Семнадцатого числа, в шестнадцать сорок пять, Андрей, старший брат Аленки, Олиной одноклассницы и ближайшей подруги, был вполне готов к убийству означенной сестры. А Аленка, в свою очередь, разгонялась на самую грандиозную истерику в этом году.

Она вообще любила поплакать, точнее говоря, порыдать. Делала она это со вкусом, с упоением. Слезы градом катились по ее щекам в три ручья, причем именно в три, это не было сказочным преувеличением. У нее из левого глаза слезинки катились по одной, а из правого — по две, оставляя две мокрые дорожки.

В детстве Аленка ревела по три-четыре раза за день, собирая большое количество зрителей. Со временем она прекратила публичные выступления. Частично потому, что повзрослела и несколько поумнела, частично из-за реакции одноклассников. Они просто смеялись и дразнили ее. Подобное отношение Аленка поощрять не собиралась.

Дома развернуться ей тоже, как правило, не удавалось. Родители, люди спокойные и крайне отрицательно относящиеся к истерикам, даже в исполнении родной дочери, отказывались вести с ней какие-либо разговоры, пока она не вытрет слезы и внятно не объяснит суть проблемы. Андрей же подходил к вопросу еще проще. Он брал тоненькую, легкую Аленку под мышку, уносил в ванную и закрывал там, проплакаться. В первый раз он, находясь в сильном раздражении, использовал для этой цели туалет, но такой вариант вызвал неодобрение остальных домашних. Они считали неразумным перекрывать доступ в столь необходимое в обыденной жизни помещение на тот неопределенный срок, который был необходим Аленке, чтобы восстановить душевное равновесие.

Но как бы там ни было, в конце концов Аленка настолько привыкла оказываться в ванной после первого же всхлипа, что сама направлялась туда, как только чувствовала потребность предаться печали.

Сегодня повод для слез был самый основательный.

Аленка стояла перед разоренным шкафом с одеждой и трагически осознавала, что надеть ей на Олин день рождения совершенно нечего! Если бы это был просто день рождения, можно было бы отнестись к наряду проще, подумаешь, все свои… Но ведь они, кроме того, шли в оперный театр, это же, можно сказать, двойной праздник!

Андрей отказывался понимать ее страдания. Он, конечно, тоже с полным пониманием торжественности момента сменил привычные джинсы и футболку на строгий парадный костюм, даже галстук нацепил. В таком «прикиде» Андрей стал выглядеть старше и серьезнее, но чувствовал себя не слишком комфортно. И то, что Аленка заламывала руки над кучей платьев, вытащенных из шкафа и в беспорядке брошенных на кровать, и причитала на предмет «нечего надеть», взбесило его.

— Что значит нечего надеть? Через пятнадцать минут нам выходить, надень синее платье!

— Синее — старое, я уже в нем везде ходила…

— Белую кофточку с черной юбкой?

— Ты что, это же не школьное собрание!

— Ну сарафанчик надень, вот этот, в подсолнушках, ты же его любишь…

— С ума сошел! Как ты себе это представляешь, я отправлюсь в оперный театр на вечерний спектакль в том же сарафане, что в булочную хожу?

— Так, — зарычал Андрей, — достала!

Он рванулся к кровати, моментально расшвырял всю кучу одежды, вытащил откуда-то снизу зеленый крепдешиновый костюмчик, очень миленький, сунул в руки сестре и рявкнул:

— Надевай! И если ты сейчас опять откроешь рот, то у меня станет на одну сестру меньше. Чтоб через семь минут была полностью готова!

Аленка торопливо стала одеваться.

Честно говоря, она, вообще, во многом привыкла слушаться Андрея. Он же, как старший брат, с детства привык отвечать не только за себя, но и за младшую сестру. Их отношения, далекие от идиллических, были тем не менее вполне дружескими.

Ссоры, конечно, случались, как же без этого. Грандиозные, с криками и хлопаньем дверями, с Аленкиными бурными рыданиями. Но они обычно оказывались довольно скоротечными. У ребят было счастливое свойство — даже в разгар самого бурного скандала оба старались не только доказать, что другой не прав, но и слушали доводы этого другого. Что, как правило, позволяло достигнуть разумного компромисса.

Сегодня таким разумным компромиссом оказался зелененький костюмчик. Аленка вплела в свою роскошную косу зеленую, в тон костюму, ленту. Потом она подумала и дополнила наряд нефритовым кулончиком на тонкой цепочке, по выражению брата, «притворяющейся золотой». Ровно через семь минут Андрей внимательно осмотрел сестру и одобрительно кивнул. Все-таки любил он эту паршивку.

У еще одной пары приглашенных, братьев Саши и Сергея, подобных проблем не возникло. Сергей учился в одном классе с Олей и Аленкой и, сколько себя помнил, дружил с ними и с Андреем. А Сашка… что ж, ему, конечно, было всего лишь двенадцать и никто не принимал его всерьез, но куда от него было деваться?

Во дворе все давно привыкли относиться к мальчишке как к некой неотделимой от старшего брата части. Никто и не пытался пригласить куда-то одного Сергея. Впрочем, если такое вдруг и случалось, Сашка, нисколько не задумываясь и не расстраиваясь, приглашал себя сам.

Одним словом, умытые, отглаженные и причесанные братья зашли за Андреем с Аленкой, и в пять часов все четверо стояли у дверей Ольги.

Оля выпорхнула к ним сказочной феей. При первом же взгляде на синтетическую голубую кофточку, облегающую фигурку, и такого же цвета не просто пышную, а невообразимо пышную, наипышнейшую шифоновую юбку до самых щиколоток Аленка почувствовала сильное желание удалиться. Уйти, вернуться домой, в свою родную, такую уютную ванную, и там, на свободе, как следует всплакнуть. О том, что у нее нет такой кофточки и такой необъятной шифоновой юбки… и, даже если бы они у нее были, все равно нет такой фигурки! Но главное, конечно, юбка… Настроение портилось быстро и безнадежно. Впрочем, Ольга за долгие годы дружбы научилась легко справляться с Аленкиной печалью.

Она привычно обняла подругу за плечи, наклонила голову и, заглядывая в глаза, зашептала:

— Все по-честному! Сегодня ведь мой день рождения, значит, мне нужно быть самой красивой.

Ход был беспроигрышный. Романтичная Аленка, воспитанная на классической литературе, с детства усвоившая, что добро должно всегда побеждать зло, обладала обостренным чувством справедливости. Она снова посмотрела на Олю и вздохнула. Да, сегодня Оля имела полное право быть самой красивой и была такой. Золотистые, завитые волосы рассыпаны по плечам, синие глаза блестят от удовольствия, а юбка… ну, о юбке лучше не думать.

— Извини. — Аленка тряхнула головой, прогоняя неприятные мысли. — Предупреждать надо, а то когда-нибудь я неожиданно погибну от приступа зависти.

— Ничего, побудь немного в моей шкуре, — легкомысленно отмахнулась Ольга. — Я твоей косе сколько лет завидую?

— Что в ней, в той косе! Вот была бы у меня твоя фигурка…

— Глупая ты, просто у тебя сложение более хрупкое. Немного поправишься и будешь совсем как Ким Бессинджер. А у меня такая коса и через сто лет не вырастет! И вообще, я надеялась не на тебя, а на мальчишек впечатление произвести, — Оля хихикнула и стрельнула глазами в сторону ребят, терпеливо ожидавших поодаль, когда девчонки нашепчутся и можно будет приступить к вручению подарков. — Как тебе результат? Ужасно, правда? Не стоило и стараться!

Результат, действительно, впечатлял не слишком.

О чем бы они там, втроем, ни говорили, это явно не было обсуждением Олиного внешнего вида. Аленка немедленно обиделась за подругу и уже открыла рот, чтобы возмутиться и восстановить справедливость, но Оля остановила ее:

— Да ладно тебе, разглядят еще. А если нет, им же хуже, главное, что мы себе цену знаем, правда? И вообще, пора выходить…

Из-за того, что торопились в театр, церемония вручения подарков прошла быстро. По давно сложившейся традиции, их было два — один от Андрея с Аленкой, второй от Саши с Сергеем. Дарили, также по традиции, всегда Андрей и Саша. Первым выступил Андрей. Он сделал торжественное лицо, протянул вперед небольшой сверток, аккуратно упакованный в блестящую, всю в необыкновенных цветах бумагу, и сказал очень громко:

— Оля! Поздравляем тебя с днем рождения! — потом замолчал, нахмурился, почесал свертком щеку и неожиданно сунул его Оле в руки. — В общем, вот. Тебе как раз подойдет.

И покосился на пышную юбку. Ольга, довольная, что ее наряд все-таки замечен и оценен, быстро распаковала подарок и радостно взвизгнула. В руках у нее был веер. Не очень большой, из каких-то пушистых темно-синих перьев, почти такой же, какими томно обмахиваются дамы в фильмах из старинной жизни.

Кто знает почему, но эта современная девчонка обожала все, что напоминало о веке девятнадцатом. Половина ее гардероба состояла из самой разнообразной «джинсы», уроки она делала под музыку группы «Вакуум», не пропускала ни одной гонки «Формулы-1» и читала исключительно зарубежную фэнтези. Откуда же взялась у нее эта любовь к длинным пышным юбкам, перчаткам, веерам, шкатулкам и прочим милым безделушкам? И куда бы, в любой другой день, она пошла бы с этим веером? Сидела бы дома и разглядывала изящную игрушку. Но сегодня, Андрей был прав, веер как раз подошел. Он дополнял Олин наряд, придавал ему изысканность и утонченность. Ни секунды не думая, она продела кисть руки в шелковую петельку, — разумеется, она пойдет в театр с веером, там же наверняка сегодня будет невыносимая жара. Да ей уже и сейчас жарко! Оля грациозным движением расправила веер и несколько раз взмахнула им.

Решив, что она уже достаточно наигралась, вперед выступил Сашка. Держа в левой руке сувенирную сумочку для подарков из плотной фольги с розовыми ручками-шнурками, правой он ловко раскрыл большую открытку и, заглянув в нее, придал лицу самое вдохновенное выражение. Потом абсолютно спокойным голосом очень обыденно произнес:

— Тут поздравление с днем рождения, в стихах, очень красивое. Я его из книжки переписал. Мама велела прочитать с выражением, но я думаю, ты и сама буквы еще не забыла, так что возьми. — Он с галантным полупоклоном подал Оле открытку. Она приняла ее, присев в изящном реверансе.

— А это собственно подарок. — Церемония вручения повторилась. Оля достала из сумочки черную лакированную шкатулку с сияющей жар-птицей на крышке, и снова раздался восторженный визг.

Еще пару минут Сашка, Сережа и Андрей сдержанно, с чисто мужской снисходительностью наблюдали, как девчонки разглядывают подарки, потом Андрей, как самый старший в компании, твердо сказал:

— Все, девочки, пора выходить. Глупо будет, если опоздаем…

Поскольку опаздывать действительно было глупо, Оля с некоторым сожалением оставила в покое шкатулку и вся компания шустро выкатилась на улицу.

* * *

Праздник в день рождения Ольги состоялся, удовольствие от похода в театр получили все. Андрей с Аленкой, считавшиеся в их компании специалистами в области музыки (Андрей уже закончил музыкальную школу по классу гитары, а Алешка последний год училась на фортепиано), наслаждались пением солистов, действительно очень хорошим. Сергей с Сашкой, которым медведь наступил на все их четыре уха, хохотали над шутками. А виновница торжества, находившаяся на седьмом небе, была бы, пожалуй, в восторге даже от пресловутого «Колобка».

Ребята стояли на автобусной остановке и галдели так, что ничего вокруг уже не замечали. Ольга с Аленкой пробовали петь дуэтом «За что, за что, о боже мой!», сбиваясь время от времени на куплеты Адели: «Виноваты а-ха-ха в этом сами а-ха-ха…», Сергей с Андреем повторяли сцену в тюрьме, диалог пьяного надзирателя и его помощника. Причем понять, кто кого изображает, было совершенно невозможно, поскольку каждый пытался говорить за обоих. Сашка умудрялся подпевать и подыгрывать всем, время от времени вскрикивая: «Бедный Гектор, я так его любил!» или: «Было нас четырнадцать лакеев, а теперь пятнадцать с дробью!»

Из сгустившихся сумерек тихо вынырнул автобус и распахнул двери. Ребята гурьбой ввалились в салон, продолжая петь и хохотать. Двери бесшумно закрылись, и автобус тронулся. Все сиденья были свободны, но сидеть не хотелось. Друзья столпились на задней площадке, и Сашка, кутаясь в воображаемую мантию, верещал: «У меня под мантией, кроме меня, ничего нет!»

Веселились, все еще не замечая ничего странного.

Ни того, что в салоне, кроме них, не было ни единой души. Ни того, что ехал этот автобус без остановок, а за темными стеклами ничего не было видно. Ни фонарей, ни светящихся окон, ни огоньков рекламы, ни машин — вообще ничего.

Первым почувствовал неладное Сергей.

— Не понял… — процедил он, прижавшись лбом к стеклу. — Мы же не могли из города выехать, а темень какая, ни огонька…

— Словно окна черной бумагой заклеены, — поддержал его брат, тоже силившийся разглядеть хоть что-нибудь. Неожиданно голос его дрогнул: — Ребята, а звезд тоже не видно, ни одной!

Аленка на всякий случай привычно вцепилась в руку Андрея, который с недоумением вглядывался в соседнее окно. Ольга, все еще улыбаясь, вертела головой, потом встала коленками на одно из сидений и попробовала отодвинуть стекло.

— Наконец-то угомонились. — Голос был тихий, немного ворчливый и печальный. — Девочка, не царапай стекло, оно не открывается. Это так… бутафория. Чтобы вас не пугать сильно.

Ребята, онемев, смотрели на существо, которое сидело… ну, будем считать, стояло в проходе между сиденьями. Метра полтора ростом, мордочка остренькая, небольшие забавные ушки, ярко-желтые глаза и весь покрыт красивой серебристой шерсткой. Только за правым ухом торчит неожиданно ярко-зеленый хохолок.

Существо чуть шевельнулось, и стали видны небольшие, аккуратно сложенные на спине кожистые крылья.

Оля нервно вскрикнула и одним прыжком оказалась за спиной Андрея, схватив его за свободную руку. Он очнулся и попытался сделать шаг вперед.

— Значит, чтобы сильно не пугать, только чуть-чуть… — Двигаться с висящими на руках девчонками оказалось очень неудобно.

— Разумеется. Ни в коем случае не хотели причинить вам вред, наоборот… Но об этом позже и не со мной.

— А с кем, собственно, имеем честь? — вылез вперед Сашка. Он совсем недавно прочитал «Три мушкетера» и теперь стоял в позе д'Артаньяна, положив правую ладонь на воображаемый эфес шпаги.

Существо с одобрением посмотрело на него, подобрало мохнатый животик и слегка поклонилось.

— Вагнер. Меня зовут Вагнер. Вообще-то я дракон. — Оно немного расправило крылья, словно демонстрируя доказательство своих слов, и с тихим шорохом снова сложило их.

Дракон Вагнер совершенно не походил на тех, всем известных существ, которые доставляли столько неприятностей героям самых разных легенд. Он напоминал большую плюшевую игрушку.

— Какой пушистенький! — Аленка, с детства обожавшая все мягкое и пушистое, выпустила руку Андрея, подошла к Вагнеру и погладила его по мохнатому плечу.

— Ну и ни к чему это вовсе! — Дракон увернулся и отступил на шаг. — Если бы все, с кем вы встретитесь, стали без разрешения хватать вас и гладить, вам бы это понравилось? — проворчал он.

— Не понравилось бы, — напряженно сказал Андрей. — Елена, три шага назад, быстро!

Аленка послушно выполнила команду и вернулась за спину брата. Когда Андрей называл сестру Еленой, это всегда означало, что от нее требуется немедленное и безоговорочное послушание.

— Абсурд… — Теперь Оля протиснулась вперед. — Послушайте, Ва… господин Вагнер, меня зовут Ольга, и у меня сегодня, к вашему сведению, день рождения!

— Барышня Ольга, — поклонился ей Вагнер гораздо ниже. — Счастлив принести вам свои поздравления по случаю вашего праздника. Желаю всяческого благополучия и удачи в делах…

— А объяснить нам, что здесь происходит, вы не желаете?

— Э-э… Может быть, сначала вы представите мне своих благородных спутников?

Оля сердито дернула плечом и быстро назвала ребят, невежливо тыча веером в каждого.

Вагнер с достоинством кланялся, повторяя:

— Сударь Сергей, сударь Сашка, барышня Аленка, сударь Андрей.

— А теперь рассказывайте, — потребовала Ольга.

— К величайшему моему сожалению, не уполномочен, — Дракон слегка раскрыл крылья и тут же сложил их снова, как будто пожал плечами.

— А может, это мы спим, и нам просто снится кошмар? — с надеждой предположила Аленка.

— Хочешь, ущипну? — великодушно предложил Сашка и потянулся к ее руке. — Для чистоты эксперимента?

— Глупости, что мы, по-твоему, все спим и друг другу снимся? — Сергей перехватил руку братца. — Отстань, экспериментатор! Знаю я, как ты щиплешься, без руки остаться можно.

— Заверяю вас, благородная барышня, это ни в коем случае не сон!

Аленка от такого обращения слегка оторопела.

— Это я, что ли, благородная барышня? — шепотом спросила она у Сашки, который продолжал стоять около нее. На всякий случай: вдруг она передумает и все-таки попросит ущипнуть ее.

— Ага, — подтвердил Сашка. — Даже интересно, как это он сразу догадался, что ты у нас именно «благородная барышня»?

— Потому что он очень умный и, в отличие от некоторых, воспитанный, — прошипела ему Аленка и бросила на дракона нежный взгляд. — И вообще, заткнись и не мешай че… благородному сударю Вагнеру говорить.

Благородный сударь Вагнер снова поклонился Аленке и продолжил печальным, мелодичным голоском:

— Как я уже заметил, вводить вас в курс дела я не уполномочен, однако спешу успокоить: вам ни в коем случае не собираются причинять какой-либо вред! Наоборот, мне поручено максимально способствовать вашему благополучию во время этого небольшого путешествия.

— Чего? — Сергей не то чтобы был туповат, просто он, вроде Винни-Пуха, не любил длинные слова и сложные выражения. — Я не понял, чему это вы уполномочены способствовать?

— Сережа, — укоризненно протянула Аленка, — сударь Вагнер просто объяснил, что не может ничего нам рассказать, но будет заботиться о нас во время путешествия.

— Светлый разум благородной барышни не уступает сиянию ее красоты! — торжественно подтвердил правильность Аленкиного перевода Вагнер.

Девочка тихо ахнула и покраснела. Никогда ей не доводилось слышать ничего подобного, ни про разум, ни про красоту.

Тем более от дракона.

— Какое путешествие?! — Голос Ольги звенел. — Это же бред какой-то, мы не можем отправляться ни в какое путешествие, нас дома ждут!

— Действительно, — поддержал ее Андрей. — Какие могут быть путешествия, какие могут быть драконы, да еще говорящие! Почему вы дракон?

Вагнер был несколько ошеломлен таким вопросом, но ответил с достоинством:

— Очевидно, я дракон, потому что драконами были и мои благородные родители. Согласитесь, что было бы странно, если бы у четы драконов сыном оказался суслик, например.

— Да нет, сударь Вагнер, на суслике мы никак не настаиваем… — Похоже, Аленка единственная сумела найти верный тон. — Но нам бы хотелось побольше узнать о предстоящем путешествии. Его причины, продолжительность и…

— Одним словом, зачем вы нас похитили и куда везете? — ворвался в деликатный разговор Сашка.

— Ах, сударь Сашка! — Вагнер печально пошевелил крыльями. — Даже ваша несомненная юность не оправдывает такого бесцеремонного поведения! Перебить благородную барышню, разве в вашем мире такое принято?

— Подумаешь, — Сашка вообще не любил, когда обращали внимание на его «несомненную юность», а уж терпеть это от незнакомого дракона, который и ростом-то на полголовы ниже… — Лучше признавайтесь, вы что, выкуп за нас хотите получить? Вы что, бандит?

— Выкуп? — Дракон явно растерялся, крылья его наполовину развернулись, зеленый хохолок за правым ухом встал дыбом. — Боюсь, я не совсем… подготовлен… выкуп — это что? И кто такой названный вами благородный сударь Бандит?

— Вы не знае…

— Подожди, Сашок. — Слегка побледневший Андрей ловил взгляд желтых глаз дракона. — Что вы сейчас имели в виду, а?

— Когда именно… что? Я не совсем понимаю… — на Вагнера было жалко смотреть.

— Когда вы сказали, что в нашем мире так принято.

— Вы что, хотите сказать, что вы из другого мира?

— Ах, это! — Дракон моментально успокоился. — Ну, естественно. Разумеется, мы с вами принадлежим к разным мирам, какие могут быть сомнения? Или вам приходилось встречать кого-либо, подобного мне, в вашем мире? — Вагнер кокетливо поправил зеленый хохолок.

— Я, пожалуй, сяду, — слабым голосом сказала Ольга и опустилась на ближайшее сиденье.

Быстрее всех переварил новость Сергей.

— И что, все… обитатели вашего мира похожи на вас?

— Ну почему же? Ведь и в вашем мире не все живые существа похожи на вас пятерых.

— И зачем же вам, скажите на милость, мы вам понадобились? — Андрей не собирался объявлять перемирие.

— Но поверьте, я действительно не уполномочен… и ехать осталось совсем недалеко. — Вагнер бросил быстрый взгляд в стекло.

Ребята тоже обернулись к окнам, но ничего, кроме глухой черноты, не увидели.

— Недалеко — это где? — пробурчал Сергей.

— Сейчас, сейчас, — рассеянно ответил ему дракон.

Он сосредоточенно всматривался в темное окно, подняв левую лапку и насторожив ушки. — Одну секундочку, подъезжаем… четыре… три… два… один… стоп!

Автобус мягко остановился. Вагнер растопырил крылья, так что они зацепили ближайшие сиденья, и впервые за все время улыбнулся. Зубки у него были… одним словом, хорошо, что он не улыбался с самого начала.

Заиграли фанфары. Не оглушительно, а на удивление нежно и мелодично. Дракон сложил крылья и провозгласил торжественно:

— Остановка «Нечерная Башня»! Счастлив приветствовать вас, дорогие гости, в наших краях!

Двери с негромким шипением открылись, и Вагнер первым легко выпрыгнул из автобуса. Не слишком уверенно ребята последовали за ним. А на улице, как ни странно, не так уж и стемнело. Сумерки, конечно, но, в общем, все было видно. Автобус остановился на опушке довольно густого леса. Вагнер сорвал с ближайшего куста веточку и начал с удовольствием жевать крупные темно-зеленые листья.

— Должен признаться, эти путешествия в другие миры так утомительны, — с набитым ртом невнятно пожаловался он.

— И куда это мы приехали? — поинтересовался Сашка, пока остальные молча оглядывались. — Обещали какую-то башню, а здесь, кроме деревьев, и нет ничего…

— Нечерная Башня там, за лесом, — махнул Вагнер лапкой, — вас туда проводят.

Он дожевал последние листочки, облизнулся и, приложив лапки к мордочке на манер рупора, заголосил:

— Пушок! Пушо-ок! Мы приехали! Пушо-о-ок!

— И зачем надо так орать? — Под кустом, ветки которого с таким аппетитом объедал Вагнер, лениво шевельнулась тень.

— Ну, знаешь, Пушок, это уже переходит всякие границы! — Мелодичный голосок Вагнера дрожал от возмущения. — Ты ведешь себя абсолютно некорректно, я буду вынужден принять меры…

— Пожалуешься, что ли? — Тень выскользнула из-под куста.

Ребята, все пятеро, ахнули так слаженно, словно долгие месяцы репетировали это. Так ведь было от чего ахнуть. В тусклом сумеречном свете перед ними стояло что-то громадное… Пожалуй, это все-таки был волк.

Самый натуральный, покрытый густой, жесткой даже на взгляд, серебристо-серой шерстью. Теперь, когда он встал, его горящие рубиновым светом глаза смотрели прямо в лицо Андрею. На Сашку этот зверь смотрел сверху. Из разинутой пасти свешивался огромный красный язык. И опять же зубы. Они были под стать всему остальному. Вагнер сразу показался друзьям таким милым, таким родным! Страшилище с нежным именем Пушок, оглядев всех пятерых, явно осталось довольно произведенным впечатлением.

— Пушок, не пытайся их напугать! Это исключительно храбрые молодые люди!

Вообще-то говоря, нервно сбившиеся в кучку молодые люди впечатления таких уж особенных храбрецов не производили. Но слова Вагнера их немного подбодрили. Так что церемонию представления сударю Пушку они выдержали вполне прилично.

— Проводи наших гостей в Нечерную Башню и, пожалуйста, короткой дорогой, не отвлекаясь на охоту…

— Какой ты все-таки зануда, Вагнер, ты мне эти инструкции уже сто раз давал, не меньше, — демонстративно зевнул Пушок.

Сашка воспользовался моментом и заглянул в раскрытую пасть. Пушок щелкнул зубами и вопросительно посмотрел на него. Сергей попытался загородить брата от страшного взгляда, но Сашка, вынырнув из-под его руки, с искренним энтузиазмом выпалил:

— Обалдеть! Я бегемота в зоопарке видел, ему и то слабо так!

— Н-да-а? Ну что ж, можешь меня погладить… вот здесь, за ухом. Как тебя, говоришь, зовут, сударь Сашка? Ты, главное, не пытайся на меня верхом взобраться, тогда будем друзьями.

— Да ни в жисть! — поклялся Сашка.

— Пушок, вам пора, не задерживайся!

Огромный волк повернулся и, склонив голову набок, спросил задумчиво:

— Слушай, Вагнер, а что это ты вдруг местами зеленеть начал? Никак опять краску воровал? Полное ведро небось слямзил…

— И ничего подобного. — Вагнер торопливо прикрыл лапкой зеленый хохолок. — Никакого ведра, ну, макнул пару раз кисточку… И вообще, — он убрал лапку и гордо выпрямился, — я отправлялся в далекое путешествие с важным поручением, надо же мне было привести себя в порядок! Я не то, что некоторые, я не привык выглядеть неряхой!

— Да мне-то что, — ухмыльнулся Пушок, — краска не моя. Можешь хоть с ног до головы раскраситься, будешь, как Нечерная Башня…

Вагнер что-то возмущенно забормотал в ответ, но Пушок его уже не слушал. Величественно повернувшись, он направился в лес, на ходу дав указание ребятам:

— Все за мной! А ты, малый, иди сюда. Что ты там за зверя у себя видел? Бегемота? Ну-ка, расскажи, как он выглядит…