— Я вам все сейчас объясню, — повторила Дарья, и я увидела, что глаза у нее усталые и заплаканные. — Садитесь. На любой диван. Тут их много, это наша диванная. Выпьете что-нибудь?

— Да нет, спасибо.

— А я выпью, — плаксиво сказала Дарья и почесала коленку. Коленка у нее была круглая, розовая и крепкая. Прямо ренессанс какой-то, а не коленка. У меня таких нет. Мои коленки гораздо скромнее.

Дарья прошептала заклинание, и перед нею в воздухе обнаружился графинчик, наполненный чем-то янтарно-коньячным.

— Коньяк, — подтвердила Дарья. Рядом с графином материализовалась хрустальная рюмка, Дарья взяла ее, наполнила коньяком и провозгласила: — За встречу!

Выпив, Дарья еще сильнее порозовела, даже где-то местами покраснела.

— Извините, что я перед вами в таком виде, — сказала она невозмутимо. — Но мне сейчас не до нарядов. Впрочем, пеньюарчик накину, а то, похоже, я вас смущаю.

Дарья снова проговорила какую-то волшебную тарабарщину, и на месте исчезнувшего коньячного графина оказался воздушный бело кружевной пеньюар. Дарья взяла его и оделась. Инкуб задышал спокойнее.

— Как там Россия? — лениво поинтересовалась Дарья.

— Стоит, — пожала я плечами.

— С экономическим кризисом справляется?

— Как всегда. Уже столько этих экономических кризисов было. Вынесем.

— А вот мы тут сложно этот кризис переносим. С тех пор как евро упал, просто беда. Со всеми такое творится. Вот и со мной… Тоже.

— Так что с вами произошло, Дарья?

— Похоже, что у меня раздвоение личности. На материальном уровне. Я, как бы это сказать, вышла из себя. И окончательно вернуться не получается. Видели эту чертову полупрозрачную субстанцию? Это моя вторая половина и есть. Не знаю, что и делать. Вот уже с месяц как страдаю. Только зазеваюсь — бац! — вторая половина вылезает и начинает всякие пакости говорить и устраивать. Ну сил нет! Мужа и дочку отправила пожить в Берлин. Там у Рупрехта родственники дальние: брат, племянник сводной сестры… не хочу, чтобы они видели меня в таком положении. Кстати о положении: Юлька там не беременна часом?

— Похоже, что беременна, — ответила я, удивляясь тому, как быстро Дарья перевела стрелки разговора.

— Ну тогда слава святой Вальпурге, — молитвенно сложила ладони Дарья. — А то ей уже пора наследниками обзаводиться. Да, так вот, продолжая наш разговор: очень это тяжело — переживать раздвоение личности. И работе и личной жизни сильно мешает. Ника, может, ты сможешь мне помочь. У тебя ведьмовской глаз еще не засоренный всякими предрассудками.

— Я, конечно, постараюсь, но вообще-то я с таким впервые сталкиваюсь. Чтоб настолько выйти из себя…

— Я и сама с этим сталкиваюсь впервые, — вздохнула Дарья. — До этого кризиса я из себя не выходила. А тут… Хотя, может, это Розалия Карловна виновата…

— Какая Розалия Карловна?

— Да одна ведьма наша. Совсем старая уже. Из ума выжила, путает все вечно — и в простой жизни и в волшебной. Ну я ее и решила отправить на пенсию. В за штат, так сказать. Надо же дать дорогу молодым ведьмам, вот хоть тебе. А Розалия Карловна взбесилась, конечно. Проклятиями тут сыпала на все виноватые и невиноватые головы. Может, это раздвоение личности и есть результат этих самых проклятий.

— Так надо найти эту Розалию Карловну и потребовать у нее, чтобы она произнесла расклинание, — вмешался инкуб. — Хотите, поручите это дело мне. Я из-под земли эту ведьму достану!

— Да, Дарья, поручите это нам. Мы постараемся оправдать ваше доверие.

— Да вы ведь только что приехали. И сразу в работу! Мне, право, перед вами неудобно…

— Да ладно, Дашка, пусть они себе пупы по надрывают, жалко, что ли? — это влезла вторая природа Дарьи Белинской. — Все равно у них ничего не получится.

— А может, и получится, — сказала я хитромудрой субстанции.

Дарья слегка подуспокоилась, это было заметно. То ли коньяк на нее подействовал, то ли наши заверения в том, что мы сумеем помочь несчастной Госпоже Ведьм.

— Ладно, ребята, — сказала Дарья. — Надо вам с жильем определяться. — И щелкнула пальцами.

В дверь постучали.

— Оперативно, — хмыкнула Дарья и сказала: — Антре!

Дверь отворилась, и в комнату вошло воздушно-тщедушное создание.

— Это настоящая фея, — шепнул мне инкуб.

Я с любопытством на нее поглядела. Ничего фея, симпатичная. Только заморенная какая-то. Наверное, от анорексии страдает.

— Фиалка, — сказала фее Дарья. — Это наши гости. Проводи их в гостевые комнаты в северном крыле дворца.

— Как прикажете, Госпожа, — поклонилась Фиалка.

Мы вышли вслед за феей, напутствуемые словами Дарьи о том, что встретимся за ужином.

До гостевых комнат мы добирались очень запутанными коридорами и галереями. Словно Дворец Ремесла создали специально для того, чтобы в этом лабиринте терялись гости.

— Толик, ты запоминай дорогу, а то ведь пропадем тут ни за грош.

— Я запоминаю, — уверил меня Толик. — Не волнуйся.

Фея подвела нас к двум расположенным рядом комнатам и вручила от них ключи.

— Добро пожаловать во дворец, — сказала она. — Ванная есть в каждой комнате, напитки в баре. Ужин сегодня подадут в восемь. Если вам что-то потребуется, просто щелкните пальцами и произнесите мое имя. Я тут же появлюсь и выполню любое ваше желание.

— Спасибо, Фиалка, — с чувством сказала я.

Мы с инкубом отперли каждый свою комнату и вошли практически одновременно.

Не знаю, как у Толика, а у меня комнатка оказалась очень маленькая. Но ужасно симпатичная. Везде ковры, на стенах кашпо с традесканцией, на подоконнике глоксинии. Вот я сама не занимаюсь цветоводством, но наблюдать результаты трудов тех, кто занимается, мне очень приятно. Глоксиния была пышная и яркая, как на поздравительной открытке.

Полутораспальная кровать пряталась в алькове. Рядом пристроился шкаф. Я распаковала чемоданы и повесила вещички в шкаф. После чего быстренько переоделась в халат и направилась в ванную. Там я окончательно пришла в себя. Перемещение в Толедо! Это же настоящее чудо! И хоть в моей жизни и без того немало чудес, например Книга Тысячи Птиц, удивляться происходящему я еще не разучилась.

Я привела себя в порядок, надела строгое шерстяное платье с воротником-стойкой, проверила, на месте ли Книга, и вышла в коридор. Заперла дверь. И постучалась в номер инкуба:

— Толик, ты занят?

— Нет, нет, заходи, у меня открыто! — приглашающе воскликнул инкуб.

Я вошла.

У инкуба комната была пороскошней и кровать двуспальная. Но я не стала заострять на этом внимание. В конце концов, каждый должен быть доволен тем, что ему подкидывает судьба.

Майор выглядел подтянутым и посвежевшим. Его многострадальная форма была отутюжена и начищена. Я вспомнила, что у Толика совсем нет вещей — даже не во что переодеться.

— Мы обязательно с тобой сходим в магазин одежды, — сказала я Толику. — Купим тебе что-нибудь штатское.

— Да ладно, Ника. Я к форме привык.

— Не спорь, милый. Тебе обязательно нужен костюм-тройка и шикарный свитер с аппликацией. Это я возьму на себя.

— Но у нас нет денег!

— Думаю, Дарья снабдит нас всем необходимым. Мы же не миллион попросим.

Посещение магазина мы решили не откладывать надолго. Я вызвала фею Фиалку и спросила, где мы можем разжиться одеждой.

— Совсем неподалеку от Дворца Ремесла есть небольшой торговый центр. Его содержат гномы, но там есть все необходимое и для людей.

— А кредит они предоставляют?

— Вы скажите, что вы гости Госпожи Ведьм, и никаких проблем не будет. Дарья потом все оплатит.

Фиалка проводила нас к парадному выходу из дворца и к тому же вызвалась сопровождать нас в торговый центр. Она решила, что так будет лучше, к тому же, говорят, только феи могут торговаться с гномами в свою пользу.

На втором этаже центра под названием "Гном-сити" мы нашли несколько бутиков с мужской одеждой. Я впервые увидела, как выглядят гномы, настоящие гномы, а не сказочные! Ну, коренастые они, конечно, низенькие, брови у них мохнатые, а так — ничего, в принципе на людей похожи.

Гномы стремительно взяли в свои руки процесс одевания нашего инкуба. Через полчаса мы стали обладателями внушительных сумок с одеждой и обувью. Фиалка между тем давала расписки гномам в том, что Госпожа Дарья Белинская все оплатит со временем. Гномы этому имени доверяли. Гномы вообще-то хитрые. Юля рассказывала мне про одного, который хотел ее мужем стать, пока она занимала должность Госпожи Ведьм. Тарталья его зовут. Я решила показать гномам свою осведомленность.

— Скажите, — заговорила я, — а гном Тарталья, он сейчас где?

Гномы удивленно зашушукались. Потом один из них спросил:

— А откуда тебе известно, красавица, про гнома Тарталью?

— Я подруга Юли Ветровой, она мне рассказала про своего названого брата-гнома.

— Ах вот оно что! Жаль, что Юли здесь нет. Уж она бы не дала в обиду несчастного Тарталью.

— А что случилось с Тартальей?

— Ну, он взял квартиру по ипотеке под залог своего бизнеса. Бизнес прогорел, квартиру у Тартальи забрали, а самого его еще и в тюрьму посадили, потому что он много кому должен, а с долгами не расплатился.

— Боже, бедный Тарталья! А Госпожа Ведьм знает об этом?

— Мы не говорили. К чему досаждать главной ведьме? У нее и без Тартальи забот невпроворот. Мы слыхали, что кто-то проклял Госпожу Ведьм и поэтому она…

— Что?

— Вышла из себя. Это правда?

Мне не хотелось сплетничать, и я ответила:

— Не могу вам сказать. Но я обещаю, что обязательно поговорю с Госпожой Ведьм о Тарталье. Негоже брату ведьмы, да еще такой, как Юля, томиться в тюрьме.

Я обнадежила гномов, понимая, что вообще-то шансы у меня малы. Но кто знает? Может быть, мне повезет…

Мы вернулись во дворец примерно за полчаса до ужина. Я уговорила Толика переодеться в костюм-тройку — он выглядел в этом костюме гораздо презентабельнее. Сама же так и осталась в своем шерстяном платьице.

За нами пришла Фиалка и отвела нас в трапезную. Здесь все было оформлено просто, без изысков. Впрочем, на столе сияли хрусталь и серебро. А еще я увидела на стене огромную карту мира с россыпью разноцветных лампочек, разбросанных по материкам. Некоторые горели ярко, некоторые тускло мигали, а некоторые не горели вовсе.

Вошла Дарья, в приличном брючном костюме, и мы все сели за стол. Ужин начался в сравнительном молчании, но потом я не стерпела:

— Госпожа Дарья, можно мне задать вам вопрос?

— Конечно, Ника.

— Знаете ли вы гнома по имени Тарталья?

— Не припоминаю… Впрочем, не этот ли гном был названым братом моей дорогой Юли?

— Да, это он. Названый брат.

— И что же с ним случилось?

— Он попал в тюрьму из-за своей экономической несостоятельности. Его бизнес прогорел, и квартиру у него отобрали, в общем, одни неприятности.

— Святая Вальпурга, я этого не знала! — Дарья отставила в сторону бокал со столовым вином. — Что ж, я постараюсь помочь Тарталье. А вы поможете мне. По понятной вам причине раздвоения личности я никуда не выхожу из дворца. Не желаю, чтобы эту ситуацию обсуждали в газетах и на сайтах Общей Ведьмовской Сети. Так что все переговоры по освобождению Тартальи вам придется взять на себя.

— Я понимаю, — сказала я. — Кроме того, мы с Толиком собираемся найти ту ведьму, Розалию Карловну, которая навела на вас эту порчу, Госпожа Дарья.

— Моя благодарность не будет иметь границ, — молитвенно сложила ладони Дарья. — Помните, фамилия этой ведьмы Блюменталь, и она, кажется, живет в Оро. Точного адреса она не оставила.

— Хорошо, — сказал инкуб. — Мы перевернем весь Оро, но найдем ее.

Это, конечно, было опрометчивое заявление.

— Госпожа Дарья, — мне приспела охота засыпать нашу хозяйку вопросами, — что это за карта на стене, вся мерцающая огоньками, как рождественская елка?

— А это… — Дарья немного погрустнела. — На этой карте отмечены основные центры ведьмовства в мире. Там, где огоньки горят ровно и ярко, ведьмовство процветает. Где тускло — ведьмовство теряет свои позиции. А где не горят совсем — ведьмовство погибло.

Я встала из-за стола и подошла к карте. Ярче всего огоньки светились на Балканах, в странах Бенилюкса и Испании. В России огоньки горели тускловато. А вот где не горели совсем, так это в США. Неужели в США больше не осталось ведьм?

— Похоже, что так, — озвучила мой немой вопрос Дарья. — США очень прагматичная страна. Ведьмы там просто не задерживаются. Переселяются в Европу или хоть в Китай.

Закончился ужин, и Дарья предложила нам поиграть в карты на интерес. Но нормальной игры не получилось, потому что вторая сущность Дарьи вечно вылезала из своего укрытия и путала все карты. Дарья вконец расстроилась и удалилась, сославшись на головную боль.

— Ей надо помочь как можно скорее, — сказал инкуб, глядя вслед удалявшейся Госпоже Ведьм. — Давай не будем терять времени, ага?

Решено.

Мы провели еще сутки, осваиваясь во Дворце Ремесла, в этом нам, кстати, здорово помогла Фиалка. А потом, прихватив с собой только самое необходимое, взнуздали метлы и полетели в Оро.

В городе этом мы оказались под вечер. Стоило взять гостиницу, чтобы передохнуть, а завтра с новыми силами взяться за поиски мадам Блюменталь. Главная площадь Оро была окружена четырьмя гостиницами. Мы решили остановиться в "Веселой ведьме", очень уж понравилось название. Да и сама гостиница выглядела респектабельно.

К нашему удивлению, в гостинице нашелся только один свободный номер на двоих.

— Неужели все-все занято? — не поверила я.

— Совершенно, — улыбнулась администратор, ведьма лет тридцати шести. — Разве вы не слышали про конкурс?

— Про какой конкурс?

— Как же, "Мисс Ведьма"! Съехалось столько молодых ведьмочек, что в гостиницах просто яблоку негде упасть. Вам повезло, что хоть у нас есть свободный номер!

— Да, в таком случае нам действительно повезло.

Мы поднялись в свой номер, оставили вещи, умылись. Насущной стала потребность перекусить. Я взяла с собой любезно предоставленную мне Дарьей платиновую кредитку, так что в средствах мы могли не стесняться.

…Выйдя из гостиницы, мы прошлись немного по площади, а потом углубились в переулок, откуда доносились до наших носов дразнящие ароматы выпечки и жареного мяса.

Мы не ошиблись: весь переулок был занят закусочными, ресторанчиками и бистро. Зима в Оро была очень теплой, поэтому люди сидели на открытом воздухе за столиками, освещавшимися навесными лампами. Звенел смех, журчали разговоры. Я обратила внимание, что большинство ресторанов на свежем воздухе заполнены потрясающе очаровательными девушками со своими спутниками.

Мы выбрали ресторан, уселись за уютный столик. К нам сразу подлетел официант:

— Благословенны будьте, чего изволите?

— А какое в вашем заведении фирменное блюдо?

— Седло барашка под пряным соусом. И рябчики в вине.

— Мне седло барашка, — потребовал майор.

— Ну а я буду рябчиков.

— Вина?

— Да, будьте добры. Даме токайского, а мне — рислинг.

Официант записал заказ и усвистал куда-то в недра ресторана. Мы сидели, наслаждаясь прекрасной погодой, и тут…

Тут рука инкуба нашла мою и нежно пожала.

По моей руке словно пробежал электрический ток. Я знала, что инкубы прирожденные соблазнители, но чтобы вот так, сразу…

— Ника, — выдохнул инкуб страстно.

— Ч-что?

— Я больше не могу сражаться со своими чувствам и!

— Так не сражайся, кто тебе велит!

— Я долго сдерживался изо всех сил. Но этот город, то, что мы одни, будто одни в целом свете… Это все понуждает меня признаться: Ника, я люблю тебя!

Я немного опешила. Вообще-то я ждала от инкуба чего-то в этом роде, иначе какая же я красавица! Но чтоб вот так, в незнакомом городе…

Впрочем, это ерунда. Инкуб был славный и очень мне нравился. Так что, как говорится, заходите свататься, я не буду прятаться. И гостиничный номер у нас один на двоих…

Словом, это судьба.

А против судьбы не попрешь.

Мы ужинали, и Толик делал все, чтобы есть эротично. Это был не простой прием пищи, а целый ритуал соблазнения, рассчитанный на меня одну. Я даже немного смутилась, видя этакие старания. Я ведь уже согласна! Так дай мне доесть этих рябчиков, а потом уж околдовывай меня по полной программе!

Ладно, тут все понятно. Ужин закончился, мы решили пройтись пешком до гостиницы, а метлы свои вели в кильватере. Мне было хорошо. Я — живая, хотя живущая тайно — гуляю по изумительно красивому городу в компании изумительно красивого инкуба. И вечер обещает быть томным, страстным и нежным.

Мы поднялись к себе в номер, и тут инкуба словно прорвало. Он увлек меня в бездну наслаждений, и я этой бездне не противилась. Все было необыкновенно, в глазах вспыхивали сверхновые звезды, в душе все пело, а голова думала только об одном: хоть бы он был со мной подольше!

— Будь со мной, — сказала я инкубу, когда, утомленные, мы лежали на взъерошенной постели.

— Я никогда тебя не покину, — прочувствованно сказал Толик и прижался разгоряченным лбом к моему голому плечу. — Никогда, даже если совсем тебе надоем. Для меня все женщины мира — это ты, Ника.

— Толик…

— Да, родная?

— Я могу от тебя забеременеть?

— Если хочешь, конечно, да. Но я думал, что мы сначала поженимся, а уж потом подумаем о ребенке.

— А мы поженимся?

— Обязательно, как только вернемся в Щедрый.

— Ой… Слушай, я еще и не думала над перспективой возвращения в Щедрый.

— Ну, когда-нибудь мы вернемся. Не век же нам жить в Оро или в Толедо. Ты наверняка захочешь увидеться с мамой, с Юлей.

— Увидеться — да, но жить там снова мне страшно. Давай пока не будем заглядывать в грядущее. Видишь, я даже Книгу с собой не взяла, оставила у Дарьи на сохранение.

— Почему?

— Потому что могу впасть в искушение и погадать. Узнать пусть хоть не свое, но твое будущее. А это… Лучше этого не делать. Слушай, мне что-то холодно…

— А давай я тебя согрею…

На следующее утро мы, несколько усталые, но готовые ко всем подвигам, спустились к стойке администратора.

— Доброе утро, благословенны будьте! — приветствовала она нас. — Вы на прогулку?

— По сути, да. Видите ли, мы ищем одну даму. Ее фамилия Блюменталь.

— О, вы ищете госпожу Блюменталь? Понимаю, понимаю! В это время она обычно принимает. Конечно, такая очаровательная девушка не может не искать госпожу Блюменталь.

— Вы подскажете нам адрес?

— Набережная Морис, шестнадцать. Вы сразу найдете особняк мадам Блюменталь по очень простому признаку: возле ворот просто не протолкнуться от соискательниц.

— Спасибо, — сказала я и отошла от стойки. — Толик, — пробормотала я озадаченно, — какие еще соискательницы толкутся у дома мадам Блюменталь?

— Полетели, выясним.

Мы решили не седлать собственные помелья, а вызвать метлотакси. Не было желания самим отыскивать дом мадам Блюменталь.

Когда таксист вырулил на улицу Морис, мы поразились тому, сколько в воздухе мелькает метел с сидящими на них юными очаровательными девушками. И когда метлотакси затормозило у особняка номер шестнадцать, там действительно было просто не протолкнуться от метел и их хозяек. Все хозяйки, как на подбор, были красавицами самого высокого разряда.

И тут загремел мегафон:

— Милые леди, запись на кастинг производится в швейцарской в порядке живой очереди! Просим вас соблюдать спокойствие и очередность!

Мы встали в очередь, но я спросила впереди стоявшую девушку:

— А если мы не на кастинг? Если мы по другому, важному делу?

— Ха! — отозвались сразу несколько девушек. — Нашли дурочек! Здесь все на кастинг, так что стойте и не рыпайтесь!

И нам пришлось стоять в очереди.

Некоторые из наших "состояльщиц" очень волновались, поминутно вытаскивали носовые платки и нервно обмахивались ими. Другие сохраняли нарочитое спокойствие, смотрели вокруг себя небрежно и высокомерно, словно вся эта давка их не касается.

Швейцарская оказалась просторным домиком почти у ограды. Девушки заходили в дом, проводили там совсем немного времени и выходили, держа в руках что-то вроде бирок. Лица у девушек были сияющие. Из домика-швейцарской они исчезали в дверях особняка — трехэтажного, роскошного, с лепниной, фризами, карнизами и балконами. Да, и колоннами, разумеется. И фонтаном. Где вы видели роскошный особняк, чтоб он был без колонн и без фонтана?

Наконец подошла наша очередь. Я оставила инкуба на улице, а сама вошла в швейцарскую. Здесь в небольшой комнатке сидел оборотень и вел какие-то записи в компьютере.

— Благословенны будьте, ваше имя? — спросил он меня.

— Вероника Рязанова.

— Место постоянного жительства?

— Россия, город Щедрый.

— О, Щедрый! Наслышан о вашем городке. Род занятий?

— Гадалка и ведьма.

— Отлично. Вот ваш номер.

Он распечатал на принтере какие-то бумаги и протянул их мне вместе с пластиковой биркой-номерком.

Номер 312.

И что бы это значило?

— Сегодня я вам не советую больше ждать, — дружелюбно сказал оборотень. — Завтра приходите к трем по-полудни.

— Но у меня к мадам Блюменталь важное дело личного свойства!

— Милая девушка, не ерундите. Тут у всех ваших соплеменниц к госпоже Блюменталь важное дело. Так что завтра, завтра!

Я вышла из швейцарской, озадаченно уставилась на Толика.

— Ничего не понимаю, — сказала я ему. — Какой-то номер, бумаги. И этот тип, он, кстати, оборотень, сказал мне, что лучше будет, если я приду завтра к трем. Тут, мол, у всех важные вопросы. Что она, эта мадам Блюменталь, сам Господь Бог, что ли?

— Не будем строить версий, — сказал мне инкуб, — Завтра так завтра.

И мы вернулись в гостиницу. В общем-то нам было чем заняться.

Мы просматривали бумаги, полученные мной в швейцарской мадам Блюменталь.