Битва с краалом далась Тири непросто. Хоть мужчины и сумели спасти охотницу из жутких когтей страшной твари, отвлекли монстра, увели его в сторону, но переживаний дева испила с излишком.

Вначале схватки Тири овладел бесшабашный азарт. Она искренне поверила в силу отряда, что монстру не справиться с ними, что тварь скоро падёт и всё станет как прежде. Охотница даже успела выпустить несколько стрел, что застряли в броне чудища, а потом…

Реальность оказалась жестокой!

Тварь быстро оправилась от неожиданности, громко взревела и, молниеносно взмахнув когтистой лапой, убила Ашеса. Голова несчастного улетела в кусты, кровь из разорванной шеи хлынула бордовым фонтаном, а бесконтрольное тело прошло ещё несколько шагов, прежде чем рухнуть на землю.

Тири с детства дружила с юным подмастерьем кузнеца. От картины его страшной погибели дева оцепенела, тело охотницы похолодело, вздрогнуло, непослушные пальцы уронили стрелу, а немой крик застрял в горле. Руки опустились, животный страх прорвался наружу, густой дымкой окутал разум.

Тири поняла – это конец! Отродье Крильиса людям не победить!

А затем грянул гром! Только какой-то странный, необычный. Протяжный громовой кашель звенел за спиной. Тири испугалась тогда ещё сильнее, но всё же нашла силы и развернулась на звук. Там были пришельцы. Шестёрка незнакомцев целилась в тварь волшебными артефактами, что так громко разили краала. Из длинных стволов летели яркие язычки пламени, а сизый дымок клубился по воздуху.

Монстр взбесился, снова взревел и бросился на внезапных помощников. Тварь размахнулась и… Тири не поняла, что было дальше. Ещё мгновение назад те люди толпились на входе в просеку, а спустя удар сердца их там уже не было. Краал рассёк лапами воздух, струсил тучу листьев с кустов, но пришельцев не достал.

Затем и вовсе произошло нечто волшебное. Несколько смазанных, размытых образов промелькнули в просеке. Тири захотелось присесть, опереться о дерево, ветерок лизнул её щёки, тело содрогнулось от внезапной вибрации. Отродье проклятого леса со страшной силой врезалось в млис, рухнуло у корней. Бедное дерево задрожало, жалобно заскрипело, но всё-таки устояло.

Молодой воин из отряда пришельцев склонился над тварью и кулаками проломил рогатую голову. Тири тогда едва в обморок не упала. Такая сила, такие артефакты, такая мощь – простым смертным и не снились.

Когда с краалом было покончено, сильный пришелец ушёл на край просеки. Там истекал кровью старший воин его свиты. Суета на несколько хисок прекратилась, наступило затишье. И тут Тири, наконец, не сдержалась. Оглядев поле битвы, она насчитала пятерых павших общинников. Людей, что ещё хиску назад были живы, которых юная дева знала всю жизнь. Горькие слёзы потекли по щекам, охотница всхлипнула, её дыхание задрожало. Прав был отец! Тири больше никогда в жизни его не ослушается. А к Нерушимой Границе Крильиса не приблизится даже на несколько саржей.

Выплеснув на волю переживания, Тири снова застыла – беды ещё не закончились. Поселенцы сгрудились у прохода в просеку, они стояли и угрожали пришельцам оружием. Те тоже не зевали, целились в общинников своими громовыми штуками. К центру просеки, между застывшими противниками, вышел тот самый силач и манил Тири к себе.

Поймав взгляд того парня, девица едва устояла. Подрагивающие коленки так и норовили уронить охотницу оземь. Она оглянулась, осмотрелась по сторонам, но никого рядом не было. Воин звал Тири, игнорировать его дева не решилась.

Когда взволнованная охотница поравнялась с пришельцем, снова произошло что-то странное. Воздух вокруг парня немного мерцал, подрагивал, переливался едва заметными красками, точно прозрачным коконом накрывал незнакомца. Тот кокон вдруг лопнул, разлетелся по лесу мелкими брызгами, окатил Тири чужой энергией, словно ведром студёной воды из колодца.

То было здорово!

Волна живительной силы прокатилась по телу, смыла все страхи, печали, волненья, подарила прилив бодрости. Тири вдруг обратилась самой счастливой девчонкой на свете. Так хорошо ей вдруг стало, спокойно, легко… эйфория подарила охотнице крылья, помогла пересилить тревоги.

Незнакомец мило улыбался. От той ясной, приятной усмешки, дева расцвела ещё больше. Пришелец положил руку на грудь, что-то сказал. Тири растеряла тогда всю смекалку, даже не слышала слов, не могла отвести взгляда от парня. Он повторил, улыбнулся ещё…

Тири вдруг встрепенулась, поняла, что происходит, представилась парню в той же манере. Тот остался доволен. Тири правильно всё поняла.

Потом Андрей – если Тири верно расслышала его странное имя – медленно развёл руки в стороны и также медленно их опустил. В такт движениям воина, пришельцы за его спиной опустили артефакты к земле. Последние страхи охотницы растаяли следом. Она поняла, что пришельцы друзья, что драться с общинниками они не хотят. Тири повела руками, также просила поселенцев убрать топоры и секиры.

Потом на несколько хисок о деве все просто забыли. Гости Крильиса сгрудились над раненным воином, а общинники стали решать, как быть дальше. Словом, решили пригласить гостей из-за Нерушимой Межи в посёлок. Раненному пришельцу нужна помощь, да и долг за спасенье людям придётся вернуть. Гостеприимность – древний обычай, не мирной общине его нарушать.

Идти объясняться снова выпало Тири. Если уж Андрей выбрал её, то так тому и быть. Пока дева нерешительно подходила к гостям, за спиной тяжело дышал дядя Нуур. Он-то сейчас переживал, наверное, больше чем в драке с краалом. Но Тири уже не боялась. Эйфория и счастье, что подарил ей пришелец, пока щедро питали чувства девчонки.

Говорить сразу не вышло. Андрей сидел у тела раненного мужчины, к Тири он был повёрнут спиной. Остальные парни суетились вокруг: подносили вещи с поляны, рылись в мешках, кололи пострадавшего иглами с… ох, что за иглы-то?

За округой следил лишь один высокий воин. Он дружелюбно улыбнулся и от той улыбки Тири вся пошла бордовыми пятнами, её щёки вспыхнули от новых волнений, охотница изумлённо вскрикнула, да так громко, что ей даже стало неловко. У парня во рту сияли три золотых зуба! Теперь понятно, почему пришельцы не сняли с трупов драгоценные амулеты. Эти люди были сказочно богаты, если даже на такое золота не жалели!

Воин с золотой улыбкой окликнул Андрея. Объясниться с ним было непросто. Где-то четверть крама Тири пришлось силиться, показывать всякие приглашающие жесты, говорить много слов. Пришелец только кивал и приятно улыбался. Дошло до того, что Тири немного разозлилась, взяла парня за руку и потянула следом за собой. Так они с Андреем прошли несколько кругов по просеке. Тогда пришелец смекнул, снова кивнул и приказал своим людям грузиться.

К тому времени общинники соорудили много носилок: для погибших друзей, раненного пришельца и большие волокуши для битого краала. Кость монстра стоила целое состояние. Хоть она и принадлежит победителю, но не сам же он будет тащить эту ношу?

Только Кронам ведомо, каких усилий деве стоило сдержать слёзы, когда она снова увидела тела общинников на носилках. Это были близкие ей люди, хорошие люди, они не заслужили такого! Подавив первый приступ, Тири взяла себя в руки. Сейчас не время для слёз. Скоро разведчики вернутся домой… Скорей бы! Больше всего на свете Тири тогда захотелось обнять отца и спокойно поплакать.

***

Жорес Молл целый день не находил себе места. Все мысли первого старейшины общины захватила его непоседливая дочь. Когда разведчики вернулись в посёлок, Тири тут же повисла у него на плечах, несколько раз громко всхлипнула, а потом ускользнула домой. Поговорить с дочерью по душам перепуганный отец так и не смог. Неотложные заботы свалились тогда на голову старосте.

Чуть позже Жоресу шепнули на ухо, что женщины посёлка ничего не могут поделать с истерикой девушки, что Тири вот уже который крам льёт горькие слезы и успокоить её никому не по силам. Сердце слабого отца тогда сжалось до размеров орешка. Он должен был настоять, должен был уберечь свою малышку, не пустить её в страшный поход. Бедная девочка! Страшно представить каких ужасов Тири насмотрелась в дороге. И чего упрямилась-то? Зачем отцу седых прядей добавила?

Бежать к дочери мужчина не мог. Перед тем нужно было уладить дела: разместить гостей, попробовать наладить с ними контакт, узнать, кто пожаловал в мир из недр Крильиса. Хотя тут ничего и не вышло. Пришельцы говорили на незнакомом, сложном наречии. Понять их слова никто из старейшин не смог. Потому оставалось только ждать и учиться. Может, со временем, что и получится?..

Первое впечатление гости оставили сильное. Жоресу хватило одного взгляда, чтобы понять – перед ним опасные воины. Пришельцы были, как на подбор: лёгкие, грациозные походки сильных хищников; пронзающий душу, оценивающий взгляд; сильные, тренированные тела – таких с крестьянами точно не спутаешь. Даже в кромешной тьме! Будь воля старосты, он бы сделал всё, чтобы такая сильная шайка прошла мимо, как можно дальше от мирной общины. Кто знает, что затевают пришельцы?

А когда Нуур рассказал о битве с краалом, когда Жорес сам осмотрел мёртвую тушу крильисовой твари, когда увидел отметины кулаков на вогнутой броне монстра!..

В тот миг взволнованному отцу ещё сильнее захотелось обнять свою малышку, прижать бедняжку к груди и больше никогда не выпускать из посёлка. Столько тревог вскружили седую голову мужа, столько волнений!

Слава Кериту, на демонов Боста гости совсем не походили. Даже наоборот – незнакомцы вступились за людей, спасли их от верной смерти. Жалкой кучке мастеровых и землепашцев никогда бы не одолеть злобную тварь закрытого леса.

Совет решил поселить пришельцев в доме Нуура. Мужчина был вдовцом, его дочери жили с мужьями в Алланти, давно отреклись от законов общины, не стали бежать вместе с другими на край света, спасаясь от гнева жрецов. Хозяина гостевого дома пока приютят Жорес и Тири. Как-нибудь, уместиться сумеют, не пропадут.

Когда друзья остались наедине, Жорес всё же не смог удержаться, немного пожурил старого друга:

— Ну как ты мог притащить их сюда?! А вдруг пришельцы опасны для нас?! В посёлке столько женщин, детей – всех ведь погубим!

— Ты прав! — не дал ему закончить Нуур. — Пришельцы очень опасны! И если решат покончить с общиной, то нас не спасут даже Кроны. Видел краала?.. да?.. а я видел погибель крильисовой твари. Тот молодой господин забил монстра кулаками!.. кулаками! Ты можешь представить? И что же мне было делать? Оскорбить победителей, отказать им в гостеприимстве? И как бы они нас за то наказали? Как бы отреагировали на страхи простых смертных, когда один из них сильно ранен? Тем самым краалом, между прочим, той самой тварью, что порвала бы всех нас… всех… и девочку тоже!

— Эх, ну да ладно, — тяжело вздохнул уставший староста. — Попробуем подружиться. Распорядись, чтобы гостей кормили лучшей едой и знахарки, чтобы круглые сутки дежурили у постели раненного воина. И ещё: проследи, чтобы люди держались подальше от незнакомцев, пока мы не поймём, можно ли им верить. Особенно девицы!

— А чего не так с девицами-то? — немного смутился Нуур.

— Ты, правда, не понимаешь? — хмыкнул Жорес. — Как думаешь, если кто из пришельцев решит приударить за девами, кто из них устоит? Рядом с нашими юнцами гости выглядят статно.

— Эм… да и как тут проследишь-то? Мне что, каждую девку караулить прикажешь? — Ещё больше смутился Нуур.

— Ну… — Задумчиво протянул староста. — Хорошо, тут я погорячился. Но ты всё равно людям скажи, пусть пока обходят гостей стороной. Нужно к ним присмотреться.

— Это можно, — угрюмо вздохнул старый друг и пошёл домой, собирать свои пожитки.

Когда Жорес остался один, он ещё на пару мгновений задумался, затем встрепенулся и тоже побежал домой: «Бедная девочка, больше ни на ломоть из посёлка не выйдет!».

***

Борис сидел на грубо сколоченной лавке у порога гостевого дома и наблюдал за округой. Когда наёмник впервые увидел аборигенов, ему вдруг причудилось, что дорогих гостей приведут в средневековый замок или, на худой конец, в неприступную крепость.

Реальность выдалась гораздо скромнее. Чудные люди оказались селянами, их деревня насчитывала всего-то несколько десятков домов. Мелкие избы стояли по кругу, центр селения пустовал, напоминал площадь для собраний. Деревянные стены домов потемнеть ещё не успели, видно, отстроились аборигены недавно. Соломенные крыши золотились над головой, ярко блестели под редкими солнечными лучами, что с трудом пробивались сквозь густые кроны деревьев. За жиденьким частоколом дымила кустарная смолокурня, коптила небо чёрными жирными клубами. Ни следов от машин, ни электрических столбов возле деревни не было, высоких технологий здесь точно не знают.

Перед наёмником высился пустующий хлев, днями аборигены выгоняли скотину на пастбище за частокол, худые коровы извели всю траву на поляне, где стояла деревня, потому теперь выпасать животину пастухам приходилось подальше. Воздух в посёлке весь пропах молоком и подсохшим навозом. Борис сразу вспомнил деревню, где жила его бабушка. В детстве он любил у неё погостить, и пахло там также. За хлевом притаился скромный амбар. За три дня Борис лишь однажды видел, чтобы селяне брали оттуда зерно.

Хлеб, кстати, здесь был ужасным. Мука была серой и грязной, грубые лепёшки пестрили плохо отсеянной шелухой, их приходилось пережёвывать дольше. Хоть Борис считал себя абсолютно всеядным – он бывал во многих переделках, где месяцами доводилось поедать всякую дрянь – но от магазинной выпечки наёмник ещё не отвык. Хотя мечтать о ней, видно, уже не придётся. Зерно здесь мололи большим гладким камнем на деревянном станке, хорошо просеять и очистить муку люди просто не могли, так что нечего нос воротить.

Кузнечный молот с утра и до позднего вечера гремел за углом, хотя почти весь инструмент, кроме топоров, у селян был изготовлен из дерева. Даже лопаты. Рядом с кузницей, под навесом, работали несколько гончаров, лепили из глины кувшины и разную посуду. Это хорошо. Людей в посёлке немного, вряд ли им могла понадобиться целая гора глиняной утвари. Ремесленники точно трудятся на продажу, а это значит, что лес не глухой и где-то рядом есть город. Хотя рядом, это, конечно, у всех по-своему. Тем более в такой дикой округе.

Баню затопили сегодня пораньше. Наверное, пришла очередь малышни, ведь большинство взрослых до сумерек трудятся в огородах, что раскинулись на других полянах. Ещё одна интересная особенность местных – люди мылись здесь регулярно. Мелкие девчушки каждое утро ходили к большому ручью с громадными корзинами и стирали там одежду на всю семью. Дома сияли чистотой, даже на пустыре в центре посёлка набросали плоских камней, чтоб грязи собиралось поменьше. Гигиена у аборигенов в чести, как-то не вязался в голове Бориса такой уклад с образом немытого средневековья. Хотя, много о том времени Борис и не знал, только выдумки и легенды, что всегда на слуху.

Борис не спал несколько ночей, вглядывался в звёздное небо, рассматривал яркие луны. Две малые постепенно уменьшались, превращаясь в остроносые месяцы. Большая луна не изменилась совсем, будто чужая планета свою тень на неё не бросала. Борис попытался даже время сравнить, и по его подсчётам сутки в этом мире тянулись на полчаса дольше земных. Хотя спорить наёмник о том не рискнул бы.

Взглянув на часы, Борис встрепенулся, поднялся с лавки и поспешил в дом. Пора было ставить капитану новый укол. Дела Игоря были плохи. Хоть с первым диагнозом Борис и ошибся – кость на ноге уцелела, так что боролись целители только с рваной раной и сильным ушибом – но в себя капитан пока так и не пришёл. И это Бориса очень пугало. Если, не дай Бог, с ним что случится… Думать о том наёмнику было страшно.

Убранство гостевого дома было таким же унылым, как и всё селение. Серые деревянные стены были грубо обструганы, Борис в первый же день поймал ладонью занозу. Маленькое окошко закрывало мутное, совсем непрозрачное стекло, которое света в избу почти не давало. Комната в доме была всего одна. В углу дымил неказистый очаг, рядом стояла твёрдая кровать, на которой положили капитана. Остальные ночами ютились на полу. Аборигены притащили мягкие, похожие на волчьи, шкуры, спать на них было тепло и удобно. У кровати стоял пустой деревянный сундук, в него сбросили часть сумок, остальные развесили по стенам.

Наёмник вытащил из рюкзака очередную аптечку, наполнил антибиотиком шприц и вколол лекарство Игорю в ногу. В доме было пусто. Андрей с курсантами пошли за хворостом для очага. Хоть на улице было тепло – судя по яркой зелени и цветущим кустам сейчас на дворе расцветала весна – но капитана часто знобило, потому по ночам приходилось топить. Через час должны принести еду. Робкий паренёк, что таскал обеды гостям, вечно бледнел и подрагивал. Аборигены боятся пришельцев, и развеивать их страхи пока не стоило.

«Как же меня сюда занесло? Почему я? Дёрнула же нелёгкая тащиться с тем заложником на переговоры!» – всё больше грустил Борис. Хотя на самом деле выбора у него тогда и не было.

Борис был высококлассным агентом. В своё время родина натаскала его в лучших традициях несуществующих на бумаге спецподразделений, только вот использовал он свои навыки и таланты не на благо той самой родины, а скорее во вред. Служа отечеству верой и правдой денег не заработать, это Борис смекнул быстро и несколько лет назад на стол командиру упал рапорт с прошением уволить Бориса по собственному желанию. Долго маяться бездельем оперативнику не пришлось. Не прошло и месяца, как на связь вышли вербовщики от «Конторы», и жизнь стала налаживаться.

Официально Контора не существовала, так что на пенсию рассчитывать было нечего, да и по правде сказать, мало, кто из сотрудников доживал до старости, но Борис всё же решился рискнуть. Оперативники «Конторы» выполняли задачи особого рода. Словом, делали всё, что прикажут. Многие наёмники считали своими работодателями несколько известных олигархов, чьи бизнес-интересы выходили далеко за рамки честного предпринимательства. Только вот кроме слухов никаких зацепок и не было – одни только домыслы. Да и трепаться о том лучше не стоило, лишние разговоры тащили на себе большие проблемы. Хотя, когда это глупость стоила дёшево?

Борис командовал отрядом зачистки. Задания группа получала самые разнообразные. Бывали дела простые – например, ликвидировать опасного свидетеля, перебежчика, либо же слишком дотошного следователя. Контора трепетно берегла свои тайны.

Но бывали и сложные дела. Несколько раз наёмники организовывали силовые рейдерские захваты. Целью хозяев Конторы был сверхприбыльный, стратегический завод. Вот тогда-то впервые Борис струхнул не на шутку, ведь отбирать у владельцев такие игрушки – дело опасное.

Но всё это меркло на фоне ужасающего побоища, которое Контора устроила в прошлом году. Тогда отряду поручили теракт. Вспоминать тот день Борис не любил. Бомбу заложили в парке, взрыв прогремел в разгар детского праздника. День выдался кровавым. Даже бездушный наёмник был шокирован тем заданием, ведь его руки тогда окрасила невинная детская кровь.

В том злодеянии обвинили известную в мире радикальную группировку. Борис точно не знал о выгодах, что могли оправдать эту мерзость. Хотя ответ для него был и так очевиден. Тот день отозвался большим резонансом. Люди ужаснулись жестокости и коварству скрытых врагов. Испугались! Что для высоких силовиков и сопутствующих структур может быть милее народного страха вкупе с праведным гневом? Беспокойство налогоплательщиков всегда стоит дорого, всегда обращается в золото.

Борис долго следил тогда за новостями и сводками. Сотни чинуш поднялись на волне народного гнева, сотни мерзавцев озолотились в борьбе с несуществующей силой. Нужные службы получили огромное финансирование, генералы отстроили дачи, их богатеи друзья стали ещё богаче, поставляя правильные товары для полного обеспечения нужд испуганной родины.

Борис тогда ужаснулся размаху господ, понял, в какую паучью нору угодил, но было уже поздно. Иллюзий о добровольном уходе наёмник не питал. Тут нужно было долго продумывать планы отхода, желательно ещё успеть заработать. Благо, платила Контора хорошо и стабильно.

Последним заданием для отряда стал новый теракт. Только масштабы операции уже выходили за рамки. Простой бомбы господам теперь было мало. Бойцам поручили захватить целый город: два полицейских участка, прокуратуру, суд, мэрию и ещё несколько случайных организаций, чтобы отвлечь внимание от главной цели всей операции. В мэрии хранились ценные документы, их стоило сжечь.

Узнав о новой работе, Борис взбесился. Поднимать столько шума из-за жалких бумажек, как минимум глупо. Он мог и сам разобраться с проблемой, не устраивая гонки со смертью. Но тут, конечно, парень погорячился. Как и всегда, он не мог видеть картину целиком, не мог знать все хозяйские планы.

Для операции пригнали сразу восемь отрядов. Наёмники равномерно разделились по городу. Полицию и прокуратуру захватили без шума, даже стрелять почти не пришлось. По крайней мере, так доложили по рации. А дальше все планы полетели к чертям.

Возможно, наёмников предали, или информация просочилась случайно, а может быть, в дело и вовсе вмешался Его Величество случай, но все остальные команды попали в засады. Спецслужбы грамотно расставили сети, и отбиться получилось далеко не у всех.

Борису повезло, он был на подхвате. Его отряд разрабатывал военную академию, на случай, если сопляков поднимут по тревоге, в помощь местным силовикам. Захватывать её не планировали, только закрыть курсантиков с офицерами в их собственной клетке.

Отряд засекли, на улице началась перестрелка. Спецслужбы сильно теснили наёмников, потому Борису ничего не оставалось, как устроить полноценный штурм академии. Тонированный внедорожник, под завязку начинённый взрывчаткой, в щепы разнёс здание комендатуры. Несколько точечных залпов из компактных миномётов довершили разгром, и наёмники быстро проникли за ворота. Там отряд Бориса уже мог окопаться и дать бой наседающим оперативникам.

Но не тут-то было. Перед атакой группа курсантов укрылась в укреплённом оружейном складе и сумела дать наёмникам мощный отпор. Выкурить сопляков с позиции возможности не было, со спины уже плотно наседали спецслужбы.

Вот и пришлось Борису хватать заложника и тащиться на переговоры. И ведь приспичило тому бедняге геройствовать! Паренёк неожиданно попробовал вырваться из захвата и едва не скрутил Бориса. Двигался парнишка очень умело, будь его пленителем кто другой, могло и сработать. Инструкторы хорошо натаскали курсантов, но Борис прошёл такую подготовку, что соплякам и не снилась.

Хотя здесь наёмник сплоховал! Он должен был оглушить паренька рукояткой пистолета, а не разносить бедняге голову на глазах у друзей. Честно сказать, это вышло случайно. Рефлексы сработали раньше мозга, и Борис остался без заложника. Ситуация накалилась. Нужно было срочно перестрелять окопавшихся курсантов, что наёмник сделать и попытался…

А потом свет погас!

Очнулся Борис уже в новом мире. Слава Богу, капитану хватило ума не убивать пленника, когда угроза наёмников миновала. Они даже смогли договориться и заключили что-то вроде союза. И правильно: такой натасканный спец пригодится любому отряду. А такому молодому – тем более!

Хотя Борис очень быстро изменил своё мнение. Капитанские щенки подготовлены были знатно. О том же говорили и трупы наёмников, что при штурме усеяли плац, но ту неудачу Борис всё же списывал на простое везение. Даже историю своего пленения он воспринимал как разыгравшееся воображение того паренька.

Но вот битва Андрея с тем демоном расставила по доске все фигуры. Когда Борис своими глазами увидел возможности парня, когда тот разбросал во сне вещи и разогнался до пули, когда руками забил жуткого монстра – Борис осознал, как же сильно он влип! Теперь наёмник очень боялся. Андрей его ненавидел, желал ему смерти. Пока гнев курсанта ещё сдерживал капитан, но скоро ли Игорь придёт в себя? Да и придёт ли? И как быть, что делать, если обозлённый сопляк снова взбесится и решит покончить с Борисом?

Думать о том наёмнику не хотелось.

Выход Борис видел только один – ему нужно стать очень полезным, даже незаменимым. Ребятки всё же пока ещё молоды, опыта им не хватает, казарма их усмирила, научила покорности – это нужно использовать. К тому же, стоит обязательно подружиться со всеми. С Андреем в первую очередь. Психологом Борис был неважным, но кое-что в курсантской душе понимал. Сам когда-то был среди них, времена те ещё не забыты. Ключики подберёт.

А там можно будет и о жизни новой подумать. Мир, что предстал перед наёмником, был убог и неразвит. Кто знает, какие возможности в нём сокрыты? Как бы там ни было, а тактики и рабочие методики Конторы здесь ещё точно в диковинку. Если так, то со временем можно будет славно устроиться! Главное выжить сейчас, а там уже дело техники…

***

Очередная ночь проходила без сна. Не помогали ни мягкие шкуры, ни тёплые стены, ни крыша над головой. Хоть первые переживания уже немного утихли, но освоиться в новом мире за несколько дней я не смог. Даже кошмары, что мучили меня последние месяцы, здесь прекратились. Вместо незнакомки в рубиновом платье, теперь мне чудилось заплаканное лицо мамы, и… те сны были хуже кошмаров!

Капитан пока не очнулся. Его положили на единственной в доме кровати. Иногда Игорь Викторович лихорадил, его температура скакала от мёртвой ледышки до раскалённого противня. Нога его, к счастью, сломана не была. Только вывих, хоть и серьёзный, но всё же терпимый. Местные женщины днями следили за самочувствием Кэпа, а ночами дежурил Борис. Наёмник оказался искушён в медицине, точно знал, когда и в каких дозах давать лекарства больному. Настои и травы, что приносили аборигенки, были ему хорошим подспорьем, но без наших аптечек шансов поднять капитана не было точно.

— Он потерял много крови, в этих условиях переливание мы не потянем… да и не врач я, — тихо проговорил Борис, когда понял, что я не сплю. В доме было темно. На стенах плясали игривые тени, их оживила лучина, что ночами чадила избу. Свеча дала бы света куда больше, но чего нет – того нет.

— Ага, скорее даже наоборот! — грубо огрызнулся я.

— Ты тоже не ангел, и на твоих руках кровь, — чуть понизил он голос.

— Не мы это начали. Вы напали на нас и получили по заслугам!

— Мы выполняли приказ. Через несколько лет, надев офицерские погоны, ты бы легко мог оказаться на моём месте.

— Я бы не убивал безоружных!

— Легко размышлять о вещах, в которых ничего не смыслишь. И паренька того я убивать не хотел. Он пытался меня уложить, ты сам видел. Я сработал на голых инстинктах, как учили, это случайность, которой я совсем не рад.

— Потому ты не спишь по ночам, совесть проснулась?!

Услышав мой тон, Борис немного поморщился, но продолжил спокойно:

— Нет, это не так. Я действительно сожалею, что так вышло, но не более того!

На том разговор и закончился. Мне пришлось выйти из дома. Очень странно, но я и сам заметил, как изменился после переноса. Порой мой разум атаковала буря эмоций, сдерживать которую мне было очень сложно. Так было в пещере, когда Крас неудачно пошутил, так было перед встречей с тем демоном, так было сейчас. Не знаю, хорошо это или плохо, но на Земле я был намного спокойнее.

Ночь на дворе встретила меня ласкающим ветерком. Над головой громко шуршали взволнованные кроны деревьев, наглухо закрывали густой листвой чистое небо и только луны изредка мелькали в просветах танцующих исполинов. Под музыку ветра пели сверчки, давали концерты ночные пичуги. Где-то вдали завывали редкие хищники. Пахло свежей прохладой, молоком и скошенной травой. Деревня погрузилась в сон, лучины в окнах давно погасли, ночные тени окунули селение в сумрачный омут.

У двери, на деревянной лавке сидел Медведь. Сегодня была его смена. Хоть аборигены и были к нам добры и внимательны, всё же доверять им я не спешил. Потому каждую ночь один из курсантов следил за округой, чтобы спящих пришельцев не застали врасплох. Спорить ребята не стали, тоже, видно, опасались сюрпризов. Хотя после драки с тем монстром со мной вообще никто больше не спорил, выполняли всё с полуслова. Я пока ещё тянул командирскую лямку, но в душе всё же надеялся, что капитан скоро очнётся и всё станет на свои места.

— Что, не спится? — спросил Медведь, когда я присел рядом.

— Да, этой ночью мне не уснуть. Можешь идти отдыхать, я покараулю деревню.

— Нет уж, хочешь увиливать от забот – пожалуйста! Только не в мою смену!

— Чего?..

— Того!.. думаешь, мы просто так тебя слушаем?

— Эх! — тяжело вздохнул я, отворачиваясь от Медведя. Слушать его, почему-то, мне не хотелось.

— У нас большие проблемы, дружище! Их нужно решать, а поодиночке – мы всего лишь кучка балбесов. Пока капитан в коме, командовать будешь ты!

— Почему я? Почему не ты, к примеру, или не Крас, а может…

— Ты шутишь? Да потому что некому больше! Бориса мы слушать не станем, Крас не потянет, а Старый не хочет, и, видимо, не просто так он не хочет! Так что бери себя в руки и делай, что должен.

Слова Медведя заставили призадуматься. В академии должность меня тяготила. Тот же Кос, вечно ломающий инвентарь, приносил много проблем. Ведь за любой курсантский проступок получит и командир. Кос, это всего лишь пример. Все мы, время от времени, попадали в истории. Так устроен мир – молодые ребята не могут без приключений на слабое место. И приключений нам всегда хватало с избытком, а мне и подавно – десять молодцев скучать не дадут.

Но всё это было там, на далёкой Земле! Сейчас те проблемы кажутся детскими шалостями, не стоящими внимания глупостями. Хотя, а кем же мы тогда были? Как быстро нам пришлось взрослеть?.. Медведь был прав. Нам нужно держаться друг друга. Нужна сильная рука, что направит ребят в нужную сторону. Раньше рукой этой был капитан, а теперь… теперь придётся мне. Никто этого не желал, просто так сложилось.

Мы ещё долго молчали, долго любовались магией ночи. Тогда мне вдруг стало очень спокойно и легко, волна теплоты прокатилась по телу, смыла все тревоги и печали. Было мгновение, когда мне даже причудилось, что я сплю. Что я, наконец, погрузился в негу Гипноса, заглянул в царство тёплых миражей и добрых видений.

Это было не так!

Жгучая молния прошила виски, растеклась по членам ветвистыми разрядами. Кажется, я упал. Острые спазмы и судороги настигли меня следом. Зрачки закатились, изо рта пошла пена. Меня несколько раз выгнуло дугой, подбросило в жутком припадке и лишь потом мысли и чувства угасли во тьме.

Испуганное лицо Медведя было последним, что я запомнил в ту ночь.

***

Очнулся я уже днём. Ребята все были в доме, смотрели на меня перепуганными глазами.

— Ты как? — первым спросил Калаш. Его голос громким эхом отозвался в ушах.

— Ты чего так орёшь? — скривился я, хватаясь руками за голову.

Недоумение ребят становилось заметнее, что-то их беспокоило.

— Ник, ты ничего не помнишь? — задал новый вопрос Шева.

— Что опять? Говори!

— Да ничего страшного, просто…

— Просто ты горел — закончил Крас. — Вернее не ты, а воздух вокруг твоего тела. Мы вылили на тебя пять вёдер воды, а она застыла в пространстве и испарилась в секунду. Я так ещё никогда не боялся, чуть не… ну ты понял.

Твою мать! Да что же со мной происходит?

Оглядев комнату, я не заметил сажи на полу и стене. Одежда была целой, да и шкура, на которой лежал, тоже не обгорела.

— А вы, часом, не шутите? Что-то я не вижу следов пожара!

— Так пожара и не было. О том мы и говорим – горел только воздух. — Поддержал ребят Старый.

Потом я встал. Голова на краткий миг закружилась, стены и пол пошли кругом, но я устоял, немного зажмурился, а когда снова открыл глаза, мир для меня изменился навеки.

Все цвета мне теперь виделись глубже, насыщенней, добавились живые оттенки и незаметные раньше букеты. Даже серые стены избы теперь пестрили тенями в богатой палитре. Воздух сиял и подрагивал, весь пронизанный ручейками полупрозрачной энергии, что наводнили собой всю округу. Те ручейки пропитывали стены и пол, мебель и окна, даже ребят… и меня. Я попытался дотянуться к тем потокам рукой, но неведомая энергия, точно вода, просочилась сквозь пальцы.

— Интересно, — проговорил я, и медленно вышел из дома. Очумелые ребята потянулись за мной.

Там я застыл на пороге, не в силах даже вдохнуть. Буйные краски вскружили мне голову. Такой красоты я не видел нигде! Лес и посёлок теперь сияли, что мрамор, переливались на солнце и тонули в богатых цветных букетах. Я видел всё, а слышал, наверное, ещё больше. Звонким эхом гремел молот из кузницы, весело о чём-то шептались девчонки в ста метрах, голосила собака в другой части посёлка.

Да что там…

Я слышал, как скребутся грызуны под порогом и стрекочут кузнечики за частоколом. Мои уши, точно локатор, ловили все звуки и рисовали образы в голове. Это было волшебно и страшно. Такого я раньше не знал.

Энергетические ручейки никуда не девались, кружили в пространстве, затопили весёлыми водами всю округу. Возле ребят энергия отличалась. Каждого курсанта окружал большой, прозрачный кокон, будто мыльный пузырь, пронизанный лучами яркого солнца. Эти коконы пестрили разноцветными маслянистыми кляксами, но краски их были прозрачны, едва уловимы для взгляда.

Среди ребят кокон Тима был самым большим, накрывал почти всех курсантов, что столпились на крыльце гостевого дома. Мой пузырь крыл избу до самой крыши. Это было что-то вроде щита, который не пропускал к телу энергетику мира, отбивал бесчисленные атаки пространственных вихрей.

Долго любоваться новыми красками мне не пришлось. В следующий миг картинка померкла, зрение притупилось, а глаза пришлось жмурить. На мою голову обрушился ураган – дикий смерч, пронизанный миллионами мыслей, закружил хоровод в моём бедном сознании. Подробные воспоминания великой рекой разлились каналами уставшего мозга, снесли дамбу рассудка и затопили берега ослабшего разума. Я едва устоял в том потоке, чуть не утонул в бурных водах, с трудом сохранил свою личность.

Переживая подсознательные метаморфозы, я не заметил, как присел у порога, держа руки на висках.

— Ник, что с тобой? — нервно спросил Кос, помогая мне встать.

— Я всё вспомнил, — рассеяно ответил я.

— Что ты вспомнил?

— Свою жизнь.

— А ты что?.. её забывал? — с опаской продолжил Медведь.

— Нет!.. я… мне сложно объяснить, но… сейчас я помню каждую секунду моей жизни. Всё, что я видел, что слышал, что чувствовал и… абсолютно всё! Каждый миг, как в замедленной съёмке и с любого ракурса. Моя память… она теперь абсолютная, теперь я могу… ха-ха-ха! Вы понимаете, что это значит?

Ребята не понимали, продолжали смотреть на меня, как на безумца. Чтобы осмыслить мои слова, это нужно чувствовать. По-другому не выйдет!

— Ладно, у меня есть дела. Далеко не расходитесь, я скоро вернусь. — Проговорил я и пошёл к центру посёлка.

— Но куда ты собрался? — выкрикнул мне в спину изумлённый Медведь.

Ответа он не дождался. Я просто не обратил внимания на его оклик, уже полностью погрузившись в пучину размышлений. Когда дошёл к центру пустыря, я увидел ту, кого искал.

Тири сидела на лавке у скромного дома в окружении других девчонок её возраста. Красотки вышивали узоры на белой материи, и говорили, судя по улыбкам, о чём-то очень интересном. По крайней мере, хихикали девушки очень громко, так что застывшего напротив пришельца ещё никто из них не заметил.

Только увидев амазонку, мои губы невольно растянулись в улыбке. Мне сразу вспомнились первые переговоры в просеке. Девушка долго пыталась пригласить нас в посёлок. Много сил и терпения тогда истратила попусту. Честно сказать, я почти сразу понял, что ей было нужно. Только она так мило щебетала, так интересно жестикулировала, что я невольно залюбовался, просто не хотел прекращать милый лепет. Мне было приятно за ней наблюдать, приятно слушать её голосок. Если б не капитан, я бы ещё долго ходил по просеке, держа красавицу за руку.

Теперь Тири выглядела куда привлекательнее. Белые волосы были причёсаны, собраны в аккуратную косу. Лицо чистое, без следов леса, размазанных слезами. Тири мне показалась красивой тогда, сейчас она выглядела точно богиня!

Походный костюм сменило белое платье, расшитое ярким, разноцветным узором. Тоненький пояс охватывал стройную талию, но тут Тири сильно не выделялась. Все девчонки, которых я здесь видел, были стройны, могли похвастать сильными и упругими телами. Но всё же Тири была самой красивой, самой…

Словом, я снова залюбовался. Пора было выйти из ступора, время не ждёт. Вдохнув поглубже, я пошёл к лавке. Когда приблизился,стараясь не волноваться, я улыбнулся и позвал девушку.

Увидев меня, красавица испугалась. Она немного вздрогнула, покраснела. Затем нерешительно встала с лавки и подошла ко мне. Девчонки за её спиной тихо захихикали, но я не обратил на это внимания. Передо мной стояла самая красивая девушка на свете!

Я не мог говорить, не мог объясниться, потому просто протянул Тири руку. Красавица оглянулась к подружкам, но те уже сидели как мышки. Даже дыхание затаили. Тири всё же взяла меня за руку и позволила отвести её на соседнюю лавку. Там никто нам не помешает.

Начиная разговор, мне пришлось повториться. Чтобы Тири меня поняла, я снова положил руку на грудь и проговорил своё имя. Красавица без запинок повторила тот жест и представилась мне в ответ. Хорошо. Начало разговору положено.

Затем я склонился, зачерпнул горстку пыли под лавкой:

— Земля, — проговорил я, указывая пальцем на почву в ладони.

Тири тут же смекнула, что происходит. Её глаза весело засияли, а нежный голосок тут же ответил:

— Мидааса.

— Мидаса, — попытался я проговорить незнакомое слово.

Тири отрицательно покачала головой, затем повторила:

— Мидааса, — предпоследний слог она показательно протянула. Следующее повторение вышло уже правильным.

Вот так и прошёл целый день. Я показывал красотке предметы, называл их родным языком, а Тири тут же переводила на свой. Новая память работала как часы, пазлы местного языка быстро складывались сложной мозаикой. Конечно, помучиться мне придётся изрядно, но кто сказал, что будет легко?