После регистрации в Центральном компьютере жизнь повернулась к Эндфилду своей приятной стороной. В сигнальном браслете горел пурпурный глазок неограниченного пятилетнего кредита, на счетчике наличности красовалась значительная сумма подъемных — так Союз расплачивался за десять лет войны, за смерть товарищей, за то, что Капитан выжил один из сотни. Еще одной приятной новостью было разрешение на обналичивание, которое позволяло ему стать весьма состоятельным человеком. Разумеется, существовало ограничение на суточное кредитование, но, как оказалось, Деметра не была в списке бедных миров для персон третьего имущественного класса, уступая лишь таким специализированным на развлечениях и удовольствиях мирам, как Дар Венеры, Лагуна, Гелиос. Двери автоматически открывались, военные отдавали честь, красивые женщины обращали на него внимание. Но Капитана это радовало мало. После холодноватой аскетичности помещений пилотского сектора Базы Черного Патруля, после погруженных в себя интеллектуалов-пилотов четвертая орбитальная станция Деметры была раздражающе шумной, яркой, пропитанной возбуждающими запахами и обрывками сексуальных эмоций. Эндфилду казалось, что он идет по гигантскому обезьяннику.

Накрашенные лица, декольте, обнаженные ноги, каблуки, соблазнительное колыхание грудей под тонкой материей, объединившись с настроением от посещения пограничного контроля СБ, дало образ многогрудой, многозадой, губастой самки в непрерывной течке, единственным назначением которой было — благоухать наполовину искусственным сексуальным ароматом, превращая рутинную работу в непрерывный праздник чувственности на радость хорошо откормленным, не обремененным заботами самцам.

Таков был четвертый имущественный класс — чиновники средней руки в привилегированных учреждениях на богатых планетах региональных центров.

Закончив формальности, Джек направился в зал ожидания, размышляя о том, не слишком ли нашумел в контроле. Пожалуй, нет. Именно так должен был повести себя уверенный, кристально чистый, заслуженный офицер. «Ветеран. Какое глупое слово», — неожиданно промелькнуло у него в голове.

Вдруг Эндфилд испытал панику от мысли о том, что теперь он будет только пассажиром, обреченным на скучное размеренное существование на дне планетных атмосфер в грязи энергетических отбросов низкоорганизованной жизни, вдали от чистых и светлых просторов Космоса.

Грубый и жесткий бросок через Кольцо и шумное скопление жизни на спутнике наполовину оглушили его, но Капитан чувствовал прямую и явную угрозу там, куда он шел. Тупомордые голографические камеры наблюдения слишком явно «вели» его, фиксируя каждое движение, отслеживая мимику, жесты… Эндфилд был достаточно знаком с устройством этих систем, чтобы понять, что сейчас опытные физиономисты при помощи специальных программ раскладывают на трехметровых экранах ракурсы его лица, отслеживая колебания, сомнения, страхи нежданного гостя. Джеку показалось, будто за ним по пятам крадутся «белые» десантники, умело, четко, соблюдая дистанцию, готовые схватить при малейшей попытке повернуть.

Коридор закончился. Эндфилд оказался перед высокой дверью мореного дуба со скромной золоченой табличкой «Служебный зал». Подавив вздох, он прислонил браслет к устройству считывания.

Десантников не было. Джека встречала миловидная женщина в униформе. Она улыбнулась и сказала:

— Мы ждем только вас, господин майор. Малый челнок давно готов к старту.

Они пошли через зал, наполненный мягким, приглушенным светом настенных светильников. Вокруг стояли глубокие кожаные диваны, шкафы с книгами в дорогих кожаных переплетах, низкие столики темного дерева, на них вазы с букетами, статуэтки, безделушки, висели картины на стенах. Композицию завершали огромный, толстый ковер на полу и окно во всю стену наполовину прикрытое тяжелой, плотной портьерой. За огромным иллюминатором, в тридцати мегаметрах под орбитальной станцией, плыл шар Деметры, резко рассеченный на дневную и ночную стороны.

Эндфилд остановился, разглядывая громаду планеты, ее фиолетовые океаны, густые облака над экватором, горные цепи, синеватые от нетронутых лесов материки. На самом деле ему не хотелось идти к посадочным модулям, откуда все сильней и сильней веяло опасностью.

— Внизу это выглядит еще красивее, господин майор.

— Да-да, идем, — отозвался Джек.

«Неплохо живут, — подумал он. — Никакого белого пластика, тонированного стекла и блестящего металла. Никаких жалюзи и резкого, пульсирующего света из газоразрядных трубок. В интерьере только натуральные материалы. За деревянными панелями стен толстая броня, скрытые генераторы защитных полей, стойки со скафандрами высшей защиты. Комфорт, удобство, безопасность. Все вокруг прямо кричит о том, что здесь бывают лишь немногие избранные».

Подъемник опустил Эндфилда прямо к входному люку челнока. Ощущение опасности стало непереносимым. Капитан задержался, сосредотачиваясь, потом резко влетел вовнутрь, положив руку на кобуру.

На шум обернулась молодая девушка, сидевшая в голове салона. Их взгляды встретились. Из зеленых глаз ушел мимолетный испуг, она улыбнулась, опустила взгляд.

— Что-нибудь не так? — спросила незнакомка, снова взглянув на него. Вы привыкли путешествовать в полном одиночестве?

Джек отметил, как дивно она хороша. Эндфилду показалось, что он уже где-то видел это лицо. Может, во сне или отраженным в витрине, когда девушка на мгновение остановилась, чтобы поправить свои волосы, глядя в зеркало темного стекла. Странное смущение сковало тело.

— Нет, обычно втроем… — До Эндфилда стал доходить комизм ситуации.

Напряжение отпустило, на всякий случай он прошел к ней, ожидая, что из-за кресел начнут выскакивать люди в масках.

Девушка поняла это по-своему. Она указала Капитану на соседнее сиденье, внимательно оглядев с головы до ног, стараясь, чтобы это было не слишком бесцеремонно.

— Значит, из-за вас я задержалась здесь. Меня попросили подождать несколько минут, а растянулось все на целых полчаса.

Было видно, что она совсем заскучала в тишине и полумраке неподвижного корабля.

— Мне так медленно оформляли документы, что я подумал, будто меня оставят в офисе насовсем.

— Вы ничего не понимаете, — с улыбкой произнесла девушка. — Жизнь скучна и однообразна, а женщины любопытны. У нас очень редко бывают пилоты Дальней Разведки, тем более в таком грозном виде, в полном вооружении.

— Вы хотели сказать — «драконы»?

Она попыталась сдержаться, но сначала прыснула, потом, не таясь, засмеялась глубоким грудным смехом.

— Извините, — проговорила девушка, пытаясь остановиться. — Я слышала, что вы и сами себя так называете.

Она замахала на себя ладонями. На Джека дохнуло тонким ароматом духов, неуловимым запахом молодого женского тела.

— Я — Джек Эндфилд.

— Ника Громова. — Девушка протянула руку. Капитан осторожно сжал ее теплую, нежную ладонь, затем, повинуясь внезапному импульсу, поцеловал. Она слегка покраснела и опустила глаза.

— Вы надолго к нам?

— Видимо, да. Месяцев на пять минимум.

Ника стала рассказывать, какая замечательная планета Деметра, сколько хорошего есть на ней. Под звук ее прекрасного, глубокого голоса челнок мягко тронулся. Загорелись экраны полного обзора, создавая иллюзию свободного полета. Прогулочная машина высокого класса шла без рывков и раскачки, удаляясь от громады древнего суперлинкора, переделанного в стационарный орбитальный спутник. Разговор сам собой прервался. Автоматический пилот мягко вел челнок сквозь пустоту туда, где вырастала планета, наползая на экраны своей биллионнотонной массой. Корабль начал тормозить сильными двигателями, придерживая хрупкий груз компенсаторными полями. Они уже подлетели к границе атмосферы, как вдруг Эндфилд уловил слабый свист. Так воспринимается близкая работа двигателя нереактивной тяги без экранировки, когда интенсивность пространственных волн становится настолько большой, что непосредственно воздействует на среднее ухо.

— Посмотри, Джек, — с восторгом крикнула Ника, касаясь его плеча. — Это эфемеры.

Эндфилд увидел цепочку огоньков, которую они быстро нагоняли. Огоньки быстро превратились в голубые шары, вернее, сфероиды с маленькими тонкими хвостиками. Корабль прошел сверху, живая экзотика ушла за корму.

Двигатели челнока послали очередной тормозной импульс. Машина круто провалилась вниз. «Что он делает?!» — мелькнуло в голове у Капитана.

Светящиеся комки наткнулись на днище аппарата, несколько из них взорвалось. Ника вскрикнула. Челнок резко дернулся, словно получил хорошего пинка. Эфемеры встали в круг и обстреляли корабль частичками своего вещества. В кабине запахло озоном, по металлическим поверхностям побежали разряды, экраны и светильники погасли, гравитация выключилась. Корабль заревел и затрясся, входя в атмосферу.

— Джек, сделай что-нибудь, — растеряно прошептала девушка.

Эндфилд подхватил Нику, потащил ее в пилотскую кабину, выбив тонкую дверь, толкнул в кресло и приказал пристегнуться. Сам сел на место первого пилота, посмотрел на безнадежно мертвый пульт. Наведенные электрические разряды нарушили работу компьютера.

Челнок вращался, на стекла кабины набегало вишневое пламя, но температура обшивки была еще относительно невелика.

«Попытаться можно…» — решил Капитан.

Он сломал пломбу, потянул рычаг. Грохнули пирозаряды, выталкивая аварийные крылья и стабилизаторы.

«По крайней мере, эта система уцелела, — подумал Джек. — Загадка решилась просто: столкновение, катастрофа. Нет человека — нет проблемы». Именно это он почувствовал, когда не хотел идти на посадку.

Перегрузки росли, пламя становилось все ярче. Челнок ревущим болидом пропарывал стратосферу, теряя космическую скорость. Эндфилд уловил момент, когда машина достаточно замедлилась, чтобы перейти с аэродинамического торможения на планирующий полет, и поворотом другого рычага широко раскрыл основные несущие плоскости.

Корабль заскользил на тридцатикилометровой высоте, освещенный лучами светила, восходящего над огромным, погруженным во мрак континентом. Надо было выбирать место приземления. Джек знал, что посадочная скорость превысит 100 метров в секунду, поэтому сесть машина могла только на воду или на достаточно ровную, желательно песчаную площадку. Катапультироваться без защитных костюмов и антигравитационных поясов было бы самоубийством.

Челнок все круче забирал к земле. Косые лучи местного солнца осветили деревья под аппаратом до самого горизонта и зеркало воды вдалеке. Эндфилд тянул к далекому озеру, аппарат все хуже слушался рулей.

Джек с трудом удерживал штурвалом и педалями неровный, неустойчивый полет, грозящий перейти в «штопор». Едва не зацепив верхушки деревьев, через которые она перевалила буквально на честном слове, машина тяжело ударилась о воду, подпрыгнула и заскользила, поднимая носом вал воды и оставляя за собой широкий кильватерный след.

Со стоном лопнула обшивка. Девушка и Эндфилд моментально промокли.

Корабль пропахал брюхом дно мелководья, тяжело врезался в песок берега. Машина закувыркалась по пляжу, ломая крылья, оставляя куски обшивки, стабилизаторы, осколки блистеров. Наконец она перевернулась в последний раз и осталась лежать, показывая небу разодранное брюхо.

В салоне клубилась пыль. Ника висела на ремнях головой вниз, ее мокрые волосы качались как маятник. Она открыла глаза и чихнула.

— Ты не ранена? — спросил Джек, освобождаясь от ремней.

— Все в порядке, — ответила она. Голос был на удивление спокоен.

Эндфилд расстегнул ремни ее кресла, помог спуститься. Девушка пошатнулась и прижалась к нему. Джек обнял ее, поддерживая. Ника положила голову ему на плечо, судорожно вздохнула. Капитан повел девушку к выходу, чувствуя под рукой крутой изгиб талии и упругость крепкого молодого тела под мокрым комбинезоном.

— Спасибо, Джек, — сказала она, освобождаясь от его рук. — От такой посадки у меня закружилась голова.

Они выбрались из разбитого челнока и отошли подальше, на тот случай, если машина загорится или взорвется.

Стояло раннее утро. Солнце только взошло, красноватый шар заливал яркими негреющими лучами блестящую гладь озера, стволы сосен, песок пляжа. Девушка провела руками по лицу.

— Какой ужас, я вся грязная. Ты как хочешь, но я буду купаться. — Она повернулась к нему с лукавой улыбкой. — Не подглядывай.

Капитан отошел в сторонку, отвернулся, устроился на своем чемоданчике с парадной формой. Ника скинула одежду и с веселым воплем, поднимая брызги, побежала в воду. Он, бросая взгляды через плечо, видел, как девушка плещется на мелководье, подпрыгивает, брызжет себе в лицо и, запрокинув голову назад, полощет волосы.

Джек понимал, что это неприлично, невежливо, но никак не мог оторваться взглядом от высокой крепкой груди, тонкой талии, точеных рук и длинной сильной шеи. Внезапно Ника повернулась к нему всем телом, ударила по воде ладонью.

— Джек, иди купаться, все равно ведь смотришь. Вода теплая.

— У меня нет полотенца, не предусмотрел.

— Я дам тебе свое, что за сантименты. Неужели ты будешь сидеть мерзнуть, мокрый и грязный?

Эндфилд снял свою одежду, полез в воду в сторонке. Ника покачала головой и продолжала скакать и брызгаться. Джек немного поплавал, чтобы согреться, потом начал смывать пыль и песок, бросая быстрые взгляды на Нику, которая вышла на берег и сушила волосы большим махровым полотенцем. Девушка, с умыслом стоя к нему в три четверти, подняла вверх локти, отчего ее высокая тугая грудь стала соблазнительно колыхаться в такт движениям рук. Потом Ника начала медленно и плавно водить полотенцем по плечам и животу, длинным ногам, не отводя от Капитана лукавого и насмешливого взгляда.

Джек подождал, пока она оденется, вылез на берег. Ника подала ему полотенце, пахнущее водой, свежим воздухом, ее кожей и тонкими духами.

Энергично растираясь, Эндфилд ловил этот аромат и чувствовал, как его неуловимо обволакивает сущность этой прекрасной молодой женщины. Ника с улыбкой наблюдала, как он натягивал парадную форму, которую так и не выучился носить за десять лет службы. Белоснежный крахмальный воротничок врезался в шею, галстук давил как удавка. Роскошная фуражка с высокой тульей, украшенная кокардой с «драконом», легла непривычной тяжестью на голову. Наконец Джек извлек полевую кагану и подцепил ее слева на ремень. Девушка удовлетворенно оглядела Капитана с головы до ног.

Потом Ника расчесывала свои густые светлые волосы, воюя с непокорными прядями. Эндфилду было хорошо рядом с ней. Он молчал, слушая, как вдали кричит кукушка, его обдувал ветер, а светило, которое успело подняться над горизонтом, грело своими теплыми лучами.

— Ты уснул? — спросила его девушка и, не получив ответа, ласково взъерошила ежик короткой армейской стрижки. Джек поймал ее руку, слегка сжал запястье. Взгляды их встретились. Ее глаза были бездонными, ласковыми, нежными. Их глубокий зеленый тон завораживал, притягивал, манил.

Капитан начал медленно подниматься, но высоко в небе возник свист грава и через тридцать секунд ведомая умелой рукой машина села рядом. Из гравилета выскочил высокий и плотный человек лет сорока пяти. В нем чувствовалась немалая сила, хотя было видно, что он поистрепался от сексуальных излишеств и чрезмерного винопития. Мужчина тяжелыми скачками понесся к ним, изо всех сил крича: «Ника, Ника!» Девушка легко и плавно побежала к нему навстречу. Он схватил ее, обнял, целуя губы, щеки, глаза, шею. Ника повисла на его шее, оторвав ноги от земли, потом освободилась, досадливо помотав головой. Капитан отчетливо услышал, как хрустнули шейные позвонки мужчины под весом ее изящного, но плотного и тяжелого тела.

— Ника, ты жива… — проговорил он, задыхаясь. — Какое счастье.

— Как всегда, ты появляешься не вовремя. — Резкость слов она смягчила улыбкой. — Где ты был, когда я была мокрая и вся в песке, на холодном ветру?

— После взрыва корабль пропал с радаров. Мы смогли обнаружить вас лишь визуально, прочесывая лес квадрат за квадратом.

— Еще мой отец требовал заменить эти летающие гробы.

— Но на других машинах никаких удобств… Какая ты стала красивая. Мужчина поглядел на нее почти с отеческой нежностью.

— Что ты, Юра, — возразила она. — Раньше я была лучше.

— Ты хочешь оспорить мнение самого большого знатока женской красоты, усмехнулся тот.

Ника спокойно и внимательно посмотрела мужчине в глаза, потом взяла за руку и подвела его к Эндфилду.

— Это Джек Эндфилд, без него я была бы кучкой пепла.

Юрий смерил его недоверчивым взглядом, потом, скроив приветливую улыбку, протянул для рукопожатия ладонь.

— Юра.

— Джек.

— Джек, вы отличный пилот. За всю историю Деметры это шестой случай нападения и первая удачная посадка корабля этого класса на крыльях. Я ваш большой должник.

«Рука у него крепкая, хотя чувствуется тремор, — отметил про себя Капитан. — Он уже не стрелок».

— Посадка на крыльях — это как повезет. Мне повезло, другим нет.

— Джек скромничает, — отозвалась Ника. — Лазарев, иди сюда.

Безо всяких церемоний она сунула мужчине свой чемодан и направилась к его машине. Капитан отметил, что четырехместный «Стриж» был той модификации, которую использует СБ.

Юрий сел на место пилота, Джек рядом, а девушка устроилась сзади, поставив на спинки передних кресел локти, опустив голову на ладони. Она молчала, хотя внимательно следила за разговором мужчин, переводя взгляд с одного на другого. Лазарев задавал стандартные для поддержания разговора вопросы: какими судьбами, надолго ли. Джек сказал, что он, закончив службу пилотом, поступает в Академию Генерального штаба, а тут до конца обычной в таких случаях проверки. Новый знакомый заверил, что лучше места, чем Деметра, для отдыха не найти.

Разговор шел обо всем и ни о чем. Эндфилд постоянно ощущал присутствие Ники. Капитана это раздражало. Девушка явно сравнивала их. Джеку пришла в голову совершенно безумная мысль — выкинуть этого мужика за борт и, сев за штурвал, кружить вокруг него, наблюдая, как испуг сменяется животным ужасом во время смертельного полета к земле…

— …Советую вам остановиться в Центральном, там есть возможность выбрать приличную гостиницу, хорошее снабжение, все учреждения власти рядом. Знаете ли, живем мы очень широко, а с транспортом беда, потому что все пользуются своим. Но я, думаю, смогу вам помочь.

— Раньше говорили, что человек слаб и немощен без коня, но, позвольте, приобретать машину, чтобы покататься пару месяцев, а потом лихорадочно пытаться ее толкнуть, хотя бы за треть стоимости…

— Уверяю вас, что удобство и удовольствие от загородных прогулок перекроют эти мелочи.

— Видимо, я так и сделаю.

— Вот и Центральный… — произнес мужчина, когда грав опустился на тихой, безлюдной площади. — Гостиница — белое здание. Почта напротив. Супермаркет в дальнем конце площади. Конфигураторы есть и в гостинице, но они очень плохого качества.

— Рад был познакомиться, — произнес Эндфилд, пожимая руку Юрия. — До свидания, Ника.

Она улыбнулась, помахала ему кончиками пальцев. Грав резко набрал высоту и умчался. Услужливое воображение нарисовало Джеку постель и два тела, слитых в экстазе страстного совокупления. Он прогнал это видение, но внезапно почувствовал себя несправедливо брошенным и обиженным…

Дверь старомодно звякнула колокольчиком, дежурный администратор, оценив парадную форму и свечение знака неограниченного кредита, выскочил из-за стойки, встречая Капитана.

— Добрый день, — расплылся в улыбке клерк. — Чем могу быть полезен?

— Здравствуйте, — сдержанно ответил Джек. — Мне нужен хороший номер.

— Нет проблем, — услужливо кивнул дежурный. — По третьему?

— Разумеется. На предпоследнем этаже, окнами на закат.

— Надо посмотреть, — мужчина озабоченно склонился над экраном. — Вы знаете, 21-й — то, что нужно. Две комнаты, тонированные стекла, темная мебель, широкая кровать, ванна с массажем. 50 кредитов за сутки.

Эндфилд усмехнулся — 50 монет, половина месячного заработка рабочего низкой квалификации, составляли ничтожную часть ежедневного кредитования. Действительно, Лазарев предложил ему лучший вариант. Никакой толчеи, никаких командировочных. Вообще никого.

— А что, у вас никто не живет?

— Нет, что вы, есть человек семь. Люди попроще жмутся в дешевые гостиницы, а у нас многим не по карману. Здесь очень хорошо: спецбуфет, ресторан, оркестр, варьете, по вечерам собирается изысканная публика, а также девочки на любой вкус.

— Отлично, — улыбнулся Джек.

«Наверное, этот недоумок считает, что об этом он мечтал всю службу. Или Юрий поселил его в филиал публичного дома? Какая трогательная забота о Дальней Разведке. Или о сохранении своей любовницы», — подумал Капитан.

Дежурный, сгибаясь в поклонах, стал показывать ему номер, нахваливая интерьер, вид из окна, работу автоматики. Эндфилд остановил его, сунув десять кредитов. У гостиничного служащего отвисла челюсть.

— А может, яблочек вам, самый сезон-с? Клубничку, малинку, прочие фрукты, овощи не желаете? Из своего садика, без всяких удобрений, без стимуляторов. По сходной цене. Лучше и дешевле нигде не купите.

Капитан посмотрел на него, слегка откинув назад голову, точно и вправду что-то решал для себя.

— Принеси, посмотрим, — важно сказал он.

«Вот жадность человеческая, — отметил Эндфилд. — Имеют с проституток за вход, имеют с их клиентов за номера, еще и фруктами приторговывают».

Выставив навязчивого клерка, Джек включил автоматику ванны, задал температуру воды, ароматизатор, температуру и влажность воздуха, интенсивность обдува и массажа. Бросил в стирку грязную форму, немного подумав, бросил туда же парадку. Помня предупреждение Каминского, занес в ванную комнату пистолет и меч.

Потом осторожно опустился в пузырящуюся воду, где яростные водные струи принялись смывать с него аромат самой прекрасной девушки, которую он видел в своей жизни. Джек лежал и думал. Взбаламученные избытком впечатлений, мысли бессвязно всплывали из глубин сознания и лопались, достигнув поверхности. Он не препятствовал процессу, зная, что так скорее все придет в норму.

Авария была не случайной. И благодарить надо Каминского, если эта сявка не действовала по приказу более высокого начальства…

Точно подобранная интенсивность обстрела, совпадающая с тактовой частотой бортового компьютера, обработка под видом взрыва составом, поглощающим радиоволны, — такова механика диверсии…

Сладкая парочка: Юра, вид которого кричит о СБ, и Ника, которая отдает Службой, здорово смахивая на агента наблюдения…

Возможно, девушка должна войти в доверие, а потом анализировать каждое его слово и движение, когда он не ждет подвоха и чувствует себя в безопасности. Но в таком случае, почему они рисковали ею? Может, она пустышка, не представляющая для Службы ценности?

Внутренним зрением Эндфилд увидел ее. Высокий лоб, тонкие брови, выразительный взгляд больших зеленых глаз, красиво очерченные губы, сильный подбородок. Густые светлые волосы, длинная шея, узкие плечи, высокая грудь, тонкая талия, широкий зад, длинные стройные ноги.

Теперь, когда напряжение и недоверие оставили Джека, он почувствовал, как возбуждается плоть от воспоминаний о маленьком эротическом спектакле, устроенном этой девушкой.

Великолепные пропорции. Тело, знакомое с танцами, шейпингом, аэробикой и, тут Эндфилд не мог ошибиться, рукопашным боем. Сильный и цельный женский характер, не испорченный погоней за местом в обществе и деньгами, спокойное сознание своего могущества, опирающееся на солидные счета в банке, земельные участки, акции прибыльных предприятий, положение в обществе, свою красоту, влиятельных друзей, высокие должности мужей, братьев, отцов и любовников.

Совершенный тип, сформированный десятками, если не сотнями поколений достойной и богатой жизни новой аристократии, наполненной приумножением своего богатства и влияния. Заботливые жены и матери, очаровательные цветы жизни в уютных гнездышках, неистовые любовницы…

Эндфилд тяжело вздохнул. Патрицианка не будет шпионить. Не будет, правда, и заниматься с ним любовью. Эти женщины очень точны в оценке деловых и финансовых возможностей мужчины, а физическое влечение идет позади впитанных с молоком матери соображений имущественного интереса, влияния и перспектив служебного роста избранника. Они не склонны к недолгим контактам с чужаками ради удовольствия или прихоти, потому что любовь и нежность должны оставаться в своем кругу как основа силы и жизнеспособности класса.

Если бы он был курсантом Академии, нет, пожалуй, лучше молодым полковником, без пяти минут генералом…

Скорее всего, он будет лишен этого. Капитан знал содержание рапортов доктора Шиндлера, агента секретного отдела СБ. Вспомнил, какую информацию хранит под кодами, паролями, программами невидимости микрокассета личных записей для мыслерекордера. Чего стоило хотя бы вот это:

«Совершенно секретно Начальнику Второго управления Службы Безопасности, генерал-полковнику Мееровичу

РАПОРТ

Согласно вашему распоряжению осуществлена контролируемая утечка информации о расположении указанных вами объектов. Переносчиком информации был выбран пилот О. Стар, седьмая База ВКС. После надлежащей гипнообработки объект бежал в Дальний Космос и был достоверно захвачен кораблем-крепостью противника. Характер произведенных в сознании и подсознании объекта изменений исключает возможность обнаружения манипуляций. Непосредственные исполнители акции нейтрализованы.

Отдел спецпроектов 16.10.7127 н. э. 15 ч. 30 мин. единого времени».

Или документ, предназначенный для циркулярной рассылки начальникам региональных отделов СБ, подписанный тогдашним главой Службы Безопасности, датированный следующим за составлением рапорта днем.

«Совершенно секретно Начальнику регионального управления СБ

В связи с ожидаемым массированным ударом противника по военным объектам и жилым районам приказываю:

1. Личный состав подразделений СБ, за исключением лиц, необходимых для постоянного функционирования всех служб по сокращенному варианту, отвести в тщательно замаскированные базы на непригодных для жизни планетах вверенных вам планетных систем или укрыть в подземных убежищах высшей защиты в местах постоянной дислокации.

2. На боевое дежурство назначить малоценных, некомпетентных, неспособных сотрудников, а также подозреваемых в непозволительных контактах и нелояльных по отношению к высшему руководству.

3. Гражданское население не оповещать, мер по эвакуации не предпринимать.

Начальник СБ, маршал Тихомиров

17.10.7127 г. н. э. О ч. 15 мин. единого времени».

Джек усмехнулся. Всего маленький отрывок из его исторического обзора…

Пушки «берсерков», сметающие все живое с планет, полтора триллиона погибших, разрушение культурного и экономического потенциала, землянки, нищета, болезни, голод. Тысячи лет войны с кораблями-роботами, которые как тараканы расползлись по Галактике, захватывая богатые сырьем и ресурсами планеты. Даже по прошествии четырех тысяч лет, когда «берсерки» снова загнаны в бедные веществом области пылевых туманностей центра Галактики, когда они почти разбиты и уничтожены, страшная древняя трагедия продолжает кричать о себе громадными воронками от взрывов, мутантной, уродливой фауной, грязным небом и истощенными недрами планет, принявших на себя непосильное бремя войны. Служба не допустит, чтобы ее сытое существование нарушили старые потерянные документы, которые нашел и расшифровал Капитан Электронная Отмычка.

Вдруг Эндфилду захотелось забыть все, сжечь на заднем дворе микрокассету, крутить любовь с Никой, дружить со всякими Юриями из СБ. Ведь Сопротивление было для него просто игрой. Он попал случайно, не по зову сердца, не по убеждению, а так, по глупости. Теперь праздник жизни не для него. Теперь СБ наблюдает за ним, ожидая, когда он выдаст себя словом или делом. Тогда в небе засвистят штурмовики с группой захвата и горячие парни в масках убьют его во славу спокойствия Службы.

Капитан услышал свист. Будто подслушав его мысли, сюда летели военные машины. Эндфилд остановил вялотекущий, расслабленный бред, проплывающий в голове, готовясь к бою. Он обмотался полотенцем, накинул ремень с кобурой на плечо. Выскочив из ванной, он увидел, как перед домом опустились два военных гравилета: эсбэшный «Стриж» и, как ни странно, «Мотылек» — штурмовая машина Черного Патруля. Они дали десять длинных гудков, потом из «Мотылька» вылез синемундирный нижний чин, погрузился во второй аппарат, который без промедления улетел. Нет, на арест это явно не похоже. Загудел сигнал телефона. Капитан бросил пистолет в кресло, нажал клавишу ответа. На экране был Юрий.

— Хорош… — сказал тот. — Извини, что вытащил тебя из ванной.

— Что-нибудь случилось?

— Я решил твою транспортную проблему. Долго думал, что тебе подобрать, и пришел к выводу, что лучшая машина — это знакомая машина. Пушек и ракетопускателей нет, но полевые генераторы, реакторы и двигатели родные. Можешь пользоваться ею все время, пока ты здесь, правда, должен будешь заплатить в кассу гаража Службы сумму из расчета 550 кредитов за месяц. Ключи в машине, документы на твое имя там же. Можешь меня не благодарить, не люблю быть должником.

— Спасибо, — Эндфилда помимо воли заполнило теплое чувство благодарности к этому человеку.

— Ну что ты, — сказал Юрий и отключился. Потом Джек слетал в магазин и приобрел три чемодана необходимого для жизни гражданского барахла. Купил у регистратора корзину фруктов, ответил на звонок незнакомой блондинки, которая предложила ему свои секс-услуги. Уселся у открытого окна, слушая, как внизу в ресторане грохочет музыка, жуя немытые сливы и яблоки, наслаждаясь бесконечным закатом на далекой от войны мирной планете, которая давно забыла кровь, смерть и выстрелы пушек вражеских кораблей.