Элли постучалась в дверь Моретти.

— Войдите, — проворчал тот.

— Тут открылось кое-что новое, — сказала Элли.

— Выкладывайте, — сказал Моретти.

— Как вы знаете, Нед Келли летал в Бостон на похороны брата. Его отец дал понять, что знает, кто такой доктор Гаше. И намекнул, что этот человек служит в правоохранительных органах.

— Откуда отцу Келли было знать, кто стоит за кражей? — спросил Моретти.

— Не знаю, сэр, — ответила Элли. — Это-то я и хочу выяснить. Почему полиция Палм-Бич даже не допросила Страттона по делу Тесс Маколифф. Вы передали им информацию?

— Разумеется, — кивнул Моретти.

— Вы знаете Лоусона, начальника следственного отдела? У меня всегда были подозрения насчет него. Все три раза, когда я бывала у Страттона, я заставала его там.

— Вижу, вы все продолжаете складывать два и два.

— Я проверила «беретту», которой воспользовалась Лиз Страттон, — сказала Элли. — Она была украдена со склада вещественных доказательств.

— С точки зрения ФБР эти убийства уже раскрыты. Орудие на месте. Мотив присутствует. Не подкопаешься.

— Я сейчас говорю про картины, — сказала Элли. — Я ведь могу слетать туда — сама побеседую со старым Келли.

Моретти прикрыл глаза ладонью.

— Когда вы планируете туда отправиться?

— Завтра утром, — ответила Элли. — В шесть.

— Завтра утром… — Моретти хмуро кивнул. А потом пожал плечами: — Постарайтесь на этот раз быть поосторожнее.

В тот вечер Элли легла около одиннадцати и немного почитала перед сном.

* * *

Наконец она выключила свет. Но заснуть никак не могла.

Элли взглянула на часы. Прошло двадцать минут.

И вдруг в гостиной послышался какой-то скрип. Элли вздрогнула. Либо скрипнула половица, либо кто-то лезет в окно. Окна Элли обычно оставляла открытыми.

В доме был кто-то посторонний.

У Элли перехватило дыхание, бешено забилось сердце. Она схватилась за пистолет, который обычно оставляла в кобуре, но сегодня на всякий случай положила рядом с собой и сняла пистолет с предохранителя.

Значит, она правильно догадалась. Это должно случиться сегодня ночью!

Скрип раздавался теперь уже рядом со спальней.

Ты справишься, сказал внутренний голос. Давай, Элли!

Она смотрела на дверь. В проеме показался чей-то силуэт. И щелкнул пистолет.

У Элли замерло сердце.

Ну же, Нед!

Свет в спальне зажегся. С другой стороны кровати стоял Нед и целился в непрошеного гостя.

— Бросай оружие, сволочь!

Элли тоже направила пистолет на грудь человека у двери.

Моретти…

— Бросайте пистолет, — сказала Элли. — Если он не выстрелит, выстрелю я.

Я раньше никогда не стрелял в людей. И Элли тоже.

— Последний раз повторяю, — сказала Элли. — Бросайте оружие. Или я стреляю!

— Хорошо. — Моретти положил пистолет на кровать Элли.

— Дом под наблюдением, Элли. Мы засекли, как сюда проник Келли. Решили, что он задумал что-то дурное. И я решил сам проверить…

— Этот номер не пройдет, Моретти, — покачала головой Элли. — Я знаю, откуда взялся пистолет Лиз. Вы присутствовали на том задержании. А этот откуда? Тоже украден?

— Уж не думаете ли вы…

— Именно это я и думаю, сукин сын! Мало того, я знаю! Я знаю про вас и Эрла Энсона. Он был вашим информатором. Отец Неда рассказал, что знал вас еще по Бостону.

Моретти нахмурился.

— Так это вы убили Тесс Маколифф? — Элли взяла его пистолет. — Пробрались к ней в ванную?

— Я не убивал ее. Это сделал человек Страттона.

Я сжал в руке пистолет:

— А моих друзей убил ты, сволочь!

— Это сделал Эрл Энсон, — пожал плечами Моретти.

— Нет, Моретти, вы так просто не отделаетесь, — сказала Элли. — Там стреляли из пистолета и из дробовика. Один человек этого сделать не мог.

— Зачем вы их убили? — спросил я. — Мы же не украли картин.

— Не украли. Это сделал сам Страттон. Он их продал — еще до того, как вам была предложена эта работа.

— Продал? — Я взглянул на Элли.

Моретти улыбнулся:

— Вы подозревали это с самого начала, да, Элли? И ваши друзья были убиты, чтобы скрыть мошенничество.

— Но если картины уже были проданы, зачем вы гонялись за нами? Зачем убили Дейва?

— Вы до сих пор не знаете? — удивленно покачал головой Моретти. — Украли кое-что еще. То, что не должны были красть.

Элли обернулась ко мне.

— Картину Гома, — сказала она.

— Поздравляю! — хмыкнул Моретти. — Я так и знал, что, если наша беседа затянется подольше, кто-нибудь непременно скажет что-нибудь умное.

Элли перевела взгляд с Моретти на меня:

— Гом — художник третьего порядка. За это не убивают.

Моретти пожал плечами:

— Элли, боюсь, без адвоката я больше ничего не скажу. А все, что у вас есть, — это косвенные улики.

— А это тоже косвенные улики? — Я заехал Моретти по роже. Он едва не рухнул на пол, из губы брызнула кровь. — Это за Микки и остальных моих друзей. — Я ударил его еще раз, и он все-таки упал. — А это — за Дейва.

Через пять минут у дома остановились две полицейские машины. Элли объяснила полицейским, что произошло. И они вывели Моретти на улицу.

И тут случилось страшное. Из машины, стоявшей неподалеку от дома Элли, вышел человек. Держа руку в кармане куртки, он зашагал по лужайке.

Он прошел мимо машин с мигалками и направился прямо к Моретти, которого уже держали двое полицейских.

Раздались два выстрела. Пули попали Моретти в грудь.

— Нет! — завопил я и бросился туда. Но, не добежав нескольких метров, застыл на месте. Это был мой отец.

Только что на моих глазах мой отец убил старшего агента ФБР Джорджа Моретти.

* * *

Я играл с Солли в карты у бассейна. Меня отправили к Солли до окончательного выяснения моей роли в событиях, развернувшихся в доме Элли.

У Элли были большие неприятности. Это присшествие могло стоить ей работы. Поскольку и Лиз, и Моретти были убиты, нам нечего было предъявить Страттону. Он все гениально организовал. Это меня злило больше всего. А еще я злился на отца. Фрэнк думал, что сводит счеты с человеком, погубившим его сына и его друзей, но в тот самый момент, когда он спустил курок, он тем самым освободил Страттона.

— Ты все сбрасываешь червей, а я их подбираю, — извинился с улыбкой Сол.

— Что-то сегодня не идет у меня игра, — сказал я. — Я очень беспокоюсь за Элли. Она пыталась мне помочь и нажила себе кучу неприятностей. Солли, я хочу достать Страттона. Мы ведь почти загнали его в угол.

— Знаю, сынок, — ответил Сол. — И мне кажется, что шанс у тебя еще есть. Вот что я скажу про таких, как Страттон. Знаешь, какое у них слабое место? Они считают себя самой крупной рыбой в пруду. Но можешь мне поверить, Нед, в любом пруду найдется рыба и покрупнее. — Он смотрел на меня в упор. — Ты, сынок, занимайся своими делами. У тебя больной отец. История со Страттоном сама собой раскрутится. — Он снова посмотрел на меня. — Возможно, я смогу тебе помочь.

— Что ты имеешь в виду, Сол?

— Сдавай, сынок… Это все про рыбу. Потом побеседуем.

Вошла филиппинка Уинни, горничная Сола, и сообщила, что у нас гость. Следом за ней появилась Элли.

— У тебя, милая, наверное, уши горят, — улыбнулся Сол. — Твой дружок так за тебя переживает, что все время проигрывает.

Я обнял Элли.

— Ну как все прошло?

Она пожала плечами, села за стол.

— Пока все не выяснится, я отстранена от работы.

— Но тебя ведь не уволят? — с надеждой спросил я.

— Все зависит только от одного. Выведем мы с тобой Страттона на чистую воду или нет.

* * *

Прежде всего Элли нужно было провести кое-какие изыскания. В области искусства. Что такого особенного в картине Гома, далеко не самого известного художника?

Анри Гом родился в 1836 году в Кламаре. Некоторое время прожил на Монмартре, выставлялся с 1866 по 1870 год в престижном Парижском салоне. Украденная картина называлась «Работа по дому». На ней была изображена горничная, которая смотрится в зеркало над раковиной.

Элли позвонила в галерею, где, по словам Страттона, он купил эту картину. Владелец с трудом вспомнил картину Гома, которую сам вроде бы купил у одной пожилой дамы из Прованса.

Дело не в картине. Гом — довольно заурядный художник.

Может, там есть какая-то тайна? Почему эта работа так необходима Страттону? Почему из-за нее гибнут люди?

И тут вдруг Элли осенило.

Она вспомнила слова Лиз Страттон. «Вы же искусствовед. Как вы думаете, почему он называет себя Гаше?»

Ну конечно же! Ключ к разгадке — в имени. Доктор Гаше.

Элли встала из-за стола. Слухи, правда, ничем не подтвержденные, ходили давно. На столе у Элли лежала книжка с портретом доктора Гаше на обложке. Элли внимательно всмотрелась в грустные голубые глаза доктора.

И тут вдруг Элли поняла, что читала не те книжки. И изучала биографию совсем не того художника.

* * *

Я знал, что Страттон будет со мной разговаривать. Он был уверен, что его картина у меня. Я набрал номер. К телефону подошла горничная. Я назвал себя, и она пошла искать Страттона. Я твердил себе одно: скоро все закончится.

— Итак, мне позвонил сам Нед Келли! — раздался наконец в трубке голос Страттона. — Чем могу служить?

— Страттон, он у меня, — сказал я.

— Что у вас, мистер Келли?

— Вы с самого начала были правы. Гом у меня.

Несколько секунд он молчал — прикидывал, как себя вести.

— Картина Анри Гома? И что вы намерены делать?

— Я собирался передать ее в полицию, — сказал я. — Они наверняка ею заинтересуются. Или, может, договоримся? Я слышал, это была любимая картина вашей жены.

— Я разыскиваю работу Анри Гома. Откуда мне знать, та ли картина у вас?

— Та самая. Горничная смотрится в зеркало над раковиной. Горничная в фартуке. — Я понимал, что описание самой картины — это еще не доказательство. — В тот вечер, когда убили моих друзей, она висела у вас в коридоре.

— В тот вечер, когда они меня ограбили, мистер Келли, — уточнил он. — Опишите раму.

— Старинная, позолоченная, — ответил я. — Резная.

— Переверните картину. На обороте что-нибудь написано?

Я знал, что надо отвечать.

— «Моей Лиз. С любовью, Деннис». Очень трогательно, Страттон. Сплошное вранье!

— Мистер Келли, оставьте комментарии при себе. Скажите лучше, на какую сумму вы рассчитываете?

— Речь идет о пяти миллионах долларов.

— О пяти миллионах? Родная мать Гома не дала бы за нее больше тридцати тысяч.

— Пять миллионов долларов, мистер Страттон. В противном случае я сдаю ее в полицию. Насколько я помню, вы с Микки договаривались именно на эту сумму?

Страттон молчал. Вряд ли он раздумывал над ответом. Скорее всего, прикидывал, как бы половчее свернуть мне шею.

— Я не вполне понимаю, на что вы намекаете, мистер Келли, но вам повезло. Я готов заплатить награду за эту работу. Но хотел бы окончательно удостовериться в том, что у вас действительно она. На оборотной стороне холста, в правом углу картины, еще кое-что есть.

Я на мгновение прикрыл глаза. И постарался все вспомнить. Он был прав. В правом углу была еще одна надпись.

— Цифры, — прошептал я. — Четыре-три-шесть-один-ноль.

Последовала долгая пауза.

— Отлично сработано, Келли. Вы заслуживаете награды — за то, как ловко всех провели. Сегодня в «Брикерз» благотворительный прием. Я там буду. Это фонд «Загадай желание» — одно из любимых начинаний Лиз. Я сниму там номер на свое имя. И часов, скажем, в девять ненадолго отлучусь с приема.

— Буду ждать вас.

Я повесил трубку. Сегодня у меня было еще одно дело.