Принц Алекс-Алёшка, или Приключения начинаются

Пепеляев Юрий Васильевич

Веселые приключения и путешествия парнишки по параллелям пространства и времени, в космосе и новых мирах.

Мальчик живет в детском доме, он не такой как все, он мечтатель, фантазер, «спасаясь» от жестокой действительности он живет во сне в своем придуманном мире, где он герой, спаситель от зла, летающий принц, победитель драконов. Незаметно для него эта фантазия переплетается с действительностью, он одерживает моральную и физическую победу благодаря принцу из его сна. Это не просто приключенческая фантазия, это моральное перерождение, победа над собой, над своими страхами, победа над старшеклассниками, которые издеваются над младшими.

 

Вступление

Таврида! Древняя земля, перекресток путей цивилизаций, через эти степи волнами шли кочующие народы в поисках новых земель, кого здесь только не было! Именно здесь были найдены самые первые разборные шатры из шкуры и бивней мамонта! Именно здесь, на самых многострадальных землях, в этих степях самые первые конницы сшибались в смертельных схватках за обладание этими землями, и не случайно, что наша история произошла именно здесь, на этой земле, в этом провинциальном шахтерском городке. А герой…, наш герой обычный парнишка…, извините, не совсем обычный, он мечтатель, фантазер, выдумщик, и если вам покажется странным, что он разговаривает сам с собой, то не торопитесь с выводами, может быть только это и помогает ему выжить в этом мире. А вот и он сам, видите, там, на покрытой жестью крыше, белобрысый, с короткой стрижкой под ежика? Это и есть наш Алешка, прошу любить и жаловать…

 

Часть 1

Принц Алекс-Алёшка

 

Глава I

Я один в этом огромном мире

Знакомство с Алешкой — мечтателем, выдумщиком. Его многолетняя тайна, о которой никто не знает, кроме его друга Кольки. Принц Алекс и его друг-оруженосец Коллинз.

Вы когда-нибудь летали? Нет, не на самолете, на самолете любой сможет, а вот так, просто, встать на край крыши, и шагнуть вперед, каждая клеточка в тебе задрожит, завибрирует, как будто мурашки по всему телу пробегутся. Тело становится сразу легким, послушным, переносишь всю тяжесть в грудь, и вперед… Я часто так делаю, главное преодолеть первый страх и сразу вверх, к облакам, конечно, если облака есть.

Я люблю большие пушистые облака, или кучевые, снизу темные, в завихрениях, а сверху пушистые и белоснежные как вата. Они очень высокие, словно небоскребы, те, что по телевизору показывают, пока долетишь до верха, дыхание перехватывает, зато какой вид! Моя тень прыгает то по пушистым горкам, то падает в просветы, через которые видна земля. Здесь, наверху, облака похожи на всякие фантастические животные, дома, замки которые быстро меняют свою форму, а если повезет, то можно увидеть и эльфов, в этих сказочных дворцах. Они мало живут, наверное, время там идет очень быстро, ведь надо успеть прожить в замках, которые так быстро меняются. А может быть, они перелетают в другие воздушные дворцы волшебной страны? Они весело носятся друг за дружкой, кричат, радуются. Если они и примут тебя в свои игры, то все равно их не догонишь.

Я люблю попрыгать на этих воздушных перинах как на батуте, только надо быть осторожней, а то можно так провалиться, что проскочишь все облако насквозь, а если это грозовое облако, то можно и промокнуть до последней нитки. Молнии так и шныряют вокруг. Сразу становится холодно, рубашка и штаны прилипают к телу, но всего несколько минут бешеного полета и все быстро высыхает. Набрать скорость нетрудно, надо как можно выше взлететь и как по горке, вниз, пугая жаворонков, которые заливаются отсюда, своими трелями. Встречный ветер не дает дышать, приходится наклонять голову, чтобы вздохнуть. А еще надо успеть остановить падение недалеко у земли и выровняться вдоль, по горизонту. Деревья, кустарники, как в быстром кино, так и мелькают снизу, иногда встречаются козы, которые пасутся небольшими группками. Почуяв тебя, они бросаются в разные стороны. Бабки, пасущие их, испуганно крестятся, вглядываясь в небо подслеповатыми глазами. А я мчусь дальше, овражки, лесочки, луга… Очень опасны терриконы, это такие небольшие горы из камешков и небольших глыб. Их вытаскивают из шахт, чтобы не мешали доставать уголь, и если эту гору не заметишь, то можно так врезаться, что и костей не соберешь.

Я люблю летать, когда тепло, особенно как сейчас, в конце весны. Пахнет цветущими травами, горькой полынью, а как только покосят, голова аж кругом идет от новых запахов. Потом не очень интересно, через месяц все пожелтеет, трава засохнет, и только в овражках, где еще есть небольшие ручейки можно увидеть зеленые островки.

Я пою во все горло, здесь можно не бояться, что тебя будут за это ругать, можно свистеть, можно сколько угодно любоваться далекими полями в разноцветных лоскутках, как одеяло сшитое из кусочков ткани; маленькими машинами-букашками, пылящими по дороге; облаками. Особенно красивы облака вечером, когда они становятся розовыми, это значит, что солнце садится и подсвечивает сбоку. Все вокруг окрашивается в волшебный розовый свет, как сейчас… Ой! Кажется, я слишком замечтался, так и опоздать можно к построению. Надо быстро лететь домой. Домой? Не знаю, можно ли назвать домом детский дом? Наверное, можно, потому что я не жил в других домах, кроме как один раз…, а может и не было того раза, может это было во сне?

Вот и детский дом. Он похож на старый дворец. Алешка подлетел к краю крыши и, стараясь не греметь по жести, мягко приземлился. Главное чтобы воспитатели не увидели, а то сразу начнут ахать и стращать спец интернатом.

Время еще есть. Он не теперь не торопится, тело постепенно «оттаивает», и он садится, поджав коленки к подбородку, и, обхватив их руками, наслаждается бескрайними просторами, открывающимися отсюда. Легкий ветерок обдувает его, и заходящее солнце подсвечивает его худенькую фигуру розовыми красками. Он нечасто залезал сюда, и только тогда, когда был удобный случай.

Здесь никто не мешает, можно почитать книжку, посочинять глупые стишки. А посочинять он любил, например, есть такой стишок «Неблагодарность» –

Если тихонько подкрасться к девчонке и крикнуть ей на ухо — доброе утро! спасиб от нее ты не жди, не дождешься а лучше закрой быстрей уши, и голову, от визга ее и от сумочки с книжками, которыми стукнет тебя обязательно.

Конечно, стихи были не в рифму, но это неважно, главное жизненно.

Здесь можно было представить, что ты один в этом огромным мире, где нет назойливых воспитателей, нет глупых девчат, которые воображают из себя невесть что (может быть, есть и не воображалы, но он их пока не встречал). Нет пацанов, которые все время доказывают, что они сильнее тебя. Правда нет и друга, но он не хочет сюда лезть, может быть боится высоты или что его заругают. Я не боялся, ругают и наказывают часто, но ради тех ощущений, которые получал здесь, я готов был и на такие жертвы.

Мне даже кажется что здесь другой мир, в котором невозможно не любить, я любил всех, любил далекие островки леса в туманной дымке, овражки, степь, панельные пятиэтажки. Я даже прощал Меланью Герасимовну, воспитателей…, но только не Чику, ему не было места здесь, в этом мире, в моем мире. Он был как наказание, от которого никуда не деться, а может, как говорила бабушка из дошкольного детдома, это было испытание, данное богом?

«А что я такого сделал, чтобы мне посылали испытания? — рассуждал я, — я разве виноват, что у меня нет родителей, что они меня бросили или потеряли, и я оказался здесь… или виноват?»

— О-о — ошка-а-а! — раздался снизу крик, — давай спускайся, скоро построение!

— Иду — крикнул я.

Это был Колька, мой самый лучший друг, мы дружили с первого класса, иногда нас называют «два брата акробата», кто-то сказал, что мы даже похожи чем-то друг на друга. Может тем, что мы были самые маленькие из группы, правда, я не совсем был тихоня, поэтому мне больше всего шишек и доставалось. Я торопливо стал спускаться по пожарной лестнице.

— Как ты не боишься лазить по крыше?! — встретил меня внизу Колька, когда я спрыгнул с последней перекладины.

— А чего бояться? — удивился я, — там так шикарно! Попробуй.

— Ага! Еще чего?! Мне и снизу страшно на тебя смотреть, когда ты стоишь на краю. Я засмеялся, и мы помчались домой.

* * *

Подождите немного, не торопитесь за ними, я хочу познакомить вас еще с одним героем нашего рассказа, — это барский дом. Постаревшая усадьба, некогда одиноко стоявшая вдали от города, в степи, теперь же окруженная новостройками, видимо доживала свои последние годы. Когда-то величественная, с претензией на оригинальность, усадьба обветшала, главный вход, с большими, в античном стиле, колоннами, давно закрыт, остался только запасной выход, тот, что раньше использовался дворовыми людьми. Вся штукатурка на стенах усадьбы покрылась трещинами как паутиной, а лепные украшения в некоторых местах осыпались, обнажив кирпичную кладку, но что делать? Все имеет свой предел прочности. Почему ее до сих пор не снесли, никто не знает, может быть на «верху» еще не решили, что с ней делать, то ли музей открыть, то ли на этом месте парк разбить? В любом случае надо куда-то девать семьдесят пять его маленьких жильцов.

А мне жалко усадьбу, сейчас такие дома не строят, в ней уютно, ну разве можно ее сравнить с панельными, однообразными коробками?! Это не дома, это улья какие-то, припорошенные угольной пылью.

Этот дом может похвастаться своей богатой историей. В этом доме выросло не одно поколение дворян, послуживших России. В семнадцатом, в гражданскую здесь были штабы то белых, то красных, и даже Батьки Махно, а потом пришло ЧК, и подвалы усадьбы использовали под тюрьму. Когда же время лихолетья прошло, и началась мирная жизнь, сюда вселили неугомонное племя беспризорников, и дом стал называться детской колонией имени «Третьего Коминтерна», преобразовавшись в последствии в детский дом.

Об этой усадьбе ходят легенды. Говорят, что в ней водятся привидения. Что в глубоких подземельях бродят загубленные души крепостных; несчастных, замученных чекистами; ребят, заваленных во время бомбежки в Отечественную. Что где-то здесь, глубоко под землей спрятан клад. Что… но, впрочем, не будем торопиться, давайте, посмотрим все сами. А теперь прошу пройти за нашими героями, под своды старинной усадьбы.

* * *

Построение было перед сном и утром, после подъема, мы выстраивались в две шеренги, воспитатели пересчитывали нас и в зависимости от настроения ругали или хвалили. На построение нельзя было опаздывать, иначе наказывали всю группу, а группа тебя.

Мы с Колькой как раз успели вовремя. В детдоме всегда надо быть настороже, когда спешишь, то надо смотреть, чтобы не подставили подножку. А если подставили, и ты увидел, то можно «нечаянно» наступить шутнику на ногу, но надо смотреть кому, если старшекласснику, то лучше не наступать, а перепрыгнуть.

Сегодня дежурила самая строгая воспитательница, значит, не удастся побеситься, покидаться подушками или тапочками, но зато у нас было другое развлечение…

После того как все улеглись в свои пастели, она последний раз прошлась вдоль коек, выключила свет и тут… мы тихонько замычали. Воспитательница поняла, что мы решили пошалить — усмехнулась.

— Если вы не хотите чтобы вас завтра наказали, то вы сейчас будете вести себя тихо. — Гул не прекращался. Воспитательница прошлась вдоль коек. — Ну хорошо… — сказала она тихо, но так что все слышали, — даю вам еще один шанс, — она вышла.

Все замолчали, нет, не из-за того, что ее испугались, просто не получилось довести ее до истерики, — она оказалась опытнее нас.

Тишина продолжалась недолго, Санька на цыпочках, подбежал к двери. Мы ждали вестей от старшеклассников из соседней спальни.

— Идут, — негромко крикнул Санька и ребята сразу «проснувшись» негромко загалдели.

— Ша! Заткнитесь! — прикрикнул Чика, встав в полный рост на своей койке. Он был второгодником и выше всех в группе, воображая из себя «главаря», и если мог, то старался подтвердить это кулаками, правда, если рядом не было старшеклассников. Все постепенно успокоились. — Слухай сюда, — сказал он, — говорить с ними буду я, если все нормально, я соглашусь, и чтобы никто не вякнул…

Как только он сказал последние слова, дверь в спальню слегка открылась, и вовнутрь «проскользнули» двое старшеклассников.

— Чего разгалделись?! — недовольно буркнул вместо приветствия один из них.

— Значит так! — начал другой без вступления, как будто разговор только что прервался, — нам из новоселок объявили войну, завтра подготовка, а в воскресенье сражение на пустыре, в четыре вечера, чтобы ни одна воспитка не знала об этом, иначе все провалится. Подготовьте рогатки, «гранаты», ну вы сами знаете что…

— А гранаты настоящие? — пискнул Костик и, испугавшись своей смелости, накрылся одеялом. Все засмеялись.

— Малышню не брать, — добавил вошедший, — а то еще настоящей гранатой бабахнет. Все снова дружно засмеялись.

— Пугачи тоже не вздумайте брать, милиции нам еще не хватало, — сказал он напоследок и гордые своей выполненной миссией, оба старшеклассника, развернувшись, вышли.

Мы все сразу зашумели, обсуждая новость, Чика попытался что-то сказать, но все так были увлечены будущим сражением, что не слушали его. Такой же гвалт послышался и из соседней мальчишеской спальни.

* * *

Извините, что опять вмешиваюсь, но я хочу кое-что разъяснить.

Сражения происходили не часто, раньше дрались с шайками из соседних бараков. Построены они были из того, что попадало под руку, из глины, самана, досок, фанеры, тряпья, их называли в простонародье «шанхайчиками». Их вокруг было огромное множество. После войны, они как грибы повырастали вокруг. Разделенные узкими улочками на квадраты, они становились территорией местной шпаны и часто, обычно по пустякам, затевали драки друг с другом, которые даже милиция не решалась разнять. Иногда жители шанхайчиков, объединившись, нападали на детдомовцев, вот тогда драка была особенно жестокой!

Детдомовцев не любили. Может быть, эта нелюбовь повелась с начала смутных двадцатых годов, когда здесь впервые появилась детская колония, а вмести с ним и вселилось веселое, занозистое племя беспризорников. Часто бывшие питомцы «улиц» выходили на «промысел», очищая местные сады от фруктов, обворовывая зазевавшихся прохожих, и бараки. А может, не любили и потому, что они были сплоченней, чем одиночные шайки какого-нибудь квартала шанхайчиков.

Рассказы об особенно жестоких «боях» передавались устно, проигранные бои забывались быстро, а победы запоминались надолго. Иногда, во время такой драки, в ход шло настоящее оружие, оставленное в последних войнах гражданской, а потом и отечественной. Слышались выстрелы, взрывы гранат, тогда уж милиция бралась за шпану всерьез, вызывали внутренние войска, и бои на некоторое время затихали.

Со временем шанхайчики стали сносить и строить на их месте хрущевки, городские кварталы медленно, но уверенно сменили развалины. Драки постепенно затихли, как и исчезла жестокая нищета бараков, а вместе с ним извечная месть улиц и детдома. Кое-кто из местных, оставшись жить в этом районе, в новых пятиэтажках вспоминал давно ушедшее время и по старой привычке снова начиналась буча.

Конечно, с теми драками, что были в незапамятные времена, уже нельзя было сравниться, но, отдавая дань сложившейся традиции, потомки противников снова сходились на пустыре, на котором намечалось строительство дома.

— Шухер, — раздался голос Сашки, метнувшегося от двери, к своей кровати и ребята моментально затихли. Дверь, скрипнув, открылась и вошла дежурная.

Включив свет, она некоторое время постояла у двери и медленно пошла вдоль коек.

— Если кто еще раз зашумит, — сказала она размеренным голосом, не терпящим возражения, — накажу всех, больше повторять я не буду!

Когда она вышла, мы некоторое время молчали, потом кто-то в дальнем углу тихонько запел и постепенно эту песню подхватили остальные. Нет, мы не специально запели, чтобы разозлить Марьиванну, это можно сказать привычка, заведенная от первых детдомовцев-беспризорников. Воспитатели знали об этом и не мешали нам. Каждый вечер мы пели одни и те же песни, о беспризорниках, едущих под вагонами, в угольных коробках, и в вагонах: «Тук, тук, тук застучали колеса, это поезд Казанский прошел и в открытые двери вагона, мальчуган-беспризорник вошел…»; о несчастной неразделенной любви беспризорника к красавице, о смертельном выстреле милиционера, прервавший жизнь жигана. Нам так было его жалко, мы представляли его умирающим, истекающего кровью, что у некоторых выступали слезы на глазах, мы ненавидели убившего его милиционера, и верили, что жиган выживет. Пели песню о трех разбойниках, скачущих по пыльной дороге… Я закрыл глаза, и незаметно для себя, погрузился в волшебный мир сна.

* * *

Ну что ж, мы тоже не будем им мешать, я только познакомлю вас поближе с Алешкой, с тем, кто любит помечтать на крыше, «полетать» среди облаков, может быть из-за его неуемных фантазий и приключилась вся эта история.

На первый взгляд он ничем не отличался от других, но это только на первый взгляд, на самом деле у него есть своя тайна, которой владел он, ее знает только его друг Колька, сосед по койке.

Вообще-то у них нет тайн друг от друга, их всегда можно увидеть вместе. Вместе лазят в детдомовский сад за зелеными яблоками, не смотря на то, что те еще так малы, что их можно принять за грецкие орехи. Вместе играют и вместе получают шишки и синяки. Вернее, чаще всего бьют Алешку, потому тот всегда вступается за своего друга, а так как они были не очень сильны и смелы, а силы не всегда равны, то и результат был плачевным.

Так что же это за тайна, которой владел Алешка? А тайна — это его сон, который продолжается день за днем, год за годом. Это его вторая жизнь, которая началась после того, как он прочитал книгу о принце Алексе. И так…

 

Глава II

Принц Алекс и Алешка

Драконы приближаются. Город и королевство. Шутка Рики. Наказание в спальне девчат. Дина вступается и спасает Алешку.

Утренний, холодный и пронизывающий ветерок, как пронырливая блоха, пролез под складки одежды. Коллинз зевнул так, что чуть было не свихнул челюсть и поежился, пытаясь запахнуться получше, искоса поглядывая на хозяина и завидуя его выносливости.

Нет, он завидовал хорошей завистью, ну как можно обижаться на своего хозяина-друга, которому служишь уже десять лет! Не важно, что они одногодки и им недавно исполнилось по пятнадцать лет. Алекс был хорошим хозяином, за ним Коллинз чувствовал себя как за каменной стеной, хотя…, стена эта была необходима именно из-за хозяина. Ему никогда не сиделось на месте, он всегда искал опасные приключения, а доставалось частенько Коллинзу, например принц бьется с бандой разбойников, а слуге приходится искать убежище, чтобы спастись от стрел, да и от самих разбойников. Кроме того, надо уследить за своим осликом, чтобы его не украли вместе с их имуществом.

«Алекс не смог бы без меня и дня прожить! — не без гордости подумал Коллинз, — вот представьте себе, как мог он победить, если я вовремя не накормлю его, не заточу меч, не приготовлю ему постель. Его сразу же победят те же разбойники, конечно и мне достанется…, ну, это я так, к примеру. Я вовсе не хочу, чтоб его победили, кому же я тогда служить буду? О! Стоит как изваяние, как будто и не холодно».

Коллинз залюбовался хозяином, который стоял на верху холма, как будто памятник поставил самому себе, только алый плащ, подсвеченный восходящим солнцем, колышется от ветра. Слуга вздохнул и принялся копать землю.

Алекс смотрел вдаль, пытаясь увидеть драконов, они вот-вот должны были появиться. Не замечая утренней прохлады, он стоял на пригорке как изваяние, не шелохнувшись, опираясь на двуручный меч. Его голубые глаза светились решимостью, мускулы, выделяющиеся под алой туникой, были расслаблены, и готовы в любую секунду к действию.

Юноша, казалось, дремал стоя, но по тому, как он бросал короткие взгляды в даль, было ясно, что он лишь чего-то ждет.

Он знал, что там, за изломанной линией зубчатых гор, живут драконы. Именно оттуда, из-за багряного, в свете восходящего солнца, горизонта, должна была прилететь нечисть, терроризирующая городок.

Странно было то, что драконы, до этого жившие мирно, охотясь у себя в горах за снежными турами и козами, никогда не причинявшие людям беспокойства, решили вдруг напасть на Город.

Конечно, и раньше бывали такие случаи, когда, какой-нибудь из них, которому видимо, надоедала обыденность, начинал безобразничать, но на этот случай всегда находились богатыри, рыцари или принцы.

Теперь же, драконы, нападали на Город снова и снова, с завидной постоянностью, как будто подчинялись чужой воле. Многие жители, не вынеся такого нашествия, покидали Город.

В конце концов, горожане, пересилив давнюю обиду, обратились к соседнему королю Дарку и тот, не раздумывая, прислал на помощь своего сына Алекса.

Слава об Алексе далеко распространилась по планете, он всегда приходил на защиту, если кому-то было плохо.

Этот Город был, чуть ли не единственным, сохранившим свою независимость. Не раз, соседние королевства пытались захватить его, и не раз возникали кровопролитные войны из-за спора — кому он должен принадлежать.

После одной из битв, в которой обе стороны ничего не добившись, понесли большие потери и были настолько ослаблены, что чуть ли сами не стали добычей других королевств, заключили между собой договор. По нему Город оставался нейтральным, и королевства не должны были претендовать на него. Да и сам Город не хотел находиться под чьей-либо опекой, он был вольным и хотел им остаться и в дальнейшем.

Вот уж много лет, как действует этот договор, и до нападения драконов, Город можно было считать самым счастливым на планете.

Несколько самых смелых жителей прятались в ложбине, в кустарнике, утренний туман частично скрывал их фигуры. Они тихо разговаривали между собой, пытаясь спрятать друг от друга нарастающее беспокойство. Одни сжимали мечи, другие арбалеты, готовые прийти на помощь принцу, или убежать, все зависело от того, на чью сторону будет склоняться победа.

Нет, они не были трусами, они готовы были сражаться врагом, будь те на лошадях или пешие, а вот с крылатым чудовищем было сложнее, более того, если бы не принц Алекс, то они бы ни за что не решились на такую авантюру.

Конечно, Алекс не нуждался в их помощи, все было скорее наоборот, они отвлекали внимание, от них было не столько помощи, сколько беспокойства за их безопасность, но они были нужны, горожане должны были поверить, что участвовали в битве за свою свободу, иначе гордое имя Свободного Города пострадает.

Алексу было все равно, кому достанется слава, в свои пятнадцать лет, он уже многое повидал в жизни, и ему иногда становилось не по себе, когда его славили.

Коллинз устал ждать, конечно, хозяин иногда задумываясь, замирал на долгое время, видимо внутренне готовясь к битве, но сейчас прошло уже два часа, а тот как стоял, так и стоит не шелохнувшись.

Слуга знал, что сейчас ему не стоит мешать. За те годы службы у него, он привык к причудам хозяина и знал, что тот бывает вспыльчив, а поступки его, порой, необъяснимы и Коллинз привык вслепую подчиняться ему.

Он вздохнул и принялся за привычное дело — углублять яму. Он всегда так делал, и она не раз спасала ему жизнь, ведь хозяин, увлекшись боем, не всегда обращал внимание на своего слугу. Хорошо еще, если дракон или клыкастый зверь был один, тогда хозяин быстро справлялся с ним, а если их было несколько?! Вот тогда-то яма была в самый раз, и чем глубже она была, тем лучше.

Еще, в первое время Коллинз пытался помочь принцу, но чуть было не поплатился за это жизнью, ведь у Алекса была за плечами волшебная туника, которую не пробить никакой стрелой и не обжечь никаким пламенем. Тем более что обучался Алекс в Королевской Рыцарской Академии и в школе магии, где он научился всем премудростям боя и волшебства, к тому же Алекс умел летать. Как он этому научился, никто не знал, во всем мире это мог делать только он. Правда, знали этот секрет и маги, но разве они расскажут об этом!

Ходят слухи, что Алекс использует силу полета потустороннего мира, но кто его знает, Коллинз не особенно-то хотел вникать в это. Сам же он обучился только лишь тому, как добивать раненного, но еще опасного дракона, корчившегося на земле, спасаясь от его пламени и агонии; как затачивать меч хозяина, готовить пищу, т. е. всем премудростям оруженосца.

Да, не легкое это дело служить оруженосцем, тем более, если у тебя хозяином был сам Алекс! Главная задача Коллинза во время боя состояла в том, чтобы вовремя спрятаться ну, или прийти на помощь. Если выйдешь рано, то можешь попрощаться с жизнью, если поздно, то хозяин будет недоволен, что кушать не приготовлено. Но лучше поздно высунуть нос из ямки, чем рано, это он усвоил четко.

Судя по тому, как волновались горожане, позванивая мечами и кольчугами, по тому, как Алекс «медитирует» больше чем всегда, Коллинз понял, что сегодня предстоит тяжелая битва, а это значит, что надо ямку делать поглубже.

Я что-то неприятное почувствовал под ногами.

Не открывая глаз, чтобы окончательно не проснуться и не потерять конец сна, я попытался понять, что же мне помешало.

Я провел руками по простыне и испуганно замер, наткнувшись на что-то мокрое. Сон как рукой сняло.

Быстро вскочив, я откинул одеяло и при свете ночника увидел темное пятно, рука автоматически тронула трусы, — они были сухими, значит, это была обычная «шутка» кого-нибудь из ребят.

Я растерянно оглянулся, — все спали, надо было быстро что-нибудь сделать, чтобы скрыть следы «преступления», иначе попадет от воспитателя и, конечно же, не будет конца издевательским шуткам ребят.

Быстро сдернув простынь, и, стараясь не скрипеть половицами, я выскочил из спальни.

Коридор был пуст и темен, только в конце его, светила одна единственная лампочка. «Только бы никто не встретился», — думал я, идя на цыпочках вдоль стены.

Где-то наверху, на чердаке раздавался скрип старых стропил от сильного ветра, и этот шум как-то скрадывал его шаги. Под высокими темными потолками, куда не достигал свет, где казалось, прятались привидения, или вампиры слышались жалостливые вздохи, а иногда слышался вой, похожий то на детский, то на старческий. Я вспомнил рассказы о привидениях, и, замирая от страха, торопливо бросился к двери умывальника.

Я уже был почти у цели, когда услышал впереди, за поворотом, приближающееся шарканье ног. Бежать назад я уже не мог, ноги отказывались мне служить, и если бы не стена, о которую опирался, я бы упал. Эти несколько секунд были для меня вечностью.

Из-за поворота «выплыла» ночная дежурная, позевывая на ходу, увидев меня, она остановилась.

— Ты что тут бродишь? — строго спросила она.

— Я, это…, постираться.

Увидев, простынь, которую я безуспешно пытался спрятать за спину, выхватила ее и развернула, повернув ее к свету, стала рассматривать, — сколько тебе лет? — внезапно рассвирепела она, — а ты до сих пор еще мочишься в постель?!

Я попытался что-то сказать в свое оправдание, но воспитательница даже не стала слушать меня, сложив простынь пополам, она стала хлестать, стараясь попасть мокрой стороной по голове. Яркие звезды посыпались у меня из глаз. Под конец экзекуции, она закрутила простынь у меня на голове и толкнула в сторону умывальника так, что я чуть было не упал.

— Чтобы все простирал и повесил сушиться, — прошипела она, — потом выйдешь в коридор. Глотая слезы от обиды, я стащил с себя простынь и бросился к раковине.

С этой воспитательницей я встречался редко, — она работала в соседней группе, но часто видел как она «воспитывает» своих ребят и молил бога, чтобы меня не перевели к ней, но мне все-таки не повезло, — встреча состоялась.

Выстирав и повесив на батарею простынь, я вышел в коридор, воспитательница уже стояла там, ожидая меня. Все так же, в тишине, она повела меня по полутемному коридору.

— Только бы не в спальню к девочкам, — пронеслось у меня в голове. Но та как будто читала мои мысли и привела именно туда. Она тихонько открыла дверь и втолкнула меня вовнутрь.

— Будешь стоять здесь, и не вздумай садиться, иначе проторчишь тут до утра, — сказала она тихо, своим змеиным шепотом, — а если я услышу хоть какой-нибудь шум отсюда, то тебе не сдобровать. Еще раз, оглядев спальню, она осторожно закрыла дверь. Я знал, что бывает и такое наказание, но получал его впервые.

Я никогда еще не был в спальне девчонок и при свете ночника стал осматриваться. Все было так же, как и у них, такие же койки, те же тумбочки, но накрытые беленькими салфетками, все было аккуратно расставлено, одежда правильно сложена на табуретках, чувствовалась женская рука. Я вздохнул, очень хотелось спать, но стоя это никак не удавалось.

Я закрыл глаза, вспоминая сон. Мне очень хотелось досмотреть, что же будет дальше, сумеет ли Алекс победить драконов? Я попытался вернуть конец сна, обычно мне это удавалось сразу, как будто кто-то включал следующую серию, но сейчас сон не хотел возвращаться.

Недалеко скрипнула кровать, одна из девочек, спустив ноги на пол спросонья, нащупав тапочки, выбежала в коридор. Я проводил ее взглядом и снова закрыл глаза.

Перед моими глазами мелькали те образы, которые я недавно видел во сне, они были как реальность. Я мог в точности воспроизвести одежду и оружие горожан, их разговор. Слышал, как звякало их оружие, как утренний ветерок холодил кожу…

— За что тебя наказали? — услышал я громкий шепот и открыл глаза, передо мной стояла Галка, та девчонка, которая недавно выбежала. Она с любопытством смотрела меня.

Я узнал ее, это была самая нахальная девчонка, про таких говорили, что ей бы родиться мальчишкой.

— Любопытной Галке на базаре нос оторвали, — буркнул я.

— Не в рифму, — хмыкнула она.

— Зато верно. Она нагло рассматривая меня так, как рассматривают зверюшек в зоопарке.

— Сознавайся, что ты сделал?

Я боялся, что она может разбудить других и как бы в подтверждение моих мыслей, услышал, как заскрипели койки и несколько девчат окружили меня. Галя, ободренная «поддержкой» подруг, стала действовать уже смелее.

— Значит, говоришь, нос оторвали? А давайте девочки, проучим его за шутки.

— Только не все сразу, — попытался пошутить я отступая назад, пока не уперся в стенку.

Я знал, что девчата ничем не лучше мальчишек, когда действуют сообща, и воспитательница, которая поставила меня сюда, на это и рассчитывала. Девчонки смелее обступили меня.

Как раз все и отлупим? — ехидно усмехнулась она, — а если хоть пальцем тронешь, то я скажу, что ты меня хотел избить, и тебя отправят в спец. интернат, за колючую проволоку, а если закричишь, то до утра будешь здесь торчать. Девчата, держите ему руки… — приказала она.

Они навалились на меня, и мы втихомолку стали бороться. Мы все понимали, что кричать не стоило, потому что попадет в первую очередь мне, а потом и другим.

— Чего вы к нему пристали? — вдруг вступилась за меня Дина, — что он вам сделал? — Ее видимо разбудила наша борьба и пыхтение, она смело влетела в клубок тел.

— Тебя никогда не ставили в спальню к мальчишкам, поэтому ты не знаешь, что это такое, — огрызнулась Галка.

— При чем тут он? — Дина вцепилась ей в волосы, пытаясь оторвать ее от меня.

— Они все одинаковые, ой, дура, отпусти волосы! Чего за него вступаешься? Ты что, влюбилась?

— Сама дура!

— Атас! — пискнула девчонка, стоявшая у двери, — воспитка идет.

Девчата моментально оказались в своих кроватях, и когда вошла Мариванна, была полная тишина и все «спали». Она прошлась вдоль коек и, убедившись, что все спят, вернулась ко мне.

— Иди спать, — приказала она.

Это были самые чудесные слова, которые я когда-нибудь слышал от нее. Я не стал проверять ее терпение и побежал в свою спальню.

 

Глава III

Кому подвиги и слава — тому вечная борьба

Чика подставляет меня. «Темная» по всем правилам. Наказание. Подвал. Воспоминание о бабушке.

Мне показалось, что я только прислонил голову к подушке, как был тут же разбужен самым бесцеремонным образом. От резкого удара чем-то мягким и от этого сильным, у меня загудела голова как набатный колокол.

— А ну, подкидыш, вставай, — услышал я сквозь боль, — подъем давно уже был и не забудь застелить простыню.

Я вскочил, — от моей кровати отходил Чика, отбросив подушку в сторону, он посмеивался оттого, что смог найти новый способ пробуждения для «подкидыша».

Действительность стремительно заявляла о себе, в детском доме действуют свои законы, если ты не успеваешь сделать что-нибудь наравне со всеми, то сначала получаешь тычки от своих сверстников, а потом от воспитателей, но иногда и наоборот.

Надо было срочно вставать, все рассчитано по минутам, застелить кровать, одеться, умыться и встать в строй.

Посидев несколько секунд, и приходя в себя от удара, я запустил в Рику тапочкой, но тот уже вышел и тапочек стукнулся в закрытую дверь. Вскочив, я начал торопливо застилать постель.

Раз, два, три — простынь натянута. Четыре, пять, шесть — одеяло ровненько легло на простынь. Семь, восемь, девять — покрывало сверху, разглажено, край постели — стрелочкой. Десять — подушка, чуть наискосок, заняла свое место. Беглый взгляд, несколько штришков. Теперь одеваться и к умывальнику. Там уже никого не было, — быстро под воду, зубная щетка торопливо «пробежалась» по зубам, шум в коридоре усиливается, все уже там строятся. Бегом снова в спальню, вытираясь на ходу… Я бы успел, но когда влетел в спальню, то обмер, даже сердце казалось, замерло, — моя постель была перевернута.

День начинался неудачно, видно у Чики сегодня хорошее настроение, а то, что это дело его рук, Я нисколько не сомневался.

Придется начинать все с начала, хотя была еще небольшая надежда, что я успею застелить постель и встать в строй.

В коридоре уже гул строящихся ребят стал стихать, а это означало, что проверка уже начинается. По громкому командному голосу я понял, что дежурила сегодня Меланья Герасимовна, по кличке «Мегера», самая строгая из преподавателей. Не теряя времени, я бросился к кровати.

Когда воспитательница подходила к концу строя, я уже был в коридоре, стараясь незаметно проскользнуть на свое место, хорошо, что я стоял в конце.

Но мне не везло, воспитательница была на редкость наблюдательной, и она метнула на меня всевидящее око.

— Сегодня третья группа будет наказана, — сказала она своим леденящим душу голосом, — из-за опоздания Перепелкина, после завтрака для вас будет устроена внеочередная генеральная уборка, вымыть свой класс, полы, окна, ну и так далее, потом посмотрим, что с вами делать дальше, а сейчас всем марш на зарядку.

По репликам и по ударам, которые я получил, идя вместе со всеми, понял, что сегодня «темную» мне не миновать.

«Темная», это, когда тебя накрывают одеялом и бьют, а накрывают для того, чтобы ты не видел, кто бьет. Воспитателям это было на руку, они не били детей, они просто наказывали нас руками тех же ребят. К этому я привык, и другого не знал, это было нормой жизни, правда я догадывался, что есть иная жизнь, где не наказывают так часто, что «темной» не существует, но это было скорее из области фантазий. Мы просто получали от старшеклассников каждый день свою порцию синяков и шишек, (правда, одни получали больше, другие меньше), просто я жалел, что сегодня не прочитаю новую книжку, которую взял в детдомовской библиотеке.

Книга для меня было все равно, что уход от реальности в другой мир, где, хотя и существует опасность, но там герой всегда побеждает, можно попереживать за него, не боясь последствий, а если становится страшно, просто взять и закрыть книгу.

После завтрака, когда группу привели в класс, воспитательница раздала ведра, мыло, тряпки, и прежде чем уйти, предупредила: — Вам дается три часа, потом уроки, чтобы все успели сделать до обеда, иначе, после школы будет генеральная уборка территории.

Когда она ушла, нависла гнетущая тишина, девочки предусмотрительно схватив ведра, побежали за водой, ребята, посовещавшись, направились ко мне.

Я оглянулся как затравленный зверек, решивший дорого продать свою жизнь, и искал, чем бы отбиться, но как назло под рукой ничего не было.

— Витек, на шухер, — приказал негромко Митяй.

Я внутренне сжался, приготовившись отбиваться, но силы были явно не на моей стороне, не смотря на то, что я самоотверженно лягался и пытался укусить кого-нибудь, меня оттеснили в угол, между двумя шкафами, и, накрыв скатертью, стали бить.

Я присел, закрыв руками голову и бока, и закусил губу, чтобы не закричать и не заплакать, это считалось слабостью, а это было еще страшнее. Когда тебя бьют вслепую, важно закрыться так, чтобы не попало по голове и по бокам, надо сгруппироваться, нагнув голову как можно ниже, закрыв ее ладошками, а локтями — бока, потому что если попадут ногой в бок, то пол дня потом не сможешь отдышаться.

Удары сыпались один за другим, слышалось пыхтение и кряканье от усердия, иногда удары были такими, что хотелось взвыть, но я, закусив нижнюю губу до крови, терпел. Неожиданно, серия нескольких ударов по голове и удары ногами оказались настолько сильными, что я потерял сознание. В голове, как-то само собой всплыли образы давно прошедших дней, когда я лежу на земле, из рассеченного лба течет теплая кровь, а надо мной стоит Чика, еще такой же пятилетний, как и я. Чика случайно ударил меня палкой и теперь с испугом и любопытством смотрел на свой результат, не пытаясь хоть чем-то мне помочь, потом вспыхнули в голове испуганные крики воспитательницы, врач, больница, темнота. Я очнулся оттого, что меня вдруг перестали бить, и стало тихо.

Я ждал ударов, но вместо этого почувствовал, как кто-то подошел ко мне и сорвал с меня скатерть, — это была Меланья Герасимовна. Она гневно посмотрела на скорчившегося на полу паренька.

— Это опять ты?! Теперь еще и отлыниваешь от работы, когда все трудятся! Ну, теперь все! — гневно сказала она, — посидишь в подвале до обеда.

Она схватила меня за ухо и под смешки ребят повела в подвал. Я не сопротивлялся, да и сил, честно говоря, не было, Я видел любопытные глаза ребят, когда меня вели по коридору и реплики других воспитателей, которые встречались по пути.

Подвал всегда и во все времена детдома служил местом карцера, туда отводили нашкодивших ребят и оставляли на несколько часов. Подвал был сырой и темный, там хранилась картошка, бочки с квашеной капустой и всякий ненужный хлам — сломанные стулья, тряпки. Часть подвала была отгорожена под уголь. Чтобы наказание было более суровым, свет выключали и запирали снаружи железным засовом, а чтобы никто не смог открыть наказанного раньше времени, то закрывали еще дверь и на висячий замок. Отсюда едва были слышны голоса снаружи и казалось, что ты находился в каменном мешке. Воспитательница, открыв железную дверь, втолкнула меня в темноту.

— Посиди здесь «подкидыш», — проворчала она негромко, — может быть, поумнеешь, — и защелкнула засов. Я в темноте нащупал кучу тряпья в углу подвала и лег.

— Подкидыш, подкидыш, как будто меня одного бросили. Если разобраться, то здесь половина ребят подкидыши, но почему-то эта кличка прилипла именно ко мне, а я разве виноват, что меня бросили, я то в чем провинился, даже эта гадюка не постеснялась обозвать.

Все тело болело от ударов, а особенно ухо, за которое вела меня Мегера. Хотелось взвыть от отчаянья. Я зарылся головой в тряпье и заплакал, хорошо, что здесь никого не было и можно было дать волю своим чувствам.

— Вот возьму и сделаю с собой что-нибудь, а они придут и увидят, что я умер, лежу холодный, с застывшей улыбкой, то-то кутерьма поднимется, а может быть, и родители найдутся, увидят меня — думал я, вытирая слезы.

Я представил, как родители вошли в подвал и увидели меня на куче грязного тряпья, скорчившегося и окоченевшего, ко всему равнодушного, не простившего никому.

Они еще пожалеют, что бросили меня. Пускай будут рыдать и плакать, мне будет уже все равно, может они хоть капельку поймут, как мне здесь было плохо, — я сжал зубы, стараясь не разреветься еще сильнее от жалости к самому себе.

Мне почему-то вспомнился тот случай в дошкольном детдоме, который я уже не забуду никогда.

Как-то ночью у меня разболелась нога и я, обхватив ее руками, тихо «скулил». Я уже тогда научился скрывать от других свою боль, чтобы никого не тревожить. Я не хотел, чтобы меня жалели, от этого становилось еще горше, и слезы непроизвольно появились у меня на глазах.

Ночная дежурная, старая женщина, «бабушка» — как все ее любовно называли, встревожено, подошла ко мне и, поняв в чем дело, стала растирать мою ногу и, обернув теплым полотенцем, накрыла одеялом. Боль постепенно проходила. «Бабушка» присела рядом, поглаживая меня по голове. Мне вдруг стало так хорошо, как будто и не было детского дома, не было ежедневной борьбы за «существование» и только тогда, впервые я понял, что на свете есть доброта, что есть человек, которому ты не безразличен, по крайнем мере, мне хотелось так думать.

Она рассказала мне сказку о прекрасном принце, о добрых феях и злых волшебниках и я чувствовал, как через ее руку, в меня вливалась какая-то сила, и не заметил, как заснул.

Она стала мне как родная, приносила подарки, и как-то раз, даже взяла к себе домой. Для меня это было как открытие Нового Света, я увидел другой мир, скрытый от детдомовских ребят, эти толпы куда-то спешащих людей, машины, и главное нет забора отгораживающего меня ото всех.

Я впервые понял, что существует другой мир. В этом мире у каждого есть свой дом, у каждого есть свои родители, которые могут приласкать в тяжелую минуту, пожалеть.

Я с изумлением познавал этот мир, понимая, что с этого момента для меня закончилась та, прошлая жизнь, где все было так понятно. Я понял, что теперь буду мечтать только о нем, что мне не поверят ребята, с которыми я живу, когда буду рассказывать об этом рае.

Я несколько дней после этого ходил как потерянный, не зная как сказать бабушке о своей мечте. Как-то вечером она принесла мне кулек конфет и книжку «Принц Алекс».

— Когда научишься читать, то книжка тебе очень пригодится, — сказала она.

Я взял книгу и сидя у нее на коленях, робко приступил к разговору о том, чтобы она взяла меня к себе домой.

— Я бы с удовольствием забрала тебя, — сказала она с грустью, — я уже думала об этом, но я уже старая и по закону мне тебя не отдадут.

— Но ведь кто-то должен ухаживать за тобой, когда ты не сможешь ходить? — я пытался вложить в слова всю свою душу, понимая, что может быть от этого зависит моя будущая жизнь, — а я бы помогал тебе, кормил бы с ложечки…

— Ласковый мой! — она погладила меня по голове, — да если бы мне и разрешили взять тебя, у меня и сейчас бы не хватило средств, чтобы одеть, обуть и прокормить, зарплата у меня маленькая, что даже и самой не хватает, а здесь тебя кормят, одевают…

Лучше бы я не знал, что есть на свете жизнь лучше детдома, может быть я, как и другие, не знавшие родительской ласки, был бы по своему счастлив.

Я не смирился с мыслью о потерянном рае, как-то раз, уже в другом детском доме, когда меня сильно избили, я перелез через забор и, вспоминая заветную дорогу, стал искать пятиэтажку, в котором жила моя бабушка.

Я помнил, как мы шли мимо огромного памятника, мимо больших деревьев в парке, потом переходили дорогу и, пройдя двор, входили во вторую пятиэтажку.

Плохо было то, что дошкольный детский дом находился на другом конце города. Я помнил, как мы ехали на автобусе, с двумя пересадками. Номера автобусов я не знал, только помнил направление.

Я долго бродил по городу, меняя автобусы, меня выгоняли кондуктора, и тогда я шел, интуитивно находя правильную дорогу и, в конце концов, очутился у знакомой двери, на косяке которой была приклеена белая бумажка с печатью. Я еще плохо умел читать и поэтому смог разобрать только два слова — «ЖЭК и звонить родственникам» Кнопка звонка была так высоко, что я не мог до нее дотянуться. Я робко постучался, понимая, что этот стук вряд ли кто-нибудь услышит. Подождав несколько минут, я занес руку для следующего удара, но так и не решился постучать, понимая, какие проблемы я принесу с собой.

«Но я буду ухаживать за ней» — уговаривал я себя, но тут же находил противоположный довод, — «у нее мало денег, и она не сможет тебя прокормить» — но тот, другой, настаивал на своем, — «я сам буду работать, и прокормлю ее, и себя».

Я долго просидел на лестнице, борясь с самим с собой, так и не решившись громко постучать в заветную дверь пока меня не выгнали на улицу.

 

Глава IV

Капитан, капитан улыбнитесь!

Крысы. Новый друг — Сережка, привидение из прошлого. Подземелье. Гости. «Темная» для Чики. Я не буду его бить.

Шорох в углу заставил меня насторожиться, я не сразу сообразил, что это происходит наяву. Я вспомнил жуткие рассказы о подвале, о том, что здесь бродят привидения некогда пропавших ребят, что под старинным домом есть целый лабиринт подвальных помещений, которые в войну использовались как бомбоубежище.

Я вслушивался, боясь пошевелиться. Шорох повторился, теперь он был ближе. Я сел, пытаясь рассмотреть это «что-то» в темноте.

Постепенно я стал видеть, как будто, раньше был слепой, и зрение постепенно возвращалось ко мне, только это был какой-то нереальный, бледно-зеленый свет.

Большая крыса, волоча длинный, голый хвост, принюхиваясь, сидела по середине подвала, поджав переднюю лапку.

Она настороженно глядела в противоположный от меня угол. Я перевел туда взгляд и похолодел от ужаса, — на куче тряпья лежал худенький, изможденный паренек, он не шевелился, глаза его были закрыты. Мое сердце захолонуло и куда-то провалилось. Боже…, неужели это я сам лежу, мертвый в этом жутком подвале, а душа моя смотрит на меня со стороны.

Крыса, подбежав к ноге лежащего, обнюхала пальцы и тихо пропищала, в ту же секунду я вдруг услышал шуршание множества лапок, и из дыр в стене стали выбегать полчища крыс, направляясь туда же.

Я сначала застыл от ужаса, пытаясь съежиться, стать незаметнее но, увидев, как крысы накрыли паренька живым, шевелящимся «одеялом», дико закричал, вскочил и бросился на помощь.

Я давил крыс своими ботинками, скользя в пищащей массе, расшвыривая их в разные стороны.

Те сначала испугались и бросились в рассыпную, но более смелые остановились невдалеке.

От моего крика лежащий шевельнулся и повернулся лицом. Это было исхудалое лицо незнакомого мальчика. Словно очнувшись, он невнятно пропел несколько слов, про отважного капитана из фильма и снова затих.

— К-как ты здесь очутился? Ты кто? — затормошил я его. Тот приоткрыл глаза.

— Что? — спросил он еле слышно.

— Тебя тоже посадили в подвал?

— Да, но меня, наверное, забыли, я стучался, стучался… — он снова впал в забытье. Я бросился к двери и забарабанил кулаком по холодному железу.

— Откройте! — закричал я, — здесь человеку плохо.

— Бесполезно… — паренек вдруг очнулся и сел, прислонившись к стенке, — всех эвакуировали, — сказал он еле слышно.

Я стал бить дверь ногами, но никто не бежал на помощь, наверху было тихо.

— Здесь, говорят, есть ход? — я перестал колотить в дверь и присел рядом.

— Есть…, но я не могу один открыть дверь, — сказал он безнадежно, — у тебя есть что-нибудь покушать?..

Я лихорадочно пошарил в карманах, вспоминая, что на завтраке прихватил горбушку хлеба. Я часто так делал, — иногда чувство голода было таким ужасным, что не было сил дотерпеть до обеда. А после одного случая, когда я чуть не свалился в голодный обморок, решил всегда делать запас. Тогда, на лестнице, по дороге в столовую, — я сел на ступеньки и не мог сдвинуться с места от боли в животе. Желудок скрутило голодными спазмами, и не было сил подняться, дойти до столовой. А когда, переждав приступ, я с трудом дотащился в столовую, там уже никого не было, на столах было пусто. И вот сейчас запас пригодился. Я достал хлеб и протянул парнишке. Тот схватил кусок и стал лихорадочно есть.

— Тебя как зовут?

— Серый, — сказал он, жуя, — Серега — поправился он, — попить нет?

— Нет.

— Жалко, пить хочется, — он снова прислонился к стене, отдыхая, — а тебя как зовут? Я тебя что-то не помню. Ты новенький?

— Нет…, я из третьей группы.

Мальчишка удивленно и недоверчиво посмотрел на меня, — и я из третьей, странно, — он помолчал немного, — наверное, я здесь долго пробыл, — добавил он. Я огляделся, что-то таинственное, жуткое и непонятное было во всем этом.

— Тут, в бомбоубежище есть бак с водой, — вдруг вспомнил Сергей, — ты поможешь мне открыть дверь в подземелье?

— Здесь есть подземелье?!

— Да, — паренек медленно встал, видимо силы постепенно возвращались к нему, — пойдем, поможешь открыть, там дверь очень тяжелая.

Он прошел в дальний угол, откинув старые стулья кучей валявшиеся у стены.

— Тяни, — сказал Сергей, берясь за ручку двери, которую раньше я не видел. Он схватился за нее, и под нашими общими усилиями дверь постепенно стала открываться.

Оттуда пахнуло плесенью и затхлым, застоявшимся воздухом. Какие-то тени мелькнули невдалеке, и шорох крыльев заставил меня отшатнуться.

— Да не бойся ты их, — успокоил его Сергей.

— Что это?!

— Упыри, — усмехнулся он. Внезапно мы услышали, как у входной двери кто-то заскрипел засовом.

— За нами вернулись! — радостно крикнул Сергей и бросился назад.

Я выскочил следом за ним, но не рассчитал и стукнулся головой о трубу, торчащую из стены, в моих глазах потемнело, и из глаз брызнули искры.

— Алешка, ты здесь? — услышал я голос своего друга Коли.

— Здесь, здесь, — я потирал шишку, — включи свет. Тот включил и я огляделся.

— Серый — негромко позвал я.

— Ты кого зовешь? Я выскочил в коридор и растерянно огляделся.

— Сергей! — еще раз позвал я. — От сюда сейчас никто не выходил?….

— Да кроме тебя никто.

— Куда же он делся? — пробормотал я и вернулся в каморку.

— Кто он-то? Здесь же никого нет кроме нас, — Коля несмело зашел за мной следом. Я огляделся, — подвал был пуст.

— Мегера разрешила мне тебя отпустить, — друг с опаской посмотрел в тот угол, куда я глядел, — сейчас уроки начнутся …

— Уроки?! А разве обед уже был?

— Да, наверное, она забыла тебя выпустить.

— Забыли… и его тоже забыли.

— Кого?

— Серегу.

— Какого?… — с участием спросил Коля.

— Его закрыли в подвале и забыли.

— Это во время войны? Говорят даже, что его загрызли крысы.

— Ты что-нибудь слышал об этом?

— Да так, немного. Его наказали, закрыв в подвале, а потом, представляешь, неожиданно началось наступление немцев, детдом эвакуировали, а про него забыли.

— Вот гады!

— Кто? Немцы?

— И они тоже!

— Ой, где это ты такую шишку посадил? — Коля потрогал мою голову, — пятак надо приложить, чтобы не вспухло.

— А у тебя что, пятак есть?!

Неожиданно на нас дохнуло холодным воздухом, как будто кто-то тронул наши лица, мы с испугом переглянулись и, не сговариваясь, бросились вон. Мы неслись наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Уже влетев на первый пролет, мы успокоились, и пошли медленней.

— Стой, — я присел на ступеньку, — давай передохнем, а то мне аж плохо стало. Коля с готовностью плюхнулся рядом.

Я оперся боком о стенку и закрыл глаза, от резкого подъема по лестнице, у меня перехватило дыхание и потемнело в глазах.

Неожиданно я «нырнул» в какую-то «яму»… и что-то равномерно, с небольшими промежутками стало ухать в отдалении.

— Гром канонады, — догадался Сережка, он достигал и сюда, в подвал.

Сколько он здесь сидел, Сережка уже не помнил, только по его подсчетам, давно должен был быть обед. Он прислушался, пытаясь понять, что же сейчас там происходит.

Неожиданно наверху поднялся шум и крики, послышалась беготня, во двор въехала машина.

Сережка понял, что началась эвакуация, к ней готовились давно, но все никак не могли достать машину, чтобы довезти детей до станции, а до нее не меньше тридцати километров. Канонада стала ближе, даже стены подвала дрожали от их грохота.

Сережа ждал, когда же откроют дверь и выпустят его, но минуты проходили за минутами, а дверь в подвал так никто и не открыл. Он до последнего момента не верил, что его позабыли, но когда наверху стало необычно тихо, а шум отъезжающей машины подсказал, что все уехали, подбежал к двери и забарабанил в нее.

Грохот эхом метался по подвалу, от него закладывало уши, но Сережка не переставал молотить, вкладывая в него все свое отчаяние.

Когда первый приступ прошел, он улегся в углу и стал ждать, ведь должна была вспомнить воспитательница, что закрыла в подвале мальчика, но время шло, и тишина все так же царствовала во всем доме. Он бросился лицом вниз на горку тряпья и тихо заплакал.

Проснулся Сережка от чего-то необычного, он постарался сосредоточиться и понять, что же разбудило его, наверху послышался шум мотора. Вспомнили! Сережка вскочил, не веря в удачу, и застыл на месте, прислушиваясь, боясь спугнуть счастливый миг, что-то удержало его от крика. Он услышал шаги и… разговор на немецком языке, Сережка плохо учил немецкий в школе, но смог понять, что говорили именно на нем. Он прижался к стенке, не зная, что делать.

Шаги приближались. Сергей бросился к куче тряпья, и зарылся в него. Дверь лязгнула засовом и открылась.

Парнишка видел сквозь тряпки, как луч фонарика пробежался по стенам, потом снова лязгнул засов, шаги удалились, и тишина окончательно овладела домом.

Сергей вскочил и бросился к двери — та была закрыта. Он в отчаянии стал дергать за ручку, понимая бессмысленность своих действий.

Второй день заточения прошел для него как в тумане. Он подергал дверь, зная что та не откроется. Чтобы разогнать гнетущую тишину, он стал разговаривать сам с собой, чтобы подбодрить себя и отпугнуть крыс, которые шныряли по углам. Очень хотелось пить и есть, желудок скрутило в тугой комок. Чтобы как-то заглушить боль, он решил заснуть, голод легче перенести во сне.

Проснулся он оттого, что кто-то укусил его за палец ноги. Он вскочил, крысы бросились от него в разные стороны.

Сережа, пошатываясь, подошел к двери, она была все так же закрыта. Мучительно хотелось пить. Он знал, что в подвале, в бомбоубежище есть бак с водой, но дверь ведущая туда никак не хотела открываться. Чтобы как-то заглушить голод, жажду и отчаянье, он и сел в углу, у двери и тихонечко запел, сразу вспомнились утренники, праздники. Голос его стал крепче, «Капитан, капитан, улыбнитесь…» — уговаривал он незнакомого капитана хриплым от жажды голосом, чтобы тот не отчаивался. Конечно, он уговаривал не его, а себя, но сил становилось все меньше и меньше, а крысы выглядывающие из углов, становились все нахальнее и настойчивей…

Я очнулся из-за того, что меня тряс за плечо Колька.

— Ты слышишь, что я говорю? — встревожено спрашивал он, — Что с тобой?!

— Все отлично, — я через силу улыбнулся, вставая и пытаясь отогнать мрачные видения, которые назойливо роились у меня в голове, холодя сердце. Мне хотелось верить, что Сергея не забыли, что он вырвался на свободу. «Так и свихнуться можно» — подумал я.

Но то, что мне привиделось в подвале и сейчас, на лестнице, было настолько реальным, как будто это происходило на самом деле.

— Я рассказал Митяю, что это Чика все устроил, — вывел меня из раздумий Колька.

— Что устроил? — переспросил я.

— Ну, то, что Чика перевернул твою постель, и ты опоздал из-за него.

— А он что?

— Сегодня ночью с ним разберутся, пускай в следующий раз не подстраивает подлость, — он помолчал немного и добавил, — а сегодня приходили приемные родители.

Приемные родители — это люди, решившие усыновить кого-нибудь. Обычно об этом узнавали заранее и, практически все, кто не имел настоящих родителей, мечтали понравиться им, чтобы их забрали отсюда. Иногда это даже походило на праздник, мы пели песенки, читали стихи, нам раздавали конфеты и печенья. Приемные родители обязательно дарили что-нибудь детдому, обычно это были или часы на стену, или какая-нибудь картина. Девочки и ребята, которые хотели понравиться, сразу становились послушными, вели себя тихо, не бегали, а мы тем, кому было все равно, шутили и смеялись над ними.

— И кого они выбрали? — спросил я Кольку.

— Не знаю, наверное, пока никого, они со многими разговаривали… и со мной тоже, — он искоса посмотрел на меня, — как ты думаешь, я могу понравиться?

— Конечно, я бы выбрал тебя, — ответил я, не раздумывая. Такой ответ видимо понравился Кольке.

— Жалко, что тебя не было, они бы и с тобой поговорили, — сказал он улыбаясь.

— Мне не нужны родители, я и сам о себе побеспокоюсь.

— Почему? Все мечтают иметь родителей. Это же так здорово оказаться на свободе…

— Побежали, мечтатель, а то опять опоздаем. Все уже сидели на своих местах, когда мы вбежали в класс.

Чика затравленно озирался по сторонам, он уже знал, что ему сегодня устроят «темную».

— Эй, подкидыш, — шепнул он, — это ты настучал, что я перевернул твою постель?

— От подкидыша слышу, — сказал я, не оборачиваясь. Он засопел.

— Ну смотри у меня! — пригрозил он.

— Всем тихо, — приказала Меланья Герасимовна, — Чикалин, тебе отдельно сделать замечание? Чика показал незаметно кулак и начал вытаскивать книжки.

— Не бойся, — шепнул Коля, — он не тронет тебя.

— А я и не боюсь, в первый раз что ли, — сказал я, понимая, что эта история так просто не закончится, Чика будет мстить.

После уроков, оставалось еще целых два часа до ужина, и почти все ребята высыпали во двор, смотреть, как строят качели.

Качели были не обычные, а большие, метра три в высоту, как в чешском луна-парке.

На саму площадку, конечно, никого не пустили и поэтому все столпились вокруг, наблюдая, как работает сварщик.

Я делал вид, что смотрю в его сторону, на самом деле мой взгляд остановился на Дине, я помнил, как она вступилась за меня.

Мне почему-то нравилась именно она, — может тем, что мы были похожи характерами, она, так же как и я, старалась быть незаметной, но если видела несправедливость, безрассудно бросалась на защиту, не смотря на то, что сила была не на ее стороне.

Дина, уловив мой взгляд, покраснела и, несмело улыбнувшись, поправила коротенькое ситцевое платьице, из которого давно уже выросла и, протиснувшись среди подруг, скрылась. Отчего-то у меня защемило в груди, девочка впервые улыбнулась мне.

До самого отбоя я ходил с идиотской улыбкой, даже забыв залезть на свое любимое место, на крышу.

Сегодня, в ночь дежурила Елена Львовна, воспитатель со второй группы, она проверила, как все улеглись спать, и ушла к себе, а это значит, что ее до утра не будет, только если не разбудит землетрясение или пожар. «Темная» была по всем правилам.

Чика лежал на своей койке, накрытый одеялом, по бокам стояли двое ребят из старшего класса и следили, чтобы били по настоящему. Все происходило в тишине, и даже Чика не кричал.

— Теперь твоя очередь, — сказал Митя мне. Я отрицательно покачал головой.

— Ты его прощаешь?! — удивился Митяй.

— Нет, я … не хочу его бить.

— Ты что, боишься его?

— Нет.

— Но ведь из-за него тебе попало! Он же тебя бил ногами.

Я стоял около койки и смотрел, как Чика лежит, не двигаясь под одеялом. Видно было, как он напрягся, ожидая удара, уж от меня-то он не ждал пощады. Я знал Чику с тех пор, как помнил себя, еще с дошкольного детдома. Он, казалось, всегда был рядом, и мне всегда доставалось от него, и сейчас был самый удобный момент рассчитаться за все, за страх, преследовавший меня год за годом, за все побои и издевательства, но у меня почему-то не поднималась рука бить скорчившееся под одеялом Чику. Нет, я не простил его, я расквитаюсь с ним, но не сейчас и не так.

— Если ты его не стукнешь, то я тебя лично отдубасю, — сказал Митяй с угрозой.

— Знаю, — сказал я тихо.

— Тьфу, идиот какой-то, — сплюнул он, — пускай тебя в следующий раз хоть убьют, я и пальцем не пошевельну, чтобы тебе помочь.

Как только старшие ребята ушли в свою спальню, все сразу загалдели, только Чика лежал, не показываясь из-под одеяла.

— Ты почему не стукнул его? — спросил тихо Коля, с соседней койки. Я сделал вид, что сплю.

Коля, не дождавшись ответа, сказал: — А я знал, что ты не будешь его бить, поэтому и врезал ему за тебя.

 

Глава V

Сверху-вниз-наискосок

Битва с драконами. Алекс и Алешка повязанные во времени и в пространстве. Алешка и Коля спускаются в подземелье.

Алекс знал, что, как только перестаешь ждать опасности, она тут же подстерегает тебя, поэтому он не позволил себе расслабиться. Внезапно он заметил, как горизонт потемнел, в глазах замельтешило от десятка крылатых чудовищ, которые стремительно приближались. На этот раз их было много, значит, битва предстояла серьезная.

Драконы летели невысоко, их было десятка два, не меньше, огромные, таких Алекс еще не видел.

Несколько помощников, видимо передумав, мчались в сторону леса. Остальные, неуверенно переглядывались, многие уже жалели, что ввязались в эту битву.

— Я буду сзади прикрывать, — крикнул оруженосец, предусмотрительно отступая назад.

— Я благодарен тебе, о мой верный друг, — не оглядываясь, ответил Алекс, — но еще больше буду признателен, если ты вообще не высунешь нос из своей норки.

— Как скажешь, — сразу согласился Коллинз, — твои слова для меня закон.

Он, с готовностью нырнул в свою ямку и торопливо стал углублять ход в боковую нишу.

— Кому подвиги и слава, — пробормотал он, — тому вечная борьба! А меня и такая жизнь устраивает.

Первый дракон — вожак мчался мимо, даже не удосуживаясь взглянуть в сторону одиноко стоявшего человечка на холме, он хотел только по пути дыхнуть на него пламенем.

Алекс закрыл глаза, сосредоточившись, призывая Алешу на помощь, все его тело напряглось, мышцы мелко завибрировали, зазвенели, тело наполнилось легкостью и он почувствовал, как его ноги оторвались от земли. Он открыл глаза, дракон был уже рядом. Взмахнув мечом, Алекс как молния скользнул в сторону, набирая высоту, обходя испепеляющее пламя дракона, и бросился на него сверху, усиливая скорость падением.

Главное попасть мечом под основание шеи, где бронированная чешуя неплотно прилегает к изгибу тела, чтобы слегка изогнутый меч попал под пластины, сверху-вниз-наискосок, скользящий, режущий удар.

Алекс все рассчитал правильно и обезглавленное чудовище, кувыркаясь, понеслось к земле.

Атака была настолько стремительной, что остальные драконы сначала не поняли, что же произошло, но после того, как еще два дракона кувыркаясь рухнули вниз, строй смешался, и они бросились в атаку. Но Алекс метался среди них столь стремительно, что они ничего не могли с ним поделать, наоборот, они частенько наносили вред самим себе, сжигая пламенем друг друга.

Последние пять драконов, видя, что осталось от их стаи, вовремя развернулись, и бросились назад. Он не стал их догонять.

Опустившись на землю, он устало оперся на меч, наблюдая как оставшихся в живых, но уже лишенных возможности летать драконов, добивали местные жители. Счастливый оруженосец, вылез из своего укрытия.

— Как мы их, то есть, ты их отделал? — поправился он, забирая меч у своего хозяина.

— В этот город они уже, наверное, не захотят прилетать, — сказал Алекс, провожая последних драконов взглядом.

— Наверное. Я бы после этого, на их месте, только бы на коз охотился, — потом, вспомнив что хочет кушать, он добавил — не плохо бы подкрепиться, хозяин, может быть, жители города расщедрятся.

— Сейчас и узнаем, — сказал Алекс, наблюдая, как горожане, закончившие уничтожать драконов, приближались к ним.

Впереди всех шел высокий, одетый в кольчугу, мужчина. По тому, как он держался отдельно ото всех и по высокомерному виду, Алекс понял, что это был предводитель горожан.

— Слава тебе, о могучий воин! — закричал он еще издали, — подвиг твой будет жить вечно в летописи нашего города, двери любого дома теперь открыты для вас!

— Может быть мне это и пригодится, а сейчас мне и моему другу хотелось бы поесть и отдохнуть, вы не устроите ли нам это?

— Конечно, принц?! Мой дом, твой дом. Алекс повернулся к своему оруженосцу.

— Вот видишь, все и устроилось, а теперь оставь меня, мне нужно побыть одному. Я найду тебя в городе.

— Но господин, а как же ты будешь один, без оружия?! — Коллинз никак не хотел расставаться с хозяином, в этом мире любой мог обидеть тебя, а с Алексом как-то надежнее.

— Не бойся, — усмехнулся тот, поняв причину беспокойства оруженосца, — я догоню тебя.

Подождав, пока все скрылись за холмом, он сел и, закрыв глаза, стал мысленно вызывать королевского мага.

Постепенно, рядом с ним, как бы материализуясь из воздуха, возник знакомый силуэт учителя, сидевшего к нему спиной, в своей черной накидке.

— Я не помешал вам, учитель? — спросил Алекс.

— Ты никогда не мешаешь мне, мой самый способный ученик, — маг повернулся к принцу, приветливо улыбаясь ему, — я рад, что ты победил и в этом бою.

— Я хотел спросить…

— Я знаю, что ты хочешь спросить — драконов наслал соседний король, вернее его маг. Сам король, уже получил известие о провале и его войско сейчас направляется к Вольному Городу. Я уже предупредил твоего отца, и он выслал на подмогу все войска, которые у него находились под рукой, но боюсь, что мы не успеем вовремя.

— Я останусь в городе и помогу им продержаться, — сказал, решительно Алекс. Маг немного помедлил, раздумывая.

— Я все хотел спросить, — сказал он в раздумье, — я знаю, что ты не жалеешь себя, это твое право, но… тебе не жалко того мальчишку, силой которого ты пользуешься?

— Вы про Алешку из детдома?

— Про него, родимого. Ведь, когда вы вместе и если, в это время что с тобой случится, то это отразится и на нем, ты же знаешь это?

Алекс замолчал, немного нахмурившись, конечно он знал, что рискует не только собой.

— Я пользуюсь только его силой умения летать…

— Не обманывай себя, — мягко остановил его маг, — когда он в тебе, он умрет в том мире, если ты умрешь в этом Алекс решительно посмотрел в глаза магу.

— Но и я могу потерять способность летать, если что-то случится с ним в том мире. Маг покачал головой.

— Если Алеша захочет, то он навсегда останется в тебе и умрет в том мире, Алекс помолчал немного:

— Может для него это и лучше…

— Ему выбирать…, лучше ты бы помог ему, очень уж ему достается.

— Я понял вас, мой учитель.

— Ну, вот и хорошо, — маг хотел уже исчезнуть, но, в последний момент снова повернулся к нему, — а может быть, ты навестишь отца и мать, ведь три года не виделись, неужели не соскучился?

— Попозже, вот закончим это дело, и прилечу к ним.

— Алешка, вставай, — услышал я голос своего друга.

Подъем, утреннее солнце слепит глаза, воспитательница ходит вдоль коек и будит тех, кто еще спит.

— Как спалось? — Коля бросил на меня свой взгляд, застилая койку.

— Отлично.

— А с кем ты сегодня воевал во сне? — спросил он.

— Опять с драконами, — отшутился я.

— И снова летал?

— Да.

— Как бы я хотел тоже видеть такой сон! Мне нравятся приключения.

— и мне, я… я, наверное, навсегда уйду в тот мир. Коля настороженно посмотрел на меня.

— Не дури. Это просто сон. Я оглянулся и вытащил из-под матраса потрепанную книжку.

— Прочитай, а потом положи себе под матрас, — шепнул я ему, — может и тебе повезет, будем путешествовать вдвоем.

— А что это за книжка?

— «Принц Алекс», я ее наизусть уже знаю, только не потеряй.

— Конечно.

— А если хочешь, то устрою тебе приключения, — усмехнулся я загадочно, — после завтрака хочу проверить, есть ли ход в подземелье, но нужен фонарь.

— Есть фонарик!

— Только уговор, не пугаться и никто не должен об этом знать, обещаешь?

— Могила.

— Беги, займи очередь в умывальник.

— Ага.

После завтрака — три часа свободного времени, в это время я и решил проверить ход в подвал. Коля ждал меня в условленном месте, пряча за пазухой фонарик.

Я прошел мимо него, смотря в сторону, всем своим видом показывая что ничего плохого я не собираюсь делать, и направился в подвал, Коля, как ни в чем не бывало, пошел за мной. Вот и дверь. Осторожно отодвинув засов и включив свет, мы зашли внутрь.

— Здесь должна быть дверь, — я огляделся и направился в противоположный угол.

— Ты уверен? Может, вернемся, сюда запрещено заходить.

— Не трусь, — пошарив рукой по стене, ощупывая сырые доски, я закрыл глаза, вспоминая расположение двери.

— Я тебя снаружи подожду, — в голосе Коли послышались дрожащие нотки.

— Помоги отодвинуть бочку, — попросил я.

— А может не надо?

— Надо. Коля вздохнул и стал помогать передвигать бочку.

— Вот она, — прошептал я, откинув тряпки и нащупав ручку двери, — помоги тянуть.

Дверь громко скрипнула и отошла в сторону, на нас пахнуло тем же затхлым воздухом, что и тогда, когда я открывал эту дверь вместе с Сергеем.

— Включай фонарь и иди за мной. Коля еще раз с сожалением оглянулся на выход и включил фонарь.

За дверью сразу начинались ступеньки круто уходящие в темноту, они были скользкими, неровными, со стертыми краями по середине, видимо они послужили немало на своем веку.

Мы, затаив дыхание, стали спускаться, опираясь о мокрую стенку, но лучше бы я не опирался об нее…, моя рука, а потом и нога соскользнули, я по инерции сел и поехал вниз, пересчитывая попой ступени.

«То-то-только бы не та-та-так долго спускаться» — думал я, пытаясь ухватиться за что-нибудь, паутина вместе с пауками по дороге вниз прилипала к моему лицу.

Колька видимо тоже воспользовался моим способом спуска, его громкие вдохи и ойки слышались прямо за моей спиной, а когда я наконец-то очутился внизу лестницы, он шлепнулся прямо об меня. Несколько секунд мы молчали, приходя в себя.

— Ты это здорово придумал со спуском, — вздохнув, сказал Колька, — только мне что-то не хочется больше так спускаться, весь кобчик отбил.

— Мне тоже, — я встал, держась за поясницу, — но зато быстро.

— Я согласен медленнее, только не так больно. Неожиданно черная тень мелькнула впереди, и исчезла за поворотом.

— Что это? — испуганно спросил Колька.

— Вампир — шепнул я, — чего спрашиваешь, откуда я знаю?

— Надо было взять с собой что-нибудь из оружия.

— Ага, рогаткой вампира не возьмешь, а другого оружия у тебя нет. Начитался страшилок, ну что тут может быть такого?! — пытался я подбодрить его и себя заодно, — если боишься привидений, то они не кусаются.

— А вдруг здесь водятся крысы-людоеды, говорят, в войну их было очень много. Его голос дрожал.

— Если бы они и были, то давно бы сдохли с голода, война тридцать лет назад кончилась, — попытался я успокоить его. Мы осмотрелись, отсюда расходились коридоры в разные стороны.

— Куда пойдем? — тихо просил он.

— Не знаю, давай пойдем направо, под дом.

— А может налево?

— Нет, чтобы не заблудится, надо сначала всегда идти вправо, я так читал, а возвращаться, поворачивая влево.

— А ты точно помнишь? Ну, ты тогда впереди иди, а то я иногда путаю, где право, а где лево.

Он осветил коридор, который уходил в темноту. Свет дрожал по стенам и полу так, что мне пришлось забрать фонарь.

Тишина и темнота действовали на нас угнетающе. Я хотел запеть, чтобы разогнать страх, но потом передумал, а вдруг мы кого-нибудь разбудим, а он действительно людоед, неприятностей потом не оберешься, так пускай лучше спит.

Невдалеке послышался протяжный вздох и теплый, затхлый ветерок пробежался по нашим лицам, наверх, к выходу.

— Ш-што это? — вздрогнул Колька, — я лучше наверху тебя обожду.

— Не дрейфь, — промямлил я… смело — сейчас посмотрим.

Фонарь осветил длинный свод коридора и уперся в железную дверь, запертую на большой висячий замок.

— Ну вот, и пришли, — вздохнул удовлетворенно Коля, — как здорово, что так быстро все закончилось, и не надо своей жизнью рисковать.

— Ты думаешь? — я потрогал замок и дернул вниз, тот, щелкнув, открылся. — Проржавел от времени, — пробормотал я и толкнул дверь, та, скрипнув, открылась.

— А может не надо заходить, а вдруг…

— И чего ты всего так боишься? — остановил я его дурацкие прогнозы, — убежать всегда успеем, мы это быстро умеем.

Луч света скользнул по рядам запыленных столов и поваленной в беспорядке мебели. Кое-что из всего этого уже превратилось в труху, видимо здесь давно никого не было. Ничто и никто не нарушал покой подземелья, лишь капли мерно выстукивали свой однообразный ритм по каменному полу.

Рядом, с дверью валялись какие-то инструменты. Я выбрал из груды маленький ржавый ломик.

— Ну вот, пускай теперь попробуют сунуться.

— Кто?

— Да хоть бы кто, так огрею! Конечно ломик не ахти какое оружие, но с ним было спокойнее. Комната была без выхода, мы не сговариваясь, повернули назад.

— Теперь налево или… хватит на сегодня? — предложил Коля, когда мы остановились у лестницы.

— Налево, мы еще ничего интересного не нашли.

— Главное н-не опоздать на обед.

Теперь мы пошли по другому коридору, который вел нас в противоположную сторону, и снова какая-то тень мелькнула впереди, на этот раз мы очень ясно услышали шаги.

— Т-ты слышал?

— Ага — у меня перехватило дыхание, но, преодолев надвигающийся страх, прошептал, — ты не бойся, у нас с собой оружие.

— Ты как хочешь, а я-я пошел, — заикаясь, сказал Колька, — но надо взрослым все рассказать.

— Что?! Да как только узнают, что мы здесь были, нас тут же накажут.

— Все равно, я не хочу здесь оставаться, — он попятился и, развернувшись, побежал к лестнице.

Я, преодолев желание броситься следом, посветил ему, крикнув вдогонку — я посмотрю, что здесь и сразу приду.

— Если до обеда не поднимешься, я позову взрослых на помощь, — крикнул Коля уже сверху.

— Постараюсь пораньше вернуться, — пробормотал я, медленно продвигаясь вперед и сжимая в дрожащих руках ломик.

 

Глава VI

Подземелье

Алешка остается один. Серега. Погребенные заживо. Дворецкий. Помещик Семен Максимович. Тайна египетской пирамидки.

За поворотом никого не было, я посветил впереди себя, луч выхватил из темноты несколько железных дверей.

Все так же медленно, я приоткрыл самую крайнюю. Дверь, скрипнув, открылась и… стаи летучих мышей, с писком ринулись мимо, задевая мое лицо крыльями и коготками.

Я отпрянул, ломик отлетел в сторону, фонарик, стукнувшись о стену, мигнул и погас, и в наступившей темноте я увидел неясные очертания фигуры человека, слабо светящегося в темноте. Я похолодел и попятился.

«И чего это меня понесла нелегкая в подвал?! — пронеслось у меня в голове, — сидел бы на своей полянке, среди роз, и книжку бы читал».

— Я давно жду, когда ты придешь, — услышал я голос Сергея. Я сдержался, чтобы не побежать к лестнице, и перевел дыхание.

— Т-ты можешь появляться не так неожиданно? — слегка заикаясь, произнес я.

— Ты че, сдрейфил? — хохотнул он — я думал, что ты меня уже не боишься.

— Ты же не кусаешься, так чего тебя бояться, только зачем ты меня разыграл с крысами?

— Это было на самом деле, я тогда смог очнуться и открыть дверь в бомбоубежище только благодаря тебе. Ведь меня тогда действительно загрызли бы крысы. Там, в бомбоубежище было немного еды и воды, правда, этого мне все равно ненадолго хватило.

— Значит, я тебе помог?

— Ага!

— Ничего не понимаю!

— Ну и не надо, я и сам не понимаю…, а что ты здесь делаешь?

— Просто, смотрю.

— Тогда давай вместе, скучно бродить одному по этим подземельям.

— Ты хочешь, чтобы я, как и ты бродил по подземелью? — я постепенно приходил в себя.

— А ты шутник, — усмехнулся Серега, — конечно скучно одному, но лучше тебе не попадать в мой мир.

— А кроме тебя кто-то еще ходит по дому?

— Конечно, ходят, старый помещик бродит.

— Помещик?

— Он был раньше хозяином этого дома, а после революции, Семен Максимович, так зовут помещика, спрятался в своем подземелье, замуровал центральную лестницу в подвал и надеялся там пересидеть революцию, да потом, так и не смог выбраться наружу. Дом сначала использовался как штаб НКВД, а потом отдали беспризорникам. А когда у него еда закончилась, он попытался выбраться, но его случайно завалило. Ну что, двинулись?

— Погоди, я сейчас фонарь включу.

— Зачем тебе фонарь, ты и так в темноте все видишь, только напряги зрение.

Я недоверчиво огляделся и вдруг понял, что вижу, правда, все вокруг было как в тумане, но все равно, окружающие предметы можно было различить.

— Никогда не думал, что я умею видеть в темноте.

— Ты многое про себя сегодня узнаешь, — пробормотал Сергей тихо и кивнул ему головой, — пойдем следопыт.

— Подожди, за этой дверью я видел какие-то тени.

— А-а, это бомж, он здесь ночует.

— Здесь есть выход наверх?

— Недавно появился. Недалеко строили дом и обнаружили кладку, ее посчитали за какие-то коммуникации, ну они и не стали разрушать. А этот бомж расшатал кирпичи, которые задел экскаватор, вытащил и теперь здесь живет.

— А он не пугается привидений?

— Да он и сам как привидение, даже его дружки, увидев призраков, больше не появлялись здесь, а ему хоть бы что. Пойдем дальше?

— А следующая дверь куда ведет?

— Открой и сам увидишь.

Я уловил в его голосе веселые нотки и тихонько открыл дверь, там ничего не было, вернее, почти до самых дверей все было завалено осколками камнем, балками. Я хотел было разочарованно сказать что-то, но в следующую секунду отпрянул в страхе — прямо на меня, из хаоса камней, вышла женщина, ведя за собой группу гомонящих и исхудавших малышей, они были тоже окруженные бледно-зеленым ореолом, некоторые из них были настолько истощены, что были похожи на маленькие скелеты. Я отшатнулся, от падения меня удержала стена, о которую я уперся. Сергей засмеялся:

— Испугался?! Может тебе не стоит идти дальше?

— Я… я от неожиданности.

— Ты, главное, не бойся, — сказал он, пропуская детвору, — пересиль себя.

— К-кто это?

— Это подготовишки, их как раз перевели из дошкольного детдома перед войной. Во время налета сюда попала бомба, — прямое попадание. Сначала их начали раскапывать, чтобы похоронить, как полагается, но не успели, а потом поступил срочный приказ об эвакуации, подали специальный эшелон. Потом поперли немцы, поэтому они так и остались здесь. Воспитательница все время водит их наверх, а потом они возвращаются назад. Я постепенно приходил в себя.

— А почему одни похожи на скелеты, а другие нет?

— Те, что похожие на скелеты — не сразу умерли, они еще несколько дней живыми лежали под камнями. Я проводил взглядом гомонящую детвору.

Некоторые из ребят с любопытством посмотрели на меня, кто-то проказничал на ходу, но, увидев строгий взгляд воспитательницы, притворно присмирел.

В одинаковых штанишках, рубашечках, платьицах, они были похожи на братьев и сестер, чем так отличались все детдомовцы до недавнего времени.

— Если хочешь, можем вернуться?

— Нет, — я перевел дух, — пойдем дальше.

— А дальше мы пойдем сквозь стену.

— Ну, ты, наверное, и сможешь пройти сквозь стену, а я ведь не приведение.

— А ты нажми на этот кирпич, — Сергей показал на камень, который ничем не отличался от других, — как только его выдавишь, сразу толкай стену в этом месте, — это дверь, если сразу не толкнешь, то кирпич встанет на место, он служит как замок и стопор.

Я недоверчиво посмотрел на него и надавил на кирпич, тот послушно отошел в сторону, и, не отпуская его, я начал с силой толкать стену. Сначала она не поддавалась, но после нескольких усилий, что-то щелкнуло, и стена-дверь стала отодвигаться.

— Куда ведет этот ход?

— В подземелье помещика, здесь спрятано его добро. Дверь за их спинами стала медленно закрываться.

— И клад есть?

— У него есть кое-что получше клада, — Сергей хитро взглянул на меня, — но его охраняют, … стой! — внезапно крикнул он, — не наступи на меня.

— А разве можно на тебя наступить? — удивился я, остановившись.

— Нельзя, я не хочу, чтобы мои косточки кто-нибудь топтал.

Я взглянул под ноги, маленький скелет, с остатками тряпья на костях, лежал прямо перед ними.

— Это я. Когда закончилась вода, я пытался выйти отсюда, но у меня уже не хватило сил открыть дверь. Я почувствовал слабость в ногах, и чтобы не упасть, прислонился к стене.

— Ты что? — засмеялся Сергей, — опять испугался?

— Да, есть немного.

— Живых боятся надо, а мертвые не кусаются.

Я вздохнул и осторожно обошел маленький скелет и стал медленно продвигаться дальше.

Шаги мои гулко раздавались по подземелью, внезапно, когда я открыл одну из дверей, стая крыс, сбивая друг друга, бросились мимо, и с писком исчезли за поворотом.

Я подождал, прислонившись к стенке, пока проковыляет последняя, видимо старая крыса, заглянул в открытую дверь и отшатнулся. На меня смотрел старик, с большой белой бородой, вместо глаз были белки, его беззубый рот был раскрыт в предсмертной агонии.

Я почувствовал, как будто у меня зашевелились волосы на голове, я хотел было броситься назад, но насмешливый голос Сергея остановил меня.

— Опять пытаешься нас напугать, Петрович, и не надоело тебе? Старик вдруг завыл и стал дергаться.

— Да будет тебе, — засмеялся Сергей, — на старости лет, такое вытворять.

— Шмеешшя надо мной? — внезапно прошамкал он, — ничего, вот я хозяину-то шкажу, как ты шуда людей водишь.

— Давай, давай, что он может сделать?

— Пошмотрим, — напоследок сказал тот и ушел в стену.

— Зря, наверное, я смотрителя обидел, — Сергей шел впереди, показывая дорогу, — он безобидный, а вот помещик бывает и злой.

Я уже жалел, что согласился на путешествие по подвалу, и был бы рад вернуться, но как-то не ловко было сказать об этом Сергею.

— На самом деле, он, как и я, бестелесный. Мы вошли в большой зал.

— Вот это помещение! — восхищенно прошептал я, — наш зал, наверху, не идет ни в какое сравнение с этим.

— Это он из пещеры его вырубил, вернее его предки, он только закончил.

— А ты откуда знаешь?

— Да мы с ним иногда разговариваем, когда ему надоест одиночество, вообще-то он старик не плохой, много знает интересного, у него есть большая коллекция интересных вещей.

Мы уже дошли почти до середины зала, как внезапная вспышка озарила все вокруг, я даже ослеп на секунду, а когда открыл глаза, то увидел вокруг себя большую толпу одетых в старинные костюмы людей, они кружились в вальсе под красивую музыку.

От мелькания пар, у меня даже закружилась голова. Было много военных, бренчавших шпорами, лакеи бегали с подносами, разнося напитки.

— Снова старик начинает шутить, — старался перекричать музыку Сергей.

— Какой старик?

— Да помещик, если сейчас будет что-то ужасное, не пугайся, если испугаешься, то он доконает тебя.

Что-то вдруг изменилось, я заметил, что свет стал постепенно гаснуть, музыка превращалась в какофонию, а люди, такие красивые, вдруг стали терять свою плоть, превращаясь сначала в мумии, а потом в скелеты.

Я попятился, но Сергей схватив меня за руку и бесцеремонно расталкивая скелеты, танцующие под дикий визг, стал пробираться дальше.

— Там, в конце зала, — прокричал он на ухо другу, — есть потайная комната, пойдем.

— Кто вас сюда звал?! — вдруг раздался громовой голос, это мои владения, мое сокровище! — перед нами вдруг появился огромный старик, он медленно наступал на нас, грозно поблескивая глазами.

— Не шуми, Максимыч, мы просто посмотрим и все, — Сергей попытался обойти старика. А потом, плюнув, и, как будто нырнув в холодную воду, прошел сквозь него, мне ничего не оставалось, как последовать его примеру, но на всякий случай я закрыл глаза.

— А если вы ничего брать не будете, — продолжал помещик, который уже сделался обычного размера и шагал рядом с ними размашистым шагом, — зачем вы туда идете?

— Это мой первый друг за последние тридцать три года, — кивнул Сергей в мою сторону, — так неужели тебе жалко будет показать свою коллекцию.

— Мы честное слово, ничего не заберем, Семен Максимович, — набравшись смелости, произнес я. Старик присмотрелся ко мне, видимо что-то вспоминая.

— Какой вежливый, не чета этому шалопаю, — улыбнулся он, — ну хорошо, не хотел я никому показывать свое добро, а тебе покажу, уж очень ты мне нравишься, только трусоват немного, поэтому и колотят тебя частенько. Он подошел к стене.

— Мы бы прошли и сквозь стену, а вот для тебя нужно открыть ее. Нажми на картину, что справа от тебя, — приказал он.

Я нерешительно надавил на маленькую картину, одну из десятков, что висели на стенах. Часть стены медленно стала подниматься вверх.

Не дожидаясь пока стена поднимется до конца, мы подлезли под нее, и очутились в … музее.

— Эта коллекция, моих предков, ну и я, тоже руку приложил, — сказал старик не без гордости.

Я с восхищением осмотрелся, прекрасно сохраненные картины, названия некоторых я знал, глядели на меня со стен.

— Это настоящие?! — прошептал я.

— А как же, милостивый государь, — старик любовно погладил одну из них, — с ними связанны целые истории, потом, как-нибудь на досуге расскажу.

— А это что? — я подошел к полкам, уставленными всевозможными предметами, — тоже что-нибудь ценное?

— Ценное?! — усмехнулся он, надевая пенсне и рассматривая свою коллекцию, — это бесценное, сударь мой, здесь собраны статуэтки и предметы искусства, а некоторым из них по несколько тысяч лет!

— И все это вы прячете в подвале?!

— Не отдавать же этим варварам, они все продадут.

— Но ведь это картины, их никто не увидит!

— Когда варвары сгинут, — торжественно сказал старик, — я завещаю все это тебе. Конечно, ты можешь передать это в музей, но лучше самому пополнять коллекцию. К сожалению, у меня детей не осталось, все полегли в гражданскую, а ты, я думаю, сможешь достойно распорядиться моими сокровищами.

— А если варвары никогда не сгинут?

— Я знаю, что скоро наступят перемены, и верю, что добро вернется. Здесь есть одна замечательная вещь, ее приобрел мой прапрадед в Египте, — он подошел к небольшой хрустальной пирамидке, стоявшей отдельно ото всех, на возвышении, — ему сказали, что она обладает сверхъестественными свойствами.

— Что это?

— Это иноземный прибор для усиления хороших качеств человека и уменьшения плохих. Я сам только недавно разгадал надпись, как пользоваться ею. Надпись сделана с помощью египетских иероглифов, а расшифровали этот алфавит недавно, иначе я сам, в бытность мою существом из плоти, использовал бы пирамидку при октябрьском перевороте. Старик задумчиво посмотрел на меня, видимо решаясь на что-то.

— Ты чем-то напоминаешь мне сына, и я хочу помочь тебе. Правда этот прибор действует недолго, но я думаю, тебе хватит. — Он поманил меня пальцем, — встань сюда, и смотри внимательно на вершину пирамиды. Я помогу тебе стать смелым и решительным, — улыбнулся он, и помни, когда начнет действовать этот прибор, будь внимателен и чтобы не случилось, не отводи взгляд, нужна полная тишина и темнота.

— А он не сойдет с ума, Максимыч? — заволновался Сергей.

— Выдюжит, потом всю жизнь добрым словом вспоминать будет.

Я осторожно подошел к пирамиде и, наклонившись, внимательно посмотрел на вершину.

— Долго стоять?

— Ты сам почувствуешь, а теперь молчи, иначе ничего не получится.

Я стоял в полной темноте, для меня существовала только маленькая точка, — острие пирамиды, которая, как мне казалось, светилась в темноте. Это свечение завораживало, притягивало взгляд к себе. И вдруг, внезапный луч, вырвавшийся из недр пирамиды, через вершину, превратил меня в точку и вытолкнул наверх, в сверкающую бездну вселенной.

Сколько прошло времени, я не помнил, только обнаружил себя сидящим на полу, а старик и Сергей встревожено смотрели на меня.

— Ты меня узнаешь? — спросил Сергей, когда увидел, что я очнулся.

— Виделись когда-то, — улыбнулся мучительно я, — голова какая-то тяжелая.

— Раз шутит, — вздохнул облегченно Сергей, — значит, будет жить.

Старик положил на мое плечо свою невесомую руку и, заглянув в глаза, сказал: — Не знаю, подействует пирамидка, или все это сказки, но думаю, что путешествие по подвалу немного закалило тебя, ты уж извини меня, старика за такой розыгрыш. Я подготовил его на случай непрошеных гостей и, пожалуйста, не рассказывай никому о моем подземелье.

— Мне все равно не поверят.

— Надеюсь на твое молчание, а сейчас беги наверх, тебя ищет твой друг.

Коля стоял наверху и встревожено всматривался в темноту подземелья.

— Алешка! — звал он, отчаявшись, уже не зная, что делать, то ли звать на помощь, то ли самому спуститься вниз. Услышав знакомые шаги, слегка успокоился.

— А я уж хотел бежать, звать на помощь, — сказал он, — ты чего так долго?!

— Коридоры длинные.

— А привидений не видел?

— Полно, так и кишат, еле отбился.

— Я серьезно спрашиваю, — обиделся он.

— Ну и шел бы со мной, сам бы увидел.

— Да ну тебя, я боюсь темноты — отшутился он, — а к нам снова приехали приемные родители, те, что были вчера.

— Ну и…?

— Ищут тебя, они хотят всех увидеть.

— А как насчет тебя? Коля счастливо улыбнулся.

— Они сначала меня позвали.

— А я зачем нужен?

— Не знаю, просто они тебя еще не видели, может… тебя хотят увидеть…

Я вдруг понял, что Коля отчаянно боится, что я понравлюсь приемным родителям, и они выберут меня, а Коля снова останется в детдоме.

— Не бойся, — как бы отвечая на его мысль, — я сделаю так, что не выберут.

— Спасибо, — счастливо улыбнулся он, — ты настоящий друг! — и он, развернувшись, выбежал.

Я медленно поднимался по лестнице, стараясь растянуть неприятный момент «смотрин», я никогда не любил эту процедуру, и если была возможность, то старался избегать ее.

— Перепелкин, — услышал я голос Меланьи Герасимовны, — где ты шляешься? Гости тебя заждались. Господи! — всплеснула она руками, — где ты так вымазался?! А ну-ка живо переодеваться в чистое и в зал. Позже мы поговорим.

«Опять накажет» — подумал я и усмехнулся, теперь мне было все равно, я знал что делать, а за это все равно накажут.

Я неторопливо прошел в спальню, переоделся и решительно вздохнув, пошел в зал.

 

Глава VII

Я не ваш сын

Приемные родители — гости. Я не ваш сын. Колька обиделся. Дина предлагает дружбу. Алешка вступается за Колю. Разговор с директрисой.

Они сидели на диване, окруженные толпой ребят.

Сидеть на диване, разрешалось только в исключительном случае, он использовался только тогда, когда был праздник, и когда приезжали гости или какое-нибудь начальство.

Подходя к этой толпе, Я почувствовал в себе необычное волнение, что-то кольнуло в сердце от предчувствия, толпа расступилась, и я увидел уже не молодых мужчину и женщину. Мне показалось, что где-то я уже их видел, но только они были тогда моложе. Между ними сидел счастливый Коля. Я остановился, забыв, что хотел сделать.

— Ну что ты? Иди, — подтолкнула меня Меланья Герасимовна, — а это Алеша, — представила она, — очень способный, но иногда ленится.

Я видел, как мужчина и женщина побледнели, увидев меня. Мужчина попытался встать, но ноги видимо отказали ему.

Коля почувствовал перемену и, посмотрев на них, все понял, понял, что это не его место, сидеть рядом с ускользающим счастьем, что все рухнуло.

Я перевел глаза на него, и отчаяние Кольки набросилось на меня, подмяло, как будто это чувствовал не Колька, а я. Быстро взяв себя в руки, я решил действовать.

— Ну, как? — спросил я, разведя руки в стороны, и демонстративно повернулся вокруг себя, — глаза, руки, ноги все на месте, и в порядке. Правда Меланья Герасимовна скрыла, что я плохо учусь и шалю, за что меня часто наказывают, а в остальном товар в полном порядке, — я криво улыбнулся и, развернувшись, побежал, расталкивая ребят.

— Перепелкин, назад! — гневно крикнула Меланья Герасимовна.

— Не надо, — остановил ее мужчина, — я сам с ним поговорю, — и он поспешил за мной.

Я стоял в коридорчике, у запасного выхода, за шторами, он медленно подошел и встал рядом, прислонившись к стене. Я молчал, чувствуя спиной его присутствие.

— Принц! — едва слышно позвал мужчина.

— Меня зовут Алеша, — сказал я, не поворачиваясь.

— Я знаю, но мы так в детстве называли нашего сына, а ты наш, мы это сразу поняли…

— Я не ваш сын, — я резко повернулся к нему, — Перепелкин я, и родители мои Перепелки.

— Почему ты нас так ненавидишь? Я и сам бы не смог ответить на этот вопрос.

— Если вы мои родители, то, где вы были столько лет?! — сказал я прерывающим голосом, пытаясь сдержаться, чтобы не разреветься, — я ждал вас, когда совсем маленьким смог понять, что у каждого должны быть отец и мать. Я умолял меня забрать отсюда, когда меня избивали! Я возненавидел вас, когда понял, что вы уже никогда не придете, что вы бросили меня!..

— Мы не бросали…

— А теперь…, когда я научился обходится без вас…, вы появились?!

— Но мы нашли тебя!

— Лучше будет, если вы найдете другого, чтобы я снова не страдал, оттого что вы снова потеряете меня, — крикнул я и, вытирая слезы, бросился прочь.

Я спрятался на маленьком островке-полянке в кустах диких роз, которые разрослись за детским домом, превратившись в непроходимые заросли. Я один, да еще Коля, знали тайную тропинку, по которой можно проползти на островок.

— Так вам и надо, — бормотал я, зарывшись в сухую траву лицом, — а я и один проживу, никто мне не нужен. Я слышал, как меня искали, но не отзывался. Я немного успокоился и сел.

Невдалеке послышался хруст веток, и я увидел, как Коля пролезал ко мне. Его лицо было неузнаваемо, — он плакал.

— Что ты им наговорил? — спросил он, размазывая слезы по щекам, — они ушли…, они не взяли меня. Я опустил голову, как будто был виноват.

— Я сказал…, что я не их сын.

— Но почему они решили, что ты их сын? Почему не я?! — выкрикнул он.

— Откуда я знаю…, я их не просил.

Коля хотел еще что-то сказать, но потом, с ненавистью взглянув на своего бывшего друга, бросился сквозь колючки назад.

Я метнулся было за ним, чтобы удержать его, объяснить, но уже на выходе из кустарника я остановился, что-то удержало меня, — я понял, что сейчас Колька ничего не поймет, нужно время. Я снова вернулся на островок и сел, обхватив колени руками. «Вот теперь и друга нет, — думал я с горечью, — а я-то в чем виноват».

Без друга в детдоме никак нельзя, не с кем будет играть, не с кем делиться секретами, а кроме Кольки у меня из друзей никого не было.

Мы подружились еще в первом классе, как только меня перевели из дошкольного детдома.

Мы сразу нашли друг друга, похожие словно два брата близнеца. Правда, Колька частенько болел и когда его, время от времени отправляли в санаторий, а мне приходилось туго. Коля стал мне как брат и я не мыслил себя уже без него.

Я услышал, как кто-то снова продирается сквозь кустарник роз, и вскочил, обрадовавшись, думая, что это возвращается Колька, но по возгласам, который этот кто-то издавал, понял, что это была девчонка.

Динка-резинка, девочка из нашей группы, которая заступилась за меня ночью. Вся красная от смущения и проделанной работы, она выползла из кустарника.

— Вот ты где прячешься? — она встала с четверенек, поправляя платье, — тебя все ищут, а ты здесь.

Я сел, стараясь не глядеть на нее. Раньше я знал, что с девчонками делать, дернуть за косу, если подвернется случай или засунуть лягушку за воротник. Теперь же я сторонился их, они для меня не существовали, может оттого, что я не знал как себя с ними вести, что говорить.

Девочки редко общались с мальчишками, они играли, дружили, секретничали только друг с другом.

— Что тебе нужно? — проворчал я.

— Фу, как грубо, — она поправила волосы и искоса взглянула на меня, — а чего ты всегда такой дикий? Никогда ни с кем не поговоришь, всех сторонишься, особенно нас, девочек?

— Как ты нашла сюда дорогу? — вопросом на вопрос спросил я.

— А я видела, как Колька отсюда вылезал, — она тряхнула косичками, — а ты с кем-нибудь из девчонок дружишь?

— Еще чего?!

— Тогда, давай со мной, я ведь знаю, что нравлюсь тебе, а ты мне. Ты красивый… и сильный.

— Сильный?! — я усмехнулся.

— Серьезно! Просто ты сам не знаешь этого, может потому, что тебе некого защищать или ты боишься? Тебе надо просто перестать бояться, поверить в себя. Перестать быть рохлей, повзрослеть что ли. — Она замялась, — а хочешь… я покажу тебе себя, может быть ты сразу повзрослеешь? — и, не дожидаясь его согласия, она начала расстегивать пуговицы. Я сглотнул комок в горле и… решительно полез через кустарник наружу.

— Ну и дурак! — крикнула Дина, она с досады укусила себя за губу, но потом, спохватившись, заторопилась следом за мной, — если ты сейчас не хочешь дружить, то я подожду, я умею ждать.

— Долго ждать придется, — сказал я и пошел к дому.

— Ничего, я терпеливая.

Меня никто не ругал, все занимались своими делами, одни готовили домашнее задание, другие, объединившись в кучки, обсуждали происшедшие события, третьи носились как угорелые.

Воспитателям было сейчас не до детей, гости подарили цветной телевизор, и они сейчас решали, как сделать так, чтобы его не сломали и не включали дети и главное, чтобы его не украли.

Я прошел на свое место и достал тетради, но никак не мог сосредоточиться на подготовке к школе, мои мысли все время возвращались к внезапно «воскресшим» родителям, к подземелью, к полученному дару, к Дине.

От мыслей меня отвлек крик Коли, я обернулся, Чика бил моего друга, видимо он приводил в действие свой план мести за «темную». Я вскочил и бросился на помощь.

— А ну, отойди, — со злостью произнес Чика, когда я встал между ним и лежащим Колей, — тебя ведь не трогают.

— Нашел равного? — спокойно сказал я, удивляясь своей смелости и чувствуя наливающуюся злобу противника.

— Отойди, иначе сам получишь.

— Почему бы тебе ни подраться с Митяем? Или на него у тебя силенок не хватит?

— Ну, смотри, я тебя предупреждал, — он выругался и с силой ударил меня.

Я за долю секунды предугадал его удар, зная, что Чика ударит именно так, а не иначе, и отклонил голову. Кулак Чики только слегка задело мое ухо. Он от неожиданности навалился на меня всем телом, потеряв равновесие, и я непроизвольно отпихнул его, как будто оттолкнул мешок с картошкой. Чика, отлетел, стукнувшись о шкаф.

Весь красный и растерянный, он вскочил и снова бросился вперед, думая, что он сам не попал в цель.

Я не спрятался, не убежал, как всегда делал в подобных случаях, что-то новое появилось в моем сознании.

Чика бросился на меня как бык на красную тряпку, он был уверен, что я, как обычно упаду от первых ударов, но произошло непонятное для него, неожиданно, в самый последний момент я присел, и Чика практически перелетел через меня. Я только слегка подтолкнул его корпусом, придав ему ускорение. Чика отлетел под столы, сбивая все на своем пути.

Несколько секунд тишины, наступившие после падения Чики казалось, казалось, тянулись вечно.

Некоторые с удивлением, а другие, особенно девочки, с восхищением смотрели на меня. Я обернулся к Коле, пытаясь помочь ему, но тот уже стоял на ногах.

— Кто тебя просил вмешиваться?! — крикнул он, — мне не нужно от тебя никакой помощи. Может быть, я специально хотел…, чтобы меня избили!

— Что здесь происходит? — в класс влетела Меланья Герасимовна, — Чикалин, а ну-ка встать. Господи! Даже в такой день не угомонитесь. А ну, быстро привести все в порядок и всем садиться, я хочу сообщить вам хорошую новость.

Подождав, пока все угомонятся, она, потирая руки от удовольствия, сообщила: — Сегодня нашему детдому гости подарили цветной телевизор, теперь вы сможете смотреть фильмы в цветном изображении. Она словно очнувшись, осмотрела класс.

— Кстати, Перепелкин здесь? Нашли его? Я встал.

— Бегом к директору, я совсем забыла сказать, что она тебя ждет. Я опустил голову и пошел между рядами к выходу как на казнь.

Все настороженно молчали, не часто вызывает к себе директор, чаще всего, после такого разговора, ребят отчисляют в спец. интернат, за колючую проволоку или переводят в другой детский дом, что не лучше, новичкам всегда труднее найти свое место «под солнцем».

Как бы медленно я не шел, все равно очутился у двери с надписью «Директор». Постояв некоторое время, я обречено вздохнул и осторожно постучал.

— Можно? — спросил я, приоткрывая дверь.

— А, это ты, Перепелкин? Входи, входи, давно тебя жду, — директриса оторвалась на секунду от работы, взглянув на него.

Я вошел, зажмурившись от солнца, бьющего сквозь окно с двойной рамой, и встал у двери, не зная, что дальше делать.

Кабинет был небольшой, в нем вмещался лишь письменный стол, три стула, шкаф и сейф.

— Ну что же ты? Проходи, садись, — показала она на стул около своего стола. Я осторожно присел на краешек, ожидая, когда она закончит писать.

Я давно здесь не был. Это комната была святая святых. В ней, ребята бывают редко, и никто не хотел попадать сюда. Директриса, все так же скрипела своей ручкой, не поднимая головы. Тишину нарушала лишь «сумасшедшая» муха, бившаяся между двойными рамами.

Я представил себя на месте ее, так же как и она, пытаюсь вырваться, но невидимые «стекла-преграды» не пускают меня на волю.

«Уж скорее бы вырасти, — подумал я с тоской, — и забыть бы все это как кошмарный сон, а может быть действительно, умереть и остаться в сказочном мире», и у Коли проблем не будет… Директриса, наконец, отложила ручку в сторону.

— Что сегодня за представление ты устроил? — спросила она, после небольшого молчания.

Я сидел, понурившись, поняв, что она не сердита, и что не знает с чего начать, чтобы уговорить меня, а о чем, я еще не понял.

— Ладно, не будем ходить вокруг да около, — решилась она, — я очень заинтересована, чтобы наши гости были нами довольны, не часто нам делают подарки, а ты их очень огорчил. Я искоса поглядел на нее.

— Да, да, ты! Я не хочу пугать тебя спец. интернатом, но если ты не исправишься, то отправим тебя туда. Спец. интернат — это такой дом, окруженный высоким забором с колючей проволокой наверху. На окнах решетки, а на всех дверях запоры с окошечками. Там ребята ходят строем, свободного времени у них почти нет, телевизор они не смотрят. В общем — жуть. Нас туда на экскурсию водили, (а мне кажется, чтобы напугать).

— Там тоже люди живут, — буркнул я. Она взяла сигарету из пачки, и, повертев ее в руках, положила на стол.

— Конечно, живут, ты просто не представляешь, как там живут. Там живо из тебя дурь выбьют. И откуда ты взялся на мою голову?! Все дети как дети, мечтают о приемных родителях, а ты как будто не из мира сего, я никак не могу взять в толк, что наши гости нашли в тебе? Я продолжал молчать.

— Я предлагала им взять кого-нибудь из младших классов, так всегда все делают, но они почему-то хотят именно тебя. Они ушли очень расстроенные, что ты им наговорил?

— Я сказал, что не хочу быть их сыном.

— Но почему?! Тебе нравится у нас?

— Нет!

Директриса не ожидала столь быстрого и прямолинейного ответа. Она даже запнулась, как будто потеряла мысль.

… — Так в чем же дело…? Чем тебя они не устраивают?! Пойми, я искренне хочу помочь и им, и тебе. — Она, решившись, вынула сигарету из пачки и закурила. — Я знаю, — сказала она после нескольких затяжек, — наш дом не сахар, наши воспитатели не святые, но ведь и вы не ангелы … должны понимать нас.

Я видел, как у нее слегка дрожали пальцы держащие сигарету, и извилистая, тоненькая, сизая струйка дыма, просвечивающаяся под солнечным лучом, медленно поднималась к потолку.

«Ну, разве ей объяснишь, что не хочу обижать Кольку, — думал я, — что кроме настоящих родителей мне никто не нужен, а настоящие родители нужны только для того, чтобы «рассказать» им все, что накипело у меня на душе за эти годы. Нет, директриса вряд ли бы поняла».

— А чего они меня раньше не нашли?

— Вот уж не знаю. Может ты обиделся на них за это?

— Еще чего! Они мне никто, чего на них обижаться?! — сказал я.

— Тогда в чем же дело? Твои будущие родители — люди хорошие, интеллигентные, я узнавала… Она отвернулась к окну. «Вот пристала», — подумал я, но вслух спросил, — можно подумать?

— Конечно, — она махнула рукой, не поворачиваясь.

Я вышел, осторожно закрыв дверь, и медленно пошел по коридору. Было необычно тихо, шли уроки, и за дверями слышались приглушенные голоса.

 

Глава VIII

Почему ты все время пытаешься меня избить?

Предательство Коли. Я не хочу с вами драться. Нахальная девчонка. Дина.

Как все сложно, когда нужны были родителя, то их нет, а когда тебя уже через два года выпустят в другой мир, то родители тут как тут. Особенно они были нужны, когда я понял, что у каждого должны быть папа и мама. Но почему-то воспитатели, еще в дошкольном детдоме не хотели отвечать на мои вопросы о родителях. Ребята со старшей группы, сказали, что здесь все те, кого бросили, или потеряли, или от кого отказались. Я тогда не очень понимал, как это отказались? Может быть дети шалили, и родители отказались от них? Но он не был хулиганом, значит, от него не отказались, а просто потеряли. На праздники я загадывал желание, чтобы меня нашли родители, но… некоторых находили, а меня нет. После того, как я стал понимать, что же на самом деле происходит, то понял, что меня просто бросили.

Я не пошел в класс, а, взяв книжку, спрятался на своем островке, в кустах роз. Искать меня не будут, а мне очень хотелось побыть одному.

Я лежал на земле, наблюдая за черными муравьями, которые тащили всякие тяжести в свою норку, в земле. Вдруг откуда-то появился огромный жук, с большими ветвистыми рогами. Тот неторопливо шел, не замечая такую мелочь, как муравьи. На одного он даже наступил. Муравьи не смогли стерпеть такой наглости и набросились на жука. Тот попытался отпугнуть их, но муравьев с каждой секундой становилось все больше и жуку ничего не оставалось, как быстро ретироваться. Вот что значит большая семья, и если кто-нибудь нападет на них, то они вместе отражают атаку. Может и с Чикой так надо поступать, договориться с ребятами, которых он лупит и если что, вместе обороняться.

— Алешка, — услышал я голос Коли, — ты здесь?

— Да, пролезай сюда.

— Я не могу, ты сам вылезай.

— Сейчас!

Я торопливо полез сквозь кустарник. Я был рад, что Коля решил сам с ним поговорить, но уже на выходе почувствовал необычно сильные волны злобы, окатившие меня.

На полянке, перед кустарником, толпились ребята из старшего класса, из другой группы. Впереди всех стоял, криво улыбающийся Чика. Это от него исходила злоба.

— Ну что, подкидыш, попался?! — он обернулся к друзьям и те, сдержанно хохотнули, — мечтаешь смыться отсюда?

Я понял, что сейчас будет драка, вернее избиение, потому что его дружки не будут стоять в сторонке.

— Вы обещали, что только поговорите с ним, — крикнул, издали Коля.

— Мы уже поговорили, а ты вали отсюда, а то и тебе перепадет, — Чика подошел ближе, он помнил свои промахи и теперь решил действовать наверняка.

— Я не хочу с вами драться, — сказал я, у меня куда-то исчез страх, и мне даже стало их немного жалко, настолько морально и физически я чувствовал себя сильнее их всех. Мне казалось, что это уже не я, а кто-то другой стоит сейчас перед старшеклассниками, а я смотрю со стороны. Ребята сдержанно рассмеялись.

— Он не хочет с нами драться!

Чика искал в его глазах страх, но не находил его, вместо этого, он видел глаза другого человека уставшего, умудренного жизнью, прошедшего через испытания и Чика понял, что если сейчас он промедлит, то не сможет ударить его. Он размахнулся и…. Алешка — Алекс, словно ожидая этот удар, за долю секунды опередил его, легко отскочив назад. Принц сосредоточился, вспоминая, как учил его королевский наставник.

Мышцы напряглись и знакомо завибрировали, он почувствовал опасность сзади, шаг в сторону, его рука, как бы соскочившая со стопора, рассекла воздух, нападавший сзади, рухнул, схватившись за живот, в этот момент Чика снова бросился на него.

Блок, удар — Чика, пролетел мимо, прямо в колючки. Теперь уже несколько ребят бросились на него со всех сторон. Главное не упасть. Уход от правого, прыжок в растяжке, удар ногой, еще один вышел из драки.

Алекс-Алешка стоит в сторонке от кучи барахтающихся тел, глаза полузакрыты, он сосредоточился, кое-кто начинает паниковать, надо продолжать действовать.

Ближайший парень с удивлением смотрит на него, — устрашающий выпад в его сторону, и тот в страхе бросается прочь. Еще несколько ударов, теперь остался один Чика, да и то, только потому, что его сбили с ног убегавшие.

— Почему ты все время пытаешься меня избить? — спросил его Алекс-Алешка, стоя перед ним, голос его был спокойным и ровным, как будто это не он, только что носился в толпе, раздавая удары направо и налево — тебе это доставляет удовольствие?

Чика сел, помотав головой. Он ничего не понимал, что же сейчас произошло? Он попробовал встать, но Алекс-Алешка медленно шел на него, не давая подняться.

Чика начал паниковать, перед ним был не тот, жалкий, с детства знакомый слабак, с которым он всегда делал что угодно, по разговору, и по тому, как он расправился с его друзьями, Чика понял, что это был не прежний Алешка.

— Я же говорил, что не хочу с вами драться, а ты не слушал — я приходил в себя, мышцы мои расслабились. Я остановился, приводя в порядок свои мысли.

— Не называй меня больше подкидышем, — сказал я тихо, — меня нашли родители, и они меня не бросали. Чика больше не мог выдержать этого, он икнул и, вскочив, бросился прочь.

Я не стал его догонять, и медленно пошел по садовой тропинке, не замечая ничего вокруг. Я понял, что сейчас совершилось что-то очень важное, как будто кто-то помог ему, и этот кто-то был очень сильно знаком. Я был один на один со своими мыслями, какая-то пелена вдруг спала с меня, но самое главное, что я преодолел страх, который все время держал меня словно железными клещами всю жизнь, и что теперь я никогда не дам себя в обиду. Все это было как-то необычно, тело легко подчинялось мне, опережая команды.

«А может, все это происходило во сне?!» — подумал я и остановился как вкопанный, ошеломленный своей догадкой. Мне помогла пирамидка! Оглядевшись, и убедившись, что за мной никто не наблюдает, я попробовал вернуть себе то состояние, в котором был во время драки, но ничего не происходило, мышцы не вибрировали, тело не становилось легким, видимо это происходило, независимо от меня.

Я тряхнул головой, как бы освобождаясь от пережитых волнений и побрел по тропинке, не заметив как очутился в яблоневом саду.

— А ты что делаешь? — услышал я девичий голосок, доносившийся откуда-то сверху.

Я поднял голову, среди веток яблони на меня глядела девчонка в джинсах и футболке.

Она грызла зеленое яблоко размером с черешню и с интересом рассматривала меня.

— Ничего, а тебе что здесь надо?

— Яблоки, не видишь что ли? — она бросила в сторону огрызок, и ловко спрыгнула вниз, — а я тебя знаю, тебя зовут Алешка-подкидыш. Я не знал, обидеться мне или нет, уж очень нахально она себя вела.

— Тебя еще никто не колотил? — спросил я, с интересом разглядывая это создание, с двумя косичками.

— Не-а. Ты не бьешь девчонок, я знаю, — заявила она авторитетно, но на всякий случай отступила назад.

— Откуда? — мне еще никогда не приходилось разговаривать и тем более видеть так близко девчонок не из детского дома.

— А я почти всех здесь знаю, — она смахнула паутинку, которая прилипла к ее ресницам, — я люблю лазить к вам, очень интересно.

Она достала из-за пазухи яблоко-орешек и откусила, зажмурившись от кислоты.

— А чего смотреть за нами? Мы же не звери в зоопарке.

— Не-а, не как в зоопарке, как в кино, — девчонка посмотрела на него с уважением, — а ты здорово дерешься, летаешь как нинзя, где ты так ловко научился драться?

— Нигде, — я медленно пошел по тропинке к дому.

— Обманываешь, — она обогнала меня и перегородила дорогу, — не хочешь говорить?

Я остановился, неожиданная догадка пришла мне в голову — она нравится мне, она не похожа ни на одну из детдомовских девчат. Я не знал, как вести себя дальше.

— Что тебе нужно? — спросил я краснея. Она передернула плечиками.

— От тебя — ничего, просто стало интересно, ты всегда был тихоня тихоней, а сегодня дал всем жару, я не ожидала от тебя такого. Правда, я еще не ожидала от тебя, что ты такой грубиян, но это, наверное, со временем пройдет, — она засмеялась и, бросив в него очередной огрызок яблока, развернулась и бросилась к забору. Она ловко перелезла через него и прежде чем убежать, помахала мне рукой.

— Пока, супермен, еще увидимся в будущем! — крикнула она.

Я проводил ее взглядом, понимая, что опять совершил какую-то глупость, нужно было сказать что-нибудь приятное, например, что зеленые яблоки лучше всего есть с солью, или что у нее красивые джинсы и… глаза.

Какие же они все-таки непонятные, эти девчонки! И притягивают, и в тоже время отталкивают. На одних хочется смотреть и смотреть, а на других и глаза поднять боишься, третьих вообще не замечаешь.

Я сравнил Дину и эту девчонку, незнакомку, чем-то они были похожи друг на друга. При воспоминании, я снова покраснел, вспомнив сценку в кустах роз, может она действительно хотела ему помочь?

Решительно махнув головой, словно отгоняя мысли, я разбежался и, перепрыгнув через кусты, побежал напрямую к дому.

Когда я вошел в свой класс, гудевшие голоса слегка стихли, моя победа над старшеклассниками успела докатиться и сюда.

Положив книжку в шкафчик, я сел свое место, выискивая глазами Колю, тот сидел у окна, отвернувшись. Его уши, просвеченные солнцем, горели. Он не решался посмотреть в мою сторону. Вошел Чика, он торопливо прошмыгнул к своему столу. Губа его распухла. Проходя мимо меня, он тихо прошипел: — теперь тебе конец.

— Строиться на ужин первой и третьей группе, — раздался в коридоре голос дежурного.

Меланья Герасимовна, все еще не успокоившаяся от сегодняшних событий, не замечала ни распухшей губы Чикалина, ни общего возбуждения в группе, выстраивала ребят.

— Сегодня вам разрешается после ужина посмотреть телевизор, малышам сказку, а остальным художественный фильм.

— До двенадцати? — спросил кто-то.

— Еще чего?

— Но ведь завтра воскресенье.

— Сегодня не Новый год, и вы себя ничем не проявили, а теперь в столовую, и потише, я могу и отменить телевизор.

Я шел вместе со всеми, но был как бы отдельно ото всех, во взглядах ребят я ловил любопытство и страх, а у девчат вообще творилась неразбериха, но цель их была ясна, каждая мечтала понравиться мне, чтобы я обратил на нее внимание.

Одни девчонки старались идти рядом, улыбаясь мне, другие перешептывались и смотрели то на Дину, то на меня.

Дина шла недалеко, опустив глаза, иногда улыбаясь загадочной улыбкой и искоса посматривая на меня. Девочки завидовали ей.

— Алеша, — позвала его Меланья Герасимовна перед тем, как всем сесть за столы, — сегодня ты будешь сидеть здесь, — указала на стул, рядом с собой. Это место считалось почетным.

— Мне и здесь хорошо, — я попытался отстоять место за своим столом.

— Здесь тоже неплохо, — улыбнулась она, (все онемели, никто не видел, чтобы она раньше улыбалась) и постучала вилкой по стакану, — тихо ребята! Сегодня у нас получился праздничный ужин, наши гости, — она многозначительно посмотрела на меня, — приготовили нам приятный сюрприз, к чаю, вы получите по кусочку торта. Ее последние слова утонули в радостных криках ребят.

— Тихо, тихо, я еще не все сказала, — продолжала она, пытаясь перекричать гомон, — на завтрак каждый получит по апельсину. Меня завтра не будет, поэтому я сегодня решила сообщить вам эту приятную новость, а теперь ужинать и не заставляйте меня сердиться…

— Можно мне сесть рядом с Перепелкиным, — попросила Дина, подойдя к Меланье Герасимовне.

— Садись, садись, Лисичкина — улыбнулась она снова, — если конечно Алеша не будет против.

Дина взяла свою тарелку и под завистливые взгляды девочек, пересела ко мне. Я искоса взглянул на нее, и та, уловив взгляд, слегка покраснела.

— Тебе дать соль? — спросила она.

— Нет, мне ничего не нужно.

Мне как-то стало не по себе, как будто я сидел на именинах. Я еле дотерпел до конца ужина.

Чтобы укрыться от любопытных глаз я спрятался в единственное место, где меня не могли найти, — в подвал.

Открыв защелку и не включая свет, я зашел. Уже привычная обстановка, знакомое тряпье в углу. Я сел на них и задумался.

Я так привык, что один на свете, и давно перестал верить, что меня найдут родители, и вот теперь мне предстоял выбор, который не радовал. Не хотелось мешать Коле, пусть даже он считает, что теперь я и не друг. Я привык той мысли, что один, что никакие родители мне не нужны, а Колька до сих пор ждет, верит в чудо. И вдруг Я понял, что надо делать, надо просто уйти и не мешать никому…, уйти совсем, уйти в другой…, в тот волшебный мир, в котором я уже живу много лет, сражаться с драконами, с разбойниками, с пиратами, уйти отсюда навсегда.

— Ну и глупо! — внезапно послышался голос Сергея.

— Кто здесь?! — я вскочил.

— Не пугайся! Я увидел в бледно-зеленом мареве силуэт Сережки.

Тот стоял рядом, прислонившись к стенке, держа в зубах свою смятую вечную папироску.

— Ты думаешь, что там лучше?

— Это ты?!

— А кто же еще, рассказывай, что ты хочешь сделать?

— Зачем тебе знать? Я уже все решил.

— Ты слышишь, Максимыч, он уже решил.

— Тот мир придуман тобой, — старик вышел из стенки и, несколько раз кашлянул, — и если ты умрешь, то ты умрешь по-настоящему.

— Вы тоже умерли!

— Не нужно тебе попадать в наш мир — старик устало присел рядом со мной, — мне иногда так хочется исчезнуть… навсегда, но… А мне понравилось, как ты расправился сегодня с этими шалопаями, — похлопал он меня по плечу, — сработала пирамидка, только, боюсь, что они не остановятся на этом.

— Алеша, — услышали они несмелый голос Дины, — ты здесь?

Сергей и старик мигом исчезли, и когда Дина открыла дверь, то кроме меня, она никого не увидела.

— А что это ты в темноте сидишь?

— Ну, чего ты меня преследуешь? — не выдержал я, увидев ее. Дина отшатнулась, как будто ее ударили наотмашь.

— Я тебя не преследую, — ее голос задрожал, — тебя директор ищет, специально задержалась, хорошо, что Коля подсказал, где ты можешь быть, а то я всю территорию оббегала, даже в наш тайник заглядывала.

— Наш?!

— Ну да, тот, что находится в кустах роз.

Я хотел вспылить, сказать какую-то колкость, но остановился, вернее, остановило отчаяние, которое читалось на моем лице.

— Почему ты хочешь… быть со мной? — спросил я как можно мягче.

— Я… я видела, как ты защищался, мне даже показалось, что ты… летал.

— Глупости все это, ничего я не летал. Дина несмело взглянула на меня.

— Прости меня, дуру, за то, что я… хотела раздеться.

— Это я дурак, может это ты мне помогла. — я потупился, водя носком тапочки по полу, — ты не сильно на меня обиделась?

— Нет. Ты не забудешь про всех нас, когда тебя заберут отсюда, про ребят, про … меня.

— Я не собираюсь пока отсюда уходить, почему вы все думаете, что я хочу быть усыновленным?

— Да потому, что только олухи пропустят такую возможность, — сорвалось у нее, но потом она добавила уже мягче, — но ты ведь умный!

— А я олух, и я хочу сам всего добиться, не хочу быть кому-то обязанным, — крикнул я. Дина отступила на шаг.

— Ну почему везет таким как ты?! Почему, такие как ты, не понимают, что заботиться о ком-то это тоже бывает приятно, и что там, — она мотнула головой в сторону, — нас никто не ждет? Какой ты еще глупый, а я-то думала…! — она всхлипнула и выбежала в коридор.

 

Глава IХ

Ты мой принц!

Тебе предстоит кошмарная ночь. Прости меня, за то, что я такой олух. Коля просит его простить.

Ее шаги уже давно стихли, а я все еще стоял, как оглушенный и не мог прийти в себя. Эмоциональная волна, вырвавшаяся из существа в коротком платьице, обрушилась на меня, перевернула, подмяла. Я впервые видел Дину такой, ее зеленоватые глаза с длинными ресницами, на которых блестели капельки слез, как будто две далекие звездочки, проникли в душу, я впервые обратил внимание — как она красива!

— Она правильно говорила! — Сергей подошел ко мне. Он все слышал, — мы там изгои, мы никому не нужны, многие, после «освобождения» отсюда, попадают в колонии и в тюрьмы.

— Это, наверное, раньше было, в твое время, — сказал я, все еще находясь под впечатлением.

— А-а, — Сережа махнул рукой, — ты думаешь, что-нибудь изменилось?

— А она красивая! — прошептал я.

— Да, клевая девчонка, зря ты ее обидел, я бы и сам не прочь… подружиться с ней, только ты сейчас не об этом должен думать, тебе предстоит кошмарная ночь.

— Знаю, — я тряхнул головой и побежал.

— Будь начеку, — крикнул мне вдогонку Сергей. Коридоры были уже пусты, и только из спален доносился гомон ребят.

Я осторожно подошел к спальне девочек и постучал. Дверь тот час же открылась, как будто там уже знали, что будут гости. Высунулось конопатое личико какой-то девочки, я даже не помнил ее имени. Она оглядела меня с головы до ног и хитро улыбнулась.

— А ее еще нет, — сказала она скороговоркой, и, не дав мне возможности открыть рот, добавила — она тебя ищет, — и захлопнула дверь. Я постоял в задумчивости, не зная, где она может быть.

— Перепелкин! — послышался голос директора. Я вздрогнул, ко мне торопливо шла глава детдома.

— Наконец-то нашла тебя, — вздохнула она и в не свойственной ей манере, обняла меня за плечо и отвела в сторонку. Я опешил и из-за этого пропустил начало разговора.

— … не спят и ждут моего звонка, я им передала наш разговор, конечно, не все, а только суть, ты ведь обещал подумать.

— Почему они не возьмут Колю, они же сначала его выбрали.

— Господи! При чем тут Коля, если они хотят взять тебя?! Я помолчал немного.

— А если бы меня не было, они бы Колю забрали?

— Не знаю, наверное.

— Может до завтра все подождет?

— Конечно! Конечно! Я верила, что ты не глупый мальчик, и что нелепо обижаться на своих родителей, — директор погладила меня по голове и заторопилась к себе в кабинет, видимо спешила успокоить «спонсоров».

Я медленно пошел по коридору. Внезапно я услышал всхлипывание и огляделся, — за плотной шторой, закрывающий окно в зале, кто-то стоял.

«Она!» — догадался я и несмело подошел, не зная, как успокоить ее, что сказать.

— Чего тебе? — Дина откинула штору и, кусая дрожащие от обиды губы, посмотрела на меня, — пришел пожалеть?! — всхлипнула она, — совсем не обязательно. А если ты думаешь, что я навязываюсь тебе, то ты ошибаешься, мне…, мне не нужны такие… олухи.

Я почти не слышал ее слов, и видел только ее глаза в слезинках, в которых сверкали звездочки, чувствовал ее мысли, говорившие совсем о другом, и меня снова захлестнул ее блистающий космос. Я сделал шаг и, не говоря ни слова, медленно, слово она была сделана из хрусталя, обнял.

Дина попыталась слабо оттолкнуться, но потом обмякла в моих в руках и заплакала навзрыд, как будто, слетел стопор, удерживающий ее.

— Ну что ты?! — я неумело гладил ее по голове, — прости меня, за то, что я такой болван.

Она отняла голову с моего плеча и посмотрела на меня заплаканными глазами.

— Ты не болван, и не олух, — с нежностью сказала она, — ты мой… принц!

В спальне уже был выключен свет, ребята, по старой привычке, заведенной еще со времен основания детдома, тихо пели песни о бродягах, о нелегкой судьбе беспризорников.

Я при свете ночника, проскользнул к своей койке и торопливо стал раздеваться.

— Где ты был? — тихо спросил Коля, — тебя директор искала.

— Уже нашла.

Коля помолчал немного и извиняющимся тоном прошептал: — Ты прости, что я показал наше потайное место, меня обманули. Я юркнул под одеяло.

— Может быть и правильно, что ты это сделал. Тот еще помолчал некоторое время, видимо собираясь с духом.

— А насчет приемных родителей, — как бы продолжал Коля начатый разговор, — то я не обижаюсь, ты мой друг, и тебе ведь должно когда-нибудь повезти.

— Я приподнялся на локте и прошептал: — не бойся, завтра у тебя все будет хорошо. Прощай! — И мысленно добавил — «завтра никто тебе не будет мешать».

— И у тебя все будет хорошо, — Колька накрылся одеялом.

 

Глава Х

Последний бой

Штурм Города. Западня. Плен Чика приводит свой план в действие. Алешка в больнице. Казнь. Коля приходит на помощь. Мама и папа.

— Вставай принц! — услышал он голос своего оруженосца. Алекс вскочил, пытаясь понять, что произошло.

— Штурм начался? — спросил он коротко.

— Нет, горожане выслали на встречу конницу, и она сейчас гонит неприятеля по главной дороге, — сказал он, широко улыбаясь.

— Почему меня не разбудили? Я же просил! — Алекс быстро оделся и выскочил на улицу.

— Мне сказали, что сами справятся, — оруженосец бежал рядом, протягивая ему меч, — их немного.

Принц вбежал на городскую стену, где толпились защитники. При виде его, они почтительно расступились.

— Что же они наделали?! — в отчаянии прошептал Алекс, — надо было дождаться помощи, а уж потом…!

При первом взгляде, он все понял. Лучшая сила — конница горожан, преследовала убегающего неприятеля, но это был маневр, чтобы заманить основные силы города и уничтожить их. Это он увидел сразу, но вот только откуда ждать нападения? Где притаилась засада?

— Подготовьте лучников и заградительные ежи, — приказал он коротко, — и по первому моему сигналу пусть будут готовы выступить. Алекс вздохнул и резко взмыл вверх.

Набрав высоту, он огляделся, соседний лес, стоявший на холме, казалось, кишел неприятельскими всадниками, они ждали сигнала, чтобы напасть, когда войско горожан отойдет подальше от стен. А за холмом, стройными рядами, стояли, готовые к действию, основные силы противника, они не были видны со стороны стен города. Все решали минуты. Алекс спустился.

— Срочно выставьте ежи вдоль кромки леса, и как только появятся всадники, задержите, — приказал он подбежавшему командиру лучников, — а я попробую предупредить конницу, чтобы возвращалась. Как только основные силы вернуться, отступайте в город. Командир лучников кивнул и побежал к своему отряду.

«Только бы они не начали атаку раньше времени», — думал он про неприятеля, спрятавшегося в лесу, мчась на предельной скорости к сражающимся.

Уже подлетая к огромному облаку пыли, поднятому копытами конницы, Алекс увидел, как появились из леса первые неприятельские всадники, но ежи уже были выставлены и лучники послали первые тучи стрел.

Командир конницы понял сразу, что случилось, когда Алекс опустился рядом и коротко объяснил суть. Еще не все слышали сигнал отхода, но основная масса конницы горожан уже разворачивала коней назад.

Надо было хоть как-то задержать противника и предупредить остальных, что бы и другая половина отряда повернула к городу. Алекс решился, он обнажил меч и бросился в самую гущу сражения.

Тихо в спальне, ночник выключен, три черные тени проскользнули к койке Алеши.

— Держите его, — тихо прошептал Чика своим приятелям и склонился над своим недругом, положив смоченную жидкостью тряпочку на лицо Алешки и нащупывая его сонные артерии.

Если бы они оглянулись, то увидели бы, как рядом появилось бледно-зеленое свечение мальчика-призрака.

Появление легендарного принца, заставило отшатнуться первые ряды неприятеля. Алекс налетел как ураган, внеся сумятицу.

— Срочно уходите в город, — крикнул он всадникам, которые хотели возобновить атаку, видя как отступил неприятель, — в лесу засада.

Тех минут, которые выиграл Алекс, было достаточно, чтобы конница горожан оказалась в безопасности.

Король Тед, гарцуя на своем черном жеребце, на вершине холма, с досады скрежетал зубами.

— Опять этот мальчишка?! — шипел он от злости, — где королевский маг? Тот незамедлительно появился около своего владыки и замер в поклоне.

— Кто мне говорил, что разгадал тайну полета этого мальчишки? — проревел король, — кто обещал, что он будет для нас безопасен? Кто обещал, что мы его возьмем голыми руками?

— Я все сделал, господин, надо немного подождать, — взмолился маг.

— Сколько ждать?! Пока он перебьет всех моих людей?

— Еще несколько минут и он упадет к твоим ногам.

— Смотри у меня, а то самого вздерну. Король вонзил шпоры в бока лошади и с места взял в карьер.

Несколько самоотверженных всадников и Алекс, сдерживая натиск врага, постепенно отходили к воротам.

Алекс метался над головами неприятеля как бешенный, рассекая мечом наводя ужас, но силы были явно не равны, хорошо вооруженные и закаленные в боях конница врага теснила горожан…

Облако пыли, стоявшая над полем боя, скрывала от Алекса всю картину, но он и так понял, что горожане спаслись от разгрома.

Неожиданно, Алекс почувствовал, как у него перехватило дыхание, в глазах потемнело, и он камнем рухнул под копыта неприятельских коней.

Самые смелые горожане бросились было его спасать, но их тут же оттеснили.

Воодушевленные гибелью принца, войска неприятеля бросились на стены города.

— Прекратить штурм! — взревел король Тед, — мы уходим!

— Но господин, — удивился кто-то из окружавшей его свиты, — мы же почти у цели!

— Глупец! Мы не сможем сегодня захватить город, а вечером подойдет Дарк, со свежими силами. Мы потом вернемся, когда разберемся с Дарком, и тогда город останется один, потому что эти трусы никогда не уйдут далеко от своего города, чтобы помочь ему.

Сергей пытался обратить на себя внимание Рики и его приятелей, отчаянно взмахивая руками и кривляясь, но видя, что те так увлечены, что все старания пропадают даром, он взвыл и, когда те в ужасе обернулись, бросился на них.

Один из них, от перепуга полез под койку, другой перекувыркнулся через спящего по соседству Колю, а Чика медленно осел на пол и криво улыбнулся идиотской улыбкой.

Коля, разбуженный столь бесцеремонным образом, вскочил, ему показалось, что он увидел привидение, которое в ту же секунду растаяло в воздухе. Рядом, на полу сидел Чика и тихо хихикал, вращая глазами.

Коля толкнул Алексея, пытаясь разбудить его, но тот никак не хотел просыпаться, лишь рука его безжизненно свесилась с койки. Коля спрыгнул с койки и закричал.

— Молодец маг, — король Тед ехал на коне и рассматривал свою безжизненную жертву, которую везли на повозке, — получишь награду, а сейчас сделай так, чтобы он ожил. Мальчишка нужен мне живой.

— Принц живой, господин, — сказал маг, рассматривая распростертое тело.

— Сделай так, чтобы он сам стоял, без посторонней помощи, — усмехнулся Тед, — иначе, как я заманю его папашу. Маг склонился над телом и стал действовать.

Приближающийся вой сирены скорой помощи распорол ночную тишину. Последний раз, взвыв, сирена затихла у дверей детдома. Врач, схватив чемоданчик с красным крестом, вбежал в открытую дверь, а через некоторое время и санитары, в белых халатах, с носилками протиснулись за ним следом.

Дежурная воспитательница с бледным лицом, бегала из спальни в спальню, успокаивая ребят. Она уже позвонила директору и ждала помощи.

Маг колдовал. Он со страхом ожидал, когда король снова обратит на него свое внимание, до сих пор он не мог сказать ничего обнадеживающего, принц не оживал, дыхание было поверхностным. Маг уже использовал все средства, которые были у него под рукой, но все было напрасно. Король не торопил, он ехал рядом с повозкой, изредка поглядывая на нее.

— Если мальчишка не оживет — думал он, — трудно будет привести план в исполнение. А этот план он вынашивал много лет.

К этому он готовился целый год, тайно была сделана ловушка у Центральных ворот, в которую должен был попасть неприятель. Но одно дело — сделать ловушку, другое, — как заставить соседнего короля, вместе с отрядом войти в ворота, — тот был очень осторожен.

Теперь план практически осуществился. Он, на глазах короля Дарка, будет медленно убивать его сына, и тот бросится на штурм и тогда он, король Тед, уничтожит Дарка, его королевство, и захватит богатый город заодно.

Вдали показались стены родного замка, и король Тед заторопил свой эскорт, ему уже доложили, что король Дарк повернул свою армию прямо к границам его королевства.

— Мальчик в коме, — врач отошел от койки больного, — мы сделали все, что могли, остальное зависит от него самого, захочет ли он жить.

— И ничего нельзя сделать? — пожилой мужчина с надеждой глядел на врача.

— Честно говоря, я сделал все что мог, я тут бессилен, был использован неизвестный яд. Мы насколько это возможно очистили организм, но… Это состояние может продлиться еще день, а может быть и годы.

Женщина, сидевшая с другой стороны кровати склонилась над лежащим мальчиком.

— Извините, а кто вы ему приходитесь? — спросил врач, прежде чем уйти.

— Мы его родители.

— Не может быть, он из детского дома.

— Теперь, надеемся, что нет.

— Понял, вы приемные родители? — он с сочувствием посмотрел на них. — Меня предупреждали…. Возьмите другого, — посоветовал он.

— Нам не нужен другой, нам нужен наш, родной сын, мы так долго его искали… Когда его можно забрать домой? Врач пожал плечами.

— Как я понял, он еще не давал согласие, так что, пока больной останется здесь, — сказал он с сожалением и вышел.

Алекс медленно приходил в себя, рядом, перед ним, сидел незнакомый старик, в котором нетрудно было угадать мага.

Увидев, что пленник открыл глаза, маг облегченно вздохнул, — принц очнулся, господин, — сказал он и, склонившись в поклоне, отошел от каменного ложа, вместо него появилось надменное лицо незнакомого мужчины. «Король Тед» — пронеслось в голове Алекса.

— Вот и славненько, — потер руки король, — а я уж стал волноваться, что из моей затеи ничего не выйдет. Эти глупцы из города, пожалеют, что помогают Дарку. Эй! Слуги, — крикнул он, — тащите его наверх.

— Он еще слаб, — попробовал было вступится маг.

— Не настолько слаб, чтобы не стоять на виду у своего папаши, — захохотал король, — и не настолько силен, чтобы защитить себя, когда его будут медленно убивать.

Принца подняли на ноги и потащили по коридорам, потом по лестнице подняли на крепостную стену.

Он стоял связанный между двумя рослыми воинами. У края стены, внизу, насколько хватало глаз, бурлило войско, готовясь к штурму.

Вдали, на холме, принц увидел голубой шатер своего отца. Тот стоял возле него и отдавал приказания.

— Будь внимателен, — король Тед обратился к одному из своих подчиненных, — по моему сигналу приоткроете ворота, а после того как король Дарк, со своим отрядом окажется внутри, захлопните.

— Он сам поведет войско на штурм?!

— Поведет! — он повернулся к сигнальщику, — начинай гудеть, а ты, — обратился он к палачу, — приготовься, сейчас устроим представление на глазах у Дарка.

Алекс понял, почему его оставили в живых, и какая опасность ждет его отца, — внутренний двор, куда их заманивают, был окружен большими стенами, а наверху приготовились арбалетчики. Сигнал рога привлек внимание короля Дарка, тот поднял подзорную трубу.

— Начинай, — приказал король Тед палачу, — но так, что бы он не сразу умер, а у его папаши хватило ума и времени сообразить, что от него требуется. Палач, ухмыляясь, подошел к жертве и занес над ней нож.

Внезапно он зажмурился, луч солнца, брызнувший откуда-то с высоты отразившись от лезвия ножа, на несколько секунд ослепил его. Сверху, с обнаженным мечем и в развевающейся тунике, на них мчался молодой парень, очень похожий на Алекса.

— Откуда?! — оторопел от изумления король Тед, но ответа никто не дал, все, как один, бросились врассыпную, спасаясь от разящего меча.

— Коллинз?! Коля?! — удивился Алекс, когда тот, приземлившись рядом, несколькими взмахами меча, освободил его от пут, — как ты здесь…?

— А ты думал, что я тебя забыл? — улыбнулся он, закладывая меч за спину.

— Но как ты сюда попал?

— Забыл про книгу, которую дал? Алекс улыбнулся.

— Я должен предупредить отца о ловушке, а потом мы вместе повоюем, теперь у нас будет много времени.

— Нет, ты должен вернуться.

— Я остаюсь в этом мире, вместе будем путешествовать, сражаться… Коллинз-Коля покачал головой, отступив на шаг.

— Ты не понял, я только помог тебе и ты должен уйти назад — махнул он головой — тебя ждут отец и мать, а мне здесь понравилось!

— Ты не понял, этот мир не настоящий, мы должны вместе вернуться, где король?

— Там — Коллинз показал рукой на голубой шатер, стоящий на холме, — держись за меня, я помогу. — Алекс обхватил плечи друга, и Коллинз спрыгнув со стены, полетел к шатру. Принц немного волновался.

Он давно не видел отца, даже забыл, как он выглядит. Отец стоял у шатра, вглядываясь в подлетавшего сына и его оруженосца.

Принц подбежал и… замер на месте, он узнал его, это был он! Он сидел на диване, окруженный детворой! Это он побледнел, когда увидел его, — Алешку! Это они, папа и мама приходили ему во сне и были все время с ним, в этом мире. Вот почему у Алешки екнуло сердце. Он остановился, не решался первым шагнуть навстречу к отцу. Тот широко открыл свои объятия и Алекс утонул в них.

— Повзрослел-то как! — улыбнулся он, отстраняя его от себя и, вглядываясь в лицо сына.

— Отец, ты не должен идти через Центральные ворота, там ловушка! — выдохнул Алекс.

— Спасибо что предупредил, а я как раз хотел идти на штурм. Алекс замялся, не решаясь спросить, помог сам отец.

— Я знаю, что ты хотел узнать, — тебя украли цыгане, когда тебе было три года, мы надеялись, что те потребуют выкуп, но так и не дождались. Мы искали тебя во всех приютах, детдомах и вот, нашли.

— А мама тоже здесь?!

— Здесь, ждет тебя.

Алекс стремительно бросился в шатер, — навстречу выходила уже знакомая женщина.

— Мама! — выдохнул Алешка и открыл глаза, на него смотрела самая любимая женщина на свете.

— Я здесь, сынок! Я увидел в ее глазах слезы и с огорчением спросил: — Почему ты плачешь?

— Я рада тому, что ты очнулся, и что ты признал меня. Я огляделся.

— Где я?

— Ты в больнице, но врачи сказали, что скоро поправишься, и мы заберем тебя отсюда домой.

— А где Коля?

— Он здесь, рядом, спит. Коля настоял на этом, сказал, что только он сможет помочь тебе.

Я посмотрел на своего друга, он был бледный как простыня, его глаза были полуоткрыты, он проснулся и смотрел на меня, слабо улыбаясь.

 

Часть 2

Приключения в параллельном мире

 

Глава I

Необычный бункер?

Тайна Ромки. Интернет-команда. Я выведываю тайну. Рюкзак с меня весом. Тайна Лысой Горы. Неожиданные попутчики. Космический корабль?

Что происходит с Ромкой? — Думал я, наблюдая, как тот с загадочным видом все время шушукается с Гришей. Вернее Григорий слушал его, кивал головой и говорил свое «угу».

Раньше, он считал меня своим другом, сразу, как только мы познакомились год назад, когда меня родители забрали из детского дома, и он всегда рассказывал мне, если у него заведется какая-то тайна, а теперь… Странно было то, что Григ (так мы коротко называли Гришу) никогда ни с кем не дружил, он был со всеми одинаков, и его трудно было чем-то удивить или заинтересовать, он второгодник и поступил в нашу школу недавно, приехал с севера. Его можно сравнить с медвежонком переростком, этакий увалень, который боится повернуться лишний раз, чтобы не задеть кого-либо и ненароком не навредить кому-нибудь. Можно сказать, что он был нелюдим, не из-за того, что он сторонился людей, нет, он стеснялся себя и не хотел лишний раз обременить других своей медлительностью и неуклюжестью.

А сейчас Григ не то чтобы слушал Ромку, а даже был заинтригован его тайной, это было видно по его заинтересованному лицу.

Если кто-то проходил мимо, Ромка сразу переставал шептаться и делал вид, что рассматривает свои ботинки. Он был отличником и поэтому не входил в нашу интернет-команду.

Команде было уже три года, и она была знаменитостью, нашим спонсором был морской порт и поэтому мы частенько ездили в другие города, на соревнование и почти всегда привозили призы.

Конечно, кроме компьютерных игр нас объединяла любовь к фильму «Звездные войны», мы знали всех героев, (старались подражать им во всем) и всех противников в этом сериале. У нас были свои правила, которые мы обязаны выполнять. Например, мы не должны ничего не утаивать друг от друга (если это может навредить команде), не должны отбивать у своих друзей подруг. Если «дама сердца» освобождалась из-под опеки ухажера, а у нас были самые красивые девчата, то бывший «рыцарь» сообщал об этом своим друзьям, и если кто-то не был обременен «дамой сердца», то она переходила под его опеку. Эта традиция длится уже три года, с шестого класса.

Когда «освободилась» Маринка, (она огрела своего ухажера, за то, что он полез к ней целоваться), я сразу же заявил, что у меня нет «дамы сердца» и она перешла под мою защиту.

Наверное она не почувствовала мою «защиту», потому что я так и не смог к ней подступиться.

Одно время мы хотели заманить к себе Грига, это был отличный парень, (он как будто был создан для нашей команды) он долго думал, и, почесав в затылке, сказал: «Глупости все это, в компьютерах я не разбираюсь, даже играть в них не умею, да и некогда мне — бабушке помогать надо».

— При чем тут компьютеры?! — не выдержал я. — Главное, мы сможем друг за друга постоять.

— Если кто вас тронет, так я и без команды помогу.

Так что мы его не смогли уговорить, но решили принять Грига без его согласия.

Многие пытались проникнуть в нашу команду, и я даже знаю кто (Ромка), но у нас были строгие правила, новый член команды мог появиться, только вместо выбывшего, (Григ был исключением) а выбывать пока никто, не хотел.

Ромка сильно обиделся, что он не попал в нашу компанию. Теперь, когда у него появилась тайна, он отыгрывался на мне, он знал, что я люблю загадочное и интересное.

Видя, что я никак не реагирую на его попытки увлечь меня своим загадочным видом, он решил сделать шаг на встречу. На перемене, лавируя мимо беснующейся толпы малышей, он с независимым видом прошелся несколько раз мимо меня и, увидев, что я поднял на него свой «заинтересованный» взгляд, остановился.

— Привет! — начал он выбалтывать свою тайну (то, что он расскажет, я ни сколько не сомневался).

— Ба-а, кого я вижу! — поддержал я его.

— Как у тебя дела?

— До этого момента пока что были нормальные.

— У меня, для тебя кое-что есть.

Я сделал вид, что меня нисколько не интересует его тайна, с которой он носился уже три дня, это самый лучший способ заставить человека рассказать ее.

— Клад старых вещей нашел? — спросил я, безразличным голосом.

— Нет, космический корабль!

Конечно, я мог бы предположить все что угодно, но на такое у меня даже воображения не хватило.

— Ты на нем уже летал и, наверное, уже падал?

Ромка засопел, как ежик, которого пытаются раскрыть, толстые щеки его раздулись — явный признак того, что он обиделся.

— Ладно, я пошутил, — пошел я ему на встречу, — а откуда ты знаешь, что это космический корабль?

— Понимаешь, там приборы всякие, кнопки, шкалы со стрелками, я пытался разобраться, но не получается, ты ведь хорошо разбираешься в компьютерах.

— Да вроде, кое-что понимаю.

— Я пытался Грига подключить к этому делу, но он на приборы смотрит как баран на новые ворота.

Да-а, что только люди не придумают, чтобы влезть в нашу команду, — подумал я, но вслух сказал: «В воскресенье покажешь, как раз каникулы начнутся, так что будет время смотаться куда-нибудь».

— А в команду возьмете?

— Дадим тебе испытательный срок, если оправдаешь наши надежды, возьмем.

— Я Грига захвачу, он будет, как рабочая сила, — воодушевился он.

— Больше никого, — благодушно разрешил я ему, — а матери скажи, что идем в поход. Да, кстати, далеко идти?

— Нет, на Лысой горе, в расщелине, я ее случайно обнаружил, когда за грибами ходил.

— Да, на Лысой горе всегда каких-то НЛО видят, — согласился я.

В местной газете, которая выходит три раза в неделю, время от времени иногда появлялись заметки о таинственном свечении над горой, о кораблях, круглой формы, о каких-то неопознанных объектах, но мне кажется, все это делается для того, чтобы привлечь отдыхающих. Хотя, я думаю, их больше привлечет, если цены не будут бешеными, а сервис заграничным.

В воскресенье, я торопливо проглотил завтрак и хотел, было уже скрыться за дверью, но меня остановила мама.

— Ты опять идешь на свои компьютерные игры? И не надоело?

— Тебе уже шестнадцать, а ты все как мальчишка! — поддержал ее отец, закрывшись, как всегда газетой.

— Я… Мы в поход сегодня идем, на три дня, в горы — нашелся я что ответить.

— В поход?! — удивился он, отложив газету и вынимая трубку изо рта, этот жест означал, что папа заинтересовался происходящим. — Кто же так ходит в поход? Ну-ка, мать, собери что-нибудь сыну из еды, а я рюкзачок приготовлю, — и он решительно встал.

Тут только я понял, что совершил непростительную ошибку. Папа до свадьбы часто ходил в поход и даже маму мою уговорил, чтобы свадебное путешествие они совершили в горах. Мама согласилась, и это стало их лебединой песней походов. Не только мама больше не ходила в походы, но и папа после свадебного похода забросил рюкзак, (не без маминого нажима).

Я сидел посреди комнаты и с тоской наблюдал, как вокруг меня росли горы походного снаряжения и думал, как бы от всего этого избавиться по дороге.

Постепенно рюкзак приобрел правильную форму. Довершал всю картину туго свернутые спальник и палатка, прицепленные сверху.

— Ну-ка, — скомандовал отец, — становись.

Я неохотно встал, он, как пушинку, поднял рюкзак и навьючил его на меня. Я как стоял, так и сел вместе с ним, рюкзак пригвоздил меня к полу. Отец почесал затылок.

— Да-а, — произнес он задумчиво — или рюкзак слишком тяжелый, или ты слишком слабый. Ну-ка, мать… — я понял, сейчас начнется переупаковка рюкзака, потом снова укладка, а значит, это опять затянется на час, не меньше.

— Я встану — сказал я, барахтаясь где-то внизу.

— Ну, наконец-то я слышу голос не отрока, а мужа — похвалил папа.

«При чем тут муж? — думал я, пытаясь встать с четверенек. — Лучше бы помог».

Он, видимо понял, что пора от слов переходить к помощи. Он поднял меня за рюкзак и придал мне вертикальное положение.

— Вот тебе от меня фотоаппарат и бинокль, — сказал он торжественно — они прошли со мной не только Крым, но и горы Кавказа, и от меня они переходят служить тебе. Я все ждал, когда ты сам захочешь путешествовать, теперь время наступило послужить им тебе, компьютер компьютером, но поход!..

Он, не без грусти, повесил «Зенит» и морской бинокль мне на грудь, наверное, для равновесия этой доисторической тяжести мне и не хватало.

«Интересно, — подумал я, — смогу ли я дойти до тети Маши?» Она жила за два квартала от нас, где я и собирался оставить этот вьюк.

Я быстро попрощался с предками и «вырулил» за ворота. Главное — не потерять равновесия, а то потом не встану.

Я всегда любовался нашей улицей, с ее каменными заборами, увитых плющом и диким виноградом, ее часто рисовали местные и заезжие художники и потом продавали картины на набережной под каким-нибудь экзотическим названием «Дорога через столетия» или «Пыль веков».

Что-что, а пыли действительно было много, эта дорога по древности не уступала городу, может быть, по этим рытвинам ступала нога закованного в цепи раба, или какого-нибудь римлянина, закованного в доспехи, а теперь я, обходя эти же рытвины, закованный тяжестью рюкзака, бреду до места встречи.

Завернув за угол, я столкнулся с ребятами, которые меня давно уже ждали. После минутного замешательства, первым очнулся Рома.

— Ш-што это?! — спросил он оторопело. — Мы же только туда и обратно.

— Снимай быстрее, — пропищал я на последнем издыхании.

Рома обхватил рюкзак сзади, и я ловко вывернулся из лямок, сзади послышался глубокий вздох издыхающей лошади и топот перебирающих ног. Я оглянулся. Рома, видимо, не смог вовремя отпустить рюкзак и теперь, чтобы не упасть, пятился назад, с все больше увеличивающейся скоростью.

— Ты куда? — крикнул я. — Брось рюкзак.

Но Ромка не послушался, видимо он хотел сам справиться с создавшимся положением.

Еще немного и его вынесет на проезжую часть, а там мои ценные вещи, за которые отец оторвет мне голову, если с ними что-то случится.

Мы с Григом бросились его догонять. Григ первым ухватил рюкзак и приподнял его вместе «хозяином». Рома, как клещ, повисел несколько секунд и, отцепившись, плюхнулся в пыль. Я помог ему подняться. Он, весь красный от напряжения, уважительно посмотрел на меня.

— Никогда бы, не подумал, что ты такой сильный!

Я не стал его разуверять, он же не знал, что я шел только потому, что рюкзак толкал меня, и я шел вперед так же, как он пятился назад, только у него получилось идти быстрее меня.

— А зачем ты взял столько вещей? — спросил он, отдышавшись. — Для тренировки?

— Да, для твоей тренировки, что бы ты стал сильнее, только ходить надо правильно, вперед, а не пятиться назад, как рак. Он замялся, не зная, как отказаться от такого предложения.

— Если у вас трудности с рюкзаком, — вставил свое редкое слово Григ, — то я его возьму.

— Вот и славненько, — засуетился сразу Ромка, пытаясь ему помочь, надеть рюкзак, — как здорово, что у нас есть такой друг. Григ ловко подлез под лямку и одним движением закинул рюкзак на плечо.

— Не тяжело? — с сочувствием произнес Ромка, поправляя ремешки.

— Привычно, — крякнул он и двинулся вперед.

«Пожалуй, зря он не согласился войти в нашу команду, — думал я, приноравливаясь к его шагу, — он бы нам пригодился».

Мы вышли на окраину городка, улица становились все уже и поднимаясь на склон горы, превратилась постепенно в тропинку.

Я решил не заносить рюкзак тете Маше, еды я не брал, а та, что была в рюкзаке, могла пригодиться, если с идеей Ромки ничего не получится, то, по крайней мере, можно раскинуть палатку у озера и отдохнуть денька два от домашних дел.

— А зачем ты взял собаку? — прервал мои размышления Рома, оглядываясь назад.

— Какую собаку?! — удивился я.

— А это разве не твоя? — кивнул он на лохматую дворняжку, которая плелась за нами.

Видя, что ее обнаружили, дворняга, виновато виляя хвостом и задней частью тела, на полусогнутых лапках, подползла ко мне.

Это был соседский пес, под грозной кличкой «Волк». На волка он мало походил, разве что окрасом, да и то, если у того, кто назвал ее, было большое воображение, я звал его просто — Волчик.

Мы даже пытались одно время определить, что это за порода, и вышло что-то среднее между нестриженым фокстерьером и немецкой мини-овчаркой.

Дворняга считалась соседской, но жила в основном у нас (когда ее хозяин был под «мухой»), она выбрала меня своим хозяином, охраняла наш двор и пыталась сопровождать меня повсюду, даже в автобус залезала, если я вовремя не замечал ее. Если же она просачивалась в автобус, то я делал вид, что ни сном, не духом не ведаю, кто это и чья, и вместе со всеми возмущался, что «взяли в моду возить дворняг в автобусах и без намордника».

Это было безумное существо. Если она лаяла, то от души, как будто приходил ее последний миг. Что мы только не делали, чтобы отвадить ее, но она была настолько изобретательна, что мы давно махнули на нее рукой. Вот и сейчас, я махнул рукой.

— Его бесполезно гнать, — успокоил я ребят, — сам отстанет…, наверное…, потом…, если его не кормить.

Пес понял, что его не собираются выгонять, по крайней мере, сейчас, и теперь, не прячась, носился вокруг нас.

Солнце начинало припекать, у нас, на юге, конец мая — это начало сезона первых «дикарей», приезжают самые нетерпеливые и самые небогатые отдыхающие, цены еще не кусаются, появляется первая зелень на прилавках базарчиков, море уже теплое (по их меркам), и они с восторгом влетают в ледяную, девятнадцатиградусную воду, плескаются, а потом жарятся на песке, в то время как некоторые, местные обыватели, еще ходят в демисезонных куртках.

Для местных жителей это означает начало «жатвы». «Проголодавшись» по безденежью в межсезонье, они со штурмом брали московские поезда, предлагая приезжим свои квартиры, квартирки, домики и «скворечники», конечно цены были вполне приемлемые по московским меркам, где-нибудь на Арбате, но если сравнивать с местными ценами и сервисом, это был откровенный грабеж.

Несчастные «дикари», облепленные «услужливыми» домосдатчиками со всех сторон, озирались и у них уже не стоял вопрос, где поселиться, они хотели только одного, скрыться от такого обильного внимания.

Побеждали обычно опытные бабушки, они выхватывали огромные сумки гостя и предлагая «смехотворно низкую» цену, заводили их в такую глушь, что и местные, неприхотливые съемщики квартир, зимой отказывались от них.

Опытных же отдыхающих было видно сразу, они, еще в поездах, отказывались от сервиса частных пронырливых эмиссаров, которые уже действовали за несколько часов до конечной остановки.

Оставив кого-нибудь охранять вещи на вокзале, «бывалые» проходились по местным улицам и, найдя приличные и недорогие «апартаменты» переселялись, оставив с носом местных «риэлторов».

В начале сезона, когда певцы и артисты, всякие ансамбли и знаменитости еще не удостаивают нас своим вниманием, наблюдать за таким спектаклем было истинное удовольствие. Вот где кипели страсти! Вот где можно услышать новые слова и наречия! Правда, если ты сам не окажешься в роли такого же сдатчика квартиры.

Отсюда, с горы были слышны голоса первых «дикарей» барахтающихся в прохладной воде, я позавидовал им и сам с удовольствием бы нырнул в море, но море было далеко, за древними крепостными башнями, за гудящим и стучащим портом.

— Я предлагаю сделать привал, — не выдержал я, — а то Григ устал, вон какой тяжелый рюкзак.

— Может быть, ты ему поможешь? — ехидно предложил Рома.

— Я уже нес, теперь твоя очередь.

— Я пошутил, Григ сильный, зачем ему нас мучить твоим рюкзаком — и он с готовностью плюхнулся на жалкую, весеннюю растительность, которая у нас называется травой.

Мы все улеглись, наслаждаясь покоем. Волчик принялся за свое, профессиональное занятие — за ловлю кузнечиков.

Вдруг Ромка привстал на локтях и уставился назад, туда, откуда мы пришли.

— Привидение увидел? — спросил я его.

— И не одно, мне показалось, что за нами двое девчат.

— Только две? — усмехнулся я. — Почему тебе мамочка не дала шляпку, может, тебе головку напекло?

— Нет, честное слово, я видел, они спрятались, — загорячился он. Я привстал, пытаясь увидеть его девчонок.

— Ты никому не рассказывал о нашем походе?

— Нет!

— Ну и я никому.

И тут мы оба посмотрели на Грига, тот, как ни в чем не бывало, разглядывал облака и жевал травинку.

— И Григ ничего не говорил, — сказал я утвердительно за него, — так что успокойся, а то нервы у тебя не в порядке, а с плохими нервами в команду такого уровня как наш, никто не возьмет, тем более что ты даже рюкзак не смог нести.

Видимо этот довод на него подействовал отрезвляюще и он с готовностью встал.

— Ну что, я готов идти дальше, Григ, может помочь тебе… нести рюкзак? Григ посмотрел на меня, и я все понял.

— Нет, рюкзак он сам понесет, там ценные вещи. Рома облегченно вздохнул.

— А то бы я понес, ну раз не хотите, как хотите…, — сказал он быстро, без паузы в середине предложения и, посвистывая, пошел вперед.

Постепенно тропинка расчленилась на козьи тропки, и мы по ним вышли на пологий склон, идти стало легче, появились итальянские сосенки.

— Если твой корабль окажется немецким бункером, — сказал я, — то ты все равно взлетишь, только уж без меня.

Ромка посмотрел ехидно на меня, раздвинул кусты и…, исчез. За кустами начинался крутой склон, и я не мог понять, куда он скрылся.

— Да пошутил я, — пытаясь разглядеть за кустами вход, я полез в заросли. Колючки хватали меня за куртку и не хотели отпускать.

— Левее, — услышал я голос Ромы, он доносился как из трубы. Рядом, раздвинув кусты, протиснулся Григ и ловко юркнул в расщелину.

Я хотел, было нырнуть за ним, как вдруг услышал сзади хруст веток. Оглянувшись, я остолбенел, сзади стояли две девушки из нашего класса. Марина ехидно улыбалась, а Наташка выглядывала из-за плеча подруги.

— Это здесь вы прячете свой корабль? — спросила Марина. Я только от удивления хлопал глазами.

— Какой… э-э, нехороший человек, тебе растрепался?

— Это ты. Разве забыл, как позавчера, провожая меня, ты хвастался.

И тут я вспомнил, провожая в последний раз Марину, я после уроков, отважился ей помочь, понести ее школьную сумочку, она, почувствовав как кто-то схватился за ее сумку, развернулась и опустила ее с размаху мне на голову.

Конечно, когда я объяснил, что хотел ей только помочь, она милостиво, разрешила мне нести сумку, но видимо удар по голове был такой сильный, что я не помню, как рассказал ей и о походе, и о корабле.

— Значит так, — сказал я, выходя из кустов, (девчата предупредительно отошли назад) — дом недалеко, провожать я вас не буду, так что можете идти домой сами, не заблудитесь.

— Мы пойдем, — согласилась Марина, — но мы приведем сюда всех девчат и расскажем Роме, кто проболтался.

— Да — поддакнула из-за плеча подруги Наташа. Я понял, что Марина великий шантажист и что я попал в западню.

— Ладно, — согласился я, — но если что, не пугаться и слушаться меня.

— Слушаюсь, командир. — Марина шутливо козырнула и полезла за мной, Наташа вздохнула, ей ничего не оставалось, как поддержать подругу.

Последним, замыкающим проскочил Волчик, хоть он и боялся темной пещеры, но еще больше боялся остаться без хозяина. Пещера была сырая, как все пещеры в это время года.

Стукаясь головой об потолок, я сдерживался от вскриков, сзади шли девчата. Им было легче, они не сдерживались и их жалобы прибавляли мне сил.

— Странно, — думал я, — никогда не слышал, чтобы на Лысой горе была пещера, блиндаж — да, доты есть, а вот чтобы пещера!

— Ой, — я вскрикнул, ударившись лбом о стенку, Марина в меня.

— Где вы там? — крикнул я в темноту. Недалеко послышался смешок Ромки.

— Ну, получишь ты у меня, — строил я план расправы, — если все это окажется шуткой!

Я нащупал спички в кармане и зажег. В красноватом мареве огонька я увидел Ромку и Грига, копошившихся в трех шагах от меня.

— Ну, — спросил я грозно, — где твой корабль?

— Подожди, — отмахнулся Ромка, — сейчас откроется люк.

И вправду, пещеру осветил бледно-розовый свет, исходящий от круглой дверцы. Люк был замаскирован под поверхность пещеры. Сначала Ромка, а потом и Григ нырнули в люк.

— Прошу любить и жаловать, — торжественно произнес Ромка, высунувшись из люка и… замер с открытым ртом, уставившись на девчат.

— Они с нами — коротко бросил я и решительно полез в люк.

Ромка, все еще находясь под впечатлением, еле успел отскочить в сторону, пропуская меня.

Круглая каюта, с многочисленными приборами, кнопками, экранами окружала нас со всех сторон. Если бы нас было еще пять человек, то мест все равно было бы много.

Мы, со своими ссадинами, походными куртками, кроссовками, девочками, жавшимися у входа и рюкзаками, никак не гармонировали с окружающей обстановкой.

— Проходите девочки, — предложил Ромка, как радушный хозяин, — чувствуйте себя как дома, только на кнопки не нажимать, не хныкать и не визжать.

— Подумаешь, — сказала свое знаменитое слово Марина, передернув плечиками, — а будешь задаваться, специально буду нажимать на все кнопочки, ручечки, да еще по твоей, пустой голове настучу.

Она демонстративно прошлась по каюте и уселась в кресло у главного пульта, правда кнопки все же не нажимала.

Я не стал вмешиваться в их отношения, Марина хоть и слыла самой красивой девчонкой в классе, но она еще славилась и тем, что здорово стукала по голове, в основном сумкой, а если сумки не было, то тем, что было под рукой, я сам это испытал. Ромка сделал вид, что не расслышал ее слов.

— Ну что скажешь?! — он гордо посмотрел на меня и взмахнул руками, обводя взглядом каюту.

— Если ты насчет Марины, то она может и нажать, и постучать, а если насчет корабля, то на немецкий бункер, действительно не похож, может это американский?

— Я английский как свои пять пальцев знаю, а здесь какие-то значки, даже на иероглифы не похожи.

— Ладно, показывай, что ты успел сделать. Ромка вскочил и деловито стал объяснять.

Лучше бы не объяснял, раз он ни куда не летал, значит, ничего не сделал. Пришлось мне брать все в свои руки.

Первым делом, я спугнул Марину от пульта и усадил Ромку на кресло пилота, кресло было небольшим, как раз для него, сам сел подальше и скомандовал, — нажимай!

— Куда?

— Да хоть на ту, красную кнопку, что справа от тебя.

— А дальше что? — спросил он, нажав на кнопку.

— Ничего не почувствовал? — спросил я.

— А что я должен почувствовать!

— Не знаю, вибрацию, какую нибудь, или что нибудь должно замигать.

— Синяя кнопка зажглась.

— А давайте, я на нее нажму? — предложила Марина, стоявшая позади меня.

— Девчатам нельзя, — решительно сказал я, — от них одни неприятности.

— Подумаешь! — она передернула плечиками.

— Да — подтвердила Наташа.

— Пойдем домой, — позвала Марина подругу, — пускай они сами играются в свои звездные войны. Девушки подошли к люку, тот послушно открылся и они вышли наружу. Райская планета.

 

Глава II

На другой планете?

Ромка не может открыть люк. Страшилка на ночь. Ночной переполох. След дикаря. Мы перебираемся в пещеру. Григ на переговорах с дикарями. Кровавое побоище. Я делаю оружие.

Я вздохнул с облегчением, если бы она потребовала, мне, как «рыцарю» для дамы сердца, пришлось бы разрешить нажать на кнопку.

Я хотел снова скомандовать, как меня прервал визг девчат, они с перепуганными лицами влетели в каюту.

Быстрее всех отреагировал Григ, он стремительно подскочил к люку и закрыл его.

Марина открывала рот, как рыба, которую вытащили из воды, но так и не могла сказать что-нибудь вразумительное.

— Ну что еще там такое? — спросил я ее, — если ты увидела собачку, то это наша собачка, по кличке Волчик, она не страшная…

— Волчик сидит за тобой, — подсказал Ромка.

— Вот видишь, собачка на месте…

— Ты…, ты куда нас закинул? — наконец смогла вымолвить Марина.

— Ты сильно ударилась головой? — с сочувствием спросил я.

— Не знаю, может это у тебя с головой не все в порядке, но я хочу домой, а там!..

Мне стало интересно, что такое могло испугать Марину? Мы много раз пытались испугать ее, но никак не получалось, она даже мышонку обрадовалась, когда мы засунули его, в ее сумочку.

— Григ, разведай, что там такое, — скомандовал я. Но он уже опередил мою команду, открыл люк и вышел наружу. Чтобы не показаться медлительным, я вышел за ним.

Перед нами лежал зеленая поляна, залитая солнцем, из-за ближайших деревьев, был слышен шум волн. Нашего приморского городка не было!

Вместо птиц, мы увидели птеродактилей, паривших в высоте. Огромные стрекозы и бабочки порхали недалеко.

Сомнений никаких не оставалось, — мы очутились на другой планете. Никаких перелетов в космическом пространстве, никаких посадок, просто — раз и мы на другой планете, даже обидно как-то, никакой романтики.

— А что, — оглянулся я — вполне приличная планета, хищников не видно, — а так как она еще не открыта, я назову ее Райской планетой.

— А почему это ты называешь? — Ромка переборол свой страх и вышел наружу, — а кто кнопки нажимал?

— А кто ЦУ давал? — парировал я.

— Нашли о чем спорить, — Марина осторожно выбралась наружу — давайте лучше возвращаться, пока нас никто не съел.

— Нас никто не съест, — успокоил я их, — если что, нас предупредит Волчик, а мы, с Григом успеем вас защитить. Давайте лучше устроим пикник на природе, зря мы, что ли такой огромный рюкзак тащили.

Григ вынес рюкзак из каюты, и за ним вышел последний «смельчак» с поджатым хвостом.

Люк закрылся, теперь мы смогли разглядеть корабль. Снаружи он был похож на скалу, и если бы мы не знали что это корабль, мы не за что бы ни поверили Ромке. Я распаковал рюкзак и стал вытаскивать все подряд. Девушки оживились и стали сервировать «стол».

— Ты на сколько дней сказал родителям, что уходишь в поход? — спросил Ромка, уплетая за обе щеки.

— На три дня.

— А заготовили как на неделю.

— Нет, если считать тебя, то и на день не хватит, но ты жуй, жуй, не тащить же все обратно.

Пока мы обедали, Григ скрылся за ближайшими деревьями и появился, как только мы закончили пикник.

— Здесь нет людей, — заявил он, — нет ни дорог, не строений.

— Я же говорил, что мы первооткрыватели, — воодушевился я, — кто со мной, я пойду купаться, — и, никого не дожидаясь, побежал к морю, скидывая на ходу одежду.

Плюхнувшись в набежавшую волну, я с наслаждением стал плескаться, вода была очень теплая, как раз такая, какую я любил.

Ребята, видя что меня никто не ест, тоже стали нырять, что-что, а плавать мы любили, этого у нас, у приморских жителей не отнять.

Если бы и были, какие-нибудь чудовища, то они сразу уплыли, т. к. визг девчат был слышен по всей округе. Повалявшись на песке, мы счастливые возвратились назад.

— Чур, я первая переодеваться, — крикнула Маринка и подбежала к кораблю, — Ромка открой. Рома подошел к скале и… в нерешительности остановился.

— Кто скажет, где находится вход? — спросил он, после нескольких попыток найти его. У меня кольнуло сердце.

— Это мы должны спросить тебя, где вход, открывай, быстро. Он нерешительно постоял и снова принялся искать вход. Я понял, что без нашей помощи ему не обойтись.

Помог Волчик, он скреб лапкой в скалу, пытаясь подсказать, что и ему не плохо бы вернуться в знакомый мир, где нет таких огромных стрекоз.

— А ну-ка, следопыт, — позвал я Ромку, — вот здесь твоя дверь, теперь открывай. Он облегченно вздохнул.

— Всем отойти, — скомандовал он командирским голосом, не терпящим возражения. Мы не стали его разубеждать, главное, чтобы он открыл люк. Он долго ковырялся, и когда мы уже стали терять терпение, оглянулся.

— Не открывается, — жалобно пролепетал он. Наташа тихонечко заскулила.

— Как открывал раньше, так и сейчас открывай, — начал закипать я. Ромка снова стал колдовать над дверью.

Мы медленно подошли к нему. Он нажимал на камни, оттягивал их, цеплял ногтями за трещины, но было видно, что все это он делает в сотый раз.

— Мне бы сейчас монтировочку, … или ломик, — он с надеждой посмотрел на меня.

— Понимаешь, — произнес я с сочувствием, — как-то не догадался попросить отца положить ломик в рюкзак. Ромка безнадежно вздохнул и стал ковырять пальцем поверхность скалы. Григ отодвинул Ромку плечом и склонился над люком.

Раз Григ принялся за это дело, значит, сегодня никто домой не попадет, и мы дружно стали пытаться открыть люк.

Через полчаса бесплодных попыток, я подозвал Ромку, который стоял недалеко, с виноватым лицом.

— У тебя раньше было такое? — спросил я.

— Да, но на следующий день он обязательно открывался.

— Точно, на следующий?

— Ну, иногда через день.

— Ладно, сейчас бесполезно ковыряться, надо ставить палатку, а ты, — я скептически посмотрел на Ромку, — иди собирать хворост, может это у тебя лучше получится.

— Есть, командир, — обрадовался он и побежал в лес.

Я подошел к рюкзаку и стал вытаскивать вещи, вот когда я поблагодарил родителей, за то, что они собрали мне рюкзак. Чего только в рюкзаке не было, но главное, это палатка и спальник.

Я стал натягивать палатку, взяв в помощники девушек, т. к. ребята ушли в лес.

Конечно, от девчат мало толка, я давно понял что, мы, мужчины созданы для того, чтобы руководить ими и поэтому я взялся за мужское дело.

Под моим руководством, девчата раскатали палатку, я достал колышки и разложил по сторонам.

Я смотрел по телевизору, как устанавливали палатку и поэтому, решительно взялся за топорик.

Но, почему-то, колышки никак не хотели входить в землю под наклоном, а норовили отлетать в сторону от моего удара и окатывать меня и моих помощниц землей, топор все время норовил ударить меня по большому пальцу.

Я подумал немного, и приказал Наташе придержать колышек, может, хоть на это она способна.

Она с готовностью взяла его, видимо не представляя, что от нее требуют, но как только я размахнулся, она взвизгнула и отскочила назад, отбросив колышек в сторону, как будто у нее в руках была змея. Я вздохнул и отказался от помощи девчат в этом, весьма сложном деле.

С грехом пополам, (может, земля здесь была твердая?) я вбил эти проклятые колышки в землю, и мы натянули палатку.

Только я хотел торжествовать победу, как оказалось, что вход палатки смотрел в кусты и как мы не пытались в нее залезть, ни как не получалось, пришлось переустанавливать палатку, слава богу, что не надо было вбивать колышки заново.

Как только палатка была готова, девчата юркнули в нее, визжа от радости, и сразу заявили на нее свои единоличные права.

Я хотел, было доказать, что палатка нужна нам всем, но понял, что это бесполезно, с девушками в таких делах нужно соглашаться сразу, и даже, на всякий случай, попросить прощения.

Пока мы возились с палаткой, ребята разожгли костер и на нем уже пыхтел чайник, видать постарался Григ, Ромка на такое не способен, (хоть на одного можно положиться.)

Во всех наших приготовлениях, деятельное участие принимал Волчик, он успевал всюду, помогая нам, правда, после того как в него попал ком земли, отскочивший от колышка, он решил, что его помощь больше понадобиться у костра.

Вскоре стало темнеть, поужинав, мы устроились поудобнее вокруг костра, предварительно закопав картошку в золу и приготовились слушать всякие истории, но послушать не пришлось, потому что все решили, что рассказывать буду я, и чтобы не разочаровывать всех (особенно Марину), начал свой рассказ.

Парнишка приехал на юг один впервые, когда-то в детстве он был с матерью, но после того, как ей стало плохо от палящего южного солнца, она отказалась от него, а заодно и ему после этого не пришлось гостить на юге.

Здесь, в поселочке, у самого моря жила их дальняя родственница, и она все зазывала их к себе в гости (наверное, в надежде, что мы все-таки не приедем). Но Стас, так звали парнишку, приехал, это стоило больших трудов, но он отстоял это право, во первых он сдал вступительный экзамен в МГУ и прошел по конкурсу, во вторых, он доказал, что он взрослый и в восемнадцать лет он уже самостоятельный.

Мать долго не могла свыкнуться с мыслью, что сын вырос и что волей-неволей, а придется его отпустить одного.

Она долго перезванивала Антонине, узнавая, нет ли у них террористов, националистов и хулиганов, и получив успокаивающие ответы, отпустила свое единственное чадо.

Стас решил ехать даже не из-за юга, он берег детские воспоминания о внучке Антонины, как они играли, как она таскала его в горы, лазили по садам, пробирались тайком в летние кинотеатры, они всегда были вместе. Она взяла тогда с него клятву, что он обязательно, когда вырастет, приедет и женится на ней.

Конечно, он понимал, что детские обещания не принимаются всерьез, но он просто хотел ее увидеть. Поезд пришел ночью.

Антонина привезла его на такси (платил он сам), показала ему его «курятник», (все комнаты были сданы отдыхающим), и, пожелав спокойной ночи, удалилась.

Он уснул под утро и проспал бы первую половину дня, если бы его не разбудил крик Антонины.

— Ну, где ты там? Опять куда-то а лыжи навострил? — и видимо увидев ее, добавила, — не вздумай разбудить его, он приехал ночью, и оденься, не прилично в шестнадцать лет ходить в одной маячке.

Стас тихонечко спрыгнул с кровати и приник к щелке, между досками. Перед его сарайчикам, стояла девчушка, повернув голову в сторону дома.

— Как же, разбудишь его, дрыхнет с утра, — пробормотала она. Она взглянула в сторону сарая. Стас запрыгнул в свою постель и затих.

Створки окна приоткрылись, сквозь щелки век, он увидел, как Тая тихонько запрыгнула на подоконник и стала рассматривать его. Послышался сдавленный смешок, и потом все стихло.

Он встал и снова посмотрел в щелку, — Тая, взяв полотенце, вышла на улицу. Стас быстро оделся и незаметно пошел за ней. Он не знал, как к ней подступиться, чтобы это получилось не навязчиво.

Тая прошла набережную и пошла вдоль моря. Стараясь идти в отдалении, он шел за ней следом.

— Странно, — подумал он, — как далеко она ходит купаться, — поселковые пляжи закончились и начались «дикие». Она пошла по тропе, проложенные козами по склону холма.

Стас уже стал волноваться, людей на этих пляжах практически не было, а когда они вышли на следующий холм, то пляж оказался пустынным. Тая огляделась, скинув майку и бросив полотенце на песок, вошла в море.

Стас не знал что делать, то ли уходить, то ли ждать когда она оденется и выйти к ней.

Пока он раздумывал, с противоположного от пляжа холма вышли трое парней, они громко хохотали и Стас похолодел — парни направились к вещам Таи.

— Смотри-ка, — сказал один из них, — русалка! Они снова захохотали и расположились у ее вещей.

— Выходи, не бойся, — крикнул один из них, обращаясь к Тае, — мы не кусаемся.

Тая стояла в воде и не знала, что ей делать. Парни не собирались уходить. Стас решил прийти на помощь, он стал спускаться с холма, а в это время ребята вошли в море, и выволокли Таю на берег.

— Ну, чего ты брыкаешься? — успокаивали они ее, — мы только поможем тебе, — продолжали хохотать они.

Стас, зачерпнув песок, с разбега толкнул парня, стоящего к нему спиной, они не ожидали атаки, швырнув песок в глаза другому, Стас бросился к третьему, держащему девушку, тот инстинктивно отпустил ее и отбежал в сторону. Схватив Таю за руки, Стас бросился бежать.

Те замешкались, помогая прочистить глаза товарищу, и когда началась погоня, беглецы были довольно далеко. Теперь Тая бежала впереди, она знала здесь все тропинки. Парни разделились, стараясь перекрыть им дорогу.

Стас не понимал, почему Тая бежит не в сторону поселка, а направилась в ложбину, между холмов. Здесь был густой кустарник, но спрятаться здесь было все равно невозможно.

Тая бежала вверх, по едва заметной тропке, и когда они достигли середины ложбины, она юркнула в кустарник.

— Иди сюда, — негромко крикнула она, и он бросился за ней следом. — Здесь есть расщелина, залезай за мной. Парнишка протиснулся за ней в трещину, и они затихли.

Голоса преследователей стали приближаться, Стас понимал, что их обнаружить очень легко.

— Здесь есть продолжение хода? — спросил он шепотом.

— Есть, но не знаю, сможешь ли ты пройти.

— Попробую.

Они стали протискиваться дальше, и через несколько метров ход стал расширяться, теперь можно было спокойно расправить плечи.

Стас, первым делом снял с себя рубашку, отдав ее девушке. Она благодарно на него взглянула и накинула ее на себя, и словно что-то вспомнив, снова взглянула на него.

— Стас?! — сказала она с ехидцей, — ты же сейчас должен спать.

— Если бы я сейчас спал, то кто бы тебя спас?

— Ну…

— Тихо, они рядом.

— Нет их уже, они давно в поселок убежали — послышался голос одного из парней. — Я знаю где она живет, а у нее узнаем где прячется ее защитничек.

— Дурак, если они в поселке, то нам лучше там не появляться, ты давно в участке не был, так за тобой придут. Их надо найти, они где то здесь прячутся. Как ты думаешь, они могли в такую расщелину залезть?

— Я точно не пролезу, если хочешь, лезь. Тая тронула за плечо Стаса и знаками показала следовать за собой. Он, стараясь не шуметь, тихонько полез за ней дальше по проходу.

Проход становился все темнее и Стас, ориентируясь по ее шагам, ощупью шел за ней.

— Ладно, — услышали они голос одного из преследователей, — дальше идти бесполезно, здесь тупик, пойдем назад, — и голоса затихли.

— Что это за пещера, я ее не помню?

— Я сама ее недавно обнаружила… это только расщелина, пора выходить, кажется, они ушли…

Они вышли осторожно на поверхность, преследователей не было видно. Стас, на всякий случай обшарил кустарник вокруг и, убедившись в безопасности, они побежали в поселок.

— Ладно, — услышали они голос одного из преследователей, — дальше идти бесполезно, здесь тупик, пойдем назад, — и голоса затихли.

— Что это за пещера, я ее не помню?

— Я сама недавно ее обнаружила… и никому не хотела показывать ее, ждала тебя. — Он почувствовал приближающее дыхание, ее рука коснулась его, — я так тебя ждала, — шепнула она и ощупью нашла его губы своими губами. Они стояли в темноте и тихонько целовались.

— Пора идти, — сказала она, — я покажу тебе шикарную долину. Она начинается с другой стороны прохода. Через несколько метров проход расширился и в конце его появился просвет.

Стас вышел за ней и остолбенел, перед ним лежала долина окруженная горами, с некоторых утесов падали водопады, образуя радугу, повсюду порхали птицы с разноцветным оперением, тропические цветы заполняли воздух прекрасным ароматом.

— Это рай? — спросил тихо Стас.

— Наверное. — Тая вела его как опытный экскурсант. Они как заколдованные шли тропическому лесу.

Сочные, оранжевые плоды свешивались с деревьев, как бы прося их отведать вкусную мякоть. Заросли винограда, осыпанные спелыми гроздьями, просвечивающихся на солнце окружали их со всех сторон.

Постепенно тропинка привела их на озеро, на берегу которого сидела девушка, одетая в красивый, зеленый наряд из необычных листьев, она была поразительно похожа на Таю. При виде их, она улыбнулась и встала.

— Привет, — сказала она, — а я вас давно жду.

— Знакомься, — Тая подвела его к своему двойнику — Тина, моя сестра.

Стас улыбнулся, Тина была такая же очаровательная и прекрасная, как и Тая.

По его лицу пробежала, какая-то мысль, он силился что-то вспомнить, что-то неуловимое, но очень важное.

— Я познакомлю тебя с долиной, — сказала Тина, беря его за руку, и лукаво взглянула на сестру, — если Тая не возражает, мы пойдем одни.

— Я буду только рада, — ответила она.

Они, держась за руки, пошли по лесу, хотя лесом назвать это, было трудно, скорее это был сад.

— Здесь есть листья, которые можно использовать вместо одежды, — она сорвала широкий лист, похожий на лопух, но приятный и шелковистый на ощупь, — если ты хочешь, то можно из него сделать тебе лесной костюм, твоя одежда никуда не денется.

Он не сопротивлялся, Тина ловко сняла с него одежду и надела лесной наряд.

Стас почувствовал прикосновение новой одежды, оно было необычайно легким и приятым.

Срывая плоды, они шли. Ему казалось, что он идет не с Тиной, а с ее сестрой, настолько они были похожи, или…

— Ты хочешь отдохнуть? — Тина присела на шелковистую траву и потянула его за руку к себе, в ее глазах он читал откровенное желание, и он поддался ей.

Послышался легкий детский смех, который доносился сверху, с небес. Стас насторожился и хотел было вскочить, но Тина снова привлекла его к себе и он забыл в ее объятиях про все на свете…

День шел за днем, Стас наслаждался жизнью, Тина и Тая не давали ему скучать, если он и задумывался о чем-нибудь, то они быстро отвлекали его от мыслей. Еда была всегда под рукой.

Однажды, он набрел на кучку каких-то вещей, он удивленно поднял их, это были джинсы, его джинсы! Что-то шевельнулось в его памяти.

Он осмотрел карманы и вынул записную книжку, — какие-то значки, цифры? Что-то было знакомое во всем этом.

— Зачем тебе это нужно вспоминать? — спросил он сам себя (а может, это не он спросил, а кто-то другой), — тебе же хорошо здесь.

Стас полистал записную книжку, и что-то неуловимое промелькнуло в его мозгу, и он вспомнил!!! Вспомнил все, что было до того, как он попал в этот рай. Он подбежал к Тае (или к Тине?)

— Ты помнишь приморский поселок? Свою бабушку? — горячо, скороговоркой, спросил он.

— Нет, — удивилась она, — какой поселок? Тебе плохо?

— Ну как же ты не помнишь? Мы вместе сюда пришли.

Неожиданно потемнело небо, появились тучи, закрывшие солнце и пошел ледяной дождь, это было так неожиданно. Стас забыл, что бывает холодный ветер, дождь.

Внезапно, с противоположной стороны поляны раздался рык хищного зверя, от которого леденило сердце. Тая (Тина?) прижалась к нему, ища у него защиты.

— Зачем ты вспомнил? — вопрошал голос, — ведь было так все хорошо!

Кусты раздвинулись, и на поляну выскочило чудовище чем-то похожее на тигра и льва, на кошмар.

Стас с ужасом смотрел на него, ноги ослабели и отказывались ему повиноваться. Тина дико взвизгнула и упала без чувств.

Стас огляделся, пытаясь найти хоть что-то похожее на дубинку, но кругом были плодовые деревья гнущиеся под тяжестью спелых плодов, камней не было, была мягкая, шелковистая трава.

— Зачем ты вспомнил? — твердил голос, — зачем?

Стас подбежал к дереву, пытаясь отломать сук, но они были крепкими и гибкими, и даже веточка не поддавалась ему.

Зверь подобрал под себя лапы и прыгнул, накрыв собою Тину. Стас бросился ему на шею, пытаясь оторвать его от жертвы. Зверь огрызнулся и махнул когтистой лапой, сбросив с себя человечишко. Обливаясь кровью, Стас упал в траву и потерял сознание.

Разбудил его щебет райских птиц, рядом лежала Тая, улыбаясь во сне. Он погладил ее и, потянувшись, встал, начинался новый день, день блаженства.

Они плескались в озере, бродили среди скал, наслаждаясь спокойствием и красотой природы.

Лани и смешные медвежата всюду сопровождали их, требуя еды, не смотря на то, что ее было полно вокруг, и Тая кормила их с рук. Они валялись на шелковистой траве, занимаясь любовью. Солнце ласково грело и менялось своим местом с прохладной ночью.

Стас изредка пытался что-то вспомнить, не хватало еще кого-то, но эта попытка куда-то испарялась, как только Тая появлялась рядом.

Нарушила эту идиллию все та же, злосчастная записная книжка, она лежала возле его одежды.

Он молча показал ее Тае, на него снова накатывалось воспоминание о прошлом.

Тая боролась сама с собой, она оглянулась, как будто очутилась здесь впервые.

— Зачем вам нужно что-то вспоминать? — услышали они детский голос, шедший сверху, — неужели вам здесь плохо?

— Кто вы? — крикнул Стас.

— Вам не нужно это знать, можете называть меня кем угодно.

— Зачем вы нас здесь держите?

— Вы мои живые игрушки, я вас купил. Тая прижалась к нему, дрожа от страха.

— Вы не бойтесь меня, — сказал все тот же детский голос, — если вы себя хорошо будете вести, то никто вас не тронет.

— Но мы хотим домой.

— Ваш дом здесь, вы не сможете жить в другом месте, распадетесь на атомы, а здесь у вас все есть, все, что вы не пожелаете, вам не надо работать, наслаждайтесь, мне так приятно за вами наблюдать.

— А если мы не захотим?

— Вы хотите чтобы я снова наказал вас?

— Снова чудовище напустите?

— Зачем? Я люблю разнообразие, могу затопить вас, могу…, но зачем вам это знать? Я вас все равно оставлю в живых, ведь вы мои.

— А если… мы умрем.

— Вы не умрете, вы будете жить вечно, многие ведь хотят жить вечно и ничего не делать. Если вам мало людей, то у вас скоро будут дети и они тоже будут радоваться вместе с вами. Если вам мало места, я могу сделать для вас хоть целую планету.

— А если мы… сами себя убьем.

— Мне будет жалко вас, я вас так сильно люблю.

Стас посмотрел на Таю, она уже не дрожала, она поняла его и в ее глазах стояла решимость. Они пошли.

— Если вы хотите других людей, то я куплю еще, — в голосе сверху были слышны взволнованные нотки. Они поднимались на гору, карабкались по камням, сдирая локти и колени.

— Скажите, что вы хотите? Я все могу.

Они встали у края пропасти, держась за руки, внизу простиралась прекрасная долина-сад, с радужными водопадами, голубыми озерами и зелеными лужайками, где было всегда тепло.

— Ты не можешь одного — сказал Станислав, — остановить нас — и… они прыгнули вниз.

— Не мог со счастливым концом рассказать страшилку, — проворчал Ромка, теперь спать не смогу. Девочки повздыхали и нырнули в палатку.

Я расстелил спальник, (который я отстоял в неравной битве с девчатами), и, натянув на себя все что можно, улегся.

Девушки долго не могли уснуть, все шушукались в палатке, но постепенно и они успокоились. Ночь была теплая и светлая, (на небе красовались две луны).

Среди ночи нас разбудил истошный лай Волчика, ребята еще не знали, на что он способен и поэтому в лагере началась страшная суматоха.

Костер давно погас и мы в темноте, носились взад и вперед усиливая панику.

Девчата, конечно, тоже проснулись, они не смогли в этой суматохе расстегнуть палатку и та, не выдержав их попыток вылезти наружу, покатилась, срывая с таким трудом вбитые колышки. Этот клубок покатился прямо на нас.

Ромка с спросонья, схватил палку и хотел, было броситься на визжащее «чудовище», но я его остановил, убедив оставить девушек в покое, им и так было трудно, да и палатка могла еще пригодиться.

Постепенно мы успокоились, не званный гость, если он и был, от такой суматохи, наверное, сбежал.

Ставить в темноте палатку мы не стали, девчата великодушно отдали ее нам, взамен забрав спальник. Мы расстелили ее и попытались уснуть.

Под утро, сквозь сон, я почувствовал что кто-то, бесцеремонно расталкивая нас, пролез в середину.

Раз Волчик не «скомандовал подъем», то это был, наверное, кто-нибудь из наших.

Проснулся от холода, пошарив вокруг рукой, я пытался хоть что-то натянуть на себя.

Не найдя ничего, я открыл глаза, палатки подо мной не было, я лежал на голой земле, а на моем месте, безмятежно спали девчата, видимо им стало холодно и они перебрались к нам, подвинув меня в сторонку.

Чертыхнувшись, я зевнул и подсел к костру, пытаясь разжечь его и хоть как-то согреться.

Волчик уже крутился рядом, всем своим видом показывая, что заслужил похвалу, и угощение за то, что спас нас ночью от опасности.

— Иди ловить кузнечиков, нам самим есть нечего — проворчал я, зная, что он мог и просто так поднять нас среди ночи, если бы ему стало скучно, но он знал мой характер и не отстал, пока я не бросил ему кусок хлеба.

— Что делать? — думал я — Еды мало, ее вряд ли хватит и на три дня, а если задержимся?… Придется экономить. Я растолкал Ромку.

— Ну, ма — захныкал он, не открывая глаз, — у нас же летние каникулы начались.

— У кого каникулы начались, а кого мучения, иди, открывай свою машину, а то не видать тебе мамы как своих ушей.

Ромка вскочил, протирая глаза, и осознав действительность, потянулся, — может сначала умыться, покушать, — предложил он.

— Может тебе горячего кофе в постель… налить? Про еду забудь, мы решили экономить.

— На ком? — наивно спросил он.

— Догадайся с трех раз.

— На мне? — проявил он чудеса смекалки.

— Если не откроешь машину, то на тебе, ты больше не на что не годен, зря я с тобой связался.

— Но так и умереть можно.

— Кто не работает, тот не ест.

— Я ем. Мама говорила, что эта пословица не для растущего организма.

— Теперь я за твою маму, и папу, и за всех твоих родственников, а для тебя, лично, я новую пословицу придумал — «не откроешь машину, не получишь еды». Ромка вздохнул.

— Узурпатор ты, мозг кормить надо — сказал он и побежал на речку мыться.

— Теперь девчата,… на них экономить нельзя — это будет вредно… для моего здоровья, — я потрогал шишку на голове, — надо дать им какую-нибудь работу.

— Что они умеют делать?

— Интересно, получится ли у них поставить палатку без меня, — я осмотрел ссадину на большем пальце, которая появилась от вчерашней установки палатки, и отказался от своей мысли — нет, они не смогут правильно вбить колья, придется мне снова… ими руководить.

Я посмотрел на девчат, которые, не подозревая о моих планах, спокойно спали под моим спальником, — нет, все-таки, тяжелая это работа — думать за всех. Взяв полотенце, я тоже побежал на речку. Ромка, счастливый, уже возвращался оттуда.

— И чего он такой счастливый? — подумал я, — неужели он думает, что сможет разжалобить мое сердце? — и ничего, не подозревая, я побежал дальше.

Это была не речка, а, скорее всего ручей, я перепрыгнул на другую сторону и пошел выше по течению, не хотел мыться там, где мылся Ромка. Не то чтобы я был брезгливый, но все же…

Найдя подходящее место, я нагнулся и… замер в этой стойке — прямо передо мной, на песке красовался отпечаток огромной ноги, с оттопыренным в сторону, большим пальцем.

— Странно, — подумал я, — на Ромкин отпечаток он никак не похож, тем более, он ходит в ботинках, — я поставил свою ногу в кроссовке рядом с отпечатком — отпечаток ноги был на два размера больше, значит, на планете все таки водятся люди, по высоте непонятно какие, а вот с огромными ногами — это точно — только «Пятницы» нам здесь и не хватало.

Быстро помывшись, я, оглядываясь на кусты, побежал в лагерь, пока решил не сообщать ребятам сногсшибательную новость, а то девчата ничего делать не будут.

Пока меня не было, ребята приготовили завтрак и дружно насыщались, Ромка торопился, посматривая в мою сторону.

— Ну, как водичка? — спросил он, как ни в чем не бывало.

— Хорошая водичка — сказал я голосом, не предвещавшим для него ничего хорошего, — так вот почему он бежал такой веселый, пока меня не было, он всех разбудил и устроил завтрак, ну нечего, обед он у меня точно, не получит, — подумал я, принимаясь за еду.

— Если мы здесь задержимся, — вдруг сказал немногословный Григ, — надо на ночь установить дежурство, чтобы поддерживать огонь, здесь, недалеко, кто-то ходил ночью.

Мы все уставились на него, я удивился даже не тому, что кто-то ходил ночью, (я даже догадывался, кто) а тому, что он так много сказал.

— Я думаю, что нам не придется сегодня, здесь ночевать — я посмотрел на Рому — правильно ведь?

— Конечно, — согласился он без особого энтузиазма.

— А если Рома не откроет люк, он и будет всю ночь дежурить,… на голодный желудок — добавил я.

— А почему это на голодный?! — спросил он, (видимо забыв наш разговор), пытаясь привлечь к себе сочувствие ребят.

— А потому, что на голодный желудок спать не хочется.

— А ты что на Рому наседаешь? — не выдержала Марина, — возьми и сам подежурь.

— Я не против, будем дежурить по очереди, девушки не в счет.

— Это почему же? — вскинулась Марина.

— Ты хочешь подежурить ночью? В темноте? Одна?!

Марина благоразумно замолчала, она видимо поняла, что переборщила, отстаивая права женщин.

— Ребята! — Воодушевился Рома поддержкой, — вы сами подумайте, когда нам еще выпадет такая удача, на другой планете, одни!

— Ну, дня три мои предки еще выдержат — скептически произнес я, а потом у моих инфаркт будет, они всю милицию на ноги поставят. Все замолчали, представляя, что будет, если мы вовремя не явимся домой.

После завтрака, девчата собрали посуду, схватили полотенце и направились к ручью.

— Далеко не отходите, — крикнул я им вдогонку, — а если что, кричите, мы придем на помощь.

Лучше бы я этого не говорил, они взвизгнули и мигом очутились рядом, оглядываясь назад.

— Это кого не надо бояться? — с ноткой подозрения, спросила меня Марина, — а ну, сознавайся, кого ты видел?

— Да мало ли какие дикари могут на этой планете водиться, — как можно беззаботнее, произнес я и прикусил язык, поняв, что проболтался.

— Где ты их видел?

— Кого?

— Ты не юли, — наседала на меня Марина.

— Да, — набравшись смелости, поддакнула Наташа из-за плеча подруги.

Пришлось все рассказать, и мы все гурьбой, направились к ручью, смотреть след аборигена.

Он произвел на всех удручающее впечатление, это здорово про Робинзона Крузо читать, а оказаться на его месте, да еще там, где он встретил людоедов, никому не хотелось.

Первым не выдержал Волчик, шерсть на его загривке поднялась дыбом, видимо вспомнив ночного гостя, он яростно залаял на ближайшие кусты и бросился к лагерю с поджатым хвостом, за ним, с визгом, бросилась Наташка, за ней Марина, а потом и мы.

— И чего я бегу? — думал я на ходу, — след я уже видел, никто за нами не гонится, … разве что за компанию побегать, согреться. Ромка обогнал девчат и теперь мчался впереди всех. Подскочив к кораблю, он яростно принялся ковырять люк. Я отдал ему топорик.

Ромка даже не оценил моей щедрости, он сразу же вставил лезвие в трещину, надавил, и… мой ценный инструмент оказался без острия. Теперь даже защищаться было нечем.

Не смотря на то, что мы все вшестером пытались открыть люк, (Волчик тоже скреб лапкой), люк даже и не подумал пропустить нас внутрь.

— Бесполезно, — высказал я мнение всех, когда самый настырный и последний из нас Волчик, перестал пытаться открыть люк.

— Я предлагаю переселиться в пещеру, — предложил Григ, — она здесь, недалеко. Вход можно закрыть камнями или разжечь костер.

— Какие гениальные мысли, иногда приходят в голову Грига! — подумали, наверное, ребята т. к. все, до единого, (без моей команды!) бросились собирать раскиданные по поляне вещи.

Волчик всюду совал свой, мокрый нос, норовя помочь кому-нибудь и всегда удивлялся, что его отовсюду гнали. Собрав вещи, мы тронулись в путь.

Мы знали, что уходили на время, здесь был наш корабль, наша ниточка, которая связывала нас с домом.

Мы перешли через ручей, продрались сквозь колючий кустарник и стали подниматься вверх, по склону. Девчата все время оглядывались и старались держаться в середине цепочки.

Склон становился все круче, последние метры мы чуть ли не карабкались по камням.

Взмыленные и уставшие, мы поднялись на площадку, на которой и начиналась Виталькина пещера. От нее веяло холодком.

Пока Григ осматривал пещеру на предмет не прошеных хозяев, я осматривал окрестность, которая хорошо была видна отсюда.

Наша поляна находилась недалеко, и корабль-скала был виден как на ладони. Слева, у подножия скалы, начинался лес, а за лесом река.

Григ, наконец, вышел из пещеры, — значит, хищников там нет, можно спокойно перебазироваться.

Пещерка была уютная, двухкомнатная, правда, из дальней пещерки-комнатки вверх вел какой-то ход, но его исследование мы отложили до лучших времен.

Девушки сразу стали хлопотать, устраивать уют, видно у них заговорил голос первобытных предков, т. к. пещера быстро стала приобретать вполне приличный вид.

Пока они хлопотали по хозяйству, мы спустились в лес и стали собирать хворост для костра. Я вытащил топорик, хоть он и был без острия, но с ним, все равно, работать было удобнее, вернее, не так страшно.

Через час, у входа в пещеру громоздилась большая куча веток, я оставил Ромку ломать хворост и поддерживать морально женскую половину, а мы с Григом пошли на разведку, надо было думать о еде, вернее о дичи, которая, возможно паслась где-то рядом.

Меня смущало то, что я ни разу не охотился, да и оружия у меня с собой никакого не было, если не считать топора без острия, вся надежда была на Грига, просто не на кого больше было надеяться.

Была еще одна идея — собирать грибы, но это была другая планета, а на эксперименты с ядовитыми грибами я бы не рискнул, даже Ромке не смог бы предложить, хоть он это и заслужил.

Лес был какой то странный, я привык к тому, что в лесу обязательно поют птицы, а здесь даже птиц не было, какие-то ящерки порхали со скал и клекотали противными голосами, на них мне совсем не хотелось охотиться.

Зверьки встречались, но они были такими шустрыми, что на них не то, что охотиться, они рассмотреть себя не давали.

Я пытался сфотографировать кого-нибудь, но, как я понял потом, мне удавалось это редко.

Итак, мы шли, Вадим бесшумно скользил впереди, я, компенсировал его бесшумность, топая сзади, с топором наизготовку.

Вдруг Григ подал мне знак рукой, и я замер на месте с поднятой ногой — недалеко слышался хруст веток.

Это могла быть дичь или хищник, если хищник, то дичью становились мы. На всякий случай я стал искать поблизости дерево, на которое можно было удобнее взлететь наверх.

Григ, постояв несколько секунд, скрылся за деревьями. Пока я думал, что же мне делать, идти Григу на помощь или бежать за помощью, он снова, бесшумно, как привидение, появился рядом.

Пока я приходил в себя от его бесшумного передвижения, он шепнул мне на ухо, чтобы я возвращался в пещеру, а сам, он попробует поговорить с дикарями, которые были впереди.

Я сразу согласился, что разумнее идти ему, т. к. с дикарями я никогда не разговаривал и, честно говоря, желания тоже никакого не было.

— Может быть, тебе все-таки помочь? — предложил я, делая шаг назад.

— Я смогу с ними договориться, они отчего-то напуганные, но меня подпустили близко, а от тебя мало будет толка, только испугаешь, ждите меня в пещере… — и он снова, бесшумно исчез.

Я осторожно попятился и, стараясь не делать большого шума, рванул в лагерь. Увидев меня, выбегающим из леса, девушки взвизгнули и скрылись в пещере.

Ромка стоял в нерешительности, не зная, что делать, то ли последовать примеру девчат, что ему не позволяла гордость, то ли бежать мне на помощь, (а это, не позволяла ему его «храбрость»).

Я рассказал им, что Григ на переговорах, но на всякий случай, надо готовиться к обороне. Первым делом мы решили делать оружие.

Кроме компьютерных войн, в которые я в свободное от учебы время сражался в интернет-клубах, мне больше не откуда было зачерпнуть информации, но о таком оружии, которым мы владели в компьютерных сражениях, мечтать не приходилось.

Пришлось вспомнить, как я еще раньше, в детдоме делал лук. Я тогда здорово наловчился. Правда, мы потом увлеклись мушкетерами и прекратили играть в краснокожих. Вся сложность изготовления лука состояла в том, что не было тетивы.

Выручили Ромкины шнурки, они у него были длинные и сделаны из капрона (может и не из капрона, но все равно крепкие). Ветку для лука я искал долго, решил делать с запасом прочности. После долгих поисков, я наконец-то нашел то, что искал.

Я выточил с краев зацепы, и мы с Ромкой стали натягивать лук (Ромка, своим весом сгибал лук, а я прицеплял). После десяти попыток, у нас был шикарный лук, тетива, когда ее дергали, — звенела.

Теперь оставалось сделать стрелы, но эта проблема была неразрешимая, не было перьев, т. к. не было птиц, откуда эти перья можно было повыдергивать и, конечно, без чего стрела, была бы не стрела, это то, что не было наконечников.

Пока Ромка строгал стрелы, а я мучительно старался разрешить эту проблему, в конце концов, пришлось распарывать спальник и доставать перья оттуда.

Наконечники, после небольших поисков, я обнаружил в кармашке рюкзака, это были гвозди (мать использовала рюкзак для всякого папиного хлама).

Ромкины стрелы я забраковал сразу, во первых они были короткие, во вторых кривые.

Дав ему задание, делать прямые копья, я снова спустился в лес и после небольшого поиска, обнаружил вполне подходящие ветки для стрел. Когда стрелы были готовы, мы принялись упражняться.

Чтобы не стрелять в дерево (вдруг, стрела сломается), я повесил Наташкину, круглую шляпку на куст и стал натягивать лук.

За свою шляпку Наташа могла бы сильно и не беспокоиться, потому что я так и не смог по настоящему натянуть лук — или он был сильно натянут, или я был слишком слабый (как сказал бы папа), а может я, сделал слишком большой запас прочности. Первая стрела упала в трех шагах от меня и в десяти от мишени.

Я отдал Ромке лук, приказав упражняться ему, а сам принялся за бумеранг, но после бесплодных попыток выточить перочинным ножом кривой брусочек, бросил, может и не понадобятся все это, главное костер есть.

Долгое отсутствие Грига стало меня тревожить, чтобы как-то скоротать время, я взял фонарик и пошел осматривать ход шедший из дальней комнаты-пещеры.

Сначала ход сужался так, что приходилось протискиваться, помогая себе локтями, потом он расширился, и я встал.

Фонарик горел ярко, выхватывая из темноты пещеры клочки шерсти и кости, вероятно, здесь была столовая хищника, я стал подумывать, а не зря ли я сюда лезу без Грига, а может быть здесь и нет ничего интересного.

Я остановился в нерешительности, не зная, что делать, азарт первооткрывателя настырно толкал меня вперед, а внутренний голос доказывал безумность моей затеи.

Пересилил азарт первооткрывателя (это редко, но бывает), да и к тому же, меня ждали девушки в пещере, а они могли бы меня неправильно понять. Подбадривая себя, я стал подниматься вверх, по камням. Сверху показался просвет и через минуту я был на вершине скалы. Отсюда была видна вся округа, это был шикарный наблюдательный пункт.

Спустившись в пещеру, я сообщил девчатам о своей находке и, взяв бинокль, поднялся на новый, наблюдательный пункт. Пристроившись на краю площадки, стал обшаривать взглядом округу.

Мой взгляд привлекла небольшая кучка людей в шкурах, убегающая по направлению к реке, я посмотрел выше и увидел преследователей, их было трое, они с разных сторон мчались к своим жертвам.

Именно мчались, не касаясь земли, они были похожи на ведьм, в развевающихся лохмотьях и летающих на метле. Двое перерезали путь к воде и люди бросились врассыпную.

Я подкрутил колесико бинокля, приблизив расстояние, и вдруг с ужасом понял, что идет кровавое побоище, ведьмы, уничтожали первобытных людей, безжалостно, холоднокровно, сколько раз я стрелял в компьютерных войнах вот так же, но не представлял, как на самом деле все это ужасно.

Ведьмы чем-то напоминали людей, но лица у них были плоскими, вместо носа была только пластинка, больше я ничего не смог разглядеть. Мои руки дрожали, я ничем не мог помочь дикарям. Закончив побоище, ведьмы, скинули трупы в реку и умчались назад. Я долго не мог прийти в себя. Внизу послышались радостные крики, и я поторопился спуститься. Вернулся Григ, он чем — то был встревожен.

Дикарей боятся не надо, — сказал он, после небольшого молчания — их уничтожают, от племени осталась небольшая кучка людей, они думают, что мы добрые духи, специально прибывшие им на помощь.

— Чем мы можем помочь? — Удивился Рома.

— Не знаю, — Григ посмотрел на меня, — у них есть прирученные травоядные ящеры, ростом с наших коней, но их осталось только трое.

— Мы не можем с ними сражаться, — сказал я, поняв на что, намекал Вадим, — у них страшное оружие, а у нас только топорик и лук, который не стреляет.

— Но мы не можем допустить уничтожение племени.

— Надо подумать — сказал я, и все с надеждой посмотрели на меня, теперь надо было доказывать, что я не на словах, а на деле чего-то стою.

— Племя сегодня перейдет поближе к нам, — Григ посмотрел на девчат, — они не страшные, людей не едят.

— Они знают, где находится лагерь ведьм? — спроси я его.

— Кого?

— Ну, тех, кто на них охотится.

— Да, если ехать на ящерах, то быстро, но зачем?

— Нельзя все время убегать, в компьютерных войнах побеждает тот, кто имеет хорошее оружие и тот, кто наступает. Придется ехать к ним, на разведку, не можем же мы с ними сражаться, не зная, что они за существа. Может, удастся забрать у них оружие.

— Тебе виднее, — он пожал плечами и взял в руки лук, — хорошая вещь — похвалил он, попробовав тетиву и, приложив стрелу на лук, не прицеливаясь, всадил ее в ближайший ствол, мы только ахнули.

— А я думал, что ее никто не сможет натянуть, — удивился я.

— Я в тайге охотился на белок с таким луком, только надо отцентровать стрелы и можно охотится даже на медведей.

— Вот и есть у нас оружие, — подытожил я, — завтра возьмем его с собой.

Стало темнеть, мы разожгли костер в глубине пещеры, чтобы не привлекать внимание ведьм.

Девушки готовили ужин, а мы разрабатывали план действий. Ромку решили оставить в лагере, он для вида посопротивлялся, но видно был рад такому предложению.

Наш совет прервал лай Волчика, он лаял в сторону леса, от туда вышли люди в шкурах и начали устраиваться у подножия скалы.

Почему-то мы сразу почувствовали к ним расположение, на самом деле, они не были страшными, это была просто кучка напуганных людей, ищущих последнее убежище, это как заяц, убегающий от собаки, прыгает охотнику в руки, ища у него защиты. Я отослал Грига к вождю, договориться о завтрашнем походе.

Девчата присмирели, иногда я ловил на себе взгляд Марины, она как-то изменилась, изменилось мое отношение к ней, я не решался признаться себе, что у меня появился человек, без которого я не смогу дальше жить.

Ответственность за всех, которая свалилась на меня, заставила по иному посмотреть на все. Что будет завтра? Правильно ли я поступаю? Охота на «ведьм». Верхом на ящерах в логово ведьм. Освобождение заложника. Погоня и схватка. Пленный ланит. Совет перед битвой. После завтрака, мы спустились к племени.

На лицах людей читалась надежда, многие протягивали к нам руки, дотрагиваясь до нас.

Привели оседланных в шкуры ящеров, девушки мигом вскарабкались в пещеру и наблюдали за приготовлением оттуда.

Мне помогли вскарабкаться на «коня», это было похоже, как сидишь на верблюде, хотя на верблюде я никогда не сидел, но по телевизору видел.

Хребет ящера был острый, как будто сидишь на острие ножа, покрытого толстым слоем шкуры.

Я похлопал ящера по шее, как хлопают коня, для того, чтобы установить контакт с ним. Он дружелюбно покосился на меня, слегка повернув, как удлиненный брусок голову, глаза его на миг закрылась тонкой, полупрозрачной кожицей век. Шкура была прохладной, тонкой, с зеленовато ржавым оттенком Закончив приготовление, мы тронулись в путь. Впереди ехал вождь, показывая нам дорогу.

Выехав на равнину, вождь гикнул, и ящеры рванули вскачь, я чуть было не вывалился из седла, и лишь чудом мне удалось удержаться.

Постепенно привыкнув к такому ритму, я стал осматриваться. Мне даже стало нравиться, если не считать того, что завтрак мой никак не хотел усваиваться. Мой ящер бежал последним, замыкая цепочку.

Я видел, как вождь держался в седле, привставая на стременах, когда его ящер делал большие прыжки, и сам попробовал так же, получилось совсем неплохо, теперь езда получалась мягче и мой желудок начал успокаиваться.

Я боялся только одного, как бы мы нам не встретиться с ведьмами раньше времени.

Через час бешеной скачки, вождь подал знак и наши ящеры, сбавляя ход, вошли в лес, теперь надо было ехать осторожно. Именно в этом направлении улетели ведьмы после расправы с дикарями.

Передний ящер остановился, и вождь спрыгнул на землю, мы, последовав его примеру, привязали ящеров к дереву и осторожно двинулись вдоль края поляны.

Впереди показалась скала, она высилась посередине поляны и мне показалось, что я ее где то видел и вдруг вспомнил, она как две капли воды была похода на наш корабль, на котором мы прилетели сюда. Мы залегли, наблюдая за логовом ведьм.

Через некоторое время оттуда вышли четверо, теперь, через бинокль, я ясно рассмотрел их лица, это были кто угодно, но только не люди, в моем понимании, руки их были как бы в чешуе, лица тоже, но более мелкой, они сливались, образуя кожу с рисунком чешуи.

Они поговорили между собой и трое, включив какие-то приборы, взлетели и помчались в противоположную сторону, откуда мы пришли.

Пока я думал, что же делать дальше, Григ привстал, осторожно снял лук, приставил стрелу и…

Не знаю, успел ли что-нибудь услышать часовой, но я увидел только его удивленные глаза и он как подкошенный, рухнул. Вождь уважительно посмотрел на Грига и на лук.

— Если бы мы знали, что за парнишка учится вместе с нами, мы бы не подшучивали над ним. Какая там команда «джедаев»! Не мы его должны принимать, а он нас, да и то, если мы оправдаем его доверие.

Пока я размышлял, на поляне ничего не происходило, видимо часовой был один.

Подождав еще некоторое время, мы осторожно, пригибаясь, побежали к кораблю.

Нам повезло, люк был открыт. Я со всеми предосторожностями заглянул во внутрь, знакомая обстановка, меня так и подмывало нажать на кнопку и оказаться дома, но удерживало то, что на планете оставались ребята, и я не уверен, буду ли я на Земле, а вдруг окажусь еще на какой-нибудь планете, и мне придется так всю жизнь путешествовать.

Я огляделся, пытаясь увидеть что-либо из оружия, но его не было, оно было спрятано или в ящичках или в шкафчиках и я внимательно стал просматривать боковые переборки.

Кнопки на переборках, явно не предназначались для передвижения, поэтому я стал смело нажимать на них.

Нажав на очередную, я отшатнулся, из открывшегося люка, из-за прозрачной перегородки, на меня глянула девушка, нашего возраста, и если бы она не была одета в эластичный, сверкающе белый костюм, я мог бы предположить, что она была с нашей планеты. Она глянул на нас, и я вдруг явственно услышал ее мысли.

— Вы не ланиты? — спросила она.

— Нет, — опешил я, ответив автоматически, что-что, а ланитами мы точно, не были.

— Нажмите рычаг, он справа от вас. Я исполнил ее просьбу. Девушка, как бы стряхнула с себя оцепенение и вышла наружу. Она внимательно посмотрела на меня.

— Ты не местный? Ты с другого времени?

Я, на всякий случай утвердительно кивнул головой, потому что я не был уверен, где я.

— Надо уходить отсюда, они могут появиться в любой момент.

Она торопливо нажала несколько кнопок, открыв люки, за которыми находилось оружие.

— Держите, — сказала она коротко и бросила их нам.

— Что это?

— Это бластера, действуют от нажатия кнопки, чем сильнее нажимаешь, тем мощнее становится луч, и расстояние поражения увеличивается.

— Значит, бластера действительно существуют?! — подумал я, рассматривая грозное оружие, придуманное фантастами на Земле.

— Фантасты многое что понапридумали, но кое-что действительно есть, — подтвердила она, — и вот как оно действует. Она огляделась и навела ствол бластера на пульт.

— Зачем? — я хотел удержать ее, поняв, что она решила уничтожить корабль.

— Переходник заблокирован, я уже пыталась, — ответил она, — мы не сможем воспользоваться им, а у них только этот.

— А как же мы?

— Будем искать другой выход.

Поняв, что ее переубедить не удастся, мы с Григом выскочили наружу, через несколько секунд вышла и незнакомка. Не сговариваясь, мы побежали к своим ящерам.

Я показал незнакомке место позади себя, и она не раздумывая, пристроилась на спине ящера, сзади. Снова началась бешеная скачка, теперь в обратном направлении.

— Как тебя зовут? — спросил я ее.

— Алиса.

— Как ты очутилась у них в плену? — крикнул я, пытаясь вспомнить, где я слышал это имя.

— Я была на индивидуальной практике, готовила диссертацию по животному миру этой эпохи.

— Ты можешь мне разъяснить, что здесь происходит?

— Ланиты подготавливают планету для переселенцев, если планета не имеет цивилизации или хотя бы разумных существ, она считается бесплодной и на ней разрешено поселение.

Ланиты уничтожают последних аборигенов, подделавшись под дикарей, а потом, когда уничтожат всех, подадут заявку. Я все это узнал, находясь у них в плену. Наш ящер снова бежал позади всех.

Вдруг Алиса прервала свой разговор, и повернула голову, пытаясь рассмотреть что-то сзади.

— Нас догоняют, — коротко бросила она — трое, они действуют в своей обычной тактике, окружая нас.

Я оглянулся назад и похолодел, ланиты преследовали нас, их черные фигуры, с развивающими на ветру шкурами были видны на фоне леса.

— Они не знают что мы с оружием, подпустим их ближе — крикнул я. Девушка кивнула в ответ. Григ тоже заметил преследователей, он поравнялся с нами.

— Дай им подойти ближе, — крикнул я ему, — будем находиться на одной линии, чтобы мы могли стрелять одновременно, ты в правого, а мы в других. Он кивнул, и его ящер стал отдаляться вправо.

Алиса развернулась, теперь она сидела спиной к моей спине, привязав себя ко мне, хоть это было и неудобно для езды, но для стрельбы было в самый раз.

Расстояние сокращалось. Вождь был уже далеко, и это немного успокаивало, помочь нам он бы все равно бы не смог.

Я прикинул расстояние до преследователей и понял, что пора, они так же приготовились стрелять. По моей команде, мы одновременно выстрелили, каждый в своего противника.

Может бластера так устроены, что автоматически поражают движущую цель, может, все-таки, моя тренировка в компьютерные игры, помогла мне, но ланит, в которого я метил, неожиданно, свечкой взмыл вверх и рухнул. Я перевел взгляд вправо.

Преследователь с правой стороны мчался вперед, на нас, но как-то странно, это уже был не преследователь, а куча дымящейся одежды на неповрежденной машине, Григ умудрился попасть точно в цель, не повредив летающую платформу. Полетев с десяток метров, платформа приземлилась.

Хуже всего, дело обстояло с третьим преследователем, Алиса, наверное, его только ранила или повредила машину, тот пытался повернуть поврежденную летающую платформу, но вместо этого она двигалась зигзагами, замедляя ход. Мы решительно повернули своих ящеров в его сторону.

Видя, что ему не удастся убежать, третий преследователь спрыгнул со сломанной машины и, бросив оружие в сторону, стал ждать, с тремя бластерами он не стал сражаться.

К нам спешил на помощь вождь, хоть он и боялся ведьм, но решил погибнуть вместе с нами. Каково же было его удивление, когда он увидел нашу битву и последовавшую за ним победу.

Он ходил вокруг моей жертвы, цокая удивленно языком и с восхищением поглядывая на меня.

Привязав пленника к спине вождя, мы подобрали летающие платформы, бластера преследователей, и тронулись в путь, надо было спешить, мы не знали, сколько же ланитов бродит по планете, и хотели выяснить у пленника.

В лагере царило оживление, девочки уже смело ходили среди аборигенов оказывая медицинскую помощь, на многих были видны повязки, (как я ошибся насчет девчат, оказывается они тоже на что-то способны).

Племя встретило нас радостными возгласами, мы отвели пленника в пещеру, чтобы аборигены не убили его.

Пленник сначала молчал, отказавшись наотрез говорить с нами, он требовал взрослых, пришлось соврать ему, сказав, что наша цивилизация научилась останавливать старение организма в этом возрасте и что все взрослые выглядят, так же как и мы.

Не знаю, поверил ли он, но понемногу разговорился, и вот что мы узнали: на планете два переходника, всех хищников и других, крупных животных они уже уничтожили, труднее всего было уничтожить аборигенов, но и это подходит к концу. Что в нашу сторону направляется отряд для уничтожения, завтра, утром, они будут здесь и что лучше всего нам сдаться, сопротивление бесполезно.

— И что с нами будет? — спросил я.

— Вас мы не тронем, а вот племя мы уничтожим.

— Не тронут, — Алиса усмехнулась, — я прочитала его мысли с помощью миелофона, это означает, что нас будут держать как рабов или как домашних любимцев.

— А не боишься, что мы тебя сейчас отдадим на суд аборигенов, они хозяева планеты, им решать, что с тобой делать. Он побледнел.

— Вы не сделаете этого, мы цивилизованные люди.

— Тогда скажи, цивилизованный человек, что нужно, чтобы открыть переходник — спросил я его. Он усмехнулся.

— Нужна голографическая карточка, она применяется для каждого переходника отдельно, а эта — он показал карточку, — действует только на переходник, который вы уничтожили, так что вам некуда деваться.

Я взял у него карточку, всматриваясь в голографический рисунок, что-то знакомое было в его линиях. Я отозвал ребят и вождя в сторонку.

— Надо срочно увести племя подальше, — я обратился к вождю, — у вас есть место, куда вы могли бы спрятаться? Он поморщил лоб и ответил через Алисин миелофон.

— Здесь, недалеко начинаются пещеры, часть людей уже там.

— Сколько нужно времени, чтобы добраться до пещер?

— Завтра, в темноте, они уже будут на месте, но мужчины не пойдут туда, они будут сражаться вместе с нами, против ведьм.

— Надо им показать, как делаются луки, — предложил Григ, — они могут здорово помочь.

— Драться с ними? — Алиса покачала головой — это заранее проигранная битва. Что мы сможем сделать с отрядом хорошо обученных воинов?

— Что ты предлагаешь? — спросил я ее.

— Надо каким-то образом сообщить на станцию слежения, она обязательно должна находиться на орбите, и она автоматически передаст сигнал об опасности или попасть туда, там есть переходник, который нельзя заблокировать.

— Как передать сигнал?

— Не знаю, у меня нет передатчика.

— Да и корабля у нас тоже нет. На что реагирует станция? Может быть, она следит за планетой?

— Она, наверное, не действует, — решил вставить свое слово Рома, — они столько здесь уже натворили, что станция давно бы заметила неладное.

— Какой еще есть вариант? — я снова посмотрел на Алису.

— Захватить переходник ланитов и на нем перейти на нашу планету, вызвать помощь.

— А они снова заблокируют ее, и я думаю, что теперь она усиленно охраняется.

— Но мы не сможем с ними драться.

— У нас шесть бластеров и много людей с луками! — Рома решительно хотел сражаться.

— Ладно, решим позже, а сейчас женщины и дети должны уходить. Вождь кивнул головой в знак согласия и вышел. Я проводил его взглядом и, посмотрев на Алису, вдруг вспомнил:

— Ты случайно не Алиса Селезнева? — спросил я ее.

— Ага, случайно Алиса, ты, наверное, смотрел «Гостью из будущего?», — засмеялась она, — мне и самой нравится этот фильм. Ребята заворожено посмотрели на нее.

— А мы с тобой встречались… в прошлом, — сказала она, продолжая улыбаться.

Я посмотрел на нее, пытаясь вспомнить… и вдруг меня как будто кто-то толкнул — ты та девчонка с яблони?

— А я думала, что ты не вспомнишь! Я до сих пор эти кислые яблоки во рту чувствую.

— А как же ты возвратишься назад? — спросил я, стараясь перевести тему разговора, как то не хотелось вспоминать прошлое, — неужели тебя так просто оставили здесь на планете?

— Я должна выйти на связь только завтра, и если меня не будет, то наши послезавтра придут на помощь.

— До послезавтра дожить надо, — я лихорадочно думал, что делать? — Григ, научи людей как делать луки.

— А где тетиву достать?

— Тетиву? — я мучительно искал решение — у меня, на рюкзаке, есть плетеная веревка из нейлона, расплети, эти нити хорошо выдержат нагрузку, а перья возьми из спальника, я думаю, их хватит. Он хотел еще что спросить, но передумал и пошел выполнять задание. Я подошел к костру, на котором девушки готовили еду.

— Марина, — позвал я ее, — племя сейчас переходит в безопасное место, завтра, здесь будет очень жарко, может быть вы пойдете вместе с ними?

— Ну, уж нет, — она решительно тряхнула короткими волосами, как бы отгоняя даже мысль об уходе, — Алиса такая же девчонка как и я, так что останусь с вами, а вдруг с кем-нибудь будет плохо, (говоря с кем-нибудь, я понял, что она имела в виду, в первую очередь меня) кто поможет?

— Здесь будут стрелять.

— А по другому никак нельзя договориться, обязательно стрелять?

— Можно, нас не тронут и заставят жить у себя в качестве животных, но уничтожат племя.

— Тогда придется стрелять, — она подошла и как-то по особому посмотрела мне в глаза, — не можем же мы допустить уничтожения целого племени.

— Не племени…, цивилизации.

 

Глава III

Битва, которую невозможно выиграть, но нельзя проиграть

Племя уходит в пещеры. Подготовка к сражению. Битва. Мы в осаде. Секрет переходника открыт. Отступление. Марина! Помощь и победа.

Я сидел и думал, что могло бы нас спасти?

— Не может ведь быть такого, чтобы не было какого-то решения, вот если бы Рома открыл люк переходника, мы бы связались с институтом Времени, сюда бы прилетел отряд и навел бы порядок. Так просто и легко, но много «бы», Рома не может открыть, и мы не можем связаться.

Главное сейчас задержать карателей до вечера, чтобы племя спряталось в пещерах…

— Ладно, — я встал, приняв решение, — надеюсь, они не смотрели Звездные Войны, пятую серию.

Вдали, в утреннем тумане показалась черная точка, превращаясь в космический корабль.

— Десантный, планетарный крейсер — прошептала Алиса, — как минимум тридцать человек, нам с ними не справиться!

— Нам и не надо с ними справляться, надо поводить их за нос, до вечера, а потом видно будет.

— Думаешь, сможем?

— Посмотрим, вперед. И мы помчались вдоль кромки леса.

Корабль приземлился, открылся люк и ланиты начали «высыпаться» из корабля, несколько секунд для построения и они, развернув строй, бросились за нами вдогонку.

Их цепь изогнулась дугой, в центре которой находились мы. Края этой цепи старались обхватить нас, отрезать от леса. Но мы прижимались вплотную к деревьям.

— Главное успеть выйти к намеченной точке раньше, чем они успеют перерезать нам путь, — думал я лихорадочно. Алиса не отставала. Трассы бластеров стали приближаться все ближе. Мы успели раньше, проскользнув в открывшееся пространство леса.

За нами, ближе всех мчались пять ланитов, остальные отстали, они пытались взять нас в кольцо, но густые заросли деревьев, не позволяли им сделать этого.

Лес становился все гуще, приходилось лавировать среди стволов, следя внимательно, чтобы ланиты не отстали. Ветки хлестали нас, пытаясь сбросить с летающей платформы.

Ланитам было труднее, они еще не знали этот лес и некоторые, не успевшие увернуться, сбитые стволами и ветками становились для нас безопасными.

Показался знакомый раздвоенный ствол, с боков был непроходимый кустарник, мы проскользнули между ними, а за нами и преследователи, но резко поднятые лианы перегородили им дорогу и они оглушенные, повалились на землю, к ним, тот час же бросились черные тени аборигенов.

— Встретимся у пещеры, — крикнул я Алисе, и мы разлетелись в разные стороны, раздробляя группу преследователей, уводя их к ловушкам.

Еще одна ловушка. Я резко сбавил скорость и нырнул за скалу, спрыгнув со скейта, я забрался на скалу, где ждал меня Ромка. Ланиты сбавили скорость и стали кружить и сразу, со всех сторон к ним понеслись стрелы и лучи наших бластеров. Неожиданность, с которой все произошло, стоило ланитам сразу пятерых, но они не отступали. Нас было труднее достать, они не могли забраться на скалу на своих платформах, но аборигены были беззащитны, но одного они не учли, дикари были на своей родной планете и поэтому дрались отчаянно.

Я понял, что пора выводить ланитов, иначе они сориентируются и положение будет не на нашей стороне.

Приказав Ромке спрятаться, я спустился и, выждав момент, вскочил на скейт. И снова погоня.

Не зря я вчера тренировался до вечера, теперь мне это помогло, преследователей становилось все меньше, я вел их от одной ловушке к другой, они не привыкли к такой битве, некоторые, сбившиеся с курса, блуждали по лесу. Пора было приступать к другой фазе битвы. Мне ничего не стоило оторваться от преследователей. Алиса уже ждала в условленном месте. Мы залезли на скалу, пытаясь разглядеть поле боя. В лесу мелькали вспышки бластеров, показывая места стычек.

Я навел бинокль на корабль ланитов, у которого одиноко маячила фигура часового.

— План «Б» — коротко скомандовал я. Мы переоделись в лохмотья ланитов и помчались к кораблю.

Часовой поднял, было бластер, но, увидев своих, опустил ствол, это было его ошибкой, когда он осознал это, было поздно, два бластера смотрели ему в грудь.

— Ты сможешь управлять кораблем? — спросил я Алису.

— С детства этим занимаюсь, сейчас поднимемся на станцию и…

— Ты лети, я возвращаюсь.

— Полетели со мной, я одна не справлюсь.

— Мое место там, — махнул я рукой в сторону леса, — ты должна справиться и успеть к нам.

— Постараюсь. Она захлопнула люк. Битва была в самом разгаре.

Когда я стал приближаться к лесу, на встречу мне выскочило несколько ланитов, они вначале замешкались, приняв меня за своего, и этих секунд было достаточно чтобы я смог сориентироваться. Я развернул свой скейт и бросился наискосок к спасительному лесу. Ланиты быстро пришли в себя и бросились вдогонку.

Они были ближе к лесу и поэтому мне никак не удавалось приблизиться к нему.

Постепенно окружая меня, они пытались бластером повредить мой скейт, видимо хотели взять меня живым. Лучи бластеров подбирались все ближе.

Я отстреливался, уже двое остались лежать на траве, но остальные четверо все ближе смыкали круг, в центре которого находился я.

— А чего я от них убегаю — подумал я, — если они не хотят меня убить, то это только мне лучше.

Я резко развернул скейт и, прибавив скорость, помчался к одному из них на встречу, тот видно не ожидал такого поворота событий, он не знал что делать, был приказ — взять живым, я не стал давать ему времени на раздумывание и, чиркнув лучом на прощание, проскочил в образовавшуюся брешь.

Теперь они бросились догонять меня все вместе, по лучам их бластеров, метавшихся вокруг меня на уровне груди, я понял, что они решили меня уничтожить. Проскочив в лес, я направился к пещере.

Это был единственный путь, я просто не знал, все ли ловушки использовались.

Подлетая к пещере, я проскользнул к его подножию, спрыгнув со скейта, бросился со всех ног в пещеру.

Ребята были уже на месте и прикрывали мое отступление, лучи бластеров опаливали меня, просто чудом я уцелел, прыгая от камня к камню. В пещере, кроме наших, были трое мужчин и одна девушка из племени.

Девушка освоила бластер и ловко управлялась с ним. Другие размеренно, как будто делая свою обычную работу, посылали стрелы в заросли.

— Остальные где? — спросил я первым делом Грига.

— Кто уцелел, уводят ланитов в противоположную сторону от пещер, а они — кивнул он на аборигенов — захотели остаться с нами.

— Сколько ланитов?

— Примерно пятнадцать.

— Сколько у нас бластеров?

— Шесть, — Ромка оглянулся — вместе с твоим, и все стреляют.

Только тут я заметил, что девочки, присев за камнями, тоже стреляют в сторону зарослей. Наташа, правда, иногда закрывала глаза, но и это для нее было большим достижением.

— Экономьте энергию, — посоветовал я, — мы должны продержаться до темноты. Рома за мной.

Мы вылезли на скалу по внутреннему ходу и устроились на верхушке, поливая лучами бластеров ланитов сверху. Было видно, что они чего-то ждали, не шли в атаку.

— Привыкли иметь дело с беззащитными дикарями, — улыбнулся я, пускай теперь повоюют… — я запнулся, упершись взглядом на куртку Ромы. Он проследил взглядом направление, куда я смотрел.

— Что с тобой?

— Эта куртка твоя?

— Моя, я всегда ее ношу.

— И тогда, когда открывал корабль на Земле?

— Конечно.

— А здесь, ты открывал в куртке?

— Нет, я же купаться ходил. Да ты толком скажи, при чем здесь куртка? — не выдержался он.

— А вот причем — я показал ему пуговицу на куртке, на котором красовался рисунок, похожий на карточку ланитов. — Тебе просто повезло, что на твоей куртке оказалась пуговица, и что на нее открылась дверь, но в одном тебе не повезло, это то, что я тебе сейчас надаю по шее.

— Значит, мы можем лететь домой? — обрадовался Ромка, нисколько не обидевшись.

— Сначала надо выбраться от сюда, — я бросил взгляд вниз и похолодел, с десяток новых ланитов приближались со стороны реки, — вот почему не было атаки.

— Стреляй, когда они подойдут близко, а я сообщу ребятам о переходнике, время сматываться, племя уже в безопасности. Я надеялся, что наступающие сумерки скроют наш отход.

Когда я спустился в пещеру, началась атака ланитов, и моя помощь оказалась очень кстати.

Мы стреляли, силы были неравны, это понимали все, и хотя наша позиция была лучше, мы понимали, что это только временно.

Я сделал луч узким пучком, тогда бластер не успевал так сильно разогреваться, и испаритель тихи гудел, подсказывая, что с ним все в порядке и он готов действовать, но индикатор показывал, что энергия на исходе.

— Пора уходить через запасной выход, — крикнул я, — переходник работает.

— А как же аборигены? — спросил Григ, посылая очередной заряд огненной плазмы в кусты, — даже если бы мы их смогли спасти на нашей планете, они не пролезут через запасной выход,… и я тоже.

— Надо прорываться через главный вход, мы с Ромой обойдем их с тыла и ударим сзади, а вы воспользуетесь суматохой и…

— Это самоубийство.

— Но оставаться здесь, тоже самоубийство, у нас есть хотя бы возможность спастись.

— У тебя есть возможность спасти девчат и Ромку, пока мы будем сдерживать их.

— А ты спросил аборигенов, согласны ли они погибать?

— Когда они отделились от основной группы, они сказали что умрут, но задержат ланитов.

— И даже девушка?

— Я попробую уговорить ее идти с вами.

Девушка видимо поняла, что речь шла о ней, она подошла к Григу, взяла его руку и приложила к своему сердцу, давая понять, что остается с ним. Он обнял ее за талию.

— Идите, пока не началась атака, она может быть последней, как и этот закат солнца для нас.

— Но как же твоя бабушка, родные?

— Я соврал, нет у меня никакой бабушки, она умерла год назад, отец и мать еще раньше, на севере, так что я свободен, меня там никто не ждет.

Я понял, что не смогу уговорить его, сказав девчатам лезть в запасной проход, я в последний раз оглянулся назад, и при свете вспышек бластеров я увидел сосредоточенное лицо Грига, я знал — каждый его выстрел — это один ланит.

Я ничем не мог помочь ему, я должен спасти девчат, я должен вернуть их на Землю.

Я пролез через запасной выход, и мы вчетвером стали спускаться с противоположной стороны скалы. Нам повезло, ланитов здесь не было.

Ноги скользили по неровной поверхности, в темноте не видно было куда поставить ногу и поэтому десять минут нам понадобилось чтобы спуститься со всеми предосторожностями.

Мы слышали шипение и треск лазеров, победный клич, если кто-то из аборигенов попадал в цель, крики раненых и гул пламени подожженного леса.

Я нужен был там, но я был нужен и здесь, со мной были девушки, со мной была Марина.

Темнота помогла нам незаметно отойти на приличное расстояние, прежде чем ланиты поняли, почему стало меньше бластеров отвечать им из пещеры, они прекратили атаку и бросились врассыпную, прочесывать лес, они не хотели оставлять свидетелей.

Я видел при отблесках пожара, как ланиты разлетаются во всех направлениях, пытаясь найти нас. Спасало только то, что мы уже отошли на порядочное расстояние. Мы бежали к кораблю, спотыкаясь в темноте.

С ходу, перепрыгнув ручей, мы выскочили на поляну и… тут облака открыли сначала одну, а потом и другую луну, которые, залили своим мертвенно белым светом все вокруг.

Ланиты сразу обнаружили нас и несколько лучей бластера метнулись в нашу сторону.

У нас оставалась небольшая надежда, переходник был уже виден, до него оставалось всего каких-нибудь двадцать метров. Ромка остановился.

— Идите, — сказал он, задыхаясь, бросив мне куртку с драгоценными пуговицами, — я их задержу, — его осунувшееся лицо, запачканное сажей, было спокойным, — спаси девчат.

Он развернулся, бросившись на землю и включил бластер, это было так неожиданно для преследователей, что трое передних, сраженные лучом, упали в ручей, другие развернули платформы в разные стороны, но эта заминка была короткой, он поняли, что имеют дело с одним.

Мы выдохлись, наша скорость ровнялась быстрому шагу, мы могли бы и успеть, но… люк нашего переходника открылся, и из него стали выскакивать черные фигуры, с бластерами наизготовку. Мы остановились, бежать было бесполезно, ланиты были со всех сторон.

Я повернулся к Марине, зная, что может быть только секунды мне даны для того, чтобы сказать ей все, что я скрывал от себя и от нее до последнего момента, но она не дала мне ничего сказать, я увидел только ее глаза, говорившие больше всяких слов, почувствовал ее руки обнявшие меня и губы, прильнувшие к моим…

Для нас уже не существовал последний всплеск испепеляющей плазмы, который мог поглотить нас. Вокруг никого и ничего не существовало, мы были одни.

— Ну, вы ребята даете! — услышали мы голос Алисы и оглянулись, мимо нас пробегали люди в форме, они стреляли из бластеров в сторону леса и мы увидели саму Алису. Она стоял около переходника.

— Всякое мне приходилось видеть, но такого, чтобы целовались во время схватки! Она подбежала к нам.

— Я не сильно опоздала?

— Могла бы и не прерывать — пошутил я, — пойдемте, надо посмотреть, что с ребятами. Ромка неподвижно лежал на земле.

Первым подбежала к нему Наташа, она повернула его на спину и…, разрыдалась.

— Ну что ты? — смущенно сказал он, садясь и неловко гладя ее по голове, — я просто отдыхал, помощь ведь вовремя пришла.

Мы помогли ему встать, и я осмотрел его, он был цел, только штаны в некоторых местах были опалены горячей плазмой бластеров и легко расходились от соприкосновения.

— Ох, и попадет мне от мамы, — сказал он, осматривая себя.

— Ты цел? Ничего не болит?

— Печет только, а так все в порядке.

— Ну, до свадьбы заживет.

— До какой свадьбы? — покраснел он, бросив взгляд на Наташу.

— Да это просто так говорится, побежали, надо узнать, что с Григом. Мы заторопились назад, в пещеру.

Схватка приближалась к концу, еще были видны вспышки бластеров, в разных местах леса, но их становилось все меньше. Пещера была пуста, у входа лежал мертвый ланит.

Я пытался понять по пятнам крови, какая судьба постигла последних защитников пещеры. Обнадеживало то, что никого не было, не раненых, не убитых. Искать в темноте, в лесу Грига было бесполезно. Мы собрали вещи и вернулись к переходнику.

Никто из нас не торопился вернуться на Землю, мы ждали. Чего? Грига? Результата битвы?

Вдали стало светлеть, девочки спали сидя, прижавшись ко мне, Рома как маятник ходил недалеко. Появилась Алиса.

— Я нашла Грига и остаток племени, они идут сюда, — сообщила она устало.

— Тихо, разбудишь девчат, — шепнул я. Она присела рядом.

— Все нормально? Никто не ранен? — шепотом спросила она.

— Из нас никто, но многие из племени погибли. Она помолчала немного.

— Вы погостите у меня? С Гай-До познакомлю.

— Нам пора возвращаться домой.

— И все-таки вам придется побывать у нас, на планете. Мы свидетели и должны рассказать, как все было. На поляну вышел Григ, за ним с десяток, оставшихся в живых аборигенов. Они, молча, подошли и сели вокруг меня. Вождя среди них не было.

Наше молчание было похоже на прощание с теми, кто остался лежать в лесу, даже двое оставшихся с нами земляков Алисы не нарушали тишину. Мы встали.

— Ты все-таки остаешься? — спросил я Грига.

— Да, теперь я не один, — сказал он, оглянувшись на девушку, которая, с любовью смотрела на него и на племя аборигенов, — я им нужен, правда, я не смог исполнить просьбу отца, не окончил школу, но он поймет и простит меня.

Я не стал уговаривать его, он даже чем-то был похож на них, такой же молчаливый, коренастый и сильный, он нашел свое место в жизни. Я свистнул собачке, но она посмотрела на него, не двигаясь с места.

— Ты не против, если я оставлю Волчика? — спросил он на прощание, — она выбрала меня своим хозяином.

— Она?

— Да, и у нее скоро будут щенки. Я тут только заметил округлившиеся бока моего друга.

— Надеюсь, что она принесет вам только пользу. Мы попрощались.

Самый старый из воинов, снял с себя бусы из клыков хищника и повесил их мне на шею.

Мы зашли в переходник, подняв руки в приветствии, прощаясь с негостеприимной и такой ставшей родной Райской планетой.

 

Глава IV

Представители Земли

На планету Вейча. Испытание прошлым. Совет секретаря Союза Галактик. Возвращение.

Алиса, нажав несколько кнопок, сказала что-то в переговорное устройство, и люк мягко отъехал в сторону.

Перед нами открылась панорама звездного неба, в центре красовалась голубая планета, покрытая в некоторых местах завихрениями облаков. Алиса вышла наружу.

— Прошу теперь к нам в гости, — пригласила она, улыбнувшись. Мы нерешительно стояли, боясь шагнуть в бездну.

Алиса видимо поняла нашу нерешительность и, словно по мановению волшебной палочки, появились переборки космической станции. Первым на аудиенцию пригласили меня.

Я сидел в мягком кресле, стеснялся своих мятых, покрытых сажей и грязью джинсовых штанов и куртки. Напротив расположилась Алиса и директор института Времени.

Это был мужчина с проседью в волосах. Его мягкая улыбка заставила меня чувствовать себя увереннее.

— Мне Алиса уже рассказала твою историю, — начал он, — дело очень серьезное и требует незамедлительного вмешательства на высшем уровне, но чтобы поставить этот вопрос на совете, я должен предоставить неопровержимые доказательства вмешательства ланитов.

— Но какие мы можем привести доказательства, — удивился я, — разве то, что произошло не достаточно?

— Ланиты — это сильная цивилизация, состоящая из нескольких галактических миров, она старый член нашего союза, и если мы докажем, что кто-то из них нарушил договор, они сами разберутся с ним, в противном случае, это может просто привести к конфликту цивилизаций.

— Что же делать?… У нас нет доказательств, есть только свидетели.

— Помочь можешь только ты. Я недоуменно посмотрел на него.

— Не удивляйся. Ты ведь видел, как ланиты уничтожали людей? Я торопливо кивнул. Он помолчал, побарабанив пальцами по столу.

— У нас есть прибор, — осторожно начал он, — основан на принципах миелофона который читает и воссоздает все, что видел человек. Мы редко применяем его, только в самых исключительных случаях, и только с разрешения владельца мозга.

— Вы хотите, чтобы я его надел?

— А ты догадливый.

— Это поможет дикарям?

— Это только и поможет помочь. Ты не бойся, никакого вмешательства в твой мозг не будет, мы просто возбудим некоторые участки твоего головного мозга и считаем информацию. Ты просто, заново переживешь все события.

— Все так просто?

— Нет, не так все просто, но это необходимо.

— Я готов.

— Тогда приступим, — он встал и жестом показал на дверцу, в боковой переборке, которая услужливо открылась.

Я плакал, когда мама не купила мне игрушку,… мчался на велосипеде, на моем велосипеде,… я сражался на компьютерах, десятки глаз следили за мной, и я выиграл, вывив команду вперед,… я дрался как бешенный, с отчаянием обреченного, зная что, не смогу справиться с тремя, но я не мог иначе, незнакомая девочка искала у меня защиты,…. я искоса наблюдал за Мариной, уловив себя на мысли, что любуюсь ею, … я снова кусал до боли губы, наблюдая как ведьмы в развивающихся шкурах, уничтожают людей, и плакал от досады, что не мог им помочь,… я снова почувствовал первое прикосновение девичьих, мягких губ,… я впервые осознал ответственность, за свои действия и гордость, когда на меня надели бусы из клыков, ведь каждая пара клыков, это хищник, которого победил первобытный человек, не имея даже представления, что такое лук, и если он его подарил, то подарок этот стоил больше всего на свете,… я с восхищением смотрел на звездное небо, раскинувшееся у меня под ногами, осуществилась моя мечта, я в космосе… Постепенно я приходил в себя, столько пережить за такой короткий срок!

Меня никто не тревожил, зная какие чувства сейчас меня переполняют. Я сидел в комнате один, снова и снова переживая отрезки моего прошлого.

В каюту вошел директор, он постоял у огромного окна, освещенный миллиардами звезд и, глянув на меня, подошел ближе.

— Ты прости за то, что мы тебя подвергли такому испытанию, человеческая память избирательна к своему хозяину, она хранит в глубоких тайниках горечи утрат, поражений и обид, радость побед и открытий, чтобы лишний раз, не волновать своего хозяина. Ты очень помог планете первобытных людей.

Сейчас ты и твои друзья вернетесь домой, но я хочу на прощание дать тебе совет, если ты позволишь. Я согласно кивнул головой.

— Увидев сейчас всю твою жизнь, ты стал мне как сын… — он посмотрел мне прямо в глаза, — у тебя большое будущее, ты смел, инициативен, быстро можешь принять правильное решение и смело выполняешь его, ты не ограничен рамками, которые люди ставят сами себе, не многим это дано. Рома будет хорошим технарем, будет хорошо исполнять чье-то указание. Григорий — это хороший охотник, из него получится холоднокровный воин. Девочки — хорошими женами, которые поддержат в самую трудную минуту своего мужа, а у тебя другой путь. Такие как ты, ведут человечество вперед, их единицы, и мне кажется, что именно ты откроешь секрет экономичного топлива, который позволит человечеству вырваться за пределы солнечной системы, но… ты сейчас идешь тупиковым путем, и если так будет продолжаться, то ты станешь обыкновенным программистом… Я, ожидая «приговор», посмотрел на него.

— Компьютерные игры, в которые ты сейчас играешь, оттачивают реакцию, но учат жестокости, насилию и бездушию, ты и сам заметил что, стреляя, ты перестаешь задумываться, действуешь механически, это как наркотик, которого хочется все больше и больше.

Он помолчал некоторое время, собираясь с мыслями, — я знаю, трудно в провинциальном городке получить хорошие знания, но если ты сейчас не используешь хоть эти крохи, то мы с тобой не сможем встретиться в будущем на равных.

— А мы сможем встретиться?!

— Это зависит от тебя. Он подошел к двери и жестом пригласил меня идти за ним.

Алиса вышла за нами из расщелины.

— Мы еще встретимся, — шепнула она мне на прощание.

— Скоро?

— Не знаю, может на следующий год. Ты хочешь перебраться в будущее?

— К вам?

— Может и к нам, а можно еще дальше. Я, наверное, выглядел очень глупо, со своей решимостью.

— Я… хочу, но справлюсь ли?

— Справишься, — Алиса улыбнулась, — там есть специальная программа. Я бы и сама не прочь попутешествовать в будущем, но у нас и так много всяких приключений, в нашем времени.

— А…?

— А с твоими родителями я договорюсь. Алиса махнула на прощание рукой и скрылась в расщелине.

 

Часть 3

Космические «зайцы»

 

Глава I

Я в будущем

Курсант ШЮК. Приглашение. Я на почтовом.

Алиса сдержала свое слово и вот как год я живу в двадцать четвертом веке. Как она смогла сделать так, чтобы я стал одним из граждан этого века? Я до сих пор не пойму, но вероятно у нее здесь тоже были связи.

И так, я в будущем! Вы думаете что сильно что-то изменилось? Как бы не так, города просто разрослись, теперь леса превратились в национальные парки окруженные городами. Городов поуменьшилось, теперь остались в Европе несколько городов, это Берлин, Париж, Мадрид… ну, в общем, столицы государств вобрали в себя все города и эти города стали районами. Москва дошла аж до Урала и Каспия и граничит с пригородом Баку и Тбилиси, а на юго-западе с Киевом.

Я снова пошел в школу. Школа — это сильно сказано, просто я теперь живу в общаге «ШЮК» Школы Юных Космонавтов. Догонять пришлось очень много. Пришлось соврать, что я из глухой провинции, откуда-то из гор Саян, чтобы не сильно удивлялись моей отсталости. Правда, все равно пришлось пройти гипнообучение и не один сеанс, теперь меня не отличить от таких же парней, как и все остальные вокруг, (мне даже иногда кажется что я всю жизнь здесь, с самого рождения) но скажу честно, мне не сильно везло, чтобы получить свидетельство об окончании курсов нам нужно пройти зачет-практику, постажироваться так сказать, а вот как раз у меня здесь и застопорилось, даже не помогло то, что сам начальник школы стал мне как отец и часто помогал мне.

Забыл сказать, что я решил не тратить времени на последовательное прохождение всех ступеней звездолетчика.

Нет, конечно, можно закончить все двенадцать классов, потом в аэрокосмический институт поступить. Это хорошо, если сразу поступишь, а если по конкурсу не пройдешь? Вы ведь знаете, какой там проходной бал! Ничего не поможет, ни то, что ты закончил курсы и что ты все современные корабли знаешь на зубок.

Ну, давайте на минутку помечтаем, вот тебе посчастливилось, и тебя выпустили на практику после курсов дальше орбиты Марса или Венеры, что совершеннейшая фантастика, всего пять процентов из всего курса попадают за «обжитый пояс», (что такое «обжитый пояс»? ну… это пояс вокруг Солнца от орбиты Марса до Венеры») так вот, чего далеко ходить, с нашего курса дальше него никто еще не попал, потом поступил в институт, это пять лет учебы, дальше — практика два года, заметьте, целый год нужно отработать на «обжитом поясе», а уж потом, если опять повезет, тебя выпустят и дальше.

Возьмем самый лучший вариант, — тебя выпустили дальше Марса, так ведь опять же несколько лет ты будешь болтаться в солнечной системе, кто тебя выпустит в дальний космос? Желающих во-он сколько, и каждый мечтает уйти в дальний космос, по себе знаю.

Ну, опять же допустим, что ты отличился, обратил на себя внимание, и через пять лет тебя зачислили на дальний рейс. Хорошо? Нет! Давайте посчитаем, сколько лет мне нужно ждать этого звездного часа. Посчитали?! Для верности, прибавьте еще два года. Как минимум, при хорошем везении, ты только к тридцати годам попадешь на звездолет! Да в тридцать лет я стариком буду! Какие там звезды! О пенсии думать пора.

Казалось бы, ну что тут такого, пройти стажировку? Мне даже предложили несколько вариантов, первой была должность младшим помощником экспедитора на почтовом корабле Земля-орбита, это я сразу отверг, перебраться из почтовика на какой-нибудь корабль невозможно. Потом мне предложили быть встречающим и провожающим на околоземной станции по приему транзитных пассажиров. Вы бы согласились? Вот и я не согласился. Потом мне пришлось ждать три месяца следующего предложения и… я снова отказался, это было хуже чем первые два, мне предлагали оператором-грузчиком на космодроме. И вот уж полгода как мне ничего подходящего найти не могут, я даже был согласен на почтовый, может быть я как-нибудь перебрался бы на другой корабль, но, увы.

И вот кажется, мне представился очень удачный момент, которого больше может и не повторится, сейчас, на старт выходят сразу два звездолета «Близнец-1» и «Близнец-2», (наверное, смотрели по телеку, в новостях, ну, те, что строили два года на орбите Луны?) они теперь могут идти больше скорости света и совершать гиперпрыжки. Конечно, и раньше такие корабли строились, но они так часто пропадали, когда их отправляли в дальний космос, особенно в сторону ближайшей звезды альфа Центавра, что решили больше не рисковать и выслать более современные звездолеты-разведчики, чтобы узнать, что же там такое происходит, а уж потом снова посылать переселенцев.

В начале, лет триста назад было все в порядке, первые переселенцы колонизировали тамошние планеты, а потом связь прервалась. Может быть система гиперпрыжков была еще не отработана, и многие переселенцы погибали, а на этих «Близнецах», я слышал, система была доведена до совершенства.

И вот мне сегодня крупно повело, мне пришло приглашение о необходимости явиться на лайтстанцию, чтобы сопровождать контейнер с животными, для одного зоопарка, который находится где-то на Ио. Приглашение это, скорее всего ошибка, за всю историю ни одному курсанту ШЮК не удавалось вырваться за «Обжитый пояс». Я несколько раз прочитал и просканировал извещение, все было правильно оформлено, там была моя фамилия и мой идентификационный код. Как бы там ни было, я воспользуюсь им. Даже если в последний момент все пойдет не так, я попытаюсь пробраться на этот контейнер. Я внимательно изучил заказ, этот контейнер должны вывезти с Земли, с помощью линкстоуна (это такой легкий трос из нановолокна, тоньше волоса, натянутый от одной из вершин горы Тянь-Шань до орбиты, по которому и выводят контейнеры в космос). Там, на орбите, на сортировочной станции, его прицепят к тягачу, потом дело техники, надо пробраться на контейнер, который отправляется к «Близнецам».

Конечно, это сложно, но я думаю, что могу с этим справиться, я знал наизусть устройства такого типа контейнеров. На этот раз у меня должно было получиться. На случай, если у меня не получится официально пробраться на орбиту, я решил подстраховаться.

Первым делом, я заказал по инету консервы, те, что берут первооткрыватели и туристы. Занимают они мало места, а по питательности превосходят обычный обед. Ну и что, что они в тюбиках или похожи на таблетки, главное что они были питательными. Во вторых, — одежда. Это было проблемой, у зверей температуру в вольере понижают, чтобы многие впали в спячку, а в запасном варианте, если не прокатит первый, я должен пробраться зайцем в клетку и затесаться среди животных, а так как в спячку я впадать не собирался, то достал штаны и курточку-термос, с тонкой термопрослойкой, с легким шлемом, он и температуру держит, и регулирует влажность. В нем можно даже несколько минут в космосе полетать, (но лучше с этим не экспериментировать, мало ли что).

Конечно это не скафандр, но главное перетерпеть до тех пор, пока я не окажусь на звездолете, когда они уже стартуют, а там будь что будет, не стану же отменять экспедицию из-за меня одного.

Итак, конечная цель у меня была Индия, Дели, оттуда придется добираться самому, до космической, сортировочной станции уже нет никаких маршрутных такси. Самый легкий путь до Дели — это конечно же подземка! Я не говорю о ЭМП, перемещение по лучу, это не для меня, во первых это только экспериментальный вариант, а во вторых не всем еще разрешено, а по подземке можно проскочить вокруг Земли за пять часов, если настроить экспресс линию, правда немного помутит на поворотах, но для меня, можно сказать выросшего на центрифуге, это было раз плюнуть. Вообще то, это так говорится по «подземке», а по настоящему это транспортный путепровод (ТПП), он идет и под землей, и по земле, и под водой, и под Беринговым проливом, и через Исландию, главное ведь что? Главное чтобы она шла прямо, без поворотов, ведь пневморакета в трубе мчится во много раз быстрее чем звуковая скорость, раз и там, на месте, и никакого грохота, звук то не догоняет, тишина полнейшая. Никакие погодные условия не мешают, ты даже не почувствуешь ускорения, сидишь себе, в окно смотришь, главное не смотреть на что-нибудь вблизи, все равно ничего не увидишь, все сливается, только голова закружиться может. Если хочешь, то можешь фильм смотреть, ну или по инету лазить, это кому как нравится. Теперь самолетами мало кто пользуется, уж очень они часто грохались, а кому надо поближе подлететь, то антиграв всегда под рукой.

И так, я начал свое путешествие с Московского терминала ТПП, я уютно устроился недалеко от экрана, ехать до Иерусалима придется два часа по радиальной линии с пересадкой, а потом по широтной, до Дели.

Пассажиры были в основном молодыми, немного пожилых и даже были подростки, но среди них много было не настоящих, а специально оставшимися в этом возрасте, их называют «Clinic» s» или «потеряшки» по-нашему. Это не запрещалось, но их легко можно было отличить от настоящих подростков, хоть они и старались подражать им. Они были похожи по поведению на карликов.

За окном проносились поля, заснеженные горы Кавказа, иногда ТПП исчезал в тоннеле, в салоне включался свет, а за окном «проскальзывала» темнота.

В Иерусалиме, под огромным, прозрачным куполом, закрывшим весь город была толчея, здесь всегда много народа, тут делают пересадку пассажиры из Африки, Азии и России, европейцам, которые едут по широтной, легче, у них прямая линия.

Иерусалимский терминал особый, это Центр ТПП, здесь сходятся четыре ветки и это самая ближайшая остановка до Международного Космопорта (тот, что на Аравийском полуострове, в самом центре бывшей пустыни), здесь всегда полно путешественников, а значит и любителей легкой наживы, а если есть такие любители, то значит и блюстителей порядка тоже не мало. Почему я знаю? Однажды нас с папой здесь хорошо обчистили. Я не стал задерживаться, хотя соблазнов было много, я не говорю о приглашении осмотреть древний город, храмы и мечети, (назойливые гиды все время предлагали их приезжающим), я уже это видел сто раз, мне просто хотелось покупаться и позагорать на Красном море, сколько раз я был здесь, но ни разу мне этого не удавалось. До Дели ехать всего час, поэтому я не стал искать хорошее места, его просто не было, хотя и плохого тоже не нашлось, все сидячие места были заняты, и мне пришлось стоять.

В основном пассажиры были смуглыми, одетые в легкие цветастые наряды, тюрбаны, шаровары. Экзотические запахи в вперемежку с запахом пота составляли особый «аромат», жара как бы исходила от самих людей, даже не помогало кондиционирование, гвалт стоял страшный. Продавцы все время сновали мимо, предлагая товар, уговаривая купить за «смешные» деньги всякие вкусности, и разный хлам, другие, заговорщицки оглядываясь, подмигивали и вытаскивали из подполы какую-то контрабанду, флаконы, сверточки, пакетики. Тут нужно было быть очень внимательным, чтобы тебя не облегчили, но с другой стороны, в такой толчее тоже был свой плюс, здесь то уж точно меня искать меня не будут. Много народа поменялось в Багдаде, скоро Дели, конечная остановка.

Сложности начались как только я вышел из терминала. Мне нужно было попасть на космическую сортировочную станцию, но ни один таксист не хотел лететь туда, что я только не делал, и предлагал хорошие деньги, и уверял что я потеряшка, и что я курсант, опаздывающий на уходящий корабль, но индийцы оказались какие-то несговорчивые, может им деньги не были нужны или не понимали эсперанто? Да и не больно-то хотелось. Вы видели их антигравитационные такси?! Разрисованные в немыслимые цвета, украшенные разными тряпочками, ленточками, шторками, балдахинами. Они даже были чем-то похожи на самих таксистов, правда без тюрбанов, на такой развалюхе и грохнутся не долго.

Так что я отказался от затеи с такси, и пришлось, почти на все оставшиеся деньги от накопленной стипендии купить ранцевый антигравитатор и лететь на нем. Конечно, придется его потом бросить, но это лучше, чем отказаться от идеи. Я почти не отличался от толпы таких же как и я, молодежи, которые каруселями носились над городом, их то и дело прогоняли с небесных трасс. Мне тоже хотелось порезвиться, но дело есть дело, я поднялся под самые облака, где трасс не было и взял направление на станцию.

Я мчался над долиной, подо мной мелькали деревеньки, которым наверное по несколько тысяч лет, величественные слоны бредущие друг за другом, успевали прореветь мне в след свое «прощай», верхушки пальм и деревьев с верещащими обезьянками. Постепенно долина сузилась, превратившись в ущелье. Оно поднималась все выше и выше, а я вместе с ней набирал высоту. Внизу пышная, южная растительность уступила место соснам, шумная река превратилась в горный, бурный ручей, с брызгами и водопадами, подсвеченные солнцем, они сверкали разноцветной радугой. Иногда водяная пыль доставали и до меня, хотя я летел на уровне облаков. Вдали забелели верхушки горных ледников откуда тянуло холодом. Я включил курточку-термос на «комфорт» (вот как она быстро пригодилась!) Вдаль, насколько хватало глаз, высились горные пики и хребты.

Я боялся, что не успею до темноты попасть на станцию, хоть и изучил все подходы к контейнеру, но одно дело при солнечном свете, с высоты спутника, рассматривать через объемный монитор компьютера сортировочную станцию, другое дело в темноте искать контейнер.

Внизу появилась пыльная, серпантинная дорога, карабкающаяся наверх, по которой местный крестьянин, тащился на ишачке. (Он отстал от нас наверное лет на пятьсот на своем ослике). Посмотрев на меня из-под ладони, он помахал рукой и поехал дальше.

Стало темнеть, в горах солнце быстро закатывается за горизонт. Я прибавил скорость, ориентируясь на огни показавшейся вдали станции.

Прижимаясь почти к земле, в трех, четырех метрах, я буквально на брюхе шел к заветной цели. Здесь было гораздо темнее и иногда верхушки деревьев хлестали меня, когда я не успевал увернуться. Какая-то безумная обезьяна слегка прокатилась на мне, когда я пролетал мимо ее орущей компании, я ссадил ее на следующем дереве и помчался дальше. Последний рывок и я наверху, на плато. Вот она — Космическая Сортировочная Лайтстанция! Я знал ее во всех подробностях и мог с закрытыми глазами найти свою площадку. Перескочив через забор, я приземлился недалеко от контейнера, и скинув антиграв, спрятался за кустами, выбирая подходящий момент. Надо было перевести дух и собраться с мыслями.

Свой контейнер я узнал сразу, его еще не сдвигали с места. Возле него суетились автопогрузчики, людей поблизости не было. Вся территория вокруг была залита светом, хорошо, что собак поблизости не было.

Только я собрался вскочить, чтобы прошмыгнуть в контейнер, как вдруг меня «пригвоздил» к земле луч фонарика.

— Ага, вот ты где?! — услышал я громовой, торжествующий голос, — сачкуешь?!

Сердце мое сжалось и как мышонок, быстро спряталась в левую пятку, тихо ёкая оттуда. Я лежал, боясь шелохнуться.

Мужчина, похожий на шкаф и на гориллу одновременно подошел ко мне, не убирая свет.

— Тебя везде ищут, а ты здесь прохлаждаешься? Думаешь, практику за тебя кто-то другой проходить будет?!

Усилием воли я вернул свое сердце обратно, туда, где ему и положено было быть.

— Я…, я думал, что успею до старта, — я встал.

— Успею?! — он светил мне прямо в глаза, — а кто руководить погрузкой будет? а кто примет все по списку?! И, в конце концов кто здесь на практике ты или я?! Вот скажу декану, будешь пересдавать зачет.

— Ну, зачем же сразу декану?! Я все успею!

— Я все успею! — перекривил он меня, стараясь подделаться под интонацию моего голоса, но вдруг он запнулся на полуслове и присмотрелся, — а у тебя есть пропуск? Что-то ты слишком молодо выглядишь или ты потеряшка?

Я понял, что моя судьба сейчас висит на волоске, сейчас выяснится, действительно ли мое приглашение.

— Конечно, есть пропуск, — сказал я уверенно и протянул удостоверение-приглашение, — а то, что молодой, то в наше время это вопрос денег.

«Шкаф-горилла» покрутил перед глазами удостоверение, в его огромной ладони пластиковая карточка походила на фантик.

— Разве поймешь, кому, сколько лет? — проворчал он, — была бы моя воля, запретил, чтобы омолаживались до двадцатилетнего возраста, а то не разберешься с вами, а ну, мигом на корабль и быстро переодеваться в форму, иначе живо отправлю домой!

— Слушаюсь! — откозырял я и с готовностью повернулся, что бы идти, но он снова окликнул меня.

— А антиграв кто за тебя забирать будет, или ты за него уже ответственности не несешь?

— Я забыл.

— Забыл, — проворчал он, уходя, — было бы личное, не забыл, вот поставить тебе неуд и все дела.

Я схватил антиграв и бросился к контейнеру, радуясь, что все так хорошо обошлось. Автопогрузчики посторонились, пропуская меня вовнутрь.

Запах зверей, который встречается только в зоопарке, и который ни с чем не спутаешь, набросился на меня у входа. Хорошо, что не пришлось применять второй вариант, а то бы сейчас нюхал весь этот «аромат».

Поставив антиграв в открывшийся шкафчик, в котором висела форма курсантов, я остановился, приводя свои мысли в порядок, — пока все шло хорошо, значит, мне действительно повезло, но сомнения еще оставались.

Я торопливо стал переодеваться, натягивая на себя новенький китель. Форма пришлась мне как раз, видимо эта форма подгонялась под меня сама.

— Как прошло?

— Все как по маслу, он ни о чем не догадывается.

— Это именно тот, которого мы пригласили?

— Да, номер два, проглотил наживку, даже проще чем я думал.

— Ты уверен, что он нам подходит?

— Это самый лучший вариант, ай-кью ниже среднего, хотя, подготовка есть.

— Настроил «Прощальную песню»?

— Да, уже заряжена.

— Ты уверен, что следов не останется?

— Абсолютно, ни песчинки, все превратится в излучение, а если что-то пойдет не так, то мы поможем, я предупредил крейсер «Достархан» на всякий случай, он как раз в этом районе.

— Смотри, чтобы из страховой компании ничего не заподозрили, все должно пройти как несчастный случай.

— А что делать с «зайцами»? Это у нас запасной вариант.

— Сколько их?

— Три с северной стороны, один с южной.

— Опусти защитное поле и пугни, — сами уйдут. Нам этого лоха хватит.

— Мне даже немного жалко этого пацана, может, другого возьмем?

— Не распускай нюни, деньги на кону немалые поставлены. Как все закончится, отзвони. До связи!

Я посмотрел в зеркало и залюбовался, — форма сидела на мне как влитая, как будто была сшита на меня. Особенно понравились серебристые, перекрещенные ракеты на лацканах кителя. Вот бы увидели меня ребята с нашего дома!

Коротко прозвучал сигнал предварительной готовности, в контейнере-подъемнике остался только я, — надо торопиться.

Пульт я нашел сразу, не даром же я изучил эти контейнера-подъемники. Влетев в кресло, я быстро включил блокираторы, и вовремя.

— Внимание! — раздался из динамиков знакомый голос, — «капитан Дрейк», до приборов не прикасаться, подъем произойдет автоматически, твое дело — следить за животными, дальнейшую задачу получишь наверху.

Я огляделся, разыскивая этого Дрейка, потом понял, что это обращение было ко мне. Ну что ж, Дрейк, так Дрейк.

Каюта управления была стандартная — обычный пульт, два кресла, все как на тренажере, но сердце все равно замерло, давая перебои.

«Главное не дрейфить, капитан Дрейк», — подбодрил я себя. Жалко, что не посмотрел «Белое солнце пустыни», его обычно смотрят новички, эта традиция идет с первых полетов космонавтов, но сейчас смотреть было поздно, ну что ж, на корабле посмотрю.

Палуба под ногами вздрогнула, и я быстро включил экраны, — контейнер находился уже на стартовой площадке, освещенный лучами прожекторов. Мне стало немного жутковато, я чувствовал, что покидаю Землю если не навсегда, то надолго. Сколько раз я пытался попасть на космические корабли, и каждый раз меня ссаживали, а вот теперь наконец-то у меня получилось. Через несколько минут я увижу звезды и не с поверхности Земли, а прямо за стеклом иллюминатора. Сразу вспомнились родители, — если бы они знали где сейчас он, волновались бы они? У прапрабабушки бы сердце не выдержало.

Контейнер-подъемник еще раз вздрогнул, и медленно набирая скорость, рванул в звездное небо.

 

Глава II

В космосе

Я ухожу к звездам! Заяц. Все открывается. Новый заяц. Мы покидаем корабль. Преследование.

Я сидел бледный, сжав подлокотники и старался подбодрить себя, и даже попытался весело посвистеть, но быстро прекратил, потому что вместо художественного, залихватского свиста получилось сипение, что даже мой, не очень-то музыкальный слух не мог выдержать этого.

Несколько минут томительного ожидания, и я почувствовал, как мой желудок взбунтовался, тело стало легким, не прикрепленные предметы вдруг сами собой взлетели в воздух.

— Внимание! Дрейк, — услышал я голос из динамиков, — контейнер пристыковывается к кораблю «Леди Каролина», тебе запрещено покидать пределы корабля. На ознакомление и прием документации дается один час. Корабль пойдет по заданной траектории автоматически. Твоя задача сохранить груз и передать по месту прибытия.

— А чем кормить животных? — не выдержав, спросил я.

— Это не твоя забота, а бортового компьютера. Есть еще глупые вопросы?

— Нет, а умный задать можно?

— Ну, попробуй, если получится.

— Что я должен делать, после того, как доставлю груз?

— Тебя проинформируют. Есть еще вопросы? — и, не став ждать ответа, добавил, как отрубил, — нет. Все. Отбой связи!

Я отстегнул блокираторы и плавно взмыл под потолок. Вот она — невесомость! Мышцы расслабленны, я могу принимать любую позу и кувыркаться!

Вы не думайте, я и раньше знал, что такое невесомость, это когда мы с отцом летали на Марс, у него была коротенькая командировка, он должен был отрегулировать какой-то агрегат, который недавно запустили в серию, он еще тогда в НИИ работал. Мне семь лет было, и он решил взять меня с собой. Ну, значит, мы на рейсовом челноке вышли на орбиту, нас пятьдесят человек было, не меньше, а на орбитальной пересадочной станции случилась неприятность, отключилась гравитация, вот все пассажиры и всплыли под потолок. На станции гвалт стоит, ругань, а мне смешно, рядом толстая тетенька визжит, ее маленькая собачка на поводке лает, и перебирает лапками, как будто бежит и все вместе летают, кто вверх ногами, кто хватается за потолок, тяжелые сумки парят где попало, в общем, я узнал что такое невесомость, особенно после того, как включили гравитацию.

И вот я парю самостоятельно, в отдельной каюте, не боясь, что на меня грохнется толстая тетенька, с маленькой собачкой и тяжелые сумки, из которых высыпается всякая мелочь прямо тебе на голову. Я попробовал крутануться, но для этого, нужно было дотянуться хоть до какой-нибудь поверхности, а вот это мне никак не удавалось. Я висел точнехонько посередине каюты, беспомощно пытаясь достать руками до кресла. Я даже попробовал грести, как будто я в воде, но все было напрасно.

— Что же теперь делать? — пробормотал я в отчаянии, приняв позу древнегреческого философа.

Я вспомнил, как рассматривал в микроскоп червячка-нематоду, который вот так же вертелся, и никак не мог сдвинуться с места.

— И какой … нехороший человек придумал такую конструкцию?! — сказал я с досады в полголоса.

После нескольких попыток, понял, что без посторонней помощи мне не обойтись, а я даже не спросил, сколько будем лететь? Хорошо, если день, два, а если несколько, что, теперь мне так и болтаться посреди каюты?!

— И долго вы так висеть будете? — услышал я веселый девичий голосок, раздавшийся как будто со всех сторон. Я быстро оглянулся, пытаясь увидеть владельца этого голоса.

— Только девчонок не хватало! — проворчал я, представляя себя со стороны, — «теперь насмешек не оберешься».

Честно говоря, девчонок я не переносил и не только потому, что от них нет никакого толка, но и потому, что я не знал как с ними себя вести, и когда они «строили глазки», или начинали шутить надо мной, я просто начинал им грубить.

— А вы не любите девочек? — продолжал все тот же нахальный голосок.

— Причем здесь любишь — не любишь?! Женщинам, а особенно девчонкам, на корабле не место! От них одни неприятности, но раз ты все равно уже здесь — я так не увидел непрошеную гостью, — то не дотянешься ли ты до пульта, чтобы включишь гравитацию.

— Так это вы не специально барахтаетесь посередине каюты?

— Слушай! — начал закипать я, — если ты меня не опустишь, то я рассержусь!

Больше всего меня злило то, что я не мог ничего сделать, а какая-то пигалица надо мной потешается.

— Конечно, конечно сэр! — девчонка явно старалась задеть меня за живое, — как прикажите!

Никто не нажимал на клавиши, я просто грохнулся на палубу, причем упал прямо на кресло, задев ногой за подлокотники.

— А ну! Где ты там?! Выходи! Сейчас надаю тебе по шее, — я решительно встал, морщась от боли.

— Много чести для меня, — девичий голосок прямо издевался надо мной, — чтобы сам капитан хотел надавать по шее! Но если я нечаянно обидела свое начальство, то прошу извинить меня.

— Ты кто?

— Я? Я и стюардесса, и навигатор, и бортинженер в одном лице, а зовут меня Каролина, или просто Кэрол.

— Т-ты стюардесса?! А я думал «заяц».

— А вы, я вижу разочарованы?

— Нет, не то чтобы разочарован, мне кажется, что стюардессы бывают только на пассажирских кораблях, — я сел в кресло, потирая ушибленную ногу.

То, что я теперь был не один на корабле, немного радовало, и даже ничего что голос девчонки.

— Извините сэр? — голосок Кэрол прервал мои мысли, — как к вам обращаться?

— В каком смысле? — не понял я.

— Сэр, господин или капитан?

— Ну-у, можно просто — капитан космического корабля, — сказал я.

— Просто капитан?! Может еще титулов каких-нибудь прибавить? Ну, например — «уважаемый, самый главный курсант-капитан Дрейк, космического корабля «Леди Каролина»? Я на миг задумался.

— Длинновато как-то, но что-то в этом… — и тут до меня дошло, что надо мной просто потешаются. — Ты что, издеваешься?!

— Нет, но если вы хотите, чтобы я как-то обращалась к вам, то мне надо знать, — как? Если вы оставите такое обращение, то могут возникнуть проблемы.

— Проблемы? — не понял я. — Какие проблемы?!

— Допустим, мы попали в метеоритный поток, я, естественно включила защиту, но вдруг нестандартная ситуация, и вот я, обращаюсь к вам, — «уважаемый, самый главный курсант-капитан космического корабля «Леди Каролина», слева по курсу неопознанный объект, как прикажете отреагировать?» Пока я буду к вам так обращаться, нас в два счета изрешетят не только метеориты, но и этот неопознанный объект.

— И… часто вас так … решетят?

— Это к примеру. Я вздохнул, ничего не поделаешь, придется привыкать к этой зануде.

— Ладно, называй меня просто — кэп.

— Слушаюсь, кэп! Так вот, насчет «зайца», — в вольере с мишками коала, действительно кто-то есть, я провела инвентаризацию и обнаружила незваного пассажира.

— Вот это сюрприз! — подпрыгнул я, вспомнив, что еще сам недавно собирался таким же способом прошмыгнуть в космос. Отлично! Если он такой же как и я, то легче будет с ним договориться. Я решительно встал, — наступила пора действовать и первое, что я сделаю, приведу «зайца».

— Какой он хоть из себя? — спросил я на всякий случай, прежде чем отправиться в зверинец.

— Существо неопределенного пола, четырнадцати лет.

Это меня подбодрило, с этим возрастом проблем не будет. Может это парнишка, тогда полет будет интересней.

Клетку с мишками коала, я нашел сразу. Я не помнил, — кусаются эти животные или нет? Что бы лишний раз ни рисковать, я не стал заходить в вольер и грозно крикнул снаружи.

— Я знаю, что ты там, выходи с поднятыми руками.

В ответ — тишина. Может быть Кэрол ошиблась? Не очень уж хотелось лезть в вольер и проверять правильность ее слов.

— Сканеры тебя вычислили, а ну выходи.

— А мне и здесь хорошо! — донесся оттуда задорный звонкий голос.

Во молодец, нисколько не испугался! Но надо все равно его как-то вытаскивать.

— Ты что, боишься? — решил я его взять на самолюбии.

— Ага, только не тебя.

— Вылезай, я не страшный, — сказал я уже мягче, — не все же время тебе там сидеть, холодно небось?

— Небо-ось, но терпимо.

— Как хочешь, придется тебя сдать вместе со зверинцем на базу.

— Ну ладно, уговорил, только рук я поднимать не собираюсь, — сказал тот, и из вольера вылез паренек, весь измазанный и помятый, с какой-то непонятной шляпой-шлемом на голове, — показывай, куда идти.

— Молодец! Хорошо, что ты не девчонка, а то быстро бы отправил тебя на Землю.

Я снисходительно улыбнулся, (пусть знает, кто здесь капитан!) и повел его по коридору. Зайдя в каюту управления, тот нахально огляделся, зыркнув на меня своими синими глазищами и присвистнул.

— Вот это здорово! Значит мы уже в космосе?! А ты значит капитан?!

— Как ты сюда попал? — спросил я, как можно строже, пытаясь придать голосу оттенки металла, чтобы пресечь фамильярность.

Он абсолютно не испугался моей стали в голосе и расслабленной походкой прошелся по каюте.

— Глупый вопрос, так же как и ты, — через входной люк, а здесь ничего, жить можно!

— Жить?! Ты здесь еще и жить собираешься?

— Нет, но и эта консервная банка на первое время сойдет.

Я прямо-таки задохнулся от такой наглости. Видал я нахалов, но этот побивал все рекорды.

— Ну ты и жучара? Обижать мой космический корабль консервной банкой! Хочешь, чтобы я тебя выкинул за борт?

— И как ты это сделаешь? — усмехнулся он, — мы уже на орбите, через пять минут старт. И словно подтверждая его слова, коротко взвыла сирена.

— Кэп, — послышался голосок Кэрол, — приказано занять места за основным пультом корабля и приготовиться к старту.

— А где основной пульт? — спросил я. Парнишка усмехнулся.

— Тоже мне, командир корабля, даже не знает, где рубка управления находится!

— Не было времени на ознакомление. А ты знаешь?

— Конечно! — он вдавил кнопку на переборке, и нырнул в открывшийся люк.

Я чертыхнулся и бросился за ним следом, пытаясь не отстать от странного незнакомца.

— И давно ты так путешествуешь? — спросил я незнакомца на ходу.

— Ага, лет сто.

— Так ты Clinic» s?! — начал догадываться я, — а я то думаю откуда ты все знаешь!

— Балбес, это просто так говорится. Я оставил допрос на потом, и влетел следом за незнакомцем в рубку.

Тот был явно знаком с внутренним расположением корабля и сразу занял место у главного пульта, тут уж я не вытерпел и, согнав его, сел в свое законное кресло, тот не стал возражать и занял соседнее.

Пульт был стандартный, как у всех космических грузовиков, я сразу разобрался, во всех кнопках и приборах. Правда, мне было немного страшновато, одно дело имитатор, другое дело настоящий пульт.

— Внимание! Борт «Леди Каролина», — раздался голос диспетчера, — вам дается разрешение на выход, разгон в секторе С-35. При прохождении через астероидный пояс в секторе юг D-142 будьте внимательны, произошла дестабилизация потока, после вас будет произведена зачистка коридора. Желаю удачи и до связи.

— Надеюсь, что до астероидного пояса дело не дойдет, — пробормотал я.

— Внимание! Начинается предстартовый отсчет, — пропела своим голоском Кэрол, — доложить о готовности.

Я хотел, было уже лихо отрапортовать, но тот же голосок перебила меня: — а впрочем, можете не докладывать, я и так вижу, что все в порядке.

Я опешил от такой вольности, столько лет репетировать перед зеркалом и у пульта-имитатора эти слова, чтобы она, вот так взяла и испортила такой торжественный момент! Ничего себе стюардесса! Надо будет поговорить с ней…

— Включить блокираторы. Начинаем «раскачку», — продолжала она, как в ни в чем не бывало.

— Чего начинаем? — не понял я, пристегиваясь.

— «Раскачка», — вмешался в наш деловой разговор «заяц», — это когда корабль выходит на элипсную орбиту и начинает разгоняться, используя гравитацию планеты, а на последнем витке отрывается и уходит в космос. Ты же капитан, должен знать об этом.

— Без тебя знаю, что такое «раскачка», только это у нас называется элипсный разгон, — попытался я исправить положение.

— Это космический жаргон, — засмеялся он, — сразу видно, что ты в космосе ни разу не был.

Я хотел, было поставить его на место, чтобы он понял кто тут капитан, но на грудь как будто положили сто килограммовый мешок песка, и я понял, что сейчас никак не смогу его приструнить. Надо будет и с ним поговорить, а то потихоньку перестанет меня слушаться и придется с ним расстаться.

Сколько продолжалось эта раскачка, я уже не помню, меня прижимало то вниз, то к спинке кресла, все зависело от того, в каком положении находился корабль, на витке, в мертвой точке или на разгоне. Наконец перегрузки закончились, и я вдохнул свободнее.

— Можете отключить блокиратор, — разрешила Кэрол, откуда-то за моей спиной.

Я повернулся и остолбенел, посередине рубки стояла красивая девушка, с пышными и черными, как смоль волосами, в серебристом облегающем комбинезоне, подчеркивающим ее стройную фигуру и лукаво улыбалась мне.

— Т-ты, вы…, кто?! — наконец-то пришел я в себя.

— Мы уже знакомы, меня зовут Каролина, я стюардесса, бортинженер и навигатор.

— Ш-што?

— Вас волнует, что я девушка?

— Да нет, я не думал, что бортинженеры бывают такими…

— Красивыми?

— Ага!

— Можно посчитать это за комплимент? Я смутился, у меня совсем не было опыта обращения с красивыми девушками.

— Ага, м-можно…

— Смотри, не влюбись, — засмеялась она серебристым смехом, — а то будет неразделенная любовь.

— Да ну? Я и не собирался влюбляться, любовь на космическом корабле — это глупость!

— Любовь, понятие абстрактное, присущая разумному существу, обладающим логическим и нестандартным мышлением. Есть несколько понятий любви. Если ты имеешь в виду понятие любви межу мужчиной и женщиной, то я думаю, что это просто тяга к противоположному полу, необходимая для продолжения рода.

— Да!? Я… я тоже почти так и думал, все очень просто… — я понял, что мне крупно повезло, что рядом будет такой спец, наверняка она «Clinic» s», но ничего страшного. Интересно, сколько же ей на самом деле лет?

— Не совсем все просто, — продолжала она, — но мне кажется, что в любви законы логики отсутствует, это доказано всей историей цивилизации человечества. Хотя, у людей, логика отсутствует не только в любви. Например, я не могу понять, зачем посылать курсанта в планетарную систему без специальной подготовки?

— Раз посылают, значит нужно, — попробовал я отстоять свое право.

— Правильно, — продолжала она, — если тебя послали, значит, это было необходимо, а так, как ты мой капитан, то и приказания твои я буду исполнять беспрекословно, — она браво вытянулась передо мной, как бы щелкнув каблуками, — приказывай, — все исполню… Это ничего, что я с тобой на ты?

— Конечно, ничего, — я стоял красный от смущения.

— Цирк уехал — засмеялся незнакомец, наблюдавший за нашим разговором со стороны, — а клоуны остались.

— Но, но, — я уже овладел собой, — капитан я, — и кораблем управлять могу, а вот кто ты? Это еще надо проверить…

— Я то?! Я личность известная, меня весь космический флот знает. Правда, Кэрол?

— Это верно, личность известная! За последний год, тебя ссаживали четыре раза, один раз, даже сняли с корабля на орбите Плутона, а недавно…

— Зачем такие подробности! — прервал он ее — … А ты все так же скрипишь на солнечных ветрах? — весело спросил ее незнакомец, — не пора ли на свалку?

— Пока еще нужна, может это последний рейс… А ты почему в таком виде?

— И правда, вид не очень. Сейчас пойду смывать маскировку. Он по свойски подмигнул ей и скрылся за дверью-люком.

— Какие будут приказания кэп? — Кэрол уже серьезнее посмотрела на меня. Я постепенно начал привыкать к ней.

— Вы…, ты не подскажешь…?

— Конечно, подскажу, — она посмотрела на боковую переборку, и оттуда выдвинулся столик с едой, — а если хочешь отдохнуть, то спальный отсек по коридору, первая дверь направо. Можешь поспать, путь не близкий, а если будет необходимость, то я разбужу.

— Я не о том, здесь можно посмотреть фильм?

— Конечно! У нас очень богатый выбор, какой тебе включить? Комический, фантастический… Ты не стесняйся, спрашивай, а если нужно, то и приказывай.

— Хорошо! Мне нужен фильм «Белое солнце пустыни».

Я, позевывая, вышел из спальной каюты, путешествие мне начинало нравиться, я в космосе, не надо притворяться, никто меня не тревожит. Могу делать что хочу, возьму и исполню свою заветную мечту, полетать в открытом космосе в скафандре, никто мне не помешает. Я теперь сам себе хозяин, по крайней мере, сейчас. Внезапно из-за поворота, навстречу мне, по коридору вышел незнакомый парнишка, с ярко-рыжими волосами, в комбинезоне курсанта. Я остановился и уставился на него, на минутку онемев от удивления. Он тоже остановился, наслаждаясь моим ошарашенным видом.

— Алесь Уиллер — представился он, вытянувшись в струнку и отдавая честь, — готов исполнять приказы своего командира.

— … К-какого командира?! — наконец обрел я дар речи.

— Жалко, что мой командир такой несообразительный, — вздохнув, пробормотал он в сторону, как бы обращаясь к невидимому зрителю — но ничего не поделаешь, капитанов не выбирают… — и бодрым голосом добавил, обращаясь снова ко мне, — я, вчерашний «заяц», а сегодня новый член команды корабля «Леди Каролина». Я быстро взял себя в руки.

— Так сразу и в экипаж?! — спросил я, привыкая к его наглости.

— А что, не подхожу?

— В принципе, подходишь, только…, только присяги ты не давал. Он почесал затылок.

— А это обязательно?

— Конечно! — сказал я.

— Ну, так какие проблемы?

Я подумал для серьезности. Принять его в команду я решил сразу, как только узнал, что у нас «заяц» и, тем более что это не девчонка.

— Хорошо, повторяй за мной, «Я, курсант Алесь Уиллер, клянусь…» Он старательно повторял за мной слова заученной некогда клятвы.

— Ну что? — спросил он, когда мы закончили слова клятвы, — теперь я курсант?

— Да! — торжественно сказал я, — теперь ты курсант и член экипажа. Будь достоин этого звания!

— Ну, а дальше что? — спросил он.

— Дальше? — я задумался, — а дальше — я одену скафандр и прогуляюсь снаружи, может и ты со мной? У Алеся от удивления глаза стали круглыми.

— А что там? — осторожно спросил он.

— А ничего, — ответил я, — просто прогуляюсь в космосе, я там никогда не был, хочу испытать космический скутер и пострелять из бластера.

Алесь внимательно посмотрел мне в глаза и пробормотал в сторону, невидимому зрителю: — Нет, ну вы видите что делается?! Кого теперь в космос отправляют! Вот до чего дошел прогресс, скоро дошкольников к управлению звездолетами пустят.

— Ты не очень то…, — пригрозил я, — если трусишь, так и скажи, я и сам смогу, без тебя.

— Нет, тебе никак нельзя в открытый космос… одному, посмотрим, может для меня найдется костюмчик.

Мы отправились к шлюзовой камере, там был отдел, где были и костюмы и космические скутеры, использующие реактивные тяги.

Кэрол, как хозяйка корабля, показывала в каком отсеке, что есть и помогала нам одеться.

— А ты не хочешь прогуляться перед завтраком? — спросил я у Кэрол. Она переглянулась в Алесем.

— Я буду контролировать ваш выход с корабля, — торопливо сказала она.

— Как хочешь.

Ракетный скутер я еле напялил на спину, настолько он был тяжел. Наконец Кэрол вышла из шлюзовой камеры и мы с Алесем остались одни, воздух откачен, люк открылся, приглашая нас в бездну. Вдаль, в сверкающий миллионами звезд пустоту удалялся наш голубой шарик, еще можно было разглядеть белые завихрения облаков. В груди подперло, дыхание остановилось, как будто поперхнувшись необъятным простором. Алесь искоса посмотрел на меня, хмыкнул и прыгнул головой вперед, раскинув руки в стороны, как будто с водной вышки. Его фигурка полетела вдаль по инерции, я ждал, когда же он включит двигатели. Так и не дождавшись, я закрыл глаза и тоже прыгнул вперед. Скажу честно, я как будто перешел какой-то барьер, страх достиг наивысшей точки и… исчез, появилась легкость не только во всем теле, но и в душе. Не помню, сколько я летел не шевелясь.

— Кэп! — услышал я встревоженный голос Кэрол, — кнопка включения двигателей расположена на поясе, спереди.

— Знаю, — поспешил я успокоить ее. — Опасности никакой нет? Я говорю о метеоритах, астероидах.

— Опасности нет, но я советую проверить двигатели, они давно не работали.

— Понятно, — пробормотал я, и представил себе, что будет, если двигатели не сработают.

Алесь как будто услышал наш разговор, он включил двигатели и помчался. Я торопливо последовал его примеру, нажав кнопку включения, меня как будто схватили под мышки и потянули вперед, но как-то странно, все закрутилось передо мной, я как будто катался на карусели.

— Кэп, — услышал я голос Кэрол, — включи авто ориентацию, у тебя задействован только правый двигатель, поэтому тебя и крутит вокруг себя.

— Знаю, — попытался я ответить бодрым голосом, — идет проверка скутера на всех режимах.

Мог бы и сам догадаться, — подумал я, — сколько раз летал, а тут взял и опростоволосился. Алесь подлетел, и подтолкнул меня.

— Эй, капитан космического корабля, — крикнул он, — у тебя с головой… э-э, то есть с двигателями все в порядке? Помощь не нужна?

— Ага, нужно одного нахального зайца в чувство привести. Я подрегулировал скутер и помчался вперед.

Странно, — подумал я, — скорость вроде приличная, а сам как будто стою на месте.

Земной шарик никуда не сдвигался, звезды стояли на месте. Я прибавил скорость, но ничего не поменялось. У меня мелькнуло сомнение, может быть плохо работал скутер, ведь он давно не использовался? Пришлось увеличить скорость до максимума, но кроме дрожания за спиной двигателей, говоривших о том, что скутер все-таки работает, ничего не происходило.

— Эй! — крикнул под ухом через переговорное устройство Алесь, — кэп, куда это ты так намылился? За нами никто не гонится.

Я оглянулся и остолбенел — вокруг никого и ничего не было, только пустота, оказывается я так далеко умчался, что даже не видел своего корабля.

Так, только не паниковать, — попытался успокоить я сам себя, и как можно более бодрым голосом сказал: — Все нормально, дай пеленг, возвращаюсь, скутер работает нормально.

— Внимание! — включилась Кэрол, — даю пеленг.

— Отлично! — я включил авто по пеленгу и вздохнул, когда скутер развернулся и помчался к кораблю. Алесь встретил меня на половине пути, он полетел рядом.

— Слушай! — восхищенно сказал он, — прости, что не поверил тебе, ты мчался с такой скоростью, на которую я бы не решился, а вдруг бы не сработал аварийный клапан, ты настоящий ас! Стой, ты же еще хотел пострелять из бластера.

— Сейчас подлетим к кораблю, там и проверим.

Алесь замолчал, хорошо, что он не понял, что я случайно мчался на максимальной скорости.

У корабля я остановился, переводя дух. Как я рад был увидеть серебристый бок с надписью «Леди Каролина». Следующий раз надо быть осторожнее. Стараясь выглядеть как можно более беззаботным, я развернулся и медленно вынул бластер из кобуры. Я бы никогда не признался Алесю, что я впервые держал настоящее боевое оружие. Можно было только представлять сколько оно весит, потому что сейчас оно было невесомым. Я погладил его, рассматривая расширенный раструб-колокольчик на конце, где концентрировались интерферентные волны, превращаясь в смертоносный луч, который прожигал любую преграду на любом расстоянии. Я приподнял бластер, направив его в открытый космос и нажал на кнопку, тонкий как спица, ярко-синий луч умчался вдаль. Меня слегка прижало к кораблю.

— Ну что, наигрался? — спросил Алесь, — теперь бы не попасть в будущем под этот луч.

— Как это не попасть? Он хохотнул.

— Ты выстрелил в космос, луч теперь будет идти тысячи лет, и я бы не хотел оказаться на его пути. Ну что, теперь можно возвращаться на корабль?

— Да, — сказал я, «переваривая» сказанное, — пора возвращаться.

Я посмотрел на нашу Землю, превращаются в точку, и перебирая руками за скобы на корпусе, торопливо влетел в отсек. Алесь влез за мной. Чувствовалась небольшая усталость, наверное от напряжения, все-таки я первый раз вышел в открытый космос. Кэрол помогла нам раздеться.

Ну что ж, теперь осталось только перебраться на «Близнецы», в каботажный флот мне абсолютно не хотелось, не тот масштаб. А может приказать Кэрол, чтобы она свернула, ведь она должна слушаться моих приказаний.

— Ну что пошли нажимать на кнопки, — весело сказал Алесь, — пора сматываться.

— А чего это ты расскомандовался? — спросил я, — кто здесь командир? Почему форма на тебе болтается как на вешалке? — строго спросил я его.

— Не успел подогнать под свой размер, — серьезно ответил он.

— Два наряда вне очереди, а сейчас живо в рубку, меняем маршрут, уходим к орбите Луны. Он заторопился за мной, возмущаясь на ходу незаслуженному взысканию.

Я проигнорировал его высказывания, пусть знает, как командовать командиром!

— Стоп! — крикнул он, когда мы влетели в рубку, — ты скажи сначала, зачем нам нужно на орбиту Луны?

— Приказы командира не обсуждаются, — грозно остановил я его.

— Да хватит играться! — не выдержал Алесь, — я с тобой серьезно, а ты… Я понял, что перехватил через край.

— Понимаешь, я затеял все это не для того чтобы как блоха прыгать от планеты к планете, меня интересуют больше галактические перелеты.

— И поэтому ты хочешь возвратиться? — иронически произнес он. Рядом появилась Кэрол.

— Извините, что я вмешиваюсь в ваш деловой разговор, — мягко сказала она, — мой капитан видимо собирается перебраться на звездолеты «Близнецы»?

— Ну-у, в общем-то, да.

— И как ты собираешься это сделать? — иронично спросил Алесь.

— Еще не знаю, может, сделаем вид, что мы попали в аварию, и они нас заберут на борт.

— Ага, и сразу отправят на Землю, — усмехнулся он, садясь в кресло, — тебя в отставку, оператором на разгрузку, а мне опять нужно будет пробираться на какой-нибудь корабль.

— А что ты предлагаешь?

— Не знаю, но и оставаться здесь я не собираюсь. Не верю я твое везение, обычно, на такой рейс назначают если и назначают курсантов, то с ВУЗов, но не с ЮШК.

— Может быть, курсантов не хватило?

— Да их только свистни! Я думаю, что здесь не в этом дело, — он встал и прошелся по каюте, — Кэрол, ты не заметила, что-нибудь непонятное произошло за последнее время?

— Кроме последнего, странного назначения капитаном курсанта ЮШК, нашла еще один, в компьютер ввели программу, которая активизируется в то время, когда мы будем проходить пояс астероидов, но меня не предупредили об этом.

— Во время прохождения опасного участка!!! Думаешь, что это вирус?! — ахнул он.

— Надо проверить.

— Но как?

— Я ускорю время в автономном компьютере, без обратной связи и посмотрю, что произойдет.

— А если вирус активизируешь раньше времени? — забеспокоился я.

— Нет, я сделаю двойную блокировку, в автономном режиме. — Кэрол села бортовому компьютеру.

Мы, молча стали ждать. Где-то за переборками ревели звери, за иллюминаторами все так же светили звезды. Солнце яркой блямбой выглядывало сзади. Мирно гудели приборы, готовые «свихнуться» от вируса, вернее от команд, которые будет выдавать больной компьютер.

— Так и есть! — вздохнув, сказала тихо Кэрол, словно бы очнувшись, — это вирус, притом, незнакомый, я не смогла вылечить компьютер, он даже не поддается форматированию.

— Значит, они хотят уничтожить корабль?!

— Да, но зачем такие сложности? Ввели бы просто, команду на самоуничтожение, я бы отправила экипаж на спасательную шлюпку и взорвала бы…. корабль.

— И ты бы пошла на это?! — удивился я.

— Да, это предусмотрено программой…

— Значит, — прошептал Алесь, — они хотят уничтожить не только корабль, но и груз, и капитана, а потом представить это как несчастный случай!

— Выходит что так. Настоящий курсант мог бы догадаться о программе-вирусе, поэтому посадили такого курсанта.

— Что же делать? — я понял, что со мной играли в кошки-мышки, что никакого везения у меня не было, что меня держали просто за какого-то лоха!

— Кэп, — повернулась ко мне Кэрол, — я предлагаю вам перейти в спасательную шлюпку и дать сигнал SOS.

— Какой я теперь капитан?! — понурившись, сказал я, — липа все это.

— Ты остаешься капитаном, пока не будет другого приказа.

Я отрешенно посмотрел на звезды. Все молчали, ожидая моего ответа, даже звери, чувствуя нависшую угрозу, притихли.

— И что же ты предлагаешь? — повернулся я к Кэрол.

— Я уже сказала, решать тебе, ты капитан.

— А нельзя ли отключить программу или отформатировать память? — с надеждой спросил я.

— Заражена не только основная и оперативная память, но и БИОС поврежден, — констатировала она, — придется все менять, а это можно сделать только на базе.

— А если все отключить и идти без компьютера?

— Мы не пройдем пояс астероидов, это все равно, что идти на самоубийство, да и без компьютера в космосе нечего делать.

Я чувствовал себя загнанным в угол, выход был только один, — воспользоваться спасательной шлюпкой и вызвать помощь, а этого мне как раз, не очень-то хотелось, второго такого случая, оказаться в космосе не будет. Рушатся мои надежды и планы.

— Значит надо идти сдаваться? — с огорчением произнес я.

— Когда это произойдет? — спросил Алесь?

— Через тридцать часов, — ответила Кэрол, как провинившаяся школьница.

— Это ничего не решает, тридцать часов или сейчас, надо что-то делать! Я предлагаю перейти на спасательную капсулу и идти к Близнецам.

— До отправления Близнецов осталось двенадцать часов, подсказала Кэрол.

— Насколько я знаю, — чуть помедлив, сказал Алесь — отступление от программы приведет к режиму чрезвычайной ситуации. И откуда он все знает? — подумал я, — странный у нас заяц. Нависла тишина, мы молчали, пытаясь найти выход. Неожиданно Алесь встал и, подойдя к пульту, нажал на клавишу.

— Ты что сделал? — спросил я.

— Отключил «черный ящик», то, что я сейчас скажу, никто не должен знать.

Я заинтриговано замолчал.

— Я предлагаю вот что, — сказал Алесь, немного подумав, — те, кто тебя отправил в космос, наверняка следят за нами и если все пойдет не по их плану, они найдут способ уничтожить свидетеля. — Он оглядел нас, — мы оставим все, как есть, отправим корабль дальше, а сами сядем в шлюпку и уйдем на пояс астероидов.

— И чем же это хорошо? — спросил я, — лучше уж идти на Землю, целее будем. Алесь скептически посмотрел на меня.

— Ну, на Землю ты вряд ли попадешь, ты не знаешь тех, кто вас сюда послал.

— А ты знаешь?!

— Догадываюсь, уж если они смогли провернуть такое, то и достать они нас смогут. Я предлагаю вот что, мы должны сделать так, как будто действительно врезались в один из астероидов, тогда они, наверное, отстанут от нас.

— А дальше что?

— У меня, на одном из астероидов, в этом секторе спрятана гиперяхта, которая…, которую я достал, — сказала он тихо, — на ней можно преодолевать межзвездные пространства…

Я ушам своим не верил, может он выдумывает все? Нет. Он говорил так, что ему не поверить было невозможно. Я молчал, не зная как отреагировать на его слова.

— Ты шутишь? — наконец произнес я.

— Сейчас не до шуток, — его лицо было серьезным, — как ты думаешь, я попал в вашу солнечную систему? Нависла полная тишина.

— Так ты не из нашей системы?! — тихо спросил я.

— Нет. Ты не сильно расстроился?

— А откуда у тебя яхта? Я даже и не слышал, что такие бывают.

— В вашей системе может и нет, а в моей — есть.

— Кто ты?! — спросил я его, ведь мы так и не узнали кто он.

— Долго рассказывать, просто мне раньше не удавалось пробраться на Марс, где у меня спрятана шлюпка, только на ней я мог перебраться на яхту, да и раньше мне нельзя было раскрываться.

— А сейчас можно?! — поддел я его, — хозяева яхты тебя уже не разыскивают?

— Не знаю…. Может быть и перестали разыскивать? — он посмотрел на меня, как бы ожидая ответа, — ведь столько месяцев прошло!

— Подумаешь! Ну, даже если и найдут, не убьют же!

— Не знаю… Он замолчал, видимо поняв, что рассказал много лишнего.

Алесь скрывал какую-то тайну и когда он говорил, в его голосе я уловил скрытую тоску и даже, как мне показалось, промелькнул страх.

— Не юли, — заинтриговано сказал я, — рассказывай. Чего скрывать? Сказал «а», говори и «б».

— Не сейчас, — ответил он, — чем меньше будешь знать, тем легче жить будет… Ну что, ты согласен на мой план?

Согласен ли я, поменяться местами и идти на гиперяхте?! В это невозможно было поверить.

— Собирайся, перебираемся на «спасатель» — повернулся я к Кэрол, — надо захватить самое необходимое. Она отрицательно покачала головой.

— Я… я никуда не уйду, мое место здесь.

— Что за глупость? Ты что, крепостная или ты хочешь погибнуть? — я не мог понять ее упорства.

— Я не имею права покидать корабль.

— Капитан на этом корабле я, и поэтому приказываю тебе покинуть вместе со мной этот корабль.

— Я… — она запнулась, — не могу…

— Ладно, — решил я, — там видно будет, пока подготовь шлюпку.

— До пояса астероидов еще очень долго, — Кэрол все еще медлила, — на маршевых двигателях «леди Каролины» мы быстрее дойдем до поворотной точки.

— А пока ты предлагаешь идти на свихнувшемся корабле?

— Пока он еще не свихнулся.

Я не мог себя заставить сидеть еще тридцать часов на этом корабле, зная, какую угрозу несет он с собой.

— И чем ты предлагаешь заняться это время?

— Ты командир, мы подчиненные.

— Обычно, на старинных кораблях заставляют драить палубу и медные части корабля, — усмехнулся я.

— Сам драй, — обиделся Алесь.

— Бунт на корабле? — усмехнулся я, — хотя… драить-то все равно нечего.

— Предлагаю заняться твоим образованием, — сказала лукаво Кэрол, — я думаю, что это тебе пригодиться.

Я вздохнул, то, что мне надо учиться я и сам знал. Утешало одно, что моим учителем будет красивая девушка.

Мы быстро упаковали необходимые вещи, и собрались было перейти в шлюпку, как вдруг я вспомнил о зверях.

— А что делать со зверинцем? — сказал я, остановившись, как-то не хотелось бросать их на произвол судьбы.

— Надо отцепить контейнеры, — подсказал Алесь, — они автономны, и их найдет спасательная команда, надо просто маячок включить, — и, не дожидаясь моей команды, нажал кнопку. Теперь нас ничего не держало на этом корабле, разве что…

— Ты не будешь против, — спросил я Кэрол, — если я тебя перенесу в шлюпку.

— Зачем?

— Ты не имеешь права покидать корабль, а я могу.

— …Ты у нас капитан, — сказала она, опустив глаза.

Я взял ее на руки, и она непроизвольно обхватила меня руками за шею, приклонив голову на плечо. Она была легкая, может гравитация была слабая, может она мало весила. От нее пахло ландышем и еще чем-то пьянящим.

— Я не сильно отдавила тебе руки? — спросила она тихо, каким-то другим голосом, от которого замерло сердце, когда я опустил ее в шлюпку. Я смутился.

— Нет… все отлично! Теперь ты член экипажа шлюпки «Надежда»! Она улыбнулась, устраиваясь поудобнее за пультом.

— Да, я полноправный член корабля-шлюпки «Надежда», и я жду твоих приказаний.

— Я не о том…, ну ладно, проехали, — махнул я рукой.

— «Проехали» — это значит можно выходить в космос?

— Валяй.

— «Валяй» — это значит…

— Может хватит? — не выдержал я, — так мы никогда не отчалим.

— Вас поняла, капитан, — согласилась она, — прошу ввести курс. Я оглянулся на Алеся, который с иронией наблюдал за нашей перепалкой.

— Твоя очередь, — сказал я, закрывая люк, и только хотел открыть шлюзовые ворота, как кто-то забарабанил снаружи по обшивке корабля, — мы все замерли. Я озадаченно посмотрел на Кэрол.

— Кто это может быть? Мы же были последними!

— Медвежонок коала, — сказала она, смотря на монитор внешнего обзора, — наверное, вышел из клетки, которую ты забыл закрыть.

Я приоткрыл люк, — перед нами сидел смешной комок шерсти со сверкающими глазками, в тридцать сантиметров ростом и недоуменно, и как мне показалось с укором, смотрел на нас.

— Ой, какой хорошенький! — умилился Алесь.

— И что с тобой делать? — спросил я, — зверинец-то мы отправили…

— Что, что, — с вами полечу! — неожиданно сказал он, ловко прошмыгнул к нам в кабину и, деловито захлопнув за собой люк, прыгнул ко мне в руки, — не оставаться же мне здесь одному, такой красивый кораблик бросили, так еще хотели без меня удрать?! Не выйдет!

Алесь взвизгнул и отпрянул на столько, на столько, на сколько позволяла кабина.

— И нечего визжать как девчонка! — проворчал он, устраиваясь у меня на коленях, — и почему люди любят издавать такие пронзительные звуки?!

— Это еще что такое?! — я не знал что делать, сбросить напрошенного гостя я не мог, просто некуда было.

— Дирррли, меня зовут, — поклонился он галантно, на сколько позволял его животик, — но только надо говорить с тремя — р. Для близких друзей просто Ди. Я коленки не отдавлю тебе? — обратился он ко мне.

Я ничего не мог ему ответить, так как сидел и хлопал глазами от удивления.

— Можешь рот закрыть и открыть ворота наружу, — разрешил он.

Я автоматически последовал его совету, и когда наша шлюпка оказалась за пределами корабля, я наконец-то обрел дар речи.

— Ты кто… жертва опыта или инопланетянин?!

— Да, я не жертва, только не опыта, а контрабандистов. Для вас я инопланетянин, хотя, для нас вы инопланетяне. Чериче наш народ зовется. На вашей планете меня называли мутантом мишкой коала, потому что у меня не лапы, а руки и ноги, не маленькие и глупые глазки, а большие и умные глаз, а носик гораздо симпатичней. У вас комбинезона для меня не найдется? А то у вас есть, а у меня нет, я тоже хочу, — сказал он все это на одном дыхании.

Алесь уже тоже пришел в себя, и пока мы разговаривала, ввел в бортовой компьютер курс.

Наша шлюпка вышла из черной тени корабля «Леди Каролина», открыв паруса и набирая скорость, рванула к звездам.

— А как ты к нам попал?

— Это история долгая.

— А если коротко? Он поудобнее устроился на моих коленях.

— Да так, путешествую я, чтобы скучно не было. Мишка таинственно замолчал, он видно хотел, чтобы я его уговаривал.

— Да ладно, колись, — подбодрил я его.

— Я не хочу раскалываться, я слишком мягкий для этого.

— Ну, рассказывай.

— Меня «торгаши» захватили и продали в зоопарк, потом я в бродячий цирк попал, потом меня купил Вентр, — он скорчил рожицу, — и заняться бизнесом предложил. Он меня продавал какому-нибудь зоопарку или цирку, а потом я с его помощью сбегал.

— И что?

— Потом снова продавал…

— А дальше что было?

— Я сбегал и он снова продавал.

— Хороший бизнес! А вдруг бы ты не сбежал?

— В последний раз он не появился и я не смог сбежать, — вздохнул он, — застрял в этом зоопарке, если бы не вы, озверел бы совсем. Говорить правильно почти разучился, сильно заметно?

— У нас есть люди которые и похуже говорят, — сказал я, — просто, слова иногда не правильно ставишь, а так неплохо.

— Отлично! Я с вами быстро научусь, а то в зоопарке не с кем было разговаривать. — Он помолчал некоторое время, разглядывая нас. — А у вас нет покушать чего-нибудь? А то все время кормили меня только листьями эвкалипта, как зверька какого-нибудь. Еда не плохая конечно, да только однообразная.

— А что ты кушаешь?

— А все что есть, то и кушаю, но имейте в виду, что я… этот, гурман, — поспешно добавил он, — и больше всего люблю свежеесорванные фрукты, овощи, сахарную свеклу, морковку сочную, с тупым кончиком, можно натертую с сахаром, яблоки спелые, бананы, и… и, кроме того, мед и что-нибудь сладкое…

— Больше ничего не хочешь? — поторопился я его прервать.

— Конечно, хочу. Хочу прожаренное маринованное мясо на открытом огне, хочу …, — он хотел перечислять дальше, что хотел бы еще, но я не дал ему помечтать.

— Стоп! — остановил я его, — тебя нет чего-нибудь? — спросил я у Алеся.

— Ты неправильно спрашиваешь, — вмешался медвежонок — надо спрашивать вот так — у тебя что-нибудь есть поесть вкусненькое для моего лучшего и единственного друга Ди?

— Здесь нет, а на яхте есть конфеты и еще кое-что — ответил Алесь, он постепенно приходил в себя.

— Кое-что я не ем, а вот конфеты сойдут, — сразу согласился он, — а долго до яхты твоей?

— Через двадцать пять часов будем на месте.

— Сколько?! Двадцать пять часов много это, может что-нибудь сейчас есть поесть? Я согласен даже на мороженое. Что же ему дать? Надо посмотреть что-нибудь в «НЗ», — подумал я.

— А если вам жалко мороженное, то пирожное с воздушным кремом и розочкой сверху тоже неплохо, но запомните, я жадин не люблю.

— Вам подойдет шоколад? — спросила Кэрол, протягивая ему плитку.

— Спрашиваешь еще?! — он схватил плитку своими лапками-ручонками и сразу стал разворачивать, — нам не только подойдет, но и подбежит, и даже подлетит. Это в зоопарке я пробовал. Сделаю что-нибудь смешное, и зрители кидают мне конфеты всякие сладкие. Он замолк, набив рот шоколадом.

«Зайцев» прибавлялось с каждым разом все больше, если так будет продолжаться, то нам и звездолета не хватит. Внезапно взвыла сирена.

— Сзади появился крейсер, — доложила Кэрол. — и без предупреждения открыл огонь, начинаю маневр на уклонение.

У меня перехватило дыхание, я знал, что будут приключения и опасности, но чтобы вот так, сразу!

— Что ему надо? — спросил я, — кто он такой?

— Я пытаюсь выяснить, но он игнорирует мои запросы, а каталоге Сомова его нет.

— Вот мы балбесы! — Алесь хлопнул себя по лбу, — ведь мы сами себя выдали, когда отцепили контейнеры от грузовика.

— Я не балбес, — поспешно сказал Дирли, наконец-то прожевавший шоколадку, — я не отцеплял никакой контейнер, ни от какого грузовика.

— Внимание! Произведен второй залп, расстояние сокращается, от третьего залпа трудно будет увернуться. Алесь схватилась за свою сумку и стала что-то искать.

— Ясно, что это за преследователи, — сказал я, — это наверняка те, которые послали нас в последний рейс, а теперь видят, что все провалилось и решили добить нас. Долго еще до пояса астероидов?

— До пояса еще долго, но поблизости есть одиночный астероид, вот он бы нам помог, — Кэрол склонилась над приборами и сосредоточенно манипулировала, — но нам до него не дойти, через десять минут произойдет третий выстрел, наша шлюпка не сможет уклониться.

— Уклониться не сможет, — торжествующе произнесла Алесь, — а стать невидимкой попробуем, где у нас юэсби-разъем?

Она включила приборчик, который достала из сумки в разъем на панели управления и стала инсталлировать программу. Секунды бежали, мы смотрели на то экран, то в сторону приближающего крейсера. Тот почему-то не стрелял.

— Ну что у тебя с невидимкой? — прошептал я, — скоро включишь?

— Прибор уже работает, — весело ответил Алесь, — но в режиме невидимки он может находиться не больше полчаса, потом ему нужна перезагрузка.

— Нам должно хватить до ближайшего астероида, там пока спрячемся, — Кэрол развернула корабль, и мы помчались к каменной глыбе.

Крейсер не сдался, и тоже приближался к каменной громаде, видимо он решил обыскать его.

Мы подошли первыми к астероиду, в запасе было несколько минут, если мы успеем найти подходящую нору, то у нас еще были шансы.

Этот астероид был как небольшая планета неправильной формы. Пещерок, ниш и всяких укрытий было много. Они проскакивали мимо и я все порывался подсказать Кэрол, но понял, что сейчас лучше ей не мешать.

Наконец наша шлюпка осторожно приблизилась к одной из пещер и мягко протиснулась вовнутрь, слегка касаясь стен.

Буквально, через несколько секунд после того, как мы спрятались, вся масса астероида вздрогнула, послышался глухой удар, потом еще и еще. Крейсер стал расстреливать «планету». Он, наверное, надеялся взять нас на «пушку», испугать и выманить наружу.

— Мы пока в безопасности, — негромко сказала Кэрол, — крейсер ничего не может сделать с астероидом и просканировать тоже не сможет, но если они не уйдут, то мы сами попробуем уйти подальше в режиме невидимки, насколько это возможно.

— Классная штука, эта невидимка! — сказал я, — только я даже не слышал, что такое есть.

— У землян может быть и нет.

— И как вы могли обогнать нас в технологии? У нас же столько ученых!

— Ну, ученых у нас тоже хватает, мы, просто вошли в контакт с несколькими цивилизациями и у нас есть технологии, которые и не снились землянам.

— Вау! Вот будет для наших сюрприз! Я прислушался, обстрел прекратился.

— Предлагаю выйти и посмотреть, что там творится, — предложил я.

— Я могу и отсюда сказать, что происходит в окрестностях нашей шлюпки, — торопливо сказала Кэрол.

— С кем мне приходится работать! — проворчал я, — романтики перевелись.

— Я бы погулял, — подал голос Дирли, — но костюмчика моего размера у вас нет.

Алесь подумал секундочку, — а что, я не против, только надо взять ботинки с магнитными подошвами.

— А я думал скутер.

— Скутер тоже не помешает.

Ботинки нам пригодились, весь астероид состоял из железа, или материала, который притягивал магнит, на скутере не то, что разогнаться, развернуться негде. Правда, мне пришлось помучаться, пока я научился ходить при малой тяжести. Я представлял себе, как выгляжу со стороны, но Алесь видимо решил не «добивать» меня своими шутками и даже помог.

Свет моего фонаря выхватывал из темноты оплавленную поверхность пещеры. Мы осторожно выглянули из наружу, нашего преследователя нигде не было видно. Обзор был небольшой, и мы решили выйти. Наше укрытие находились на темной стороне астероида, поэтому прятаться нам было легко. «Взобравшись» на небольшую гору, мы снова огляделись, и чуть было не вляпались в мощный луч света, он прошел буквально в нескольких метрах от нас. Мы замерли, прильнув к поверхности. Луч от корабля, пошарив вокруг, исчез за скалой. Корабль еще некоторое время маячил впереди, потом развернулся, включил двигатели и, набрав скорость, исчез вдали. Мы подождали некоторое время, хотелось удостовериться в нашем спасении.

— Нам повезло, что рядом оказался астероид, — облегченно сказал я, — и что крейсер не сильно настырный.

— Вот это и странно, что не настырный, — сказал Алесь — ну что, возвращаемся?

— Подожди, — я отключил магнитные ботинки, оттолкнулся от поверхности и плавно взлетел над астероидом.

— Ты что?! — вскрикнул Алесь, — а вдруг они вернутся?

— Не вернутся, — успокоил я его, — если вернутся, то Кэрол предупредит.

Я взлетел и на несколько секунд завис над астероидом, поражаясь его размеру, он был размером с Австралию. Перелетев через большой каньон, я плавно опустился на поверхность. Алесь последовал за мной.

Мы как кузнечики перепрыгивали километры, Неожиданно мой луч наткнулся на странный корабль, он был небольшой, размером с нашу шлюпку и стоял в нише, скрытый сверху каменным козырьком.

На первый взгляд он казался покинутым. На его поверхности, посередине красовалась эмблема из трех планет, я порылся у себя в «архиве», такого знака я не помнил. Сам корабль был какой-то необычный, по виду он принадлежал к межзвездным, но был маленький что ли, для этого класса. Весь корпус его был испещрен как шрамами глубокими оплавленными царапинами и трещинами. Видно здорово ему досталось на своем веку.

— Вот это да! — прошептал я, — кается нам повезло, как я люблю новые загадки. Надо залезть вовнутрь.

— Вот им точно не повезло! — Алесь уже был возле корабля, — только надо осторожнее, вдруг там какая-то зараза была. Мы обошли вокруг корабля и обнаружили открытый люк.

— Оставайся снаружи — приказал я Алесь, — мало ли что, может это ловушка.

Я осторожно протиснулся в люк, видно экипаж состоял из лилипутов, потому что все вокруг было миниатюрным и кресла, и ниши для сна. Везде царил хаос, приборы разбиты, ничего ценного я так и не нашел, если не считать какого-то контейнера посреди каюты. Восстановить корабль, наверное, уже не удастся никому.

— Внимание! — послышался голос Кэрол, приближается патрульный крейсер.

— Как далеко он от нас? — торопливо спросил я.

— В трех миллионах километров.

— Выходи из пещеры и подбери нас. Я подхватил контейнер и начал пробираться к выходу. Не знаю, что было в контейнере, но надеялся, что я взял его не зря.

После того, как мы оказались в шлюпке, Кэрол включила режим невидимки и мы рванули к поясу астероидов.

Обследовать контейнер мы решили позже, потому что я не нашел ни кнопки, не рычага который бы помог открыть находку.

Некоторое время мы летели молча, пока урчание в желудке Дирли не нарушило его.

— Ой! — он схватился лапками за живот, — я сейчас умру от голода, если не съем что-нибудь вкусненькое.

Я, вздохнув, отстегнулся и решил «пройтись» по нашему кораблику, в этих «спасателях» должна быть «кладовка». Вскоре я нашел холодильник.

— Кто что хочет? — спросил я громко, открывая дверцу, — здесь есть двойные бигмаки, чизбургеры и бутерброды с сыром и колбасой.

Дирли моментально оказался рядом, заглядывая в холодильник из-под моей руки.

— Я все буду и биги и чизы и бутеры — торопливо сказал он.

— Мне с колбасой — крикнул Алесь.

— А Кэрол, что ты будешь? — спросил я.

— Я? — спросила она удивленно, — я не голодна.

— Как хочешь, было бы предложено. Дирли внимательно смотрел, как я вынимаю пакетики.

— Ты не забыл мой заказ? — напомнил он, рассматривая, что я взял, — всех по одному чизбигбутов, да, и мороженное с розочкой сверху.

— Обойдешься бигмаком, непонятно что еще впереди нас ждет, — сказал я, открывая микроволновку, — не будем переедать. Дирли недовольно засопел.

— Я так и знал, что на мне будут экономить.

Он быстро съел свой бигмаг и стал гипнотизировать мой бутерброд, который кусок за куском исчезал у него на глазах. Поняв что от меня вряд ли он дождется сочувствия, повернулся к Алесю.

После еды, я залез в спальный мешок и провалился в глубокий сон, слишком уж напряженный выдался денек.

Утолив червячка я заплыл в спальную нишу и пристегнувшись, моментально «нырнул» в объятия сна.

Проснулся я от того, что меня кто-то тормошил, я был рад проснуться, на меня как раз нападало чудовище, а у меня отказал бластер.

— Эй, жадная засоня, — Дирли толкал меня что было сил, — проснись, мы подлетаем. Я выплыл из спальника, протирая глаза и занял свое место.

Вдали показалась темная полоса облака, которое, приближаясь, заслонило горизонт, превращаясь в бесформенную массу астероидного пояса, огромные глыбы вперемежку с маленькими, медленно проплывали перед нами.

— Как у нас дела?

— Все приборы работают в заданном режиме, давление в норме, — ответила Кэрол, — подходим к поясу астероидов.

— Расслабься, мы теперь не на грузовике, отвечай проще. Кэрол мельком взглянула на меня.

— Как это?

— Скажи «все о» кей! Кэп»

— О» кей! Кэп, — повторила она, как бы пересиливая себя.

— Ну, вот и отлично! Я стал всматриваться в подлетавшие глыбы.

— А ты уверен, что с яхтой все нормально? — осторожно спросил я у Алеся, боясь услышать отрицательный ответ.

— Надеюсь, что да. Она спрятана в пещере, а этот сектор стабилен. Вдруг Кэрол вздрогнула, и я почувствовал, как она вся поникла.

— Что с тобой?

— Корабль «Леди Каролина» послал «прощальную песню», — сказала она тихо.

— Чего послал? Алесь повернулся ко мне.

— Корабль, прежде чем погибнуть, успевает послать импульс видео и звукового сигнала последнего изображения с анализом грядущей катастрофы, а если есть на нем экипаж и пассажиры, то и их прощальные письма. Этот сигнал распространяется равномерно во все стороны, по ним можно определить место гибели корабля. Такой сигнал уничтожить невозможно. Он может путешествовать сотни и даже тысячи лет. У нас, его называют «прощальной песней».

Я замолчал, очень жалко было «Леди Каролину», но ее все равно ожидала судьба быть разрезанной на металлолом, а так, она геройски погибла, спасая нас, — попытался я себя хоть как-то утешить.

Каролина сидела впереди, и я не видел, как она отреагировала на гибель своего корабля.

— Ты не слишком расстроена? — спросил я ее.

— А что такое «расстроиться»? — произнесла она, стараясь придать голосу безразличие, — это всего лишь корабль, кэп.

— Какой я теперь кэп без корабля?!

Она немного помедлила и тихо сказала: — Вы остаетесь капитаном, пока есть спасательная шлюпка «Надежда»… и я.

 

Глава III

Погоня

Гиперяхта. Космическая полиция. Погоня. Знакомство с яхтой.

Спасательная шлюпка, убрав солнечные паруса и медленно шла, осторожно лавируя среди многотонных глыб астероидов, покрытых кавернами кратеров и трещин. Некоторые, словно в замедленном вальсе, кружились вокруг своей оси. Яркие солнечные блики на астероидах говорили о высокой температуре плазмы и огня некогда гулявшие на их поверхности. Резкие тени от астероидов ложась друг на друга, скользили по поверхности, то прячась в ущелья, то исчезая в космосе, создавали волшебный, только им известный танец. Они давно успокоились, перестали разрушать и крошить друг друга. Они жили в мире, до первого крупного метеорита, который, мимоходом столкнет кого-нибудь с пути, нарушив, тем самым спокойствие и порядок, возникший тысячи, миллионы лет назад. Чем больше метеорит или астероид, нарушивший спокойствие, тем сильнее разрушения. Тогда, словно боги, играя в бильярд, астероиды начинают бесшумно сталкиваться друг с другом, разрушаясь или наоборот, уничтожая в пыль более мелкие глыбы. Импульс хаоса, словно волна, будет передаваться по огромному кругу астероидного потока, возникшего от глобальной катастрофы разрушившей планету, постепенно затухая и успокаиваясь. И снова наступит временное спокойствие. Они никуда не торопятся. Что для них сотни, тысячи лет?! — это мгновение в миллиардном течении времени.

Алесь сосредоточенно вел шлюпку. Он один знал проход в этом лабиринте каменных глыб.

Я заворожено смотрел на проплывавшие мимо громады, замирая, когда, некоторые из них проходили очень близко. Мы были песчинкой в этом своеобразном каменном мире.

Наконец Алесь снизил скорость, и мы вошли в гигантскую пещеру астероида. Луч от прожектора корабля выхватил из темноты мирно дремавший космический корабль.

Я с восхищением ахнул, рассматривая его. Много я видал кораблей, но этот превосходил всех! Это был не просто корабль, это было художественное творение рук человеческих, симбиоз мощности, элегантности и красоты!

— Это твоя яхта?! — прошептал я.

— Да, — просто ответил Алесь, — это все, что есть у меня.

Это была не просто яхта, этот корабль по своим размерам превосходил звездолеты, которые должны были отправиться от орбиты Луны. Судя по двигателям, которые находились в хвостовой части яхты, я понял, что это был корабль класса «планета — космос — планета» или, как их еще называют — ПКП, она может приземляться на любую планету и взлетать оттуда. У нас если и есть такие корабли, то небольшого размера, но о том, чтобы они могли уходить за пределы солнечной системы и речи быть не могло.

В носовой части корабля, за защитным экраном я увидел эмблему, — в золотом ромбе медленно кружилась планета. В верхнем углу ромба была сверкающая звезда, а в нижнем — красивый вензель из трех букв, под эмблемой красовалась надпись «Звездный Скиталец». Я недоверчиво посмотрел на Алеся.

— И это все твое?

— Ага!

— Может быть, ты миллиардер подпольный какой-нибудь? — Дирли с любопытством рассматривал его.

— Много будешь знать, — улыбнулся Алесь, — скоро состаришься.

— Не, не скоро, мы долго живем, — парировал Дирли.

Я промолчал, наблюдая, как Алесь вводил спасательную шлюпку в шлюзовую камеру.

Дождавшись, когда камера заполнится воздухом, он открыл люк и выпрыгнул наружу.

— Приехали, можете разгружаться, — сказала он тоном хозяина и вбежал в открывшийся люк корабля.

— Что скажешь? — спросил я Кэрол.

— Корабль не внесен в общий каталог, и принадлежит разряду внеземного происхождения, — констатировала она, — но во многом схожий с нашими, имеет много идентичных функций, позволяющих контролировать его, при вводе шифрового кода-пароля.

— Да я не про это, — отмахнулся я, выходя из корабля, — как ты думаешь, кто Алесь?

— Если он действительно говорит правду, но он хороший угонщик и хакер, взломщик программ.

Мы шли по коридору, покрытому мягким ковром, все носило отпечаток роскоши и удобств, которых так всегда не хватает на космических кораблях. Такое можно встретить разве что на круизных лайнерах, на которых богачи путешествуют от планеты к планете. Такой лайнер никогда не останавливается, а идет по элипсной орбите, а путешественников туда привозят и увозят. Такие круизы так и называются «Бриллиантовый браслет», «Звездный хоровод», всех и не перечислишь.

Внезапно послышался глухой удар, корабль вздрогнул всем корпусом, коротко взвыли сирены, похожие на визг гиен.

— Внимание! — раздалось по кораблю, — Ваше Высочество, произошла дестабилизация астероидно-метеоритного поля, прошу вас занять противоперегрузочное кресло, через минуту корабль начнет выходить в открытый космос.

Так, вот этого нам как раз и не хватало! Какое-то Высочество пригласили, а на нас ноль внимания. Придется побеспокоиться о себе самим. Мы не сговариваясь, припустились по коридору. Хорошо, что двери открывались перед нами заранее, хоть на это не нужно было тратить времени.

Алесь уже сидел в кресле и манипулировал на клавиатуре, когда мы, все одновременно влетели в каюту управления.

— Хорош хозяин! — запыхавшись, произнес я, забираясь в кресло поближе к загадочному курсанту, загадочного корабля, — оставил нас у входа, а сам улепетнул!

— Если не хочешь летать по каюте как мячик пинг-понга, — усмехнулся он, — то быстрее включай блокиратор.

— Хоть за предупреждение спасибо, Ваше Высочество! — застегнулся я.

— Да не стоит! — засмеялся он, не отрывая взгляд от экрана, — а наше Высочество, это только для компьютеров, я не стал его перепрограммировать.

Рядом, на соседнем кресле уже примостилась Кэрол, с медвежонком на руках.

— Аккуратнее, — ворчал он, устраиваясь поудобнее, — не придави, я все-таки живое существо!

— Кэрол, — обратился к ней Алесь, — что там на поверхности?

— У меня отсутствует информация, — быстро ответила она, — мне нужен допуск.

— Ой, извини, ввожу идентификацию и разрешение.

— Есть, допуск получен, провожу сканирование.

Алесь торопливо вводил курс, заработали двигатели, и корабль медленно начал выходить из пещеры.

— Снаружи шторм, пять баллов, опасность четыре, требуется срочный выход, иначе коридор закроется.

— Принимай командование! — крикнул Алесь.

— Необходимо разрешение капитана, — торопливо сказала Кэрол.

— Какой капитан?! — он озадаченно оглянулся на нее, — капитан здесь я!

— У меня свой капитан, — с упорством сказала она. Я не выдержал: — Разрешаю, срочно выводи корабль из этой зоны!

— Есть, кэп, — Кэрол быстро ввела координаты.

У нас были буквально секунды, чтобы спасти положение, это я понял, как только мы оказались снаружи, в астероидном поле. Корабль, крохотный, словно маленькая песчинка, по сравнению с проплывающими мимо громадами, осторожно лавируя, начал свой, смертельно-опасный путь в свободный космос.

Что это? Все случайно или кем-то подстроено? — вертелось у меня в голове, — уж очень это началось неожиданно.

Дирли перебрался ко мне на колени и, уткнувшись в грудь мордочкой, дрожал мелкой дрожью.

— Ой, мамочка! — бормотал он испуганно, мельком взглянув на экран, — и чего я ее не послушался? Сидел бы сейчас дома и фрукты кушал. Чтоб я еще хоть раз сбежал! Ни за что!!!

— Хватит паниковать, — постарался я успокоить его, — еще не все потеряно.

— Ага! Когда все потеряно будет, тогда я не успею попросить у мамочки прощения. Я чувствовал, как дрожь от него переходит ко мне.

— Кэрол хоть бы постеснялся! — попытался я его пристыдить, но и сам замер от страха, когда рядом, с большой скоростью пронесся метеорит.

— А чего ее стесняться?! Она же не боится!

— Выходим в свободное от метеоритов и астероидов пространство, — сказала Кэрол, — если кому-то нужно срочно выйти, — по коридору, вторая дверь направо, можете отстегнуть блокираторы.

— И ничего никому не нужно выходить, — догадался Дирли о ком она намекала, спрыгивая с моих колен, — просто я переволновался.

— Кэп, впереди по курсу полицейский патруль, требуют остановить яхту. Что будем делать? Медвежонок испуганно присел и… снова очутился у меня на коленях.

И словно подтверждая ее слова, из динамиков раздался надменно-приказной голос полицейского с патрульного корабля, такой голос нельзя было ни с кем спутать: — Внимание! «Звездный Скиталец» у вас на борту находится преступник, уничтоживший грузовой транспорт, приказываю вам остановить двигатели и принять патрульный катер для идентификации вашего корабля, осмотра и ареста нарушителя. Благодарим за сотрудничество.

— Это кто нарушитель?! — возмутился Дирли, — я ничего такого не делал! Я оглянулся на Алеся, догадываясь, о каком преступнике шла речь.

— Как ты думаешь, — спросил я его, — мы сможем вырваться?

— Не надо вырываться, знаю я этих землян, сначала стреляют, а потом начинают мучаться угрызениями совести когда убьют, — заволновался медвежонок, — я согласен вернуться домой, а…, а если будут сильно настаивать, то и в зоопарк. От волнения, он даже заговорил правильно.

— Крейсер слишком близко, — прошептал Алесь, — нам не хватает нескольких минут, мы не успеем набрать скорость и уйти в гиперпространство.

— А ты что скажешь? — спросил я с надеждой Кэрол.

— Приказ патрульного крейсера имеет приоритетное значение над другими командами, и если бы я официально была зачислена в экипаж этого корабля, то я обязана подчиниться.

— Ты не зачислена поэтому…

Я не успел закончить, как неожиданно, вокруг яхты взметнулось ослепительное пламя, на секунду сделав нас незрячими, но тут же светофильтры успели погасить блеск вспышек. Рявкнула сирена голосом гиен.

— Включена защита, патрульный крейсер открыл огонь на уничтожение, — невозмутимо констатировала Кэрол, — нарушение закона, статья 732, пункт «А», не было предупредительного залпа.

— Какое предупреждение?! — вскрикнул Алесь, — они просто уничтожают нас!

— Но откуда они могли вычислить нас?

— Наша шлюпка до сих пор передает сигналы о помощи, — пояснила Кэрол, — не было команды на отключение.

Я с досады стукнул кулаком по подлокотнику.

— Какой идиот! Я должен был помнить об этом!

— Еще не все потеряно. — Дирли погладил меня мохнатой ручкой, — и ты совсем не идиот, иначе мне просто не на кого надеяться, — по его тону чувствовалось что он начинал паниковать.

— Как долго корабль сможет выдержать такой огонь? — крикнул я.

— Пять минут, если они будут безостановочно стрелять, — быстро ответил Алесь, — слишком много уходит энергии на защиту, не успеваем пополняться.

Вокруг нас бушевала плазма, корабль мелко вибрировал и иногда вздрагивал всем корпусом.

— Внимание! Начинается перегрев обшивки, — раздался по каюте управления равнодушный голос бортового компьютера.

— У тебя есть какое-нибудь оружие? — крикнул я Алесю.

— Да, но мы не можем ответить, пока они стреляют, — ответил он, побледнев, — нам не пробиться сквозь их плазму.

— Предлагаю экипажу перейти в спасательную шлюпку, — проговорил все тот же, бесстрастно-равнодушный голос бортового компьютера, — осталось пять минут до уничтожения, в противном случае у вас есть время сказать любимым последние слова, они будут зафиксированы в прощальном импульсе, завещание произнесенные вами, в юридическом отношении будут иметь правовую силу… Внезапно корабль перестал дрожать и огонь, бушевавший вокруг нас, исчез.

Это было так неожиданно, что мы несколько секунд молчали оглушенные тишиной.

— Открыть ответный огонь, — крикнул я, пытаясь воспользоваться паузой.

— Патрульный крейсер уничтожен, — перебил меня бортовой компьютер, — из сектора Альфа 3В к нам подходит боевой, королевский эсминец, уничтоживший патруль.

— Внимание! Говорит эсминец «Дрентайн» — услышали мы по наружной связи, — просим простить нас, Ваше высочество, но мы вынуждены были вмешаться, иначе бы вас уничтожили. Вы не будете против того, чтобы мы сопровождали вас?

— О Господи! — прошептал я, — это что еще за…?

Алесь прикусил губу и решительно пробежался по клавишам бортового компьютера.

— Предварительная траектория завершена, входим в гиперпространство, — сказал он ледяным голосом.

Меня прижало к спинке кресла. Звезды слились в сплошные линии и исчезли сзади. Наш корабль оказался в сером сумраке, прерываемый вспышками.

— Е-если вас не затруднит, — сказал осторожно, дрожащим голоском Дирли, — то прошу меня высадить на ближайшей планете, или в стране Эйфори, или даже в мой любимый зоопарк, я как-то не привык когда в меня стреляют.

— Придется обождать, — отозвался Алесь.

— Если сможете, то лучше в страну Эйфори, там всегда очень тепло, нет зимы и много, много фруктов, которые растут прямо в космосе…

— Ты что сделал?! — спросил я Алеся, приходя в себя.

— Мы в гиперпространстве, — ответил он устало, — теперь можно поесть и отдохнуть.

— Здорово у тебя получилось! — похвалил я его, — только в следующий раз предупреждай.

— Хорошо, сейчас просто некогда было.

— А чего это он спас нас? — спросил я, имея в виду королевского эсминца. Алесь помолчал немного и неохотно ответил.

— Эта яхта и крейсер принадлежат другой цивилизации, поэтому, наверное и вступились.

— Ага! — согласился я, — считай, что я тебе поверил, может быть расскажешь мне правду?

— Потом, сначала покушать надо.

— Я за! Высадиться можно потом. — Дирли оглянулся вокруг, — а где же мои конфеты, которые ты обещал?

— Ну, уж конечно не в каюте управления! — встал Алесь, — для этого, есть специальная каюта.

Яхта поражала меня все больше. Роскошная обстановка столовой в которую нас привел Алесь, меня сильно смущала, хотя сам хозяин довольно спокойно чувствовал себя в ней.

Обтянутые алым бархатом стены, еда, которая появилась на столе, явно не предназначалась для нас.

— Если кто хочет чего-нибудь другого, — сказал Алесь, усаживаясь за стол, то можете выбирать, — кивнул он на небольшой пульт.

— Конечно хочу, разве ты можешь угадать мой вкус, — Дирли проковылял к пульту и ахнул, рассматривая меню, — я согласен здесь жить сколько угодно, не смотря на все опасности, и даже не выходить отсюда, — он торопливо стал нажимать на кнопки пульта.

Алесь усмехнулся.

— Ты будешь у нас домовым, — весело сказал он, наблюдая, как заказанная еда «выплывала» из ниши на стол, — только уговор, сколько заказал, столько и съел.

— Прошу за меня не беспокоиться, мне даже не хватить может, — медвежонок повязал салфетку вокруг шеи облизнулся и, обведя взглядом стол заваленный фруктами, решительно принялся за еду.

— А у тебя запасов хватит? — спросил я Алеся, наблюдая, как Дирли ловко расправляется с бананами, — с таким попутчиком на голодном пайке сидеть не придется?

— Запас рассчитан на несколько лет, — сказал Алесь, — незачем жалеть, — и тоже, повязав салфетку, взяв ножик с вилкой, стал есть.

— Ты как заправский принц кушаешь, — улыбнулся я, принимаясь за еду, — салфеточка, вилочка, ножик! Видно эта обстановка здорово на тебя подействовала? Ты учись есть как настоящий космический волк, ведь можно обойтись просто ложкой и руками, как все нормальные люди. Он недоуменно посмотрел на меня и покраснел.

Мы, все втроем, расслабленные после обеда, сидели в каюте управления. Вернее, расслаблен был только я, Кэрол вообще не кушала, поковырялась для вида вилочкой, Алесь тоже не сильно налегал на еду, повозил в тарелке вилкой и ножиком, и все, наверное потому он такой худой и бледный, синие глазища только и сверкают. Один только Дирли поддержал меня, уплетая за обе щеки, он и сейчас там, дожевывает, видимо не хочет выкидывать остатки.

Можно было, конечно посидеть и в кают-компании, но там оказалась еще роскошнее, чем в столовой и я решил отдохнуть здесь, рядом с пультом управления.

— Рассказывай, — сказал я Алесь, после некоторого молчания.

— Что?

— Не прикидывайся дурачком, я хочу знать, почему нас преследует королевский крейсер, и что это за планетная система, откуда ты прилетел?

— Ну, преследуют не только меня, но и тебя, — усмехнулся он, — у самого рыльце в пушку.

— Ты не увиливай от ответа, откуда ты?

— Система по вашему называется Альфа Центавра, а у нас просто Центурион, а удрал я, так же, как и ты.

— Ух ты, это же та система, куда направляются «Близнецы»! А сейчас куда мы идем?

— Честно говоря, и сам не знаю, — признался он, — я поставил на автопоиск, некогда было вводит курс. Я ошарашено посмотрел на него.

— Ты что?! А вдруг мы выскочим из гиперпространства где-нибудь в середине звезды?

— Это не исследовательский корабль, поэтому выход автоматически рассчитан вне зоны звездной плазмы.

Я с уважением посмотрел на Алеся. Если признаться, то без него я бы не справился.

— А где ты так наловчился управлять кораблями? — спросил я его осторожно.

— В королевской академии…, — сказал он и запнулся. Я чуть ли не упал с кресла от смеха.

— Вот врет и не краснеет! Сколько же тебе лет, если ты не потеряшка? Он отвернулся, обидевшись.

— Да ладно тебе, — попытался я сгладить свою резкость, — киснешь как девчонка.

— А девчонок ты бы не обижал?

— Не знаю, редко нормальной встретишь! Если не считать Маринку и Кэрол, то ни одной нормальной не встречал, одни глупые, другие зануды, а третьи мнят о себе бог знает что.

— Спасибо за комплимент! — улыбнулась мне Кэрол.

— Если придется жениться, то в сто двадцать лет, не раньше! — сказал я с жаром.

— Кому ты нужен в сто двадцать лет?! — почему-то разозлился Алесь.

— А если и не нужен, то и слава богу! А вот тебе я сейчас надаю люлей, — сказал я грозно вставая, — за то, что за них заступаешься. Он нисколько не испугался и тоже встал, нагнув голову.

Мы так постояли несколько секунд, словно два козлика на мосту и тут я вспомнил, что он мой подчиненный, а с подчиненными драться не рекомендуется, иначе потеряешь авторитет.

— И что я на тебя обижаюсь? Ты такой же, как и я, авантюрист, — сказал я усмехнувшись, — раз ты сбежал?

Неожиданно дверь открылась, и в каюту отдуваясь, ввалился, Дирли, с огромным животом. Увидев нас, стоящих друг перед другом в боевых позах, он восторженно завизжал и влез в кресло, втягивая за собой живот.

— Начинайте! — весело крикнул он, хлопнув в ладошки, — я давно не видел, как люди мутузят друг друга.

— И не увидишь, — сказал я, присаживаясь рядом, — просто шла воспитательная работа, и сейчас курсант осознал свою вину и попросит у меня прощения.

— Ага, сейчас, — усмехнулся Алесь, — и года не пройдет!

— Го-од?! Нет. Долго это год, — серьезно сказал Дирли, — вы уж лучше сейчас подеритесь, а то потом будете обижаться друг на друга, затаите обиду, гадости всякие будете строить, интриги, а потом и до бластеров недалеко. Знаю я вас, людей, в фильмах только и делаете, что стреляете друг в друга или в подругу…

— Внимание! — прервал его глупые прогнозы голос бортового компьютера, — корабль входит в дустрипс гиперпространства, у вас есть пять часов.

— Что за дустрипс? — переспросил я.

— Двойной переход в гиперпространстве, — ответил Алесь, — для этого не обязательно находиться в креслах, переход проходит незаметно. На твоем месте я бы прошел ускоренный курс обучения в гипнокабинете, и сил прилагать не надо, и глупых вопросов задавать меньше будешь — язвительно усмехнулся он и вышел.

— Фу ты, ну ты! — фыркнул я ему вдогонку, — какие мы умные!

— А я думал, что вы сейчас подеретесь, — разочаровано протянул Дирли, — а где находится этот гипо… гипнокабинет? Я тоже хочу поучиться не задавать глупых вопросов, не прилагая усилий.

— Не знаю, — я уже жалел, что поругался с Алесем, — пойдем поищем, мне тоже не помешало бы пройти курс, а то всякие строят тут из себя умников. Некоторые из дверей были закрыты. Мы медленно шли по коридорам корабля.

— Как бы не заблудиться, — пробормотал я, — открывая одну из дверей.

— Не бойся, — успокоил меня Дирли, — у меня память отличная, если я один раз прошел где-нибудь, то обязательно найду выход, но ты всегда должен идти первым, а то вдруг ловушка, а у меня плохая реакция.

— Ну спасибо! Утешил, — сказал я входя в каюту. Нам повезло, каюта оказалась гипнокабинетом. Приборы были стандартными и я без усилий настроил его.

Сколько времени прошло в гипносне я не почувствовал, только меня разбудил сигнал готовности.

Я так и не понял, научился ли я чему-нибудь, если не считать сонного состояния, то ничего существенного я не чувствовал.

Чем занять время? Если я не ошибаюсь, то перелеты занимают уйму времени, и тут меня как шандарахнуло, ведь у нас есть тайна и она находится в «Спасателе».

Я помчался в ангар, через минуту меня догнал Дирли, он оглянулся назад и припустил еще сильнее, обогнав меня.

— Караул! — кричал он, — за нами кто-то гонится.

Я оглянулся и чуть не упал. На всякий случай я тоже прибавил скорость и, влетев вместе с Дирли в ангар, быстро закрыл входной люк.

Кое-как отдышавшись, я прислушался, лихорадочно вспоминая, где у нас находится бластер.

— Ты кого-то видел? — спросил я тихо у Дирли.

— Нет, а ты?

— Но ты же от кого-то убегал.

Ты же первый побежал, а я за тобой, но на всякий случай позвал на помощь.

— Молодец, быстро бегаешь! — похвалил я его, — это просто была тренировка.

— Да! — удивился Дирли, — а давай и Алеся так потренируем, интересно, за сколько он добежит до спасательной шлюпки, если мы сзади подкрадемся и закричим дикими голосами?

— Потом…, когда-нибудь — пообещал я.

— Только ты меня в следующий раз предупреждай о тренировке, а то у меня чуть сердце не выскочило, когда ты стукнул себя по лбу и побежал как сумасшедший.

— Ладно, а сейчас надо посмотреть, что у нас находится в контейнере.

Я вытащил его из шлюпки в ангар, и при ярком свете стал рассматривать нашу находку. Как и прежде я не понимал, как к нему подступиться, ни кнопки, не рычажка.

— Ой! — сказал вдруг Дирли, увидев эмблему из трех планет, — а я знаю этот знак! Я настороженно посмотрел на медвежонка, может он пошутил.

— Ну, и кому же принадлежит эта эмблема?

— Не знаю, но я видел его на нашей планете.

— Это очень хорошо, что мы теперь знаем кто они, но как открыть этот контейнер? Ты можешь прочитать, что здесь написано? — спросил я у Дирли, показывая на значки, что красовались на крышке.

— Не-а, я вообще читать не умею, ой, нет, я кажется умею, — Дирли стал рассматривать значки, — здесь написано, что это спасательная капсула, не вскрывать, всех кто найдет ее, просьба вернуть капсулу в страну Эйфори, звезда Меррика, на планету Гиббида. Нашедшему и приславшему эту капсулу по назначению будет присвоено звание «Лучшего из наилучших» — Дирли гордо посмотрел на меня, — как здорово что я научился читать, наверное, помог гипокабинет.

— Гипнокабинет, — поправил я его, — вникая в его слова.

— Да, я так и говорю, гипнокабинет, я теперь самый умный.

— Отлично! — похвалил я его, — осталось теперь найти страну Эйфори, звезду Меррика и планету Гиббида. Ты хочешь получить звание «Лучшего из наилучших»?

— Конечно хочу! Но лучше, чтобы предложили бы всякие вкусности.

— Тогда придется найти вашу планету и расспросить где находится Гиббида. Только я не могу понять, как их корабль оказался в нашей солнечной системе!

— Внимание! Экипажу срочно занять свои места, — сказал бортовой компьютер, корабль выходит из гиперпространства.

Я снова перенес капсулу в спасательную шлюпку и мы бросились в каюту управления.

Светофильтры погасили вспыхнувший всплеск миллиард звезд и, когда корабль замедлил ход, они превратились в обычные мерцающие точки. Перед нами, чуть наискосок, сияло огромное солнце, не захотевшее превращаться в светлячок.

— То, что мы не врезались в звезду, немного успокаивает, — сказал я, вглядываясь в экран, — только я не могу понять, где мы?

— Юга запад нашей галактики, сектор А, — подсказала Кэрол.

— Ага, — подтвердил я, пытаясь хоть как-то сориентироваться, — ценная информация!

— Теперь осталось только чтобы кто-нибудь пальцем ткнул в карту, и все станет ясно — сказал Дирли, — а то я все равно не могу понять где мы.

— Ну? — обернулся я к Алесь, — тебе знакома эта система? Но тот молчал, плотно сжав губы и колдовал что-то с пультом.

— Ты хоть скажи, — обернулся я к Кэрол, — здесь есть планетная система?

— Система Альфа Центавра. В базе данных бортового компьютера есть следующая информация: Система состоит из семи планет, открыта триста лет назад поселенцами с планеты Земля. Вторая от звезды планета Центурион оказалась пригодной к колонизации с некоторыми экологическими поправками. В данный момент…

Внезапно корабль ожил и стал набирать скорость, развернувшись на девяносто градусов вправо.

— Включить блокираторы, — посоветовал бортовой компьютер, перебив Кэрол, — корабль выходит на траекторию разгона в скоростном режиме, для входа в гиперпространство, согласно введенной информации.

— Что?… — я не успел спросить, меня прижало к креслу, в глазах потемнело, корпус корабля мелко задрожал.

— Есть! «Звездный Скиталец» проявился недалеко у звезды Альфа Центавра. Что делать?

— Она не идет на контакт, придется уничтожать корабль.

— Но это королевский…!

— Быстро, иначе она опять уйдет, нам нельзя больше рисковать, время уже не терпит!

— Есть! Ввожу координаты… Она снова ушла в гиперпространство.

— Проследить направление и импульс, послать вдогонку сторожевик, уничтожить во что бы то ни стало!!!

— Мы… Мы не можем послать за ней корабль!

— Почему?! Я приказываю!

— Сканер показал что ее корабль выйдет в газовой туманности.

— Ну и что?!

— Он сгорит в атмосфере.

— … А если не сгорит?

— Если не сгорит, то и выбраться назад он уже не сможет, корабль не наберет скорость света, он там останется навсегда!

— Вы уверены?

— Абсолютно!

— Может это и хорошо, что не пришлось ее убивать… все-таки сестра, королевская кровь. Снять посты. Мы возвращаемся.

Когда я пришел в себя, мы снова находились в гиперпространстве. Тело как будто искололи мелкими булавками. Я огляделся.

— Что за фокусы? — спросил я заплетающимся языком.

— Извини, — Алесь стоял рядом и участливо смотрел на меня, — с тобой все в порядке?

— А с тобой? Я же тебя предупреждал, — вскипел я, — кто здесь капитан, ты или я?!

— Пришлось срочно уходить, я не должен был появляться в этой системе.

— Слушай, — я начинал выходить из себя, — или у тебя не все дома, или ты, как тот неуловимый Джо, который ото всех убегает, и который на хрен никому не нужен.

Я видел, как он обиделся, изменившись в лице. Он хотел что-то сказать, но только махнул рукой и выбежал из каюты.

— Ах, ах, какие мы обидчивые! — крикнул я ему вслед, — это я должен обижаться!

— Я же говорил, что вам надо было подраться, — подал голос Дирли со своего кресла, — померялись бы силами, выбрали бы кто из вас главный и снова подружились, дело молодое.

— Слушай, — сказал я ему, — там есть еще фрукты, может ты пойдешь и покушаешь?

Он почесал в затылке, раздумывая: — вообще-то я еще не переварил прошлый обед, не смотря на такие перегрузки, но предложение заманчивое. Я отвернулся, не хотелось обижать Дирли.

Посидев еще некоторое время я встал и от нечего делать, пошел дальше исследовать яхту. Дирли увязался за мной, пытаясь доказать, что хорошая драка, лучше чем злая дружба.

— Вот представь себе, что вы затаили обиду на друг друга и однажды, когда нагрянет опасность, кто-нибудь из вас…

— Слушай, — остановил я его разглагольствования, чтобы он не переборщил с прогнозами, — ты не слишком ли переобучился в гипносне? Он остановился, и серьезно посмотрел на меня.

— А что? Слишком заметно?

— Я бы сказал что очень, а ты разве не чувствуешь?

— Чувствую, но я боюсь тебя ошарашить своим интеллектом. Вау! — воскликнул он, когда мы вошли в очередной отсек, нас окружала пышная, тропическая растительность, пальмы и лианы, пение птиц и плеск невидимых водопадов оглушил нас. Мы как зачарованные пробирались по корабельным джунглям.

— Тут можно и заблудиться, — сказал я тихо, раздвигая густые заросли и остановился, пораженный открывшийся картиной, — перед нами лежало лесное озеро, а по середине его плескалась прекрасная, рыжеволосая русалка.

Увидев нас, она скользнула в прибрежные заросли и скрылась в кустах на противоположном берегу. Мы молча стояли некоторое время, не в силах двинуться с места.

— Ты видел ее?! — спросил я тихо у Дирли, не отводя взгляд с кустов, в которых скрылась сказочное существо.

— Кого?

— Русалку!

— Ага, только я у нее хвоста не заметил, — авторитетно заявил медвежонок и запыхтев, вдруг предложил, — а давай поймаем ее и в зоопарк продадим.

— Смотри, как бы тебя самого не продали, — пошутил я.

Дирли наверное обиделся, потому что на несколько секунд перестал задавать глупые вопросы и предложения. Я осторожно пошел туда, где скрылась русалка, но несмотря на все мои усилия я так и не обнаружил сказочного существа, наверное это была голограмма.

— Скажи, если русалки девушки, значит мужчины у них зовутся русаками? — не выдержав, спросил серьезно Дирли.

— Не знаю как они называются, а русаки — это зайцы. Дирли сделал удивленные глаза.

— Значит зайцы — это мужчины русалки?

— Не путай меня, я и сам запутаюсь. Давай лучше покупаемся, а то я давно мечтал об этом.

— А нас русак не съест?

— Не съест, мы его сами съедим. Я скинул одежду и с разгону влетел в лесное озеро.

Дирли не нужно было долго уговаривать, он влетел вместе со мной и мы стали резвиться.

— А давай позовем Алесь и Кэрол, — предложил я, — вот здорово будет!

— Нет, сначала мы накупаемся, — Дирли с фырканьем носился вокруг меня, поднимая тучи брызг, — а то если все влезут в озеро, то оно выйдет из берегов и затопит все вокруг.

Накупавшись, я все-таки пошел искать Алеся, нехорошо как-то получилось, накричал я на него, может быть он все-таки не виноват. Алеся я нашел в его комнате, увидев меня, он отвернулся.

Я хлопнул его по плечу: — ну ладно, прости, погорячился, ты хранишь какие-то тайны, а я что должен делать? Пошли лучше покупаемся, здесь оказывается, хороший бассейн есть. Алесь все еще обиженный, повернулся ко мне.

— Обойдусь, — сказал он.

— Слушай. Я прошел этот, как его…, курс гипнообучения, но, по моему что-то сделал неправильно, мне не сколько не помогло, Дирли тоже прошел этот курс и смог прочитать слова на спасательной капсуле, а я нет. Алесь помолчал немного.

— В гипносне знания вводятся в кору головного мозга, но чтобы пользоваться этими знаниями, нужно уметь входить в особое состояние, это как в интернете, знания там много, но чтобы найти нужное, надо использовать помощника, поисковик. А чтобы использовать знания заложенное в гипносне, нужно доверять интуиции, отключить давление логики, например ты знаешь, что ты этот язык не знаешь и путь к этому «файлу» закрыт.

— Как то заумно все это. Алесь усмехнулся.

— Если просто, то представь себя пятилетним ребенком, что ты ничего не знаешь, доверься интуиции и нужная информация тебе сама придет.

 

Глава IV

Страна Эйфори

Большая западня. Страна Эйфория. Планеты-острова. Погибший корабль. Летающие крокодилы.

— Внимание! Занять свои места, приготовится к торможению, — раздалось по кораблю. Мы с Алесем бросились в каюту управления.

— Начинается отсчет, — доложил бортовой компьютер.

— Ты это, постарайся, чтобы не как в прошлый раз, не хочу снова мордой об кочки тормозить, — пошутил я, обращаясь к Алесю, — жить чего-то хочется.

Ответ я не услышал, корабль задрожал, взвыли двигатели и снова «мешок песка» навалился мне на грудь. Я может быть привык бы к этим перегрузкам, если бы тяжесть не переставала давить, в ушах зазвенело, в глазах поплыли круги.

Мама дорогая! — пронеслось у меня в угасающем мозгу, — я так и не успел пошататься по космосу, а как хорошо все начиналось!

Барабаны грохотали у меня в голове, переходя на визг, в груди сдавило, сжимая ребра, выталкивая последний глоток воздуха. Наверное, я перешел какую-то шоковую грань, потому что в какой-то миг боль внезапно исчезла, что-то мягкое, теплое и приятное коснулось моих губ, как сладостный поцелуй и я непроизвольно ответил. Это продолжалось довольно долго, у меня закружилось в голове, легкие требовали воздух и я как будто вынырнул из проруби, вдохнув полной грудью. Усилием воли я открыл глаза, впереди, за обзорным экраном, на сколько хватало глаз простиралось голубое небо, вдали плыли облака, вперемежку с зелеными островами.

Ощущение поцелуя не проходило, оно было приятно пьянящим и слишком уж реалистичным.

Наверное все это происходит в раю — думал я лениво, рассматривая раскинувшийся передо мной Эдем. Внезапно впереди появилась маленькая точка-фигурка, она приближалась, махая крыльями-руками. Глаза непроизвольно сфокусировались на ней. Это была девчонка эльф, зеленые листья-одежда едва прикрывали не по детски красивое тело, ее большие зеленые глазища с удивлением и лукавством остановились на мне. Ее взгляд притягивал и гипнотизировал, еще немного и я бы бросился к ней если бы не услышал, а потом и увидел Кэрол, она участливо склонилась передо мной.

— Кэп, с тобой все в порядке?

— Где я?

— На корабле «Звездный Скиталец», пришлось применить экстренное торможение, потому что вошли в плотные слои атмосферы, но сейчас все в порядке.

В голове стало постепенно проясняться, наверное подействовал взгляд незнакомки.

— А что там? — показал я взглядом на обзорный экран, где незнакомая девочка эльф послав воздушный поцелуй, беззвучно рассмеялась и растворилась в голубой дали.

— Это местный представитель аборигенов — сказала Кэрол, — я послала анализатор в этот мир и первые данные поступят буквально через несколько минут.

Я хотел еще спросить про поцелуй, но подумав, решил что все это мне приснилось, уж очень было все это нереальным.

Отстегнув блокиратор я встал и пошатнувшись, подошел к креслу Алеся. Тот сидел бледный, с закрытыми глазами, приборы показывали, что с ним все в порядке. Я нажал кнопку, отключив блокираторы.

«Какой же он все-таки слабенький — подумал я, — как девчонка. Видно часто жил в невесомости или в пониженной гравитации». Я присел перед ним.

— Как ты думаешь, — спросил я Кэрол, — может ему надавать по щекам, чтобы он очнулся?

— Алесь сейчас очнется, — ответила она.

— Наверное, надо расстегнуть воротничок, чтобы побольше воздуха было.

Алесь открыл свои голубые глаза, схватившись за замок курточки, которую я хотел расстегнуть.

— Нет, со мной все в порядке — сказал он торопливо и … покраснел.

— А если все в порядке, не соизволите ли мне объяснить, что сейчас произошло? Алесь обвел взглядом каюту.

— Я…, я думаю, что корабль резко затормозил…

— Ага! Затормозил так, что я чуть копыта не отбросил. Не кажется ли тебе, что такие торможения становятся правилом.

— А у тебя точно есть копыта? — серьезно спросил Дирли, он уже очнулся и рассматривал мои ноги.

— Что это?! — Алесь смотрел на обзорный экран, на голубую пропасть, на зеленые острова, на пышные белоснежные облака плывущие вдали.

— А я думал что ты все знаешь, ты же нас сюда привел.

— Корабль идет по координатам которые есть в общей базе, нас не могло просто так сюда забросить.

— Ладно, разберемся, если эти координаты есть в базе, должен быть и выход. Мы молча рассматривали этот необычный мир.

— Вау! — услышали мы возглас Дирли, который подбежал к экрану, — наконец то мы в стране Эйфори, ур-ра! — Он жадно рассматривал раскинувшуюся перед ним картину, — наконец-то мы объедимся финитифи.

— Так это и есть страна Эйфори? — спросил я, постепенно начиная привыкать к реальности происходящего.

— Ага, это огромная страна, в ней светят много звезд, прямо в невесомости плавают острова планеты, на которых живут эльфы, растут всякие сладкие фрукты, от планеты к планете можно летать прямо в невесомости, потому что везде можно дышать. Воздух есть везде, только к солнцам близко подлетать нельзя, потому что там сильно жарко и воздуха нет. Это то что мы поняли из торопливого рассказа Дирли.

— А кто такие эльфы?

— Они похожи на людей, но у них большие, зеленые глаза, и даже небольшие крылья.

Одни летают от планеты к планете, другие живут на этих островках, здесь всегда тепло.

Как-то все это нереально — подумал я, — никогда не слышал что есть такая сказочная страна. Надо бы все это проверить.

— Ты же не будешь против, — сказал вкрадчиво Дирли, — если я выйду на минуточку наружу. То что Дирли хотел навсегда улепетнуть, — я понял сразу.

— А может быть осмотримся сначала, вдруг здесь есть какая-то опасность.

— Какая опасность?! Подумаешь какие-то гигантские птицы, они бывают очень редко, и от них всегда можно спрятаться на какой-нибудь планете.

— Ну вот видишь, значит есть все-таки опасность. Дирли хитро улыбнулся.

— Значит, вы меня очень любите, если не хотите меня отпускать?!

— Конечно, любим.

— А лишний бигмаг пожалел, — вспомнил он.

— Неужели ты хочешь уйти от нас? — Алесь поддержал меня, — подожди немного и мы вместе полетаем.

— Честно? Честно? Ну тогда ладно! — успокоился он, — я покажу вам фрукты, которые можно кушать. Алесь погладил по головке Дирли.

— А ты, правда живешь в Эйфори? — спросил он.

— Конечно, кроме нас здесь живут еще и ангелы, но они редко прилетают к нам.

Постепенно я стал понимать, куда нас закинула судьба. Я повернулся в Каролине.

— Что-нибудь можешь сказать о воздухе, можно ли им дышать?

Она с готовностью ответила: — Если без всяких выкладок, то эта атмосфера вполне подходит для дыхания, давление и состав практически идентична земной, если не считать того, что кислорода в ней на пять процентов больше, и для начала я не советую в первое время слишком долго находиться на открытом воздухе, а то будет небольшой кислородный наркоз.

— Ну что ж, если можно дышать — решился наконец я, — и если никто не против, то рискнем.

— Ура — Дирли подбежал к шлюзовому отсеку, — открывай, я первый.

Я стоял на краю площадки, обдуваемый свежим ветерком, а подо мной простиралась светло-голубая бездна, освещенная далеким разноцветными солнцами. Голова немного закружилась, это наверное от того что я давно не дышал свежим воздухом, а может быть из-за кислорода, которого было больше положенного.

Дирли посмотрел на меня лукавым взглядом и взвизгнув, прыгнул вперед, раскинул лапки-ручки и тут я увидел что между его телом и руками находятся перепонки-крылья. Он уверенно взмахнул ими и понесся вдаль, к ближайшему островку-планете.

— Ну что же ты стоишь? — усмехнулся Алесь, — дрейфишь?

— Еще чего?! — я вдохнул побольше воздуха, как будто хотел нырнуть в ледяную воду и прыгнул вперед. Я не падал, а летел вперед, постепенно останавливаясь, легкий ветерок потянул меня в сторону зеленого островка. Ветерок был медово сладкий, вкусный, им хотелось дышать и дышать, даже на Земле я не получал такого удовольствия.

Алесь взвизгнул и прыгнул следом за мной. Ощущение было необыкновенным, мы не падали, не парили, мы просто летели прямо, я впервые перестал ощущать опасность упасть, здесь просто некуда было падать! Алесь долетел до меня и оттолкнулся, и мы как бильярдные шары разлетелись в разные стороны, крича и визжа от восторга. Я впервые ощутил радость от этого, ну где еще можно погорланить во все горло, сколько твоей душе угодно, хоть до хрипоты, не боясь что соседи будут ругаться, ну даже если они будут шуметь и тебе не нравится, то можно отлететь подальше и все, И мы пели во все горло всякие песни.

Я попробовал догнать небольшую птичку, похожую на разноцветного попугая, но понял, что без скутера не только не догнать, но и буду чувствовать себя как червяк, как тогда, кабине грузового тягача. Я включил скутер и помчался на зеленый остров, Алесь тоже последовал моему примеру.

Ближе к зеленому островку нам стали встречаться всякая мелкая живность, птички, ловившие мошкару, птичек покрупнее, ловившие маленьких птичек. У самого островка я остановился как вкопанный, на островке мирно паслись самые настоящие коровы. На самом деле корова на первый взгляд была обычная, необычным у нее были… небольшие крылья. Так вот они где водятся! Коровы махая крылышками, как бабочки висели невысоко над поляной и паслись. Когда я подлетел к ним поближе, я понял что ростом они со большую собаку. Неожиданно, с другой стороны острова вылетел небольшой табун летающих… лошадей, с такими же крыльями как и у коров. Рядом ахнул Алесь, я оглянулся, тот смотрел на пегасов, открыв рот от удивления.

— Так вот откуда у нас в зоопарках летающие коровы, лошади! Наверное, и летающие собаки здесь тоже водятся, а я думал что это генная инженерия, — с восхищением сказал он, — оказывается это совсем не фантастика!

Островок был чуть больше нашего корабля неправильной круглой формы, сплошь покрытый зеленью, над огромными цветами порхали разноцветные бабочки и неизвестные насекомые, носились маленькие птички, чем-то похожие на наши колибри, всюду был слышен их щебет. В небольших зеленых просветах-полянках как огромные капли росы сверкали небольшие выпуклые озера, в которых плавали красивые разноцветные рыбки.

Я зачарованно рассматривал этот волшебный мир, наверное идиотская улыбка не сходила с моего лица, потому что Алесь время от времени посматривал на меня и фыркал.

Непонятное существо, похожая на рыбку, в небольшом водяном пузырьке, махая крыльями плавниками, выглядывающими наружу плыло-летело невысоко над травой. Увидев меня, оно испуганно замахала своими крыльями и плюхнулось соседнее озерцо. Там она запряталось под зеленый листик. При желании я мог хлопнуть по этому озерцу и понять на воздух всех его обитателей. Таких летающих пузырьков с рыбками внутри на самом деле было много, вот так наверное они и путешествовали от острова к острову. Откуда-то выскочил Дирли. Он был в восторге.

— Летите за мной, — крикнул он, — я нашел фрукты финитифи.

Небольшая полянка, куда нас привел мишка была сплошь усыпана оранжевыми плодами. Дирли схватил одно из них и торжественно вручил мне, — кушай, — с гордостью предложил он, — ты такого еще нигде не пробовал, — сам же он оторвал другой плод и с аппетитом откусил. На вкус плод оказался слегка кисло-сладким, но через секунду сок и мякоть очутившиеся во рту превратились во вкус клубники и манго одновременно, его тягучий, приятный сок растекался по желудку, заполняя блаженством каждую клеточку моего организма. Какая-то эйфория нахлынула на меня, и я вдруг понял что нашел наконец то, что искал, что мне не нужно никуда улетать, что-то искать, здесь все есть, не надо думать о еде, она находилась прямо под ногами.

— Ну как? — спросил Дирли, — вкуснятина?

— Ага! Чем-то на клубнику и манго походит.

— Нет! Больше на ананас — Алесь зажмурил от удовольствия глаза, смакуя необыкновенный плод. Дирли блаженно улыбнулся, оторвав следующий.

— Этот финитифи может быть на любой вкус, тот, который вам больше всего нравиться, можете его даже нафантазировать, только с фантазиями осторожней, и лучше не думать о горькой редьке.

— Если разводить финитифи на Земле, то можно хорошие деньги заработать! — размечтался я.

— А он нигде и не растет — Дирли облизался, — его даже нельзя далеко переносить, он сразу же сморщивается и портится.

Мы так увлеклись поеданием необыкновенных фруктов, что не заметили как разбрелись в разные стороны.

Неожиданно прямо передо мной, за кустами я увидел мою знакомую, виденную за обзорным экраном. Девушка улыбнулась мне и я снова очутился во власти ее огромных зеленоватых глаз, в которых я увидел свое отражение. Эти бездонные глаза притягивали, гипнотизировали. Эльфетка засмеялась и поманила меня за собой, и я забыв обо всем на свете, рванул за ней, боясь потерять ее из виду. Та скользнула в заросли, оглянувшись, словно хотела удостовериться не отстаю ли я. И тут я увидел что кое-где в зарослях игрались маленькие дети, при виде меня они прятались и настороженно смотрели сквозь листву. Их личики были самыми обыкновенными, ушки не были заостренными как у сказочных эльфов, их глазки в пол лица, с любопытством рассматривали меня. Ближайшая ко мне маленькая девочка, с измазанным от сока личиком, не стала выяснять хищник ли я и торопливо скрылась в кустах.

Моя незнакомка, видя что я отвлекся, подскочила и подтолкнув меня, прыгнула вверх, в бездонную высь. Подлетев на высоту пять метров, она на секунду зависла в воздухе, грациозно изогнувшись, вся подсвеченная солнцем, как бы предлагая полюбоваться ее стройной фигуркой и раскинув руки-крылья, как огромная бабочка, взмахнула ими и полетела вдаль. Я включил двигатель и помчался за ней.

Наконец то я рассмотрел ее вблизи, стройное загорелое тело девушки все-таки отличалось от наших земных девушек, ее мускулы на руках были сильно развиты, наверное из-за того, что передвигалась она в пространстве с помощью рук, большие зеленые листья одним концом были притянуты к поясу девушки, другой конец был привязан к локтевому суставу и запястью. Тело ее было слишком узко, как бы вытянутое, глаза были огромные, зеленые, обрамленные большими густыми ресницами. И вдруг я понял почему ее взгляд притягивал как магнит, в них я видел зов, манящий, игривый. В них не было осознанной хитрости и лукавства, желания понравиться, таким взглядом обладают только красивые девчата-подростки от тринадцати до пятнадцати лет, которые уже ощутили власть женских чар над мужским родом человечества и легкомысленно экспериментировали над ним, еще не сознавая всю опасность и силу этих чар. Эльфетка мчалась вперед, а я, как будто привязанный следовал за ней. Я готов был мчаться за эльфеткой целую вечность, ни о чем не думая. Вдруг, впереди я услышал веселые крики, визг и хохот. Там, в бездонной голубой пустоте парил огромный, серебристый водяной шар, отсвечивающий солнечным зайчиком от солнца на боку. В круглом, летающем озере без берегов угадывались стайки разноцветных рыб и десятки фигурок резвящейся молодежи крутилось вокруг него. Моя эльфетка не останавливаясь, с веселым смехом нырнула в этот водяной шар и быстро работая руками, выскочила с противоположной стороны, брызги которые она подняла, стянулись в серебристые шарики и медленно опустились обратно.

Я не раздумывая, тоже нырнул в это водяной шар, стайки разноцветных рыб, бросились от меня в разные стороны, скутер булькнул и поперхнувшись, замолк.

Вот балбес, — ругнул я сам себя, он у меня был настроен на «сухой режим», а если теперь не включится, где я найду другой?

Быстро работая руками, я стал выгребать из водяного пузыря, но махание руками мне мало помогло, сказывалось отсутствие практики плавания в воде, и в невесомости. Вокруг меня собралась толпа любопытных рыбешек, они наверное ждали когда я начну с ними играть, а может, спорили между собой есть ли у меня жабры, а если нет, то как я быстро нахлебаюсь воды и потону, но были и другие, нетерпеливые и прожорливые, они ждали моего конца, чтобы полакомиться мною. Особенно вон та, пучеглазая рыбешка, похожая на пиранью, она открывала и закрывала свою зубастую пасть, как будто смеялась, видно она уже не раз лакомилась таким способом. Я даже не мог вызвать помощь. Хотя, помощь вряд ли бы успела, за то время, пока они прилетят я сто раз успею утонуть. Помогла моя эльфетка, она нырнула ко мне на помощь, я схватил ее за ногу и она вытащила меня наружу, выскочив с противоположной стороны. Отфыркиваясь как дельфин, я попытался отряхнуться, раскидывая в разные стороны тысячи маленьких водяных шариков. Эльфетка рассмеялась и бросилась в кучу-малу устроенную ее сверстниками. Я попробовал завести свой антиграв и после нескольких попыток он чихнув, завелся. Облегченно вздохнув, я оглянулся, молодежь, не обращая на меня никакого внимания все так же носились вокруг. Я пригляделся, оказывается они играли не в догонялки, а в футбол. В самый настоящий футбол! Не раздумывая я, бросился в эту кутерьму. Футбол я любил и играл всегда, где это было возможно. Только у нас, в футбол не очень-то поиграешь, поблизости от моего дома негде, а до ближайшего открытого футбольного грунтового поля нужно лететь на окраину города, на флаере два часа, где-то в районе Казани, и когда у меня появлялось свободное время, я мчался туда. Здесь же места было полно, тот же космический футбол, только играть можно без скафандров. Правда футбол здесь был какой-то странный, больше похожий на бейсбол. Здесь было несколько мячей, сделанных из все тех же листьев, скрученных в комок, и игроки лупили по ним со всех силы то руками, то ногами. Ворот я тоже не заметил, одни просто пинали мяч куда попало, а другие догоняли его. Иногда мячи, пущенные каким-нибудь силачом уносились вдаль и их никто уже не мог догнать, а может просто не хотели. Я решил показать им на что способен, влепив по одному из мячей со всей мочи, тот сразу рассыпался на листочки. Но ребята наверное не обиделись, они просто не заметили потерю мяча, переключившись на другой, но когда и тот рассыпался от моего удара, играть уже было нечем. Ребята нисколько не приуныли, они стали весело носится вокруг водяного шара. Я так давно не играл, что позабыл обо всем на свете. Конечно я легко догонял их, но они так быстро уворачивались, что я ловил только воздух. Один раз мне удалось догнать мою эльфетку, та сразу притихала в моих объятиях, прикрыв свои огромные глаза и прильнув ко мне. Она как будто ждала чего-то, но через несколько секунд, весело взвизгнув, оттолкнулась от моей груди и мы снова включились в круговорот. Мне стало жарко, я включил внутренний комфорт курточки, но и он не успевал охладить мое тело.

Внезапно все как будто встрепенулись и… бросились к ближайшей планете, работая руками-крыльями. Я огляделся, пытаясь понять, что же случилось.

— Внимание кэп! — услышал я голос Кэрол в наушниках, — прямо перед тобой, в двух километрах, в твою сторону летит непонятное животное, похожее на птеродактиля и крокодила вместе взятых. Скорее всего это самка хищник, а по ее биоволнам, она скорее всего голодная и если не хочешь чтобы она тебя скушала, то…

— Благодарствую! Сейчас я отучу ее охотиться на эльфов.

Я понял почему у эльфов такие огромные глаза, только они помогут вовремя увидеть летающих хищников в такой дали.

Черная точка стремительно приближалась, направляясь прямо в мою сторону. Я погладил бластер, висящий у меня на боку и включив двигатель, отлетел за водяной шар. Летающая крокодилица, махая кожистыми крыльями как пингвин ластами, не раздумывая бросилась напрямую, разбив шар на тысячи пузырьков, разноцветные рыбки очутившиеся на воздухе, как летучие рыбки, работая плавничками, бросились догонять пузырьки, а чудовище стремительно бросилось на меня. Я в последний момент включил двигатель и взлетел прямо перед мордой чудовища, та только успела лязгнуть зубами. Меня обдало смрадным запахом из ее пасти.

Вот черт! — подумал я, даже не успев как следует испугаться, — ничего себе рай, так и богу душу можно отдать.

Крокодилица уже разворачивалась в мою сторону, чтобы снова попробовать меня на вкус.

Я схватил бластер с пояса, решив распороть брюхо этому чудовищу чтобы выпустить ему кишки или подлечить зубки. Я подождал пока чудовище подлетит поближе и направив бластер прямо в пасть, нажал на спусковой крючок, но… ничего не произошло, вернее чудовище продолжало лететь на меня, и уже были видны ее желтые клыки. Я еле успел включить двигатели и взлететь перед самой его мордой. Крокодил тоже отреагировал мгновенно, развернувшись в тот же момент в мою сторону.

— Так…, хватит на сегодня подвигов, надо улепетывать, — пробормотал я и включил на полную мощность двигатель.

Но крокодилица и не думала отставать, она видимо хотела меня проучить за мою самоуверенность. Ее смрадное дыхание из пасти время от времени настигало меня, подстегивая. Еще чуть-чуть и я окажусь у него (или у нее) в желудке.

— Эх, будь что будет, — решил я и сделал резкий круговой разворот через голову на триста шестьдесят градусов и… оказался у нее на спине. Руки непроизвольно схватились за ее шею. Я понял, что если ее отпущу, то можно попрощаться с жизнью.

— Ах ты пакость такая! — рассвирепел я, — теперь буду тебя объезжать.

Насчет объезжать, это я погорячился, чудовище летело с такой силой, что меня просто сдувало со спины.

— Кэп — услышал я голос Кэрол, — вас ждать к обеду?

— Ка-какой обе-ед?! — рассердился я.

— На первое будет…

— Что… ч-что… дела-ла-лать?

— Есть три относительно простых ответа, — продолжала она как ни в чем не бывало, — отключить у бластера предохранитель и как следует поджарить тимикурру, ну, если вам жалко ее, то переключите на парализатор и хорошенько встряхните птичку, целиться лучше всего шею, а не в гребень, а если вы спрашивали насчет обеда, то он будет готов через полчаса.

— Хоть на этом спасибо, — проворчал я, и решил воспользоваться вторым советом. Быстро переключив бластер на парализующее действие, я направил его в морщинистую шею чудовища и нажал на спуск. Птичка вздрогнула, как-то странно каркнула и остановившись, затрясла головой. Я быстро оттолкнулся от нее и отлетел в сторону. Тимикурра озадаченно посмотрела на меня, видимо решая вопрос — съедобен ли я. Пришлось подсказать ей, что она ошибается, еще раз нажав на спусковой крючок, та дико каркнула, выпучив от удивления глаза и умчалась вдаль, делая странные зигзаги. Я развернулся и помчался назад, по пути мне встретились еще несколько зеленых островков, и я чуть было не заблудился, настолько они были одинаковые, хорошо, что у меня был включен навигатор, через несколько минут я уже был у знакомого водяного шара, ватага эльфов уже веселилась вокруг него, как будто и не было недавно опасности.

И никакой благодарности — подумал я и друг понял что во всех их движениях, в играх было что-то первобытное. Нет, они были самые обыкновенные, если любого из них отправить на Землю, то они ни сколько бы не отличались… от пятилетних детей, разве что только ростом, они как будто остановились в своем развитии. Мне стало немного жутковато.

Я полетел обратно, туда, где оставил своих друзей. Облетев полянки и заросли где в последний раз были Дирли и Алесь, я не нашел их.

— Вот те и здрасти, — пробормотал я и вызывал Кэрол — ты не подскажешь где ребята?

— Если ты имеешь в виду медвежонка и Алесь, то они обнаружили пещеру и сейчас исследуют ее.

— Где?

— Иди по маячку, он стоит у входа в пещеру.

Я посмотрел на экран навигатора и чертыхнулся, мог бы и сам догадаться, что они оставят пеленг.

— Ну и получат они у меня, — вскипел я — могли бы меня предупредить!

— Они не хотели отвлекать тебя от игр и подвигов. Я не стал отвечать на колкости Кэрол и включил двигатели.

Навигатор вскоре меня привел к черному провалу среди бушующей растительности. Я немного подумав, нырнул в нее… и чуть было не ударился головой, потому что пещера оказалась коридором старого космического корабля. Надписи над каютами и стрелками были на знакомом языке. Я от удивления не мог сразу прийти в себя, значит сюда дошел какой-то корабль землян, потерпел крушение и навечно остался в этом мире!

— Кэп — послышался голос Алеся, — иди сюда, мы в кают-компании.

Алесь и Дирли я нашел в следующей каюте. Каюта представляла собой странное зрелище, вокруг валялся мусор, от приборов ничего уже не осталось, вместо них зияли пустые ниши, свет шел от окна-иллюминатора, почему-то заросли снаружи пожалели его. Алесь держал бортовой журнал, осторожно перелистывая его.

— Что-то интересное? — спросил я.

— Конечно! — затараторил Дирли, — мы…, мы здесь нашли записи последних людей. Алесь посмотрел на меня.

— Это бортовой журнал, я обнаружил его в сейфе.

— Странно, сколько же кораблю лет, если вели записи в бортовой журнал старинным способом?

— Нет, я еще нашла, э-э нашел флешки с записями, надо на яхте хорошенько все рассмотреть.

— Ты не перегрелся? — спросил я усмехнувшись, — а насчет просмотреть…, что-то мне не нравится здесь, какая-то чертовщина во всем этом.

Неожиданно по коридору послышались легкие шаги и каюту впорхнула моя эльфетка. Она улыбнулась и нежно взяв мою руку, потянула за собой.

— Пошли — вдруг сказала она голоском, похожий на звон колокольчика, — там солнце, там кушать много, там мы будем играться…

— Ух ты! — прошептал восхищенно Дирли, — самый настоящий эльф!

Я от удивления открыл рот, честно говоря я не ожидал услышать от эльфетки членораздельных слов. Алесь тоже был озадачен, он хлопал от удивления своими длинными ресницами.

— Т-ты умеешь говорить? — наконец-то мне удалось произнести первые слова.

— Пойдем — девушка как будто ничего не слышала, продолжая тянуть меня к выходу, — там играться, любить! Дирли с любопытством обошел вокруг нее.

— А чего ты не хочешь с ней пойти играться, раз она тебя зовет?

— Нет, у меня другая идея, давайте пригласим ее к нам на яхту, может быть она расскажет что-нибудь! — предложил я.

Эльфетку долго уговаривать не пришлось, видя что мы улетаем, она немного подумала и полетела за нами.

Гравитацию на корабле пришлось уменьшить иначе она не смогла бы сделать и шага. Девушка с любопытством рассматривала все вокруг, я думал что она будет чего-нибудь бояться, но эльфетка словно не знала что такое страх. Она старалась держаться возле меня, беря время от времени за руку, не понимая, почему я не иду наружу, почему мы не летаем, почему я сижу в какой-то просторной пещере.

Словарный запас девушки состоял из нескольких предложений, которые она время от времени повторяла. От нее все так же исходили гипнотические волны, но я постепенно научился держать себя в руках, даже когда она особенно была настойчива.

Многое я не мог понять, почему она выбрала меня, почему не обратила внимания на Алеся, может оттого, что он был маловат ростом? Но там были эльфетки такого же роста как и он? Не мог понять, почему эльфетка знает наш язык, и если, зная несколько слов, почему знает так мало? Ответ на эти вопросы мог дать только бортовой журнал, на Геллу, так я назвал эльфетку, не было никакой надежды, она просто не понимала моих вопросов.

Мы собрались в кают-компании и открыли бортовой журнал. Он был сделан из пластиковых листов, поэтому они были в хорошей сохранности. Честно говоря, я давно не читал книг, пользовался аудио книгами или просто смотрел видео, но так как на флешке было огромное количество видео и аудио информации, что просмотреть все это было нереально, то сначала решили пролистать бортовой журнал, а уж потом взяться за флешку.

Решили читать с того момента, когда корабль переселенцев под названием «Эспаньола» попал в этот мир, пропуская подробности, в дневник писало несколько человек, это было видно по почерку.

Дневник с корабля

…Корабль разбит, рубка управления и все передние каюты сгорели при выходе из гиперпространства в атмосфере этого непонятного мира. Я, судовой врач Герберт Френч беру управление оставшимися людьми и экипажем корабля. Провел ревизию всего оборудования, продуктов и спасательных шлюпок, по крайней мере мы еще сможем продержаться год, будем надеяться на спасателей…

Постепенно обустраиваемся, оказывается не все так плохо, снаружи воздух пригоден для дыхания, нас окружают зеленые острова, покрытые растениями, цветами, и фруктами пригодными для еды. Пытаемся сеять злаковые культуры, но ничего не получается, придется отвыкать от хлеба.

Наши ученые провели ряд экспериментов, вывели летающую корову, лошадь, коз и собак, теперь их не будет сносить ветром, они могут пастись, правда после третьей генерации они уменьшились в росте, но это наверное влияние малой гравитации.

Глупо надеяться на помощь, мы первые, шли наугад, поэтому мы и вынырнули из гиперпространства не там где надо. Некоторые, не выдержав «заточения» сели на спасательные шлюпки и ушли к краю туманности. Глупцы, они не смогут до нее дойти и за сотни лет…

Нас осталось немного, все шлюпки ушли, корабль стал похож на общежитие, потихоньку обживаемся, если бы не удивительные плоды и фрукты растущие на зеленых островах, которые оказались съедобными, мы давно бы погибли с голоду. Нам даже не надо садить их…

За последние годы проведенные здесь, все разленились, никто ничего не хочет делать, закон перестал существовать, он просто не нужен здесь. У меня нет никакой работы, никто практически не болеет. Если бы не ужасные летающие птицы ящеры, то я мог бы сказать, что мы живем в раю…

Корабль постепенно облепляется зелеными спорами, которых так много в этой атмосфере. Это как рифы в океане, обрастают водорослями. Я пытался первое время очищать поверхность корабля, но потом махнул рукой, — зачем? …

Нас становится все меньше, все разлетаются в разные стороны, молодежь не хочет учиться, все время проводит в играх, похожие на брачные, как у животных. Недавно заметил, что дети рождаются с большими как у лемуров глазами, зеленоватого оттенка, возможно из-за того, что выживают только те, кто вовремя увидел летающих хищников. Все больше появляются инфантильных детей, наверное, это из-за повышенной радиации, а может быть из-за частого инце… (неразборчивый почерк)… здесь просто не стареют и не умирают своей смертью…

По моему я стал сходить с ума, сегодня увидел небольшую группу странных людей, одетых в старинные одежды похожие на туники, так одевались тысячи лет назад на Земле. На спинах у них находились что-то похожее на крылья. Я их назвал ангелами. Они ласково глядели на нас, качали головами. Я попытался их расспросить — кто они и откуда и только на ломанном старинном греческом языке мы поняли друг друга, они (все с той же легкой улыбкой) рассказали что из центра облака, что там находятся врата, (наверное, звездный портал) что они путешествуют от планеты к планете, от одного плавающего зеленого острова, до другого. И что странно, — их не трогают летающие крокодилы, они даже не видят их. «Ангелы» полетели дальше. Не знаю, кто они, но проверять их слова у меня нет возможности, да и ни у кого не будет, туда, сквозь газовую туманность никто не долетит, никакой корабль, какой бы скоростью он не обладал, он не наберет скорости света, чтобы нырнуть в гиперпространство.

Я остался последний кто уцелел после катастрофы, и я улетаю, лучше умереть в пасти летающего крокодила, чем это животное состояние. Вечной молодежи, родившийся здесь не известна другая жизнь и они счастливы, а я больше не могу… (другой почерк).

Кому нужен этот журнал? Зря я согласился вести его! Писать нечего, все как всегда…

Меня просили что-то сюда писать, а что писать? Пойду играться, там девушки…

После этой записи прошла сотня лет, больше никто не прикасался к бортовому журналу.

— Мы в ловушке — прошептал Алесь, — так вот почему они не преследовали нас!

Мы молчали, «переваривая», постигшее нас несчастье, даже Дирли присмирел.

— Пойдем играться — наконец нарушила молчание Гелла, потянув меня за рукав, — там еда, там солнце, там любовь.

Алесь посмотрел на нее, у него вдруг задрожали губы, на глазах появились прозрачные капельки слез и он не выдержав, бросился из каюты.

Я сидел, понурив голову, — мы в западне из которой просто нет выхода. Я отчетливо понял, что нашему кораблю не разогнаться в этой атмосфере до световой скорости, чтобы сделать главный рывок, гиперпрыжок к другим мирам. Стоило лететь в такую даль, чтобы попасть такой мир?

Гелла, видя что я перестал обращать на нее внимания, вздохнула и, подойдя к люку, раскинув руки, прыгнула наружу, в невесомость. Я проводил ее взглядом, и представил себя на ее месте, вот что с нами станет, если мы останемся здесь.

— А может это хорошо, что мы здесь — попробовал утешить меня Дирли, — еды много, тепло… Я смотрел на голубой мир за обзорным экраном, пытаясь найти выход.

 

Глава V

Мы вступаемся за Чериче

Выход из ловушки найден! В гостях у Дирли. Торговцы или работорговцы? Победа.

Алесь не вышел к обеду, у меня тоже не было аппетита, один Дирли уплетал за всех. И как только у него все помещается?!

— Тебе плохо не будет? — спросил я его, на что Дирли только фыркнул.

— Вкусные вещи можно даже есть непрерывно, главное не торопиться и вовремя в туалет бегать. Вот кому хорошо! — подумал я.

На следующее утро Алесь не появился к завтраку, и я пошел его искать. Он сидел в какой-то каюте, и смотрел немигающим взором на портрет. Он даже не взглянул на меня когда я вошел.

— Ну и чего ты раскис? Всегда найдется выход, надо просто хорошенько подумать.

— Нет — сказал Алесь, не поворачивая головы, — отсюда нет выхода, я слышал о таких газовых ловушках.

— Откуда слышал? От тех, кто отсюда не возвратился? — Я сел рядом, не зная как подбодрить его. — Но ты же курсант, забыл что ли? Курсанты не теряются даже в безвыходных ситуациях… Да и здесь тоже жить можно, работы хоть отбавляй, одни летающие крокодилы чего стоят.

— Ты что, больной или прикидываешься?! — крикнул он, вскакивая, — ты не понял, почему переселенцы превратились в инфантильных, взрослых детей? — у него на глазах снова навернулись слезы, — здесь нет будущего. Я… я убью себя, если мы не сможем улететь отсюда! Таким я его еще не видел.

— Спокойнее, — остановил я его, — я и сам не собираюсь оставаться здесь.

Алесь сел, подтянув коленки к подбородку, и кусая губы, снова уставился на стену.

Что-то надо было делать, ведь должен быть выход, и вдруг я вспомнил о контейнере.

— Кажется, есть выход, — сказал я тихо. Алесь искоса посмотрел на меня.

— Ты специально говоришь, чтобы успокоить меня?

— Нет, ты помнишь контейнер, что мы нашли? Корабль этот отсюда, из Эйфори, Дирли говорил, помнишь?

Лицо Алеся менялось на глазах, сейчас оно уже светилось радостью. Он друг вскочил и … поцеловал меня.

— Ты что, сдурел? В лоб хочешь?

— Ага, — он как-то по особенному посмотрел на меня, — надо быстро найти Дирли, он хотел улететь.

Мы бросились в кают-компанию, только бы успеть, он единственный кто нам мог помочь. В кают компании его не было, не было и в «столовой», и лишь в шлюзовой камере, увидев открытый люк, я понял, что Дирли на корабле нет.

— Опоздали, — сказал я с огорчением, — теперь мы ему не нужны, теперь у него есть все что надо. Мы бросились разыскивать Кэрол, она возилась в машинном отделении.

— Дирли улетел на свою планету и вернется только через неделю, — ответила она виноватым голосом на мой вопрос.

— На какую планету? — переспросил я.

— На свою. Он говорил что его планета находится недалеко, и почувствовал как его зовут.

— Надо его догнать, куда он полетел?

— В том направлении, — показала она — там действительно есть небольшая планета, но она находится в трех миллионах километрах, а поблизости есть только небольшие зеленые острова, я и ему тоже сказала об этом, но он не послушал меня.

— Надо его возвратить — я торопливо надел скутер — птички крокодилы наверняка очень любят за маленькими мишками охотиться. Я разбежался и выпрыгнул из люка.

Дирли я увидел через несколько минут моего полета, тот весело орал песенку: — Как хорошо лететь домой, ага, эгей, огой, увижу маму я свою, ага, угу, ую…, ее я сильно обниму ага, угу уму… — махая в такт своими ручками-крыльями. Увидев меня, он перестал петь и остановился.

— Зря ты так волнуешься за меня, — заговорил он первым, — я же предупредил, что скоро буду.

— Я просто хотел предложить лететь к твоей планете на яхте, так быстрее будет.

— Да?! — он недоверчиво посмотрел на меня, — а вдруг там нет никакой планеты? А вдруг это не моя планета?

— Ну, вот и посмотрим, а сейчас надо срочно лететь назад.

— Почему срочно? Можно и не срочно.

— Нет, — я заметил приближающуюся точку, — как раз надо поторопиться.

Дирли посмотрел туда же и сразу же согласился с моим предложением и даже протянул мне свою ручку. Я взял его на буксир, и мы помчались что было сил.

Люк был открыт и мы вовремя нырнули туда. Дирли показал «нос» недовольным крокодилам.

— А давай пальнем по ним бластером, — предложил он, — а то разлетались тут всякие, зубастые.

— Всех не уничтожишь, — махнул я рукой, — надо на твоей планете выяснить что за эмблема из трех планет, может кто-то из ваших знает? Дирли хитро посмотрел на меня.

— Ты хочешь получить звание «Лучший из лучших»?

— Нет, я хочу чтобы ты получил это звание, ведь ты мне поможешь?. Он немного подумал.

— Лучше бы они добавили орден.

— Я попрошу их.

Мишка немного подумал: — наверное она недалеко, наша планета тоже крутится вокруг звезды «Меррика»… ух ты как много я знаю оказывается.

— Мне тоже интересно, я же вместе с тобой проходил гипнообучение, почему же я не знаю?

— Потому что я умнее — заважничал он. Но Кэрол быстро вернула его с «небес»

— Гипнообучение не только вносит новые знания, но и вызывает их из глубин сознания заложенные предками.

— Хочешь сказать, что его предки были умными?

— Возможно они находились на более высоком уровне развития.

Не откладывая отправление в долгий ящик, мы быстро попрощались с гостеприимной зеленой планетой-островком, бывшим звездолетом землян переселенцев и отправились к неизвестной планете цивилизации Чериче.

Мы решили идти на крейсерской скорости, насколько позволяла атмосфера, конечно, это была большая нагрузка на обшивку корабля, но мы хотели как можно быстрее вырваться из этой страны.

Дирли теперь не отходил от обзорного экрана, он важно ходил взад и вперед, представляя как будет рассказывать своим близким о дальних странах, о путешествиях и приключениях которые он совершил, а я любовался пролетающими мимо зелеными островками, летающими крокодилами, водяными шарами и облаками.

Планету мы увидели только через день, Дирли уже устал ждать, он даже вовремя забывал покушать, весь исхудал, и на него было жалко смотреть. Он еще издали узнал свою планету, и как только она показалась вдали он как-то странно зачирикал на своем языке и еле дождался когда откроют люк, чтобы выскочить наружу.

Эта планета размером была в половину нашей луны, вся покрытая зеленью и крупными озерами-морями. Кое-где, над поверхностью поднимались самые настоящие горы с острыми пиками, на некоторых, как нахлобученные шапки прицепились облака.

Мы не стали задерживать Дирли, он должен был предупредить своих о нашем приходе, чтобы не испугались и разузнать о знаках трех планет. Было как-то жалко смотреть, как он исчезает вдали, порхая своими ручками-крылышками, горланя свою песенку. Мы как будто теряли частицу себя, кто знает, может, увидев своих он забудет обо всем на свете.

— Что скажешь? — обратился я к Кэрол, имея в виду обстановку за обзорным экраном.

— Если ты насчет медвежонка, — ответила она, — то нам будет немного скучновато без него, если он забудет о нас и останется на своей планете, некому будет чирикать под ухом, выпрашивая еду или следить за мной, не съела ли я что-нибудь лишнего. В дверях показался Алесь, он уже мысленно был на планете.

— Ну что? — спросил он, — уже пора? А где Дирли, с тремя «р»?

— Уже там, — махнул я в сторону планеты, — но придется подождать, чтобы он успел предупредить своих.

Полчаса ожидания для нас были пытками, Алесь уже который раз проверял свое снаряжение и нетерпеливо посматривал на мобильник, где секундомер отсчитывал время.

— Все — сказал он, — время — и открыв люк он выпрыгнул наружу.

— Вот так всегда, — проворчал я, — и капитаны не нужны, и вообще я никому не нужен.

— Мне нужен, — попыталась подбодрить меня Кэрол, — я всегда тебя буду ждать.

Я махнул рукой, подходя к краю входного люка, подправив скутер: — да ладно, чего меня успокаивать, я уже начинаю привыкать к этому, — и выпрыгнул следом за Алесем.

Я нагнал Алеся и мы вместе полетели на планету. Дирли как в воду канул, более того, на планете вообще никого не было, как будто здесь никто не жил, хотя на полянках мы видели небольшие домики-шарики, с круглыми окошечками, как будто здесь жили карлики. Может быть он не успел их предупредить? Небольшие, аккуратные поля, перемежевались с игрушечными городами, со своими площадями, и парками. Было такое впечатление, что все жители сбежали отсюда или попрятались. Мы аккуратно приземлились на одну из полянок. Я присел, стараясь разглядеть сквозь заросли хоть кого-нибудь. Следов жителей было полно, вон там валялась корзинка с фруктами, а здесь красиво сплетенная клеточка с поющей птичкой внутри. Значит, они все-таки нас испугались, жалко, а так хотелось их увидеть! Ходить было неудобно, при каждом шаге я подлетал вверх.

— Ну что ж, — сказал я разочаровано, — нас не хотят видеть, значит, мы незваные гости, надо хотя бы узнать про знак трех планет. Алесь вздохнул: — Если Дирли их не уговорит, то тяжко нам придется.

Неожиданно к нам вылетел Дирли, как будто за ним гнались. Увидев нас, он подскочил и залепетал что-то на птичьем языке, потом спохватившись, перешел на наш язык: — Я нашел знак трех планет, только надо торопиться, снова торговцы появились, их видели на дальней планете, они уже там поймали наших, скоро здесь будут.

Дело принимало серьезный оборот. Дирли, не дожидаясь нашего ответа, развернулся и поднявшись повыше, помчался в сторону гор. Хоть и небольшие у него были крылышки, но летал он здорово. Вдали показался большой город. Он был полуразрушен, но еще было видно, что его не покинули. Дирли мчался прямо к развалинам какого-то храма. Приземлившись на площадке около него, он знаками позвал нас идти за собой и робея, вошел вовнутрь.

— Это наше хранилище знаний, библиотека по вашему — сказал он полушепотом, когда мы вошли следом за ним, — я понял, что раньше, лет триста назад, по вашему, чериче было очень сильно развито, что у нас даже были космические корабли, но потом все угасло и мы превратились в простых фермеров.

— Ну почему все так деградировали? — спросил я.

— Не знаю, об этом я не успел прочитать.

— Я кажется понял, — Алесь остановился, — просто им помешали.

— Да, — Дирли остановился, повернувшись к нам, — в книгах сказано что прилетели пришельцы и начали забирать наших детей, а взрослых убивать, если те сопротивлялись. У нас не было оружия чтобы отбиться и многие разлетелись по другим планетам, а многие просто попрятались.

Он взял книгу (она была очень похожа на нашу, только поменьше размером) с полки и осторожно открыл ее.

— Вот здесь сказано, что наши ученые узнали откуда прилетели не званные гости и послали туда корабль, чтобы договориться о мире, но корабль исчез.

Алесь остановился: — Значит мы и нашли тот корабль?! А что насчет контейнера?

— Контейнер, это саркофаг, там лежат наши космонавты, среди них есть и представитель королевского рода и ученые. Они ждут когда их оживят.

— А ты знаешь как? — спросил я с надеждой.

— Нет, — Дирли виновато посмотрел на нас, — может быть Ланиес скажет, он у нас самый старый и самый умный.

— Вот что, мы полетим за саркофагом, а ты найди этого Ланиеса, встретимся здесь же.

Дирли преобразился: — Слушаю кэп, — он смешно отсалютовал своей мохнатой лапкой, но почему-то мы даже не улыбнулись.

Через час саркофаг уже был на месте и мы оставили его наедине с Ланиес и его помощниками, а сами стали готовиться к встрече с «торговцами».. Ланиес действительно оказался старым и седым старичком, как и его помощники, они знали что делать, и мы могли им только помешать.

Постепенно жители стали появляться вокруг нас, они поняли что мы не угроза для них, да и Дирли убедил их в том, что мы прилетели их защищать. Первым делом надо было разработать план действия.

— Мне дайте самый большой бластер, — потребовал Дирли и нашим раздайте, но им поменьше.

— А ты уверен? Ну дадим мы бластеры, а они в нас и будут стрелять, может как-нибудь по другому можно уладить?

— Ты улаживай, а я буду стрелять, они всех моих братьев и сестер заберут.

Я остановил горевшего мщением Дирли, от его миролюбия не осталось и следа.

— Давайте сначала разработаем план, а потом…

— Хорошо, — согласился Дирли, — ты разрабатывай, а бластер я сам выберу, побольше.

Первым делом мы перевели яхту и в режим невидимки, во вторых крейсер, в режиме невидимки мы оставили для решающего удара, в третьих решили отдать три самых легких бластера для Дирли и его друзей, и научили их как ими пользоваться.

Конечно мы рисковали, отдавая оружие, но ради их безопасности и будущего союза надо было идти на этот шаг. Больше ничего мы им не могли предложить, только прятаться. Что они и сами знали, без нашей помощи, а нам оставалось только ждать, но и ждать нам пришлось не долго.

— Внимание! Появился звездолет «Дзентли», — сказала Кэрол.

И так началось! У меня начался мандраж, сможем ли мы противостоять им? На нашей стороне была неожиданность, на их стороне опыт.

— Что в каталоге об этом корабле известно? — быстро спросил я.

— Приписан к космопорту Далли, планеты Центурион, торговый флот, пятый класс, лицензия продлена до 2650 года.

— А давай мы его просто взорвем? — предложил Дирли, — пока он нас не видит!

— Предложение конечно интересное, но у него наверняка сработает автоматическая защита, — вслух рассуждал я — какое у него вооружение?

— Официально — у него нет оружия, но при сканировании обнаружен спарингбластер, мощность 5 L.

Это было запрещенное оружие, им могли вооружаться только военные корабли.

— Корабль остановился, — сообщила Кэрол, от него отходит шлюпка и направляется в сторону планеты.

— Поставить нашу шлюпку на их пути и открыться, — скомандовал я.

Была еще надежда, что они увидев нас, они ретируются. Был, конечно риск что они врежутся в нас, но у нас была включена защита, а у них нет.

Наш корабль появился прямо на их пути и только автоматика помогла нам не столкнуться. Мы остановились в сотне метрах друг от друга.

— Назначить им встречу посередине, между нашими кораблями.

— Есть!

Те долго не отвечали, видно связывались с основным кораблем, потом пришел ответ, что встреча состоится.

Итак, придется действовать по обстоятельствам. Не знаю, правильно ли я поступаю, по крайней мере, они еще не знают, что у нас есть яхта вооруженная более мощным оружием, теперь главное чтобы Алесь не раскрылся раньше времени.

Я надел свой костюм, вышел наружу и включил скутер. Посередине, между нашими кораблями уже приближался парламентер. Я подлетел и сбавил скорость. Грузный мужчина, плохо скрывая недоумение, подлетел ко мне.

— Я думал что пришлют кого-нибудь из командующего состава, а не пацана, — сказал тот недовольно басом.

— Если не нравлюсь, то можем вернуться.

— Да ладно, — махнул он рукой, — по мне хоть ребенок, лишь бы толк был. — Он помолчал немного, оценивая меня, и продолжил, — Эдди Таккер — второй капитан звездолета «Дзентли».

— Капитан Дрейк, — лихо козырнул я, — первый и единственный командир шхуны «Надежда»».

Он усмехнулся: — Дрейк?! Ну что ж, капитан Дрейк, у меня три вопроса, кто вы? как сюда попали? и что вы здесь делаете?

Я старался держаться спокойнее, не показывая своего волнения.

— А у меня тоже такие же вопросы, кто первый будет отвечать?

— Ну и шустрый ты! — усмехнулся он, — на моего пацана смахиваешь, когда ему столько же было. Ладно, будем отвечать по очереди, сначала ты, потом я…

— Я предлагаю наоборот… сначала ты, потом я.

Тот подумал немного: — ладно, пусть будет по твоему, первым начну я. Мы торговцы, первые и единственные застолбили эту планету, и эту местность. Теперь рассказывай ты.

— А мы… мы путешественники.

Тот криво улыбнулся: — Ну да, конечно, рассказывай сказки, если судить по вашей спасательной шлюпке, вы с разбитого корабля, который попал в ловушку и вы сейчас пытаетесь вырваться из газового плена, — торжествующе произнес он. — Но я должен разочаровать вас, вы никогда в жизни не улетите отсюда, до ближайшей цивилизации сотни парсек, а на вашей лоханке вы и одного парсека не пройдете.

Я ждал, что он дальше скажет. Он наверное думал, что я сейчас начну рыдать, уговаривать его взять меня отсюда, но он так и не дождался моей мольбы и продолжил: — Я конечно могу вас взять в свой ангар, и высадить у ближайшей цивилизованной планеты, но это очень дорого будет стоить для вас.

Я сделал вид, что задумался и медленно крутился вокруг себя, и это начинало его раздражать.

— Ну что молчишь? Почему не спрашиваешь, сколько это будет стоить?

— Хорошо, — сказал я медленно, — и сколько это будет стоить?

— Ваша лоханка будет оплатой за мой великодушный поступок, ведь мы же джентльмены.

Я чуть было не поперхнулся: — А ты знаешь, сколько стоит эта спасательная лохан… э-э… шлюпка?! — вскипел я, — не слишком ли дорогая плата?

— Соглашайся, — пробасил он, — ты же не хочешь остаться здесь на всю жизнь, и папаня твой будет доволен, подкинет мне пару лимонов за твое спасение, а тебе новый кораблик купит.

— Мне надо подумать, и с остальной командой посоветоваться.

— Ну, ну, только недолго, пока мы здесь не управились.

— А вы что здесь хотите сделать?

— Это не твое дело, — он хотел уже улетать, но остановился и снова повернулся ко мне, — хотя, могу и сказать, криминала никакого здесь нет, мы набираем зверей в частные зоопарки, если хочешь, то можешь немного и подзаработаешь.

— А что я должен делать?

Тот оценивающим взглядом посмотрел на меня: — Лови медвежат и сажай в клетки, только малышей, взрослые нам не нужны.

— Но ведь это запрещено, — вырвалось у меня, — нельзя ловить и продавать мыслящих существ.

— Это они-то мыслящие?! — усмехнулся он, — с чего это ты взял?

— Они мыслящие, и они еще вам докажут это, а эта цивилизация находится под защитой цивилизации Центурион! — выложил я ему всю правду. Он внимательно посмотрел на меня.

— О-о, как все запущено! — пробормотал он как бы про себя, — а я хотел еще вас спасти, теперь даже и ваша корыто не годится в уплату, боюсь, мне придется проучить вас не совать нос не в свои дела, и избавить от мучительной доли прозябания в этой глуши.

Он потянулся к кобуре, но остановился пораженный, глядя как моя курточка расстегнулась и от туда выглянуло дуло бластера, нацеленного прямо ему в живот. За бластером появилась мохнатая ручка, а потом и сам медвежонок, который сказал человеческим голосом: — Я вот сейчас как нажму на эту кнопочку, ты даже не успеешь узнать мыслящие мы или нет. Мужик как парализованный смотрел на Дирли, и не мог выговорить и слова.

— А ты не верил что они разумные, — сказал я, — мы вооружили чериче бластерами, так что вы теперь их лучше не трогайте.

Тот больше не стал слушать моих пояснений, быстро включив скутер, он помчался к своему звездолету.

— А теперь нам тоже пора сматываться, как бы они нас не продырявили, — пробормотал я и тоже включил двигатели. Главное сейчас первым прийти на корабль, иначе разрежут на кусочки, они не оставят нас в покое пока не уберут свидетелей.

Не знаю, успели бы мы с Дирли первыми вернуться на «Надежду», если бы не Кэрол, она подвела к нам шлюпку, и я влетел в люк, включая защиту, и вовремя, лучи спарингбластера накинулись на нас как голодные волки. Наша обшивка стала быстро разогреваться, не смотря на защитное поле. Еще несколько минут такой атаки и от нашего корабля, и нас ничего не останется.

— Где же Алесь? — пробормотал я, — если он не поможет, то от нас останется одно воспоминание.

Алесь не стал испытывать наше терпение — его яхта, как бы материализовалась из воздуха недалеко от нашей шлюпки. Звездолет «Дзентли» затих, оттуда не было слышно ни звука, я представил себя на их месте — только что чувствовали себя хозяевами положения, расстреливая беззащитный кораблик, а тут проявилась королевская громадина, напичканная самыми современным и мощным оружием…, я бы сразу «сматывал удочки».

Алесь не дождавшись этого, включил общую связь и синтезированным компьютером, голосом произнес: — Капитан Дэн Ли, говорит королевский инспектор Кворрел. Немедленно отпустите пленников! Ваша лицензия аннулирована! Вам необходимо явится на регистрационный участок семнадцатого октября для выяснения обстоятельств дела. До этого времени ваша регистрация недействительна, и вы находитесь под особым надзором. Как поняли? На звездолете хранили молчание, видимо там никак не могли прийти в себя.

— Я вызываю корабль «Дзентли», — продолжал Алесь, — как поняли приказ? Если дальше будете хранить молчание, то санкции будут более суровыми.

— Поняли, — послышалось оттуда, — есть явиться на регистрационный пункт, но мы…

— Вопрос закрыт, все решит суд и управление, прошу очистить местность.

— Вот это Алесь! — пробормотал я с восхищением, — я бы даже и не додумался так использовать королевскую яхту, даже стрелять не пришлось, а то жалко все-таки звездолет, да и не все на этом корабле плохие люди, могут быть и хорошие. Хотя, я бы пальнул им вдогонку, чтобы знали как над беззащитными мишками и над нашей шлюпкой издеваться. Дирли носился по каюте и орал во все горло победную песенку, не забывая для рифмы вставлять свои ага и угу.

Люк звездолета «Дзентли» открылся, оттуда высыпала толпа пленников и помчалась в сторону планеты, через несколько минут звездолет развернулся и, набирая скорость, устремился в сторону звезды, вдогонку ему, со стороны планеты метнулись три луча бластеров.

Дирли не выдержал, открыл входной люк и прыгнув наружу, помчался к родной планете. Я тоже помчался за ним следом, так хотелось порадоваться вместе с чериче победе. Алесь нагнал нас почти у самой планеты и нам на встречу высыпала толпа визжащих от восторга мишек. Впереди всех к нам летела делегация в праздничных нарядах. Дирли вдруг перегородил нам дорогу.

— Стойте, надо торжественно, это сам новый король, который из капсулы.

— Откуда ты знаешь?

— Я разве тебе не говорил? Мы телепаты и меня сейчас предупредили.

Мы резко затормозили и оказались сразу же окруженные ликующей толпой. Впереди, в красивом наряде к нам приблизился статный представитель чериче. Двое его помощников были чуть сзади него, с двух сторон. Видимо он и был тем королем, о котором говорил Дирли.

— Мы летели к вам, чтобы просить помощь, но чуть-чуть не успели, наш корабль расстреляли и мы смогли спрятаться только на астероиде, но вы нашли нас сами. Мы даже не смели надеяться на вашу помощь, и я хотел бы, чтобы мы обменяемся дипломатическими договорами.

— Мы обязательно сообщим о вас в королевство «Центурион» и Содружеству землян, для установления дипломатических отношений, — сказал я (я даже не ожидал, что умею так дипломатически говорить). Насчет помощи, то без Дирли вряд ли мы вас нашли, — подтолкнул я его вперед.

— Дирли будет награжден отдельно, он наш национальный герой, а вы будете всегда нашими дорогими гостями. Теперь мы сможем развиваться дальше и надеюсь никто нам больше не помешает.

— Мы оставим вам свои передатчики и если кто нападет на вас, мы будем знать, а теперь вы не подскажете каким способом вы смогли вылететь в открытый космос?

— Конечно подскажем, у звезды есть небольшой вакуум, там вы и сможете набрать скорость для прыжка в гиперпространство, а теперь будьте нашими гостями, мы постараемся достойно отпраздновать наше освобождение.

Толпу как будто прорвало, они облепили нас со всех сторон, пытаясь дотронуться до нас. Даже смельчаков, которые стреляли в след улетающему звездолету не оставили без внимания, и они как именинники принимали поздравления.

Три дня нас не отпускали, я даже утомился от обилия еды и веселья, но всему приходит конец, настало время прощаться, Алесь уже был на яхте и ждал, когда же я присоединюсь к нему. Я до последнего оттягивал этот момент расставания, так не хотелось оставлять здесь Дирли, но он и не думал оставаться.

— Еще чего?! — возмутился он, — я домовой «Заездного Скитальца» или не домовой? Меня же назначили! Да я еще не напутешествовался.

Я только обрадовались такому решению. Родственники Дирли прежде чем отпустить нас, понатаскали нам всяких необычных фруктов, он кружили вокруг «Надежды» и никак не хотели отпускать нас, но в какой-то момент их как ветром сдуло, все умчались на планету.

— А я уж думал что мы никогда не сможем уйти, — с улыбкой сказал я, — а то ведь случайно кого-нибудь задеть можно при разгоне.

Дирли вздохнул, — теперь вы знаете, где мы живем и в следующий раз не заблудимся.

 

Глава VI

Тайна приоткрывается

Мы с Алесем расходимся как в море корабли. Я на планете. Новости интернета. Меня арестовывают. Бегство и погоня. Снова космос и снова Алесь.

Когда мы вышли из гиперпространства в новой планетной системе и обнаружили, что здесь есть поблизости планета, у меня сразу созрел план, высадиться на ней, пока Алесь не нырнул дальше, но он не согласился. Он подошел ко мне, стараясь не смотреть в глаза.

— Кэп, — начал он издалека, — ты хороший капитан, с тобой летать одно удовольствие…

— Так обычно успокаивают врачи, когда хотят сделать больно.

— Не знаю, наверное, но я не могу больше летать с тобой.

Честно говоря, я что-то подобное ожидал, но не думал, что произойдет это так быстро.

— Понимаешь, — продолжал он, — я не могу больше тебя обманывать, со мной опасно.

— А я и не обижаюсь, со мной тоже опасно летать, но я же не предлагаю тебе уходить!

— Я не могу тебе всего сказать.

— Ну конечно, мы же все такие умные, в королевских академиях учились…, — криво усмехнулся я и торопливо, почти бегом бросился в ангар.

Меня ничего не держало на яхте, у меня был свой корабль, где я был командир. Правда корабль был небольшой, не приспособленный нырять в гиперпространство, но перелетать от планеты к планете он сможет.

Кэрол хотела что-то сказать Алесю, но передумала и кивнув на прощание головой, пошла подготавливать наш корабль к отлету. Дирли тоже решил лететь со мной, ему не хотелось терять друга, а новая планета манила своей неизвестностью и приключениями, которые он там надеялся найти.

Я даже не стал прощаться с Алесем, да и он, по-видимому, не рвался, а как только мы отошли на приличное расстояние, двигатели его яхты заработали и корабль растворился в космическом пространстве.

— А еще друг! — бормотал я, вводя курс на новую планету, — плакаться не будем, подумаешь яхта! У нас своя найдется.

Правда, смущало только одно, — не было оружия, но драться я не собирался и тайны, из-за которой в тебя стреляют, у меня не было, и убегать от кого-нибудь мне не надо. Так, утешая себя, я подошел близко к голубой планете.

— И куда нас закинула нелегкая? — спросил я Кэрол.

— Система Мегор, Планета Дар, принадлежит классу «Земля», колонизирована вторым поколением системы Альфа Центавра, королевства Центурион, имеет сельскохозяйственное и сырьевое направление.

— Тебе-то откуда известно об этом? У тебя же старая информация?

— Информацию о планете Дар, я скачала из базы данных яхты «Звездный Скиталец». Этой информации действительно нет у землян.

— Дальше что?

— Планета имеет три материка. Воздух пригоден для дыхания, тяготение один «же», идентична земной. Об остальном могу сообщить после детального анализа через пять часов.

— Какой анализ? — заволновался Дирли, — согласен спуститься на нее, если там есть что поесть, я уже проголодался.

— Ну что же. Спускаемся на планету Дар, посмотрим, что это за подарок она нам приготовила.

Я летел низко над землей, вдоль небольшой речки, в своей знаменитой курточке, которую променял на коллекцию монет, теперь она меня здорово выручила. Ветерок был встречный и прохладный, а со скоростью, которой я летел, он превращался в пронизывающий. Дирли иногда высовывал свой носик наружу из-под куртки но, почувствовав холод, прятался обратно. Я летел уже больше часа, мы специально спрятали корабль подальше от маленького городка, (в который я хотел заглянуть), чтобы его не заметили, но мне показалось, что спрятали мы его все-таки слишком далеко.

Природа была дикой, абсолютно как у нас, в заповедниках. Дирли ворчал, пытаясь уговорить меня лететь на юг, к теплу, но я сразу решил лететь именно сюда, потому что на юге были только деревушки, а там, как известно никаких приключений не бывает, и спасать там некого. Внутренне, я уже сомневался, что на этой планете есть что-нибудь опасное и необычное, (спасать принцесс, я уже и не надеялся, спасти хотя бы кого-нибудь). Вдали, показались первые редкие домики, недалеко от них паслось небольшое стадо (настоящих!) коров. Я незаметно приземлился и, как ни в чем небывало, посвистывая, подошел к парнишке-пастуху. Он абсолютно не смотрел на коров, вперившись «с головой» в свой мобильник, игра наверное была слишком интересной. Я кашлянул у него под ухом, пытаясь привлечь его внимание. Он конечно обратил внимание, но после этого он на некоторое время стал заикой.

— Т-т-ты че? — пролепетал он, — ты к-к-кто?

— Да так, прохожий, шел мимо, дай думаю, поприветствую, — прикинулся я простачком.

— А п-по ше-ее не хочешь прохожий, за такой п-привет? Че-чего тебе? — он поднял мобильник, который уронил после моего покашливания.

— Это настоящая корова?! — спросил я.

— Ты что, никогда коровы не видел? Ты откуда, прохожий? Я понял, что неудачно пошутил.

— Понимаешь, я с Земли, а у нас коровы только в диком виде, стадами по заповедникам бегают, я не говорю про тех, что в двадцать первом веке еще в коровниках водились. Он присвистнул от удивления.

— А как же молоко, мясо?! Вы все там вегетарианцы что ли?

— Нет, мясо я люблю, просто у нас специальные фабрики, там мясо выращивают в специальных блоках, одни мышцы говяжьи, другие свиные, а если спец заказ, то можно и оленя или любого другого животного и убивать никого не надо.

— А молоко?

— Молоко тоже из специальных мышечных тканей берут. Мальчишка недоверчиво посмотрел на меня.

— Я, конечно, слышал, что все земляне свихнулись на технике, но теперь понял, что они еще и дураки, как же может сравниться мясо от настоящей коровы с искусственным мясом?

— Да мясо то у нас не искусственное, а самое настоящее.

— Ага, так я тебе и поверил? — усмехнулся он. Я понял, что переубедить мне его не удастся.

— А что это ты у нас делаешь? — спросил пастух, он подозрительно посмотрел на меня и обошел вокруг.

— Я путешественник, хотел спросить как у вас дела?

— У нас? — спросил он, — у кого это у нас?

— Ну-у, у вас, у жителей этой прекрасной провинциальной планеты, может помочь кому-нибудь?

— У тебя все дома? — спросил он обидевшись. — Ты сам провинциальный!

Я понял, что характеристика, которую я дал его планете, ему не понравилась. Он отвернулся, помахивая хлыстом.

— Да ладно тебе, — сказал я, пытаясь примириться, — ну извини, у меня случайно вырвалось, что ваша планета провинциальная. А если приглядеться не такая уж она и провинциальная. Парнишка взглянул на меня исподлобья.

— Лучше не извиняйся, а то действительно плеткой огрею, — пробурчал он, — а ты, правда, с Земли?

— Ага. Он провел пальцем ноги по пыли, вычерчивая полукруг.

— Ничего у нас нет интересного, каждый день похож один на другой, зря ты сюда прилетел, как бы сыщики тебя не выследили, они не любят землян.

— А ты?

— Слушай, ну чего ты пристал?! Делать нечего? Ты проходил мимо, так иди дальше, прохожий.

Он щелкнул кнутом, отвернулся и побежал к дальней корове, которая исчезла среди деревьев.

Ладно, первый блин комом, придется попробовать разведать ситуацию по другому. Я огляделся и включил антиграв.

Первым делом, я решил заглянуть в интернет-клуб, это же цивилизованная планета, значит, здесь должен быть интернет, местных жителей я больше решил не расспрашивать, вряд ли они расскажут что-нибудь интересное. Приземлившись недалеко от окраин, я отключил антиграв и «вырулил» на дорогу. Стараясь не привлекать к себе внимания, я расслабленной походкой шел по пыльной улице. Каменные заборы как будто огороженные не только от непрошеных гостей, но и от всего мира. Обвитые плющом и диким виноградом они вносили экзотику. Такие улицы я видел в старых городах-музеях на востоке, какой-то серый асфальт, весь покрытый трещинами, сквозь которые пробивалась травка, на улицах практически ни души, маленькие, одноэтажные домики постепенно переходили в двух и трехэтажные. В воздухе парили пушинки с тополей, собираемые в белоснежные сугробики, подгоняемые редкими машинами, работавшими на моторах внутреннего сгорания. Все было так, как на Земле, лет четыреста тому назад. Было душно, меня так и подмывало скинуть антиграв и курточку. От нечего делать я стал читать названия улиц. Надписи на стенах домов читались легко. Хорошо, что они не изменили язык и алфавит.

Я уже отчаялся найти нужное мне кафе, как на одном из перекрестков, увидел нужное мне название, оттуда очень вкусно пахло, в желудке заурчало, и тут я вспомнил, что давно не ел. Дирли высунул свой носик и поводил им из стороны в сторону.

— Если не хочешь, чтобы я умер от голода прямо у тебя за пазухой, то мы обязательно должны зайти в эту дверь, — показал он ручкой на дверь кафе.

— Я как раз туда и собираюсь, — успокоил я его.

— Купи мне побольше того, что так вкусно пахнет.

И тут я остановился как вкопанный, вспомнив, что мои кредитные карточки здесь наверняка не действуют, а местных денег у меня естественно нет.

— Ну, чего встал, — дернул меня Дирли, — не видишь разве, что я на последнем издыхании.

— Боюсь, что придется есть консервы, — я стоял в нерешительности у двери.

— А ты не бойся, ты ешь, а мне главное фруктов побольше, шоколад и конфеты тоже подойдут, нет не подойдут, подбегут.

— У нас денег местных нет, а кредитки мои у них не действуют.

Дирли так громко засопел от обиды, что некоторые прохожие стали оглядываться на нас.

— Я придумал, — восторженно вскрикнул он из-за пазухи, — ты сделай представление. Я буду кувыркаться, ходить на передних… руках и скакать, как делал в зоопарке, а ты главное денежку собирай.

Честно говоря, мне его предложение не очень понравилось, но делать было нечего, это был единственный вариант.

Вытащив из рюкзака маленький коврик, я расстелил его на тротуаре и Дирли, привычно, как будто он делал это сто раз, вежливо раскланявшись, начинавшей собираться публике, сделал первые па. Кто-то из толпы, включил музыку, и медвежонок стал зарабатывать.

С карманами, полными денег, мы ввалились в кафе. Оно было разделено на два зала, в одной стояли столики, для тех, кто хотел просто покушать, а в другой, для тех, кто хотел покушать и поработать на компьютере.

Я выбрал второй зал, хотя, посадил Дирли в первый, потому что, то, что он заказал, не поместилось бы на столике с компьютером. Дирли, нисколько не смущаясь вниманием посетителей, принялся за еду.

Я немного волновался, а вдруг он выдаст себя и заговорит, тогда прощай свобода передвижения, придется сматывать удочки. Но опасения мои оказались напрасными, медвежонок хорошо играл свою роль, притворяясь настоящим коала, видимо годы проведенные за решеткой зоопарка не пропали даром.

Я вздохнул спокойнее и включил компьютер. Конечно, компьютер был старой конструкции, с экраном, с видеоочками, но голографическая площадка у него все же была.

Первым делом я прошелся по истории освоения планеты, оказывается, она была заселена колонистами из системы Центурион еще двести лет назад, и была сырьевым придатком королевства.

Можно сказать, что они жили мирно. Если не считать того, что их все время запугивали угрозой вторжения с Земли и практически все готовились к отпору, если начнется колонизация.

В официальных сайтах говорилось что если королевство не нанесет упреждающий удар по землянам, то сами земляне захватят королевство Центурион и все его колонии.

На Земле никто даже не догадывался о существовании Центурион и других его систем. И что будет, если об этом узнают, я только мог догадываться, это будет как шок, ведь «Близнецы» уже на пути к Центуриону.

Я читал, и все больше понимал, в какую беду попадет цивилизация землян, если королевство начнет их колонизацию, мы окажемся еще в худшем положении, чем индейцы. Конечно, были и такие, кто не верил в эту чушь, но их было очень мало.

Очень часто выступала за упреждающую колонизацию сама принцесса, которая была главой. Она, конечно, не сама выступала, но на нее все время ссылались политики и профессора, Она сильно мне кого-то напоминала, но кого, я так и не мог вспомнить. Но что показалось странным, это то, что ее ищут, а она преспокойненько живет себе во дворце.

Что-то не стыкуется, зачем ее искать? А может быть это не настоящая принцесса? Я настолько увлекся, что почти перестал есть.

Отвлек меня от компьютера шум, раздавшийся у двери, все посетители, которые были в кафе, торопливо покидали помещение, даже администратор инетрнет-кафе, оглянувшись на меня с испугом, выскочил на улицу. Я быстро сбросил все данные на флешку и стал торопливо надевать рюкзак.

Дирли подбежал ко мне, держа в руках пакетики с едой и тараща на меня глаза.

— Быстрее уходим, — затараторил он, — сейчас будет облава, говорят, что где-то здесь шпионы землян. В кафе мы были уже одни.

— А как же …? — я оглянулся, не зная, кому заплатить.

— Сегодня у них благотворительный обед, — Дирли потянул меня к выходу, — надо «делать ноги».

Но «делать ноги» мы так и не успели, в кафе уже ввалилось трое блюстителей порядка, их невозможно было спутать ни с кем, они везде одинаковые, какую бы форму не одевали. Один встал у двери, а двое вразвалочку подошли к нам.

— Ну, ну, куда это мы так торопимся? — спросил долговязый полицейский с улыбочкой, от которой так и веяло холодком.

— Куда вы торопитесь, не знаю, — сказал я, как можно невиннее, отступая назад — а мы домой.

— И где ваш дом? — спросил он приближаясь, как будто разговаривая с малышом.

Дирли заволновался и торопливо залез ко мне за пазуху, выглядывая оттуда.

— Не делай глупостей, пацан, — предупредил второй, видя, как я отступаю, — все выходы перекрыты, мы тебя вычислили, так что собирай свои вещички и за нами.

— А что я такого сделал?! — спросил я, покорно проследовав к выходу.

— Что сделал?! — долговязый резко остановился передо мной, так, что я уперся в него, — может быть ты будешь отрицать, что ты не с Земли?

— Ну и что тут такого? Вы гордиться должны, что я первый землянин появившийся у вас на планете, может быть в будущем и памятник мне здесь поставят!

— Ага, значит не отрицаешь что ты лазутчик с Земли, а теперь скажи где принцесса?

— Ну да! Конечно, теперь можно на меня валить все преступления что у вас случились за последние столетия! Только принцессы я действительно не знаю.

— Насчет преступлений — это интересная мысль, как это я сразу не догадался, ты же опасный маньяк, убивший за последние десять лет сотни несчастных жителей этого городка… Стоп, кажется я…, того…, этого…, ты не путай меня! …э-э. Так значит ты говоришь что не видел принцессы?!

— Какая принцесса? — засмеялся я, — кроме моего друга никого здесь не знаю! Он усмехнулся, осклабившись.

— Ну, ну, так мы тебе и поверили, ты сейчас в участке все расскажешь, у нас таким как ты живо развязывают языки. Он толкнул меня к выходу, и я чуть не свалился с ног.

На улице, за полицейскими машинами стояла огромная толпа, оттуда слышались отдельные выкрики поддержки, их симпатии явно были не на стороне полицейских, поэтому блюстители порядка торопились.

Зря «фараоны» не связали меня, это было оплошностью с их стороны, как только мы оказались на улице, я включил антиграв и резко взмыл вверх.

Это для них было так неожиданно, что несколько секунд они стояли, открыв рты от изумления, а когда опомнились, я уже был высоко над ними. Я видел как один из охранников вскинул бластер целясь в нас, но выстрелить он так и не успел, Дирли, от резкого подъема выпустил свои запасы и они маленькими бомбами полетели вниз. Мороженое шмякнулось точно в глаза охраннику и тот выпустив бластер из рук, завопил от неожиданности, наверное подумал, что это новое оружие землян. Толпа внизу ликовала, улюлюкала, свистела осыпаемая содержимым пакетиков.

Я знал, что у меня считанные секунды, чтобы скрыться, у них все-таки были бластеры, да и летающую подмогу им наверняка уже выслали.

Чтобы скрыть направление к моему кораблю, я сделал ложный маневр, а потом, спустившись к самой земле, помчался к своей шлюпке.

Вот и не надо бегать! Вот и нет никаких тайн! Да тут такое творится, что в пору лететь на Землю и предупредить Объединенный Совет!

Я уже промчался половину пути, лавируя между верхушками деревьев, когда услышал над головой шум. Приглядевшись, я понял, что это погоня, то ли вертолет, то ли гравилет старой конструкции висел высоко надо мной.

«Какая самонадеянность, — подумал я про себя, — думал сбежать от полиции, а может быть это и не местные, местным полицейским вряд ли доверят бластеры». Шум сверху стремительно приближался. Надо было что-то делать.

— А, была не была, — крикнул я и резко взмыл вверх, почти под самым носом преследователей. Теперь гравилет остался внизу, а я, спрятавшись в облаках, мчался к спасительной шлюпке.

Но преследователи не отставали, теперь они были повсюду, видимо пришли другие на помощь. Темные пятна, просвечивающиеся в облаках, мелькали со всех сторон. Какая-то тень настырно приближалась снизу, и свихнувшийся маячок упорно показывал, что это не преследователь, а моя шлюпка.

— Внимание! — раздался вокруг меня голос, усиленный динамиками, он гремел эхом так, как будто я находился в большом зале, — предлагаем сдаться, вам ничего не будет, в противном случае, нам придется вести огонь на поражение.

— А мож