Это было летом 1914 года.

«Св. Фока», судно экспедиции Седова, только что начало обратное плавание к населенным местам. Уже два года мы скитались по ледяным просторам полярной области, не встречая ни живой души. Одну зиму наш корабль простоял у северных берегов Новой Земли, вторую — в южной части Земли Франца-Иосифа. Теперь, после попытки достигнуть отсюда северный полюс, мы направлялись на юг. Позади были несбывшиеся мечты о полюсе, долгая работа на Новой Земле и на Земле Франца-Иосифа; только что окончилась тяжелая зимовка с холодом, болезнями, смертью товарищей и гибелью Седова во время санного путешествия к полюсу. Впереди предстояла еще тяжелая борьба со льдами, окружающими Землю Франца-Иосифа. Каждому было ясно, что только чрезвычайным напряжением воли, сил и готовностью к «крайним жертвам можно вырваться из кольца льдов, цепью отделяющих нас от населенных стран.

Только три дня назад «Фока» покинул зимнюю стоянку в бухте Тихой, поблизости от острова Гукера. Перед отходом мы поломали на судне все, что можно, для поднятия пара. Разрушили все кладовые, часть фальшборта и кают, сняли верхнюю часть задней мачты —. стеньгу. Дерево, полученное ценой этой жертвы, уже давно сгорело под котлами. Топлива, так необходимого для борьбы со льдом, у нас больше не было. Мы считали, что, испытав в полной мере все полярные невзгоды, находимся теперь в крайне бедственном положении, худшем, чем когда-либо: как пройти без топлива несколько сот километров во льдах на корабле с сильно ослабленной парусностью и угрожающей течью? Никому не приходила в голову мысль о том, что положение наше все-таки еще далеко от крайности и что не дальше, чем сегодня, мы встретим людей, которым положение «Фоки» покажется верхом благополучия.

За последние три дня мы успели пережить немало приключений неприятного свойства. «Фока» едва не был выброшен на берег во время напора льдов, не раз бывал ими зажат и даже испытал столкновение с перевертывающимся айсбергом . Теперь мы направились к одному из южных островов Земли Франца-Иосифа — к острову Нордбрук. Там, на мысе Флора, где зимовало несколько иностранных экспедиций, находились постройки, возведенные англичанином Джексоном. Мы намеревались часть этих построек разобрать и употребить на топливо вместо дров для предстоящего через льды пути.

«Фока» двигался очень медленно. Машина постоянно останавливалась из-за недостаточности давления пара в котлах. Тогда мы ломали очередную каюту или высматривали, не лежит ли поблизости морж. Иногда на палубе раздавался радостный крик: «Морж, морж!» Все оживлялись. Раздавался выстрел. Вслед затем «Фока» ударялся носом в льдину, на нее с борта прыгал человек, заносил на животное двойную петлю «строп», и через десять минут первые куски жира убитого животного уже горели под котлом. Так, то задерживаясь для охоты, то останавливаясь из-за недостатка пара, «Фока» медленно подплывал через редкий лед к острову Нордбрук.

Густой туман покрывал все берега. Я был за капитана: эти места мне были известны больше, чем другим, так как на мысе Флора я прожил несколько дней во время зимней санной экспедиции на собаках.

Я стоял у телеграфа в машинное отделение и, не отнимая от глаз бинокля, вглядывался в берег, стараясь определить, к какому месту острова Нордбрук, приближался «Фока». Вот в проблеске тумана мелькнул какой-то мыс; я успел по знакомому поясу глетчера узнать мыс Гертруды и скомандовал держать левее. Через четверть часа опять прорвался туман — подходим к мысу Флора.

Снова садится сырой туман, отпотевают стекла бинокля. Я напряженно вглядываюсь в берег — туман скрывает его целиком, за исключением узкой полосы у самого уреза воды, а по ней я долго не могу разобрать, который же из мысков — нужный нам Эльмвуд. Ветерком колыхнулся туман, — я опознаю, наконец, характерную группу камней и невысокий откос берега с расчищенным пространством волока, сделанного Джексоном для разгрузки корабля. Показав рулевому направление, я вновь сосредотачиваю внимание на полоске берега: зимой я видел здесь айсберг, стоявший на мели, тут должны быть подводные камни.

Неожиданно среди камней на берегу я вижу нечто, похожее на человека. В первую минуту решаю, что мне почудилось. Невольным, движением отнимаю от глаз бинокль, чтобы, протерев стекла, посмотреть снова. В это мгновение на палубе кто-то крикнул: «Человек на берегу!».

Да, человек. Он движется. Кто это? Вся команда «Фоки» закричала «ура». Кто-то высказывает догадку: «Это, наверное, судно за нами пришло». Рулевой, держа одну руку на руле, выразительно проводит другой под носом и замечает: «Ну, вот теперь-то мы закурим».

Я продолжаю смотреть в бинокль. Стоявший на берегу был не похож на человека, недавно явившегося из культурных стран. Скомандовав отдать якорь, я еще раз внимательно вглядываюсь в эту фигуру и запоздало отвечаю рулевому: «Подожди еще, сдается, мне, что тут хотят от нас табачком попользоваться».

Человек что-то делал у камней. Минуту после того, как мы отдали якорь, неизвестный столкнул на воду каяк, ловко сел и поплыл к «Фоке», широко взмахивая веслом. Каяк подошел к борту.

Спустили с борта шторм-трап. Человек поднялся по нему. Он был среднего роста, плотен. Бледное, усталое и слегка одутловатое лицо сильно заросло русой бородой. Одет в изрядно поношенный и выцветший морской китель.

— Альбанов, штурман парохода «Святая Анна» экспедиции Брусилова, — были первые слова незнакомца — Я прошу у вас помощи, у меня осталось четыре человека на мысе Гранта…

Такова была наша встреча с Альбановым — одна из замечательнейших и неожиданных встреч за полярным кругом. Мы знали, что экспедиция Брусилова вышла в 1912 году почти одновременно с нами из Петербурга. Брусилов, снарядив на собственные средства парусно-паровое судно «Святая Анна», предполагал пройти северным морским путем вдоль берегов Сибири во Владивосток, чтобы заниматься звериными промыслами в Охотском море и в восточной части Северного. Ледовитого океана (ныне — Северного Полярного, моря). Кто мог предполагать, что члены экспедиции Брусилова, отправившиеся во Владивосток, могут встретиться на Земле Франца-Иосифа со своими земляками, пошедшими к полюсу? Каким образом «Анна» оказалась на 83-м градусе, севернее Земли Франца-Иосифа?

Состояние льдов осенью 1912 года было неблагоприятно для плавания по всей русской части Северного Полярного моря. Войдя 17 сентября в Карское море, «Анна» нашла его почти сплошь заполненным льдами. Лишь с величайшими затруднениями удалось ей продвинуться сначала до Байдарацкой губы, а затем итти вдоль берегов полуострова Ямала дальше на север.

Около половины октября судно оказалось затертым льдом, а в конце октября выяснилось, что освободиться нет никаких надежд. Начались приготовления к зимовке. Судно стояло в 8 милях от берега; команда «Анны» уже проторила туда дорогу; предполагалось на берегу построить баню, начали собирать плавник для отопления судна.

Вскоре выяснилось, что лед, в который вмерзло судно, не стоит неподвижно. После наступления темноты начались жестокие штормы с юго-востока. Во время одного из них лед пришел в движение, и с 28 октября, когда судно находилось под 71º 47' северной широты, началось движение «Святой Анны» на север.

Движение «Анны» продолжалось непрерывно весь 1912 и 1913 годы по направлению к полюсу. В первое время водители «Анны» не придавали дрейфу угрожающего значения, так как по опыту пароходов «Варна» и «Димфна», затертых льдами Карского моря, считалось, что передвижения льдов в этом море, происходящие под влиянием ветров и поверхностных течений, имеют исключительно местный, относящийся к западной части Карского, моря, характер. Лишь весной 1913 года, когда лед миновал линию, соединяющую северную оконечность Новой Земли с крайней оконечностью Азии — мысом Челюскина, положение стало принимать угрожающий характер. Корабль находился уже за пределами Карского моря в большом полярном бассейне.

Летом 1913 года, когда «Анна» была в широтах северной части пролива, отделяющего Землю Франца-Иосифа от Новой Земли, направление дрейфа ненадолго менялось на западное. Лед кругом в это время был поломан и слаб; виднелось много каналов и полыней, но большое поле, куда вмерзло судно, было очень прочно. Будь на «Св. Анне» некоторое количество взрывчатых веществ, — весьма вероятно, что ей удалось бы освободиться и выйти в Баренцево море. Но в распоряжении экспедиции имелся лишь черный порох. Мины из него оказались слишком слабыми. Они не могли даже сделать во льду заметного отверстия. Не удалось высвободиться и путем пробивки канала к ближайшей полынье, — расстояние оказалось слишком большим, свыше 400 метров. В начале августа стали готовиться ко второй зимовке.

В первых числах сентября 1913 года «Св. Анна» прошла уже широту южных островов Земли Франца-Иосифа, а в первых числах декабря осталась позади и широта самой северной части этой земли. Можно было ожидать, что, пройдя Землю Франца-Иосифа и оказавшись, таким образом, в сфере действия большого поверхностного течения Северного Полярного моря, дрейфующий лед повернет на запад, подчиняясь силе того самого течения, при помощи которого Нансен совершил на «Фраме» свой замечательный дрейф от Новосибирских островов.

Экипаж «Св. Анны» состоял из двадцати четырех человек. В их, число входили: командир и начальник экспедиции Георгий Львович Брусилов, плававший раньше в восточной части Северного Полярного моря на судне Гидрографической экспедиции, штурман «Св. Анны» Валериан Иванович Альбанов, боцман, два гарпунера, тринадцать матросов, два машиниста, кочегар, повар и стьюарт (вестовой).

Во время первой зимовки почти вся команда переболела, невидимому, цынгой. В числе участников экспедиции находилась женщина— Ерминия Александровна Жданко. Она исполняла обязанности судовой фельдшерицы, ухаживая за больными заботливо и самоотверженно. К лету, благодаря ее заботам и усиленному питанию медвежьим мясом, все больные поправились.

Снаряжая экспедицию, Брусилов предполагал, что больше одного раза на пути во Владивосток зимовать не придется. Провизии было взято в расчете на полтора года. Благодаря удачной охоте в первую зиму (было убито 47 медведей и около 40 тюленей) и меньшему против предполагавшегося первоначально составу команды, провизию удалось растянуть на значительно больший срок. Но все же уже сначала второй зимы стала сказываться нехватка различных продуктов.

Положение «Анны» к этому времени отчасти выяснилось. Впереди не было ничего отрадного. Имелись веские основания предполагать, что, оказавшись севернее Земли Франца-Иосифа и двинувшись со льдом к западу, «Анна» поплывет курсом, параллельным пройденному некогда «Фрамом», приблизительно с той же скоростью, как и он. Припоминая, что «Фрам» двигался от Новосибирских островов средним курсом на западо-северо-запад со бредней скоростью две с половиной мили за сутки и освободился ото льда несколько западнее Шпицбергена на долготе 12°30′ в июне 1906 года, — можно было предположить, что и «Св. Анне» предстоит еще долгое плавание.

Сила постоянного течения в этих областях Полярного моря вероятна неизменна. В таком случае выходило, что Брусилов мог ожидать освобождения не раньше чем будет пройден меридиан Шпицбергена. Подсчеты показывали что, двигаясь со скоростью двух с половиной миль в сутки, "Анна" пересечет меридиан Шпицбергена в ноябре — декабре 1914 года, в самое неблагоприятное время, когда нет никакой надежды на освобождение корабля от сковывающих его льдов. Это обстоятельство сильно ухудшало положение судка. «Фрам» начал самостоятельное движение к югу приблизительно с 83-го градуса и мог пробивать себе дорогу во льдах благодаря тому, что омывающее западные берега Шпицбергена теплое течение проникает далеко на север и разъедает льды. Но «Фрам» к этому благоприятному для освобождения месту был принесен к июню, «Анне» же предстояло быть там в середине зимы. Таким образом, вероятность освобождения откладывалась до теплого времени — лета 1915 г. А к этой поре корабль должен был оказаться уже вблизи северных берегов Гренландии, где состояние льдов всегда крайне неблагоприятно для плавания.

К весне 1914 года «Св. Анна» уже прошла меридиан Земли Рудольфа — самого северного из островов Земли Франца-Иосифа. В бедственном положении судно продолжало медленно, петлями, подвигаться к западу.

Не совсем благополучно было на «Св. Анне» и со стороны взаимоотношений плывших на ней. Еще в январе 1913 года между Брусиловым и штурманом Альбановым произошла крупная размолвка. В результате ее Альбанов просил освободить его от обязанностей штурмана. По объяснениям Альбанова, ссора произошла на почве ненормального судового уклада, изменить который Альбанов не мог. Но главной причиной, приведшей к такому обострению отношений, было общее нервное состояние, царившее на корабле. Из разных мелких столкновений, неизбежных при тесном сожительстве в тяжелых условиях, между двумя водителями «Анны» возникла крупная размолвка, перешедшая во вражду. В результате штурман «Анны» очутился на положении пассажира.

Девятого января 1914 года Альбанов обратился к Брусилову с просьбой дать ему материал для постройки каяка и саней: он решил уйти с судна на Землю Франца-Иосифа, близ которой «Св. Анна» в это время дрейфовала. Брусилов разрешил Альбанову воспользоваться всем необходимым.

Альбанов рассчитывал дойти, до Земли Франца-Иосифа по плавучему льду. Он знал о существовании домика Джексона на мысе Флора и считал вероятным, что найдет там и некоторое количество провианта. С мыса Флора Альбанов предполагал пройти к населенным местностям Шпицбергена или на Новую Землю.

Жизнь на «Анне», в его время была тяжела. Видя приготовления Альбанова, многие задумались над своим положением. Через две недели большая часть команды обратилась к Брусилову за разрешением также покинуть судно. Понимая, что с уходом части команды тяжелый вопрос о провизии разрешается довольно удовлетворительно, Брусилов после некоторого размышления не стал препятствовать желающим уйти. Это было вполне разумно. Даже в том случае, если бы уходившая половина команды взяла с собой провизии на два месяца, остающаяся часть экипажа была бы обеспечена от голода до октября 1915 года. Для управления же судном в том случае, если бы его вынесло в море, было достаточно девяти человек. На стоянке во льду требовалось еще меньше людей. Кроме экономии а его тоже не было. Уже давно на «Анне» печи согревались медвежьим и тюленьим салом, а на растопку шло дерево от разных несущественны частей самого корабля.

Желающих оставить судно набралось четырнадцать человек. Закипели деятельные приготовления к путешествию по плавучему льду. К 10 апреля все было готово. Снаряжение уходящих состояло из семи каяков, поставленных на сани (нарты) с узкими полозьями, 14 пар лыж, палатки, 13 малиц и совиков  двух винтовок Ремингтона, одной — норвежской магазинной (для винтовок бралось 1250 патронов) и двух дробовых ружей с патронами. Кроме того, бралось два компаса, один секстан один хронометр, один бинокль, один ходомер, указывающий пройденное расстояние, два топора, два гарпуна, пила-ножовка я четырнадцать дорожных сумок. Для варки пищи имелся запас топлива в виде шести килограммов бензина и восьми — тюленьего жира. На случай ремонта каяков пришлось запастись краской на олифе в количестве трех с половиной килограммов. Провизии бралось 590 килограммов в расчете на два месяца пути.

Все снаряжение уходящих было крайне недостаточно и совершенно не приспособлено для путешествия в условиях тяжелой работы и передвижения по нагромождениям торосов и плавучего океанского льда. Все последующие бедствия, описанные Альбановым, объясняются в первую очередь несовершенством снаряжения и недостаточностью питания в суровых полярных условиях жизни. Самодельные, с узкими полозьями сани, ломавшиеся чуть не на первом километре от корабля, совершенно не годились для передвижения тяжелого груза по глубокому снегу и по торосам. Одежда, палатка, кухня, оружие — все это было тяжело, громоздко и далеко от образцов, выработанных опытом путешественников по полярным странам.

Провизия состояла на 82 % из ржаных сухарей. Но из остающихся 18 % только 6,2 % падали на столь необходимые в санном путешествии питательные вещества, как масло, сахар, мясо и шоколад. Спасавшиеся были обречены на смерть от истощения. Только встречи с тюленями и медведями, мясо которых вскоре сделалось главным продуктом питания путешественников, отсрочили их гибель.

Поставить в вину Альбанову неудовлетворительность снаряжения его партии нельзя. Даже если бы Альбанов был ближе знаком с техникой санных путешествий по полярным областям, он едва ли мог бы заметно улучшить свое снаряжение: достать или сделать нужные вещи на «Анне» — к тому же при обостренных отношениях с главой экспедиции вряд ли было возможно. А необходимых продуктов на «Анне» просто не было. Поэтому остается только удивляться энергии и сверхчеловеческой работе, проделанной Альбановым и его спутниками.

Оставшиеся на «Св. Анне»…..без….с судном.

Кроме Брусилова и Жданко, на судне были: гарпунеры Шленский и Денисов, боцман Потапов, матроны Анисимов, Мельбард и Параприц, машинист Фрейберг, повар Калмыков и, вероятно, вернувшиеся Пономарев, Шабатура и Шахнин.

В 1915 году Главным гидрографическим управлением была снаряжена для розысков «Св. Анны» экспедиция на судах «Герта» и «Андромеда». Во главе экспедиции стоял доктор Коган. «Андромеда» не могла пробиться к Земле Франца-Иосифа, которую этому судну поручено было осмотреть, а «Герта», обойдя западный и часть северного берега Шпицбергена, вернулась без результатов. После этого новых попыток оказать помощь «Анне» не делалось, и сведений о ней не поступало. «Анна» исчезла без следа. Судьба же ее несчастного экипажа неизвестна.

Имеет ли какое-нибудь значение все это несчастное путешествие? Очень большое. Хотя экспедиция Брусилова совершенно не имела научного характера и не ставила перед собой исследовательских целей, тем не менее она доставила несколько важных научных сведений.

Сцеплением случайностей и неблагоприятных обстоятельств «Анна» была продвинута в области, совершенно не посещенные человеком. Большая часть пути судна и путь спасавшейся половины экипажа проходили как раз по таким совершенно не обследованным местам. Между прочим, дрейф «Анны» прошел севернее Земли Франца-Иосифа как раз по местам, где указывалась так называемая «Земля Петермана», а Альбанов со своими спутниками прошел через самую «Землю Оскара», не заметив никаких признаков земли. Существование этих земель было и раньше поставлено под сомнение экспедициями Абруццкого и Циглера-Фиала. Путешествием Альбанова этот факт может считаться установленным. Сам Дрейф «Анны» от западных берегов Ямала по направлению к полюсу совершенно изменил представление о характере поверхностных течений Карского моря и внес некоторые сомнения в правильность существующих понятий о движении льдов в большом полярном бассейне. Метеорологические наблюдения, веденные на «Анне», даже при всем несовершенстве методов их и инструментов, все же дали ценные сведения о климатическом режиме посещенных ею областей. Таким образом, подвиг Альбанова и его спутников оказался совершенным не только ради спасения от смерти. Документы, привезенные Альбановым, послужили и науке и практике плаваний по Карскому морю, а в последующем— и открытию Земли Визе, названной так по имени проф. Визе, который, внимательно рассмотрев путь «Анны», указал, что к востоку от ее дрейфа должна находиться земля.

Дневник Альбанова, положенный в основу нашей книги — редкий человеческий документ. В историю полярных исследований занесено несколько случаев гибели целых экспедиций с большим количеством людей. Мы не знаем почти ничего об обстоятельствах, вызывавших и сопровождавших такие полярные трагедии. Альбанов своим рассказом приоткрывает завесу над причинами одной из таких трагедий и вместе с тем дает право сделать несколько обобщений и в вопросе о подчинении воле человека суровой» но богатой полярной природы. Не (замечательно ли, что «тот человек, чрезвычайно много испытавший, находит в самую тяжелую минуту жизни краски для привлекательного описания клочка земли под 81-м градусом, с которого «не хотелось уходить».

Весь дневник Альбанова — призыв к напряжению воли для борьбы до конца. Альбанов безгранично верит в победу разума над стихией. Он никогда не жалуется на нее, но мучится за несовершенство своего оружия и, слабость слабых духом и телом товарищей. Поэтому, как ни странно, во многих местах дневник о полярной трагедии производит бодрящее впечатление. Описание борьбы и полная объективность ее показа составляют главную ценность записок Альбанова о днях, проведенных между жизнью и смертью.