Покинув логово Верблюжьих Потрохов, Браяр задумался, что делать дальше. Был уже почти полдень. Они были грязным, покрыты пылью, кровью и кое-чем ещё менее приятным. Если они явятся во дворец — даже если Браяру удастся уговорить Эвви пойти туда, в чём он сомневался, — то стражники посмеются и выпрут их со Скалы Крепости.

‑ Нам нужен хамам, ‑ сказал он Эвви. ‑ И ещё одежду для тебя, поскольку у нас нет приличных вещей, которые ты могла бы надеть, пока эти…

Он говорил с пустым местом. Эвви встала как вкопанная несколько ярдов назад. Она зыркнула на него, скрестив руки на груди.

‑ Ну а теперь что? ‑ в отчаянии воскликнул Браяр. ‑ Ты можешь хоть час провести, не споря со мной?

‑ Я не буду для тебя воровать, и не буду раздвигать для тебя ноги, поэтому даже на миг не думай, будто тратя на меня деньги ты…

‑ Мне нравятся девушки более красивые, менее тощие и более взрослые, ‑ оборвал её Браяр.

Тайком он устыдился, что не догадался, что такие мысли могут прийти ей в голову. В её мире, в его прежнем мире, никто не давал ничего задаром.

‑ И вообще, я воровал лучше тебя. Джебилу возместит мне убытки.

‑ Я же сказала тебе, я не…

‑ «… пойду во дворец», ‑ перебил её Браяр. ‑ Я не забыл. Мы попробуем найти место, куда он сможет прийти для встречи с тобой. Потом договоритесь с ним о чём угодно. Ладно? Довольна? Можем мы завязать с этим и пойти помыться?

Эвви бросила на него гневный взгляд, но тем не менее нагнала его и не отставая последовала к ближайшему соуку. К счастью, он взял дополнительные деньги на случай, если пришлось бы подкупать стражу амира. Когда Эвви не могла решить, брать оранжевую куртку или лиловую, Браяр взял обе — в конце концов они были поношенные и дешёвые. Ей следует иметь более одного набора хорошей одежды. Они также нашли пару чёрных широких штанов и коричневую юбку, которые будут ей впору. Браяр заплатил за всё, затем держал чистую и грязную одежду, пока Эвви переодевалась за занавесью.

‑ Ей стоит заиметь ещё один или два платка, ‑ лениво бросила женщина, продававшая одежду, будто её не интересовало, заработает ли она ещё несколько давов. ‑ И бельё. Набедренной повязки у неё тоже нет. Я просто заметила.

Браяр поглядел на неё, грустно скривившись.

‑ И у тебя конечно же они есть.

‑ По особой цене, ‑ заверила его женщина. ‑ Поскольку вы покупаете несколько предметов.

В конце концов она продала дополнительную одежду за меньшую цену, чем первоначально запросила. Всё потому, что Браяр научился торговаться у Трис, которая умела делать выгодные покупки. Даже Даджа, рождённая Торговкой, позволяла Трис распоряжаться деньгами, когда они ходили за покупками.

Тоска по дому. Той весной, когда Розторн предложила поездку на восток, с новыми растениями и новыми применениями для них, он согласился не думая. Живя в коттедже с тремя девочками и двумя женщинами, будучи ненормально близким с девочками, поскольку они могли читать друг-другу мысли, он с нетерпением ждал отъезда. Мысль о месяцах без Сэндри, — которая вербовала его в качестве манекена, — или Даджи, — которая без конца говорила за столом о новом способе работы с металлом, — или Трис, — которая постоянно колебалась между двумя состояниями: «потерялась в книге» и «взрослеющая брюзга», — заставила его сбежать из Спирального Круга в мгновение ока. Он даже не был против попрощаться с Ларк. Иногда Ларк была слишком уж понимающая, не говоря уже о том, что она была до неприличности осведомлена о мыслях, которые приходили в голову взрослеющего юноши, когда ему улыбалась симпатичная послушница. Розторн не интересовалась тем, как менялось отношения Браяра к девушкам, которые не были его соседками по дому, и благодаря её собственному норову она не могла быть слишком уж понимающей, вообще.

Лишь по прошествии недели Браяр осознал, что пытается услышать голоса девушек и гадает, чем они занимаются. Без Трис было труднее найти хорошие книги, без Даджи было труднее хорошо попрактиковаться с посохом, а рассказывать о своих бедах Розторн было не так успокаивающе, как рассказывать их Сэндри. Сэндри выслушала бы его с серьёзным выражением лица, посочувствовала бы и сказала бы ему, какой он чудесный. Браяр был не настолько глуп, чтобы даже намекнуть Розторн о том, чтобы та вела себя подобным образом. Ему нравился его нос — девушки им восторгались. Браяр не хотел давать Розторн повод откусить его.

Продавщица отнесла набедренную повязку и платок за занавесь. Вскоре она вышла вместе с Эвви. Девочка была аккуратно одета в оранжевую куртку и чёрные штаны, коричнево-оранжевый платок закрывал её неровно остриженные волосы.

‑ Не вижу, зачем тебе хлопотать, ‑ проворчала она.

‑ Потому что кое-кто сделал это для меня четыре года назад. У него у самого одежды больше, чем ему нужно, поэтому он сказал, что я только зря потрачу время, покупая ему вещи. Он сказал, чтобы я просто сделал то же самое для кого-то другого, ‑ объяснил Браяр.

Он сунул ей пеньковый мешок с остальной обновой.

‑ Однако ж нести их придётся тебе.

Взяв под мышку её грязную одежду, он пошёл прочь из лавки, пока она не начала задавать другие неудобные вопросы. Он на самом деле не был уверен, почему он так с ней возился, хотя сказанное им о маге Нико, который одел его и привёз в Спиральный Круг, было правдой. Причина определённо была не в том, что ему нравилась эта грубая, дерзкая оторва.

Высоко над их головами прозвучал звон часов на Карангских Воротах. Уже было три часа пополудни.

‑ Уже давно пора что-нибудь съесть, ‑ сказал он под аккомпанемент урчащего желудка.

У Эвви от этой перспективы загорелись к глаза.

Он отыскал по запаху закусочную, где они купили пареную баранину и пирожки с грибами и луком. За ними последовала пареная айва с начинкой из грецких орехов и мёда. Когда они помыли руки и направились обратно к Браяру, оба чувствовали себя приятно сытыми.

‑ Давно ты на улице? ‑ спросил Браяр.

Эвви зевнула.

‑ Мне было шесть, когда мы покинули Янджинг. Тогда был Год Ворона, ‑ сказала она. ‑ А сейчас — год Черепахи, ‑ она посчитала на пальцах. ‑ Четыре года. Может быть ближе к трём. Они продали меня, когда добрались сюда, и я сбежала за две луны до начала Года Кота.

‑ Кто продал тебя? ‑ спросил Браяр, и лишь потом подумал, что ответ ему может не понравиться.

‑ Мои родители, ‑ ответила Эвви. ‑ Дорога на запад стоила немало. Я была всего лишь девочкой и притом самой младшей. Я ела пищу, в которой нуждались мои братья и родители. Я занимала место в повозке и не могла зарабатывать деньги, ‑ она отбарабанила причины чётко, будто заучила их наизусть. ‑ Девочки почти ничего не стоят, даже здесь. Они получили за меня только два серебряных дава. Я видела, как мальчика моего возраста продали вдвое дороже.

Браяр опустил взгляд. Не смотря на её невозмутимый ответ, ему казалось, что он должен извиниться — не за вопрос, возможно, но за то, что так сложилась её жизнь. Дети попадали на улицу по разным причинам, уж он-то прекрасно это знал, но по крайней мере его собственная мать его не бросила, она его кормила и любила, пока её не убили в тёмном переулке ради её дешёвых украшений.

Эвви вдруг рассмеялась:

‑ Однажды я их их отыщу и покажу, что именно они упустили сквозь пальцы! ‑ сказала она Браяру. ‑ Даже девочка чего-то стоит, если она — па́хан!

Он тоже широко улыбнулся, пока до него не дошла вторая часть её реплики.

‑ Девочки-маги стоят не меньше мальчиков-магов, ‑ сообщил он ей. ‑ Поверь мне — я четыре долгих года провёл в их окружении, и они ни на минуту не позволяли мне об этом забыть.

‑ Как ты стал па́хан? ‑ с любопытством спросила она. ‑ Ты всегда знал?

Браяр покачал головой.

‑ Я попал на улицу, когда убили маму. Мне было четыре, ‑ объяснил он. ‑ Если бы у неё была магия, мы бы жили лучше. Ей не пришлось бы возвращаться поздно той ночью, когда её убили — это точно. В общем, домовладелец вышвырнул меня. Какое-то время я был сам по себе, потом меня подобрал Вор-Повелитель и сделал меня членом Молний. Это была наша банда.

Эвви кивнула.

‑ Сначала я научился ремеслу карманника, у меня были ловкие руки. Потом меня научили лазать и обкрадывать дома. Когда нас поймали в третий раз, мне было десять, наверное. Ты знаешь закон.

Эвви скорчила рожу:

‑ Третий арест — каторга пожизненно.

На этот раз кивнул Браяр:

‑ У меня было два креста на руках, поэтому меня направили на верфи. Чтобы соскребал ракушки, пока не загнусь. Но там был этот Мешок…

‑ Мешок? ‑ не поняла она.

На чаммурском это слово не имело никакого особого значения.

‑ Денежный Мешок. Такамер. По крайней мере я думал, что он такамер, из-за хорошей одежды. Нико, так его звали. Он меня забрал. Магистрату было приказано дать ему, кого он пожелает. И Никто привёз меня в Спиральный Круг в Эмелане.

‑ Это где? ‑ поинтересовалась Эвви.

От разговоров пересыхало горло, поэтому Браяр взял пару яблок. Когда Эвви откусила от своего, стало видно, что у неё не хватало нескольких зубов. Он надеялся, что Джебилу поможет ей сохранить оставшиеся.

‑ Это на северо-западе отсюда, на берегу Моря Камней. Там я переселился жить с Розторн и её подругой Ларк.

Далее он рассказал ей о трёх девочках, которые также заселились туда. Вместе они с девочками выяснили, что их силы были настолько хорошо скрыты, настолько сливались с окружающим миром, что даже Трис, чья магия была наиболее эффектной, не была замечена другими магами.

Когда они подходили к дому, Эвви хихикала, слушая его рассказ о последней попытке Трис спасти животное — она пыталась научить молодого воронёнка летать, хотя сама никогда не летала. Розторн была на крыше, осторожно подталкивая бобы, кукурузу и клевер к прохождению очередного цикла роста. Из всех садовников в землях вокруг Моря Камней она имела наибольший успех с новыми растениями, обнаруженными в неизведанных землях на дальней стороне Бесконечного Океана. Браяр и Эвви поднялись к ней наверх.

‑ Как были сегодняшние фермы? ‑ спросил Браяр, садясь на корточки рядом с Розторн.

Эвви оседлала скамейку.

‑ Как и остальные, ‑ Розторн провела рукой по лежавшим в мешке кукурузным зёрнам, которые она уже выпросила у растений. ‑ Эта земля такая усталая. Они возделывали её двенадцать веков. Фермеры по возможности стараются уменьшить растущую из-за чрезмерной ирригации кислотность почвы, но некоторые уже не одно поколение слишком бедны и не могут себе позволить всё необходимое для обновления почвы.

Из каждого её глаза медленно вытекло по одной слезинке. Она нетерпеливо вытерла их.

‑ Это приводит меня в уныние — работа с такой усталой землёй.

‑ Но эти растения же помогут, ‑ напомнил ей Браяр. ‑ Ты сказала, что бобы и клевер восстановят почву.

«Быстро сюда», ‑ подтолкнул Браяр ближайшие растения. «Вы нужны ей», ‑ и уже про себя добавил: «И она будет рычать, если я сделаю что-то очевидное, например переставлю растения к ней поближе».

Растения вытянулись, прислонившись к ней. Браяр видел её и в худшей форме, но тем не менее предпочитал убедиться, что когда она теряла силы и надежду, её зелёная магия быстро восстанавливалась. После смерти и воскрешения три года назад одна лишь мысль о том, что она устала или теряет силы, заставляла его действовать.

Он глянул на Эвви: девочка глазела на Розторн с открытым ртом. Весьма вероятно, что она ни разу в жизни не видела такое количество зелени в движении, начиная от растений, которые успокаивали Розторн, и заканчивая теми, которые, следуя её указаниям, взрастали от побегов до цветения. Конечно, кто вообще наблюдал за движением растений? Большинство людей не считало их живыми; они считались неодушевлёнными предметами, не имеющими своих потребностей или инстинктов. Даже когда люди знали, что одно растение, посаженное не в том месте, погибнет, или что другое вытеснит остальные растения, они отказывались признавать растения живыми.

Через некоторое время, когда Браяр начал подумывать о том, чтобы вздремнуть, Розторн спросила:

‑ Как прошёл ваш визит к Стоунслайсеру?

Браяр вздохнул:

‑ Нам пришлось изменить планы.

Он рассказал Розторн о трудах этого дня, придерживаясь фактов. Ей было всё равно, как люди говорили или вели себя. Только девочки и Ларк интересовались такими подробностями.

Когда он закончил, Розторн осторожно уселась на крыше, приказав растениями вернуться на свои места. Когда они отпустили её, она повернулась, чтобы видеть Эвви.

‑ Так значит не хочешь идти во дворец, э? ‑ спросила она.

Розторн говорила медленнее, чем когда обращалась к Браяру. Некоторые люди находили её речь, слегка невнятную, трудной для понимания.

‑ Не могу сказать, что виню тебя. Дворцы, они вообще холодные и недружелюбные.

Эвви оживлённо закивала. Розторн посмотрела на Браяра:

‑ Ну, тебе лучше съездить поговорить с ним. Если она уже экспериментирует, то учителя ей нужно найти как можно скорее, ‑ она посмотрела на закат. ‑ Сейчас уже поздновато. Значит завтра, первым же делом. И когда ты там должен продавать свои деревья в Золотом Доме?

Браяр поморщился:

‑ Послезавтра. И я ещё не закончил готовиться. Там одна фига постоянно мне перечит.

‑ Ну, иди и наперечь ей в ответ, ‑ с улыбкой приказала Розторн. ‑ Можешь остаться на ужин, ‑ сказала она Эвви.

Девочка покачала головой.

‑ У меня кошки, ‑ объяснила она.

Розторн улыбнулась:

‑ И их надо кормить. Но ты придёшь сюда завтра — около полудня, например? К тому времени мы будем знать, когда ты сможешь встретиться со своим учителем.

Эвви быстро кивнула, заставив Браяра подумать о том, вернётся ли она. Он надеялся, что вернётся, после сегодняшнего, но ему было ясно, что она не хочет переходить к неизвестному учителю. Если она не явится, ему просто придётся забрать её из её берлоги в Высотах Принцев.

Девочка начала перелезать через стену, затем остановилась и повернула назад.

‑ Лучше мне переодеться в старое, ‑ сказала она Браяру, разглаживая складку на куртке. ‑ Если я вернусь в таком виде в Тоннель Лэ́мбинга, они подумают, что у меня есть деньги.

‑ Мне следовало самому об этом подумать, ‑ сказал Браяр, ведя её обратно в дом.

Розторн сложила сероватые куртку и штаны Эвви на столе у себя в мастерской, положив сверху записку, гласившую «Прежде чем надеть, вытряхни мелколепестник». Браяр дипломатично поднял сначала куртку, потом штаны, потряхивая сгибы, пока все травы не выпали на пол. Он оставил Эвви переодеваться. Когда он вернулся, её и след простыл, а её новая одежда была аккуратно сложена на стуле. Сандалии лежали сверху.

«Девчонка-то двужильная», ‑ подумал Браяр, вспоминая, как он поначалу терпеть не мог носить обувь. «Ни слова не сказала, хотя наверняка натёрла ноги».

Он поднялся на крышу.

‑ Она ушла, ‑ рассеянно сказала Розторн, усекая энергичный жасмин. ‑ По крышам, ‑ оглядев жасмин, чтобы убедиться, что она отсекла всё, что нужно, женщина произнесла: ‑ Я уже и забыла.

Когда она не продолжила, Браяр подтолкнул её:

‑ Забыла что?

‑ Хм? ‑ вздрогнула потерявшаяся в воспоминаниях Розторн. ‑ О, я забыла, какие они — каменные маги. «Упрямые» — это ещё мягко сказано. Мне следовало тебя предупредить.

Браяр слегка улыбнулся:

‑ Ничего, ‑ сказал он ей. ‑ Я уже и сам выяснил.

Розторн фыркнула:

‑ Да, похоже на то.

Эвви трусила по дорогам крыш, направляясь домой. Странность всего происходившего заставляла её дрожать с головы до ног. Было так здорово посидеть в горячей воде в хамаме дважды за день, отскребая грязь, пока кожа не засияла золотисто-грушевым цветом, чувствуя волосы по-настоящему чистыми. Если бы у неё просто хватило здравого смысла, чтобы пойти после этого домой… Но она просто должна был посмотреть, что парень с нефр…

«Браяр», ‑ прошептала какая-то её часть. «У него есть имя. Растительное имя. Звать его по-другому — глупо».

Конечно, она знала людей с именами: Силья, старая Ки́нлинг, говорившая на языке родины, слепой Ладу, который предупреждал жителей улиц о прохождении банд работорговцев. Но имена казались более важными с… Браяром и Розторн. Как-будто слова могли изменить её жизнь.

«Я не хочу менять мою жизнь», ‑ непокорно подумала Эвви, пересекая мост над Улицей Крапивников. На секунду она остановилась посмотреть вниз на переулок, который вёл в логово Верблюжьих Потрохов. Ей бы хотелось узнать, как у них дела, присоединились ли они к Гадюкам. У неё было такое ощущение, будто Па́хан Браяру не нравился их выбор, но она сама аплодировала их здравому смыслу. Нельзя было выжить в трущобах Чаммура, если ты не мог научиться сгибаться прежде, чем сломаешься. Странно, что растительному волшебнику это не известно. Но это ж растения — коварные дробящие камни паразиты, которые раздирали на части любые камни, в которые им удавалось запустить корни. Они походе никогда не осознавали, что иногда лучше быть тихими. Пока ты живой, будут новые возможности для сопротивления.

Не увидев следов Потрохов или Гадюк, Эвви двинулась дальше. Ей было тревожно, не смотря на поднимавшиеся впереди городские высоты, окрашенные послеполуденным солнцем в цвет пламени. Раньше вид этих возвышавшихся каменных рифов всегда успокаивал её, давал ей ощущение безопасности: поэтому она и пришла сюда после побега от своего хозяина. Пусть другие жалуются на запахи и крошащиеся стены и потолки в жилищах, которым была уже тысяча лет. Внутри этих скальных холлов и коридоров Эвви была в безопасности.

Но теперь она знала, почему она всегда была в безопасности, и знание её потрясло. У неё действительно была магия, и она могла научиться заставить камень относиться к ней ещё лучше. Это было бы неплохо. Камень, в отличие от людей, был постоянен. Камень был везде, во всём своём разнообразии. Кто знал, что она сможет с ним сделать, если научится надлежащей каменной магии?

Единственная проблема — чтобы узнать больше о камне, ей придётся постоянно общаться с большим числом людей, чем она общалась годами. Па́хан Браяр был вроде ничего, для растительника, но учить её будет не он. Незнакомец, который жил во дворце — он будет её учить. Эвви не была уверена, что ей это было по душе. Что если настоящий каменный маг будет насмехаться над её незнанием? Па́хан Браяр просто говорил ей, что делать, и если она не знала, то показывал. Он полагал, что она не будет отставать. И она ведь не отставала весь день? Даже когда неотставание подразумевало такие странные вещи как нагревание камней, новая одежда и еда. Она не была уверена, что натёршие ей ноги сандалии ей нравились, но чистая одежда чувствовалась на коже здорово, а еда в животе — ещё лучше.

Она вытащила из-за пазухи свёрнутый платок и проверила его содержимое — целый пирожок с мясом, и половинки других. Она не смогла доесть всё, что он купил. С солёной рыбой и остатками вчерашнего пиршества они с кошками сегодня хорошо поужинают.

Будет ли этот незнакомый маг кормить её так, как это делал Па́хан Браяр? Па́хан Браяр когда-то был фукдак. Он понимал насчёт еды. Как может дворцовый человек хоть что-то знать о голодании и поедании отбросов, когда целый пирожок считался пиршеством?

Она спустилась вниз и потрусила через Рынок Потерянных. Она была настолько занята своими мыслями, что не заметила следовавших за ней Гадюк, которые держались далеко позади, на случай если она обернётся.