Удар под водой

Перля З. Н.

Еще в первую мировую войну мина и торпеда сделались сильнейшим оружием» морского боя. От их ударов погибло много больше боевых и транспортных судов, чем от снарядов корабельной артиллерии. В те годы только эсминцы, минные заградители и подводные лодки являлись основными кораблями-минерами. И все же подводная опасность подстерегала надводные и подводные корабли» на просторах Атлантики, Черного, Балтийского, Белого и Северного морей.

Сотни боевых и торговых судов стали жертвами подводного удара. Опасность удара под водой, направленного с подводной лодки, точно свинцовая грозовая туча, нависла над всеми морскими и океанскими коммуникациями воюющих, сторон.

Во второй мировой войне мины и торпеды, их удары сыграли еще большую роль. В строй основных носителей минного и торпедного оружия вступили торпедные катера и самолеты. Боевые успехи новых торпедоносцев, особенно воздушных, оказались не меньше, а во многих случаях и больше, чем у подводные лодок. Подводники в свою очередь научились лучше, успешнее применять свое оружие.

Мина и торпеда в умелых руках советских моряков оказались сильным оружием в борьбе против немецко-фашистского флота.

 

ОТ АВТОРА

Еще в первую мировую войну мина и торпеда сделались сильнейшим оружием» морского боя. От их ударов погибло много больше боевых и транспортных судов, чем от снарядов корабельной артиллерии. В те годы только эсминцы, минные заградители и подводные лодки являлись основными кораблями-минерами. И все же подводная опасность подстерегала надводные и подводные корабли» на просторах Атлантики, Черного, Балтийского, Белого и Северного морей.

Сотни боевых и торговых судов стали жертвами подводного удара. Опасность удара под водой, направленного с подводной лодки, точно свинцовая грозовая туча, нависла над всеми морскими и океанскими коммуникациями воюющих, сторон.

Во второй мировой войне мины и торпеды, их удары сыграли еще большую роль. В строй основных носителей минного и торпедного оружия вступили торпедные катера и самолеты. Боевые успехи новых торпедоносцев, особенно воздушных, оказались не меньше, а во многих случаях и больше, чем у подводные лодок. Подводники в свою очередь научились лучше, успешнее применять свое оружие.

Мина и торпеда в умелых руках советских моряков оказались сильным оружием в борьбе против немецко-фашистского флота.

Очень чисто оперативные сводки Совинформбюро сообщали нам победные вести о могучих торпедных ударах, нанесенных кораблям фашистов нашими самолетами-торпедоносцами, подводными лодками, торпедными катерами и другими кораблями советского флота.

Военно-морские силы Англии и Америки непрерывно ставили мины у германских берегов, у выходов из немецких баз. Все туже стягивалась петля вокруг фашистской Германии.

Вместе с ростом боевой роли мины и торпеды вырос и интерес нашего юношества к этому оружию. Многие ребята еще в детском, среднем и старшем возрасте выбирают военно-морское дело как свою будущую военную специальность.

Развить в них зародившийся интерес, побудить их к более пытливому и серьезному ознакомлению с техникой и тактикой минного оружия, послужить трамплином для первого «прыжка» к их будущей военной специальности — такова цель выпуска книги «Удар под водой».

За пять лет, прошедших со дня издания первого варианта этой книги, многое изменилось в устройстве и применении мин и торпед. Кроме того, расширившейся интерес к этому оружию потребовал освещения ряда новых вопросов. Вот почему книга настолько переработана и дополнена, что фактически представляет собой новое решение поставленной перед ней задачи.

Насколько это удалось — автор просит читателей и специалистов сообщить в издательство по адресу: Москва, Староконюшенный пер., 35.

Считаю своим долгом выразить глубокую признательность капитану 1 ранга И. И. Ильину, инженер-подполковнику Г. М. Лебедскому, инженер-подполковнику С. С. Глаголеву, майору В. А. Дивину, оказавшим мне большую помощь своими авторитетными консультациями.

 

Глава первая

История подводного удара

 

Битва при Лиссе

Остров Лисса расположен в Адриатическом море, недалеко от порта Полы. 20 июля 1866 г. в районе этого острова произошло морское сражение между итальянским и австрийским флотами. Странное зрелище представилось бы современному моряку, если бы ему удалось перенестись почти на восемьдесят лет назад и наблюдать этот бой. Противники стремились так управлять своими кораблями, чтобы их форштевни врезались в борт неприятеля. При этом рулевые направляли удар по возможности ближе к машинному отделению. Моряки обеих эскадр гораздо меньше надеялись на огонь корабельных пушек, чем на удар носовой частью своего судна. А эта носовая часть выглядела у паровых кораблей совсем не так, как у парусных. Она резко выдавалась вперед и в подводной части была удлинена в виде острого и очень крепкого, окованного металлом бивня. Этот бивень или таран и служил для нанесения удара в борт неприятельского корабля, в места, расположенные ниже уровня его осадки. В битве при Лиссе он сослужил большую службу австрийскому флоту, одержавшему победу над итальянским флотом.

В разгаре сражения встретились оба флагманских броненосных фрегата: австрийский «Фердинанд Макс» и итальянский «Король Италии». Во время артиллерийской перестрелки австрийский броненосец приблизился к «итальянцу». Вот уже только 60 метров водной поверхности разделяют корабли. На «австрийце» стопорят машину, и корабль весом в 4500 тонн, двигаясь со скоростью в 11 узлов, направляет свой таран в борт «итальянца». На «итальянце» поврежден руль, и его командиру никак не удается уклониться от удара. Через десять секунд таран со страшной силой врезается в борт итальянского броненосца, пробивает броню и обшивку и на два метра углубляется в корпус.

«Король Италии» получил смертельную рану площадью в 12 квадратных метров. Большая часть пробоины находилась под водой. Потоки воды хлынули внутрь корабля, и он быстро пошел ко дну.

От удара и на «австрийце» ощутили сильнейшее сотрясение, но корабль рванулся назад и вытащил свой таран.

Со времени битвы при Лиссе почти все паровые суда, броненосцы, снабжались тараном для нанесения подводного удара. Но не австрийцы изобрели таран: этому оружию ко времени сражения при Лиссе насчитывалось больше двух тысяч лет.

В морских боях древних времен также участвовала артиллерия. Это были специальные метательные машины. Они бросали в неприятельские корабли тяжелые камни. Стрельба метательными машинами не отличалась меткостью, а выстрелы следовали один за другим через большие промежутки времени. Наконец, и в те времена на больших боевых кораблях существовало нечто вроде брони: борты кораблей укреплялись особенно прочными породами дерева и толстой кожей. Поэтому снаряды метательных машин не причиняли противнику большого вреда. Моряки понимали, что гораздо сильнее поразит врага удар под водой: корабль там ничем не защищен — в пробоину легко проникнет вода, и очень скоро поврежденное судно пойдет ко дну. Но каким оружием нанести подводный удар?

В конце прошлого столетия во время ремонта английского китобойного судна «Фортуна» наткнулись на удивительный факт. Немного ниже уровня осадки корабля в борту застрял большой обломок носа меч-рыбы. Это «оружие» пробило медную обшивку судна толщиной в два миллиметра, доску под обшивкой толщиной в семь с половиной сантиметров, дубовое бревно толщиной в тридцать сантиметров и, наконец, дно бочки с китовым жиром. Всего, кроме медного листа, это опасное оружие меч-рыбы пробило сорок сантиметров крепкого дерева.

Морской бой в древние времена (римская эпоха). Слева и справа на рисунке видны тяжелые корабли, вооруженные таранами. На переднем плане слева тонет корабль, пущенный ко дну ударом тарана

Древние греки очень хорошо знали повадки меч-рыбы и ее оружие. Они даже позаимствовали его для своих боевых кораблей.

Древние кораблестроители оформили носовую часть корабля в подводной части в виде прямого или загнутого и выступающего вперед острия. На полном ходу корабль устремлялся на неприятельское судно, наносил этим острием разрушительный удар и затем отходил. Это оружие — выдающаяся вперед острая часть носа боевого корабля — и получило название тарана.

Боевые корабли древности и раннего средневековья приводились в движение, главным образом, веслами, особенно во время сражений. Таран удавалось направить в намеченный корабль противника, а затем вытащить его из разбитого судна. Уже в те времена таран был более всего опасен на носу легкого, очень подвижного корабля. Такому судну гораздо чаще и легче удавалось настигать тяжелые, неповоротливые, большие корабли и улучить удобный момент для нанесения удара. Вышло так, что оружие для подводного удара сделалось главным оружием быстроходных боевых судов.

Когда гребные суда уступили свое место парусным кораблям, таран оказался непригодным. В самом деле, нельзя было приказать ветру точно гнать корабли на заранее намеченного противника. Приходилось медленно маневрировать, а таран требовал внезапного, быстрого и точного движения. Поэтому на парусных судах тарана не стало. Как и почему это оружие снова появилось в сражении при Лиссе?

Больше ста лет назад на смену ветру и парусам пришел пар, появились первые пароходы. Сначала паровые суда применялись только для перевозки пассажиров и товаров, но очень скоро появились боевые корабли с паровыми двигателями. Пар двигал эти корабли в любом направлении и сделал их более быстрыми и еще более подвижными, чем старинные гребные суда. Снова стало возможным пользоваться тараном для нанесения подводного удара. Вот почему и до и после битвы при Лиссе строили все больше и больше боевых паровых кораблей с тараном.

Таран топил корабли еще несколько десятков лет назад. Тогда, до широкого распространения нарезной артиллерии, около восьмидесятых годов прошлого столетия, морские пушки имели малую дальнобойность. Для решительного боя приходилось сближаться на короткие дистанции. Скорость хода и маневренность боевых кораблей были незначительными. В последние же десятилетия сильно возросла скорострельность корабельной артиллерии и повысилась ее дальнобойность. Бои происходят на больших расстояниях. Скорость хода и подвижность кораблей очень выросли. В таких условиях таран потерял свое значение, и в наше время это оружие совершенно исчезло. В наши дни выражение «таран» сохранилось, но оно означает не вид оружия, а прием нанесения удара носовой частью корабля на море или винтом самолета в воздухе. В период Великой отечественной войны советские моряки и летчики не один раз таранили вражеские суда и их самолеты.

В средние века делались попытки пускать по течению пловучие шары, снаряженные зажигательным веществом — «греческим огнем» (со старинной гравюры)

В прежние времена бывали случаи, когда отчаявшиеся бойцу с протараненного корабля бросались на нападающее судно и в рукопашной схватке одерживали победу. Наконец, не так уж часто и легко удавалось приблизиться к противнику и занять удобную позицию для удара. Ведь противник хорошо видел грозящую ему опасность и старался уйти от нее. Небольшая скорость хода и маневрирования не позволяла произвести нападение настолько внезапно и быстро, чтобы застать противника врасплох. Все эти недостатки тарана заставляли моряков искать более сильные средства для нанесения внезапного удара под водой.

Примерно около тысячи трехсот лет назад в боях на суше и на море получило широкое применение новое оружие — «греческий огонь». Это название дали различным по составу боевым зажигательным веществам. «Греческий огонь» якобы был изобретен византийским архитектором Каллиником между 660–667 гг. нашей эры.

Предание гласит, что якобы существовали сорта «огня», горевшего и в воде. Для такого «огня» изготовляли специальные трубы и выбрасывали горящую струю под водой в днище неприятельского корабля. Сосуды с «греческим огнем» пускались по течению на пути неприятельского флота или водолазы подвешивали их к днищам вражеских судов.

Но не сохранилось ни одного рассказа о боевом эпизоде в древние и средние века, когда подводный удар был бы нанесен с помощью «греческого огня».

Возможно, что делались только попытки наносить такие удары, но безуспешно.

Когда в Европе появился порох, его очень скоро стали применять для подрыва стен укрепленных городов и замков. Тогда и у моряков возникла простая мысль: если найти средство подвести порох в каком-нибудь закрытом сосуде под неприятельский корабль, то гибель противника была бы обеспечена.

 

«Адские машины»

В средние века территория нынешних Бельгии и Голландии называлась Нидерландами. Испанские короли завоевали эту страну, превратили ее в свою колонию. Жители Нидерландов восстали, и началась война, которая длилась несколько десятков лет.

В 1585 г. испанское войско под начальством герцога Пармского осаждало город Антверпен, расположенный в устье реки Шельды.

По реке к осажденным могли доставляться боеприпасы и продовольствие. Чтобы окончательно удушить население Антверпена в кольце осады, герцог Пармский загородил реку. Он построил мост на тридцати трех больших барках, поставив их поперек реки вплотную друг к другу. На этом мосту были возведены укрепления, вооруженные пушками. Герцог и его офицеры были уверены в успехе. Они знали, что защитники города, женщины, дети медленно умирают от голода. Петля осады все сильнее душила Антверпен. Осажденные понимали, что нужно эту петлю разорвать. Но как?

Задача была очень трудной, но все же среди осажденных нашлись люди, которые придумали способ решить ее. Какой же это был способ?

У городской набережной поставили четыре плоскодонных баржи с прямыми, как бы торчащими из воды бортами. По мосткам, проложенным с берега, на суда тащили самый разнообразный груз: кирпич, железные обломки, тяжелые бочки. Все четыре баржи грузились одновременно. На плоское дно укладывали на известке несколько рядов кирпичей. На этом фундаменте строили помещение в виде куба; длина грани этого куба равнялась 1 метру. Внутрь куба уложили много пороху, около 1500 килограммов. На крышу куба нагромоздили тяжелые обломки старых мельничных жерновов, надгробных плит и всяких других камней, а еще выше — чугунные пушечные ядра, большие глыбы мрамора, гвозди и куски железного лома. Все это прикрыли каменной кладкой в виде двускатной кровли. Это было сделано для того, чтобы взрыв раскидал камни и железо не только вверх, но и в стороны. Пространство между стенками куба и плоскими бортами баржи было плотно заложено тесаными камнями и брусьями, крепко связанными железными скобами.

Когда все это сооружение было готово, над ним поперек судна настлали деревянный помост. В средней части этой «палубы» сложили костер из просмоленных бревен.

Из-под стенки куба вьется светлая дорожка. Это пропитанный серой фитиль. Стоит только его поджечь и огненная точка побежит вперед к носу, а когда она исчезнет за стенкой куба, раздастся страшный взрыв, все взлетит на воздух. А вот и вторая, темная дорожка — на палубе насыпан порох. Эта дорожка тоже уходит внутрь порохового куба. Там, где она начинается, на нее направлено дуло ружья, укрепленного на специальном станочке. Тут же приютились обыкновенные часы-будильник. Механизм будильника связан с ружейным курком. Стоит только пустить часы, и через определенное время ружье выстрелит в порох, воспламенит дорожку, огонь почти мгновенно пробежит по всей пороховой тропинке, ворвется в страшный куб, взорвет его огромный заряд и раскидает камни, железо, бревна во все стороны.

Работа закончена. Поперек реки выстраиваются тринадцать небольших зажигательных баркасов. Эти суденышки наполнены доверху горючими, сильно дымящими материалами. Звучит тихая команда. На каждом баркасе люди зажигают костер, рубят канат и переходят на буксирное судно. Вся линия «горящих» баркасов идет вперед по течению, прямо на «мост». Дым застилает всю реку, ничего не видно. Снова тихая команда. Буксиры тянут на середину реки четыре баржи с порохом. Рулевые твердой рукой ставят свои суда на курс и отвязывают буксирный конец. Смельчаки остаются одни на пловучих пороховых погребах, и только утлые лодочки, привязанные за кормой каждой баржи, обещают им спасение.

Укрытые За дымовой завесой, поставленной перед ними тринадцатью баркасами, баржи с порохом плывут по течению, прямо на испанский «мост». Миля за милей остаются позади. Вот уж близок неприятель. Тогда смельчаки на баржах зажигают костер на переднем помосте. Это делается для того, чтобы испанцы приняли и эти четыре баржи за простые зажигательные баркасы. Огонь лижет поленья, бревна, обегает весь костер. Скоро пламя и густой дым охватывают всю переднюю часть судна. На каждой барже люди подносят огонь к фитилю, пускают часы и быстро переходят на привязанные за кормой лодки. Еще минута — и лодки, подгоняемые сильными взмахами весел, уходят к берегу. Четыре пловучих пороховых погреба уже без людей продолжают свой путь.

* * *

Герцог Пармский выслал вперед людей с длинными баграми, чтобы остановить зажигательные баркасы и отвести их к берегу.

Внезапно сквозь дымовую завесу прорвались новые четыре зажигательных судна, значительно большие, чем первые. Одно из них, словно его направляла рука рулевого, прямо пошло на «мост» и нанесло тяжкий удар по судам, на которых держалось это сооружение. Балки затрещали, вылетели из гнезд, рассылался в этом месте помост, весь «мост» искривился, изогнулся. Суетливо, с громкими криками сбегались люди к месту удара. Герцог приказал быстро исправить все повреждения. Прошла минута… и вдруг невероятный взрыв потряс воздух. Туча разлетающихся камней, балок, цепей и ядер встала над «мостом». Часть кораблей и укрепление, расположенное неподалеку, пушки, люди — все это взлетело на воздух. Воды Шельды завертелись вихрем. Из водоворота вырвалась волна с такой силой, что гребень ее поднялся выше самых высоких испанских фортов. Земля дрожала на большом расстоянии от взрыва, и даже в тысяче шагов от реки находили потом камни — осколки страшного порохового куба. Восемьсот убитых и тысяча раненых оказались жертвами первого пловучего снаряда, заменившего таран.

Так появились первые пловучие мины. В те времена их называли «адскими машинами». Они были очень велики и громоздки, плавали над водой, и противнику было очень легко их вовремя заметить и принять меры предосторожности.

 

Бой «Черепахи» с «Орлом»

В 1776 г. Северная Америка начала войну с Англией за свою независимость.

На море англичане оказались намного сильнее и теснили американцев. Как быть? Как нанести удар могущественному английскому флоту, как прорвать блокаду берегов? Эти вопросы непрестанно задавали себе патриоты страны.

Темная ночь. Недалеко от устья реки Гудзон, около Нью-Йорка, царит тишина. Здесь территория американцев. Еще ниже по реке, у самого выхода ее к Атлантическому океану, разбросаны островки. У одного из этих островков высится грозный силуэт 64-пушечного фрегата. Это «Орел», мощный корабль английского флота.

У американцев почти у самого берега реки к сваям небольшой деревянной пристани привязан очень странный качающийся на волнах предмет. Его почти не видно, но все же можно заметить торчащий из воды купол с люком наверху. Очертания купола уходят в воду, и кажется, что там, под водой, они образуют форму яйца.

Тишину нарушают тихие голоса и шум шагов. К берегу подошли два человека. Один из них — с нашивками сержанта американской армии. Оба садятся в небольшой ялик, подплывают к странному предмету и деловито открывают люк. Затем человек в форме сержанта уверенно заносит ногу и влезает в открывшееся отверстие.

— Смотрите, Ли, — творит второй, — на мою «Черепаху» и ваше мужество, хладнокровие и решительность страна возлагает большие надежды. Я уверен в достоинствах этой скорлупки. Если бы не мое скверное здоровье и слабые силы, я был бы счастлив лично довести это дело до конца. На вашу долю выпало доказать американцам и всему миру, что большие корабли уже перестали быть грозой морей.

Ли задерживается на несколько секунд. Он крепко сжимает руку своего спутника.

— Будьте спокойны, мистер Бушнелл. Все возможное сержант Эзра Ли сделает.

Плечи, а затем и голова Ли опустились в «яйцо». Притянутая изнутри крышка люка легла на свое место, закрыла отверстие, Бушнелл на секунду замирает в нерешительности. Затем резкими движениями он отвязывает канат. Что-то тихо забурлило около «Черепахи». Ялик закачался на воде, а странный предмет очень медленно начал погружаться. Вот уже нет купола, только люк торчит над водой. Тогда бурление в воде прекращается и возникает снова, но уже с другой стороны «яйца». «Черепаха» медленно тронулась в путь, вниз по реке…

* * *

Сидя в ялике, Бушнелл долго провожает глазами медленно удаляющееся странное суденышко.

Еще во время учебы, когда в кружках молодых патриотов горячо обсуждались перспективы войны с Англией, юноша Бушнелл часто задумывался о том, как разбить врага на море. Жадно набрасывался он на книги по истории морских войн, изучал их, старался найти в них ответ на мучивший его вопрос. Тай пришел он к мысли: «удар под водой — вот средство против более сильного на море неприятеля». Но как осуществить этот удар?

Бушнелл знал уже о пороховом «таране» нидерландцев, знал о том, что позднее и французы и англичане пытались применить в борьбе такие же «снаряды». Все это не дало желаемых результатов: слишком велики и заметны были эти «снаряды», слишком трудно было внезапно «подвести их к противнику. Тогда Бушнелл вспомнил попытку голландца Ван-Дреббеля в 1628 г. построить подводную лодку и нашел решение задачи. Он задумал построить подводное судно небольших размеров, несущее пороховой заряд весом в 150 английских фунтов. Такого количества пороха было достаточно для, разрушения одного неприятельского корабля.

Подводное суденышко легко может незаметно приблизиться к любому надводному судну, прикрепись свой заряд к днищу, зажечь его и уйти. Уже будучи в специальной технической школе, Бушнелл упорно и настойчиво занимается опытами, расчетами и убеждается в том, что его замысел правилен и вполне осуществим. Нужны только средства для постройки судна. И когда началась война с Англией, когда понадобилось сильное морское оружие для противодействия английскому флоту, — Бушнелл эти средства получил.

«Черепаха» Бушнелла (разрез)

«Чемодан» с порохом виден слева; кверху торчит бурав с веревкой. Справа и сверху видны ходовой винт и винт погружения, а сзади снизу — руль

Нетрудно представить себе два панцыря черепахи, сложенные вместе. Такую форму имела подводная лодка Бушнелла. Она походила на яйцо, плывущее стоймя. Но это суденышко не только внешне походило на черепаху, оно и ползло так же медленно, как черепаха.

Устройство «Черепахи» было очень простое. Внутри ее корпуса помещались два насоса, две рукоятки гребных котлов и рукоятка руля. Винты приводились в движение руками единственного человека, составлявшего команду подводной лодки. Он накачивал воду внутрь «яйца», в специальный резервуар, и лодка погружалась. Тогда тот же человек начинал вращать горизонтальный винт, и лодка двигалась вперед или назад. Поворот рукоятки руля — лодка меняет направление. Когда человек вращает в ту или другую сторону вертикальный винт, лодка всплывает или погружается на большую глубину. Сзади лодки, как куль на спине у грузчика, укреплен «чемодан» с порохом и часовым механизмом. Стоит только пустить этот механизм в ход и через час сработает зажигательное устройство, порох воспламенится, «чемодан» взорвется и разнесет все вокруг. От «чемодана» тянется веревка, опоясывает верх «Черепахи» и кончается на бураве который торчит изнутри подводной лодки острием вверх. Этот бурав ввинчивается в днище неприятельского корабля. Он так устроен, что совершенно отделяется от подводной лодки. Затем освобождается (изнутри) «чемодан» с порохом. «Чемодан» легче воды и поэтому всплывает под самое днище корабля. Как только «чемодан»-мина отделился, начинает работать часовой механизм. Уплыть мина не может, так как ее держит веревка, привязанная к бураву. Все готово, остается поскорее и подальше уходить и ждать взрыва.

* * *

«Черепаха» продолжает свой путь. Остаются позади речные вехи. Вот и «Орел» близко. Скоро, пожалуй, зоркие его часовые заметят башенку суденышка. Но слишком рано погружаться нельзя: количество воздуха в «Черепахе» рассчитано только на 30 минут пребывания под водой, приходится экономить время. Проходят еще минуты. Ли замедляет ход и вращает вертикальный винт. Постепенно башенка «Черепахи» исчезает в воде.

Последуем за смельчаком. «Черепаха» деятельно готовится к бою с «Орлом». Еще раньше через смотровые отверстия в башне Ли заметил направление для подводного хода. Скоро легкий толчок подсказывает ему, что «Черепаха» у цели. Ли смотрит на прибор, показывающий глубину, и убеждается, что он у днища «Орла». Ли торжествует — осталось совсем немного работы. Нетерпеливо начинает он ввинчивать бурав. Но что это? Ли. явственно ощущает, что там, снаружи, что-то случилось с буравом — он не ввинчивается в днище «Орла», а наоборот, как бы отталкивает «Черепаху». Ли догадывается: повидимому, в этом месте днища медная обшивка. Надо подплыть к другому месту. Ли начинает снова орудовать ходовыми винтами.

В этот момент вахтенные на «Орле» услышали какую-то подозрительную возню около борта своего корабля. Тревога! С «Орла» спущены шлюпки, и багры матросов «щупают» глубину. Скрепя сердце, Ли начал уходить. «Черепаха» ползет медленно, медленно, а встревоженные моряки с «Орла» все более рьяно обшаривают море. Тогда Ли решается облегчить «Черепаху», чтобы ускорить ее ход. Он освобождается от «чемодана» и начинает двигаться чуть быстрее. Томительно тянется время. Уже много шлюпок бороздят воду, освещают ее фонарями, ищут врага. Ли уже не надеется на спасение. И вдруг взрыв, оглушительный, гулкий, разорвал воду и воздух, поднял высокий водяной смерч в самой середине того участка, где шныряли лодки англичан. Страх и паника охватили английских моряков.

Забыта погоня. Гребцы на шлюпках лихорадочно заработали веслами. Скорее, скорее обратно на «Орел»!

Тем временем Ли уже спокойно продолжал свой путь. «Чемодан», оставленный им где-то сзади, неожиданно оказался его спасителем. Когда часовой механизм отработал свое время, исправна и точно подействовало зажигательное устройство мины — 150 фунтов пороха взорвались и наделали англичанам хлопот.

* * *

Еще два раза пытался Бушнелл применить свою «Черепаху» против больших надводных кораблей. Он был уверен в том, что стоит на правильном пути. Механизмы его мин работали безотказно, но успешно подвести эти снаряды под английские корабли не удавалось: слишком тихоходной была «Черепаха», очень мало времени могло это суденышко находиться под водой. Человек внутри «Черепахи» во время подводного плавания должен был управлять судном вслепую. На такое управление уходило лишнее время, тридцать минут быстро пролетали…

Бушнелл настойчиво продолжал искать новые средства для уничтожения судов противника. Он изготовил другие мины, в виде бочонков, которые взрывались от одного только соприкосновения с неприятельским кораблем. Свои новые мины он доверял течению рек и «сплавлял» их вниз, по направлению якорных стоянок неприятельских кораблей. Несколько английских небольших судов взлетело на воздух вместе с командой. Англичане до того боялись нового оружия, что при виде пловучих бочонков всей эскадрой открывали беспорядочный артиллерийский огонь. В историю морских сражений одна из таких канонад вошла под названием «битвы с бочонками». И все же задача не была решена. Течение не могло заменить специальное судно и несло мину на случайную цель. Нужно было очень часто пускать большое количество мин, чтобы добиться боевого успеха. Неудачи преследовали Бушнелла. Война окончилась, и о его работах скоро забыли.

 

«Наутилус» и «Торпедо» Роберта Фультона

Двадцать пять лет прошло со времени попыток Бушнелла. Снова вспыхивает война, но уже — в другом месте, в Европе. На море сражаются флоты Франции и Англии. Французами командует Наполеон, и на суше, они достигли немалых успехов. Но на море Англия очень сильна. Французский флот бессилен перед более многочисленным и опытным противником. Молодой американец Фультон, работающий в это время в Париже над проектом парохода, вспоминает об опытах Бушнелла. Мина, подводный пороховой снаряд — вот средство против морского могущества англичан. Талантливый изобретатель быстро создает такую мину. Это в сущности тот же «чемодан» Бушнелла, с часовым механизмом, только немного усовершенствованный. Но дело не в мине, — ведь и «чемодан» и «бочки» Бушнелла неплохо действовали. Опять встает вопрос, как подвести шину под вражеский корабль. И снова Фультон следует примеру Бушнелла — он строит подводную лодку. Так появился первый «Наутилус».

«Наутилус», или «кораблик», — моллюск, живущий в морских глубинах

Впоследствии такое же название часто давалось подводным лодкам. За несколько лет до второй мировой войны такое название дали подводной лодке известного исследователя Арктики американца Губерта Вилкинса. На своем «Наутилусе» Вилкинс был намерен совершить смелый поход — пройти под льдами к Северному полюсу. В романе Жюля Верна «20 000 лье под водой» описана такая же экспедиция капитана Немо на совершенном, еще и теперь остающемся фантастическим подводном корабле «Наутилус». Не Жюль Верн придумал это название: первым «Наутилусом» была подводная лодка Фультона. Откуда Фультон взял это название? В глубинах морей живет моллюск, который очень долго может оставаться под водой. Ученые натуралисты дали этому моллюску название «Nautilus» Это — латинское слово, по-русски оно означает «кораблик». Фультон очень хорошо знал фауну морских глубин, знал повадки их обитателей. Он знал, что и внешний вид «кораблика» очень напоминал форму его подводной лодки, когда она находилась на поверхности воды. Поэтому Фультон и назвал свою подводную лодку «Наутилусом». Он же первый придумал для мины название «Торпедо» — по сходству ее действия с ударом электрического ската. Ученые-натуралисты дали этому морскому хищнику название «Торпедо». Зарывшись в песок, подолгу стережет электрический скат свою добычу, проплывающую вверху. Выбрав момент, хищник посылает снизу электрический удар большой силы. Мелкие рыбы немедленно погибают от такого удара. И даже человека, неосторожно наступившего на эту живую электробатарею, удар сваливает с ног.

Летом 1801 г. жители Бреста, французского порта, несколько раз наблюдали, как диковинный подводный кораблик выходил в море и подолгу оставался под водой. Уж не тридцать минут, а по два-четыре часа двигался и свободно маневрировал под водой «Наутилус». Не одного, а четырех человек вмещало подводное судно. Попрежнему невелика была его скорость — команда двигала судно, вращая вручную ходовые винты. С таким двигателем далеко и быстро не уйдешь. Тогда Фультон приспособил к «Наутилусу» мачту и парус для движения в надводном положении. Как только «Наутилус» начинал погружаться, мачта и парус изнутри складывались и ложились на корпус подводной лодки. И все же скорость суденышка оставалась очень небольшой.

Подводная лодка Фультона «Наутилус»

Фультону легко удалось незаметно подвести мину под специально поставленное старое судно и взорвать его. Но среди высших офицеров французского флота нашлись противники нового оружия. «Да, — говорили они, — хорошо если неприятельский корабль будет стоять на якоре и спокойно ждать подводного нападения. А как быть с подвижными, быстроходными кораблями?»

Как-то раз Фультон вышел на своей подводной лодке в открытое море. Он хотел атаковать английский корабль, проходивший недалеко, подмести под этот корабль с помощью «Наутилуса» мину — «торпедо». Успех обещал признание его изобретения. Но английский корабль словно почувствовал опасность и изменил курс. Суденышко Фультона, и так с трудом боровшееся с натиском волн открытого моря, быстро отстало.

«Торпедо» — электрический скат

Мина-стрела Фультона. Стрела вылетает из пушки, установленной на носу атакующей лодки, и вонзается в борт корабля противника. К стреле привязан трос, другой конец которого прикреплен к плавающей мине. Течение увлекает мину под киль неприятельского корабля

Противники подводного оружия воспользовались этим, чтобы окончательно провалить изобретение. Фультон уехал в Англию. Там очень заинтересовались новым оружием. Боясь новой неудачи с подводной лодкой, Фультон предложил другой способ нападения с миной. В темную ночь английские катера атаковали французский флот в Булони. На передней части каждого катера укрепили ружье, заряженное стрелой. К стреле на длинной веревке была привязана мина. При выстреле стрела впивалась в борт намеченного неприятельского корабля и тем самым прикрепляла мину, а на долю течения оставалось увлечь снаряд под киль. Катера приблизились к французским кораблям и «выстрелили».

То ли был сделан промах, то ли веревка оказалась слишком длинной, но часовой механизм взорвал мину где-то в стороне от мишени. Снова провал!

Противники мины торжествовали. Тогда Фультон нашел новый способ атаки миной.

 

Гибель «Доротеи»

День 15 октября 1805 г. внес большую сумятицу в однообразную жизнь небольшого английского портового городка Вальмер. С утра морская охрана оцепила территорию порта, и это взбудоражило все население. Еще накануне на рейд Вальмера вывели и поставили на якорь бриг «Доротея» водоизмещением в 200 тонн. На бриге не было никакой команды, никакого груза. Жители Вальмера терялись в догадках, кому и зачем понадобилось пустое судно. Недалеко от брига стала на якорь-нарядная военная шхуна со знатными пассажирами: тут были и высшие офицеры флота и джентльмены из палаты лордов. На берегу прогуливается еще совсем молодой человек «с тростью в руке. За ним по пятам следуют люди с записными книжками, о чем-то спрашивают, записывают…

От берега отходят две шлюпки. Зоркие глаза моряков Вальмера даже издалека замечают, что шлюпки соединены длинной и тонкой бечевкой. Концы этой бечевки уходят в большие сосуды на носу каждой шлюпки. Это мины. Одна из них, на левой шлюпке, наполнена 180 фунтами пороха. Часовой механизм и здесь приспособлен для взрыва. Другая мина, на правой шлюпке, — пустая.

Вот шлюпки прошли якорный буй брига.

Человек на берегу вынул носовой платок, привязал к концу трости и помахал ею в воздухе. Это сигнал. Минер на левой шлюпке судорожно метнулся вперед, сбрасывая свою мину. В тот же миг на правой шлюпке спокойно сбросили вторую. Бечевка, связывающая мины, коснулась якорной цепи. Течение увлекало обе мины под киль корабля. Человек на берегу посмотрел на часы, обернулся к своим спутникам и уверенно произнес: «Еще пятнадцать минут!».

На шестнадцатой минуте раздался взрыв. «Доротея» подскочила на 6 футов и тут же разломилась пополам. Обе части быстро пошли ко дну. В 20 секунд все было кончен. Только несколько обломков плавало и кружилось у места, где исчез бриг. Молчаливое удивление зрителей сменилось громкими возгласами одобрения.

Чему же удивлялись джентльмены? Кто был незнакомец, руководивший опытом?

Спутники называли его «мистер Фрэнсис». Под этой фамилией скрывался в Англии Роберт Фультон.

Но и на этот раз противники мины сумели убедить английское правительство отказаться от нового оружия. В самом деле, «Доротея» стояла на якоре, на ней не было никакой охраны. Никто не спорил о достоинствах снаряда, но большинство моряков сходилось на том, что невозможно применять мину для атаки. Фультон решил поэтому изготовить другие мины, которые устанавливались на якорях в прибрежном районе, где ожидались неприятельские корабли. Такие мины не приходилось направлять в противника, наоборот, он сам должен был наскочить на мину и взорваться. Новый снаряд предназначался не для наступательных целей, а для оборонительных.

Гибель «Доротеи» все же произвела большое впечатление на руководителей английского правительства. Вильям Питт, первый министр Англии, понял, что новое оружие таит в себе угрозу могуществу английского флота. Он предложил изобретателю большую сумму денег за право похоронить его изобретение, за уничтожение чертежей, за то, чтобы Фультон никогда ни одному государству не продавал секрета своего изобретения. Фультон отказался, уехал на родину, в Америку, и продолжал свои опыты, но и там они кончились неудачей.

 

Подводная опасность

Ясный солнечный день выдался 8 июня 1855 г. на просторах Балтики. Здесь меньше ощущалась гроза Крымской войны, бушующей уже два года на Черном море. Но в этот день недалеко от Кронштадта показался флагманский корабль англо-французского флота «Мерлин». Уверенно, точно на морском параде, рассекает волны нос корабля. На его палубе собралось блестящее общество. Здесь оба адмирала (английский и французский) и несколько капитанов союзного флота. Они разглядывают укрепления на берегу, спорят, смеются. Никто на корабле не думает об опасности. «Мерлин» охраняют три корабля, идущие за флагманом в строе кильватера.

«Мерлин» поровнялся с Кронштадтом, идет дальше. Еще кабельтов, два… Вдруг люди на «Мерлине» почувствовали резкий толчок, словно на полном ходу корабль наскочил на препятствие. Раздался гул глухого взрыва. Это пришло снизу, из-под корабля. В следующий миг раздался второй взрыв. Новый толчок, еще более резкий и сильный, потряс судно. Точно живое, оно застонало, напряглось в усилиях выдержать удар. Не успели командиры и матросы на «Мерлине» понять, что случилось, как на их глазах задний корабль тоже подскочил в воде.

Оба корабля уцелели, отделались незначительными повреждениями, но сотрясение было сильное. Один из офицеров «Мерлина» впоследствии рассказывал: «Мы видели, как огромная бочка с салом, весом в 300 килограммов, была подброшена в воздух, словно перышко. Она упала на палубу и затем подскакивала, точно маленький мяч».

Какая же сила могла так толкнуть большой корабль и бросать тяжелые бочки, как мячи?

Оказалось, что русские моряки раньше своих противников оценили силу подводного удара.

В 30-х годах XIX столетия военно-инженерное дело в русской армии и флоте возглавлял генерал-адъютант К. А. Шильдер. Идя по собственному творческому пути, Шильдер предложил применить для обороны против более сильного на море противника мины, взрываемые с берега электрическим током или подводимые под неприятельский корабль с помощью подводной лодки. Поэтому Шильдер сконструировал и построил такую лодку (вооруженную миной) и даже испытывал ее на Ладожском озере. Результаты не удовлетворили Шильдера. Для более успешного решения задачи он обратился за помощью к виднейшим ученым нашей страны.

В России в то время жил и работал известный физик, академик Б. С. Якоби. Страна нуждалась в оружии против сильного на море врага. Наука пришла на помощь морякам. Б. С. Якоби сконструировал якорную мину. Якорные мины устанавливались недалеко от берега на вероятном пути неприятельских кораблей. Трос с якорем на дне удерживал мину на такой глубине, чтобы на поверхности моря она не была заметна. Когда корабль проходил над миной и соприкасался с ней, происходили воспламенение заряда и взрыв.

Спаренная мина академика Якоби

Прибрежные районы у Кронштадта и Свеаборга были усеяны такими подводными «сюрпризами». Только за несколько дней союзники выловили 60–70 мин. Они были оригинально, по-новому сконструированы и очень хорошо изготовлены, действовали безотказно. Но вес порохового заряда (7–8 килограммов) был слишком мал, и это спасло «Мерлин» и второй корабль от верной гибели. Хорошей иллюстрацией безотказности действия механизмов русских мин и в то же время слабости их заряда может служить следующий эпизод.

Когда морякам с «Мерлина» и следовавших с ним кораблей удалось выловить русские мины, командовавший англо-французской эскадрой адмирал Нэпир приказал доставить на палубу одну мину и пригласить офицеров. Адмирал хотел убить одним ударом двух зайцев: щегольнуть перед офицерами своим знанием этого, еще почти неизвестного оружия и кстати познакомить их с его устройством. Нэпир хромал — результат старого ранения — и поэтому не расставался с массивной тростью. Когда, все офицеры собрались на палубе флагманского корабля, адмирал начал свою лекцию и при этом пользовался тростью, как указкой. Вот он рассказал об основах устройства мины, теперь речь идет о взрывателе. Адмирал показывает на ударный механизм и говорит: «Столкновение большой массы корабля вот с этой штукой вызывает сильное сотрясение мины и взрыв ее заряда». При этом он слегка прикасается концом своей трости к ударному механизму. Раздается взрыв, мина разлетается на куски, взрывная волна и осколки обрушиваются на окружающих и самого адмирала, наносят им удары, легкие ранения, ушибы, горячие газы обжигают, но… этим и ограничивается все действие мины — ее заряд настолько мал, а оболочка настолько тонка, что особого вреда и ущерба взрыв на причинил.

Мины, поставленные в Финском заливе, стали грозным оружием в руках русских моряков, защищавших подступы к Петербургу. Минные заграждения были поставлены и на Черном море.

Так русские моряки и ученые первые практически решили задачу подводного удара и разработали тактику его применения. Значение мины особенно выявилось через несколько лет, когда разразилась гражданская война между Северными и Южными штатами Америки (1861–1865 гг.).

 

Пороховой таран

В этой войне флот северян оказался намного сильнее. Корабли северян блокировали порты южан, мешали морским и речным сообщениям.

Тогда южане вспомнили о русских минах и широко применили их для защиты берегов и речных фарватеров. Все чаще и чаще гибли корабли северян, наталкиваясь на подводные снаряды. Казалось, что реки и прибрежные пространства кишат «адскими выдумками», как называли северяне новое оружие. Южане усовершенствовали это оружие, заряжали свои мины сотнями килограммов пороха, научились искусно прятать их под водой на путях кораблей северян и взрывали, посылая с берега электрический ток.

Как только корабли противника проходили над минированным участком, человек на берегу включал ток, и воды реки превращались в клокочущий водяной вулкан. Южане изощрялись в применении мин, и все больше увеличивался список погибших кораблей противника. «Я предпочитаю одну исправную мину пяти колумбиадам», — сказал как-то генерал Борегар, один из руководителей обороны Чарльстона. Колумбиадами назывались в те времена крупнокалиберные орудия и специальные пушки, стрелявшие под водой.

Чарльстон — важный приморский город южан — был осажден северянами, а с моря его блокировали корабли противника; прибрежные оборонительные мины были им не страшны. А блокада все туже и туже стягивала петлю осады вокруг Чарльстона. Командование южан решило прорвать блокаду.

В самом начале войны северянам удалось захватить бронированный корабль южан «Атланта». Носовая часть его была оформлена в виде большого и крепкого тарана. Случайно обнаружили, что внутри тарана имеется пространство, наполненное порохом. Нетрудно было догадаться, что южане хотели применить мину для наступательных ударов. Острие крепкого и длинного тарана предназначалось для введения мины внутрь вражеского корабля. Такую мину можно было направить в заранее выбранную цель. Секрет южан был открыт, а уклоняться от обычного тарана большого корабля было нетрудно.

Пловучая мина времен американской войны (с рисунка того времени)

Пришлось южанам изобретать новые средства борьбы.

5 октября 1863 г. большой бронированный корабль северян (этот корабль так и назывался «Нью-Айронсайд», по-русски это означает «Новые железные боры») находился недалеко от Чарльстона и бороздил море, неся дозор в районе блокады.

Около 9 часов вечера вахтенные доложили, что приближается небольшой предмет странной формы, почти полностью погруженный в воду. Над водой едва выдавалась и слегка дымила труба. Решили, что это паровой катер.

«Эй, на катере!» окликнул вахтенный странное суденышко. В ответ раздался ружейный выстрел. Вахтенный офицер, смертельно раненный, упал на палубу. В тот же миг сильнейший взрыв разрушил один из бортов корабля. Поднялся огромный водяной столб и обрушился на мостик и палубу. Страх и смятение воцарились на корабле. В наступившей сумятице нападавшему суденышку удалось скрыться и унести с собой секрет своего грозного оружия. А секрет этот заключался в следующем.

В военном порту Чарльстона стояли восемь паровых катеров необычного устройства. Утлые сигарообразные суденышки были изготовлены из листового железа. Почти весь корпус катера находился в воде; сверху торчала только труба паровой машины. Поэтому такой полуподводный катер можно было заметить только на очень близком расстоянии. Особенно трудно было обнаружить его в сумерки или ночью.

Суденышко было легким и развивало скорость до 7 узлов. На носу катера выдавался вперед длинный, 6–7 метров, шест с миной на конце. Получалось что-то вроде порохового, взрывчатого тарана. Благодаря глубокому погружению катера шест с миной оказывался в воде и ударял в подводную часть корпуса неприятельского корабля. В момент удара мина взрывалась и производила большие разрушения. «Нью-Айронсайду» просто повезло: в решительные мгновения волна подняла атакующее судно, и удар пришелся выше ватерлиния в бронированный борт, разрушил его, «но не потопил корабля.

Маленькие полуподводные катера, несущие шестовые мины, катера-миноносцы сделались грозой больших боевых кораблей. В вечерней или ночной темноте смельчаки на этих суденышках незаметно подкрадывались к кораблям блокады Чарльстона, отважно бросались в атаку и топили врага. При этом часто подвергался большой опасности и нападающий катер. 17 февраля 1864 г. один из крошечных катеров в вечернюю пору атаковал корвет северян «Хаузатоник». Корабль быстро пошел ко дну, но увлек за собой в морскую пучину и своего победителя.

Огромные боевые корабли страшились маленьких ночных хищников, боялись одного вида приближающегося катера-миноносца.

19 февраля 1864 г. с фрегата «Вабаш», также входившего в эскадру блокады Чарльстона, заметили идущий в атаку катер-миноносец. В паническом страхе командир корабля приказал рубить якорные цепи и полным ходом уходить в открытое море. Все пушки, все стрелки фрегата открыли беспорядочный огонь по направлению, откуда ожидалось «нападение врага. Получилось диковинное зрелище: большой корабль, вооруженный множеством пушек, насчитывающий семьсот человек команды и бойцов, обратился в позорное бегство перед четырьмя храбрецами на утлом суденышке, все вооружение которого состояло из нескольких килограммов пороха на конце обыкновенного шеста. Только тогда, когда северяне вступили все-таки в Чарльстон, им удалось открыть тайну крошечных победителей могучих кораблей.

Мина стала не только оборонительным, но и наступательным оружием. Северянам тоже пришлось к нему прибегнуть. Так случилось, что даже в более сильном флоте оружие для подводного удара сделалось необходимым, чтобы противостоять такому же оружию противника.

Катера-миноносцы быстро «перекочевали» в Европу и появились во всех флотах. Отдельные судостроители по-разному строили такие суда: некоторые из «их продолжали улучшать полуподводные лодки-сигары, старались превратить их полностью в «подводные лодки; другие предпочитали обыкновенные надводные паровые катера, специально приспособленные для атаки шестовой миной. Так начали развиваться специальные корабли — миноносцы.

 

Подвиги русских минеров

Экипаж минных катеров подбирался из очень смелых, решительных, находчивых людей. Нужно было обладать большим мужеством и сноровкой, чтобы на легкой скорлупке незаметно подобраться к большому боевому кораблю, не отступить перед его стрелками и артиллеристами, когда они открывали бешеный огонь, не бояться сотрясений, ударов и аварии в момент взрыва. Не легко было найти смельчаков-охотников на минный катер.

Исключительной отвагой прославились русские минеры. Они быстро усвоили опыт гражданской войны в Северной Америке, пошли еще дальше по пути развития техники и тактики минного оружия и успешно применяли минные заграждения и катера миноносцы в русско-турецкой войне 1877–1878 гг.

В разгаре этой войны, в полночь 25 мая 1877 г., от занятого русскими войсками берега Дуная отвалили четыре катера с командой и офицерами. Катера были вооружены минами на длинных (10–11 метров) шестах. Лейтенант Дубасов, начальник экспедиции, шел на первом катере; вторым командовал его помощник лейтенант Шестаков. Еще два катера составляли резерв и шли сзади.

Русские минеры на катерах атакуют шестовыми минами турецкий броненосец

Катера прошли около 5,5 миль. Была лунная ночь, и командиры начали различать очертания турецких броненосцев. Все яснее выступали из темноты контуры боевых кораблей. Около половины третьего часа ночи (26 мая) подошли на 60 метров к самому большому броненосцу. Раздался оклик вахтенного. Ему отвечали по-турецки. Но вахтенный почуял неладное, выстрелил и поднял тревогу. Через несколько секунд все три стоявших рядом турецких корабля приготовились к защите и встретили нападающих оружейным огнем и градом гранат. В этот момент начальник экспедиции скомандовал по своему катеру: «В атаку». Несколько оборотов винта приблизили катер к первому броненосцу. Шест, опущенный книзу, ударил миной в борт между носовой и средней частью турецкого корабля. Последовал взрыв, почти «распоровший» броненосец снизу доверху. В пробоину хлынула вода. Огромная волна обрушилась на катер, а над броненосцем поднялся столб пламени.

В то же мгновение прозвучала команда: «Задний ход!». Полузатопленный катер начал медленно отходить под сильным огнем турецких стрелков и орудий. Броненосец медленно погружался в воду. Тогда Дубасов крикнул: «Он не тонет, Шестаков вперед!» Второй катер так же неустрашимо двинулся вперед и нанес броненосцу новый удар. Корабль получил смертельную рану, тут же перевернулся и пошел ко дну.

Под беспорядочным огнем с других турецких кораблей все четыре катера-миноносца ушли к своим берегам, не потеряв ни одного человека.

За время войны русские минеры много раз атаковали противника минами, смело проникали в его гавани, чуть ли не на виду у часовых подводили свои гибельные снаряды под турецкие корабли.

Но недолго катера-миноносцы, вооруженные шестовыми и другими минами, одерживали победы. На больших боевых кораблях усилили наблюдение, и стало трудно, почти невозможно приблизиться к ним вплотную или даже очень близко. Вахтенные вовремя замечали опасность, и меткий огонь быстро топил нападающий катер. Уйти, скрыться такому катеру было трудно: его скорость в лучшем случае равнялась скорости атакуемого судна.

 

Мина против брони

Мы уже знаем, что с древних времен военные моряки пытались найти наилучшие средства для нанесения удара под водой. Но эти средства все же очень медленно улучшались. Сначала сотни, а затем десятки лет проходили от одного случая применения подводного оружия до другого. Только со времени гражданской войны в Северной Америке минная техника значительно двинулась вперед, мины сделались признанным оружием флота, их начали непрерывно улучшать, изготовлять в большом количестве. Почему же как раз в это время произошел такой скачок?

Мы рассказали уже о том, что еще у древних греков и римлян на боевых кораблях существовало нечто вроде брони. Викинги — скандинавские пираты начала средних веков — защищали свои суда, выставляя за борт боевые щиты. Воинственные норманны обивали борты боевых кораблей бронзовыми и свинцовыми листами.

Отдельные попытки создать защищенные броней пловучие батареи были и в Европе в конце XVIII и начале XIX веков. Пушки стреляли в то время шаровыми ядрами. Эти снаряды были чугунные, сплошные, внутри не было никакой взрывчатой начинки.

Такие снаряды не причиняли деревянным кораблям особых повреждений. Так, например, в 1827 г. в сражении при Наварине русский флагманский корабль «Азов» получил 153 пробоины, из них 7 подводных. Это не помешало его командиру капитану 1 ранга М. П. Лазареву, впоследствии знаменитому русскому адмиралу, потопить турецкий флагманский корабль, два фрегата, один корвет и заставить выброситься на берег неприятельский 80-пушечный корабль. При этом «Азов» не только не погиб, но впоследствии был отремонтирован и продолжал свою славную службу в родном флоте.

Возникла необходимость в более сильном средстве потопления кораблей. Таким средством могли явиться снаряды, которые разрывались бы внутри корабля противника, причиняли бы гибельные разрушения, зажигали бы его и топили. Идея такой стрельбы зародилась в России еще в середине XVIII века. В 1757 г. была принята на вооружение армии новая пушка — гаубица «Единорог», изобретенная Мартыновым, впоследствии позаимствованная у нас западными странами. Об этой пушке, возглавлявшей в то время русскую артиллерию, Шувалов докладывал императрице Елизавете Петровне: «…Не меньше от сего единорога и при флоте ожидать можно, ибо бомбардирует с 5 верст, действуя бомбами и брандскугелями». Уже в 1761 г. русские корабли вооружались такими пушками.

В 1822 г. француз Пексан предложил изготовить для кораблей «бомбовые» пушки, специально приспособленные для условий морского боя. Одно попадание снаряда бомбовой пушки причиняло» деревянным кораблям большие разрушения и даже топило их. Тогда тот же Пексан предложил защищать боевые корабли железной броней. Впервые такие бронированные суда-батареи появились в 1855 г. в Черном море, когда союзный англо-французский флот появился перед укреплениями Кинбурна. Снаряды русских береговых орудий только слегка вдавливались в железные плиты бронированных кораблей союзников, не причинив им повреждений.

Прошло всего лишь 7 лет. В разгаре гражданской войны в Северной Америке флот северян блокировал берега Виргинии, области, занятой южанами. Неожиданно сигналы; тревоги нарушили вечернюю тишину. На эскадру северян прямо на фрегат «Кумберленд» двигалось какое-то невиданное судно. Оно имело глубокую-осадку, было защищено броней, впереди выдавался длинный таран.

С «Кумберленда» открыли огонь залпами из бортовых орудий. Попасть было нетрудно: странное судно все ближе и ближе подходило к фрегату. Но ни один снаряд не причинил даже незначительного вреда бронированному чудовищу. Оно остановилось, как бы нацеливаясь тараном, ударило по фрегату, вытащило таран обратно и снова нанесло несколько ударов. Изрешеченный, распотрошенный фрегат скоро исчез под водой.

После этого боя, когда «Мерримак» (так назывался броненосец южан) крепко потрепал еще два корабля северян — «Конгресс» и «Миннесоту», на деревянные корабли уже нельзя было надеяться. В свою очередь и северяне стали строить броненосцы.

После гражданской войны в Северной Америке бронированные корабли быстро распространились и строились в большом количестве.

Броненосцы казались неуязвимыми. Снаряды самых мощных, пушек не пробивали их брони. Тогда артиллеристы начали улучшать пушки и снаряды; ученые и техники, создали лучшие материалы; конструкторы придумали новые усовершенствования. Новые пушки и снаряды стали пробивать броню. В ответ на это начали применять более толстую броню и сумели настолько улучшить металл для изготовления брони, что снова пушки оказались бессильными. Опять пришлось улучшить пушки и снаряды. С тех пор между снарядом и броней идет непрерывная борьба, которая продолжается и в наше время. Уже в первые годы этой борьбы стало ясно, что разрушить и потопить броненосец с помощью одних, пушек — дело трудное. Значит, необходимо найти другое боевое средство против бронированных кораблей. Если нельзя пробить броню, то нельзя ли нанести удар в незащищенную часть корпуса корабля, ту часть, которая уходит в воду и не покрыта броней?

Так снова понадобилось оружие для нанесения подводного удара. На этот раз потребность оказалась очень острой, срочной. Очень заманчиво было одним ударом покончить с бронированным гигантом, пустить ко дну плод больших трудов и затрат неприятеля.

Вот почему так усиленно применялось подводное оружие в гражданскую войну в Северной Америке. Обе стороны изощрялись в новых выдумках и преподносили друг другу сюрпризы. А в других странах внимательно следили за достижениями противников, учитывали все недостатки американских мин и старались создать еще более гибельные подводные снаряды. Во многих странах изобретатели лихорадочно работали над наилучшим решением новой задачи.

 

Новое оружие

В январе 1878 г., когда еще продолжалась русско-турецкая война, русский вооруженный пароход «Константин» стоял на якоре в Поти. Вечером 27 января командир парохода капитан 2 ранга С. О. Макаров, впоследствии прославленный русский адмирал, узнал, что почти весь турецкий флот сосредоточен в Батуме. Макаров решил немедленно атаковать турок с помощью мин. «Константин» направился к Бахуму. В нескольких милях от порта Макаров спустил на воду два катера — «Чесма» и «Синоп».

Катера приступили к выполнению боевого задания в двенадцатом часу ночи. Через час они вышли на Батумский рейд. Неподалеку от входа в бухту стояло турецкое сторожевое судно. За ним; вырисовывались очертания турецких броненосцев, стоявших на якоре. Осторожно, медленно шли вперед «Чесма» и «Синоп». 200 метров, 100 метров, наконец 60 метров отделяют их от сторожевого судна. Тогда на «Чесме» раздается тихая команда, и из трубы, как бы подвешенной под днищем катера, выскальзывает продолговатое тело. Через несколько мгновений впереди катера на поверхности моря показался пенистый след. С большой по тем временам скоростью — 11 узлов — след понесся вперед по направлению к турецкому кораблю. Прицел по фок-мачте противника. В тот же миг такой же след, наметившийся чуть правее, протянулся и от «Синопа». Еще не дотянулись оба следа до неприятельского судна, как почти одновременно у его борта раздались два сильных взрыва.

Мощная волна взлетела чуть ли не до половины мачты атакуемого корабля. Люди на катерах услышали невероятный треск. Через минуту корабль исчез под водой. И только обломки, закружившиеся над водяной могилой сторожевого корабля, остались на поверхности.

В три часа ночи оба катера были уже подняты на свой корабль, и «Константин» полным ходом направился в Севастополь.

Так на арене морских боев появилось новое оружие — самодвижущаяся мина. Русские минеры, которые за 23 года до описанного эпизода первые практически решили задачу применения якорной оборонительной мины, оказались пионерами и в применении этого нового орудия. Самодвижущийся подводный снаряд, все улучшаясь в своем устройстве, существует и в наши дни под названием «торпеды». Он сделался грозным наступательным оружием морского боя.

И древний таран и заменившие его шестовые мины отличались общими недостатками: очень трудно было вплотную приблизиться, к неприятелю, а в момент удара нападавшему грозила опасность погибнуть вместе со своим противником. Поэтому изобретатели времен гражданской войны в Северной Америке всячески старались создать такую мину, которую можно было бы послать в неприятеля с возможно большего расстояния и при этом прицелиться в определенный корабль.

Сначала решили использовать для этой цели обыкновенную пушку большого калибра. Орудие располагали на корабле ниже ватерлинии перед круглым закрытым отверстием. Когда расстояние между противниками не превышало нескольких метров, отверстие открывалось, и пушка стреляла под водой, посылая снаряд в подводную часть неприятельского судна. Позднее стали стрелять не снарядами, а минами, выпуская их из особых труб. Катер-миноносец на полном ходу проносился мимо неприятеля и выпускал мину. Такие мины назывались «метательными». Но сила выстрела в воде быстро истощалась, мина или снаряд проходили не больше 10 метров — от метательных мин пришлось отказаться. Задача — найти способ стрельбы минами на большом расстоянии — требовала своего решения.

Во все времена, когда обострялась необходимость в каком-либо оружии, а, уровень науки и техники позволял такое оружие изготовить, задача обязательно решалась. Так было и на этот раз. Самодвижущаяся мина и оказалась решением задачи. Кто же и при каких обстоятельствах нашел это решение?

 

Первые опыты с торпедой

Человек на берегу держит в руках концы двух веревок — тросов. На воде у самого берега покачивается на волнах прибоя маленькая, длиной в 1 метр, металлическая лодочка, закрытая сверху. Один трос привязан к ее рулю. Под кормой виден винт. В море, недалеко от берега, стоит на якоре старая, полуразбитая шаланда.

Человек дернул один трос. Что-то зашумело внутри лодки. Винт сначала медленно, а затем быстрее завертелся, лодка пошла вперед. Тогда человек натянул второй трос и поставил руль лодки, направляя ее на шаланду. Суденышко не прошло и 10 метров, как встречная волна ударила его сбоку и заставила свернуть с курса. Рулевой отчаянно задергал трос, но лодка плохо слушалась команды. Еще один рывок, и лодка перевернулась. Шум внутри стих, и скорлупка снова мирно закачалась на воде, постепенно приближаясь к берегу. Капитан Луппис (так звали нашего экспериментатора) крепко выругался и сердито бросил тросы, затем снова поднял их, привязал к прибрежному камню и направился к домику на обрыве.

Пушка для стрельбы под водой

Уже пять лет работает Луппис. В 1859 г. умер один из офицеров австрийского флота я оставил чертежи самодвижущейся мины. Луппис не любит вспоминать имени этого человека. Мир будет знать только его, Лупписа, творца нового подводного оружия. Но пока дело не двигается. То ли нехватает знаний, то ли нет удачи, но до сих пор самодвижущаяся мина ни разу не оправдала его надежд. Что делать?

Луппис входит в домик и застает на столе пакет из министерства.

«Капитану Луппису в трехдневный срок явиться на завод морских машин в Фиуме и произвести приемку последнего заказа».

Луппис задумывается. Он хорошо знает этот завод и много слышал о владельце-англичанине. Его зовут Роберт Уайтхед, он славится как талантливый конструктор-механик. Луппис хмурит лоб, стараясь схватить какую-то напрашивающуюся мысль. Через несколько секунд, впервые за последние месяцы, на его лице появляется довольная улыбка. «Да, он придумал! Надо просить помощи у этого англичанина. Он конструктор, у него завод — дело должно пойти на лад. Правда, придется делить славу и деньги. Ну что ж! Все это лучше, чем остаться ни с чем».

В тот же день Луппис уехал в Фиуме, захватив с собой чертежи неизвестного изобретателя.

 

Роберт Уайтхед

Роберт Уайтхед, владелец завода морских машин и он же главный конструктор этих машин, в тяжелом раздумье сидел за письменным столом в своем кабинете. Снова и снова внимательно просматривал он «отчеты своего бухгалтера. Ему было ясно, что завод рано или поздно придется закрыть. Основной заказчик — военное министерство — все реже и реже обращалось на завод. Производство сокращалось и скоро должно было стать убыточным. Что делать?

В сорок один год он много достиг. В памяти всплывали отрывочные картины прошлого… Вот он почти еще ребенок. Ему всего 14 лет, и он уже отлично окончил школу в Болтон-ле-Мур, в Ланкашире (Англия). Здесь он родился в 1823 г. Его тянет к занятиям механикой, к машинам, но в родном городке нет ни одного машинного предприятия. Мальчик уезжает в Манчестер и там поступает на завод. Шесть лет работы и одновременно учеба в Механическом институте — вот школа еще совсем молодого Уайтхеда. Затем началась его кочевая жизнь — хотелось поглядеть на Европу, найти удачу за рубежом. Три года работает Уайтхед на заводе в Марселе чертежником, затем уезжает в Милан и работает там конструктором шелкопрядильных машин. Здесь ему удалось показать себя талантливым изобретателем: ряд его изобретений значительно улучшает машины. К Уайтхеду приходят деньги, известность. Его приглашают на должность главного конструктора на завод в Триесте, а через два года он уже директор другого завода в том же городе. В эти годы Уайтхед конструирует и изготовляет паровые машины для судов. А очень скоро, в 1858 г., он достигает «высшей» ступени — сам делается хозяином завода в Фиуме — портовом городе, который в те времена принадлежал Австрии…

Прошло всего шесть лет со дня основания завода.

Уайтхед встает с кресла и начинает нервно шагать по кабинету. Неужели закрыть завод?

В дверь тихо постучали.

— Капитан Луппис, приемщик министерства!

* * *

— …Эта мина предназначается мною для защиты берегов от нападения неприятельского флота. Управляется мина с берега с помощью троса, привязанного к рулю. Она плывет на поверхности воды и в передней части имеет заряд взрывчатого вещества.

Откинувшись на спинку кресла, Уайтхед внимательно слушает.

«Самодвижущаяся мина!» Его мысль конструктора и дельца лихорадочно заработала. «Великолепная идея! Уайтхед прекрасно знает положение на море, ему хорошо известно, насколько необходимо такое оружие. Конечно, у Лупписа все плохо. Тут нужен хороший конструктор-механик, такой, как он сам — Уайтхед. Мину Лупписа не станут покупать. Но если освободить ее от тросов, снабдить автоматическим управлением, если убрать ее с поверхности — сделать подводной, если улучшить в деталях, о, тогда золото потечет в кассу завода. Лучшей продукции и не придумаешь».

От предложения Лупписа осталась одна идея. На другой день конструктор Роберт Уайтхед начал одевать эту идею в расчеты, чертежи, начал проектировать новую прибыльную продукцию для заводчика — Роберта Уайтхеда. А через два года, в 1866 г., первая торпеда совершила свое первое опытное и удачное нападение на поставленное перед ней судно.

Первая торпеда Уайтхеда была похожа на большую рыбу длиной в 3,53 метра и диаметром в 35,6 сантиметра. Она двигалась под водой с помощью винта, который вращался от двигателя, работавшего сжатым воздухом. Скорость торпеды достигала 5–6 узлов; общий вес составлял 136 килограммов, из них только 8 килограммов приходилось на заряд. Торпеда имела два задних руля. Один из них был расположен вертикально и перед выпуском торпеды жестко закреплялся в заданном направлении. Благодаря этому торпеда не должна была уклоняться в сторону от точного курса. Другой руль, расположенный горизонтально, управлял ходом торпеды по глубине. Торпеда должна была пройти весь свой путь на одной и той же глубине. В противном случае она могла пройти либо под днищем корабля-мишени, либо выскочить из воды. Если торпеда уклонялась, особый механизм перекладывал руль и заставлял ее возвращаться на заданный уровень.

Исключительно «умные» механизмы торпеды все же страдали большими недостатками. Первыми торпедами было не легко попасть даже в неподвижный корабль на короткой дистанции. Через двадцать пять лет после «рождения» торпеды, в 1891 г., во время войны между Чили и Боливией два крейсера, вооруженные торпедами, напали на броненосец, стоявший на якоре. Уклониться или уйти от атаки корабль не мог. Оба крейсера на близком расстоянии начали выпускать торпеду за торпедой и семь раз промахнулись. Наконец, восьмая торпеда, пущенная с расстояния в несколько десятков метров, попала в броненосец и пустила его ко дну.

И все же торпеда Уайтхеда для своего времени была чудом техники. Ее удалось изготовить благодаря исключительным успехам науки и техники в середине прошлого столетия, благодаря тому, что на заводах появились новые, усовершенствованные машины для обработки металла.

* * *

Торпеда внесла много нового в военную технику. Прежде всего произошло окончательное разделение мины и торпеды. Мина продолжала развиваться самостоятельно как оборонительное подводное оружие; торпеда же совершенствовалась как наступательное подводное оружие. Оба подводных снаряда в течение ближайших войн, во время русско-японской войны и в первую мировую» войну, все чаще применялись, все больше улучшалось их устройство.

Успехи минного и торпедного оружия во время первой мировой войны предопределили его огромную роль и во второй мировой войне. За четверть века, разделивших во времени эти две войны, мина и торпеда как оружие подводного удара еще больше развились, усовершенствовались. Одновременно развивались и специальные классы кораблей и даже самолетов, которые понадобились для применения мин и торпед, для их наилучшего, успешного использования.

 

Глава вторая

Мина

 

11 — 7 = 4

Вечером 10 ноября 1916 г. корабли германской 10-й флотилии в составе 11 новеньких эсминцев по 1000 тонн водоизмещения, спущенных на воду в 1915 г., вышли из занятой немцами Либавы на просторы Балтики и взяли курс к устью Финского залива. Немцы имели в виду нанести удар по русским кораблям. Их эсминцы уверенно шли вперед. Со свойственной немцам тупой самоуверенностью германские офицеры и в те годы не верили в силу и умение противника, а мины… вряд ли русские минные заграждения непроходимы и опасны.

Быстро сгущалась темнота осеннего вечера. Эсминцы шли в строе кильватера и «вытянулись в длинную прямую линию. С головного корабля видели только темные силуэты трех задних эсминцев; остальные точно слились с окружающим мраком.

Первый подводный удар обрушился на немцев около 21 часа. К этому времени три концевых корабля порядком отстали. Командир флотилии миноносцев Виттинг знал об этом, но по-прежнему продолжал вести свои корабли вперед. И вдруг радио принесло ему первую тревожную весть: эсминец «V.75» — один из отставших — наскочил на русскую мину. Тяжелым молотом ворвался подводный удар внутрь корабля и настолько повредил его, что не было смысла спасать эсминец, впору было спасти людей. Едва только второй эсминец «S.57» принял на борт команду, как «V.75» получил второй удар, разломился на три части и пошел ко дну. «S.57» с удвоенной командой стал отходить, но тут же грозно прозвучал еще один подводный удар. Третьему кораблю «G.89» пришлось срочно утраивать свою команду и принимать на борт всех людей с «S.57», который отправился «догонять» «V.75».

Под свежим впечатлением от русских минных ударов командиру «G.89» было не до смелых рейдов и он скомандовал возвращение на базу.

Так растаяла концевая тройка линии германских эсминцев. Остальные восемь продолжали итти к Финскому заливу. Здесь немцы не встретили русских легких сил. Тогда они вошли в бухту Балтийского порта и начали обстрел города. Этим бессмысленным обстрелом немцы выразили свое озлобление за понесенные потери.

Закончив обстрел, германские эсминцы легли на обратный курс. И тогда снова море вскипело подводными взрывами. Первым наскочил на мину «V.72». Шедший вблизи «V.77» снял с подорванного корабля людей. Командир этого эсминца решил уничтожить «V.72» артиллерийские огнем. В непроглядной темноте ночи раздались залпы орудий. На головном корабле не разобрались, в чем дело, и решили, что на хвост колонны напали русские. Тогда передние эсминцы сделали поворот на 180° и пошли на помощь. Не прошло и минуты, как один из них — «G.90» — получил удар около машинного отделения и последовал за «V.72». Точно распуганная волчья стая, германские эсминцы бросились в разные стороны, лишь бы поскорее вырваться из смертельного кольца русских мин. «Победная» спесь слетела с немецких офицеров, им было не до побед. Во что бы то ни стало надо было довести хотя бы уцелевшие корабли до своих баз. Но в 4 часа глухой взрыв и взметнувшийся над «S.58» водяной смерч известили флотилию о потере пятого миноносца. Корабль медленно погружался, а вокруг, точно осаждая его, не позволяя приблизиться другим эсминцам, стояли грозные русские мины, замеченные с поверхности воды. Лишь шлюпкам с «S.59» удалось проникнуть сквозь этот смертельный подводный частокол и снять команду с гибнущего корабля. Теперь ожидание очередной катастрофы не покидало немцев. И действительно, через полтора часа «S.59» постигла та же судьба, что и «S.58», а еще через 45 минут пошел ко дну и «V.76» — седьмой эсминец, погибший на русских минах, искусно расставленных на вероятных путях неприятельских кораблей.

За 1600 дней первой мировой войны немцы потеряли на минах 56 эсминцев. Одну восьмую часть этого количества они потеряли в ночь с 10 на 11 ноября 1916 г.

За все время первой мировой войны русские минеры поставили в водах Балтики и Черного моря около 53 000 мин. Эти мины скрывались под водой не только у своих берегов для их защиты. Подбираясь к неприятельским берегам, проникая чуть ли не в самые его базы, отважные моряки нашего флота усеивали минами прибрежные воды на юге Балтики и на Черном море.

Немцы и турки не знали покоя и безопасности у собственных берегов, и там их подстерегали русские мины. На выходах из баз, на прибрежных путях — фарватерах их корабли взлетали на воздух, шли ко дну.

Страх перед русскими минами сковывал действия неприятеля. Срывались, расстраивались военные перевозки врага, его боевые операции.

Русские мины действовали безотказно. На них погибали не только боевые корабли, но и многочисленные транспорты противника.

Один из германских подводных «ассов» Хасхаген писал в своих воспоминаниях: «В начале войны лишь одна мина представляла опасность — мина русская. Ни один из командиров, которым была «поручена Англия», — а мы, собственно говоря, все были такими, — не шел охотно в Финский залив. «Много врагов — много чести» — отличное изречение. Но вблизи русских с их минами честь была слишком велика… Каждый из нас, если не был к тому принужден, старался избегать «русских дел».

Во время первой мировой войны много вражеских кораблей погибло на минных заграждениях союзников России. Но эти успехи были достигнуты не сразу. В самом начале войны минное оружие англичан и французов оказалось очень несовершенным. И тем и другим пришлось позаботиться об улучшении минной техники флота. Но для учебы уже не было времени, надо было найти источник готового опыта, высокой минной техники и позаимствовать его. И вот двум странам, располагавшим могущественными, передовыми по своей технике и многочисленными флотами, пришлось обратиться за помощью к России. Да и сами немцы старательно учились у русских искусству минной войны. Во все времена минная техника стояла у русских военных моряков на большой высоте — они были не только смелыми, но и искусными, инициативными, изобретательными минерами. Русские мины отличались высокой боеспособностью, тактика и техника постановки минных заграждений в русском флоте были отличными.

Из России послали в Англию 1000 мин образца 1898 г. и минных специалистов, которые обучали англичан, как нужно создавать, изготовлять мины, как нужно их ставить, чтобы они наверняка, без «промаха» били по вражеским кораблям. Затем, по просьбе англичан, им послали наши мины образцов 1908 и 1912 гг. И только поучившись у русских минеров, позаимствовав их богатый опыт учебы в мирное время и боевого применения мин во время войны, англичане научились создавать собственные образцы хороших мин, научились применять их и в свою очередь оказали большое влияние на прогресс минного оружия.

Во вторую мировую войну минное оружие союзников оказалось лучше, боеспособнее, вернее, чем германское, несмотря на все разрекламированные немцами их «новинки».

 

Подводный частокол

(минное заграждение)

Там, где Северное море сливается с Атлантическим океаном, Англию и Норвегию разделяет очень широкий водный проход; между их берегами — больше 216 миль. Свободно, без особых предосторожностей проходят здесь корабли в мирное время. Не то было во время первой мировой войны, особенно в 1917 г.

Под водой, во всю ширину прохода скрывались мины. 70 000 мин в несколько рядов, как частокол, перегородили проход. Эти мины были поставлены англичанами и американцами, чтобы закрыть для германских подводных лодок выход на север.

Только одна узкая водная тропинка была оставлена для прохода своих кораблей. Этот подводный «частокол» получил название «великое северное заграждение».

Оно было самым большим по числу мин и величине загражденного района. Кроме этого заграждения, обе стороны поставили еще много других. Подводные «частоколы», целые цепи из сотен и тысяч мин, защищали прибрежные морские районы воюющих стран, перегораживали узкие водные проходы. Больше 310 000 этих подводных снарядов скрывалось в водах Северного, Балтийского, Средиземного, Черного и Белого морей. Более 200 боевых кораблей, десятки тральщиков (судов, предназначенных для обнаружения и уничтожения мин) и около 600 торговых судов погибли на минных заграждениях в первую мировую воину.

Во время второй мировой войны мины приобрели еще большее значение. В дни, когда пишутся эти строки, еще не опубликованы результаты минной войны на море. Но и те некоторые данные, которые опубликованы в печати, позволяют сказать, что обе стороны широко воспользовались усовершенствованиями в устройстве мин, новыми способами их постановки и непрерывно, очень активно применяли минное оружие.

Подводный «частокол»

В первую мировую войну мины больше всего выставлялись для защиты прибрежных районов и морских путей сообщения. Такие заграждения выставлялись заблаговременно, в некоторых случаях еще до объявления войны, на морских позициях, прикрывающих подходы к своим водам. Позиция для такого минного заграждения выбиралась так, чтобы его можно было защищать и кораблями флота и береговой артиллерией.

Тысячи мин выстраивались в линиях такого заграждения, которое так и называется — «позиционным».

Одно из позиционных заграждений было выставлено еще до начала войны 1914 г. при входе в Финский залив. Оно называлось «Центральной минной позицией», состояло из тысяч мин и охранялось кораблями Балтийского флота и береговыми батареями. В течение всей войны, особенно в начале ее, это заграждение обновлялось и наращивалось.

Минные заграждения, которые ставятся у самых берегов, чтобы мешать кораблям противника приблизиться и не позволить им высадить десант, называются оборонительными.

Но существует еще один вид заграждений, в которых мины как будто и не защищают и не нападают, а только угрожают и угрозой заставляют корабли противника менять курс, замедлять свои движения или вовсе отказываться от операции. Иногда, если неприятель заметался в растерянности или пренебрег угрозой этих мин, они превращаются в наступающую силу и топят вражеские корабли. Такие заграждения называются маневренными. Их ставят во время боя в разные его моменты, чтобы затруднить маневрирование неприятельских кораблей. Мины маневренного заграждения должны очень быстро, как только их поставили, становиться опасными.

Очень часто мины применяются и как оружие для нападения — минные заграждения ставятся у неприятельских берегов, в чужих водах. Такие заграждения получили название «активных».

Во вторую мировую войну минирование неприятельских вод сделалось одной из наиболее часто применяемых операций. Появившиеся еще в первую мировую войну воздушные минные заградители сделали возможным широкое применение активных заграждений.

Современные самолеты проникают в глубокие тылы неприятельских государств и усеивают реки и озера минами. Они выполняют те операции, которые не могут быть осуществлены ни надводными, ни подводными кораблями.

Вначале союзникам приходилось, главным образом, защищать минами свои берега, чтобы помешать фашистскому флоту выполнять наступательные операции. Красный Флот ставил минные заграждения, которые надежно прикрывали фланги Красной Армии, упиравшиеся в моря.

Важную роль сыграли английские мины, опоясавшие подходы к Британским островам и не позволившие немцам вторгнуться с моря в Англию. В конце концов фашистам пришлось отказаться от нападений с моря, у них не осталось шансов на успех.

Пока союзники оборонялись минами, немцы вели наступательные минные операции. Они минировали воды у берегов своих противников, у выходов из их морских баз. Они пытались делать это и позднее.

Но вскоре союзники перешли от минной обороны к минному наступлению. Наступил поворотный момент минной войны, примерно осенью 1942 г., когда союзники сами начали широко ставить активные минные заграждения у берегов Германии, запирать корабли фашистов в их базах, сковывать их движение даже по прибрежным фарватерам.

* * *

Как располагаются мины в подводном «частоколе»? Прежде всего это зависит от места, где ставится заграждение. Если нужно заградить узкий фарватер, где неприятельскому кораблю приходится держаться строго определенного направления, достаточно разбросать на его пути небольшое количество мин без особо точного соблюдения какого-либо порядка расстановки. В таких случаях говорят, что поставлена минная «банка». Если же речь идет о заграждении большого водного района или широкого прохода, тогда ставят очень много мин, сотни и тысячи, а то и десятки тысяч. В таком случае говорят, что поставлено «минное заграждение». Для такого заграждения существует определенный порядок расстановки мин. И этот порядок зависит, главным образом, от того, против каких кораблей противника выставлено заграждение. Прежде всего надо заранее решить, на какое углубление ставить мины. Если заграждение ставится против крупных кораблей, глубоко сидящих в воде, можно углубить мины на 8–9 метров под поверхностью воды. Но это значит, что малые корабли противника с мелкой осадкой свободно пройдут через заграждение, они пройдут над минами. Выход из такого положения простой — надо ставить мины на малое углубление — 4–5 метров и меньше. Тогда мины будут опасны и для больших и для малых кораблей противника. Но ведь может случиться и так: мало вероятно, что через заграждение будут проходить малые неприятельские корабли, а вот своим малым кораблям хорошо бы оставить возможность маневрирования в заминированном районе.

Поэтому минерам приходится тщательно взвешивать все особенности боевой обстановки и уже затем решать, на какое углубление ставить мины. А решив этот вопрос, надо обеспечить постановку мин точно на заданное углубление.

Как велики промежутки между минами в подводном «частоколе»? Конечно, хорошо бы поставить мины погуще, так, чтобы вероятность столкновения с минами и поражения проходящего на поверхности корабля была как можно больше. Но этому мешает одно очень серьезное препятствие, которое заставляет выдерживать промежутки между минами не меньше 30–40 метров. Какое же это препятствие?

Оказывается, мины — плохие соседи друг другу. Когда одна из них взрывается, сила взрыва распространяется под водой во все стороны и может повредить механизмы соседних мин, вывести их из строя или взорвать. Получится так: одна мина взорвалась под неприятельским кораблем — это хорошо, но тут же взорвались или вовсе вышли из строя соседние мины. Проход как бы очистился и другие корабли противника сумеют без потерь пройти через заграждение, а это уже плохо. Значит, лучше ставить мины реже, так, чтобы взрыв одной из них не влиял на другие. А для этого надо заранее выбрать величину наименьшего промежутка между ними, чтобы, с одной стороны заграждение оставалось опасным для неприятельских кораблей, а с другой — чтобы взрыв одной мины не разоружал соседние участки заграждения. Этот промежуток называется минным интервалом.

Разные конструкции мин в большей или меньшей степени чувствительны к силе взрыва соседней мины. Поэтому для разных конструкций мин и промежутки выбираются разные. Некоторые мины защищены от влияния соседнего взрыва с помощью специальных устройств. Но все же величина промежутка между минами колеблется в пределах 30–40 метров.

Насколько опасен такой редкий подводный «частокол» для кораблей?

Если над таким заграждением пройдет линейный корабль шириной в 30–36 метров, тогда, конечно, он наверняка наскочит на мину и подорвется. А если это будет эсминец или другой малый военный корабль шириной всего в 8—10 метров? Тогда возможны два случая. Или корабль идет на заграждение так, что линия его курса перпендикулярна к линии мин, или линия курса корабля направлена под углом к линии мин. В первом случае мало шансов на поражение корабля, так как ширина его корпуса в 3–4 раза меньше промежутка между минами, и скорее всего корабль проскользнет через заграждение. Во втором случае вероятность столкновения с миной зависит от величины угла между линией курса корабля и линией мин — чем меньше, острее этот угол, тем больше шансов, что корабль наскочит на мину. Это нетрудно представить себе, а еще лучше нарисовать линию мин и корабль, который под острым углом ее пересекает. Вот почему, если минерам точно известно, по какому направлению пройдут вражеские корабли, они ставят мины под очень малым, острым углом к вероятной линии их курса.

Но ведь далеко не всегда это направление известно. Тогда все заграждение, поставленное против малых кораблей в одну линию, скорее всего окажется бесполезным или очень мало действенным. Чтобы этого не случилось, против малых кораблей минеры ставят заграждение в две и больше линий, располагают мины в шахматном порядке так, чтобы каждая мина второй линии приходилась между двумя минами первой. При этом между линиями сохраняется такой безопасный промежуток, чтобы взрыв мины в одной линии не вызывал взрыва мин в другой линии и не выводил бы их из строя.

В годы второй мировой войны положение изменилось. Огромную роль в морских операциях стали играть малые корабли с небольшой осадкой (торпедные катера, морские «охотники»). Именно против таких судов пришлось ставить малые мины на очень небольшом углублении, иногда 0,5 метра. И все же часто такие корабли легко проходили сквозь минные заграждения.

Немцы стали ставить плотные заграждения из малых мин. Но советские минеры научились справляться и с этой «новинкой» фашистов, проводить свои малые корабли сквозь немецкие «плотные» заграждения.

И, наконец, существует еще один вид минного заграждения. Две или больше минных линий изламываются, чертят подводный зигзаг. Кораблям противника приходится преодолевать поэтому не 2–3 линии мин, а 6–9 таких линий. Все это относится к тем заграждениям, которые состоят из так называемых якорных мин, таких мин, которые устанавливаются на якоре на одном месте и на определенной заданной глубине.

Якорные мины были наиболее распространенными в первую мировую войну, они же не потеряли своего значения и во вторую мировую войну.

Но есть и другие мины, которые по-другому располагаются под водой. Это донные мины, прячущиеся на дне моря. Во второй мировой войне эти мины сыграли большую роль.

Существуют еще и плавающие мины, которые ставятся на вероятном пути неприятельских кораблей. Больше всего такие мины применялись и применяются в маневренных заграждениях.

Эти три вида мин различаются по способу и месту постановки под водой, но мины различаются еще и по другому важному признаку. Некоторые мины взрываются только при непосредственном столкновении с кораблем, они называются «контактными». Другие виды мин взрываются и в том случае, если: корабль проходит на известном, достаточно близком расстоянии. Такие мины называются «неконтактными». Якорная мина может быть «контактной» и «неконтактной», это зависит от ее устройств, заключенных в корпусе. То же самое относится и к плавающей мине и к донным минам.

Обо всех этих минах, об их устройстве, особенностях и различиях речь будет впереди. Но общее у них одно. На разных глубинах под водой таятся эти шарообразные, овальные или грушевидные металлические снаряды. Как невидимые часовые стерегут они свой район моря. Вот приближается неприятельский корабль. Оглушительный взрыв, вздымая огромный водяной столб, ударяет в подводную часть корабля, разрывает ее. В пробоину устремляются «потоки воды. Никакие насосы не успевают откачивать массу врывающейся воды. Бывает, что корабль тут же или через более или менее короткое время идет ко дну. Бывает, что подводный удар выводит его из строя, ослабляет его сопротивление противнику.

Как же устроены мины?

 

Мина на якоре

Самая главная, «рабочая» часть мины — это ее заряд. Уже давно прошли те времена, когда мину снаряжали обыкновенным черным порохом. В наше время существуют специальные взрывчатые вещества, которые взрываются мощнее пороха. Часто встречающейся «начинкой» мины бывает взрывчатое вещество — тротил.

Зарядная камера, наполненная взрывчатым веществом, помещается внутри металлической оболочки — корпуса мины. Форма корпуса бывает разная: шаровидная, яйцевидная, грушевидная.

В момент взрыва «начинка» сгорает и превращается в газы, которые стремятся расшириться во все стороны и поэтому давят на стенки корпуса. Это давление мгновенно нарастает до очень большой величины, разрывает корпус и обрушивается на корабль и на окружающие массы воды ударом огромной силы. Если бы стенки не оказывали газам сопротивления, их давление нарастало бы медленнее и сила удара была бы много меньше.

Отдельные моменты постановки якорной мины с помощью штерта

Вот в чем первая, основная роль корпуса мины. Но тот же корпус служит и для другой очень важной цели.

Камера с зарядом должна скрываться под водой на определенной глубине, чтобы мину не замечали с поверхности. Неприятельский корабль, проходя над миной, должен задеть ее и вызвать взрыв.

Все мины (кроме донных), если они поставлены против надводных кораблей, обычно устанавливаются на глубине от 0,5 до 9 метров. Если заграждение ставится против подводных лодок, мины устанавливаются на разных глубинах, в том числе и на больших. Но камера с взрывчатым веществом тяжелее воды и не может сама по себе держаться ни на поверхности воды, ни на каком-то уровне под водой. Сама по себе она так и пошла бы на дно. Но этого не происходит — оболочка мины играет для нее роль поплавка. Внутри оболочки имеются «пустоты», заполненные только воздухом, с таким расчетом, чтобы вес вытесняемой миной воды был больше веса корпуса с зарядом и прочими устройствами. Поэтому мина приобретает свойство плавучести, она сможет держаться на поверхности воды.

При этом надо помнить и знать, что мина — не малый и не легкий снаряд. Размеры и вес мин бывают разные. Так, например, самая малая немецкая мина вместе с якорем весит 270 килограммов и в ней заключено всего только 13–20 килограммов взрывчатого вещества. Ее корпус — шар. Диаметр шара всего 650 миллиметров. У немцев же есть мины диаметром больше метра и с общим весом больше тонны. В такой мине взрывчатое вещество весит 300 килограммов.

И все же, как ни велики и тяжелы мины, корпус хорошо держит их на заданном углублении.

Если мину просто погрузить в воду до какого-то уровня и затем отпустить, море тут же вытолкнет ее обратно на поверхность.

Но ведь нам нужно, чтобы мина оставалась под водой, чтобы ее что-то удерживало на одном месте и не позволяло всплывать. Для этой цели к оболочке прикрепляется на стальном тросе специальный якорь. Якорь падает на дно и удерживает мину на заданном углублении и не дает ей всплыть. Чтобы легче представить себе, как это происходит, проследим за постановкой мины с корабля.

Оказывается, это зависит от длины штерта. Чем он длиннее, тем раньше коснется дна его грузик, тем раньше перестанет сматываться минреп, тем глубже уйдет мина в воду. Чем короче штерт, тем позднее застопорится вьюшка, тем меньше будет углубление мины. Поясним это на примере. У нас длина штерта — 4 метра. Грузик коснулся дна. Значит, минреп перестал сматываться как раз в тот момент, когда якорь находился в 4 метрах от дна. Мина в этот же момент находилась еще на поверхности воды. Теперь якорь начинает тянуть ее вниз. А так как якорю осталось падать 4 метра, то и корпус мины погрузится в воду на те же 4 метра.

А для чего нужен штерт? Гораздо проще заранее отмерить минреп необходимой длины и бросить мину с якорем в воду. Якорь коснется дна, а мина станет на заданное углубление. Но ведь очень хлопотно каждый раз справляться по карте о глубине моря в данном месте, высчитывать, какой длины нужен минреп, и отмеривать его. Гораздо проще и скорее проходит постановка мин, когда на вьюшку намотан длинный минреп, пригодный для различных глубин. Маленький же тросик автоматически ставит мину на заданное углубление.

Все это устройство очень простое и в то же время достаточно надежное. Но существуют и другие, такие же простые и в то же время очень интересные устройства для постановки мин на заданное углубление.

Одно из этих устройств представляет собой очень простой и интересный механизм. Этот механизм часто встречается и в мине и в торпеде и исполняет в этих снарядах очень ответственную и разнообразную работу. Называется он «гидростат».