Еще двенадцать недель. Я сижу в приемной, жду акушерку, которая измерит температуру, давление и прочие необходимые данные, а также возьмет кровь на анализы.

Я стала плохо спать. Чем ближе рождение ребенка, тем больше я думаю про Олли. Наверное, мне страшно возвращаться в Лондон. Я уже четыре месяца живу с родителями, а когда родится малыш, придется заниматься нашим будущим. Еще я размышляю о Глитце и о том, хочу ли я обратно на старую работу. Могу ли я себе позволить не работать? Во многом мне придется начинать сначала.

Олли, скажи, что мне делать, поговори со мной.

Я закрываю глаза, пытаюсь призвать его, жажду услышать его голос. Может, он перестал со мной общаться, потому что я теперь больше занята в «Мезо Джо» и стала счастливее за прошедшие недели? Или потому, что я чаще вижусь с Джо?

Ты ревнуешь? Тебе не к чему ревновать, честное слово.

– Ребекка Салливан.

Открываю глаза.

– Ребекка Салливан! – повторяет акушерка. – Как вы себя сегодня чувствуете? – спрашивает она, провожая меня к себе в кабинет.

Вернувшись домой, я оставляю ключи на столике в коридоре. Оскар и Тео лежат на полу в гостиной, смотрят мультик. Целую обоих мальчишек в мягкие щечки. Умиляюсь, когда Оскар трогательно меня обнимает, пусть потом он и отпихивает меня в сторону от экрана.

– Ты же знаешь Тодда, – слышу голос Пиппы и замираю за закрытой дверью. – Он терпеть не может саму мысль, что за мальчиками будет присматривать чужой человек.

– Знаю, но мне кажется, что уже пора, – говорит мама. – Милая, я не молодею.

– Тебе Бекка что-то сказала?

– Конечно, нет. Так, я приготовила им к чаю куриные ножки.

– Она говорила с тобой и папой о том, что будет делать дальше?

– Нет.

– Мам, ты очень устала. Это ведь слишком, да? Ее присутствие.

Я задерживаю дыхание, придвигаюсь ближе к двери.

– А что остается? – повышает голос мама. – У нас нет выбора. Мы не можем выгнать ее на улицу. Она наша дочь. Окажись на ее месте ты, мы делали бы для тебя то же самое.

– Знаю, – раздраженно соглашается Пиппа, – но у нас с Тоддом такое впечатление, будто Бекка считает, что может оставаться тут вечно.

– Все сложно…

– Ей сложно, да, а как же вы с папой?

– Я многое делаю для вас с мальчиками, – замечает мама. – И сейчас я нужна Ребекке.

– Давай смотреть на ситуацию трезво. Папа уж никак не сможет месяцами выдерживать орущего младенца…

В груди закипает злость. Хочу закричать ей в лицо: «А Оскара и Тео он, значит, в любое время выдержать может?!»

– Думаю, тебе надо высказать ей свою позицию. Иначе она решит, что может жить здесь вечно.

Открываются ящики.

– У нее нет такого Тодда. – Звякают ножи и вилки. – Она недавно потеряла мужа…

– Да, но…

– Скажу честно, с ней не всегда легко, ситуация далеко не идеальная, однако…

– Ну тогда скажи ей, чтобы уезжала!

Я толкаю дверь.

– Прости, я не имела в виду… – быстро извиняется бледнеющая Пиппа. – У меня был тяжелый день и… Правда, я не имела в виду… – повторяет она, приближаясь ко мне.

Отшатываюсь и выставляю руки вперед. Мама переводит взгляд с Пиппы на меня и обратно.

– Я лишь говорила маме…

– Я все слышала. – Голос дрожит от злости. – С самого моего возвращения ты ревновала.

– Ревновала?

– Ты всю жизнь была испорченной, Пиппа, – срываюсь на крик я.

– Неправда!

Мама делает к нам шаг.

– Пожалуйста, успокойтесь обе. Давайте поговорим о…

– Ты знаешь, каково это – потерять близкого? Каждую ночь ложиться в постель и засыпать в слезах?

– Я представляю…

– Нет. Ничего ты не представляешь. Я больше никогда не увижу Олли, у моего ребенка не будет отца, а тебя волнует только одно: как ситуация скажется на тебе!

Мама захлопывает кухонную дверь.

– Хватит. Мальчики услышат.

Разворачиваюсь к маме с твердым намерением задать вопрос, который терзал меня большую часть детства.

– Почему ты никогда, никогда за меня не заступаешься? Когда Пиппа испортила мой рисунок, ты сказала, что я сама виновата, раз оставила его на кухне!

– Это было так давно… – Мама поражена, что я так долго держала в себе эту обиду.

– Я всегда чувствовала, что я недостаточно хороша.

– Ох, Ребекка, – вздыхает мама, пытаясь подобрать слова. – Послушай, мы все устали…

– Я не устала! – Я собираюсь с духом. – Хотя ты права, ситуация не идеальная. Я уеду. Вернусь в Лондон.

– Ребекка, – умоляет мама. – Я не хочу, чтобы ты уезжала.

– Ну, это уже перебор, – заявляет Пиппа, когда я открываю дверь. – Я не говорила про сейчас, я только пыталась донести, что тебе нужно планировать будущее, что нужно…

– Пиппа! – поворачиваюсь я к ней. – Помалкивай, пока я не сказала то, о чем потом буду искренне жалеть.

Поднимаясь по лестнице, я слышу, как мама говорит с Пиппой, и, к моему изумлению, кажется, она ее хорошенечко отчитывает.