В течение двух секунд ,после того, как Жан-Батист открыл дверь, казалось, что мы не можем пройти через его порог. Я никогда не видела деда в неуютной для него ситуации, но челюсти Папи были стиснуты так крепко, что я была удивлена, что он смог открыть его снова, чтобы сказать: 

-Добрый вечер.- Он, наконец, смог проговорить, и двое мужчин наклонили голову, в знак того что признают друг друга, прежде чем формально пожать друг другу руки. 

-Кейт, Джорджия,- Жан-Батист поприветствовал нас и уходя с дороги, сказал.-Пожалуйста, месье Мерсьер, входите,- он махнул рукой в ​​сторону лестницы.- Мы могли бы перейти непосредственно в библиотеку. 

-Они выглядят так, как будто они должны идти на бег с препятствиями или в затхлый клуб стариков, а не в библиотеку, чтобы обсудить повторное воплощение моего бессмертного парня, - прошептала я Джорджии, когда мы последовали за ними в фойе. 

-Может быть, это то, что старые парни обсуждают в своих кожаных креслах одновременно раскуривая сигары , -она ответила с усмешкой.  

-И здесь мы предполагали, что это были имущественные цены или фондовый рынок. 

Дверь гостиной открылась, и Артур вошел в фойе. 

-Добрый день, Джорджия,- сказал он, шагая нетерпеливо к нам. Он взял ее за руку и хотел поднять ее к губам прежде, чем вспомнил, в каком веке он находится, и выбрал поцелуй в щеку вместо этого. 

-Как дела? 

Джорджия подняла лицо для осмотра. 

-Лучше, тебе не кажется? - спросила она 

-Да. Ты выглядишь...- Он собирался сказать “красиво”. Я была уверена. Но спохватился и сказал.- Намного лучше. Я рад, что ты выздоравливаешь. 

Джорджия улыбнулась ему кокетливо и сказала: 

-Конечно, это было мило с твоей стороны позвонить, чтобы проверить меня утром, и оставить мне эти сообщения. Я сожалею, что я не смогла перезвонить тебе. Я действительно пытаюсь успокоиться. Для восстановления моего здоровья, как видишь. 

-Конечно!- воскликнул Артур, заправляя свои волосы до плеч за уши. Я заметила, что он не брился, и что он был одет в черные джинсы и футболку, вместо его обычных брюк и костюма на пуговицах. Я должна была улыбнуться. Артур прилагает усилия для моей сестры. 

-Я не ожидал, что ты перезвонишь,- сказал он.- Я хотел, чтоб у тебя был мой номер телефона. Но почему бы тебе не пойти со мной на кухню, и я принесу тебе что-нибудь выпить. Ты обедала? Ты голодна? 

Пока они шли через дверь в коридор, Джорджия бросила на меня взгляд, поднимая брови в честь победы, и снова повернулась к нему. Я едва могла удержаться, чтоб не похвалить ее. Джорджия была королевой игр. И она, очевидно, играет в эту игру очень тщательно. 

"Мой ангел," раздался голос в моей голове. 

-Мне было интересно, где ты был,- сказал я, следуя за Папи и Жан-Батистом, до двойной лестницы.  

"Я могу сказать тебе, что обнаружил кое-что; твои щеки пылают розовым цветом. Который, надо сказать, подходит тебе, любовь моя. Было бы неуместным для меня, чтобы сказать тебе, как совершенно восхитительно, видеть тебя такой?" 

Я коснулся кончиками пальцев своей щеки и почувствовала, что они запылали сильнее.  

-Да, это совершенно не по теме,- заметила я в шутку, но его комплимент заставил меня чувствовать себя сияющей. Как обычно.  

"Что вы нашли?" спросил он, удивленно. 

-Немного старых каталогов аукциона с продажами, которые, возможно, содержат местонахождение сосуда. 

”Ну, это уже больше, чем Гаспар и Бран отыскали. Они не смогли найти ничего похожего на сам объект, поэтому расширили поиск в другом, они стали искать все то, что указано в истории. То, что могло бы объяснить, хотя бы как выполняется повторное воплощение." 

-Есть в этом успех? 

"Нет." 

Я вошла в библиотеку, и увидела, что мой дед обменивается рукопожатием с Гаспаром, а затем с Браном. Четверо мужчин собрались вокруг стола, и Жан-Батист принес стул для меня. 

Папи начал путем размещения каталога аукциона на стол. Он сказал им, что если сосуда уже нет в музее или других крупных общественных коллекциях, где он мог быть, потому что Папи был бы знаком с ним, тогда он должен находиться в частной коллекции. Он пояснил, о передвижении Ближне-восточных экспонатов на антикварном рынке, в период между двумя войнами, и его теорию о том, что часть была перенесена из Турции в европейскую или американскую коллекцию того времени. 

Он постучал по книге указательным пальцем.  

-У меня есть все записи из крупнейших аукционных домов за то время, и в одном из них, Кейт обнаружила, что продажи могут ссылаться на объект, к которому мы стремимся. 

Он сказал мы! Подумала я, удивляясь в очередной раз, что мой дед готов объединить свои силы с ревенантами ради меня. 

Папи открыл каталог и показал им покупки, а потом перевернул в конец, к списку покупателей.  

-Если покупка такого характера была сделана для музея или крупным коллекционером, то имя должно быть в списке. Вместо этого большая часть коллекции ушла к анонимному покупателю. 

Он повернулся к Жан-Батисту.  

-Я предполагаю, что эта библиотека содержит несколько книг, которые были приобретены у меня. 

-Вы угадали правильно,- подтвердил Жан-Батист, и маленькая искорка дискомфорта снова появилась на его лице, когда он открыл еще один из своих секретов постороннему. 

-Тогда, возможно, вы знаете, других членов этой скрытой всемирной конфедерации, у которых является тематика ревенантов. 

-Я, конечно, знаю, некоторых из них,- снова подтвердил Жан-Батист. 

-Ну, есть только несколько важных коллекционеров в Нью-Йорке, которые собирают древние предметы. И только один из них, которого я знаю, может быть связным ревенантом с этим объектом. Я чувствую, что покупатель, который купил этот лот аукциона, возможно, был отцом давнего моего клиента, который базируется в городе. 

Жан-Батист смотрел на него, ожидая. 

-Но у меня нет возможности общаться с этим коллекционером, который работает под псевдонимом Г.Ю. Цезарь, за исключением электронной почты. И я сомневаюсь, что он будет отвечать на мой запрос, о вещи, хранившуюся в его коллекции. 

Как только Папи назвал имя, тень упала на Жан-Батиста, и я могла сказать, что на его лице промелькнуло что-то неприятное. Гаспар, должно быть, почувствовал это, потому что он сделал вид, что начал громко икать, а затем стал возиться с какими-то бумагами. 

Папи продолжил, бесстрашно:  

-Это псевдоним, кажется, вам знаком. Я надеялся, что вы возьметесь за это дело и спросите, если она в его коллекции. Он, несомненно, будет более открыт для обмена информацией с вами, чем со мной. 

Был длинный, неудобный момент, в котором Жан-Батист, похоже, вел внутреннюю борьбу. Наконец, он встал и сказал:  

-Я возможно знаю этого человека, которому вы обращаетесь, но у меня нет его легко доступных данных. Дайте мне день, месье Мерсье, и я посмотрю, что можно предьявить. 

-Это кажется разумным,- ответил Папи, взглянув на меня. Я покачала головой. 

-У нас осталось меньше, чем сорок восемь часов,- признала я,- и Винсент говорит, что мы даже не уверены, будет ли Виолетта сдерживать свое предложение. Она может раньше призвать его к себе. 

-Я точно знаю, сколько времени у нас осталось,- ответил Жан-Батист, с каменным лицом.- Мне просто нужно немного времени, чтобы обдумать. 

Ерзанье Гаспара усилилось, пока его терпение не лопнуло. Поднявшись на ноги, он взглянул в лицо своего партнера.  

-Жан-Батист, сейчас время имеет существенное значение. Кто старое помянет, тому глаз вон. Я не позволю тебе провести день в обсуждениях, следует ли говорить с Теодором или нет. Пятьдесят лет это достаточно долгий срок для спора. Теперь, возьми телефон и позвони ему. 

-Я, может быть, уже не помню его номер телефона,- противопоставил Жан-Батист. 

-Винсент недавно, в прошлом месяце, обновлял информацию Консорциума в базе данных. Я не сомневаюсь, что он в списке,- сказал Гаспар, его руки были плотно сжаты по бокам. 

Моя челюсть отвисла. Гаспар никогда не был таким напористым, за исключением трансформации личности, когда он держал орудие в своей руке. Жан-Батист, кажется, так же удивился, поэтому он стоял там, холодно уставившись на Гаспара, потом повернулся на каблуках и вышел из комнаты. 

Кто этот Теодор?- Спрашивала я себя. Я никогда не видела, чтобы Жан-Батист так делал, до этого момента, не говоря уже о Гаспаре, который среагировал так же. Там должна быть какая-то серьезная вражда между двумя ревенантами, и я, изнывая от любопытства, хотела узнать какая. 

Все сидели, смутившись на мгновение, пока не услышали голос Жан-Батиста, выходящего из своей спальни в коридор. Он с кем-то разговаривал по телефону. Гаспар прочистил горло, чтобы дать Жан-Батисту конфиденциально поговорить по телефону. 

После напряженного момента, мы услышали звук закрывающегося телефона и шаги, которые топали обратно в библиотеку. Жан-Батист появился, на его лице была маска спокойствия, и его пестрый оттенок опровергал все истинные эмоции. Он избегал смотреть на нас, и прямо говорил с Гаспаром. 

-Теодор, действительно, имеет пяти футовый сосуд, с мистическими символами, выгравированных вокруг постамента, в том числе и сигнум бардии. Он знает двух других, сохранившихся в мире: один в Китае, другой в Перу, так что он не может быть уверен, что его именно тот, который был упомянут в рассказе целителя. Но он предполагает, что это не имеет значения, возможно, все они были созданы для одной цели. 

-Он сказал, что он не знает, как его использовать, но он взволнован той теорией, которую мы предполагаем, что он был создан для облегчения повторного воплощения. 

-Он не предлагал привести его нам?- спросил Гаспар. 

Жан-Батист покачал головой.  

-Сказал, что это займет недели, нужно получить таможенные досмотры, чтобы принять объект из другой страны. 

Мое сердце подпрыгнуло к горлу, и я выпалила:  

-Тогда мы должны поехать туда! 

-Это то, что он предложил,- подтвердил Жан-Батист, повернувшись ко мне.- Бран должен взять записи своей семьи. И ревенант должен сопровождать Винсента в случае, если он сможет обрести материальное тело во время процесса.

-Конечно, ты должен поехать,- отозвался Гаспар.- Глава бардии во Франции, во время дипломатических миссий, как эта, должен сопровождать... 

-Я не поеду,- Жан-Батист сердито перебил, и успокоившись, продолжил.- Ты заставил меня обратиться к Теодору, и это справедливо. Но, что касается степени, в которой я буду участвовать. Ты не знаешь, о чем просишь, Гаспар. 

Жан-Батист слегка наклонил голову, прислушиваясь, а потом сказал:  

-В любом случае, Винсент передумал. Он хочет, чтобы Юль сопровождал его. 

-Тогда Бран и Юл должны подготовиться, чтобы уехать,- сказал Гаспар. 

-Я поеду тоже,- заявила я, мои глаза метнулись к Папи, когда слова слетели с моих уст. Я подняла подбородок, готовясь к отказу. 

-Я не позволю тебе лететь в Нью-Йорк с двумя мужчинами, которых я едва знаю,- сказал Папи, сильно ударяя по своему ​​стулу. Кажется, он хочет схватить меня и покинуть этот дом. 

-Решение принято,- продиктовал Жан-Батист.- Месье Мерсьер будет сопровождать свою внучку. Бран, вы хотите, чтобы подготовили ваши вещи? Гаспар, пожалуйста, скажи Юлу о его назначение и позвони нашему пилоту. Вы все уедете сегодня вечером.- И он повернулся, шагая к выходу комнаты. 

Папи и я уставились друг на друга в шоке, в то время, как Гаспар пошел к телефону и начал набирать номер телефона. Бран убежал, чтобы собрать свои книги, будто ничего особенного не случилось. 

Наконец Папи отошел от застывшего положения и, нежно взяв меня за руку, сказал:  

-Меня не волнует, кто он и сколько силы у него в руках. Месье Гримо не будет принимать решения за меня, если они касаются моей внучки. 

-Папи, я должна поехать с ними. Ты должен понять это, - сказала я, не умоляя, а просто констатировала, как факт. 

-Кейт, это может быть опасным,- проговорил он. 

-Разве это может быть опасным? Это путешествие в Нью-Йорк на частном самолете, посещение коллекционера древностями, несколько церемоний, которые включают в себя Винсента, не меня, а затем мы снова вернемся. В самом деле, это, наверное, будет безопаснее, чем находиться во Франции с Виолеттой и нума. 

Папи посмотрел вокруг, на Брана, у которого глаза были как у совы, когда он оторвал свой взгляд от книг и посмотрел на нас. На Гаспара, девятнадцатого века, который держал телефон в дюймах от уха, будто это был опасный предмет из будущего, который мог заразить его прогрессивностью, если коснется его головы. 

-Как мы можем доверять этим людям?- Спросил он, сопротивляясь. 

-Они лучше, чем альтернатива, которая на самом деле угрожает нам.- я тихо напомнила ему, что на мой взгляд, реально угрожало мне. 

-Но... школа,- начал он, в последней попытке отговорить меня. 

-Которой не будет неделю,- ответила я.- Помни, зимне-лыжный перерыв начинается завтра. Папи, послушай. Если это сработает, Винсент восстановит свое тело. Я должна быть там для этого. Если этого не произойдет, то по крайней мере мы будем лицом к лицу с этим коллекционером древностями, который может быть достаточно хорошо осведомлен, чтобы знать другое решение. Подумай только, ты будешь в состоянии удовлетворить этого клиента, с которым ты работал на протяжении десятилетий. 

Я могу сказать, что Папи уже думает об этом. Он был искушен возможностью встречи с тайным коллекционером и возможностью взглянуть на его коллекцию. Но это желание было омрачено беспокойством за меня. 

Юл суетился в комнате, выглядя,так будто кто-то толкает его.  

-Винсент говорит мне, что я скоро полечу Нью-Йорк,- сказал он, смотря на нас, запутавшись. 

-Да. Собирайся,- сказал Гаспар, повесив трубку телефона. И Юль ушел без вопросов обратно за дверь и наверх по лестнице, в свою комнату. 

Гаспар подошел и посмотрел Папи в глаза.  

-Ваше решение, сэр? 

Папи глубоко вздохнул, взглянул на меня, а потом сказал:  

-Моя внучка едет, и я поеду. 

-Вам потребуется это,- Гаспар протянул Папи небольшой деревянный ящик. Внутри оказалась золотая цепочка с подвеской: плоский золотой диск с выгравированным на нем кругом, треугольником, и языками пламени.- Это останется вам, чтобы окружающие знали, что вам мы доверяем. 

-Я признаю этот символ,- подтвердил Папи. 

-Если вы хотите вернуться домой и упаковать сумку, автомобиль будет стоять возле вашего дома в течение двух часов,- заявил Гаспар все дела.- Я попрошу Артура и Эмброуза помочь вам и вашим внучкам вернуться домой.- Мой дед кивнул в знак согласия и Гаспар ушел, чтобы найти Джорджию и наших ревенантов-опекунов. 

-У тебя есть такой тоже?- спросил Папи, потом взял цепочку, поднял над головой, одел и сунул кулон под его рубашку. 

Я колебалась, но услышала голос Винсента:  

"Ты можешь показать ему." 

Я вытащила свой, и глаза Папи увеличились в размере с долларовой монеты до размера золотого диска. Он протянул руку, предварительно, перебирая ярко окантованные гранулы золота и изучая пламя образной конструкции, вокруг треугольного сапфира.  

-Ты одевала его . . . на улицу?, - спросил он, дрожащим голосом. 

-Ну, да. Я имею в виду, под одеждой, - сказала я. Выражение его лица заставило меня почувствовать, будто я сделала что-то сумасшедшее, вроде, бега голышом по улицам Парижа. 

Папи изо всех сил пыталась сдержать трепет, бормоча: 

-Я даже не скажу тебе, сколько это стоит, принцесса. Оно редкое.., это изделие. И если я скажу, то ты, вероятно, не осмелишься снова его носить. 

Я слышала, как Винсент хихикнул у меня в голове, и я улыбнулась.  

-Это всего лишь вещь, Папи. 

-Да, Кейт. Вещь, которая гарантирует тебе защиту ревенантов. Но это также служит символом того, что ты значишь для них. И если они выбрали данный конкретный сигнум представлять твое значение, чтобы показать заботу, которую они вкладывают в тебя, и я не могу конкурировать с твоей защитой, которую предложили мне. Это означает, что ты бесценна. 

Мой дедушка улыбнулся мне ласково и пожал мне руку.  

-Меня официально превзошли, принцесса. 

-Это не конкурс, Папи,- сказала я, улыбаясь. -Это группа усилий. И теперь ты один из группы. 

Папи взял меня за руку и вывел из комнаты.  

-Тогда давай устроим шоу в дороге.