Звонок Пиппа не слышит, но дверь открыта, поэтому я вхожу сама.

Пиппа в гостиной. По ковру разбросаны игрушки, фломастеры и вагончики маленького поезда.

– Я же просила вас здесь не играть. – Она вот-вот расплачется. – Что за беспорядок вы тут устроили!

– Тетя Бекка! – мчится ко мне Тео.

– ВОН! – кричит Пиппа на мальчишек и отпихивает их в сторону. – Сидите в кухне, и чтобы ни шагу оттуда, пока я не скажу.

– Давай помогу. – Касаюсь ее плеча и медленно принимаюсь собирать игрушки с пола.

– Они разрисовали диван. – Пиппа кивает на красный фломастер. Она так и не смотрит мне в глаза. – Господи, как же я устала.

– Или потом уберем? – предлагаю я. – Сводим мальчишек на какую-нибудь закрытую детскую площадку…

– Как будто они заслужили.

– По крайней мере, им будет куда девать энергию, а мы посидим, поедим тортиков.

– Убила бы за кусок торта. Пойду переоденусь, – говорит сестра.

Сейчас на Пиппе серый спортивный костюм и белая футболка в пятнах клубничного джема.

– А потом нам надо поговорить, – нервно добавляет она и уходит из комнаты.

– Как Лондон? – спрашивает Пиппа.

Близнецы радостно носятся по игровой площадке, скачут на батутах и спускаются с горок с армией других верещащих детишек.

– Мамочка! Тетя Бекка! – машет нам Оскар, готовый вот-вот нырнуть в бассейн с пластиковыми шариками.

Делаю глоток чая и обжигаюсь.

– Отлично.

Рассказываю про Джейми, Сильви, Китти и дом Глитца, но не перестаю задаваться одним вопросом – а когда же мы друг перед другом извинимся?

– Слушай, – начинаю я, – насчет прошлой недели…

– Мамочка! – Тео скатывается с горки, падает, тут же вскакивает на ноги и несется обратно.

Пиппа краснеет.

– Лучше сперва я. Я наговорила того, о чем жалею. Я вообще не должна была обсуждать тебя с мамой. Прости.

Вижу, чего ей стоило такое признание, и неожиданно смягчаюсь.

– Ты была права. Мне действительно надо планировать будущее. Знаю, что не могу остаться здесь навсегда. Я и не хочу. Уверена, что мама с папой тоже.

Пиппа кивает.

– Но мне пока сложно найти правильный путь. Мне страшно, – сознаюсь я, желая, чтобы она меня поняла.

– Я избалованная и всегда тебе завидовала.

– Мне? – изумляюсь я.

– О, Бекка, ты думаешь, у меня все есть? Дом, шикарная машина, богатый муж… На самом деле Тодд вечно в разъездах, а когда приезжает, то злится на детей. Мы месяцами не занимаемся сексом… Прости, это лишнее, – спохватившись, бормочет Пиппа.

– Ничего, нормально.

– В тот день, перед разговором с мамой, я обвинила его в измене. Только ей не говори.

– Серьезно? – охаю я.

– Я была в отвратительном настроении, потому что он как раз сообщил, что снова уедет в командировку, а потом мама сказала, что больше не сможет постоянно помогать с близнецами, и это стало последней каплей. Это не оправдывает мои слова, конечно, – быстро добавляет она.

– Вернемся к Тодду, – настаиваю я.

– Обвинила его, что он ставит работу превыше детей и меня. А потом спросила, нашел ли он себе женщину на стороне. Ты бы видела его лицо, Бекка, прямо в шоке. Доказательств, правда, никаких, помады на рубашке не было. «Все, что я делаю, это для тебя, для нашей семьи». Бла-бла-бла.

– А толку, если вы его практически не видите, – говорю я.

– Именно. У него отношения с золотой картой клуба «Бритиш Эйрвейз», а не со мной. – Пиппа отворачивается, ищет взглядом Оскара и Тео.

– Вот они, – киваю я на горку.

– Вряд ли он и в самом деле мне изменяет. Даже уверена. Что не изменяет. Но все равно он постоянно работает, а я сижу одна. У меня нет близких друзей, как у тебя. Даже в детстве ты была куда популярнее. Я все время тренировалась, какое тут общение. Я не жалуюсь, мне нравилось, но… – Она пробегает пальцами по волосам. – Если бы не работа в теннисном клубе, я бы рехнулась. Они хотят, чтобы я тренировала больше, а Тодд говорит, что не надо было заводить детей, если я не готова с ними возиться.

– Это смешно и старомодно, – поддерживаю сестру.

Пиппа машет Оскару, который что-то кричит ей через сетку.

– Ты права. Семья Тодда в Америке, поэтому я слишком завишу от мамы, и она имеет право занять твердую позицию. А когда у тебя тоже родится маленький, ей придется помогать и тебе. Очень жаль, что так вышло с Олли. – Пиппа беспомощно пожимает плечами. – Мне нет оправданий. То, что ты переживаешь, я бы и худшему врагу не пожелала… а ты отлично держишься. Ты всегда была сильной, Бекка. А я – эмоционально зависимой, нуждающейся в одобрении. Я одна, Бекка. Мне одиноко, очень одиноко. Не так, как тебе, конечно, просто иногда… – Она роется в сумочке, ищет салфетку.

Такого я не ожидала.

– Я нашла кое-кого для близнецов, на неполный день. Ее зовут Мэй. Она мягкая. Иногда даже чересчур, ты же знаешь, каким бывает Оскар.

Я все-таки рассказываю, что случилось с фруктовыми кебабами. Пиппа находит это забавным, и мы впервые за долгие годы смеемся над чем-то вместе.

– Жду не дождусь, когда она приступит на следующей неделе. Тодду придется смириться. Почему это я не должна работать?

– Я есть пещерный человек, ты есть женщина! – Стучу себя в грудь. Мы снова смеемся. – Пиппа, слушай, – не могу не спросить я, – ты все еще любишь Тодда?

Она кивает.

– Но если мы хотим сохранить брак, надо что-то менять. Ты открыла мне глаза.

– Смотри, мамочка! – восклицает Оскар, собираясь взобраться по «паутинке».

– Они тебя обожают, – замечаю я.

– Хорошая мать, плохая сестра, – произносит Пиппа.

– Я тоже в этой области не преуспела. До переезда сюда я и не представляла, что растить близнецов настолько сложно. Я не отдавала тебе должное, не поддерживала. Мы с Олли стали редко приезжать к вам после рождения мальчишек, о чем я очень жалею. Я не задумывалась, как чудесно и страшно растить таких двух, – указываю на свой растущий живот. – Прежде я совсем не знала Оскара и Тео. Ты замечательная мать, Пиппа.

– Несмотря на раскрашенный диван.

– Прикрой подушкой, – предлагаю я, а потом беру ее за руку. – Поговори с Тоддом, не откладывай. Расскажи о своих чувствах. Не позволяй секретам и недомолвкам встать между вами.

Пиппа снова кивает.

– Да. Я с ним поговорю.

– Может, нам пора начать друг друга поддерживать, а не соревноваться?

– С радостью.