Перед сражением: Жозеф Жак Сезер Жоффр

Шестнадцатого августа, во второе воскресенье войны, пали последние форты Льежа, открыв 1-й и 2-й германским армиям путь в центральную Бельгию. Резко возросло оперативное напряжение на всем Западном фронте. Даже «публике» стало понятно, что генеральное сражение неизбежно и что оно состоится в ближайшую неделю.

Немцы завладели инициативой на Западе. Они решили первую оперативно-тактическую задачу и могли развивать успех. Но французские дивизии еще не вступили в дело, если не считать досадной неудачи в верхнем Эльзасе.

Французский главнокомандующий Ж. Жоффр оказался в трудном положении. После перемещения 5-й армии на север и усиления 4-й армии «План № 17» де-факто прекратил свое существование: операционные линии французского войска уходили от Майнца.

Ж. Жоффр не знал группировки германских войск в Бельгии, но чувствовал, что на северном фланге сложилась весьма неблагоприятная обстановка. Неудачная прогулка в Эльзас наглядно продемонстрировала, что немцы не только превосходят французов в тактике, но и вообще лучше организуют и боевые действия, и особенно марши.

В этих условиях естественным выглядело решение быстро отвести войска на линию восточных крепостей, выделить сильный резерв и затем «действовать по обстоятельствам». При этом противнику полностью отдавалась инициатива, снимался с повестки дня вопрос об Эльзасе и Лотарингии, терялась территория. Кроме того, отступление само по себе не решало проблем, возникших в связи с переходом Мааса 1-й и 2-й германскими армиями. Наконец, французское войско воспитывалось в идеологии наступления, которое только и «отвечало темпераменту французского солдата». Ж. Жоффр понимал, что общий отход без попытки боя вызовет колоссальный кризис доверия – и даже не в парламенте и народе, а прежде всего в армии.

Ж. Жоффр подтверждает довоенное решение, положенное в основу «Плана № 17», и отдает приказ об общем наступлении.

Но где?

Крупные силы сосредоточены против Лотарингии. Наступление на этом фронте отвечает идее национального реванша и, кроме того, придает смысл повторной вылазке в Верхний Эльзас. Ни о каком форсировании Рейна речь, конечно, не идет – операция носит сугубо позиционный характер и не предполагает продвижения дальше рубежа реки Саар.

Но наступление на Саар, даже самое успешное, не исправляет ситуацию в Бельгии. Оборонительные меры явно запоздали – французы не успевают развернуть свои войска ни по реке Жетта, ни по реке Диль, ни даже по Шельде. Остается попытаться перехватить инициативу контрударом, тем более что до войны такой план прорабатывался и был признан перспективным.

Ж. Жоффр усиливает 4-ю армию и ориентирует ее на Невшато, имея в виду дальнейшее склонение операции к северу – на фронт Сен-Вит – Мольмеди. Это предполагает, что 3-я армия атакует Лонгви и дальше будет двигаться в сторону Трира.

Пятая армия прикрывает всю операцию с севера, для чего выдвигается в междуречье Самбры и Мааса, имея в виду установление связи с бельгийцами в районе Намюра. Ж. Жоффр рассматривает Намюр как «ось», опорную точку операции 5-й армии. Опираясь на эту крепость, она может либо наступать через Маас на восток, оказывая содействие 4-й армии, или же атаковать через Самбру на север – непосредственно против немецких войск, действующих в Бельгии. Окончательный выбор направления наступления Жоффр любезно предоставлял Ланрезаку (!).

Оперативные задачи 4-й и 5-й французских армий

Англичане Жоффру не подчинены, приказывать им он не может, но на данный момент они разгружаются у Мобежа и собираются идти на север, к бельгийской границе. Если они будут двигаться достаточно энергично, то примкнут к левому флангу Ланрезака на Самбре и, по крайней мере, пассивно прикроют этот фланг. Кроме того, Жоффр еще питает надежды на присоединение к общему фронту союзников бельгийской армии.

« Не требуется иметь высшее шахматное образование, чтобы окрестить этот ход антипозиционным и поставить к нему жирный вопросительный знак, как и сделали почти все комментаторы. Теневые стороны его очевидны, однако ход сделан международным гроссмейстером, который, без сомнения, видел в нем какие-то достоинства… » (Д. Бронштейн).

Замысел Жоффра, в принципе понятен: оперативная схема, изобретенная Наполеоном и блестяще примененная им в сражении под Аустерлицем: удар по центру обходящего противника. Вся проблема в том, что такой план предполагает борьбу за темп – французы в Арденнах должны наступать быстрее, чем немцы в Бельгии. Но 1-я и 2-я германские армии уже взяли Льеж и двигались к Брюсселю, в то время как ни 4-я, ни 5-я французские армии еще даже не подошли к исходным рубежам своего наступления. Кроме того, дорожная сеть холмистых и лесистых Арденн не способствовала быстрому продвижению армий «образца 1914 года». При самых благоприятных обстоятельствах французы проигрывали не менее недели активного времени, то есть они отставали «навсегда». Как справедливо указывалось в комментариях к великолепной работе М. Галактионова «Темпы операций»: «Вызывает удивление, что французы не разобрались в этой, не такой уж сложной, проблеме до войны». Впрочем, надо полагать, до войны они и не относились к этой идее достаточно серьезно. В отличие от А. фон Шлиффена, который этот вариант рассматривал со всей тщательностью.

Если анализировать не только арденнскую операцию, но и весь замысел Жоффра целиком, невооруженным глазом видно, что попытка реализовать этот замысел провоцирует образование двух серьезных слабостей. Во-первых, наступление ведется в двух расходящихся направлениях, причем ни о прямом, ни о косвенном взаимодействии операций в Лотарингии и в Арденнах не может быть и речи, поскольку между активными участками лежит укрепленный лагерь Меца. Французам приходится обеспечивать себя со стороны этой крепости, что связывает часть сил 3-й армии.

Во-вторых, крайне неустойчивым является положение 5-й армии. Если она наступает на восток, возникает разрыв между ней и английской армией (это в лучшем случае: вообще-то у французского руководства нет особой уверенности в том, что эта армия вовремя займет позицию). Если она наступает на север, то разрыв создается между ней и 4-й армией. Жоффр не знает, сколько у немцев войск в Бельгии и Люксембурге и какова их группировка, но Ланрезак предполагает, что подвергаются опасности оба фланга его армии. Высшее командование надеется в этом отношении на Намюр, но крепость может пасть даже раньше, чем 5-я армия подойдет к ней.

В общем и целом план Жоффра уповал на Господа и французский боевой дух.

 

Перед сражением: король Альберт

Нейтральная Бельгия действительно не собиралась воевать и не имела никакого содержательного плана войны. Когда война стала реальностью, пришлось искать «за доской» оперативные решения, которые, как и предполагал Шлиффен, оказались неудачными.

В принципе вариантов было немного. Бельгийские войска могли защищать линию крепостей на Маасе или отойти на один из речных рубежей – Жетта, Диль или Шельда и ждать там подхода союзников.

Бельгийцы выбрали что-то промежуточное и, поскольку компромисс всегда хуже любой из альтернатив, соединили недостатки обоих планов. Они оставили в крепостях гарнизоны и отправили в Льеж и Намюр по дивизии, чтобы защищать промежутки между фортами. Главные силы они выстроили в две линии – три дивизии по Жетте и две – по реке Диль, имея оба фланга каждой из линий открытыми.

Надо заметить, что 3-я дивизия в Льеже определенные тактические проблемы немцам создала, но, конечно, долгое время бороться с армией Эммиха она не могла и уже 12 августа отошла к Жетте.

В западной, да и в советской историографии оборону бельгийцами Льежа принято оценивать очень высоко, но в действительности крепость своей роли не сыграла, оборону линии Мааса не обеспечила, влияния на немецкое развертывание не оказала.

 

Перед сражением: Х. Мольтке

Здесь необходимо рассмотреть организацию немцами марш-маневра через центральную Бельгию уже после захвата Льежа и уничтожения его фортов. Х. Мольтке не пожелал нарушить голландский нейтралитет, что, безусловно, должно рассматриваться как серьезная ошибка. С политической точки зрения не было никакой разницы – нарушить нейтралитет одной страны или двух. Конечно, голландская армия – это еще сколько-то там дивизий, но в плане Шлиффена время было гораздо важнее «материала». Да и не очевидно, что при быстром пересечении немецкими войсками «Маастрихтского аппендикса» Голландия начала бы военные действия. Скорее всего, королева Вильгельмина ограничилась бы громким протестом.

Создав себе ненужные трудности, немцы принялись героически их преодолевать. Все корпуса 1-й армии фон Клюка должны были пройти через Аахен, единственный проход между районом расположения 2-й армии и голландской границей. За Аахеном армия получила возможность использовать целых три дороги для своих трех армейских и двух резервных корпусов. Переправа через Маас была намечена на десятикилометровом участке от Герсталя до Визе, причем бельгийцы успели разрушить основные мосты.

Понятно, что логистика движения 1-й армии требовала точного расчета. Понятно, что 2-я армия фон Бюлова вообще не могла двинуться с места до завершения переправы корпусов Клюка через Маас (кроме частей Эммиха, ведущих осаду Льежа). Наконец, скученная на десятикилометровом фронте армия была практически небоеспособна, и удар бельгийских войск мог поставить фон Клюка в исключительно тяжелое положение. Строго говоря, даже простое наблюдение бельгийцев за линией Мааса создавало для него серьезные проблемы.

И даже после форсирования Мааса 1-я и 2-я армии занимали весьма узкий фронт, что затрудняло немедленные операции против основных сил бельгийской армии.

Здесь германскому командованию нужно было принять еще одно важное логистическое решение. Группа Эммиха была расформирована, но ее основные части остались в подчинении 2-й армии, там же была и сверхтяжелая артиллерия. Поэтому 2-ю армию приходилось ориентировать на Уи и Намюр, брать которые было необходимо. Но это означало, что она не будет участвовать в операциях против основных бельгийских сил, и эту задачу нужно поручить фон Клюку. Х. Мольтке вполне разумно поставил 1-й армии задачу наступать на Сен-Трон – Лувен – Брюссель, имея задачу обхода бельгийской армии с правого фланга.

Но 1-я армия была слишком смещена к Льежу: ей требовалось развернуться и вытянуться к северу, то есть потерять время. К тому же армия была недостаточно сильна.

И вот здесь ошибки Мольтке начинают усугублять друг друга. Сначала он в противоположность советам Шлиффена усиливает левый фланг – 6-ю и 7-ю армии. В принципе в этом ничего страшного нет – правое крыло все равно остается очень сильным. Но уже не настолько сильным, чтобы иметь там три одинаковые армии из 7 корпусов, какие-то силы нужно ослабить. Второй армии предстоит атака Льежа и Намюра, поэтому ее ослаблять нельзя. В результате ослабляется 3-я армия , на которую Шлиффен возлагал важные задачи в случае контрнаступления противника в Арденнах , и 1-я армия , которая должна была задавать темп операциям правого крыла и быть очень сильной.

Х. Мольтке все это, разумеется, понимает, но через бутылочное горлышко Аахена больше трех активных корпусов все равно не протолкнуть, а нейтралитет Голландии он решил не нарушать. Поэтому 1-я армия получает меньше сил, чем 2-я. А это автоматически означает, что фон Бюлов де-факто становится старшим начальником для германских сил, действующих за Маасом.

По совершенно необъяснимым причинам немцы не создали в августе 1914 года оперативного объединения фронтового типа. Предполагалось, что проблемы координации действий семи армий будет решать верховное командование. Но Х. Мольтке счел, что на месте виднее и на время марш-маневра в центральной Бельгии подчинил первую армию второй уже де-юре. При этом Бюлов продолжал командовать своей армией, отвечал за ее успехи и неудачи. Неудивительно, что у него сразу же проявилась тенденция использовать временно подчиненные ему войска, прежде всего, в интересах облегчения задач 2-й армии. Поэтому он все время требовал от Клюка прикрыть ему фланг, в то время как стратегической задачей 1-й армии был выигрыш фланга противника. Другими словами, Бюлов постоянно тянул Клюка влево, в то время как в логике плана Шлиффена 1-я армия должна была смещаться вправо.

В довершение всего немцы неудачно распределили кавалерийские дивизии между правофланговыми армиями. Казалось бы, уж им-то сам Бог велел находиться на свободном правом фланге германского расположения, чтобы создавать противнику постоянную угрозу, которую бельгийцам было в общем-то нечем парировать. Но кавалерийские корпуса действуют в полосах 2-й и 3-й армии, Клюк же вынужден довольствоваться одной кавалерийской дивизией.

При всех допущенных ошибках немецкие операции в Бельгии развивались вполне успешно. Утром 18 августа 1-я армия атаковала бельгийцев на реке Жетта. Вновь источники пишут о героической бельгийской обороне у Гелена (Ээлена), но действительность состоит в том, что, ощутив угрозу охвата (2-м корпусом и 2-й кавалерийской дивизией), бельгийская армия сразу же отошла за реку Диль.

Схема германского марш-маневра через Бельгию в Текущей Реальности

 

Перед сражением: король Альберт (2)

Положение бельгийской армии теперь действительно стало сложным. Обе германские армии уже вполне развернулись на бельгийской территории, и теперь на стороне немцев было решающее превосходство и в силах, и в оперативной конфигурации. Первая армия создавала угрозу северному флангу бельгийцев, 2-я уже захватила Уи и шла к Намюру, одновременно ориентируя свои правофланговые корпуса на Вавр, то есть против южного фланга короля Альберта.

К этому моменту французские войска только начали перегруппировку, и особой надежды на них не было: на территорию Бельгии вступили только кавалерийский корпус Сорде южнее Мааса и один пехотный полк севернее.

Бельгийская армия стояла перед Брюсселем, который был ближайшей задачей фон Клюка. Практически у короля Альберта было три варианта действий.

Он мог отдать приказ защищать свою столицу. В таком решении было сколько угодно героизма, но оно означало немедленную гибель армии. Неделей раньше можно было достаточно долго держаться на Маасе, опираясь на Льеж и пользуясь трудностями, которые немцы сами себе создали. Но сейчас удержать линию реки Диль больше суток было нереально.

Приходилось отступать, и здесь было два пути – на юг, к Намюру, или на север – к Антверпену. Путь на юг давал возможность соединиться с союзниками… если они придут. Путь на север позволял армии укрыться за кольцом фортов огромной крепости-лагеря и избежать непосредственной опасности, но отрезал бельгийскую армию от участия в предстоящем большом сражении.

Король Альберт принял решение отступать к Антверпену.

В военно-исторической литературе это решение осуждается до сих пор. Между тем оно спасло бельгийскую армию, и, может быть, не только ее.

Альбе́рт I (фр. Albert I; 8 апреля 1875, Брюссель – 17 февраля 1934, близ Марш-ле-Дам), король Бельгии с 17 декабря 1909 г. Из Саксен-Кобург-Готской династии. Сын графа Филиппа Фландрского и принцессы Марии Гогенцоллерн-Зигмаринген, племянник бельгийского короля Леопольда II.

В 1891 году после смерти своего старшего брата принца Бодуэна объявлен наследником престола. Получил частное образование; окончил в 1892 году Королевскую военную школу. До вступления на престол он носил титул графа Фландрского. 2 октября 1900 г. женился на герцогине Елизавете Баварской, дочери герцога Карла Фридриха.

В отличие от дяди был очень популярен как монарх с самого начала правления. Избегал роскоши двора, любил принимать гостей, много путешествовал. В 1898 и 1919 годах он посетил США. В 1900 году совершил поездку по «Свободному государству Конго» (личному владению и «концессии» его дяди, короля Леопольда II) и по возвращении в Бельгию настаивал на изменении отношений с африканцами. Как король он значительно гуманизировал управление колонией (ставшей государственным, а не частным владением).

В 1909–1910 годах в Бельгии прошли существенные реформы: были приняты закон об обязательной военной службе, закон о школьном образовании, продолжительность которого была увеличена до возраста 14 лет.

О планах Германии начать войну Альберт узнал в 1913 г. в Берлине от Вильгельма II. Король предупредил Францию. Вскоре после сараевского убийства, 3 июля 1914 г. в личном письме Вильгельму Альберт известил его о нейтралитете своей страны. Однако германские войска нарушили нейтралитет Бельгии и вторглись на ее территорию. Альберт стал, согласно 68-й статье конституции, главнокомандующим бельгийской армией. Начальником штаба был генерал Салльер де Моранвиль.

До конца войны бельгийцы во главе с королем, несмотря на неравенство сил, удерживали небольшой плацдарм на своей территории.

Слава «короля-солдата» и «короля-рыцаря» во всех странах Антанты, включая Россию, была громадна. Английские писатели и поэты издали сборник «Книга короля Альберта», посвященный королю и народу Бельгии; эта книга была вскоре переведена и на русский язык. После войны Альберт продолжал считаться национальным героем. Российский император Николай II 5 сентября 1914 года наградил его орденом Св. Георгия 4-й степени, а в ноябре того же года пожаловал ему и 3-ю степень этого ордена.

После окончания Первой мировой войны Альберт внес вклад в восстановление страны, пострадавшей от немецкой оккупации. Он поддерживал развитие промышленности и торгового флота. С 1921 года британский фельдмаршал.

С молодости увлекался спортом, верховой ездой, альпинизмом и естественными науками. Ежедневно читал работы в разных областях – по литературе, военному делу, медицине, авиации. Водил мотоцикл и научился пилотировать самолет.

Король-альпинист проводил много времени в горах. В результате несчастного случая, сорвавшись со скалы во время одного из восхождений близ Марш-Ле-Дам, он погиб 17 февраля 1934 года в возрасте 58 лет.

Награды:

Кавалер Большого креста ордена Лепольда I

Орден Подвязки

Рыцарь Большого креста почтеннейшего ордена Бани

Кавалер Королевского Викторианского ордена

Большой крест ордена Белой розы

Кавалер Большого креста ордена Почетного легиона

Большой крест ордена «Солнце Перу»

Орден Слона

Кавалер Высшего ордена Святого Благовещения

Кавалер Большого креста ордена Святых Маврикия и Лазаря

Кавалер Большого креста ордена Короны Италии

Кавалер Большого креста Савойского военного ордена (1815–1947)

Кавалер Мальтийского ордена

Кавалер Большого креста ордена Трех Звезд

Кавалер Большого креста ордена Святого Олафа

Орден Белого орла

Кавалер Большого креста ордена «За воинскую доблесть»

Военный крест (Великобритания)

Большая цепь ордена Освободителя (Венесуэла)

Орден Белого льва 1 степени

Рыцарь/Дама Справедливости ордена Святого Иоанна (Великобритания)

Медаль «За выдающиеся заслуги»

Военная медаль (Франция)

Кавалер объединенного знака португальских орденов Христа, Сантьяго и меча, Бенедикта Ависского

Кавалер Большого креста ордена Башни и Меча

Кавалер Военного ордена Лачплесиса

Большая лента ордена Африканского искупления

Орден Святого Андрея Первозванного

Орден Святого Александра Невского

Орден Святого Георгия III степени

Орден Святого Георгия IV степени

Орден Святой Анны I степени

Орден Святого Станислава I степени

У Клюка уже не было времени всерьез заниматься бельгийской армией, уходящей в Антверпен. Он выслал наблюдать за ней 3-й резервный корпус, все остальные силы 1-й армии во исполнение полученных приказов и, отчасти, плана Шлиффена поворачивали на юг-юго-запад. Только поэтому бельгийская армия и смогла уйти беспрепятственно. По пути к Намюру она, вероятно, была бы просто раздавлена между войсками Клюка и Бюлова.

«Легко представить судьбу бельгийской армии при отходе на юг. Откатываясь под непрерывным натиском превосходящего противника, теряя с каждым новым отступлением последние куски своей территории и расходуя боевые запасы, без всякой надежды их восполнить, она неминуемо была бы разгромлена. (Подобное произошло с ней в мае 1940 года.) Отступив же к Антверпену, бельгийцы вышли из-под удара главных сил немцев и получили спасительную передышку. Первоклассная крепость обеспечивала армии на некоторое время безопасность от немецких атак. Людские и материальные ресурсы, сосредоточенные в Антверпене, позволяли привести армию в порядок. Моральный дух войск оставался на высоком уровне благодаря сознанию того, что они успешно защищают главный город своей страны, действуя в контакте со своими союзниками. (Позднее в город прибыли английские и французские войсковые части.) Крепость отвлекла на себя два боевых корпуса из правофланговой германской армии. Осада крепости затянулась до 9 октября, что сыграло свою роль в битве на Марне. Перед самым падением крепости защитникам удалось, совершив марш по побережью, присоединиться к основным силам союзников, и это, в свою очередь, оказало влияние на исход сражения во Фландрии. Таким образом, решение бельгийского командования отступить после боев за Льеж не на юг, а на север нужно считать правильным, может быть, даже – выигрывающим.

Для немцев бельгийский маневр имел следующие последствия. Антверпен оставался в стороне от основной линии движения, и его штурм стал бы для войск 1-й армии досадной помехой на пути к Парижу. Тем не менее оставить город без внимания было нельзя. Используя крепостной район как плацдарм для переброшенных морем войск, противник вполне мог предпринять наступление против тылов немецкого правого крыла. (По свидетельству Тирпица, было непонятно, кто где осажден – бельгийцы в Антверпене или немцы в Брюсселе.) Простое наблюдение за крепостью было недейственным и отвлекало значительные силы с фронта, так как в городе находилась бельгийская полевая армия, а тыл крепостного района прилегал к нейтральной (голландской) территории, через которую проходила и связь с союзниками по морю. Такая «блокада» могла продолжаться бесконечно. Потребность в войсках и безопасных коммуникациях вынуждала немцев нейтрализовать крепость в кратчайшие сроки. Для достижения этой цели имелось два пути: установление плотной блокады или классический приступ при поддержке осадной артиллерии. Оба решения имели свои сложности.

Для плотной блокады требовалось перекрыть устье реки Шельда. Лишившись связи с внешним миром, бельгийская армия попала бы в то же положение, что и армия Базена в крепости Мец в 1870 году. Необходимость питать помимо штатного гарнизона и населения еще и шесть полевых дивизий достаточно быстро сократила бы запасы до критически малой величины. Последнее вынудило бы бельгийское командование попытаться либо пробиться из крепости с уже ослабленными силами, либо капитулировать под угрозой голода. Оба эти решения устраивали немцев. В первом случае бельгийской армии предстоял стокилометровый поход по территории противника. Произошло бы нечто подобное разгрому русской 2-й армии в Восточной Пруссии, и бельгийская армия перестала бы существовать как организованная сила. Ослабленная уходом полевой армии крепость могла бы некоторое время держаться, но ее активная роль сократилась бы при этом до нуля. Приемлемость для немцев подобного исхода можно не обсуждать. С другой стороны, плотная блокада заметно ускоряла ведение осадных работ, приближая взятие крепости.

Ведение правильной осады требовало выделить крупные сухопутные силы для скорейшего взятия Антверпена, которое тем не менее не могло быть немедленным. Осадные корпуса должны выйти на подступы к крепости, развернуть артиллерию, осуществить разрушение фортов и только после этого рассчитывать, что противник капитулирует ввиду невозможности продолжать сопротивление. Без установления плотного обложения борьба сводилась к ожесточенным боям за долговременную позицию при наличии у противника свободных путей подвоза пополнений и боеприпасов, а при нужде – и отступления.

В конечном итоге прибегли к последнему способу, комбинирующего правильную осаду, «ускоренную атаку» и элементы прямого штурма. Военно-морские силы Германии участвовали в осаде, сформировав сводную пехотную дивизию и артиллерийскую бригаду, которые сильно пострадали в ходе бельгийского прорыва. Гораздо большую пользу флот мог принести, действуя там, где он должен действовать – на море. Но единственная (!) немецкая подводная лодка, развернутая вблизи Антверпена, осталась в роли простого наблюдателя событий. Осуществить перекрытие Шельды было возможно следующими способами:

• Оккупировать южный берег устья Шельды и установить там береговые батареи;

• Ввести в этот район собственные боевые корабли;

• Оказать давление на Голландию, добиваясь закрытия границы и изоляции Антверпена.

Любой из этих способов означал нарушение нейтралитета Голландии, что, как доносил в Петербург русский военный агент во Франции граф Игнатьев, считалось союзниками более чем вероятным.

Для временного блокирования Шельды подошла бы и простейшая диверсионная операция – затопление на фарватере замаскированных под нейтральные пароходов-заградителей (по схеме, которую японцы неудачно пытались осуществить под Порт-Артуром)». Из статьи А. Поляхова «План Шлиффена и флот»

Альтернатива: разгром и уничтожение бельгийской армии (Реальность Шлиффена)

Схема марш-маневра через Бельгию в Реальности Шлиффена

Итак, Бельгия сумела сыграть значительную роль в Великой войне. Прежде всего, король Альберт своевременно мобилизовал и развернул войска. При этом у него появилась возможность достаточно долго оспаривать владение линией Мааса, чем он, однако, не воспользовался. Тем не менее бельгийская армия, находящаяся на пути движения двух армий германского правого крыла, не была разбита, отступила к Антверпену и продержалась там до начала октября, что повлияло на весь рисунок операций на Западном ТВД. Так – в Текущей Реальности.

В Реальности плана Шлиффена картина совершенно другая.

Германия нарушает нейтралитет Голландии. [46] Первая армия сразу развертывается на широком фронте между Маасейком и Ланакеном и наступает на Антверпен. Вторая занимает фронт от Льежа до голландской границы, ее цель – Брюссель. Задача овладения Намюром остается за тяжелой артиллерией и ландштурмом, усиленным несколькими бригадами Маасской армии Эммиха.

Легко видеть, что при таком развертывании бельгийская армия уничтожается вне всякой зависимости от того, какой образ действий она выберет. Оборона Мааса уже не поможет, и отступление к Антверпену – тоже.

Вернемся к Текущей Реальности.

 

Пограничное сражение начинается

В Текущей Реальности к 20 августа бельгийцы отходят к Антверпену, преследуемые 3-м резервным корпусом (в ближайшей перспективе ему на помощь придет 9-й резервный с датской границы), 1-я германская армия вышла на линию Брюссель – Ватерлоо, 2-я блокировала Намюр и развернулась к северу от него по линии Жемблу – Охен, 3-я подошла к Маасу и завязала первые стычки с французской кавалерией. Четвертая германская армия достигла западной границы Люксембурга.

Ей навстречу выдвигается 4-я французская армия. Пятая армия форсированным маршем идет на север, причем ее авангарды уже у Мааса и Самбры, в то время как тылы у Живе и Филиппвиля. Англичане все еще находятся южнее Мобежа. Группа д’Амада получила четвертую дивизию, и теперь где-то около 60 000 человек растянуты тонкой полосой от Валансьона до моря.

Двадцать первого августа тяжелая артиллерия 2-й германской армии открыла огонь по фортам Намюра.

Оперативная обстановка на 20 августа (Самбра-Маасский район)

Южнее французы готовились к активным действиям. Третья армия пересекла Маас и развернулась к северу от Этена. Семь резервных дивизий расположились к востоку от реки – на линии Маасских высот, две из них находятся у Этена и могут принять участие в общем наступлении. Немцы выдвинулись к Лонгви, введя в боевую линию 6-й резервный корпус.

Далее на юге, в Лотарингии и Эльзасе, уже шли бои: французская 2-я армия наступала от Нанси на Саарбург, 1-я армия вела тяжелые бои за овладение перевалами в Вогезах, попутно предприняв вторую попытку овладеть Верхним Эльзасом. Кстати, столь же неудачную, как и первую.

Таким образом, намечалось несколько более или менее одновременных сражений, связь между которыми определялась логикой плана Шлиффена. На юге основной задачей немецких войск было связать как можно большее количество французских корпусов и по возможности увлечь их к востоку. В центре 4-я и 5-я германские армии должны были обозначить «шаг на месте». На севере 1, 2, 3-я армии выполняли главную задачу по выигрышу стратегического фланга неприятельского фронта.

Оперативная обстановка на 20 августа (Нефшато – Лонгви)

В рамках логики Шлиффена немцам следовало стремиться получить к концу сражения следующую оперативную конфигурацию:

Левый фланг оттянут к востоку, центр находится восточнее Мааса, причем 5-я германская и 3-я французская армии находятся в районе Меца (во всяком случае, ближе к Мецу, чем к Вердену), правое крыло целиком находится за Маасом, противостоящие ему войска разбиты, чем обеспечивается свобода действий для 1, 2 и 3-й армий.

Оперативная обстановка на 15–20 августа

(Эльзас-Лотарингия)

Французам в рамках плана Жоффра посоветовать нечего, разве что любой ценой избежать подобной конфигурации.

 

Приграничное сражение: Эльзас-Лотарингия

О втором наступлении французов в Эльзасе рассказать, в сущности, нечего: отряд генерала По в составе 7-го корпуса, трех резервных и одной пехотной дивизии медленно дошел до Мюльгаузена и занял его. Немцы особого сопротивления не оказывали. По окончании Приграничного сражения операцию свернули, отряд По расформировали, 7-й корпус перебросили на север. Далее до самого конца войны ничего на этом участке фронта не происходило, что и неудивительно.

В Вогезах сражение свелось к очаговым боевым действиях вокруг горных перевалов, которые обе стороны вели с большим упорством, но без сколько-нибудь значимых результатов.

Главные силы 1-й французской армии наступали к Саарбургу. Ж. Жоффр оценивал ситуацию вполне здраво, поэтому никаких далеких целей войскам не ставилось: «Противник должен быть атакован там, где он будет встречен. Его необходимо преследовать до линии Саарбург, Газельбург, Оберштейген 1-й армией, которая устроится на этой линии и закрепится у Донона с целью господствовать над долиной р. Брейши», то есть от 1-й армии требовалось продвинуться примерно на один переход от границы.

К 17 августа 1-я армия заняла Саарбург.

Здесь ее командующий надолго задумался, что же касается немцев, то 7-я армия обозначила контрудар из района Страсбурга силами 14-го и 15-го корпусов, полагая, очевидно, что фронт в Вогезах способны удержать и дивизии эрзац-резерва.

Девятнадцатого-двадцатого августа в районе Саарбурга шел довольно беспорядочный бой, причем наступали французы, а инициативу захватили немцы. Дюбайль вводит в дело сначала 16-ю дивизию, затем весь 8-й корпус, потом 25-ю дивизию 13-го корпуса.

И вот здесь немцы «завелись». Со стратегической точки зрения им была абсолютно не нужна победа у Саарбурга, напротив, следовало всячески провоцировать Дюбайля перейти Саар. Но противник действовал неуверенно и не слишком умело, изменения, внесенные в план Шлиффена генералом Мольтке, сделали немецкий левый фланг достаточно сильным, чтобы командующие 6-й и 7-й армиями не ощущали необходимости вести сдерживающие действия с опорой на крепости и водные преграды, и в результате немцы переходят в контрнаступление по всему фронту.

Французы откатываются назад, причем южный фланг 1-й армии удерживается в Вогезах, в то время как северный оттянут почти к Люневилю.

Вторая французская армия получила двойную задачу: прикрывать Нанси от неприятеля, действующего из района Меца и одновременно решительно наступать в Лотарингию. Получилось примерно то же самое, что и в районе Саарбурга: немцы перешли в общее наступление и отбросили вторую армию к Нанси, где она закрепилась на высотах Гран-Куронне фронтом на юго-восток. Другими словами, 6-я и 7-я германские армии одержали крупные победы, но вместо того, чтобы завлечь противника в мешок, отбросили его к укрепленной линии крепостей.

Х. Мольтке одобрил решение командующего 6-й армией кронпринца Баварского Рупрехта и от имени главного командования потребовал от 6-й армии продолжить наступление, чтобы «отрезать неприятельские силы в Вогезах». Этого сделать не удастся, но немецкие войска будут непрерывно продвигаться вперед.

Здесь и у командования 6-й армией, и у Х. Мольтке возникнет искушение сделать то, от чего всячески предостерегал Шлиффен, и они не справятся с этим искушением. Германское левое крыло получит приказ атаковать Шармский проход и прорваться в стык между 1-й и 2-й французскими армиями.

« Двадцать четвертого августа, собрав четыреста пушек, часть которых доставили из арсеналов Меца, Рупрехт возобновил кровопролитные бои. Французы, направив все свое умение на укрепление обороны, врылись в землю и, проявив изобретательность, построили надежные укрытия для защиты от вражеских снарядов. Удары Рупрехта не привели к расчленению XX корпуса Фоша под Нанси, однако южнее немцам удалось форсировать Мортань, последнюю реку на пути к Шарму. (…) Трехдневные бои за Труе-де-Шарм и Гран-Куронне достигли наибольшего напряжения 27 августа. В тот день Жоффр, получивший отовсюду безрадостные вести, приветствовал «храбрость и стойкость» 1-й и 2-я армий. В течение двух недель со времени возникновения фронта в Лотарингии они сражались без отдыха, «с нерушимой, твердой уверенностью в победе». Не щадя своих жизней, армии защищали ворота страны, которые враг стремился разбить таранным ударом. Солдаты знали: если немцы прорвутся здесь, война будет проиграна. Они не слышали о Каннах, но помнили Седан и оккупацию » (Б. Такман).

 

Приграничное сражение: Лонгви

Пятую германскую армию возглавлял кронпринц Германский, тридцатидвухлетний наследник императорского престола. Это было крайне неудачное назначение, поскольку в плане Шлиффена перед армией стояла сугубо оборонительная задача: развернуться к юго-юго-западу, занять и удерживать линию Монмеди – Тионвиль, быть осью движения германских армий. При благоприятных обстоятельствах предусматривалось овладение укреплениями Монмеди и Лонгви, но эта цель не была особенно приоритетной.

Кронпринц сразу же атаковал Лонгви пехотой и тяжелой артиллерией, и уже к вечеру 21 августа артиллерия форта прекратила огонь, хотя гарнизон продолжал обороняться.

Третья французская армия потратила этот день на выяснение порядка подчиненности группы резервных дивизий Дюрана («армии Лотарингии»), а на следующее утро начала наступление 4-м и 5-м корпусами к Лонгви. При этом кавалерия и две резервные дивизии (54-я и 67-я) обеспечивают правый фланг, «наблюдая за Тионвилем», а 6-й корпус разрывается пополам между «северной» и «восточной» группами.

Штаб 5-й германской армии сообщил главному командованию, что противник наступает к северо-востоку, чтобы освободить Лонгви, одновременно он собирается проникнуть в промежуток между 4-й и 5-й армиями и сверх того прорвать фронт 5-й армии. Этому плану противника «противостоять оборонительными действиями невозможно», поэтому 5-я армия должна немедленно перейти в наступление.

Эта довольно неуклюжая манипуляция увенчалась полным успехом, и 22 августа 5-я армия получила разрешение Х. Мольтке начать общее наступление на фронте шириной около 45 километров по обе стороны от Лонгви.

Поскольку французы тоже наступали, причем на таком же фронте, развернулось лобовое встречное сражение, которое кронпринц «играл» гораздо более точно. Для полноты немецкого счастья 5-й французский корпус атаковал Лонгви с ходу, и разумеется, наткнулся на хорошо укрепленные позиции противника, усиленные тяжелой артиллерией – немцы ведь штурмовали Лонгви. Штурм пришлось отменить, но французский корпус был разбит и отброшен.

На юге очередная путаница с подчинением группы Дюрана привела к тому, что 40-я французская дивизия сражалась в одиночку против двух неприятельских корпусов (5-го резервного и 16-го) с понятным результатом.

Единственным «лучом света» для командующего 3-й французской армией генерала П. Рюффе было то, что противник добился наибольшего успеха на южном фланге, а не на северном. Это нарушало всю геометрию операции, поскольку по общему стратегическому замыслу 5-я германская армия должна была сохранять связь с Тионвилем.

На следующий день разыгрался настоящий фарс: Жоффр требует от Рюффе возобновить наступление «в интересах общей операции», Рюффе сначала соглашается, но затем сообщает Жоффру, что активные действия его армии немыслимы.

Двадцать четвертого августа Жоффр приказал 3-й армии отступать на линию маасских высот. Рюффе, разумеется, соглашается, но неожиданно проявляют активность его подчиненные. Утром французский кавалерийский разъезд захватывает германский автомобиль, в котором находился приказ командующего 5-й армией. Становится понятно, что немцы готовят обход правого фланга 3-й армии и при этом ничего не знают о группе Дюрана. То есть, совершая обходный маневр, они сами подставляют свой фланг.

Офицеры уговаривают Рюффе, Рюффе соглашается, зато не соглашается Монури, который считает, что подчинен непосредственно Жоффру и имеет от него прямой приказ на чисто оборонительные действия. Рюффе обратился непосредственно к Жоффру, Жоффр указывает, что «генералам Рюффэ и Монури, как ближе осведомленным относительно обстановки в районе Вердена, предоставляется принять, по соглашению между собою, те меры, которые они найдут соответствующими положению».

На переговоры ушел весь день, но к вечеру Дюран перешел в наступление частью своих сил. Успеха он в общем и целом не достиг, но охватывающий маневр немцев сорвал. В результате 3-я французская армия сравнительно спокойно отошла к маасским высотам и Вердену.

Кронпринц достиг крупной и громкой победы, но ее стратегическое значение оказалось безусловно отрицательным: центр расположения германского войска сместился от немецкой крепости Мец к французской крепости Верден, то есть, во-первых, выпятился к западу, во-вторых, стал не сильным, а слабым пунктом позиции. «Вновь перед нами блестящая тактическая победа, отягощенная стратегическим злом. Немцы нарушают геометрию плана Шлиффена и сами помогают противнику найти опору в Верденском укрепленном районе» (С. Переслегин, Р. Исмаилов).

Наступление группы Дюрана было остановлено вечером 25 августа по прямому приказу Жоффра. Резервные дивизии спешно отвели на маасские высоты, причем 55-я и 56-я резервные дивизии уже 27 августа были погружены на поезда и отправлены в Амьен. П. Рюффе резко возражал, Жоффр ответил сакраментальным: « Не будем об этом говорить ». С тех пор многие авторы, и не только французские, обсуждают вопрос, какой бы успех выпал на долю французских армий, если бы наступление было доведено до логического конца.

Оперативная обстановка к исходу 24 августа и замыслы сторон

Не будем обсуждать тактическую сторону дела. Да, у немцев было общее преимущество в силах, да, французы потеряли 24-го числа важный темп, да, вся их операция была построена на случайно подвернувшемся шансе, да, резервные дивизии менее всего были приспособлены для маневренных действий, но ведь бывает по-разному, и кронпринц, наверное, мог не разобраться в ситуации, поддаться панике…

Оперативная обстановка к исходу 25 августа

И что бы он тогда сделал? Разумеется, отвел бы армию к Тионвилю и Мецу, чему группа Дюрана никоим образом помешать бы не смогла.

То есть произошло бы именно то, чего страстно желал Шлиффен и формально требовал в своей директиве его преемник.

Тридцатого августа П. Рюффе был отстранен от командования и заменен командиром 6-го корпуса М. Саррайлем, что же касается кронпринца Вильгельма, то он получил высокие награды и впоследствии командовал группой армий на Западном фронте.

«Принц, которого только месяц назад отец предупредил, чтобы он подчинялся начальнику штаба во всем и «поступал так, как он тебе скажет», был «глубоко тронут» в день триумфа, когда получил телеграмму от «папы Вильгельма» с извещением о награждении. Как и Рупрехт, он удостоился Железного креста 1-й и 2-й степени. Телеграмма была пущена по рукам, чтобы все члены штаба могли прочитать ее» (Б. Такман).

«Явись в этот день в штабе 5-й германской армии тень Шлиффена, принц, возможно, услышал бы, что на эту побрякушку он променял корону империи » (С. Переслегин, Р. Исмаилов).

Фридрих Вильгельм Виктор Август Эрнст Прусский (Вильгельм III) (нем. Friedrich Wilhelm Victor August Ernst von Preußen; 6 мая 1882, Потсдам – 20 июля 1951, Хехинген) – кронпринц Германский и Прусский. Старший сын императора Германии Вильгельма II и его супруги императрицы Августы Виктории.

Последний наследник императорского трона в Германии родился 6 мая 1882 года в Мраморном дворце Потсдама в семье принца Вильгельма (1859–1941), будущего последнего императора Германии Вильгельма II из династии Гогенцоллернов. После смерти деда, императора Фридриха III, в возрасте шести лет стал кронпринцем Германской империи, сохранив за собой этот титул более 30 лет, до падения империи 5 ноября 1918 года.

Кронпринц Вильгельм обучался в Плёне. В возрасте 10 лет в 1892 году записан был в прусскую гвардию. Позднее, вы держав офицерский экзамен, в 1900 году 18-летний кронпринц был произведен в старшие лейтенанты 1-го гвардейского пехотного полка. В 1901–1903 годах кронпринц учился в Боннском университете. В 1906–1908 годах и с 1913 года служил в Большом генштабе Германской империи. С октября 1908 года кронпринц являлся командиром 1-го батальона 1-го гвардейского пехотного полка; а с 1911 года – командиром 1-го лейб-гусарского полка в Данциге.

При мобилизации, 2 августа 1914 года, Вильгельм был назначен командующим 5-й армией. Во время Пограничного сражения не получил определенных оперативных указаний и должен был действовать по обстановке.

С 1 августа 1915 года командующий группой армий «Кронпринц Вильгельм», находившейся в центре германского Западного фронта. 22 августа 1915 года награжден орденом Pour le Mérite, а 8 сентября 1916 года получил дубовые ветви к ордену Pour le Mérite. Двадцать седьмого января 1917 года пожалован чином генерала пехоты.

После подписания перемирия 11 ноября 1918 года кронпринц Вильгельм вынужден был сложить с себя командование и поселиться в изгнании в г. Остерланде на острове Вириген в Нидерландах, где тогда же укрылся и последний император Германии Вильгельм II.

Первого декабря 1918 года кронпринц Вильгельм окончательно отрекся от своих прав на престол Германии. Девятого ноября 1923 года кронпринц Вильгельм получил разрешение жить в Германии и поселился в своем имении близ Потсдама. В 1932 году во время президентских выборов в рейхстаг он выступил в поддержку Адольфа Гитлера.

В 1945 году кронпринц Вильгельм был интернирован французскими войсками, однако после окончания Второй мировой войны был отпущен на свободу. Кронпринц Вильгельм являлся автором мемуаров: «Воспоминания о моей жизни» (1922) и «Мои воспоминания о германских военных действиях» (1922).

Последний кронпринц Германской империи скончался на 69-м году жизни 20 июля 1951 года от сердечного приступа в Хехингене в Баден-Вюртемберге.

В статье «Операция «Шлиффен»», опубликованной в сборнике «Альтернатива: иные возможности Гитлера», кронпринц прусский Вильгельм под псевдонимом барона фон Глука командовал Северным Оперативным Направлением в составе трех армейских групп. Войска этого направления в данной альтернативной Реальности наносили главный удар в рамках войны против СССР.

 

Приграничное сражение: Арденны

Поля сражений в Арденнах и Лотарингии разделила река Семуа, правый приток Мааса. В течение трех дней на берегах этой реки шли тяжелые бои.

Четвертая французская армия, насчитывающая после перегруппировки шесть корпусов и две резервные дивизии, примыкала своим правым флангом к 3-й армии у Монмеди и Виртона. Она получила задачу пересечь реку Семуа и энергично наступать на север, атакуя противника «везде, где он будет встречен». Цель наступления – прижать немцев к Маасу между рекой Уртой (Льеж), Намюром и Динаном. Третья армия идет уступом сзади, атакуя на северо-восток.

Французы вложили в это наступление определенную военную хитрость, задержав его начало по крайней мере на сутки, чтобы дать противнику втянуться в операции на левом берегу Мааса: «чем более будет обнажен район Арлон, Оден-ле-Ромен, Люксембург, тем лучше для нас».

Жоффр, да и де Лангль, полагали, что центр расположения противника в Люксембурге достаточно слаб, даже к третьему дню боев ставка оценивала силы противника перед фронтом 4-й армии «самое большое в три корпуса».

В действительности армейских и резервных корпусов в составе 4-й германской армии герцога Альберта Вюртембергского было пять. Эта армия находилась в гораздо более сложном положении, нежели армия кронпринца. Пятая германская армия должна была стоять на месте, опираясь на Тионвиль и Мец. Третья армия, входящая в ударное правое крыло, энергично наступала к Маасу и за Маас. Задачей принца Альберта было обеспечение связи между ними.

Ни французы, ни немцы не вели разведку. Принцу Альберту было просто нечем (в 4-й германской армии кавалерия отсутствовала), а генерал де Лангль хотел добиться внезапности. В результате 21 августа обе армии неожиданно для своих командующих столкнулись в арденнских лесах. Французы наступали с юга на север через реку Семуа. Немцы шли с востока на запад – от западной границы Люксембурга к Маасу.

Первое столкновение получилось для французов удачным: 18-й германский корпус наткнулся на 11-й и 17-й французские и оказался в тяжелом положении. Но к вечеру 11-й корпус был внезапно атакован 8-м резервным, а 17-й корпус попал под огонь тяжелой артиллерии 18-го резервного немецких корпусов. «Одна из бригад 33-й французской дивизии (17-го корпуса), неожиданно оказавшаяся под огнем германской тяжелой артиллерии, пришла в замешательство и бросилась отходить к юго-западу, потеряв почти всю свою артиллерию и увлекая за собой и другие части» (В. Новицкий).

Оперативная обстановка к исходу 21 августа и замыслы сторон

Двенадцатый корпус продвинулся вперед без серьезных боевых столкновений, зато Колониальный собрал на себе все фланговые удары, которые мог, был смят и отброшен к югу. Второй корпус вместо того, чтобы выручить соседа, содействовал войскам 3-й армии у Виртона.

Командующий 4-й армией генерал де Лангль сообщил Жоффру: «Все корпуса ввязались в бой с малоудовлетворительными результатами в целом и серьезной неудачей у Тентиньи (Россиньоль) и у Ошампа. Успехи, одержанные у Мессена (11-й корпус) и у Сен-Медар (12-й корпус), не могут быть удержаны». По справедливому замечанию М. Галактионова, «французский генерал, несомненно, проявил чрезмерную скромность в оценке размеров своего поражения. В действительности войска были совершенно небоеспособны».

На этом операцию 4-й французской армии можно было заканчивать, но французское командование рассчитывало на успех в Арденнах как на лучшее (да и единственное) средство нейтрализовать успехи правого крыла противника, поэтому де Ланглю было приказано возобновить наступление с утра 23-го. Действовать могли лишь толком не участвующие в предыдущих боях 9-й корпус и резервные дивизии, им и был отдан приказ. Предполагалось, что 11-й и 17-й корпуса смогут поддержать эту атаку.

Оперативная обстановка к исходу 22 августа и замыслы сторон

Из этого получился только разгром 9-го и 17-го корпусов, каждый из которых был атакован двумя корпусами противника с фронта и фланга. К исходу дня на правом берегу реки Семуа остались только арьергарды 9-го корпуса, вся остальная армия была отброшена за реку. Больше надеяться было не на что, и к 25 августа французские войска отходят на Маас, занимая практически то же самое положение, с которого они начинали свое наступление.

Комментируя это сражение, можно только согласиться с В. Новицким: «…особенно странным кажется, что германцы не развили своего успеха, достигнутого в этот день (22 августа) в боях с центральными французскими корпусами, 17-м, 12-м и колониальным; энергичный их натиск в центре 4-й французской армии в течение 23 августа, примерно на участке от Кюньона до Флоранвиля, где французы были приведены в полное расстройство, мог бы расколоть эту армию на две части и отбросить одну в угол между Маасом и Семуа, а другую на соседнюю 3-ю армию».

Вряд ли французское командование имело в тот момент особые поводы для радости, но некоторая капля меда в бочке дегтя была: обе германские центральные армии нарушили геометрию шлиффеновского марш-маневра: они выпятились вперед и, кроме того, сместились к югу.

« При шлиффеновском маневре наступающая сторона постоянно угрожает выигрышем фланга противника. Непосредственно реализовать этот выигрыш, однако, почти невозможно – противник отступит по хорде дуги быстрее, нежели охватывающая группировка завершит захождение по дуге. Именно поэтому Шлиффен предпринимал очень глубокий обходной маневр: в какой-то момент противник терял способность к быстрому отходу (вследствие политических императивов, транспортных проблем или скученности войск).

Однако в процессе осуществления марш-маневра у немецких командующих регулярно возникало искушение отреагировать на ту или иную тактическую проблему маневром охвата «справа налево». Серьезных результатов, разумеется, достичь не удавалось, зато возникали разрывы с соединениями, расположенными ближе к правому флангу. Эти соединения также вынуждались смещаться к югу. В результате такого «скольжения влево» сокращалась линия фронта и, как следствие, глубина операции.

Следует помнить, что «мощь» шлиффеновского маневра в первом приближении пропорциональна «плечу», то есть расстоянию между осями расположения французских и германских войск. (Здесь под «осью» понимается прямая, перпендикулярная линии фронта, по обе стороны от которой количество войск одинаково.) Таким образом, всякий сдвиг расположения войск справа налево был невыгоден германцам. Геометрическое преимущество в маневре, которое создается шлиффеновским построением, сходит на нет в тот момент, когда оси расположения сторон начинают совпадать, и плечо операции оказывается равным нулю. В 1914 году это произошло в последние дни августа. С этого момента германские армии двигались вперед исключительно вследствие оперативной инерции» (С. Переслегин. Комментарии к М. Галактионову).

 

Лонгви и Монмеди

«Из французских крепостей, расположенных на северной границе Франции, первой, еще до Мобежа, подверглась нападению неприятельских сил совершенно устаревшая крепость Лонгви. Эта крепость была расположена на скалистой возвышенности, опускавшейся к долине Шьер на бельгийско-люксембургской границе, и господствовала над путями из Бельгии и Люксембурга во Францию. До 1914 г. силы ее заключались единственно в старой бастионной ограде времен Вобана. В первых числах августа 1914 г. к ней добавили наружную линию обороны, выдвинутую на 600–1000 м от городских валов и состоявшую из опорных пунктов с батареями полевого типа общим протяжением до 7 км. Ненаблюдаемые и непоражаемые пространства были сделаны непроходимыми посредством устройства искусственных препятствий, главным образом засек.

В крепости находилось 50 орудий, из которых – 12 длинных 120-мм пушек, установленных открыто. Гарнизон состоял из 2 батальонов пехоты и нескольких команд специальных войск, общей численностью около 3500 человек. Комендантом крепости был подполковник Дарш.

8 августа кавалерия 5-й германской армии начала тревожить обороняющегося, а 10-го наступающие потребовали сдачи крепости. Однако до 20 августа передовые отряды крепости могли удерживать германцев на некотором расстоянии от нее и отражать все их нападения. 20-го же они были отброшены к крепости превосходными силами противника.

21 августа германская усиленная бригада под командой ген. Кемпфера обложила северный и северо-восточный фронты крепости. Под прикрытием этой завесы 150-мм полевые мортиры тотчас перешли в боевое положение и в тот же день открыли огонь.

В то же время пехота при поддержке полевой артиллерии атаковала внешнюю линию обороны, овладела северной частью этой линии и отбросила французов к городским валам.

Днем 22 августа 3-я французская армия, подошедшая с юга, произвела нажим в этом районе и успела подойти к самому Лонгви. Поэтому германские наступавшие войска были вынуждены несколько отойти. Но части французской полевой армии не могли войти в соприкосновение с гарнизоном крепости, и немного спустя германцы заставили их отступить. После этого бомбардировка крепости возобновилась и непрерывно усиливалась до 25 августа.

Двадцать шестого августа вся 24-я резервная дивизия приняла участие в полном обложении города, и были отданы все необходимые подготовительные распоряжения для атаки на следующий день. Город в это время был уже сильно разрушен, а большая часть казематов, служивших убежищем для войск, сильно повреждена. Когда, наконец, своды госпиталя стали угрожать падением, комендант крепости попросил перемирия для эвакуации раненых. Так как германцы отказали в этой просьбе, подполковник Дарш вступил в переговоры, которые окончились в 3 часа дня 26 августа сдачей без всяких условий. Все средства обороны были почти полностью исчерпаны, гарнизон Лонгви сражался с замечательным упорством.

(По данным Википедии, после войны город был награжден Военным Крестом с пальмовой ветвью и орденом Почетного легиона 20 сентября 1919 года.)

Крепость Монмеди также расположена в долине Шьер и господствует над железной дорогой из Тионвиля в Седан и над узлом нескольких пересекающихся здесь дорог. Эта сильно устаревшая крепость уже давно считалась неспособной выдержать осаду. Задача ее состояла единственно в том, чтобы служить опорным пунктом войскам прикрытия, а временно – при случае – и полевой армии. Однако крепость ни под каким видом не могла быть очищена до тех пор, пока не будет разрушен проходивший под городом железнодорожный туннель.

Когда вспыхнула война, гарнизон Монмеди составляли 1,5 батальона пехоты, 1 батарея крепостной артиллерии и полурота инженерных войск – всего со службами вспомогательного назначения около 2500 человек. Крепостная артиллерия состояла из 4120-мм пушек, 690-мм пушек и нескольких орудий старых образцов.

По окончании сосредоточения французских армий фронтом на восток крепость Монмеди оказалась на левом фланге общего расположения. Затем, когда 4-я и 5-я армии должны были двинуться против германцев, наступавших через Бельгию, крепость вошла в состав правого фланга 4-й армии. Во время сражений у Семуа и боев под Лонгви крепость не принимала участия в военных действиях, так как она находилась позади фронта. Когда же французы отступили, крепость, пропустив все проходившие через нее войска, оказалась предоставленной собственным, довольно слабым, силам.

В это время германцы проходили под крепостью, но вне досягаемости артиллерийского огня; они выслали несколько разведывательных дозоров, которые беспрепятственно подошли к самым городским стенам. Как раз в это время комендант крепости Монмеди запросил у коменданта Вердена, с которым он был связан подземным телефоном, что ему делать. На этот вопрос он получил приказ взорвать железнодорожный туннель и мосты через Шьер, уничтожить все военное имущество крепости и попытаться затем со своим гарнизоном присоединиться к французской полевой армии.

Указанные разрушения были выполнены днем 27 августа, а в ночь с 27-го на 28-е гарнизон очистил крепость. Намереваясь незаметно уйти на юг, он был обнаружен германцами севернее Вердена и после кровопролитного боя взят в плен.

Германцы, которые 26 августа приготовили для овладения Монмеди 2 бригады крепостной артиллерии и сапер, в ночь с 28-го на 29-е могли занять крепость без всякого боя» (из книги Ж. Ребольда «Крепостная война в 1914–1918 гг.»).

 

Приграничное сражение: Самбра-Маасский район

Сражение на севере, в прямоугольнике Динан – Намюр – Монс – Мобеж, куда одновременно выходили пять армий, не беря в расчет гарнизоны Намюра и Мобежа и территориальные дивизии группы д’Амада, носило наиболее сложный и сюжетный характер, как это и должно было быть по плану Шлиффена.

Немцы имели здесь преимущество в силах приблизительно на 9 счетных дивизий, то есть на полнокровную армию. Оно к тому же усугублялось крайне неудачной для союзников оперативной конфигурацией.

Армия Ланрезака находилась в движении и к утру 21 августа была разбросана от Гирсона, Мобежа, Филиппвиля до линии Самбры. О положении англичан командующий 5-й армией не знал. Силы немцев за Самброй он оценивал в 8–10 корпусов, что было недалеко от истины с учетом того, что часть сил 2-й германской армии была связана осадой Намюра и не могла быть использована. За Маасом Ланрезак числил не более одного корпуса.

Оперативная обстановка к исходу 20 августа и планы сторон

Ланрезак отложил наступление на 23 августа, полагая, что за это время он соберет армию на Самбре, а де Лангль достигнет заметного успеха на реке Семуа (и может быть, даже подойдут англичане!). Жоффр одобрил его решение: «вам на месте виднее». Как отмечает Б. Такман, «к сожалению, противник не был столь сговорчив».

К полудню 21 августа Гвардейский корпус и 10-й корпус 2-й армии фон Бюлова уже захватили переправы на Самбре. Французы контратаковали, причем действия их пехоты характеризуются исследователями как «блестящие». Тем не менее 2-я армия переправы удержала.

На французское командование эта неудача особого впечатления не произвела. В конце концов, произошел лишь бой авангардов, и в дело было введено не более 8 батальонов. Что же касается фон Бюлова, он принял решение упредить противника с выходом основных сил к Самбре. Это ускоряло ход событий, но нарушало взаимодействие 2-й армии с 1-й (которая неизбежно отставала) и 3-й.

Оперативная обстановка к исходу 21 августа и планы сторон

Направление движения корпусов сменилось с юго-западного на южное, что в данной ситуации, несомненно, было правильным решением, но чреватым опасными последствиями. Вновь обращаем внимание на «сдвиг влево»: в любой ситуации сама геометрия шлиффеновского плана провоцирует частных командиров выигрывать фланги противника захождением справа. При этом противник не может продолжать бой и вынужден отступать, но германские корпуса смещаются чуть-чуть влево, расходуя запасенное в марш-маневре Шлиффена преимущество.

С утра французы, имея приказ на оборону своих позиций, атаковали немецкие войска, стремясь отбросить их к Самбре, но были отброшены сами. Гвардейский, 10-й, 10-й резервный немецкие корпуса продвинулись вперед, а 7-й корпус столкнулся с английской кавалерийской дивизией к востоку от Монса. Стало понятно, что главные силы англичан на подходе, как и главные силы 1-й армии, с авангардами которой 7-й корпус установил связь.

К этому моменту всякая надежда на опору в крепости Намюр исчезла, ее левобережные форты были разрушены, и падение Намюра было вопросом дней, если не часов.

А с востока уже подходила 3-я германская армия. С точки зрения плана Шлиффена можно сказать «всего три корпуса». Но для армии Ланрезака и этого было более чем достаточно.

Ланрезак ситуацию на Маасе не знает и возлагает надежды на 4-ю армию, которая, как мы помним, 23 августа еще пытается наступать на север, но уже только полутора корпусами. Впрочем, даже пойди у нее дела хорошо, она слишком далеко и никакого влияния на операции 3-й армии не оказывает.

Оперативная обстановка к исходу 22 августа и планы сторон

Двадцать третьего августа Гвардейский корпус атакует 10-й французский, 1-й корпус д’Эспери атакует гвардию во фланг. Но со стороны Динана уже слышится гул артиллерийской канонады. Это никого не беспокоит, д’Эспери готовит новую атаку, поэтому гвардейский корпус армии фон Бюлова загибает фланг к северу. И вот в этот момент выясняется, что немцы уже форсировали Маас южнее Динана, и 1-й корпус срочно отправляют на юг.

У немцев свои трудности. Несмотря на категорические протесты фон Клюка, Х. Мольтке оставил в силе его подчинение командующему 2-й армией. Клюк уже установил присутствие англичан в районе Монса и намеревается обойти их справа, как это и вытекает из логики плана Шлиффена: «То, что должно быть на первом месте, – это забота не отвлекать 1-ю армию от ее задачи окружения левого крыла противника, т. е. англичан». Бюлов, однако, требует от Клюка склониться влево, чтобы поддержать его операцию за Самброй, в результате 1-я армия вместо напрашивающегося обхода вынуждена фронтально атаковать англичан.

Оперативная обстановка к исходу 23 августа и планы сторон

«К вечеру 23 августа оперативное положение союзников резко ухудшилось. На Самбре армии угрожал прорыв фронта англичан, прорыв в стыке между 5-й французской армией и британскими экспедиционными силами (оборона на этом стыке была лишь обозначена Ланрезаком), обход англичан. По составу сил, времени и рельефу местности Клюк имел полную возможность осуществить любую из этих операций.

На Маасе противник (3-я германская армия) уже вошел крупными силами в разрыв между Ланрезаком и де Ланглем, причем корпуса 4-й армии отходят на юго-запад к Вердену, расширяя разрыв.

Здесь можно объявлять конкурс на нахождение невыигрывающего продолжения борьбы за немецкое правое крыло.

«Уникальный случай в турнирной практике за много лет. Оба гроссмейстера не видят мата в два хода» (Д. Бронштейн).

Бюлов, запутав положение на своем правом фланге, теперь обращается за помощью к Хаузену. В результате 3-я армия, имеющая возможность простым движением вперед в свободном от противника пространстве перерезать 5-й армии пути отхода, вынуждена с боем форсировать Маас.

Англичане держались сутки. К середине дня 24 августа Френч осознал суть происходящего, он отдал приказ отступать к югу. Нечеловеческие усилия правофланговых корпусов Клюка, которым была поставлена задача обогнать англичан и отрезать им пути отхода, успеха не принесли.

Ланрезак, разобравшись в обстановке, также приказал отступать. Промедли он хотя бы еще один час, и даже Бюлов не спас бы 5-ю армию: с востока на ее тылы выходил Хаузен, с запада Клюк.

Конечно, поражение союзников было очень тяжелым. 5-я армия и британские экспедиционные силы отступали в полном расстройстве. Немцы выиграли Приграничное сражение на решающем участке и получили возможность приступить к исполнению следующего этапа стратегического плана.

Строго говоря, Шлиффен не мог чересчур строго осудить Бюлова за ошибки на Самбре. По его мнению, одержать решительную победу на этой стадии операции можно было только в случае слишком уж большой глупости противника. Пока что германцы лишь не воспользовались случайным шансом быстро закончить войну » (Комментарии к М. Галактионову»).

«В сложившейся ситуации перед 3-й немецкой армией не оказалось противника, и она двигалась в «пустом пространстве» (реализуя как бы «эхо-вариант» плана «Гельб» 1940 года). В условиях, когда крупные силы противника склоняются на север (в данном случае речь шла о маневре 5-й французской армии вдоль Мааса к Шарлеруа, а в 1940 г. союзники переместили по плану «Диль» в центральную и западную Бельгию целую группу армий), именно 3-я германская армия становилась основной маневренной группировкой. Используя схему, предложенную А. Шлиффеном для Восточно-Прусской операции, 3-я германская армия обходила внутренний фланг армии Ланрезака, что приводило к разгрому этой армии и выигрышу внешнего фланга всего французского войска. Мольтке не заметил этой возможности в плане Шлиффена и направил движение 3-й армии на юг, потеряв еще день оперативного времени. Бюлов, в свою очередь, потребовал от Хаузена «примкнуть к левому флангу 2-й армии». Третья армия, уже вышедшая (скорее благодаря ошибкам французского командования, нежели вследствие осмысленных действий германского) в разрыв между Ланрезаком и Ланглем, совершает контрмарш на север, двигаясь по восточному берегу Мааса. В результате 5-я армия успевает ускользнуть» (С. Переслегин, Р. Исмаилов. «План Шлиффена в действии»).

Двадцать пятого августа пали последние форты Намюра. Остатки бельгийского гарнизона, вышедшие из крепости, попали под фланговый удар 12-го резервного корпуса 3-й армии и понесли большие потери. К чести Ланрезака и командира 1-го корпуса д’Эспери, французы бельгийцев не бросили и остатки гарнизона эвакуировали (что следует рассматривать, как крупную неудачу фон Бюлова и генерала Хаузена).

 

Общие результаты

Немцы выиграли битву при Шарлеруа-Монса, суматошное сражение в Арденнах, никому не нужную битву за Лонгви, и даже бои за Саарбург и Вогезские проходы, которые по плану должны были проиграть. Они выиграли Приграничное сражение в целом. Французские армии, а также англичане были отброшены, многие дивизии и корпуса понесли тяжелые потери и пришли в полное расстройство.

Но союзники не были разбиты, и немцы еще не выиграли войну. Ланрезак выспренно, но справедливо сказал, когда отдал приказ об отступлении: «Пока 5-я армия жива, Франция не потеряна».

Альтернатива: разгром и уничтожение 5-й армии (Реальность Мольтке)

Сразу же скажем, что переигрывать Пограничное сражение в Реальности Шлиффена абсолютно бессмысленно. В этой Реальности немцы получают два лишних дня активного времени и имеют на 4–5 корпусов больше. Они упреждают противника с выходом к Самбре, и кроме того, автоматически выигрывают его стратегический фланг, где 1-я армия «съедает» завесу территориальных дивизий д’Амада и дальше двигается в «безвоздушном пространстве». В этой ситуации 5-я армия и британский экспедиционный корпус не могут задержаться в Самбро-Маасском районе даже на несколько часов. Так что никакого сражения просто не будет.

Вернее, оно будет, но не на Самбре, а на Луаре, и не в двадцатых числах августа, а в середине сентября, как и планировал старый фельдмаршал.

А вот в Реальности Мольтке ошибки, допущенные обеими сторонами, провоцировали сражение на уничтожение. Немцы запоздали и сместили ось операции к востоку, союзники возлагали надежды на контрудар в Арденнах и придавали большое значение Мобежу и Намюру, поэтому пытались задержаться на Самбре. Германские войска выходили на фланги и тыл 5-й французской армии, просто продолжая движение по инерции.

Это именно тот случай, когда Альтернативная Реальность имеет большую вероятность, нежели текущая. В действительности для того, чтобы 5-я армия ушла на юг сравнительно безнаказанно, была нужна почти «кооперативная игра».

Решения, которые можно предложить за немцев, исключительно просты и понятны. Прежде всего, армии правого крыла получают общего начальника. Если германский Генеральный штаб и не додумался до такого решения до войны, к середине августа уже можно было учесть русский опыт по созданию фронтовых инстанций. Кстати, руководство группой правофланговых армий я поручил бы кронпринцу Вильгельму – задача как раз для него, в то время, как 5-я армия нуждается в классическом офицере-«служаке», а не в блестящем престолонаследнике.

Двадцатого августа он отдаст своим армиям следующий приказ:

«Первой армии генерала фон Клюка: вы должны атаковать оборонительную позицию англичан на канале Конде силами 3-го и 4-го корпусов. Второй корпус при поддержке 4-го резервного корпуса имеет задачу обойти левый фланг англичан и отрезать их от Мобежа. Девятый корпус обходит правый фланг англичан, форсирует Самбру и далее продвигается к Гирсону, разрывая связь Британского экспедиционного корпуса и 5-й французской армии. Ни в коем случае не дайте себя отвлечь просьбами 2-й армии о помощи.

Второй армии генерала фон Бюлова: вам следует наступать в юго-западном направлении, примыкая к левому флангу 1-й армии. Армия форсирует Самбру на участке от Самбравиля до Шарлеруа силами 10-го и Гвардейского корпусов, на участке от Шарлеруа до Тина – силами 7-го и 10-го резервного корпусов. Седьмой резервный корпус прикрывает левый фланг 10-го корпуса на участке от Самбравиля до Намюра, при необходимости он может быть усилен частями гвардейского резервного корпуса.

Первая и вторая армия выходят своими корпусами на линию Мобеж – Бьемон – Самбравиль – Намюр.

Третьей армии генерала Хаузена – выйти к Маасу в полосе Ивуар – Хастьер, имея 11-й корпус против Намюра, форсировать Маас в этой полосе и далее наступать в юго-западном направлении.

Кавалерия группы армий (1-й, 2-й кавалерийские корпуса, 9-я кавалерийская дивизия) переходит во временное подчинение 1-й армии, имея задачу, во-первых, отбросить на юг английскую кавалерию, во-вторых – содействовать 2-му и 4-му резервному корпусам в ускорении обходного маневра.

За точное исполнение этого приказа командующие армиями несут личную ответственность».

В этом варианте 5-я армия и английские войска будут разбиты и брошены друг на друга – пути их возможного отступления скрещиваются в районе Гирсона, причем британский экспедиционный корпус окажется отрезанным от побережья.

Общие потери в Приграничном сражении (убитыми, ранеными и пленными) очень велики – 165 000 немцев, 260 000 французов, 4 200 англичан, 480 бельгийцев. В круглых цифрах потери союзников превысили немецкие на 100 тысяч человек, то есть примерно на половину полнокровной армии.

Итак, немцы не смогли добиться той выгодной конфигурации, о которой мы говорили в начале главы. Самодеятельность Рупрехта и Вильгельма привела к несколько иной оперативной геометрии. Она, конечно, тоже ничего хорошего союзникам не сулила, но какие-то шансы, скорее теоретические, оставляла…