Кипя от возмущения, Николь потянула Патрика вниз по лестнице в свою спальню. Захлопнув дверь, она в смятении вгляделась ему в лицо. Ей трудно было разобраться в своих эмоциях. Да, она злилась. Но на кого? На Патрика, который поставил ее в такое дурацкое положение своим заявлением о свадьбе? Или на то, что сама чуть было не поддалась обаянию Джеральда? Она была не в состоянии анализировать свои чувства. Патрик искоса поглядывал на нее в ожидании взрыва.

— Что мы теперь будем делать? — наконец спросила она.

Он, прищурившись, посмотрел на нее, но ничего не ответил. Его молчание еще больше разозлило Николь. Она подошла к нему и изо всех сил ткнула кулаком в живот. Патрик вздрогнул и отшатнулся.

— Ну? — требовательно спросила она и снова замахнулась, но он поймал ее запястье.

— Подожди, Ник, — серьезно сказал он. — Я думаю.

Николь вырвала руку и поднесла кулак к его носу.

— Ах, ты думаешь! Я тебя сейчас поколочу, Патрик. Почему же ты не думал, когда давал обещания, которые мы не можем выполнить?

Несмотря на всю серьезность положения, губы его дрогнули в улыбке.

— Ну, побей меня, Ник, побей. Я это заслужил. — Он поднял голову. — Ляпнул то, что не следовало. Так что ударь. — Он указал на свой правый глаз. — Прямо сюда. Как тогда. Помнишь?

Она машинально подняла руку, но… Единственный раз в жизни она ударила Патрика, да так, что у него глаз сразу заплыл. Но это было в детстве.

Не в состоянии сдержать слез, Николь бросилась на кровать. Матрац скрипнул, и она поняла, что Патрик сел рядом. Он гладил ее по волосам, стараясь утешить.

— Помнишь, как я стащил тебя с лестницы, когда ты бросилась спасать кошку Розы, забравшуюся на крышу? Ты тогда так размахивала кулаками, что чуть мне глаз не выбила.

Николь стиснула зубы и вытерла слезы. Она все помнила. Роза билась в истерике и кричала, что ее ненаглядная Чипси в смертельной опасности. Николь полезла на крышу. Дэйзи пыталась удержать ее, но поскольку была не намного крупнее сестры, то не могла с ней справиться и помчалась за Патриком.

Николь понимала, что тогда он поступил правильно, но сейчас ситуация была совершенно иной. И хотя ее подмывало накричать на него, она сдержалась.

— К счастью, ваш отец оказался дома, — напомнил Патрик. — Он спас и кошку и меня. Я хотел оттащить тебя от лестницы, потому что боялся, что ты разобьешься.

— Уйди, Патрик!

— Разве ты не поняла, Ник? Сейчас, с Джеральдом, мною руководило то же самое чувство. Пойми это. — Его голос дрогнул. — Ты ведь собиралась его поцеловать.

— Вовсе нет! — воскликнула Николь.

Патрик нахмурился. В его глазах мелькнуло то ли сомнение, то ли гнев. Сама не зная почему, она отвела взгляд.

— Я вовсе не собиралась с ним целоваться! — защищалась она. — И потом, что тут такого? Подумаешь, один поцелуй!

Она услышала, как Патрик чертыхнулся сквозь зубы.

— Дело не ограничилось бы одним поцелуем, и ты это отлично знаешь, Николь. Джеральд по-прежнему оказывает на тебя магическое действие.

Щеки Николь вспыхнули.

— Ну и что? — Она с вызовом взглянула на Патрика. — Что это меняет?

— Что меняет? — недоверчиво переспросил он. — Ты хоть понимаешь, что он любит другую женщину? Я не хочу, чтобы ты страдала.

Смущенная его странной интонацией, она приподнялась на локтях и взглянула ему в лицо.

— Ох, Патрик! Неужели тебе знакомо это чувство?

Его губы сложились в ироническую улыбку.

— Ты полагаешь, что, дожив до тридцати трех лет, я с этим ни разу не столкнулся?

— Да, — Николь села и решительно откинула волосы со лба. — В это трудно поверить. — На смену злости пришло любопытство. Она не могла представить себе женщину, которая не влюбилась бы в Патрика через пять минут после знакомства. — И кто же эта дурочка, которая предпочла тебе другого мужчину? Послушай, Пэт, дай мне ее телефон. Я с ней потолкую.

Он улыбнулся, но его глаза оставались печальными.

— Мы обсудим это как-нибудь в другой раз. Сейчас у нас более серьезные проблемы.

Николь удрученно опустила голову.

— Если Джеральд не уедет до следующей субботы, нам придется пожениться. Послушай, Патрик, может, мне закатить грандиозный скандал, и тогда ты сможешь расторгнуть помолвку?

— Это будет шито белыми нитками, Ник. Джеральд сразу все поймет.

— Ну и что? — вырвалось у нее.

Патрик смотрел на нее с нескрываемым разочарованием.

— Ты действительно хочешь стать любовницей этого негодяя?

В его тоне звучала такая ярость, что, не знай Николь этого человека, она бы испугалась.

Несколько минут они молча глядели друг на друга. В ее душе шла нешуточная борьба.

Какое Патрику дело до моих отношений с Джеральдом, думала она. Не хочу я быть ни чьей любовницей!

И вдруг она представила себе, как трусливо пробирается в дешевый мотель на тайное свидание с Джеральдом. Николь затрясла головой, отгоняя наваждение. Нет, Патрик прав. Это действительно не жизнь. Здравый смысл взял верх, и она пробормотала:

— Нет-нет, я этого не хочу. Я знаю, что он негодяй, и не собираюсь к нему возвращаться, но…

Патрик придвинулся к ней.

— Понимаю, — вздохнул он.

Николь повернулась к нему и шутливо толкнула локтем в бок.

— Знаешь, эта девица, что променяла тебя на другого, настоящая дурочка.

— Ты так думаешь? — по его губам скользнула еле заметная усмешка.

— Тут и думать нечего.

Патрик деланно рассмеялся и, глядя прямо перед собой, спросил:

— А что, если мы действительно поженимся?

— Кто? Ты и мисс Дурочка?

— Нет. — Он коснулся кольца на ее безымянном пальце. — Ты и я.

Оттолкнув его руку, Николь порывисто поднялась.

— Ты, что, совсем спятил?

Гнетущая тишина зажужжала ей в уши назойливой мухой, жаля и без того измученные нервы.

— Вот уж не думал, — наконец слабо улыбнулся Патрик, — что мужчина может получить такой ответ на предложение руки и сердца. — Он пожал плечами и продолжал: — Я не имел в виду настоящий брак. Мы можем притвориться. Устроим тут, в отеле, скромную свадьбу. Найдем кого-нибудь, кто сыграет роль священника.

Господи, на каком языке он говорит? Я ничего не понимаю! В его словах нет ни грана здравого смысла, промелькнуло в голове у Николь, и она, слабея, опустилась на кровать.

— Ник, ты в порядке?

— Я… Ты говоришь, нам придется устроить свадьбу?

— Только в том случае, если Джеральд не уедет.

Он всерьез предлагает ей фиктивный брак. Потрясенная до глубины души, Николь даже не могла пошевельнуться, только во все глаза смотрела на Патрика, спокойно расположившегося на ее кровати.

— Итак, в следующую субботу мы станем счастливыми молодоженами, — улыбнулся он, поддразнивая ее.

От этой перспективы отдавало чем-то греховным. Николь охватил страх. Досада, огорчение, разочарование отразились на ее лице, и улыбка Патрика мгновенно померкла. Он нахмурился и взял ее за руки, но она отшатнулась.

— Пожалуйста, Ник, не надо меня ненавидеть.

Николь уже больше ничего не понимала. Мир словно перевернулся. Мужчина, с которым она была помолвлена два года, вдруг собрался жениться на другой. Патрик Полтер, которого она знала пятнадцать лет и любила как брата, внезапно стал ее женихом, и его поцелуй не выходил у нее из головы. Все встало с ног на голову.

Николь была твердо уверена только в одном: в ее сердце нет ненависти к Патрику. Она ненавидела ложь и притворство, но не человека. Отведя взгляд, она со вздохом призналась:

— Я не могу тебя ненавидеть, Патрик.

— Ловлю на слове, — мягко сказал он.

Николь искоса взглянула на него сквозь опущенные ресницы и, увидев его радостную улыбку, воспрянула духом.

— Давай посмотрим на все это с другой стороны, — предложил Патрик. — Может, Джеральда похитят индейцы?

— Как ты можешь шутить, Пэт?!

Николь хотела встать с кровати, но он удержал ее за руку.

— Подожди.

Она подозрительно обернулась, почти со страхом ожидая, что он еще придумает. И хотя его рука держала ее запястье нежно и мягко, она чувствовала себя пленницей.

Патрик полез в карман брюк и вытащил маленькую коробочку.

— Я еще не сделал тебе подарок ко дню рождения.

— Думаю, ты сделал слишком много!

Слабая улыбка приподняла уголки его губ, потом коснулась глаз.

— Смелее, Ник, она не кусается. — Николь неуверенно взяла коробочку, но не открыла ее. — Может, вызовешь полицию, чтобы они проверили, нет ли тут бомбы?

Недоверчиво взглянув на Патрика, девушка развязала розовую ленточку. На белом атласе лежала золотая булавка в виде фигурки ангела, вокруг кудрявой головки которого сиял нимб из маленьких бриллиантов.

Николь не удержалась и всхлипнула.

— Ангел, — прошептала она, глотая слезы.

Ей вспомнился рассказ Патрика о том, что, когда он впервые увидел ее, с белокурыми локонами до плеч, в белом кружевном платьице, она показалась ему маленьким ангелом. И с тех пор каждый год он дарил ей на день рождения ангелочков: куклу, недорогую статуэтку, брошку.

Когда Патрику исполнилось восемнадцать, его мать сбежала с очередным поклонником. Ему было стыдно оставаться в семье Трэффи, и, собрав свои нехитрые пожитки, он уехал. Найдя место мойщика посуды в местном кафе, он на свою крошечную зарплату купил Николь подарок к одиннадцатилетию. Она никогда не говорила ему об этом, но именно того ангела она любила больше всего.

Николь приколола булавку к блузке.

— Ты прелесть, — вздохнула она, улыбаясь сквозь слезы.

— Ну, разумеется, — мрачно усмехнулся он. — Ведь я твой прекрасный принц.

Николь тихонько рассмеялась, потом, словно отрезвев, покачала головой.

— У нас такие проблемы, а ты шутишь. Что с тобой, Пэт? Да и со мной тоже? Мне почему-то одновременно хочется и обнять тебя и поколотить.

Патрик молча смотрел на нее. Она взяла его за руку. Как хорошо! Словно в детстве! Они будут сидеть здесь и думать, думать, думать. И обязательно найдут выход.

Воцарилось молчание. Николь очень надеялась, что Патрика осенит какая-нибудь гениальная идея, потому что самой ей в голову ничего не приходило. Совсем упав духом, она спросила:

— Что мы будем делать?

Патрик поднял на нее глаза. У него были необыкновенно длинные для мужчины ресницы. Пульс ее застучал быстрее, и она попыталась убедить себя, что этот внутренний трепет всего лишь следствие напряженной ситуации, а отнюдь не его близости.

— Если мы хотим, чтобы Джеральд уехал… нам придется спать вместе, — неожиданно закончил Патрик.

Наступила суббота. До мнимой свадьбы оставалась ровно неделя.

Хотя день стоял солнечный и теплый, на душе у Патрика царили мрак и холод. Он машинально взглянул на часы. Десять утра. На одиннадцать у него назначена встреча в городе. Уезжать еще слишком рано. Он отшвырнул утреннюю газету и уселся в плетеное кресло на веранде, рассеянно разглядывая ухоженный сад.

Услышав шаги, он обернулся и увидел Ирвина. Черт побери, подумал Патрик, надо было уехать и просто колесить по городу, чтобы убить время. Ему сейчас ни с кем не хотелось разговаривать.

— Привет, — сказал Ирвин, опускаясь в стоящее рядом кресло. — Как я понимаю, твои отношения с Николь сдвинулись с мертвой точки. Вы спите вместе?

Патрик скрипнул зубами и медленно досчитал до десяти. Он не собирался вдаваться в интимные подробности своей личной жизни.

— Где Джеральд? — спросил он как можно спокойнее.

— Уехал. — Ирвин закинул ногу на ногу. — Гвиннет, оказывается, мечтает стать певицей. Она все утро умоляла своего жениха свозить ее в город на какое-нибудь шоу.

— Черт! — выругался Патрик и, краем глаза взглянув на Ирвина, сказал: — Послушай, я не сплю с Ник. Так что можешь отложить дуэльные пистолеты, — вступаться за честь родственницы тебе не придется. Я сплю на раскладном кресле в маленькой гостиной. Мы думали, что Джеральд уедет, если узнает…

— Что вы с Николь…

Патрик молча кивнул. Он вдруг подумал, что нужно бежать отсюда как можно скорее, и чем дальше, тем лучше. Весь этот план с помолвкой оказался страшной ошибкой.

— Господи, почему этот осел Диксон не уезжает?

— Послушай, — после паузы сказал Ирвин. — Хочешь маленький совет одного влюбленного мужчины другому?

— О чем это ты? — выпрямился в кресле Патрик.

Ирвин отбросил назад непокорные черные пряди, но они снова упали ему на глаза.

— Я много лет проработал репортером и научился разбираться в людях. Я же вижу, что ты любишь Николь.

У Патрика сжалось сердце. Это была правда. Так почему эти слова, услышанные со стороны, выбили его из колеи? Может быть, оттого что еще в детстве, впервые увидев Николь, он понял, что не пара ей. Кто он тогда был? Полусирота, сын женщины легкого поведения, еще немного — и малолетний правонарушитель.

Они с матерью жили в обшарпанном доме без лифта в крошечной двухкомнатной квартирке, где вечно крутились мужчины. Выйдя замуж в четвертый раз за Дерека Трэффи, представителя верхушки среднего класса, Ева, как говорят в таких случаях, сорвала банк. Патрик на три года обрел настоящую семью, кров, чистую постель, ему больше не приходилось голодать. Дерек относился к пасынку, как к родному сыну, а три его дочурки просто обожали мальчика. Тогда Патрик поклялся, что сделает головокружительную карьеру, разбогатеет и вернется за Николь. Но когда он добился успеха в бизнесе, она была уже помолвлена с другим.

И вот его случайное появление в Луисвилле пять дней тому назад дало ему шанс. Шанс доказать Николь свою любовь, убедить, что он — тот мужчина, который ей нужен. Но все оказалось напрасно. Она видела в нем только верного друга. Мысль о том, что женщина, которую он любит больше жизни, никогда не будет принадлежать ему, терзала Патрика. Что же делать? Даже сбежать нельзя. Он по уши завяз в этой истории с мнимой помолвкой.

— Я люблю всех сестер Трэффи, — уклончиво заметил он.

— Я это знаю, — наклонился к нему Ирвин. — И они тебя тоже. В какую бы трудную ситуацию они ни попали, ты всегда оказывался рядом. И это прекрасно, но… — Он дружески положил руку Патрику на плечо. — Знаешь старую поговорку: «мужчина охотится за женщиной до тех пор, пока она его не поймает»?

— Разумеется, — удивленно посмотрел на него Патрик.

— Ты полагаешь, что в данном случае все по-другому?

— Не понимаю, — приподнял бровь Патрик.

Ирвин встал и протянул ему открытую ладонь.

— Представь себе, что это рука Николь, — сказал он. — Ты у нее вот здесь. — Он указал в центр ладони и сжал руку. — Сам подумай, как бедной девушке догадаться, что она хочет тебя, когда ты у нее уже есть?

Патрик с сомнением смотрел на него.

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Хочу немного помочь судьбе и направить ее по верному пути.

— Судьба здесь ни при чем. Ник видит во мне только друга детства.

— Доверься мне, Патрик. Ты прошел свою часть пути, пройдет ее и Николь. Поверь, она будет твоей. Договорились? — протянул ему руку Ирвин.

— Договорились, — ответил тот, пожимая ее. — Правда, я так и не понял, о чем.

Ирвин ушел в дом, а Патрик остался на веранде, ломая голову над его словами. Так и не докопавшись до сути, он решил, что пора ехать. Когда он садился в машину, на его губах играла улыбка.

Николь бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. В такое радужное настроение ее привела игра с племянницами. Завернув за угол коридора, она влетела в маленькую гостиную, которая теперь стала спальней Патрика. К ее удивлению, он уже разложил кресло-кровать и сидел на нем без рубашки, в одних джинсах, разбирая бумаги.

Она украдкой взглянула на его торс, в теплом свете лампы отливавший бронзой. Мускулистая грудь с порослью темных волос придавала ему чрезвычайно мужественный и одновременно очень сексуальный вид.

— Тебе не холодно? — поперхнувшись, спросила Николь.

— Нет, у меня кровь горячая, — поднял глаза от бумаг Патрик. — Как близнецы?

Николь рассмеялась и присела на краешек постели.

— Ты хочешь сказать Дэйзи Первая и Дэйзи Вторая? Чудесно!

— Ого! Так они теперь обе Дэйзи? — спросил Патрик, откладывая бумаги.

— Да, Дэйзи заявила, что если Роза и Ирвин в ближайшее время что-нибудь не придумают, то обе девочки получат ее имя, — сказала она. — А Розали дразнит ее и каждый день называет дочек по-новому… Дэйзи ужасно злится.

Патрик рассмеялся, и Николь вдруг заметила, что у него красиво очерченный рот и потрясающе красивые глаза, окаймленные густыми темными ресницами.

— Насколько я понимаю, Джеральд и Гвиннет вернулись из города.

Николь, мгновенно спустившись с небес на землю, кивнула.

— Поэтому я и прибежала сюда. — Она передернула плечами. — «Спать» с тобой.

— Понятно.

Николь взглянула на разложенные на кровати бумаги.

— А что ты делаешь?

— Просматриваю объявления о продаже недвижимости в Луисвилле. Ты ведь знаешь, что я собираюсь открыть здесь ресторан.

— Понятно, — разочарованно протянула Николь.

Он взял ее за подбородок и пристально посмотрел в глаза.

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Ничего подобного.

— Ты уверена? У тебя измученный вид.

Николь снова села рядом с ним.

— Не слишком лестный комплимент.

— Вот уж не думал, что ты ждешь от меня комплиментов, — буркнул Патрик, снова погрузившись в бумаги.

Она удивленно посмотрела на него и подошла к зеркалу.

— Измученный вид? Ты так думаешь?

Патрик не ответил. Обернувшись, Николь увидела, что он с головой ушел в работу.

— Патрик!

Он потянулся за ручкой, лежавшей на краю стола, сделал какие-то пометки, потом взялся за калькулятор.

— Патрик! — позвала она уже громче.

— Ммм, — промычал он, не отрывая глаз от расчетов.

Николь тяжело вздохнула. Даже не слышит! Нет, это никуда не годится. Она решительно ткнула его под ребра.

— Патрик! — почти крикнула она.

Он вздрогнул и обернулся.

— Ах, вот ты как, — притворно нахмурился он и схватил ее за запястье. — Ты, что, забыла, какой я мстительный?

— Вызываю тебя на бой, — расхохоталась Николь, схватив подушку.

— Ну, ты сама на это напросилась! — воскликнул Патрик, отбрасывая в сторону бумаги.

Николь почти добежала до двери, когда он поймал ее и обнял за талию. Она визжала и вырывалась, хотя оба прекрасно понимали, что это только игра. Прижав девушку к себе, Патрик начал щекотать ее.

— Патрик! — Она все сильнее прижималась к нему. — Ну, Патрик! Отпусти меня!

— А ты будешь толкаться? — сурово спросил он.

— Да, — взвизгнула она, пытаясь вырваться. — Когда ты не будешь обращать на меня внимания! — Он снова принялся щекотать ее, а она брыкалась и изворачивалась, пока не оказалась лицом к лицу с ним. — Ну, перестань, Патрик! А то я тебя снова стукну! — Но вместо этого она прижала руки к его мускулистой горячей груди. — Какой же ты злюка!

— А кто первый начал? — Его карие глаза стали серьезными.

Они стояли, тесно прижавшись друг к другу. Дрожь пробежала у нее по спине, а сердце застучало так, словно готово было вот-вот выскочить из груди. Голова сладко закружилась… Ей казалось, что воздух вокруг них вдруг сделался плотным и, словно потрескивал от напряжения.

Николь готова была поклясться, что Патрик чувствует то же самое.

В этот момент на лестнице послышались шаги, и голос Дэйзи произнес:

— Патрик! — Она появилась в дверях. — Тебя к телефону!

Николь первая пришла в себя и, оттолкнув Патрика, отскочила к софе.

— Надеюсь, ты вел себя прилично, мой мальчик, — сказала Дэйзи. — Не забывай, что я блюду нравственные устои семьи.

Патрик усмехнулся. Он выглядел таким беспечным, что Николь засомневалась, действительно ли она несколько минут назад видела в его глазах замешательство.

— Говори потише, Дэйзи, а то тот, кто звонит, подумает обо мне Бог знает что, — усмехнулся он, снимая трубку.

— Это женщина, — понизила голос Дэйзи. — У нее такой грудной сексуальный голос, — еще тише сказала она, повернувшись к Николь.

— Алло, — сказал Патрик и широко улыбнулся. — Ах, это ты, Венера! — Он говорил негромко и как-то очень интимно. — В Париже сейчас около трех. Что на тебе надето?

Дэйзи поймала встревоженный взгляд сестры.

— Какая-то француженка, — сказала она, состроив гримасу, и нахмурилась, когда Патрик засмеялся, услышав ответ собеседницы.

— Конечно, дорогая, я помню эту ночь, — пробормотал он, и Николь похолодела.

Боже, о чем ему напомнила эта женщина, звонящая с другого конца света?

Николь стояла, не в состоянии шевельнуться. В его голосе звучала любовь. Наверное, это женщина его мечты.

— Николь! — окликнул ее Патрик, прикрыв рукой трубку. — Это очень личный разговор. Ты не выйдешь на минутку?

— Я… — Сообразив, что Дэйзи ушла, а она стоит и слушает чужой разговор, девушка опрометью бросилась в свою спальню и, закрывая за собой дверь, снова услышала его раскатистый смех. До нее донеслось:

— Я так скучаю по тебе, дорогая.

В изнеможении она привалилась к двери. Итак, у Патрика есть подружка. Венера! У нее должно быть именно такое имя! И томный воркующий голос! Наверное, она похожа на этих тощих красавиц, топ-моделей. Эта нахалка звонит в чужой дом, чтобы напоминать любовнику об их сексуальных играх. И Патрик… Патрик сказал, что скучает по ней.

Закусив губу, Николь глубоко вдохнула и вздрогнула, ощутив запах одеколона Патрика, пропитавший ее волосы. Она снова вспомнила его губы…

Девушка тряхнула головой, отгоняя нелепые мысли, и отошла от двери. Этот звонок из Франции расставил все по местам. Патрик заслуживает счастья. Он замечательный человек. Так почему бы ему не любить эту Венеру?

— Вот и отлично, — прошептала она, разглядывая полки, на которых были расставлены все его подарки.

Николь машинально погладила булавку на блузке. Интересно, какие украшения он дарит своей возлюбленной? Уж, конечно, не ангелов. Для этого она слишком земная женщина.

— Все правильно, — пробормотала она.