Часы на кухонной стене показывали без четверти пять. Июньский тёплый вечер лёгким ветерком врывался в полуоткрытое окно сквозь розовый, в белый цветочек, тюль и наполнял помещение летним теплом и уютом.

Сидя за столом, Виталий мрачно смотрел на хрустальную рюмку, почти по края наполненную прозрачной жидкостью. Сколько таких рюмок он опрокинул за последние пару часов?.. Судя по опустошённой более чем наполовину литровой бутылке водки, не одну и не две… и даже не три…

Он никогда не напивался вусмерть, даже вчера, на дне рождения сына был относительно в форме… А вот сегодня что-то захотелось. И не потому, что вчера Александра случайно застала его и Татьяну на кухне… и не потому, что она потом так внезапно исчезла… хоть бы она вообще больше не появлялась!..

Нет, всё это неприятно, но не смертельно. Другие причины заставили достать из собственного тайника заветную бутылку и опустошать её — рюмка за рюмкой, без закуски, несмотря на то, что после вчерашнего застолья холодильник ломится от разносолов.

…Половина жизни прожита… Прожита рядом с нелюбимой женщиной, с неродным сыном… без близких и преданных по-настоящему людей… Даже родной отец отдалился от него, связав свою жизнь с бывшей домработницей. Но и это можно было бы пережить, если бы впереди было бы хоть что-то светлое… Но даже Татьяна, женщина, которая его искренне любила, и к которой у него были настоящие, как он считал, чувства, оттолкнула его, сказав, что больше не хочет с ним встречаться. Как ни крути, а он одинок… И почему-то именно сейчас это одиночество чувствуется особенно остро…

Вчера, после того, как исчезла Сандра, все присутствующие за праздничным столом ещё какое-то время ждали, что она вот-вот вернётся. Сандра никогда не уходила из дома вот так — вечером, и надолго. Пила она всегда дома, в своей комнате, и, даже если ей не хотелось делать этого в присутствии гостей, она могла просто дождаться, когда все уйдут, чтобы принять дозу алкоголя. Но она исчезла внезапно, просто уйдя из квартиры. Если в первые полтора-два часа все родственники делали вид, что всё нормально и не поднимали шума, то ближе к полуночи тревога охватила всех присутствующих.

Виталий и Олег несколько раз выходили на улицу, осматривали соседние дворы, заглядывали в находившийся неподалёку парк, но Александра как сквозь землю провалилась. Близких подруг у неё не было, но Вероника Григорьевна на всякий случай обзвонила нескольких своих знакомых, к которым каким-то чудом могла забрести её непутёвая дочь. Но на все её вопросы знакомые на том конце лишь удивлённо разводили руками.

Наконец, отчаявшись найти хозяйку, все снова собрались за столом, который уже не выглядел таким праздничным, как в начале вечера. Хорошее настроение улетучилось, сменившись на тревожное ожидание.

Особенно это было видно по Татьяне — кусая губы, она смотрела куда-то в одну точку, предаваясь одной ей известным мыслям.

Впрочем, Виталий прекрасно знал, что это за мысли. Только он и Татьяна могли догадываться об истинных причинах того, что Александра бросила именинника сына и ушла из дома в неизвестном направлении. Естественно, рассказать об этом они не могли, и с каждой минутой это мучило Таню всё больше. В какой-то момент Виталию показалось, что она готова всё рассказать… признаться в их связи и в скандале с Сандрой… признаться прямо здесь, при всех.

Впрочем, он сразу отмёл эту мысль, но, в то же самое время старался не выходить из комнаты, и держать ситуацию под контролем.

Нет, такие скандалы ему сейчас совершенно не нужны. Перед тем, как уйти, Сандра выпила — об этом красноречиво говорила начатая бутылка коньяка в холодильнике. Кроме неё открыть её было некому. Значит, выпила и ушла…

На вопросы Вероники Григорьевны, куда могла уйти Аля, Виталий только нервно разводил руками. Семён Ильич тяжело ходил по комнате, время от времени выглядывая на лоджию, как будто пытаясь оттуда высмотреть пропавшую дочь. Видимо, не желая участвовать в надвигающихся "разборках", Иван Михайлович, в конце концов, попрощался и уехал к себе домой, оставив сына наедине с неожиданно возникшей проблемой.

Следующими удалились Олег и Татьяна — наблюдая за тем, как Таня прощается со свекровью и свёкром, Виталий изо всех сил боролся с желанием оттащить её куда-нибудь в соседнюю комнату и предупредить, чтобы она не вздумала ни в чём признаваться своему мужу…

Оставшись в обществе тёщи и тестя, он снова напрягся, но уже по другому поводу — Виталий чувствовал, что Семён Ильич хочет сказать ему что-то нелицеприятное, и не хотел, чтобы при этом были лишние свидетели. Мясников оказался прав: как только за сыном, невесткой и внуками закрылась дверь, Дзюба повернулся к нему. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

"Где Аля? — Семён Ильич смотрел тяжело, исподлобья, сдвинув брови, — Куда она ушла?"

"Понятия не имею, — поджав губы, Виталий изображал справедливую обиду, — она передо мной давно уже не отчитывается".

"Ты — муж, и не знаешь, куда могла уйти твоя жена?!" — тесть возмущённо застыл перед ним, невольно сжав в кулаки кисти рук.

"Не знаю!" — коротко ответил Виталий.

"Тебе наплевать на неё! Я давно это заметил!"

"Это ей наплевать на меня… — Виталий гневно выбросил руку в сторону сына, — И на меня, и на Мишку! Ей на всех наплевать! Вот взяла, и ушла!"

"Значит, на это были причины!"

"Да у неё одна причина — выпивка!"

Виталия искренне возмутил тон тестя, он разозлился не на шутку. Этот старый ментяра решил повесить на него всех собак?!

"Это ты виноват! — Семён Ильич буравил зятя пронзительным взглядом, — Ты! Это из-за тебя она стала алкоголичкой!"

"Я?! — в ответ зять тоже вытаращил на него глаза, — Не надо переваливать с больной головы на здоровую!"

"Это у тебя-то больная голова?! Хорошо пристроился! Да ты всю жизнь ей изломал!"

"Сеня, успокойся… — бледная Вероника Григорьевна пыталась успокоить мужа, — Лучше позвони… её нужно искать… мне кажется, что-то случилось…"

"Уже позвонил! — супруг резко повернулся в её сторону, — Ты знаешь, почему она ушла?!"

"Нет… — пожав плечами, Вероника печально покачала головой, — Она ведь не пила сегодня… я ничего не понимаю…"

"А я понимаю! — Дзюба снова перевёл взгляд на Виталия, — Она исчезла после того, как вы поссорились на кухне! Я слышал, как Аля кричала на тебя! Признавайся, что у вас произошло?!"

"Ничего! — Виталий заложил руки в карманы брюк и резко шагнул на лоджию, — Вам показалось!"

"Нет, не показалось! — глядя ему вслед, Семён изо всех сил стукнул кулаком по накрытому столу, — Рассказывай всё! Думаешь, я не знаю о твоих шашнях?! И о том, что ты спаиваешь собственную жену — тоже, думаешь, не знаю?!"

"Шашни?! — Виталий снова показался в дверях гостиной, — Какие ещё шашни?!"

"Я всё знаю! — тесть говорил тоном следователя, сопровождая свои слова испепеляющими взглядами, — Ты, наверное, забыл, с кем имеешь дело?!"

"Что вы знаете?!" — при этих словах тестя Виталий заметно побледнел. Он вдруг испугался, что Семён всё узнал про их с Татьяной отношения.

"Ты что, хочешь сказать, что не спишь с чужими бабами?! — от возмущения Дзюба чуть не поперхнулся, — Ты кому хочешь лапшу на уши повесить?!"

Облегчённо вздохнув про себя, Виталий, тем не менее, не собирался ослаблять оборону. Напротив, он разозлился не на шутку… Вместо того, чтобы посмотреть на свою дочь трезвым взглядом, этот старый мусор решил всю вину перевалить на него, Виталия! И это вместо благодарности за то, что он шестнадцатый год живёт с его дочерью под одной крышей, терпя её дурные привычки, её лень и капризы! Он, который вполне мог найти себе подходящую партию, женщину, с которой не было бы стыдно показаться в любом обществе, вместо этого делит кров с законченной алкоголичкой, да ещё воспитывает чужого по крови ребёнка!

"А ты меня хоть с одной бабой застукал?! — встав напротив тестя, Виталий неожиданно для самого себя перешёл на ты, — Ты хоть знаешь, во сколько я прихожу домой?! Ты хоть знаешь, что я буквально живу на работе, и лишь только для того, чтобы твоя дочь ни в чём не нуждалась?! Тебе показать её шмотки?! А цацки?! Она сама всё это заработала?!"

"Да ей не цацки твои нужны!.. — побелев от гнева, Семён Ильич едва сдержался, чтобы не схватить зятя за грудки, — И не шмотки!.. Ей муж нужен… надёжное плечо!.. А не равнодушный сожитель!"

"Сеня!.." — показав глазами на внука, который в это время с угрюмым видом сидел на своём месте именинника, Вероника Григорьевна в отчаянии сдвинула брови и приложила ко рту ладонь, но муж не заметил её предупреждения. Не обращая внимания на состояние внука, он, казалось, потерял контроль над своими эмоциями, и продолжал поносить зятя, на чём свет стоит, обвиняя его в несчастной судьбе своей дочери.

Решив, что Мише не нужно слушать, о чём ругаются дед и отец, Вероника решительно подошла к мальчику и, что-то сказав на ухо, потянула его за руку из-за стола. Поджимая губы, тот невольно подчинился, но по выражению его лица можно было понять, что делает он это неохотно. От праздничного настроения давно не осталось и следа, и он тяжёлой походкой вышел вслед за бабушкой в свою комнату.

Оставшись вдвоём с зятем, Семён Ильич подошёл к тому почти вплотную.

"Что у вас произошло?" — уже в который раз за вечер сквозь зубы процедил он, не сводя с Виталия полного ненависти взгляда.

"Ничего! — Виталий тоже не скрывал крайней степени возбуждения, подкреплённого несколькими рюмками коньяка, которые он одну за другой выпил в последние полчаса, — Ничего не произошло, кроме того, что ей снова захотелось напиться! Она пришла на кухню и хотела выпить коньяк, а я ей не давал… Вот и весь скандал! В чём моя вина?!"

"И всё?.."

"Всё!"

"А мне кажется, не всё… — тесть подозрительно прищурился, — Учти, если с ней что-то случится…"

"Послушайте, Семён Ильич, — снова перейдя на вы, Виталий чеканил слова чуть ли не по слогам, — а вам не кажется, что вы не по адресу?! Заметьте, что это не я испортил день рождения вашему внуку… не я решил напиться и уйти из дома… не я приползу ночью или под утро пьяным в стельку…"

"Вашему… внуку… — в этот раз Дзюбе нечего было возразить зятю — тот был абсолютно прав, поэтому мужчина решил прицепиться к этим словам, — Вот именно!.. Миша мне внук, и я этому рад!.. А ты… ты относишься к нему так, будто он тебе вовсе не сын!.."

"А что… — зять усмехнулся уголком губ, — Скажете — сын?!"

"То есть?.. — от неожиданности Семён Ильич застыл на месте, — Что ты имеешь в виду?.."

"Скажете — вы не в курсе?.. — Виталий чуть приглушил голос, — Что?.. Думали, я не догадаюсь?.."

"О чём ты?.. — удивление, написанное на лице тестя, казалось искренним, — Что мы думали?.."

"Что я не узнаю, что Миша — не мой сын… А я знаю… Я давно это знаю… с самого первого дня…"

"Что-о-о-о?! — брови поползли вверх, одновременно смыкаясь над переносицей, — Что ты сказал, щенок?! А ну, повтори!.."

"И повторю!.. — окончательно потеряв над собой контроль, Виталий перешёл на крик, — Что смотришь?! Не ожидал услышать правду?! Думаешь, ты меня тогда, шестнадцать лет назад, купил этим протоколом?!"

"Заткнись!.. — побелевшие губы тестя тряслись, глаза были готовы выскочить из орбит от справедливого возмущения, — Заткнись, щенок!.. Если бы не я, хлебал бы ты баланду у параши!.. Ах ты…"

"Да это ты заткнись!.. Это не ты меня, это я тебя спас… Тебя и твою дочь!.. Это вы мной воспользовались!.. Скажешь — нет?!"

"Чем же это мы воспользовались?!"

"Скажешь, ты не знал, что твоя дочь нагуляла ребёнка?.."

"Да как ты смеешь?! — Семён никак не мог подобрать нужных слов, и открыл рот, судорожно вдыхая воздух. Наконец, собравшись с силами, с трудом выдохнул, — Ты!.. Ты… как ты смеешь?! Да она… она из дома не выходила… Это же из-за тебя… из-за тебя Аля родила мёртвого ребёнка!.. Из-за тебя!.."

"Да это мой ребёнок родился мёртвым!.. — Виталий ударил себя кулаком в грудь, — Мо-о-о-й!.. Мой сын умер!.. Это Мишка… Мишка — не мой сын!.."

Показывая пальцем на дверь, Виталий машинально оглянулся… Стоя в проходе, Миша смотрел на него с нескрываемой болью… Вдруг, переведя взгляд на деда, мальчик изменился в лице…

"Дедушка!.." — бросившись к Семёну Ильичу, внук попытался поддержать оседающего на пол старика…

"Вера… — держась рукой за сердце, тот уже не кричал, а хрипел, — Ве-ра…"

…Приехавшая через двадцать минут скорая увезла и Семёна Ильича, и Веронику Григорьевну. Оставшись дома вдвоём с сыном, Виталий старался не смотреть на Мишу. Судя по выражению лица, тот слышал абсолютно всё, о чём говорили, а, вернее, кричали отец и дед. Отсутствие матери только усугубляло обстановку, и Виталий, не говоря ни слова, ушёл в свою комнату.

"Значит, это правда?.. — зайдя через несколько минут к отцу, Миша прислонился к дверному наличнику, — Я всё слышал".

"Ну, что… что ты слышал?.. — почему-то сегодня слова сына особенно раздражали Виталия, — Твоё дело — вон, подарки разбирать, а не разговоры взрослых подслушивать!"

"Я не подслушивал. Вы так кричали, что всё было слышно через стенку".

"И — что?! Что от этого изменилось?! — вскочив с кровати, на которую он только что улёгся, Виталий подошёл к Мише, — Что?! Тебе-то что?! Твоей матери — что?! Вас что-то не устраивает?! Это же не вы думаете, как заработать деньги! Не вы крутитесь целыми днями!.. Живёте в своё удовольствие!.."

"А я думал, что это неправда…"

"А, если бы и было неправдой?! Тебе стало бы легче?!"

"Нет… — мальчик медленно покачал головой, — Ты меня не понял… мне неважно, родной ты мне или нет… ты всё равно для меня — отец…"

"Тогда зачем ты спрашивал?!"

"Не знаю… просто я хотел знать…"

"Ты хотел знать, кто твой настоящий отец?! — в глубине души Виталий понимал, что ни за что обижает ребёнка, но остановиться уже не мог, — Так вот я понятия не имею!.. Спроси лучше у своей матери, когда вернётся!.. Если она, конечно, будет в состоянии ответить тебе на этот вопрос!.."

Виталий со злостью пнул попавшийся на пути пуфик и, громко топая, выскочил из комнаты. Миша больше не подходил — видимо, он ушёл спать.

Сам Виталий уснул с огромным трудом. Несмотря на опьянение, спал он совсем недолго, и проснулся рано утром. Вспомнив события вчерашнего вечера, ощутил чувство вины… но потом, приняв душ и выпив кофе, решил, что это уже лишнее… В конце концов, вчера он сделал всё, что зависело от него, как от главы семьи — обеспечил хороший стол, купил имениннику подарки, был дома весь вечер…

То, что Сандра ушла в неизвестном направлении — не его вина. Это она виновата перед ним… виновата с самого первого дня. А он… он, скорее — жертва…

Да, именно так. Он — жертва. И такие вещи, как связь с посторонней женщиной, с его стороны вовсе не грех… Это — утешение в его положении. И он имеет на это право.

Хотя… Татьяна вовсе не посторонняя женщина. И ему обязательно нужно её увидеть, именно сегодня.

"Интересно… Откуда она узнала про Юлию?.. Неужели эта дура сама растрепалась?.."

Под предлогом узнать о здоровье тестя, к которому Олег и Таня должны были поехать с самого утра, Виталий набрал номер их квартиры после обеда. Александры всё ещё не было дома, но его этот факт волновал меньше всего…

"Олега нет, — сняв трубку, Татьяна говорила сухо, — он сейчас в больнице, у отца".

"А ты… не поехала?.. — её тон сбил с толку, но Виталий постарался не подать виду, — Ты сейчас одна?"

"Я с детьми, — она помолчала и добавила как бы нехотя, — их некуда девать. Вероника Григорьевна тоже в больнице".

"Ты… ничего не сказала Олегу?.."

"А что тебя тревожит больше всего? — она усмехнулась в трубку, — Что я расскажу мужу о наших отношениях, и он набьёт тебе морду? Или то, что разорвёт ваш бизнес?"

"Таня, мне сейчас не до шуток… — покосившись на дверь в комнату Миши, Виталий приглушил голос, — Мне просто необходимо увидеть тебя… мне очень нужно с тобой поговорить…"

"Что случилось? — она не оставляла насмешливого тона, — Сандра вернулась?"

"Нет… — он заговорил торопливо, как будто боялся, что она бросит трубку, — Она не вернулась… Я поругался с тестем, его увезли на скорой… меня сейчас все сделают виноватым, я знаю… Но даже не это главное. Мне необходимо увидеть тебя… это касается того дела, о котором мы с тобой говорили…"

"Ты можешь рассказать мне всё сейчас, — она пожала плечами, — встречаться не обязательно".

"Это не телефонный разговор…"

…Она так и не согласилась на встречу, ещё раз напомнив ему, что решила закончить их отношения.

Чувствуя, как всё внутри закипает, Виталий достал из потаённого уголка бутылку водки. Он никогда не похмелялся, но сегодня решил нарушить это правило, тем более, что уже приближался вечер. На душе было мерзко, и не только из-за вчерашнего неудавшегося дня рождения сына. Дело, которое ему нужно было обсудить с Таней, не терпело отлагательств… Оно было связано с его бизнесом, сулило хорошую прибыль… И, в то же самое время, многое в этом деле настораживало.

Если бы увидеть содержимое сейфа Олега… Многое бы он отдал сейчас за то, чтобы покопаться в хранимых там документах. Много… слишком много признаков, указывающих на то, что его партнёр по бизнесу хочет устранить его, Виталия… оставить ни с чем…

Не вовремя эта ссора с Татьяной… ох, не вовремя…

…Он наливал себе очередную стопку, когда услышал звонок в дверь.

"Мама!.." — судя по громкому оклику сына, это была Александра.

Опрокинув стопку, Виталий вышел в прихожую. Не обращая на него внимания, Сандра пыталась снять босоножки. Её платье было измято, а всклокоченные волосы беспорядочными прядями падали на лишённое макияжа лицо, когда она пыталась наклониться. Весь её вид показывал отрешённость, из чего можно было сделать вывод, что женщина абсолютно пьяна.

"Или к себе… — кивнув сыну на дверь, Виталий дождался, пока мальчик выйдет из прихожей и подошёл вплотную к жене, — Ну, и где ты была?"

"Н-не твоё дело… — Сандра не оставляла попыток вытащить узкий ремешок из пряжки и, наклонившись в очередной раз, потеряла равновесие, — Твою мать!.."

Глядя на растянувшуюся на полу супругу, Виталий испытал настоящее отвращение. Он не раз видел Сандру пьяной, и уже привык к этому её состоянию… Но сегодня в её облике было что-то такое, что говорило о недвусмысленно проведённом времени… Он ещё не понял, что это, но уже был уверен: эту ночь Сандра провела не одна. Как будто в подтверждение этих мыслей женщина начала подниматься — нечаянно задравшийся подол платья обнажил бедро слишком высоко — там, где должно было проглядываться нижнее бельё. Но, судя по всему, никакого белья под платьем не было.

С трудом подавив желание пнуть ногой жену, Виталий схватил её за плечо и резко рванул вверх — Сандра кое-как встала на обе ноги.

"Отвал-ли… — она пьяно попыталась вырваться, — Да п-шёл ты…"

…Виталий никогда не поднимал на неё руку… но сейчас он не смог сдержаться… Отлетев к противоположной стене, Александра грузно рухнула на пол.

"Где ты была?.. — он навис над ней, в очередной раз сжимая кулак, — Где ты была, тварь?!"

…Он бил её, вкладывая в каждый удар всю ненависть, накопившуюся за эти годы… всю злость — на неё, на тестя, на Олега… Она даже не могла сопротивляться, только мычала что-то нечленораздельное, пытаясь ладонями закрыть лицо.

"Прекрати!.. — вылетевший из своей комнаты сын сам кинулся на него с кулаками, — Что ты сделал?! Ты… ты… Ты мне, действительно, не отец!"

Отвечать Мише Виталий не стал. Тяжело дыша, он с трудом остановился, глядя на жену, квашнёй растёкшуюся по полу, размазывающую по опухшему лицу пьяные слёзы…

Резко развернувшись, он прошёл назад на кухню и, достав из шкафа чистый двухсотграммовый стакан, налил его до краёв и жадно выпил.

Немного посидев, вышел из кухни… проходя мимо комнаты жены, прислушался — судя по приглушённому рыданию, Сандра не спала…

Одевшись, посмотрел на себя в зеркало… вышел из квартиры и прошёл на стоянку. Завёл машину, немного прогрел двигатель… затем выжал сцепление…

Прятаться в этот раз он не стал — то ли сказалось опьянение, то ли просто надоело… но машину он поставил прямо во дворе, где жила Юля. Захлопнул дверцу, прихватив купленные по пути бутылку шампанского и букет цветов и не совсем твёрдо поднялся на её этаж.

— Ой… — увидев его в дверях своей квартиры, девушка смущённо улыбнулась, — А я не ждала…

— Может, ты не рада?.. — Виталий, как мог в своём состоянии, эффектно облокотился на наличник, — Мне уйти?..

— Нет!.. — она всплеснула руками, — Что вы!.. Я рада!..

— У меня к тебе серьёзный разговор, — протянув цветы, он другой рукой притянул Юлю к себе, обдав её запахом алкоголя вперемешку с дорогим парфюмом, — вернее, предложение… Ты как, на сегодня свободна?..

— Я?! — слегка покраснев, девушка смотрела на него во все глаза, — Да! Я свободна… Для вас я всегда — свободна…