…Утро началось, как обычно.

Гаврила поднялся чуть раньше Солнца, и едва огненный прочерк появился на небе, обозначив тени на траве, растолкал товарищей. Еще с вечера договорились, что сегодня все разлетятся в разные стороны и начнут искать следы сбежавшего колдуна, ну и держать при этом уши открытыми — вдруг еще что-нибудь удастся узнать о реликвиях… А вечером, до захода солнца, обязательно собраться у камня, чтоб рассказать друг другу об увиденном и услышанном.

Последними разбудили принцесс, дав тем поспать подольше.

После вчерашнего налета на Алчедар мужчины поняли, какая удача вывела на них этих девиц. Принцессы они или нет, не так уж и важно. Важно, что они могли заставить ковры летать, сокращая расстояние и время поисков.

Еды приготовили на пятерых, а когда на поляне стало тесно от богатырей, принцесс и ковров они разлетелись по сторонам света испытывать удачу.

Разлетались с шутками. Каждый нес уверенность, что теперь-то уж все у них получится. Нужно только немного времени и все, что нужно — отыщется. Колдун-то это не иголка в стоге сена, да и будь он той самой иголкой, то все одно ему не спрятаться. Не один человек на его след встал, а вон сколько!

Помахивая друг другу руками и перекликаясь, они разлетелись, постепенно теряя товарищей из виду в сверкающей голубизне неба…

…Спустившись в версте от города, люди разделились.

Богатыри, клятвенно пообещав, что в самом скором времени вернутся и принесут что-нибудь вкусное (Гаврила для убедительности даже кошелем позвенел), отправились к городским воротам (так себе воротца стояли там, честно говоря), а девушки остались стеречь ковер. И то верно — как им с ковром бродить по городу, если, наверное, все уже знают, что случилось с их славным князем? А узнать могли — тут от стольного города, до этого поселения не так уж и далече — всего час лошадиного скока. Так что девиц решили поберечь. Им теперь предстояло не болтаться за спиной под мечами и стрелами, а тихонько дожидаться в укромном месте.

Вняв увещеваниям и обещаниям, принцессы подняли ковер в воздух и укрылись в пышной березовой кроне.

Посмотрев, как девушки шуршат ветками, Избор сказал:

— Ну, с ними все ясно. Пусть сидят, дожидаются. А мы-то сами как?

— Что «мы сами»?

— Я предлагаю сразу в городе разойтись, а ближе к полудню собраться в какой-нибудь корчме. Городок-то немалый мы его по отдельности быстрее окучим.

Товарищи переглянулись и пожали плечами. Не убедил, но….

— И еще…

Избор покусал губу, словно хотел сообщить им что-то неприятное. Кивнув в сторону города, продолжил:

— Сейчас там всякое может быть… Ну, после вчерашнего. Так вот…

Он глянул со значительным прищуром.

— Первыми драку не начинаем. Даже если поймать попытаются — пусть поймают. Уйдем ежели что.

— Это еще зачем? — удивился Гаврила. — Никому я себя ловить не дам! Муха я им, что ли?

Понимая, к чему клонит товарищ, Исин спросил:

— А после твоего кулака останется с кем поговорить?

Гаврила промолчал. Возразить нечего.

— Ты своим кулаком поубиваешь там всех, и спросить будет не у кого, — продолжил сотник. — Нам про колдуна узнать нужно, а не смелостью хвастать.

— Да… Найти бы эту сволочь крылатую… — вздохнул Избор.

— Найдешь его, как же…Он уж, наверное, далеко. Пятки смазал…

— Крылья.

— Ну, крылья…

— По-всякому может быть, — не согласился с товарищами Исин. — Если искать будем — найдем! Хитрый зверь всегда вокруг норы петли кладет…

Незваные гости миновали ворота, и пошли по улице, выглядывая место, где можно будет собраться и подытожить день.

Корчма выскочила на них так внезапно, словно сидела в засаде. Избор пригляделся, принюхался и удовлетворенно кивнул. Все тут имелось: и пивной дух, и запах жареного мяса.

— Ну, вот тут ближе к полудню и соберемся. Место приметное. А пока по базару пробежимся и разойдемся.

Базар шумел недалеко — рукой подать. Кричали люди, ржали лошади, орала привезенная на продажу живность. Они разошлись по рядам, прислушиваясь к разговорам и делая необременительные покупки.

Как и намечали, сошлись в корчме уже далеко за полдень.

Избор пришел первым и, заказав все то, что могли потребовать три сухих горла и три пустых брюха, правда ограничившись только тремя кувшинами пива, принялся слушать и ждать. Гаврила с Исином пришли вместе и еще на ходу отрицательно покачали головами. Пусто. Как и у него.

Под пиво и мясо они принялись в полголоса решать, что делать дальше и куда идти, краем уха прислушиваясь к разговорам.

Разговоры тут шли как раз все о том же: о бедственном положении князя, его нездоровье и поиске злодеев-разбойников, что так скверно обошлись и с князем Алчедаром и с его дружиной. Про колдуна, правда, разговоров не велось, и тогда Избор сам, наудачу, спросил у соседей.

— А что это вашего князя кто ни попадя обижает? Неужели у вас тут доброго колдуна на княжеской службе нет?

Пившие рядом пиво не то кожевники, не то бондари охотно поддержали разговор.

— Как ни быть? Есть у нас добрый колдун, только, говорят и ему давеча досталось.

— Убили? — недоверчиво вопросил хазарин. — Какой же он тогда колдун?

— Хороший колдун, хороший… — заверили его. — Только лиходеи те, говорят, числом взять хотели да нахрапом… Чуть огнем терм княжеский не пожгли, а колдун-то наш князя грудью защитил, головы лиходеям заморочил и отвел беду, на себя удар приняв… Вот теперь где-то отлеживается, верно, болезный.

Богатыри ожидаемо восхитились таким самопожертвованием и закивали.

— И верно говоришь сильный у князя защитник. Как звать-то?

Как ни хотел Избор сказать это без подначки, но не поучилось. Уловив в голосе пришлого издевку из-за стола поднялись двое, и принялись закатывать рукава.

Но до драки не дошло.

— А не надо меня звать, — раздалось у них за спиной. — Я, когда нужно, и сам прийти не поленюсь.

Мир вокруг закачался, поплыл волнами, словно стены потеряли прочность и принялись рассеиваться в воздухе…

…Они пришли в себя в застенке.

Темновато там оказалось. Свет шел из небольшого окошка, да от дальней стены, где горел живой огонь. Глаза еще не привыкли к недостатку света, но Гаврила не сомневался, что ничего хорошего он тут не увидит.

— Ну, вот опять, — проворчал богатырь, ворочая головой. — Как с вами ни свяжешься, так опять рано или поздно в узилище попадешь. Зарекался ведь… Эх…

Гости стояли около стены, подняв к низкому потолку прикованные руки. Напротив стояли стол, лавка и сидел крепкий мужичок, глядевшийся темным силуэтом из-за факела за спиной. Увидев, что пленники вернулись в разум, произнес:

— Колдуну нашему сегодня разбираться с вами некогда. Ныне у него дела срочные, он с вами завтра поговорит, а пока мне поручил вас развлечь…

Он в задумчивости посмотрел на переплетенные пальцы. За его спиной что-то железно звякнуло и шевельнулось пламя, словно в жаровне передвинули угли. Не сводя с них внимательных глаз, кивнул за спину.

— Палача вот для хорошего разговора позвал. Вы не против?

Прикованные стояли молча, соображая, что случилось. Хозяин не стал терзать их ожиданием.

— Я — воевода Биштан.

Слегка привстав, воевода надулся, ткнул в их сторону пальцем и спросил с наигранной важностью:

— А не вы ли, демоны иноземные, нашего любимого князя Алчедара вчера извести хотели?

Пленники переглянулись и, перебивая друг друга, наперегонки затараторили:

— Да что ты говоришь-то!

— Неправда это!

— И в мыслях не было!

— Ну, я так и думал! — легко согласился воевода, сдуваясь и усаживаясь обратно. — Кишка у вас тонковата против нашего князя умышлять.

Он сдвинул в сторону пергамент и туесок с гусиными перьями.

— Ну, тогда рассказывайте, каким ветром вас тогда в наше княжество занесло? Неужто дела?

Гаврила первым сообразил, что к чему, и кивнул солидно, как равный равному.

— Ты, воевода, я вижу, княжескую службу исполняешь, так и мы не бездельно по свету шатаемся!

— Мы тут по делам, — подтвердил хазарин.

— Ты бы уж молчал, хазарская морда, — пренебрежительно откликнулся Биштан, прищуривая один глаз.

Темновато было в подвале, но для хорошего разговора темнота не помеха, а если совсем темно когда станет, так это ничего — пыточным железом можно подсветить. Вон оно недалече, в горне калится.

— Думаю, что лазутчики вы… — сказал воевода, отхлебывая прямо из кувшина. — Или бродяги, что лодыря гоняют.

Он крякнул, вытер губы, и с неудовольствием покосился на жаровню, что пыхала жаром в трех шагах, накаляя клещи.

— Ответствуйте…

— Нет, воевода. — замотал головой Гаврила. — Мы люди добрые. Ни ущерба от нас вашему князю, ни беспокойства. По делам в вашем краю.

Воевода усмехнулся, мол, давай, ври, ври… Все одно тебя к правде приведу и на чистую воду выведу…

— И что у вас за дела?

Ни на мгновение не задумавшись, Избор ответил.

— Мы, добрый князь, тут не лодыря гоняем, а для нашего князя невесту подбираем.

— А какого княжества князь? — ни на грош не поверив зайдам, поинтересовался воевода.

Богатырь малость замешкался — ну вот ничего путного в голову не пришло — но тут выручил Исин.

— Заокоёмноое княжество!

— Не знаю такого, — пожал плечами допросчик.

— Так далеко же, воевода. Стыдно сказать, мы у себя там и про ваше княжество не слыхивали. А оно вон какое знатное!

Он попытался развести скованными руками.

Биштан покивал, но путы рук убрать не поспешил.

— Ну ладно… Посмотрим как наш разговор дальше сложится….

Воевода кивнул кому-то за их спинами и в их запрокинутые головы хлынул поток вина. Лили не аккуратно, что-то попадало в глотки, что- то проливалось мимо. Когда кувшин закончился, Избор сипло выдохнул и попытался вытереть мокрую щеку о влажное от вина плечо.

— Что ж вы добро-то переводите? Я такого бы и доброй волей выпил…

Он втянул в себя воздух, словно гнался за последними каплями, стекавшими по усам.

— Ну, так что, гости дорогие? С чем пожаловали-то? Добрым гостям у нас всегда рады… — продолжил хозяин, словно и не случилось ничего только что.

— Так ведь сказал же. Невесту нашему князю ищем.

— Не там ищите. У нашего князя чего только нет, а вот с дочерьми — недобор. Ни одной нет.

Биштан смотрел насмешливо, словно понимал, как ловко подловил на вранье незваных гостей. Исин с Избором переглянулись.

— Говорил же, что обманет, — сказал Исин, а Избор подхватив игру, виновато возразил.

— Так ведь какой добрый купец-то вроде был. И толстый и халат красивый…

— Нет дочери? — переспросил Исин. — Точно?

Воевода только головой помотал.

— Выходит, обманули нас? — как мог более уныло спросил Гаврила. — Нам-то тот купец говорил, что у князя дочь красавица.

— Обман это. Лжа ленивая… — ответил воевода и непонятно к чему относятся его слова, толи к ним, то ли к купцу. Несколько мгновений все молчали.

— А ну, давай еще по одной! — предложил Избор. — Обидно-то как!

Воевода не поскупился, и им обломилось еще по полкувшина. Какое-то время хозяева и гости молча разглядывали друг друга.

— Честно говоря-то, не невест мы ищем, — наконец пьяно сообщил Избор. — Сам понимаешь, воевода, все они одинаковые: одна другой краше… Мы приданое ищем. Какой князь больше даст — того дочка и станет Заокоемной княгиней.

— Мы посланы кагалом жрецов! — подтвердил, пьяно икнув, хазарин.

— Вижу ведь, что врете, — отдуваясь, сказал воевода. Он тоже приложился к кувшину, но без азарта. — Не выходит у нас разговора…

От вина он не опьянел, а как-то расслабился.

— Ну, да ничего. Вы до завтра подумайте, что врать станете, а уж тогда…

Зевнул протяжно, с подвыванием.

— А что завтра? — несколько обеспокоенно спросил хазарин.

— А завтра мы вот с этого начнем, — он кивнул в сторону остывших уже до малинового цвета клещей. — Прямо с утра… Сразу, конечно, видно, что вы выдумщики. По-хорошему следовало бы сразу с клещей начать но — нельзя. Елистрей велел вас для себя приберечь.

Воевода вздохнул как об упущенных возможностях.

— Сам он вас расспросит… А вот тебя — особенно!

Воеводин палец указал на киевлянина.

— Тебя в особицу и попросил он меня разобраться, как это ты кулаком чудеса творишь?

Завтра никого из гостей не пугало. Не было у них того завтра, о котором говорил воевода. Время уже шло к ночи, и Гаврила по-доброму рассмеялся.

— А это, брат воевода, халдейское колдовство… С древних времен к нам пристало. Это все не сразу и не вдруг… К такому до-о-о-олго готовится надо.

— Хотя, честно говоря, ничего особо сложного нет… — встрял в разговор Избор. — Ты, воевода, попробуй. Есть верный способ. Я от деда услышал, а тот говорил, греки так делать советовали.

— Искандер Великий так точно делал! — подтвердил Гаврила.

— Да. Берешь стол покрепче. Лучше дубовый. 4–5 ведер мелкого морского песка…

— Речной тоже подойдет.

Гаврила оглянулся на Исина и тот, на мгновение задумавшись, кивнул, призывая товарища согласиться с ним.

— Да. Можно… Вот… Рассыпаешь песок по столу, чтоб толщиной пальца в два слой остался, а в середину кладешь яйцо. Как только чувствуешь, что готов, то…

Воевода наклонился…

-..бьешь по нему кулаком.

Воевода ничего не спросил.

— Тут тебе истина и откроется! После этого рука обретает крепость неимоверную!

— Куражитесь, — с полным пониманием повел итог разговору воевода. — Ничего… Поглядим, что завтра с вашим куражом станет.

Разговор на этом закончился. По уходящей вверх лестнице их отвели в башню и там приковали к стене. Под ухмылки и перемигивания пленников стража проверила все, что следовало проверить — уж больно веселы и самоуверенны оказались пленники. Напоследок даже решетку потрясли, на всякий случай. Там, за кованным железом плыло к окоему дневное светило и небо темнело, готовясь принять в себя ночь.

— Заокоемное… — сказал Гаврила. — Как ты здорово придумал. Пусть теперь поищут…

— Да уж… Прям с завтрашнего утра и начнут… — поддержал его Избор.

Исин, смущенный похвалой, хмыкнул.

— И княжество и нас вместе с ним…

— Да, — согласился Избор. — Никогда бы не подумал, что буду радоваться, что сейчас возьму и исчезну….

— Интересно как получится… Ну после захода солнца…

— А никак. Моргнем и — там уже.

— Интересно все-таки….

— А ты представь, какие морды у здешних будут…..

Они тихонько, в полголоса заржали.

— А вот завтра и посмотрим. Все равно завтра сюда возвращаться. Колдуна-то нашли…