Столовый нож снова черкнул о серебряную тарелку, царапая слух. В покоях командующего Угрюмой было темно: кроме камина и крошечного окошка, немного света ещё давали две дрожащих свечи, что вырывали из мрака мягкую постель и синий родовой гобелен на каменной стене. Зато эта комната была самой тёплой в крепости, так что выбирать не приходилось. За маленьким круглым столом ужинали двое толстых мужчин в богатых красных туниках. Стол ломился от яств, но на лицах трапезников проступало явное раздражение. Очередной кусочек бекона, наколотый на двузубчатую вилку, оказался во рту, и разобрать слова говорившего стало совсем трудно:

— Знафит, ты хововиш, фто… кхм… что пророчество сбылось? Значит, воевода Керита пришёл в наш мир?

— Да сир – это правда, я сам видел! — тихо обронил Старг, не поднимая глаз от каменной плитки на полу. Командующий всегда славился дурным нравом, так что разговор парня сильно пугал.

— Ты видел торрека?

— Нет, сир – лишь его свиту! Это страшные колдуны!

— И чем же они так страшны?

— Каждый из них силён, как сотня воинов. Тот, что отправил меня к вам – убил Марви из громового жезла. Голова бедняги треснула, как арбуз, меня тогда забрызгало его кровью. А потом тот колдун одной рукой поднял Кромира и швырнул его на сотню ломтей. Когда колдуны на нас напали, яркое зарево озарило весь лес. Оно было таким ярким, что мы все ослепли, а под ногами у нас прогремел гром, что до сих пор звенит в моих ушах.

— Сколько их было?

— Шестеро, сир.

— Как они выглядели?

— Как люди, сир! Только одежда была у них странной. Не такой, как у нас: ни плащей, ни доспехов, даже мечей не было. Глаза колдунов закрывали какие-то чёрные трубки. В тех трубках я видел своё отражение.

— То есть, шестеро людей в странной одежде, пленили весь твой отряд? — подавился слюной Морди Клот, начиная выходить из себя.

— Д-да сир. Но это не простые люди, это…

— Свита торрека, я слышал уже этот бред. Говори правду, иначе уже к вечеру твоя голова украсит пику на главных воротах!

— Н-но, это правда…

Морди перебил Старга ударом кулака по столу. Парню даже показалось, что все блюда от того удара подпрыгнули.

— Молчать!.. — Безумно вытаращив глаза, взревел Морди Клот. — Уведите этого храса в темницу! Пусть мастер пыточных дел зайдёт к нему вечером, может ума наберётся.

— Сир пощадите… сир!.. прошу вас… пощады!.. — запричитал Старг. Двое стражников ухватили беднягу под руки и поволокли его в коридор.

— Что скажете, Ваша Святость? — обратился Морди к жрецу, что сидел от него по правую руку. Тот развёл руками и лукаво оскалился, от чего тройной подбородок задрожал, как желе, а потеющее лицо поймало отблеск свечи:

— А что тут говорить? Этот трус всё придумал. Кроны молчат! Поверьте, о приходе торрека в наш мир они бы предупредили своих верных глашатаев.

— Значит, люди, что напали на моих разведчиков – самозванцы?

— Вы серьёзно верите в то, что торрек стал бы защищать этих проклятых Бостом общинников? Верный слуга Керита сам бы их уничтожил! Кроме того, эти изуверы поставили под сомнение святость жрецов! Это немыслимо!.. — Захлебнулся толстяк возмущением.

— Конечно, конечно, Ваша Святость! Вы верно правы! — Поспешил Морди успокоить властного гостя, тут же наполняя его кубок вином. Хотя на самом деле командующий совсем так не думал. Он с радостью вогнал бы свою вилку в глотку этому жирному борову, да смаковал бы его предсмертную агонию. Морди с детства прислуживал этим мерзким, ленивым, развратным и лживым храсам, что именуют себя жрецами всех Кронов. Кроме как пировать без устали, жрецы никогда ничем заняты не были, а каждый пир обязательно заканчивался мерзкой оргией. И далеко не каждый жрец ублажал свою похоть, пользуя путан и дареных девок. Мальчиков им подавай! Вот Морди в детстве и натерпелся от этих бостовых выкормышей.

Но свершить такое было смерти подобно. Этот боров служил Безымянным, а те жестоко карали всех, кто смел тронуть их слуг. Поющий Элла уже успел вкусить гнева мастеров, что говорить о таком маленьком человеке, как Морди. Вот и стелился командующий перед гостем, как шлюха перед купцом.

— Ну что, Морди?.. — Причмокивая губами, обронил жрец, и поставил пустой кубок на стол. — Давайте поговорим о делах?

— Конечно, Ваша Святость. Мне не терпится узнать о причинах вашего визита в столь убогое место. — Угодливо расплылся Морди, подливая в кубок ещё вина.

— С чего бы начать?.. — Замялся вдруг жрец. — Словом, так вышло, что наш новый король – Легис Торт – назначил на ваше место другого человека. Не по своей воле, так сказать… просто так сложились обстоятельства.

— Но чем же я не угодил Его Величеству?! — вскинулся Морди. Люди в крепости его ненавидели. Потерять власть для него было смертельно опасно.

— Ну что вы, друг мой… я же говорю – так сложились обстоятельства. Но ни король, ни братство, ни, тем более, вы, полагаю – не заинтересованы, чтобы новый командующий ступил в крепость, верно? Мастера немного подстраховались, и тот ублюдок сюда доехать не должен. Но в жизни бывают разные курьёзы. Если новый командующий всё же не сгинет в дороге, вы понимаете, что должны сделать?

— Да, кажется, я вас понимаю, — задумчиво проговорил Морди Клот.

— Вот и славно! Как только враг короны отправится на Ту Сторону, Его Величество тут же подпишет новый указ о вашем назначении. Так что не оплошайте! — Смерил жрец командующего холодным взглядом, от которого Морди немного поёжился.

— Конечно, Ваша Святость, я всё понимаю. А как быть с изуверами, что оскверняют нашу веру?

— Морди, друг мой! Вы меня разочаровываете! Неужели вы не отомстите за своих людей. — Хмыкнул жрец, подтаскивая к себе большое блюдо с жареным мясом. Жирные пальцы впились в большой кусок свинины, а по губам и бороде потекла тонкая струйка слюны.

— Конечно, конечно! Я просто искал вашего благословения на столь славное дело. — Нервно потея, затарахтел Морди. — Думаю, отряд в три сотни бойцов легко разберётся с общинниками и придуманными ими колдунами. Выпьем же за справедливое возмездие! — Помпезно закончил он, поднимая полный кубок вина. Ещё немного и тот бостов жрец сожрёт всю еду в крепости.

***

Колона всадников неспешно проезжала по улице. В былые времена их обязательно проводили бы большим праздником: люди выстроились бы живым коридором, кричали и славили героев, бросали бы под ноги скакунам охапки цветов, а шум, гам и праздничное веселье, точно хмельное вино, заполонили бы чашу Алланти до самых краёв.

Но времена нынче были другие. Армия наёмников убралась из города, но оставила после себя разруху и смерть. Большинство домов были разрушены до фундамента, груды мусора и обломков усеяли улицы, а трупы горожан вывозили седмицу. Керрия неспешно зализывала раны, что долго будут ещё кровоточить. Всюду слышались молоты и топоры. Мужчин не хватало, потому дома строили женщины: измученные, уставшие – но живые. Кроме них у детей никого не осталось.

Принцессе Лейме повезло больше – к ней не коснулись и пальцем! Её Высочество наблюдала за всадниками из окна маленькой комнаты, в которой её заперли больше лисана назад. Говорят, то был приличный гостиный двор, может даже лучший в Алланти, но разве можно его сравнить с покоями во дворце? Комнатка была скромной даже по меркам купцов. Серые деревянные стены нагоняли тоску. От твёрдой кровати, застеленной шкурой какого-то зверя, ломила спина, да и пахла та шкура ужасно. Доски на полах громко скрипели каждый раз, как принцесса подходила к окну или маленькому столу, для которого хозяева пожалели даже рваную скатерть. У кровати стоял деревянный сундук. Слава Кериту, хоть несколько платьев да одежды для верховой езды принцессе вернули, не то и вовсе была бы, что голой. Последний огарок свечи Лейма дожгла прошлой ночью. Ей тогда не спалось, а темнота знатную пленницу теперь немного пугала. За дверью деву без устали караулили двое наёмников, они же ей приносили еду.

Но Лейма не жаловалась. Роскошная жизнь её была в прошлом, теперь пришла пора привыкать к жизни другой. Принцесса, наследница керрийского престола, первая красавица королевства – теперь превратилась в безродную пленницу. С каждым новым днём Лейма жалела всё больше, что не успела тогда покончить с собой, но горевать о том было поздно. Род её пал, но в чертоги Керита дева не отправилась по собственной воле. В те края прийти можно лишь раз, и уж точно мертвецам не дано отомстить – достать врагов могут только живые.

В свои восемнадцать Лейма была слишком умна для девицы. За то её часто ругали брат и отец. Дело женщины прислуживать мужу, рожать детей да знать своё место. Но Лейма жизни такой не желала. Конечно, противиться воле отца, воле своего короля – принцесса не смела. Она всегда знала, что замуж пойдёт по расчёту, но быть покорной и смирной женой Её Высочество не собиралась. И помочь ей в том мог острый разум, который Лейма точила годами. Она знала грамоты далёких земель, говорила на трёх языках, разбиралась в делах торговых и королевских, и, бывало, давала отцу советы вернее, чем все советники разом. Жаль, отец думал лишь о пирах да забавах, что и вылилось бунтом.

Лейма ясно видела силу врагов, точно знала, что конец её близок, но, когда в погреб ворвался Бернис, когда увлёк Её Высочество за собой – принцесса вдруг поверила в чудо.

Как жестоко она тогда обманулась!..

Закрывая глаза, Лейма часто видела последнюю битву в том зале, где пали последние верные люди, где пали надежда и вера, где рухнула сама жизнь. Стальной перезвон, ругань, яростный рык, смерть и боль, всюду кровь – Лейма тогда на мгновенье ослабла, едва не сломилась и только Бернис вернул её силу и стойкость. Образ одинокого воина, грозного, бесстрашного льва, окружённого стаей шакалов, без надежд на победу, без единого шанса на жизнь – до конца дней остался в памяти Леймы. Бернис тогда был жуть как хорош. Он двигался, словно демон из бездны, клинок его сверкал, точно керитов хлыст[31], враги падали на пол, а непобедимый титан продолжал пляски со смертью.

Когда Берниса повалили, Лейма готова была отправиться к Кериту. Её руки крепко сжимали подарок от брата – кинжал с золотой рукояткой – остриё было приставлено к сердцу, должно было верно спасти Её Высочество от позора, но судьба распорядилась иначе.

Принцессу остановил окрик бунтаря, что стоял ближе всех:

— Ваше высочество!.. постойте!.. постойте!.. ох!.. успел, таки!.. — Запыхался воин. Выглядел он немного старше самой принцессы: жиденькие усы и бородка, гладкая кожа – ещё парень, не муж. Он поднял руки к груди и медленно подходил к Лейме, осторожно ступая меж телами и красными лужами. — Прошу вас, Ваше Высочество, не торопитесь отправиться на Ту Сторону. Керит с радостью примет вас и чуть позже!

Хотя незнакомец и был одет, как простолюдин, принцесса сразу поняла, что это не простой солдафон из армии Торта. Гордая осанка, хищный, самоуверенный взгляд и сильный голос – ставили незнакомца куда выше любого из застывших вокруг бунтарей. На какой-то миг Лейма решилась повременить со смертью и выслушать речи наёмника:

— И чего же от меня нужно вам? Не всё ли равно, когда я присоединюсь к моим людям? Стойте там, иначе!.. — Молвила Лейма, крепче сжимая кинжал.

— Да, да, конечно, как скажете, Ваше Высочество, — остановился наёмник и миролюбиво поднял руки вверх.

— Отвечайте же! — властно прыснула Лейма, пронзая незнакомца холодным взглядом.

— Эх… — Тяжело вздохнул воин, и не думая прятать глаза. — Я бы и рад оставить вам славный выбор, но вы нужны мне живой.

— Это ещё зачем?! — опешила Лейма, такой дерзости от простолюдина Её Высочество не ожидала. — И кто вы вообще такой?

— Простите мою бестактность, Ваше Высочество, меня зовут Вайри. Я не дворянин и вообще человек очень скромный, чтобы вы слышали обо мне.

— Скромный настолько, чтобы иметь планы на принцессу керрийского престола? Вы, видно, со мной шутите? — сдвинула точёные брови к переносице Лейма.

— Слухи не врут, вы очень умны, Ва…

— Оставьте лесть для простушек! — перебила принцесса наёмника. — Меня ждут друзья и верные подданные, — проговорила она, обхватывая рукоять ножа двумя руками. Вайри в тот миг едва не подпрыгнул, лицо его вытянулось, а глаза чуть на лоб не полезли. Кхм… испугался?

— Вы должны остаться здесь! — выдал Вайри на одном дыхании.

— Продолжайте, — невзначай бросила Лейма.

— За моей спиной стоит великая сила. Братство…

— Без имени, — снова перебила его Лейма. — Я знаю, кто стоит за бунтом. Чего ваши хозяева хотят от меня? Прежде, чем вы продолжите, знайте – я никогда не позволю прикоснуться к себе ни одному из ваших животных! — скривилась Лейма, окидывая брезгливым взглядом наёмников за спиной Вайри. — И уж тем более псу, что поднял руку на мою семью.

— Нет, нет, Ваше Высочество, вы не так поняли. Мастера и не думали выдавать вас за глупца Торта, и мы здесь… эм… — Вдруг замялся Вайри. — Вовсе не для того, чтоб осквернять столь прекрасный бутон, а, напротив, чтобы спасти вашу жизнь от напастей.

— Ах вот оно что! Кажется, я всё поняла. Вашим мерзким мастерам нужна кукла, чтоб осадить Легиса в час нужды, верно? Что может научить бунтаря покорности лучше, чем вести о живой и здоровой, а главное – законной наследнице трона? Я права?

— Ваше Высочество, всё же позвольте мне восхититься столь сильным разумом и смекалкой. Всё так. Что вы решили? Пожалуйста поторопитесь, люди Легиса могут появиться здесь в любое мгновенье.

Лейма снова смерила Вайри пристальным взглядом, сделала вид, что раздумывает над своим положением, но на деле она тогда уже всё решила. Призрачная возможность подарила Её Высочеству новую надежду, да и по правде сказать, умирать принцессе совсем не хотелось.

— Если я соглашусь, вы обязаны будете выполнить несколько моих условий.

— Условий? — скривился Вайри. — Ваше Высочество, будьте благоразумны. Вы не в том положе…

— Ну что ж! — не дала ему закончить принцесса. — Очень жаль, что всё так обернулось. Прощайте! — закончила она и взмахнула клинком.

— Нет, нет! — вскрикнул Вайри, размахивая руками перед грудью. — Постойте, только не делайте глупостей, я вас умоляю! Я сделаю всё, что прикажете, только уберите нож!

— Так уж и всё? — усмехнулась принцесса.

Вайри смотрел на неё с откровенной злобой, но Лейму то веселило. Чем он мог грозить человеку, что и так стоял одной ногой в мире живых, а другой в чертогах Керита? Наёмник всё понимал, но поделать не мог ничего.

— Чего вам угодно? — наконец, решился Вайри.

— Вы спасёте моего отца.

— К сожалению, Ваше Высочество, это не в моей власти. Люди Торта к Элле уже добрались.

— А мой брат?

— Принц Корнис мёртв. Легис сам срубил ему голову.

Голова Леймы вдруг закружилась, руки задрожали, а дышать стало невмоготу. Только Кронам ведомо, каких трудов ей тогда стоило совладать с горем, да не рухнуть без чувств от таких новостей. Одинокая слезинка всё же пробилась на волю, скатилась по щеке, да звонко разбилась о пол. Лейма из последних сил обернула сердце ледяным покрывалом и продолжила говорить, но голос её всё же дрогнул:

— Бернис Моурт! — кивнула она на бесчувственное тело славного воина. — Вы спасёте Берниса, вы его сбережёте, сделаете так, чтоб он доживал век не в темнице, а прожил славную жизнь на свободе!

— Но как я?..

— Мне плевать! — добавила стали в голос принцесса. — Вы исполните всё, что я прикажу, верно?

Вайри хиску буравил Лейму задумчивым взглядом, даже прошёлся несколько раз от одной стены к другой, и лишь потом ей ответил:

— Только ссылка в Крильис. На большее Легис не согласится, решайтесь – это последнее слово.

Лейма пристально вгляделась в глаза наёмника и поняла, что выторговать ещё чего-нибудь уже для себя ей не светит, потому добавила кратко:

— Пусть так, — опустила она руку с кинжалом.

— Ваше Высочество, отдайте мне клинок, — обронил Вайри, подходя ближе, но наткнулся на такой ледяной взгляд, что вдруг осёкся и снова остановился в трёх шагах от принцессы.

— Даже не думайте об этом, — строго проговорила Лейма, вставая на ноги. — Это подарок моего брата, последняя память о том, кто я такая и кем была раньше. Не волнуйтесь, если вы нарушите слово, я уйду к Кериту и без помощи стали. Человеческое тело очень хрупкое, а тело принцессы – тем белее!

Вайри тяжело вздохнул, сложил руки на поясе, но спорить даже не пытался. Видно, Лейма здорово его утомила. Наёмник вдруг встрепенулся, огляделся по сторонам и начал раздавать скорые указания своим людям. Троих он отправил в коридор – караулить других бунтарей – а все остальные, вместе с принцессой, вернулись в погреб. Там Лейме вручили мужские штаны и грязную, мешковатую тунику. Когда была готова, её лицо измазали в сажу, волосы она сковала заколкой и спрятала под неприметным чепцом. Даже самые близкие придворные дамы никогда бы не узнали изысканную, блистательную Лейму в таком убогом наряде, не то что грязные бунтари, что и не видели её никогда. Хотя Вайри всё же перестраховался и выводил принцессу из замка перед рассветом, через тот самый проход для прислуги, в котором сражался Корнис.

Увидев разрушенный город, Лейма едва сдержала горькие слёзы. Всё время осады дворца она просидела в палатах. Корнис строго запретил сестрице взбираться на стену, потому Её Высочество не видела всех тех кошмаров, что обрушились на Алланти. Город наводнили наёмники, они заполонили все улицы, все уцелевшие дома и подворья. Воздух пропах сажей, хмельной брагой и… Лейма была не уверена, но именно так она представляла себе запах смерти. На широких улицах грудились горы окровавленных трупов. Жужжание насекомых вгрызалось в уши, пьяный хохот, крики и нечленораздельные возгласы гремели, что барабанные марши, редкие женские вопли бесследно таяли в том жутком хоре убийц.

Наёмники шли большим отрядом пока не свернули в квартал мастеровых. Там с Леймой остались лишь трое бандитов, да Вайри. Они сопроводили принцессу к постоялому двору. Лейма долго дивилась тому, что двухэтажный деревянный дом устоял, да и столько комнат остались пустыми, видно готовились к такому делу мастера основательно. Принцессу заточили тогда в комнате на втором этаже и будто забыли о её существовании. Двое громил караулили её двери, но поговорить с ними оказалось так же сложно, как подружиться с заморской гориллой, что жила в королевском зверинце. Сколько не пыталась принцесса вытянуть хоть что-нибудь из угрюмых мужланов, так и не выудила у них даже слова.

Следующим утром под рёв бунтарей казнили отца. Хвала Кериту, окошко в темнице выходило на порт, а не на центральную площадь. Вынести ещё и такое принцессе было не по силам. Хвала Кериту, стражники Лейму беспокоили редко, так что слабину её тогда никто не заметил.

Но сегодня она не таилась. Сегодня Лейме было плевать, что её слёзы могут увидеть, плевать, что услышат громкие всхлипы, да горькие стоны. Под её окном, в тиши да безвестности, проезжала колона всадников. Впереди всех ехал Бернис Моурт – новый лорд-защитник Угрюмой крепости. Радости на лице графа не было. Лейма видела с каким тяжёлым сердцем воин покидает столицу. На сердце у Её Высочества было ещё тяжелее. Ведь в тот самый миг на край света уезжал последний человек в этом мире, кто был дорог принцессе. Последний друг, что мог спасти Лейму от добровольного заточения.

Собрав последние силы, Лейма вытерла слёзы ладонью, успокоила дыхание и даже сердце её перестало разрываться в груди. Если Кериту будет угодно, они ещё обязательно встретятся. А если нет?.. что ж, по крайней мере он жив!.. это самое главное!

***

— Гошподин, пошмотри сюда! Я такого ширного храша фшизни не видел! — прошепелявил беззубый наёмник, что просматривал тракт из кустов. Остальные сидели в скромной просеке, за густыми зарослями кохи. День только начинался, но в лесу царили сумерки. А ещё комары, да мелкие мошки зудели над ухом, искусали бедного Вайри, заставляя его поминать несносную принцессу каждую хиску.

— Может, подстрелим, да пирушку устроим себе вечерком? — тут же подхватил Одноглазый, мечтательно причмокивая после каждого слова.

Вайри смерил верзилу холодным взглядом. Командир наёмников давно был не в духе, словом, после той самой ночи, когда Лейма его обыграла:

— Мы что, на охоту приехали? — прошипел Вайри, пронзая Одноглазого взором. Зря старался: невозмутимый здоровяк не заметил ни взгляда, ни тона, расплылся в дурацкой улыбке, и продолжил, как ни в чём не бывало:

— А то нет… ха-ха-ха! — докончил он скрипучим смехом.

Вайри отвернулся и опёрся о дерево. Сказать по правде, от свежего храсового мяса на ужин он бы не отказался и сам, но кровь на дороге могут не вовремя заметить гости, да и следов много останется, запах ещё… словом, идея была неважной.

Наёмники караулили тракт уже третий день. Дорога к Угрюмой только одна, так что мимо отряд графа Моурта – краала ему вместо лошади, – не пройдёт. Это каким же кретином нужно быть, чтобы приказать тогда наёмникам брать Берниса живым?.. Ведь столько крови бунтарям не умудрялся попортить никто. Вайри хотел выслужиться перед братством, подарить мастерам знатного керрийского героя на блюдечке, да и с Торта за такого пленника можно было взять ещё больше золота…

Словом, сам себе приключений подкинул. Вместо того, чтобы славно отдохнуть, вкусить всех сладостей поверженной столицы, сполна насладиться плодами победы – Вайри пришлось галопом скакать в проклятый лес, чтоб вовремя обустроить засаду.

Да и с Легисом договориться было непросто. Горе-бунтарь тогда рогом упёрся, и слышать ничего не хотел о новой воле мастеров братства. У них с Бернисом были свои счёты. Хотя, по правде сказать, Вайри понимал Торта, как никто другой. Негоже оставлять за спиной такого врага, да ещё и давать ему власть над крильисовой тюрьмой и всеми ссыльными разом. Слишком любила Берниса чернь, слишком громким слыло прозвище Моурт – то могло вылиться потом большими проблемами.

Но Вайри на проблемы Керрии уже было плевать, Её Высочество Лейма Керрийская наёмнику подкинула новых, вот с ними ему и должно было разобраться как можно скорей. Всех дворянок Вайри знал, как капризных да распутных девок. Кто бы подумал, что сама принцесса окажется столь сильной да смекалистой стервой?! Одного взгляда на пламенные глаза Леймы хватило, чтобы Вайри понял – она не блефует! Не пойди он тогда у принцессы на поводу, она бы без промедлений отправилась вслед за братом. И что было делать потом? Как объяснить мастерам, что он профукал обоих наследников керрийской короны?

Оставлять полюбовников вместе Вайри не рискнул: Бернис слишком сильный воин, нечета всем наёмникам братства, к тому же, платить за содержание ещё одного пленника мастера бы не стали. Вот и пришлось Вайри изворачиваться, как крысе на противне: срочно врываться в покои нового короля, да почти до рассвета доказывать ему пользу нового плана. Сошлись на том, что до крепости новый командир не доедет. Так вышло даже лучше. Вайри одной стрелой убивал сразу двух нуфов: и слово своё перед Леймой держал, и с Легисом проблем больше не будет. А принцессе о кончине её знатного друга знать и вовсе не стоит. Даже если слух когда и дойдёт, то Вайри и мастера тут не причём. Мало ли мест на задворках Крильиса, где мог сгинуть её дражайший Бернис? Место ведь самое гиблое на всём белом свете.

— Гошподин, — снова прошепелявил беззубый. — Дори шигнал подаёт.

— Ну наконец-то! — вскинулся Вайри, подскочил и начал скоро натягивать на лук тетиву.

— Думаешь, наш парень? — лениво зевнул одноглазый.

— Да кто ещё тут станет бродить? — поднял голову Вайри. — Точно он! Сигналь остальным, начинаем!

***

Старый Тракт тянулся на юг уже несколько дней. За спиной остались керрийские луга, быстрые реки да безлюдные пустоши, что веками сторожили проклятый лес. Дорога была узкой, телеги едва умещались меж густых лесных зарослей. Точно былинные великаны, выше всех стояли древние млисы, мерно покачивали из стороны в сторону величавыми головами, робко шелестели янтарными волосами. Пышногрудые куи раскинули алые кущи у млисов под боком. Красноволосые девы плясали скромнее, ветерок заигрывал с ними украдкой, верно побаивался гнева их заботливых братьев. Низкорослые чисхи, точно дети в саду, шалили под ногами у взрослых: бросались в путников скрипучими шишками, усеяли тракт зелёной листвой да подставляли лошадям подножки вьющимися всюду корнями.

Лес дурманил путников сладким букетом: дикие пчёлы постарались на славу, запах мёда крепко смешался с ароматом цветов и ягод, шишек, травы да подгулявшей листвы. Над головами весело заливались и свистели пичуги, верно радовались новым гостям. Если взобраться на самое высокое дерево, то ещё на много дней пути можно увидеть обычный, ничем не страшный, приветливый лес. Только Бернису было не до красот. Его сердце потонуло в печали.

Граф на мгновение обернулся в седле, грустным взором окинул отряд. Воры, убийцы, да каторжники, чудом избежавшие казни – вот новые спутники славного воина. Как же так могло получиться? Почему он жив до сих пор? Почему?..

Конечно, может не все эти люди виновны в тех преступленьях. Керрийское правосудие – тот ещё бостов питомник. Граф Моурт сам перед бунтом наказывал ленивых да продажных чинуш городской стражи, что вместо дотошного следствия больно любили спустить всех собак на случайных прохожих. Бернису не раз приходилось выслушивать жалобы добрых людей на безмозглых расследователей, что кроме поборов на рынках и главных воротах ничего не умели и знать не желали. Законы принимали знатные лорды, что понятия не имели о жизни за роскошными стенами дворца Поющего Эллы. Где ж тем выродкам знать о проблемах несчастных простолюдинов? Как достойно править умирающим королевством, когда кроме личной корысти дворяне ни к чему не стремились?

Так бездарно проспать страшный бунт!.. уступить врагам земли всего королевства, и что дальше? Как будет править новый король? Ведь свита его когда-то была верна вечно пьяному Элле. Чего ждать от жалких, ни на что не способных лизоблюдов да взяточников? А как провести расчёт с безымянными? Видно, новый король – Легис Торт – будет гнуть спины несчастных крестьян ещё больше, чем прошлый.

Бернис на мгновенье зажмурился, отвернулся. Его то уже не касается. Он больше не граф, не дворянин, и по большому счёту даже не человек. Теперь Бернис каторжник! Его сослали на край света, в древнюю тюрьму, бежать из которой никому не по силам. Были времена, когда Угрюмая была самым знатным местом для закалки чести и поисков славы. Но времена те прошли, славных воинов сменил всякий сброд, а стойкая, неприступная крепость обратилась темницей.

И плевать!.. на кой графу теперь жизнь? Что ему с ней такой делать? Где взять сил, чтоб противиться воле судьбы? Где взять сил, чтоб смириться с позором?

Друзей больше нет! Доблестный Корнис верно пирует в чертогах Керита, а Лейма… милая, славная… любимая Лейма – давно рядом с братом. Говорят, её тело с трудом опознали, а лицо… такое светлое, ясное, прекрасное лицо изуродовали так, что брезгливо морщились даже могильщики.

Кто посмел сотворить такое? Как могла не дрогнуть рука? Кем нужно быть, чтоб осквернить столь прекрасный цветок? Будьте вы прокляты, мерзкие твари! Я ещё до вас доберусь! Я ещё жив, значит…

Бернис не заметил хрустальной слезы, что смочила светлую бороду, да сгинула на кожаном отвороте. Ладони его сжались стальными кулаками, крепко сдавили поводья. Тело напряглось, точно мрамор, а по груди растеклась пустота, что гасила и волю, и силу некогда славного воина. Ему здесь не место, Бернис должен был умереть!

Очнувшись в темнице, граф не сразу поверил, что он ещё жив. Тоска и неведение вдруг поглотили верное сердце, а потом пришла боль. Всё его тело горело огнём, покрылось свинцовыми кружевами да свежими шрамами, но больше всего болела душа. Стражники были добры к знатному пленнику. Они и поведали Бернису о страшной участи Леймы. От жутких новостей поверженная столица гудела, что пчелиный улей. Люди шептались на каждом углу о мерзких наёмниках. Говорят, над Её Высочеством надругалась целая сотня и каждый ублюдок бил её по лицу до тех пор, пока место прекрасного лика заняла рваная плоть, в которой нельзя было узнать былые черты.

Бессильная ярость прошила тогда насквозь его разум. Бернис рыдал, он кричал, рвал волосы с головы да с нетерпением ждал свидания с палачом. В этом мире делать графу уже было нечего. Но реальность оказалась жестокой. Вместо положенной смерти воина отправили в ссылку. Бернис не слушал судей и лишь с третьего раза понял, что его пощадили. Какой позор! Все близкие пали, а он…

— Сир, ночь близка, нужно подготовить лагерь к ночлегу, — прервал размышления графа верный Пули. Старик ехал рядом, но видя страдания господина, за день не обронил и двух слов.

— До темноты ещё времени много, мы можем провести его в седле.

—В лесу всё иначе, сир. Когда на тракт опустятся сумерки, здесь станет темнее, чем в бездне. К тому же, возвести лагерь – дело хлопотное, сами знаете.

— Хорошо, делай как знаешь, — кивнул старику Бернис.

В тот же миг над трактом пролетел пронзительный свист, а после загремел грубый бас Пули:

— Эй, обормоты, сир Бернис командует привал. Всем спешиться. Вы двое – быстро обшарьте округу, ищите подходящую поляну. Остальные начинайте приготовления.

Спокойная, размеренная езда прекратилась. Люди засуетились, точно муравьи перед дождём. Обустроить ночлег трём десяткам мужчин при трёх телегах с обозом не так-то и просто. С одними только скакунами провозиться придётся несколько крамов, а ещё нужно развести огонь, да сготовить сытный ужин на всех.

Спустя несколько хисок объявились разведчики. Они увели отряд с тракта, в нескольких сотнях ломтей нашлась небольшая просека, что могла уместить их всех разом. Поляна была укрыта высокой подсохшей травой, так что спать на твёрдой, сырой земле сегодня не придётся. Можно было, конечно, приказать людям, чтоб обустроили графу царское ложе, но Бернис был не из этих. В походах он всегда разделял участь своих людей, за то они его и любили.

С обозом пришлось тяжело. На одной из телег отвалилось колесо, потому затаскивать её на поляну пришлось всем скопом. Там уже зазвенел кузнечный молот. Сведущие в том деле мужчины стали прилаживать потерю обратно. Вокруг поляны застучали топоры, подгоняемые басом переговоров.

Когда приготовления были окончены, люди собрались у большого костра, о походные котелки затарахтели деревянные ложки. Главные заводилы затянули свои небылицы. Как ни крути, а такая обстановка лучше всего подходит для баек, и семена лживых сказок обычно знатно прорастают в доверчивых сердцах.

— Сир, как вам наши бойцы? — проговорил Пули, когда его котелок опустел.

— Бойцы? Ты серьёзно? — хмыкнул Бернис, продолжая копаться в котелке ложкой. Есть ему было в тягость. — Да десяток моих пехотинцев легко бы разогнали весь этот сброд.

— Эх… так и есть, — тяжело вздохнул Пули. — Но других у нас нет, и в битву вам придётся вести только этих.

— Битвы не будет – наша история закончится бойней. Халирцы – вояки знатные. Они разобьют нас в два счёта! — Не поднимая глаз, грустно протянул граф.

— Тот ли это Бернис Моурт, которого я знаю с пелёнок?! Сир, не рано ли вы сдались на милость судьбы?! Помнится, я никогда не учил вас опускать руки. Да и сир Готри всегда хвалил вашу силу. Негоже славному воину сдаваться так скоро.

Бернис окинул пожилого наставника тяжёлым взглядом, но отвечать не решился. Пули был прав, но легче от его слов графу не становилось.

— Помните, что ваш покойный батюшка любил повторять?

— Пока мы живы – врагам нашим покоя не будет! — повторил Бернис любимую поговорку отца.

— Мудрейший был человек. Вы очень на него похожи, сир. Да – быть может нас мало!.. быть может мы не так сильны, как должно быть защитникам родной земли! Но у нас есть вы. Нас ведёт самый известный керрийский герой. Персонаж песен и сказок – живая легенда. Эти люди… — Пули указал рукой на костёр, да балагуров, что его обступили. — Они идут на верную смерть и не знают надежды на спасенье и славу. Но теперь с ними вы, сир. Потому, каждый пройдоха из нашей маленькой армии знает, что свою жизнь он продаст очень дорого. Вы нужны им. Вы нужны всей Керрии.

От тех слов Бернис загрустил ещё больше. Пули был прав: много невинных ещё остались жить на керрийской земле, их нужно спасти – если не разбить кочевую орду, то хотя бы задержать войско разбойников как можно дольше в Крильисе. Так у людей будет время подготовить знатные укрепления, спрятать жён и детей – сберечь самое ценное в жизни мужчины. Раз Бернису выпало бить варваров первым – так тому и быть. Вся Керрия, да что там – весь север будет смотреть на осаду Угрюмой. Как бы там ни было, а пасть в славной битве куда лучше, чем сгинуть в застенках дворцовой темницы, или на плахе. Кто знает, быть может пришло время для новых песен?

В дорогу выступили с рассветом, хотя светает в лесу куда позже, так что выспались от души. Завтрак готовили на скорую руку. Потом быстро собрали пожитки и вернулись на тракт. Несколько хисок сонные люди шагали в тиши, пока дремота от них полностью отскочила и стали слышны басистые разговоры.

— Сир, а что будет с прошлым командующим? — пробубнил Пули, что ехал по правую руку от графа.

— А что с ним? — обернулся к нему Бернис.

— Ну, это ведь Морди Клот.

— И что?

— Сир, вы разве не помните, кто это? — удивился Пули.

— Нет.

— Кхм… простите за глупость, сир, вы в то время, видно, ещё не вернулись с Мельдинской войны. Морди купец, он приехал в Алланти из какого-то захудалого баронства на севере. Денег у него, говорят, было столько, что и сам король брал взаймы.

— Тот ублюдок задолжал всем подряд! — прошипел Бернис, сжимая поводья.

— Эм… да сир. Так вот: Морди Клот купил большой шпиль по соседству с вашим столичным имением. Как сейчас помню, что слуги его частенько к нашим захаживали. Конюху приглянулась Луна – кухарка – да и просто так, посплетничать девки всегда ведь не прочь… — Подмигнул Пули Бернису. — Так вот, однажды и принесли они сплетни страшные о господине своём: мол… тот в подвале барак пыточный обустроил, и по ночам девок портит в пыточной той. Да каждый раз мучает новых, а утром тела вывозили в телегах с навозом. Сир Готри как узнал про соседа такого, так в ярость пришёл – в городе тогда чуть меньше десятка молодок пропали – так велел схватить Морди и в темницу его заточил до суда.

— Вину его доказали?

— Да, только казни сир Готри так и не добился. Элла просто забрал все деньги того борова, а самого ублюдка выслал в Крильис. Ещё спустя два лисана король подписал грамоту, где назначил Морди Клота лордом-защитником Угрюмой крепости. Ходили слухи, что перед ссылкой тот боров успел золотишка припрятать, вот и купил себе тёплое место.

— Я казню его! — спокойно, не оборачиваясь, обронил Бернис. Ни один мускул не дрогнул на лице воина, словно речь шла не о человеке, а о праздничном храсе.

— Эм… сир, нужно бы всё то как-то представить для воинов, — замялся вдруг Пули в седле.

— Нечего тут представлять. Я новый лорд-защитник. Моё слово – закон. Ни один насильник не будет больше топтать нашу землю, коль я проходить буду рядом! Насажу того храса на копьё тем самым местом! — прошипел Бернис снова.

— Ох… и кто ж меня за язык только тянет?! — тяжело вздохнул Пули. — А может…

Что ещё хотел сказать старик господину, Бернис так и не узнал. Громкий треск перебил верного наставника, испугал лошадей, да и всадников тоже. Невысокая, но пышная и тяжёлая чисха вдруг обрушилась на телеги в хвосте колоны. Что стало с возницами Бернис разобрать не успел. Новый треск раздался уже куда ближе, и графу самому пришлось уклоняться. Хвала Кериту, его конь вовремя отскочил, да понёс хозяина в центр колоны. Туда, где он был мгновенье назад, рухнула ещё одна чисха. Отряд попал в западню меж двух упавших деревьев.

— Поднять щиты!.. мечи на плечо!.. готовимся к бою! — разрывался молодой граф, но окрики его проходили впустую. Каторжники воевать не обучены, люди сгрудились на тракте да бестолково топтались на месте. Кони их громко ржали, гарцевали без продыху, некоторых всадников даже опрокинули оземь.

— Не стойте все разом, крааловы дети!.. поднять щиты!.. следите за лесом!.. — Продолжал срывать горло Бернис, но так и не смог уберечь тех глупцов от атаки. В следующий миг со всех сторон на всадников обрушились стрелы. Люди болезно кричали, падали с лошадей, да заливали тракт кровью. Взбесившиеся скакуны дико лягались, давили павших наездников, добивали несчастных, не давали им шанса подняться. Безумие пало на проклятый лес.

— Да поднимите же эти бостовы щиты, фурсу[32] вам в жёны!.. — Сквернословил Бернис, безнадёжно взывая к своим провожатым, да только те и не думали его слушать, продолжали так глупо подставляться под стрелы врагов. Спустя хиску в седле остались лишь пятеро всадников, вместе с Бернисом и Пули, остальные лежали в пыли: кто корчился в страшных муках, а кто уже не дышал.

В тот миг шальная стрела, миновав щит, впилась Бернису в ногу. Острая боль прошила бедро, кровь хлынула, как из ведра, тут же залила сапог. Бернис вскрикнул, на мгновение опустил щит. Новая порция боли прилетела с другой стороны. Ещё две стрелы впились воину в спину. Бернис утробно застонал, на мгновение выгнулся, да припал кобыле на шею. Из леса выскакивали воины с луками, да метко добивали ещё живых каторжников.

— Сир, уходите скорее, мы их задержим!.. сир… сир… — Кричал Пули, ещё не видя, что граф тяжело ранен. — Сир… вы… — Запнулся он, оборачиваясь к господину.

— Пули… ух-х… хо… ди! — только и смог прохрипеть Бернис, глаза его уже закрывались, кровавые ручейки окрасили куртку, а тело свесилось вниз. В следующее мгновенье мир замолчал, а на глаза упала тёмная пелена.

Пули не стал слушать господина. Старик ловко выпрыгнул из седла, пересаживаясь на лошадь Берниса. Он подхватил обмякшее тело раненного графа, да изо всех сил пришпорил испуганную кобылу. Два окровавленных всадника прорвали строй головорезов и на полном скаку ворвались в дремучую чащу. Следом за ними потянулась вереница наёмников, начиная погоню. Один из врагов, ещё юный парень с редкой бородкой, разрывался пуще других, подгонял разбойников криком. Далеко беглецам не уйти.

Видно, песен больше не будет!

[31] Керитов хлыст – (молния) по легенде, демоны Боста порой прорываются в мир из застенков Крильиса. Они прикрываются свинцовыми тучами и незаметно подбираются к чертогам Керита. Но Верховный Крон никогда не дремлет: он встречает врагов силой, разгоняет слабых демонов, точно стадо овец, огненным хлыстом. Тучи не выдерживают схватки, разрываются клочьями и изливаются на землю ливнем.

[32] Фурса – монстр запертого леса, похожий на огромную чёрную пантеру. Фурса ходит на шести ногах и славится хитростью. Осторожная тварь не нападёт сломя голову, как краал – фурса выберет лучший миг для атаки и спасенья от неё нет никому.