Когда Виталий говорил Олегу, что тот никогда не найдёт свою жену, он прекрасно понимал, что его слова — лишь блеф. Олегу Дзюбе было под силу найти даже иголку в стоге сена, а не то, что женщину с двумя детьми-школьниками, которым особо-то и деваться было некуда, разве что уехать на родину Татьяны, в небольшой северный городок, где жила её мать.

Сначала Таня так и хотела сделать, но потом передумала. Она боялась, что Олег будет её преследовать, а больной матери были противопоказаны отрицательные эмоции. К тому же, она не хотела расставаться с Виталием даже на время.

Второпях убегая от мужа, Татьяна смогла забрать лишь самые необходимые вещи, в основном, для детей. В самый первый вечер она не поехала на квартиру к Виталию — зная, что Олег в первую очередь кинется искать её у Мясникова, она сняла гостиничный номер, и уже оттуда позвонила любовнику, чтобы сообщить о своём решении.

Нельзя было сказать, что этот поступок обрадовал самого Виталия. Несмотря на чувства к Татьяне, ситуация застала его врасплох. Проблемы бизнеса, вернее, того, что оставалось от него на этот день, вытесняли все прочие проблемы, в том числе и личные. Однако, дело было сделано, и он был обязан предпринять какие-то действия…

На следующий день после визита Дзюбы, Мясников забрал Татьяну с детьми к себе. Прятаться не было смысла, поэтому было решено довериться обстоятельствам. Олег больше не звонил и не приезжал, казалось, что он затаился на время, но через несколько дней, приехав по просьбе Тани к школе, где учились её сыновья, Виталий неожиданно увидел там Олега — тот тоже ожидал своих детей.

Увидев отца, мальчишки кинулись к нему со всех ног, и Мясникову ничего не оставалось делать, как лишь наблюдать эту встречу.

"Куда ты собираешься везти детей?" — он понимал, что его вопрос звучит, по меньшей мере, глупо.

"Тебе-то что? — зло прищурившись, Олег открыл перед сыновьями дверь своего внедорожника — те привычно, весело забрались на заднее сиденье. — Ты кто такой?"

"Не глупи… — Виталий приблизился к своему бывшему партнёру, — Отдай детей Татьяне".

"А кто такая — Татьяна?.."

"Давай поговорим по-мужски…"

"По-мужски говорят с мужиками. А ты…" — Олег грязно выругался.

"Им будет лучше с матерью…"

"У них больше нет матери. Так ей и передай…"

Проводив взглядом машину Дзюбы, увозившую детей, Виталий вернулся к своему автомобилю. В этой ситуации он был бессилен. Он — никто и Тане, и её сыновьям, а Олег — родной отец и пока законный муж. У неё нет претензий к нему, как к отцу, своих сыновей он любит… он занимается с ними, покупает им подарки, возит на дорогие курорты…

Виталий вспомнил, с какой гордостью Олег всегда рассказывал о своих близнецах… он даже завидовал ему в такие минуты, ведь у него, Виталия, не было родного сына… Да, Миша ему не чужой… он вырос на его глазах, он зовёт его отцом… Но что-то всегда мешало ему проявлять свои отцовские чувства… что уж говорить о гордости…

"Что-то… — он мысленно усмехнулся уже в который раз. — Слабо сказано…"

…Узнав, что муж забрал детей, Татьяна впала в истерику. Она весь вечер порывалась поехать на свою прежнюю квартиру, чтобы "поговорить с Олегом", и Виталию стоило немалых усилий, чтобы уговорить её остаться дома. Таня рыдала, пила успокоительные лекарства и всё время повторяла, что она "ни за что не отдаст детей".

Мясников, как мог, успокаивал бедную женщину, обещал "что-нибудь сделать" и "разобраться". В душе он понимал, что дети — главный козырь в руках Олега, и что в данной ситуации у того есть все основания представить Татьяну как плохую мать — нашла себе любовника, сбежала к нему, у детей нет подходящих условий для жизни, а теперь, когда дети вернулись домой, она не возвращается ради них в семью… Да мало ли что можно приписать женщине в данном случае? Дзюба постарается, чтобы при разводе у суда были все основания оставить сыновей ему…

На следующий день Таня сама поехала к школе, но, обрадованные встречей с ней мальчишки всё же предпочли вернуться в свой родной дом вместе с отцом: тот, оказывается, купил им очередную электронную игру, которой в квартире дяди Виталика не было…

"Мама!.. — их глазёнки смотрели на неё так просяще, что сердце едва не разорвалось от боли, — Ну, поехали домой!.. Мы хотим домой, к папе!.. Поехали с нами, мама!"

Татьяна снова рыдала и упрашивала Олега отпустить детей с ней, но он был непреклонен.

"До развода дети будут жить со мной. И не вздумай их никуда заманивать. Я всё равно найду, а вот ты больше не увидишь их никогда", — его небольшие глаза смотрели жёстко, так, что у Тани не оставалось сомнений — выбора у неё нет. Она совершенно одинока в этой ситуации. Виталий, конечно, поддерживает её, но… у него свои заботы, и он почему-то твёрдо уверен, что пока нужно идти на условия, которые поставил Олег. Главное — отсудить детей при разводе, а пока не стоит дразнить зверя… Тем более, Олег прав в одном: в родном доме детям пока намного лучше. У них своя, шикарно обставленная комната, целых два компьютера, всевозможные развивающие игры… Теперь к ним приходит бабушка, и они под присмотром.

Конечно, потом они с Виталием всё это купят сами для мальчишек, главное — найти очень хорошего адвоката, способного утереть нос самому Олегу Дзюбе. А пока Таня может видеться с сыновьями в своём бывшем доме — Олег оставляет ей такую возможность до развода.

* * *

Вступление в новую должность заместителя генерального директора "Агропродторга" пришлось на самый новый, 1999 год. Все предыдущие недели планы держались в тайне — это было условие, поставленное Изабеллой. Иногда Виталию казалось, что Лозинская играет с ним, как с котёнком — заполучив его акции, она оставила его на должности директора завода, но как будто забыла о своём обещании. Она каждый день связывалась с Мясниковым, присылала своих юристов для переоформления документов, отменяла предписания, росчерком пера улаживала проблемы, созданные ранее с её же помощью. Изабелла Юрьевна вела себя по-хозяйски, требовала отчёта о деятельности "приобретённого" ею предприятия, и Виталий впервые за много лет чувствовал себя, как мальчик на побегушках.

Мысленно он уже несколько раз пожалел о принятом им решении… Получалось, что он ошибся?.. Он больше — не акционер своего предприятия, не хозяин, а вот Олег, напротив, так и остался "при делах" — его пятьдесят процентов акций до сих пор при нём…

Почему же Лозинская не спешит забрать и этот лакомый кусок?.. Этот вопрос не давал покоя Мясникову, однако, делать было нечего — он с прежней старательностью исполнял обязанности руководителя, пока в последних числах декабря она не пригласила его в свой офис.

Разговор Изабелла начала, как обычно, без обиняков.

"Ну, что, готов?" — поздоровавшись, она кивнула ему головой на стул напротив.

"К чему?"

"Так… — она слегка склонила голову и чуть нахмурилась, — Вот только без прелюдий. Или ты опять скажешь, что решил, что я пошутила?"

"Понял… — он, действительно, понял, что с ней нужно быть предельно искренним — неискренности Изабелла не прощала никому. — Готов".

"Вот так и впредь, — она удовлетворённо кивнула. — Я спрашиваю — ты отвечаешь. Но не вопросом на вопрос".

"Я понял".

Приказ о своём назначении он разглядывал недолго — Лозинская буквально вырвала его из рук и швырнула на стол.

"Да хватит уже… Ты не девушка, а это не свидетельство о браке, чтобы его так разглядывать. На четырнадцать я назначила совещание, на нём представлю тебя, как заместителя, будь готов".

"А ничего, что я больше не акционер?"

"Мальчик… — чуть улыбнувшись, Изабелла прищурила свой стальной взгляд, — Здесь только я решаю, кто чего достоин… Ты — наёмный руководитель. У тебя будет огромная зарплата. А твои акции… Ну, считай, что они у меня на хранении. Будешь себя хорошо вести — верну тебе часть… Может быть…"

"А как с акциями Дзюбы?.." — Виталий тоже в ответ слегка прищурился.

"О, ты уже вошёл в роль?.. — Лозинская неожиданно рассмеялась. — Не волнуйся. Он принесёт их сам".

"Не знаю… — Мясников усмехнулся, — В отличие от меня, у него теперь нет мотивации. Завод работает на полную мощность, с кредитами мы рассчитались, оборудование закуплено… Зачем ему продавать свои акции, если он, как и раньше, полноправный хозяин половины всей прибыли?"

"А вот это пока не твоё дело…"

…В этот вечер он снова оказался в доме Изабеллы — сначала за столом, накрытым по случаю его назначения, затем, как следствие — в кровати…

Лозинская вела себя с ним запросто, не акцентируя внимания на особенностях их отношений, ни о чём не спрашивая и ни к чему открыто не принуждая. Казалось, что обязанности любовника безоговорочно входят в перечень обязанностей её заместителя.

В этот раз Виталий выпил немного, но в постель пошёл добровольно, как только уловил в настроении женщины романтические нотки. Высшего пилотажа Изабелла не показывала, напротив, давала понять, что намерена получать наслаждение сама, независимо от желаний партнёра. Впрочем, Виталий уже не удивлялся — весь стиль жизни этой женщины указывал на то, что она привыкла к подчинению во всех сферах, в том числе и в интимной…

Домой в ту ночь Мясников не попал, и поэтому на следующий день лихорадочно придумывал, что соврать Татьяне, которая прождала его до самого утра, так и не дозвонившись — он нарочно отключил сотовый телефон.

"Господи!.. — увидев его после работы, Таня буквально рухнула в его объятия, — Живой!.. Я думала, он тебя убил!.."

Ему едва удалось её успокоить — Таня и без его исчезновения была на грани нервного срыва. Сразу после нового года должно было состояться заседание суда по иску Олега Семёновича Дзюбы к ней о разводе… Муж первым подал заявление, и Таня ужасно боялась, что ему удастся отсудить у неё обоих сыновей. Она почти каждый вечер плакала, и сам Виталий уже нешуточно извёлся, успокаивая свою любимую женщину. Он нанял хорошего адвоката для Татьяны, и без конца созванивался с ним по поводу ведения дела, получал консультации и рекомендации.

Они с Таней полностью переоборудовали одну из комнат в его квартире: купили детскую мебель, компьютер, много различных развивающих игр… Если дойдёт до крутого разбирательства, то все должны увидеть, что в новой семье мальчишек ждёт жизнь не хуже, чем в прежнем доме…

Узнав о том, что Виталий неожиданно получил высокую должность, Татьяна не знала, радоваться этой новости или нет. С одной стороны это сулило крепкое будущее… Но, с другой стороны… где-то в глубине души роились сомнения и тревоги… Она ещё не осознавала природы этих сомнений, но они крепко засели внутри и множились день ото дня…

…В один из вечеров в квартире Мясникова появилась Вероника Григорьевна. Было заметно, как немолодая уже женщина осунулась за последнее время. Неприятности, навалившиеся на её детей, невольным грузом оседали и на её сердце.

"Что же вы наделали-то, а?! — пройдя в квартиру, Вероника скорбно посмотрела на зятя, потом перевела взгляд на невестку, — Таня-Таня… как же ты могла?! Ведь обещала мне… А детки как же?! Не отдаст их тебе Олежек… Ведь не отдаст!.. Как потом?! Мы с отцом не вечные!.."

Скандальным этот визит назвать было нельзя — Вероника Григорьевна сама плакала, и её речь была похожа, скорее, на материнские причитания. Таня тоже заливалась слезами, а Виталий, как мог, уговаривал обеих женщин… Он показал бывшей тёще и детскую комнату, и одежду, которую они с Таней накупили для мальчиков… Как бы там ни было, но Вероника Григорьевна была единственным человеком, с которым ему было бы жаль расстаться навсегда.

"А как же Миша, Виталик?.." — тёща смотрела на него печальным, с долей укоризны взглядом.

"Мишке помогал, и буду помогать… пусть приходит ко мне в любое время, — Мясников произнёс эти слова абсолютно искренним тоном. — Я уже это ему говорил".

"Сколько ты уже дома не появлялся?" — вытирая слёзы носовым платком, Вероника недоверчиво усмехнулась.

"Давно не появлялся, — честно признался Виталий. — Но я звоню ему. Разве он не говорил?"

На самом деле Виталий не обманывал. Он, действительно, иногда звонил сыну, чтобы узнать, как дела. Его не заботила Александра, ему уже давно было всё равно, как она живёт и даже с кем. В данном случае он, и правда, вспоминал о Мише. А ещё — о квартире, которая принадлежала лишь ему одному…

"Что же вы наделали… — уже прощаясь, Вероника в очередной раз всхлипнула и покачала головой. — Нельзя так было… нельзя…"

…Чем ближе была дата развода, тем тяжелее становилось Татьяне. Она с огромным напряжением перенесла новогодние праздники. Она с трудом сдерживала слёзы, когда издалека смотрела, как её любимые мальчики в карнавальных костюмах, надетых бабушкой, водят хоровод вокруг новогодней ёлки на школьном утренике… Ей не хотелось встречаться с Олегом, но не увидеть сыновей она не могла. Все остальные дни каникул она с тоской представляла, как её дорогие сыночки посещают различные детские мероприятия — без неё…

…Забывалась она лишь ночами, в жарких объятиях Виталия… Он целовал её желанное тело и горячо шептал, что "всё будет хорошо"…

…Во время бракоразводного процесса Тане стало так плохо, что пришлось вызвать скорую помощь. Речь адвоката Олега била по самому больному. Они отлично подготовились… Даже соседка, с которой Таня никогда не ссорилась, выступила в качестве свидетельницы со стороны истца. Таня была представлена суду как никудышная мать, променявшая двух сыновей на любовника. Все аргументы Татьяны, что она готова создать новую семью, в которой её дети будут окружены заботой и любовью, разбились о неожиданный вопрос адвоката.

"А ваш новый избранник готов создать с вами семью? Или это лишь плод вашего воображения?" — наглого вида, крупный мужчина с громким, низким голосом насмешливо смотрел на ответчицу.

"Конечно, готов, — уверенно кивнула Татьяна. — Мы давно любим друг друга".

"А почему же он в таком случае до сих пор не разведён?"

Напрасно Таня пыталась доказывать серьёзность чувств Виталия… Напрасно напоминала, что сам Олег и вовсе собирается воспитывать детей один, без женского вмешательства — все её доводы тонули в раскатистых контраргументах наглого защитника. Речь её собственного адвоката тоже не возымела действия. Судя по выражению лица Олега, тот был абсолютно уверен в исходе дела, и даже окажись, что Таня с Виталием уже завтра готовы заключить брак, её оправдания не имели бы решающего значения. Таня чувствовала себя как на сражении — одна против целой армии противника…

Самого Виталия на суде не было, и вечером, рыдая, Татьяна рассказывала ему о том, что Олег всех купил — и свидетелей, и суд.

Согласно решению суда, дети остались на попечении отца, а ей разрешалось видеться с ними раз в неделю, на его территории. Адвокат, нанятый Виталием, был крайне возмущён и собирался опротестовать несправедливый вердикт.

Через несколько дней он составил апелляцию, и Татьяна немного воспрянула духом. Однако, после очередного посещения сыновей, она вернулась домой в слезах…

— Что случилось, Танюш?.. — Виталий ждал её на стоянке, и, когда она уселась в его машину, сразу заметил её состояние.

— Представляешь… — всхлипнув, она вытерла ладонью мокрую щеку. — Он взял для них няню…

— Н-ну… и что здесь плохого? — Мясников непонимающе нахмурился, — Это естественно, ведь их нужно отводить в школу, потом забирать… У него не всегда это может получаться, и потом, они не могут находиться дома одни, пока он на работе. По-моему, это нормально…

— Да ты бы видел эту няню… — Таня грустно усмехнулась, — Фотомодель… Думаешь, ей мои дети нужны?.. Клинья к Олегу подбивает… или уже спит с ним.

— Ну, это тоже не самый худший вариант… — Виталий пожал плечами, — В конце концов, он о тебе быстрее забудет. Ну, что ты, Таня…

— Как ты не понимаешь… — она подняла на него полный боли взгляд, — Виталик… да мне всё равно, с кем он будет спать… Но там — мои дети… Они этой длинноногой кобыле не нужны! Если она сумеет женить на себе Олега, то мои дети будут самыми несчастными на свете…

— Танюш, не утрируй… — он сжал в руке её ладонь, — В конце концов, он — родной отец.

— Нет… нет… — она отчаянно замотала головой, — Как только у него появится любовница, мои мальчишки будут бедными… Я это чувствую… Я — мать, Виталик… сердце не обманешь…

— Что ты предлагаешь?..

— Я не знаю… — новая порция слёз хлынула из глаз, и Таня до боли прикусила губу. — Я вообще теперь не знаю, что делать…

…Обжалование решения суда плодов не принесло. Вышестоящая инстанция оставила его в силе.

Тане ничего не оставалось делать, как видеться с сыновьями раз в неделю, но вскоре на неё обрушилась новая беда. На работе её обвинили в разглашении служебной тайны — история, действительно, имела место около года назад, когда Татьяна по просьбе Олега помогла одному его хорошему знакомому, передав некоторую секретную информацию. Серьёзных последствий этот поступок не имел, но теперь неожиданно вскрылся… Узнав, в чём её обвиняют, Таня не сомневалась: это было дело рук её бывшего мужа.

Олег любил растягивать удовольствие, он никогда не мстил сразу… он выжидал, а потом обрушивал удар на противника в самый неподходящий момент…

…Увольнение было громким, со статьёй в городской газете, так, что Таня несколько дней боялась выйти на улицу — ей казалось, что все прохожие в курсе того, в чём её обвиняют. Воспользовавшись ситуацией, Виталий уговорил её съездить к матери — той стало хуже, и она нуждалась в уходе.

С в кровь израненным сердцем Таня уехала в конце апреля… А уже в начале мая Виталия вызвала Лозинская.

Они виделись утром, на планёрке, и Виталий решил, что у Изабеллы к нему производственные вопросы. За эти несколько месяцев он успешно вошёл не только в курс, но и во вкус нового для него дела, всё чаще ловя одобрительный взгляд своей непосредственной начальницы. Такой же взгляд он ловил и по утрам, после очередной, проведённой вместе с ней ночи…

Он ловил себя на мысли, что привык не только к новой должности, а и к статусу штатного любовника — забытые ощущения романтической игры возвращались к нему приятными импульсами… Он научился довольно правдиво врать Татьяне, оправдывая свои отлучки внезапными командировками. Удивительно, но она ему верила…

Его уже не смущал возраст Изабеллы, это было даже интересно… вначале казалось, что она не питает к нему особых чувств, используя лишь как мужчину — по назначению… Он старательно соблюдал субординацию в офисе — называл её на вы, и не переходил границ дозволенного даже когда оставался с ней наедине в кабинете.

Но в последнюю их "интимную" встречу Виталий явно ощутил некие перемены, произошедшие с его "взрослой" партнёршей — она была с ним и мягче, и ласковей, чем обычно… Ему даже показалось, что она не хотела его отпускать от себя, когда утром им пришлось расстаться — он уехал от неё на своём автомобиле, а за ней пришёл служебный.

…Спешно оставив свой кабинет, Мясников прошёл в приёмную. На ходу кивнув секретарше, взялся за ручку двери…

…Судя по выражению лица, Изабелла вовсе не собиралась вести деловые разговоры… Указав Мясникову не на стул, а на кожаное кресло в углу кабинета, сама устроилась напротив. Закинув ногу на ногу, она смотрела на него как-то странно — испытующе и слегка настороженно.

— Ты ведь не разведён?.. — вопрос прозвучал не сразу, а спустя лишь полминуты.

— Нет… — покачав головой, он выжидательно уставился ей прямо в глаза.

Вопрос удивил… Конечно, Виталий мог предполагать, что Лозинская в курсе всех его личных дел… И, всё-таки, было бы логичнее услышать от неё что-то вроде "Ты ведь женат?"

Однако, женщина сформулировала вопрос именно таким образом…

— А почему не разводишься?.. — второй вопрос шокировал ещё больше. Вместо ответа Виталий только театрально развёл руками.

Он продолжал с удивлением наблюдать за Изабеллой в ожидании продолжения странного разговора, когда секретарша принесла две чашки кофе. Дождавшись, пока за девушкой закроется дверь, Лозинская встала и, пройдя к столу, вытащила бутылку марочного коньяка и две рюмки. Виталий уже знал, что так она делала только в случае, когда их общение переходило деловые рамки.

Взяв налитую рюмку, он не спешил её выпить, а грел в руке, не спуская с начальницы глаз. Она же, напротив, сразу опрокинула в себя коньяк и тут же потянулась за кофе.

Мясникова удивила не только формулировка вопроса, но и место, где он был задан. Естественнее было бы услышать его у Лозинской дома — в её постели. Но, несмотря на уже устоявшуюся за эти месяцы любовную связь, Изабелла Юрьевна никогда не затрагивала тем личной жизни, даже когда Виталию приходилось у неё ночевать. Она как будто нарочно обходила их стороной, чему он был искренне рад: не озвученная тема была вне доступа… оставляла личностную свободу.

— Так почему всё-таки не разводишься?.. — Изабелла повторила вопрос.

— Да мне как-то не мешает…

— А мне — мешает…

— То есть?.. — Мясников удивлённо приподнял брови.

— Я тебя тут поощрить хочу… за хорошую работу… — Лозинская чуть прищурилась, как будто пытаясь разглядеть реакцию Виталия на свои слова. — Но не хочу, чтобы моё поощрение позже досталось твоей жене…

— В каком смысле?

— В виде поделенного при разводе имущества. Господи! — она нетерпеливо хлопнула ладонью себя по бедру, — Ты что, и правда, такой дубовый?!

— А что за имущество?..

— Пока секрет. Но советую подать на развод, пока ты практически нищий. Всё равно вы с женой не живёте… — Изабелла откинулась на спинку, сложила руки на груди, — Мальчик… я ведь всё про тебя знаю. И что ты у Дзюбы жену увёл — тоже знаю… Удивлён?..

— Да нет… Просто раньше мы этих тем не касались…

— А мы и впредь касаться не будем. Вот сейчас решим все проблемы, и — не будем.