Ещё один кувшин опустел, и пришлось идти в кладовую за следующим. Вино было приятным на вкус, да и крепким, но этого мало. Чтобы избавиться от металлического привкуса под языком и хоть немного захмелеть, нужно было что-то покрепче, но кроме вина здесь не было ничего.

А ведь так хотелось забыться. Утопить горе в хмельном бокале, чтобы беспробудно рухнуть на пол и больше никогда не вставать. Ведь без этой милой улыбки и прекрасных, чувственных глаз, Тиму больше незачем жить. Незачем просыпаться и коптить небо никчёмными вздохами. Этот день жестоким клеймом прожёг его душу, разрушил все мечты и грёзы о счастье. Сегодня Тим потерял всё, что дорого было ему в этом мире.

Скупая слеза скатилась по щеке, когда Тим снова вспомнил Ульму. Девушку, которую он успел полюбить. Ту, которую он не смог уберечь! Всхлипнув несколько раз, парень вытер мокрые глаза ладонью и тут же налил себе снова. Не пошло. Колючий комок застрял в горле, не пустил хмель в желудок.

Неудержимые чувства нахлынули грузной волной и Тим отрывисто зарыдал. Его руки ослабли, а кружка упала на пол, разбрызгивая вино под столом. Громкие всхлипы разлетелись по дому, ударялись о стены и вылетали в окно. Тиму было плевать, что услышат, плевать, как он выглядит. Только она его понимала, только с ней ему было тепло. Но её больше нет, и вино не вернёт Ульму Тиму в объятья.

А ведь начиналось всё так хорошо. Первые дни в новом мире дались Тиму несладко. Труднее всего было свыкнуться с мыслями, что все его близкие, вся его жизнь осталась на далёкой земле. Тим никогда не мог похвалиться железными нервами и крутым нравом. Столь резкие перемены вылились страшной депрессией, которая медленно, но верно толкала слабый рассудок в пучину безумия.

Циркуль этот ещё – больной садист – вечно подливал масла в искромётный пожар, что пылал в страдающем разуме. Даже великая сила и ловкость не спасали Тима от уныния и тревог. Зачем слизняку нужна сила, что ему с ней делать? Словом, каждый новый день окунал Тима в омут безумия всё глубже, пока он не встретил её.

Однажды Тим сидел на пороге гостевого дома. Тот день был чудесным. Солнце одарило землю нежным теплом, лёгкий ветерок гладил щёки, а ароматы девственного леса сводили с ума. Все прошлые дни были серыми и угрюмыми, но этот Тиму запомнился лёгкой негой, что накрыла его призрачным покрывалом.

Сердце его вдруг зачастило, щёки покрыл спелый румянец, а взгляд прикипел к колодцу. Там стояла прекрасная брюнетка, с длинными, ухоженными волосами, чувственными губами и зелёными, точно горсть изумрудов, глазами. Её стройное тело скрывало длинное белое платье, расшитое разноцветным узором. Красавица невзначай одарила Тима нежной улыбкой, и он понял, что пропал. С того мгновенья мысль о разлуке стала Тиму невыносимой, он быстро решился и подошёл к незнакомке.

Красавицу звали Ульма. Тим помог ей отнести домой тяжёлые вёдра с водой. У парня внутри тогда что-то щёлкнуло, надломилось. Ульма стала его отдушиной, помогла побороть все тревоги, пересилить волненья и страхи. Спустя седмицу они уже могли сносно общаться, а через месяц Тим уже говорил на керрийском, почти без акцента. Почти как Андрей.

Тим хотел поговорить с названным торреком, сравнить их симптомы, но Ник от него тогда отмахнулся. И кто виноват? Сам подошёл к Андрею не вовремя: он как раз спешил к своей Тири и остановить его в то мгновенье не смог бы даже ураган. Потом Андрей стал пропадать на охоте и разговор по душам так и не состоялся.

Этим страшным утром ничего не предвещало беды. Ульма должна была нести обед хлеборобам. Вообще, была очередь Тири, но её ухажёр был посланником Богов и нагло пользовался своим статусом, ограждая девушку от всех забот, чтобы проводить с ней всё время. Тим хотел пойти вместе с Ульмой, но она отказалась от его компании. Вместе с девушкой собирался идти старейшина Жорес. Ульма не хотела лишней огласки для их отношений – не хватало ещё, чтобы все узнали, что они с Тимом целовались – это был бы страшный удар по её репутации.

Потом были работы, мелкие заботы, новая потасовка с Циркулем – слава Богу, хоть при Ульме тому гаду хватало совести не задирать Тима. Зато всё остальное время…

В общем, Тим только зашёл в дом, хотел попить воды, но его чуть не сбил с ног запыхавшийся Борис. Наёмник ворвался в избу, схватил автомат, наорал на изумлённого курсанта и выскочил на улицу. Тим выскочил следом, но понять ничего не успел. На площади ютились люди. Около десятка грязных воинов сгрудились над юным пареньком, который истекал кровью на земле. На коленях перед его телом рыдала женщина. Один из незнакомцев как раз взмахнул рукой и глубоко всадил кинжал в спину несчастной.

Борис вскинул автомат и двумя очередями снял всех разбойников. Тим никогда ещё не видел такой меткой стрельбы. Сам бы он и рожком не управился. На шум выстрелов сбежались ребята. Борис заставил всех надеть броню, вооружиться и разделиться вдоль частокола. Отдалённая тревога всё то время блуждала у Тима в душе, но понять, что же его так гнетёт парень не мог. И только когда Ник ворвался в посёлок, неся Тири на руках, Тим понял, что его Ульма может быть в опасности.

На пути к полю Тим неистово молился, чтобы успеть, но он всё же опоздал. Ребята прибежали как раз в тот миг, когда Ульма страдала больше всего. Девушка лежала на спине, её платье было изорвано, а сверху на неё навалилось грязное, потное, бородатое животное, как две капли воды похожее на мертвых разбойников. Ульма кричала, умывалась горькими слезами, пыталась царапаться, отбиваться, но сил хрупкой девушке не хватало. В следующий миг насильник замахнулся тяжёлым кулаком и ударил её по лицу. Ульма вздрогнула и затихла.

Тим обезумел! Что было дальше, он помнил отрывками. Воздух вокруг его тела сгустился, стал вязким, обрёл осязаемые черты. В два затяжных прыжка он покрыл поляну и ногой снёс застывшего насильника. Разбойник отлетел до ближайшего млиса, насадился грудью на длинный сук, что торчал из ствола. Он задёргался, захрипел, но страдал ублюдок недолго.

Тим склонился над телом Ульмы. Она не дышала. Её висок кровоточил, лицо стало бледным, а волосы слиплись в красной жиже. Тим взревел! Он мог её спасти, но не спас. Не поспел… не сумел!..

Тим долго рыдал, долго оплакивал своё горе, но настал миг, когда ярость сменила печаль, и он возжелал крови. Дальше всё было как в тумане. Ещё мгновенье назад Тим стоял у тела любимой, и вот он уже окружён шайкой бандитов. Затаённая злоба прорвалась на волю, и враги насладились ею сполна. Тим бил, ломал, рвал, калечил… убивал. Никто бы не смог остановить тот порыв, только он сам.

Пришёл в себя Тим у тел двух разбойников. Он стоял и таращился на свои руки: ладони были в крови – она стекала на землю крупными каплями, неприятно чавкала между пальцев. Сзади стояли ребята. Они ему что-то говорили, но Тим не понимал тогда слов, не знал где он и что происходит. И лишь когда страшные воспоминания снова взбудоражили мысли, безысходное горе вмиг поработило его разум. Дышать стало трудно, воздуха не хватало, слёзы каменной глыбой разбили лицо, а безутешный крик прорвался на волю. Тим упал, стоять на ногах, когда Ульма уже не поднимется, было невыносимо.

Так было недолго. Виски пронзили тысячи спазмов, Тиму казалось, что голова вот-вот лопнет. Рассудок померк, и тому он был рад. Он мечтал умереть, мечтал снова увидеть её на том свете. Тим отключился, а когда очнулся, мир вокруг уже не был прежним. Лес выглядел иначе. Краски стали живыми, они задвигались, ожили. Все чувства обострились. Тим видел всё, а слышал, наверное, ещё больше. Чуткий нюх уловил мириады оттенков лесных ароматов, а тело слушалось как никогда.

Но Тиму было на всё наплевать. Горе цепко сжимало в клещах его разум. Он принёс тело Ульмы в посёлок, вернул родным, а сам закрылся в гостевом доме и начал пить. Но забыться в пьяном угаре не вышло. Казалось, что вместо крепкой браги, парню подсунули сладкий компот. Он опрокинул уже три кувшина с вином, но ничего не почувствовал. Только боль!

Входная дверь скрипнула, отворилась. На пороге стояли ребята: все, кроме Циркуля. Ни слова не говоря, курсанты прошли в дом, каждый подошёл к Тиму и похлопал его по плечу. Кто-то сел рядом за стол, кто-то всё так же стоял за спиной. Крас взял кувшин и налил ребятам вина. Не чокаясь, они выпили. Потом снова… ещё. Тиму стало чуть легче. Возможность разделить горе с друзьями дорого стоит.

— Сань… ты… мы тут… в общем… прими наши искренние соболезнования! — проговорил за всех Ник.

Тим не нашёл слов для ответа. Глаза его снова подвели, веки потяжелели, лицо искривилось. Бороться со слабостью он был не в силах и по комнате вновь разлетелись гортанные всхлипы. Успокоить парня никто не пытался. Ребята молча сидели рядом, но большего Тиму было и не нужно.

Спустя какое-то время Тим сумел справиться с чувствами, вытер глаза, взял в руки кувшин и уже хотел налить ещё вина, но Крас забрал его кружку. Тим уже хотел возмутиться, но Крас его опередил:

— Вино слабое слишком. Выпей вот это. — Сказал он, наливая в кружку зелёной бурды с отвратительным запахом. Тим спорить не стал и осушил посудину в два глотка. На вкус оно было ещё хуже, но Тиму было плевать, он бы выпил и яд. Только бы это был яд…

Крас не соврал. Оно было куда крепче вина. Через пару мгновений голова слегка закружилась, веки потяжелели, а по телу прошла волна немой слабости. Ещё через минуту Тим уже спал за столом. Ребята его раздели и перенесли на шкуры под стену. Сновидения к нему тогда так и не пришли.

***

Я сидел у двери и прислушивался. Увидев тело отца, Тири долго рыдала, а потом заперлась в доме. Я боялся, что в таком состоянии она может натворить глупостей, потому уже час караулил её на пороге, готовый в любую секунду выломать дверь.

Изнутри послышался треск, что-то звонко упало и покатилось по полу. Долго я не размышлял – в тот же миг вломился в дом. Тири стояла у стола, её тело дрожало, а ладони закрывали лицо. Я не нашёл тогда слов, молча подошёл и прижал Тири к груди. Долго мы так стояли. Когда она перестала всхлипывать, я подхватил девушку на руки и отнёс на кровать. Тири сильно измоталась, извела себя горем – ей нужно было поспать.

Пришёл я не с пустыми руками. Как только голова Тири коснулась подушки, я заставил её приподняться и выпить настой. Это было что-то вроде снотворного. Его приготовила для меня Пета. Такой же бурдой Крас недавно сморил Тима, и он заснул богатырским сном. Я взял красавицу за руку. Свободной ладонью вытер ей щёки. Тири так и уснула, так и не выпустила мою руку.

— Она спит? — прошептала Пета, стоя за моей спиной.

— Да. Ты побудешь с ней? Мне нужно разбираться с делами.

— Да, конечно. Не волнуйся, до утра она теперь точно не проснётся. — Уже смелее проговорила Пета.

— Если что, пришли кого-нибудь за мной, — прошептал я, аккуратно освобождая ладонь и вставая с кровати. Пета только кивнула и села на моё место.

Выйдя из дома Тири, я поспешил к пустырю. Я ничего не смыслил в местных погребальных обычаях, потому все заботы легли на плечи Нуура. Ребята уже успели перетащить все брёвна, которые мы нарубили для стройки, за частокол, и сложили их пирамидой. В щели затолкали соломы и хвороста, а брёвна пропитали маслом. Завтра одиннадцать мертвецов уложат на вершине конструкции, и огонь пожрёт их тела – высвободит души для путешествия в другой мир.

Пока я пытался утешить Тири, Борис допрашивал пленных. До сегодня я даже не знал, что он успел прилично освоить керрийский язык, хотя фальшивил он страшно и акцент выдавал его с потрохами. Но для пары месяцев результат впечатляющий. Хотя Борис удивляет меня уже не впервые, так что…

Пленников сковали в сарае, рядом со свиньями. Животину загоняли только на ночь, а днем навоз успевали вычистить и вывезти к огородам, собирая компостные кучи для удобрений. Потому хлев выглядел довольно чистым. Но разило здесь жутко, и вовсе не от свиней. От разбойников за милю несло кислой мочой и застарелым потом. Борис и Крас то и дело менялись у двери, чтобы глотнуть хоть немного свежего воздуха.

— Как она? — участливо спросил Крас, когда я зашёл в сарай.

— Спит. Пета дежурит у её кровати.

— Слушай… я могу чем-то помочь?

Я внимательно оглядел лицо Краса. От нашего соперничества не осталось и тени, только сожаление и искреннее участие читались в его глазах.

— Я не знаю… чем тут поможешь?

— Да уж, такого и врагу не пожелаешь, — грустно протянул Крас. — Только время может заживить такую рану.

— Говорят? — кивнул я на пленников. Выжившие разбойники сидели под стеной, их руки связали над головами. Доспехи и походные платья с них сняли, оставив ублюдкам только исподнее. Выглядели они мерзко: сальные волосы слиплись, свисали до плеч непослушными змеями; длинные бороды походили на кустарные метёлки, давно не видели гребня; грязные тела усеяли прыщи и нарывы, серая шкура пестрила шрамами и синяками, хотя вполне может быть, что это всего лишь комья грязи прилипли к коже.

— Да, только я ничего не понимаю. Лучше с Борисом поговори, он неплохо тут развернулся.

Борис сидел на скамейке перед пленниками, меня он пока ещё не заметил. Я не стал терять время, подошёл к наёмнику:

— Ну, что скажешь? Что-нибудь выпытал?

— Да, есть кое-что. Как узнали, кто их пленил, так запели веселей соловьёв. — Хмыкнул наёмник.

— Ты и этим, что ли, про торрека вдул в уши?

— Ну да, — невинно проговорил Борис, закатывая глаза. — Зато теперь мы всё знаем.

— Ну не томи, что разузнал? — не терпелось мне, да и ароматы, и правда, с ума сводили.

— Давай не здесь, а то глаза режет. Да и повторять для остальных по сто раз не хочется, так что пойдём домой, там я всё расскажу.

Я был не против. Мы втроём тут же вышли на улицу. Сторожить пленников остались двое крепких общинников. Мужчины устроились у двери: один вооружился деревянными вилами, а второй держал в руках серп. На всякий случай я строго приказал стражникам пленных не трогать, не то мало ли: вера верой, но слишком многие селяне потеряли сегодня родных. Могли не устоять перед соблазном.

Ребята уже ждали нас у порога гостевого дома. Сейчас они не шумели, тихо, почти шёпотом, переговаривались между собой. Когда мы поравнялись, все вместе молча прошли в избу. Борис подошел к столу, подхватил недопитый кувшин Тима и налил себе вина в глиняную кружку.

— Ну что там? — не терпелось Емеле.

— Да тут двумя словами не обойдёшься. Армии у наших ворот пока нет, но… — Борис опрокинул кружку и осушил её тремя затяжными глотками. — Но всё же дела наши плохи! — продолжал он, наливая себе ещё. — На деревню напал отряд разведчиков из какой-то «Угрюмой» крепости.

— Угрюмой? — подключился Медведь.

— Так она называется.

— А где эта крепость находится? — протянул Кос.

— В трёх днях пути на восток, если ехать верхом и по тракту. Ну… по дороге, в смысле.

— Зачем в лесу крепость? Тут же нет никого? — удивился Калаш.

— Её построили очень давно, чтобы отбивать набеги кочевников. На юге за лесом начинается бескрайняя степь. Когда-то бесчисленные орды каждые несколько лет проходили через Крильис и терроризировали северян. Вот крепость здесь и стоит, чтобы издалека встречать дикарей. Набегов не было уже сотню лет, но гарнизон крепости поддерживают по традиции.

— Интересные у них традиции, — нахмурился Крас. — Какого чёрта эти ублюдки по лесу шастают и мирных людей убивают?

— Ну… разведка всегда нужна. А ещё дикари снова проснулись. На Керрию ожидается крупный набег, вот их и караулят. В общем, скоро здесь станет жарко, даже очень. Мы стоим на пути у орды и лучше бы нам не дожидаться её прихода. А общинники наши вне закона: то есть, и не люди, как бы… Хотя вряд ли есть разница. Посмотри вокруг, в какой заднице мы очутились. Цивилизованным обществом здесь и не пахнет. Даже в нашем продвинутом мире солдаты, порой, когда никто не видит, от разбойников мало чем отличаются, а здесь и подавно. Или ты ждал благородных рыцарей с сияющими нимбами над головами?

— Разведчики, говоришь? И как скоро их хватятся? — задумчиво протянул Медведь.

— Ну вот, хоть кто-то по делу говорит, — хмыкнул Борис, и поставил пустую кружку обратно на стол. — Вернуться они должны через две седмицы. Так что пока можно расслабиться. А потом?.. у нас будут новые гости. — Растянул он губы в неприятной, самодовольной улыбке.

— И что, пусть приходят! У нас столько оружия, что на целую армию хватит. — Вскинулся Рыжий.

— Так может мы тогда сразу всему миру войну объявим? — парировал Старый.

— Борис, а как разбойники поняли, что эти люди вероотступники? Их что-то выделяет? — проговорил Шева.

— Ага, место, которое они выбрали для жизни. Возле Крильиса жить невозможно. Даже за пределами леса на несколько недель пути тянутся пустоши, а тут целый посёлок. Да и неважно это. Тебе в казарме женской ласки хотелось?.. так у вас был город под боком: каникулы, увольнения, праздники – гуляй, не хочу! А у этих что есть? Суровая крепость и жутковатый лес с монстрами. Я уверен, что они бы набросились на любых поселенцев. Как я уже говорил – в суровое время царят суровые нравы.

— А что мы будем с пленными делать? — тихо проговорил Крас.

В доме повисла напряжённая пауза. Ребята нервно поглядывали друг на друга, пока слово не взял Циркуль:

— И что тут думать? Еды общинникам и так не хватает, а отпускать их нельзя, так что всё очевидно.

— Ты охренел? Может, тогда сам исполнишь? — прошипел я. — На словах-то ты герой, а на деле…

— Тряпки! — прорычал Циркуль. — Другого я от вас и не ждал. Если придётся, то сделаю!

— Ха-ха-ха! — взорвался хохотом Борис. — Я не могу… ха-ха!.. ну вы даёте – душегубы малолетние! Зачем их убивать, когда пленники могут быть ещё очень полезными. Это наши заложники, которые, к тому же, могут знатно расширить наш кругозор. Мы ведь так и не знаем, толком, что там за лесом творится?

Борис громко пододвинул к себе табурет и присел:

— Это, кстати, ещё не все новости, — продолжил наёмник, пристально окидывая нас ехидным взглядом. — Где-то в округе бродит ещё один такой же отряд. Пленники говорят, что пересекались со второй группой два дня назад, у небольшого озера. Те пошли потом дальше на запад.

— Твою мать! — вскрикнул я, лучше всех знакомый с округой. — Думаешь, там…

— Даже не сомневаюсь. Мимо второго посёлка они пройти никак не могли, так что нам нужно реагировать, и очень быстро.

— Как реагировать? — протянул Рыжий.

— Руслан, соберись! У нас нет на это времени. — фыркнул Борис.

— Кто пойдёт? Ребят, в этот раз без меня – я не могу оставить Тири одну. — Виновато проговорил я.

— Да это понятно, и сами справимся, — ответил Дед, хлопая меня по плечу.

— Я в деле, — подхватил Шева.

— И я…

— Я тоже…

Словом, идти на перехват второй банды вызвались все, так что делил Борис наш отряд наугад. Только Рыжего он оставил осознанно. Руслан сильно обиделся, но Борису было плевать, наёмник на Рыжего даже не взглянул. В компанию к Борису попали Шева, Крас, Кос, Старый и Емеля. Остальные остались охранять посёлок. Когда с этим определились, Борис продолжил:

— Ладно, собирайтесь пока. Экипировка максимальная, и еды прихватите: кто знает, сколько нам по лесу за теми бородачами гоняться придётся. Найдите ещё толкового проводника, из молодых, чтобы бегал быстро и долго, не то не угонится за нами. Занимайтесь, в общем, а мне нужно подумать.

С этими словами наёмник вышел из дома. Я проводил его взглядом. Что-то не нравилось мне в этом плане, но что именно, я тогда так и не понял. Так я простоял ещё несколько мгновений, а затем встрепенулся и выскочил на улицу вслед за Борисом. Все лишние мысли тут же выветрились из головы. Мне срочно нужно было бежать к Тири, не то вдруг она скоро проснётся, а меня рядом нет!