Крис и Хранитель

«Ты собираешься что-нибудь делать? – поинтересовался Хранитель, а мне, признаться, было лень отвечать, хоть для этого и не надо было открывать рот. – Только не делай вид, что устал и спишь. Я точно знаю, что ты не спишь».

Хранитель все не мог угомониться и дать мне спокойно отдохнуть. Ему не надо присматривать за четырьмя оборотнями, следить, чтобы они не вцепились в глотку мне или друг другу; он просто наслаждается поездкой и комментирует окрестные пейзажи, когда появляется настроение, или молчит, когда настроения нет. И вот, как только все успокоились, никто ни на кого не рычит и не пытается проткнуть копьем, когда все отдыхают, смертельно утомленный человек не может закрыть глаза без того, чтобы с ним тут же не начали общаться. Ну никакого тебе покоя! Ни во сне, ни наяву.

«Уставшему человеку лучше побыстрее ответить на мой вопрос, если он действительно так хочет покоя», – передразнил меня Хранитель.

«И чего тебе надобно, нарушитель-моего-покоя?» – мысленно стенаю, надеясь пристыдить нарушителя.

«Меня интересует только один вопрос: ты собираешься что-нибудь делать или нет?»

«Сейчас я собираюсь отдыхать, как все нормальные лю... то есть оборотни. А “что-нибудь делать” я буду потом, если ты не против».

«Против! Или ты собираешься отдыхать прямо вот так?! Между прочим, твоя грудь не подставка для головы Ипши», – напоминает Хранитель.

«Спасибо за совет, – искренне благодарю и сдвигаю тяжеленную голову себе на живот. – Так намного удобнее: и мне легче дышать, и девочке мягче».

«И никаких возражений?»

Легкая озадаченность мне, наверное, послышалась.

«Ну ты же видишь, девочка не возражает...»

«Я имел в виду тебя! – Потом я услышал несколько слов на незнакомом языке, сказанных очень эмоционально. – Ты, лично ты не собираешься возражать?» – спросил Хранитель после недолгого молчания.

Кажется, он уже почти успокоился. Жаль, что молчание было таким недолгим.

«Нет. А зачем?» – Я все еще не понимал, чего от меня хотят.

«Если ты помнишь, у нас одно тело на двоих, и я, естественно, волнуюсь за его сохранность».

«Как это мило с твоей стороны», – сонно пробормотал я.

«Не спи! – возмутился Хранитель. – Я тут беспокоюсь, что наше тело используют в особо извращенной форме, а ты не собираешься даже протестовать!»

«И зачем так шуметь? – зеваю я, чувствуя, что остатки сонливости медленно, но верно тают. Прощай, сон, а наша встреча была так возможна!.. – Из-за чего ты беспокоишься? Мне всегда нравились собаки, а я всегда нравился собакам моих знакомых. И чем больше была собака, тем больше мы нравились друг другу. Так что не надо волноваться, все в порядке. Просто когда собака таких размеров, как эта милашка, испытывает ко мне нежные чувства, у меня нет сил протестовать. Не хочу огорчать ее. Такое вот у меня доброе сердце».

Мне показалось, что Хранитель вздохнул с облегчением. Конечно, я понимал, что это невозможно, но ощущение было именно таким. Когда он опять заговорил его тревога куда-то подевалась, а вместо нее появилась веселая насмешка.

«Как же, как же, доброе сердце у него. Кто бы говорил! Счаз-з-з поверю и заплачу от умиления. – Хранитель использовал любимое словечко нашей общей знакомой, и я невольно фыркнул. – Сердце доброе? Как бы не так! Это в тебе сработал инстинкт самосохранения: лежи тихо, не дергайся, и тебя, может быть, не съедят на этот раз. “Не хочу огорчать”, ну-ну... – Он повторил мои слова так, будто каждое пробовал на зуб. – Я бы тоже не стал огорчать Ипшу, и совсем не по доброте душевной: народ т'анга – тот еще подарок, а Ипши – самые опасные среди них».

«Кто бы мог подумать?! А с виду такая милая... зверушка. Я только не могу понять, из собачьих она или из кошачьих. Какая-то помесь саблезубого тигра с пещерным медведем. И от доисторического волка что-то есть. А судя по шипам на спине, в ее роду и динозавры имелись. Не самый близкий предок, конечно, но все-таки были. Тебе случайно не известна ее родословная?»

«Не известна. Они пришли из другого мира. Как и ты».

«Вот как? Значит, они мои братья по несчастью... и сестры, конечно!» – быстро добавил я, когда тяжелая голова беспокойно зашевелилась на моем животе.

Голый бок слегка пощекотали длинные верхние клыки.

Не удивительно, что малышке потребовалась подставка под голову: с такими зубками лежать на ровном не очень-то просто.

«Ты все-таки поосторожней с ней, – предупредил Хранитель. – Она отличается от собак твоего мира. Даже от очень больших собак. Не забывай, она ИПША! Это во-первых. А во-вторых, она т'ангайя. Или, как ты говорил, оборотень. Так что внутри этой «зверушки» скрывается женщина. В-третьих, судя по моим наблюдениям, этой женщине нужен мужчина. А это уже большая проблема!»

«Почему? Она что, последняя в своем роду? Извини, старик, не хотел тебя обидеть, – с небольшим опозданием вспоминаю проблему собеседника. Он промолчал на мое извинение. – Ведь не единственная же она?..»

«Нет».

«Вот и хорошо! – изображаю бурную радость. – Найдет себе кого-нибудь и...»

«Здесь? В убежище? Сомневаюсь. И потом... она, похоже, уже нашла. Кажется, Ипша выбрала тебя».

«ЧТО?!»

Сообщение Хранителя окончательно избавило меня от сонливости. Если бы не тяжесть на животе, я бы вскочил, заорав дурным голосом, и перепугал бы спящих попутчиков. А так я только дернулся и тут же затих, услышав недовольное ворчание. У моей соседки не было ни малейшего желания подниматься.

«Ну и шуточки у тебя, старик! Так и до инфаркта довести можно».

«Я не шутил», – ответил Хранитель.

И как после таких слов оставаться спокойным? К счастью, у меня на животе лежало сильное и очень весомое успокоительное.

«Ты хочешь сказать, что я... что она... что мы... что я должен буду...»

Если бы я попытался говорить вслух, то, наверное, заикался бы. А так я замолчал, не найдя подходящих слов. Кажется, я даже покраснел от тех сценок, что вообразились как бы сами собой. «Спешите видеть! На экранах страны новый эротический фильм! “Влюбленный собачник”. В главной роли...»

Особенно стеснительным я никогда не был, и некоторые вещи если и не делал, то воспринимаю довольно спокойно. Но никогда еще мои сексуальные фантазии не добирались до такого. Вот уж не думал, что мне придется стать зоофилом. Или как там называют тех кто о-очень любит зверушек?..

Комментировать мои сумбурные мысли Хранитель не стал. И большое спасибо ему за это.

«Старик, послушай, мы же с ней, ну... разных пород, что ли. – Я с трудом связал несколько слов, все еще пребывая в растрепанных чувствах. – Как она себе это представляет?..»

«Ты действительно хочешь знать “как”?»

«Нет! Не хочу!» – И я опять покраснел. Жарко, почти до слез.

Как мальчишка, которого строгая тетушка застала за просмотром порножурнала. С тех пор утекло море времени, и я думал, что уже разучился краснеть, и вот...

«Некоторым вещам нельзя разучиться», – утешил Хранитель.

Я прекрасно бы обошелся и без его утешения, и без его общества. Как никогда захотелось побыть одному!

«Старик, есть вещи, которые люди предпочитают делать в одиночестве. Или для тебя это новость?»

Мое недовольство не произвело впечатления.

«Абсолютного одиночества все равно не существует, – уверенно заявил Хранитель. – Это я тебе как специалист говорю».

«Как меня это “радует”! А я-то, наивный, надеялся, что остаюсь один в особо интимные моменты своей жизни!»

«Если ты при этом никого не видел, это еще не значит, что ты был совсем один».

«Ладно, не будем углубляться в философские дебри. Они меня мало интересуют, пока не мешают жить. Так что будем делать с Ипшей? – перешел я к практической части вопроса. – Ты точно уверен, что у нее ко мне сексуальный интерес, а не гастрономический? А то знаешь, я очень не люблю решать проблему, которой еще нет и не скоро будет».

«Уверен. И, чтоб ты знал, Зовущие из народа т'анга пользуются особыми привилегиями. Они сами выбирают себе мужчин, и мужчины идут за ними без возражений»

«А как же другие женщины? Или они все... Зовущие?»

«Нет. Другие могут стать Зовущей, а могут и не стать, но только Зовущие дают клану новые жизни. У Зовущих есть право выбрать отца своим будущим детям».

«И все будущие отцы из шкуры лезут, чтобы их выбрали?» – Я сначала спросил, а потом вспомнил, о ком спрашиваю.

Нашел, над чем шутить.

«Ты прав, Крис, шутить над таким не стоит. Все люди стараются продлиться в детях. Кстати, это свойство есть и у твоего народа».

«Старик, не надо о моем народе! Давай лучше поговорим об оборотнях. Вернее, об их женщинах. Они что, жребий бросают: кто сегодня будет Зовущей, а кто завтра? Ведь любая женщина может родить...»

«Нет! Не любая, – перебил меня Хранитель. – У т'ангов – не любая. Любая и с кем попало – это проклятие вашего народа. Да и то я не уверен... А Зовущими становятся лучшие. И выбирают они лучших».

До меня не сразу дошла новая информация, пришлось немного подождать, пока она уляжется и переварится. Но кое-что в ней мне сразу показалось неправильным.

«Старик, а ведь получается что-то вроде неестественного отбора: в первом поколении выбирают лучших, во втором – лучших из лучших, в следующем – еще лучших... Худшие вымирают, а в лучших кровь застаивается. Или я чего-то не понимаю?»

«Все ты правильно понимаешь. Это проклятие народа т'ангов», – сказал Хранитель.

«Невесело люди живут. Но ты так и не ответил на мой вопрос».

«Ипша – Зовущая, если ты еще не понял. То, что она выбрала тебя, верно почти на сто процентов. Самца Ипши здесь нет, а из тех самцов, что есть, ты лучший. Элементарно, Крис».

«Я, конечно, польщен и все такое, но почему-то меня мало радуют твои рассуждения. И как, по-твоему, я должен решать эту проблему? – устало вздыхаю, слушая глубокое и спокойное дыхание Ипши. – Сбежать от нее вряд ли получится. От Ипши, я имею в виду».

«Я понял, – сообщил Хранитель. – Не получится – это я о побеге. Будь она без ошейника, исчезла бы половина проблемы».

«Ошейник? – Я потрогал легкую металлическую полоску на шее. Повернул так, чтобы зазор оказался впереди. Удовлетворенно хмыкнул: в таком виде полоска стала похожа на стильное украшение. – А знаешь, я ведь почти забыл об этой штуке. Она мне совсем не мешает».

«А вот т'ангам ошейник мешает. Не будь его, и у тебя на животе лежала бы голова молодой женщины, а не этой милой зверушки, которая тебе так нравится».

Я приоткрыл глаза, покосился на массивную голову с впечатляющими клыками и мысленно пробормотал:

«Как-то я себе это слабо представляю».

«Ты же видел Зовущую из клана Кугаров и ее избранника», – напомнил Хранитель.

«Видел. Но все равно не могу поверить. Я ведь вырос в таком мире, где давно уже не верят в колдунов, оборотней и вампиров».

«Странный мир, – возмутился собеседник. – Отрицать такие очевидные вещи... Между прочим, в компании так называемого вампира ты попал в этот мир. А в компании оборотней путешествуешь по нему».

«Не скажу, что меня это очень радует».

«А тебя и не должно это радовать. Ты ведь не путевку в турагентстве покупал. Но вписался ты среди т'ангов совсем неплохо. Я не припомню, чтобы такое удавалось еще кому-то. Поздравляю, ты стал вожаком уникальной стаи. И произвел впечатление на Зовущую самого опасного клана. Не понимаю, чем ты недоволен?! – искренне возмутился Хранитель. – Другой бы на твоем месте радовался такой удаче!»

Ну что ответишь этому умнику? «Радовался бы...» А я вот с большим удовольствием постоял бы в стороне и посмотрел, как тот, другой, радуется удаче. Но не скажешь же такое – не поймет. Или сделает вид, что не понял. «Радовался бы...» Как же, порадуешься тут. Скажешь парню, похожему на кота, «кис-кис», а он тебя поцарапать норовит.

«Хорошо, что напомнил, – тут же подключился Хранитель. – Не вздумай таким же образом шутить с Ипшей. Так легко ты не отделаешься».

Можно подумать, что мне в тот раз было легко. Теперь, прежде чем пошутить, придется предупреждать: «Сейчас будет шутка, прошу приготовить улыбки».

«Зря стараешься, – сообщил Хранитель. – У этой расы почти нет чувства юмора».

«В нашем мире тоже есть похожие “юмористы”. Взять хотя бы тот народ с Острова».

«А вот тут ты ошибаешься: британцы по сравнению с т'ангами очень веселая нация».

«Кто бы мог подумать! Получается, у меня еще большие проблемы, чем я надеялся. Всегда считал английский юмор настолько тонким, что его могут заметить только англичане, да и то не всегда. Что же тогда говорить о т'ангах? Даже не представляю...»

«Ну это очень просто, – успокоил Хранитель. – Сейчас объясню. Шутку понимает только тот, кто ее придумал. Если ее понял кто-то еще и засмеялся, он нанес оскорбление шутнику, выставив того глупцом. А за такое оскорбление, как сам понимаешь...»

«Смерть», – брякнул я наугад.

«Точно, – подтвердил Хранитель. – Или одного, или другого, или обоих сразу – в каждом клане свой закон».

«Серьезный народ», – уважительно подумал я.

«Очень серьезный. Постарайся не забывать этого. Но из любого правила есть исключения».

«Это ты к чему?» – не понял я глубокомысленных рассуждений.

«К тому, что в твоей стае собрались, кажется, одни исключения. О, кстати, одно из исключений проснулось и видит нас».

«Кто?» – Мне было лень открывать глаза.

«Игратос».

«Ну видит, ну и что? Он же не слепой. Остальные тоже увидят, когда проснутся».

«Ты не понял: остальные смотрят, а видеть может только он. Вот ты слушаешь, но не слышишь меня. Я же ясно сообщил, что Игратос видит нас. А “нас” – это всегда больше одного. Уловил разницу? – поинтересовался Хранитель. – Остальным я могу помахать рукой, и они ничего не заметят, а что сделает он, я не знаю. О, испугался...»

Похоже, Хранитель поставил-таки эксперимент и получил результат: напугал нашего больного. Или его теперь надо называть выздоравливающим? Мне все же пришлось открыть глаза и убедиться, как тот себя чувствует. Игратос занимал ближайшую от входа лежанку и смотрел на меня круглыми от изумления глазами. Когда он отвернулся к стене, я заметил, что глаза Ипши тоже открыты.

– Спи, – шепнул я ей.

Темные, мерцающие глаза на миг остановились на мне, а потом закрылись. Но этого мига хватило, чтобы понять: на меня смотрел не зверь. И я невольно вздрогнул – человеческие глаза на такой морде испугают кого угодно.

«Не знаю, почему он боится?..»

Я не сразу понял вопрос. Надо было прийти в себя после поразительного открытия: все, что Хранитель говорил об Ипше, – правда. Она только выглядит как зверь, а внутри осталась человеком. Значит, с моими двуногими попутчиками все наоборот? И как тогда вести себя с ними?

«Кто?» – машинально спросил я, едва слыша Хранителя.

«Как кто?! Игратос, конечно. Он испугался...»

Возмущение собеседника быстро привело меня в чувство.

«Ничего удивительного, – отреагировал я на последние слова. – Если бы мне помахало рукой привидение, я бы тоже испугался».

«Я не привидение!»

«Интересно, а Игратос об этом знает?» – спрашиваю самым невинным тоном.

«Конечно, знает! – Ответ уверенный и категоричный до невозможности. – И нечего надо мной насмехаться. Это в твоем мире не верят в призраков, а здесь...»

«А здесь призраки свободно шатаются, где надо и не надо», – решил пошутить я и с изумлением услышал:

«Точно! И ты не представляешь, как это иногда мешает!»

Мне осталось только молча хлопать глазами и делать вид, что интересуюсь спящими попутчиками. Но едва мой взгляд задерживался на ком-то из них дольше секунды, как спящий тут же открывал глаза.

«Ну вот ты всех и разбудил, – недовольно заметил Хранитель. – Ты уже устал отдыхать или надоело общение со мной? Тогда поднимайся и начинай командовать. Соскучился, наверное, по грузу власти, – язвительно фыркнул Хранитель. – Кстати, я пошутил насчет призраков: где не надо они не ходят. Понимают, что там опасно для них. Куда не надо обычно суются живые».

«Очень смешно», – мрачно подумал я.

«О, ты отреагировал на шутку, как настоящий т'анг. Запомни, потренируйся и начинай пользоваться».

«Спасибо за совет», – мысленно буркнул я, чувствуя мимолетные взгляды четырех пар глаз.

Никто из попутчиков не пялился на меня в упор. «Вожак, как же иначе», – услышал я смех Хранителя, уходящего на глубину. На меня не пялились, но и заснуть при таком повышенном внимании я не мог. Мне без слов намекали: ты нас разбудил, ты обещал нам воду, значит, веди и не отлынивай.

– Подъем! – скомандовал я и мысленно поблагодарил Хранителя за испорченный отдых. Его, видите ли, интересовал всего один вопрос. И когда я научусь не попадаться на такие подначки?

Дьявольщина, я ведь так и не узнал, можно ли снять этот дурацкий ошейник.

«В этом мире нет ничего невозможного», – пришла ко мне довольно банальная мысль.

Я так и не понял, был это ответ Хранителя на мой незаданный вопрос или мысль сама по себе забрела в мою голову.

«Ну ничего, жизнь покажет», – утешил я себя еще одной банальностью.