Избранные комедии

Плавт Тит Макций

В эту книгу входит восемь лучших комедий великого римского драматурга Тита Макция Плавта (III-II вв. до н. э.). Стремительная и увлекательная интрига, обилие комических положений, в которые попадают забавные персонажи пьес, фейерверк остросюжетных реплик, веселых шуток, неожиданных выходок обеспечивают театру Плавта неослабный интерес читателя и зрителя. У Плавта мы найдем и пройдоху-слугу, устраивающего любовные дела своего господина, и путаницу двойников, и осмеяние глупого хвастуна-воина, и многие другие мотивы, встречающиеся у Шекспира и Лопе де Вега, у Мольера и Бомарше, охотно обращавшихся к великому арсеналу комических средств — театру Плавта.

 

КОМИЧЕСКИЙ ТЕАТР ПЛАВТА

«Плавт, родом из Сарсины в Умбрии, умер в Риме. Из-за трудностей с продовольствием он нанялся к мельнику на ручную мельницу и там в свободные от работы часы обычно писал комедии и продавал их…»

«Ведь «Сатуриона», и «Раба за долги», и еще одну комедию, названия которой я не могу припомнить, он (Плавт) написал на мельнице (так сообщает Варрон и многие другие), когда, потеряв на торговых делах все деньги, нажитые трудами в искусстве сцены, без средств вернулся в Рим и для пропитания нанялся к мельнику вертеть жернова…»

К этим двум свидетельствам поздних античных авторов (первое — из «Хроники» христианского писателя Иеронима, второе — из исторического труда знаменитого эрудита Авла Геллия «Аттические ночи») сводятся, пожалуй, все имеющиеся у нас прямые данные о жизни одного из самых прославленных писателей Древнего Рима. Краткие хронологические выкладки Цицерона, скудные упоминания о Плавте у других писателей, глухие намеки, более или менее произвольно извлекаемые разными исследователями из текста плавтовских комедий, — вот все, что мы можем прибавить к ним.

Десятки и сотни страниц посвящены в специальной литературе аргументам, опровергающим или подтверждающим эти сведения. На смену абсолютному доверию пришла остроумная критика скептиков, доказывавших, в сущности, что ничего достоверного мы о Плавте не узнаем. В наше время ученые вновь прониклись большим доверием к источникам, делаются попытки хоть как-то «реконструировать» жизнь Плавта. Одной из таких реконструкций — итальянского исследователя Делла Корте — будем следовать в основном и мы.

Как и большинство римских поэтов, Плавт не был ни коренным римлянином, ни даже латинянином. Его родина — Сарсина в Умбрии, где он родился около 254 года до н. э. Город был завоеван римлянами всего за двенадцать лет до рождения Плавта и, конечно, сохранил еще свой уклад и обычаи, неотъемлемой частью которых был и народный площадной театр, широко распространенный среди италиков (к римлянам он пришел от этрусков). С таким театром и был связан Плавт в молодые годы: об этом свидетельствует само его имя Макций (Maccius) — «облагороженное» Макк (Maccus), а Макк — это одна из характерных масок народной италийской комедии, «ателланы», неудачливый шут, обжора и дурак. Да и другое имя, Плавт — «плоскостопный, большеногий», — возможно, указывает на плясуна-мима. Таким образом, его «труды в искусстве сцены» — это скорее всего ремесло актера, а не служба театральным рабочим, как думали одни, и не поставки театральных материалов, как предполагали другие, исходя из того, что ни актеру, ни тем более театральному рабочему невозможно было накопить денег для торговых операций.

Как Плавт попал в Рим и когда, неизвестно. Может быть, он участвовал в столкновениях с галлами в 220-224 годах до н. э., когда сарсинаты выступали на стороне римлян, и оказался в столице вместе с союзническими отрядами; может быть, его труппа приехала в Рим на очередные игры. Во всяком случае, как автор комедий он выступает в последнем десятилетии III века до н. э. Что до нищеты Плавта, заставившей его наняться на мельницу, то причиной ее было скорее разорение бродячих трупп в Италии, опустошенной нашествием Ганнибала, чем неудачи в торговле. Да и мельница — это скорее всего буквально понятый образ тяжелого ручного труда, обычный у римлян. Во всяком случае, именно в Риме актер Макк стал драматургом Плавтом.

Стяжав успех первыми комедиями, Плавт, судя по всему, на несколько лет замолкает (примерно с 200 по 194 г. до н. э.) Если допустить, что неудачная попытка заняться торговлей в самом деле имела место, то ее надо датировать именно этими годами. После 194 года до н. э. Плавт окончательно посвящает себя писанию комедий. О нем упоминает Цицерон, приводя примеры деятельной старости и говоря: «Как доволен был… Плавт своим «Трукулентом»! И «Псевдолом»!» («О старости», XIV, 50). Умер Плавт около 184 года до н. э.

Несмотря на скудость биографических сведений, судьба Плавта оказалась счастливее, чем у многих античных драматургов. Действительно, мы знаем ничуть не меньше о жизни, например, афинского трагика Агафона или младшего современника Плавта драматурга Марка Пакувия, но ни одна из их пьес не дошла до нас. Лишь десять лет назад мы сумели впервые прочитать цельную комедию Менандра, биография которого известна довольно хорошо. Что же до Плавта, то он относится к числу наиболее «сохранных» поэтов античности. В I веке до н. э. под его именем было известно сто тридцать комедий. Знаменитый ученый Теренций Варрон, которого Цицерон назвал «неутомимым исследователем старины», отобрал из них двадцать одну, признав их безусловно плавтовскими. Семнадцать из этих «Варроновых комедий» («fabulae Varronianae») дошли до нас целиком, три — с большими утратами текста и лишь одна — в отрывках. Таким образом, перед нами значительное, стилистически единое литературное явление, имя которому — комический театр Плавта; с ним и призвана познакомить читателя эта книга.

Эпоха, породившая этот театр, была одной из самых знаменательных в истории Рима и его культуры. В III веке до н. э. Рим, завершив завоевание Италии, выходит на международную арену и сталкивается, как соперник, с эллинистическими монархиями на востоке Средиземноморья и с мощной Карфагенской державой на западе. Борьба с ними становится настолько острой, что под угрозой оказывается само существование Рима, разгромленного вторгшимся в Италию Ганнибалом. Лишь в результате крайнего напряжения всех сил и высокого патриотического подъема удается Риму победить страшного противника. В самом городе перед лицом опасности нобилитет — сенатская олигархия, на протяжении многих лет цепко державшая власть в своих руках, все время идет на уступки плебейской демократии, требовавшей более решительных действий против неприятеля, назначения военачальников, способных повести эти действия, наказания богачей, наживающихся на войне. Именно плебс — мелкие крестьяне, еще не разоренные конкуренцией рабского труда, ремесленники, солдаты несут на себе основное бремя войны. И не случайно как раз во время Второй Пунической войны устанавливается то кратковременное равновесие сил между сенатской аристократией и плебейской демократией, которое явилось предпосылкой расцвета демократического театра Плавта. Оно сохранилось и до конца его жизни, пока фактическим правителем Рима был победитель Ганнибала Сципион Африканский Старший, вознесенный волной народной любви и продолжавший опираться на плебс в своей борьбе против сената за единоличную власть (она пала в 183 г. до н. э.)

В это время оформляется и закрепляется основная политическая и идеологическая доктрина Рима, согласно которой римский народ — populus Romanus — един в своих интересах и стремлениях и высоко стоит над другими народами благодаря присущей ему доблести — virtus. Собственно, считалось, что доблестей у римского народа много: это и верность, и благочестие, и основательность, и, наконец, доблесть воинская. Все они завещаны отцами и дедами, — слова «добрые нравы» и «нравы предков» стали почти синонимами. В пору патриотического подъема, связанного с обороной от Ганнибаловых полчищ, это учение разделялось всеми римлянами, да и позже оно явилось идеологической основой равновесия сил, поддерживавшегося Сципионом. Не случайно первое литературное оформление ему дал в своем эпосе Квинт Энний, поэт, непосредственно связанный со Сципионом.

Наряду с созданием государственной идеологии в культуре Рима происходит еще один важнейший процесс — ускоренное усвоение греческой культуры. Столкнувшись с владеющими высокой эллинской культурой государствами, Рим желает выступать не как община воинственных варваров, а как равноправный член семьи цивилизованных народов. Особенно возросло это стремление в период патриотического подъема, связанного со Второй Пунической войной: утвердив себя силой оружия, Рим желает утвердиться также и духовно, своей культурой. Уже в сороковых годах III века до н. э. сенат в посланиях правителям Этолийского союза в Греции и сирийскому царю Селевку II Каллинику заявляет, что римляне происходят от троянских беглецов — спутников Энея. Претензия на то, чтобы войти в число эллинов, сказалась и в том, что первые своды истории Рима были созданы на греческом языке.

Само это несколько наивное стремление римлян равняться на греков показывает, насколько глубоко уже проникло в Рим греческое влияние. Оно приходило в Рим через этрусков, из Кум и других греческих городов Средней Италии, и прежде всего из Великой Греции (так назывались греческие колонии в Южной Италии), где эллинская культура уже приобрела некоторые общеиталийские черты. Таким образом, к моменту непосредственного соприкосновения Рима с Балканской Грецией и эллинистическими монархиями Востока, когда в столицу Италии хлынула широким потоком греческая культура, почва там была уже достаточно подготовлена и новые явления не остались в «сельском Лации» (как говорил Гораций) наносными, чужеродными.

Конечно, процесс усвоения греческой культуры был противоречив. Были в Риме и «грекоманы» (особенно в верхушке общества), которые, по меткому выражению знаменитого историка Т. Моммзена, набрасывались «как на драгоценные сокровища, так и на пустоцвет умственного развития Эллады». Было и чванливое презрение к «гречишкам» с их «пустотой и легкомыслием», охватившее и значительную часть плебса, и многих нобилей. Однако основным и подлинно патриотическим проявлением реакции против «грекоманов» было стремление доказать, что Рим не хуже Греции и в духовном отношении, доказать это не только декларациями о римской доблести, отлично уживавшимися с усвоением самых недостойных греческих нравов, но и созданием отечественной культуры и прежде всего — литературы. Успехи этой работы были таковы, что законной кажется гордость Цицерона, который, оглядываясь назад, подвел ей итоги. Честно признав, что «поздно у нас узнали о портах и переняли их» и что первые латинские писатели «не могли равняться славой с греческими», он пишет дальше: «В какое короткое время, в каком множестве и сколь великие появились поэты, сколь превосходные ораторы! Легко убедиться, что наши всего могли достигнуть, стоило им только захотеть» («Тускуланские беседы», I, 2; IV, 2).

В римской литературе к концу III века до н. э., в сущности, не было жанров и форм, способных вместить новое содержание и выдержать сравнение с греческими образцами. И вот, чтобы создать нечто равное, первые римские поэты стремятся воспроизвести на родном языке жанры и формы, заимствованные у старшего соперника. Дело тут не в «подражательности» римской литературы, о которой так много говорилось в науке прошлого века, — просто римская литература имела уже под рукой арсенал жанров и форм, выкованных в великой кузнице жанров — Греции, где они родились из фольклора, культовых празднеств, исторических и религиозных преданий. Римская литература обратилась к этому арсеналу так же, как позже любая из европейских литератур обращалась к арсеналу литературы античной или же литературы современных, более развитых народов. Греческие жанры пришли в III веке до н. э. в Рим так же, как к нам в XVIII веке, после Петра, пришли из Европы и ода, и эпопея, и трагедия, и комедия; и точно так же они положили начало органическому развитию самобытной и великой литературы. Этот перелом очень точно и ярко определил грамматик и поэт Порций Линий, чьи два стиха сохранил Авл Геллий:

В дни второй войны с пунийцем поступью крылатою Муза в край пришла суровых, диких Ромула сынов.

Усвоение началось с тех жанров, которые составляли славу греческой литературы, — эпоса, трагедии, комедии. Хотя театральные представления стали непременной частью религиозных празднеств еще в более раннюю эпоху римской истории, создателем римской драмы явился вольноотпущенник-грек Ливий Андроник, который перевел на латинский язык и «Одиссею» (перевод был сделан сатурнийским стихом — размером старинных исторических песен). В 240 году до н. э. он написал и поставил на празднестве Римских игр первую латинскую трагедию (на греческий мифологический сюжет), а затем и первую комедию. Однако вскоре наряду с греческими сюжетами появляются римские: младший современник Ливия Гней Невий, римский гражданин из плебейского рода, создает трагедии «Ромул» и «Кластидий» на темы из отечественной истории, а затем и эпос о Первой Пунической войне. Прославился Невий и как комедиограф. И, наконец, Энний и Плавт, поэты следующего поколения, преемники Невия, уже создают на латинском языке произведения высокого совершенства (первый — эпос, второй — комедии), свидетельствующие об органическом усвоении греческих жанров.

Среди них на протяжении первого века развития римской литературы ведущее место принадлежит, безусловно, жанрам драматическим. Это преобладание связано, очевидно, с тем, что сцена была самым важным средством приобщения к литературе полуграмотной и не приученной еще к чтению публики Рима. Число театральных представлений в Риме после 240 года до н. э. все увеличивается: их дают ежегодно во время четырех празднеств (Римских, Аполлоновых, Плебейских и Мегалесийских игр); кроме того, высшие должностные лица по случаю вступления в должность, триумфа (то есть торжественного въезда в Рим после победы над врагом) и по другим поводам устраивают внеочередные игры, также сопровождающиеся театральными зрелищами. По поручению должностных лиц — магистратов — глава труппы, но большей части состоявшей из рабов (он носил колоритное название «хозяин стада»), покупал у драматурга пьесу и осуществлял ее постановку.

Однако при всем том многие воспринимали театр как иноземную, греческую выдумку, способную лишь портить нравы. Это были прежде всего приверженцы консервативной партии в сенате. Именно они многие годы охраняли закон, запрещавший воздвигать в Риме постоянное театральное помещение, а позже, в 154 году до н. э. провели закон, запрещавший устраивать даже временные сидячие места для зрителей ближе чем на тысячу шагов от городской стены. Лишь в 55 году до н. э. Помпей воздвиг первый постоянный театр в Риме.

С другой стороны, и массовый зритель искал в театре прежде всего развлечения. Трагедия — даже с римским сюжетом — никогда не имела у римлян серьезного успеха. Об этом недвусмысленно говорится в прологе к «Амфитриону»:

Что, морщитесь, услышав про трагедию? (Стих 52)

Не случайно во II веке до н. э. после трагедии давали обычно в виде приманки для публики — ателлану, грубоватую народную комедию масок. Даже серьезная комедия не пользовалась успехом, — например, морализирующая комедия Теренция; он сам пишет в прологе к пьесе «Свекровь», что премьера была сорвана, потому что зрители, ожидавшие видеть канатных плясунов и разочарованные, кинулись вон из театра, чтобы смотреть кулачных бойцов. Любопытный эпизод, рисующий вкусы римской публики, приводит и живший в Риме греческий историк Полибий: когда в Рим приехал на гастроли ансамбль греческих флейтистов-виртуозов, слушатели до того соскучились, что устроители зрелища заставили музыкантов, на потеху собравшимся, подраться друг с другом.

Таковы были вкусы публики, для которой писал Плавт.

II

Комедия пришла в Рим из Греции, сохранив и греческие имена персонажей, и названия греческих городов, где происходит действие, и греческие костюмы (недаром еще древние называли эту заимствованную комедию «паллиата» — облаченная в греческий плащ — паллий). И Плавт и Теренций (или позднейшие создатели прологов к их комедиям) нередко сообщают имена греческих драматургов, у которых они заимствовали свои пьесы. Из комедий, собранных в этой книге, две имеют такое указание на источник: для «Хвастливого воина» это греческая комедия «Хвастун», автор которой не указан, для «Ослов» — комедия Демофила «Погонщик ослов». В последней, как и в еще одном случае, прямо указано: «Maccus (или Plautus) vortit barbare» — «Плавт перевел на варварский язык» (то есть на латинский).

Значит, мы имеем дело с переводной литературой, интересной лишь постольку, поскольку оригиналы ее утрачены? Какова степень свободы Плавта в обращении с греческими образцами?

Несмотря на то что дать исчерпывающий ответ на эти вопросы невозможно — именно ввиду утраты оригиналов, — ему посвящена, по сути дела, вся научная литература о Плавте, кроме разве той, которая занимается на материале его комедий историей языка. «Плавтовское у Плавта», «Плавтовское и аттическое» — эта проблема уже долгие годы вызывает споры ученых. И хотя каждый признавал своеобразие Плавта — то, в чем оно заключается, определяли по-разному.

Ко времени появления комического театра в Риме греческая комедия имела за плечами уже два с половиною века плодотворного развития. Плавт обратился к последнему его этапу, наиболее близкому по времени, — к так называемой «новой аттической комедии», расцвет которой приходится на конец IV — начало III века до н. э. Обращение это, разумеется, не случайно. «Древняя аттическая комедия» — комедия Аристофана — ушла в далекое прошлое и для самих греков, — слишком тесно была она еще связана с народной обрядовой карнавальной игрой, слишком многое в ней определялось политической злобой дня. Да и вообще обличительная сатира (в современном смысле этого слова), карикатура на определенных лиц, возможная в пору наивысшей демократической свободы в Афинах, была уже немыслима в обстановке эллинистических монархий. Тем более немыслима была комедия этого типа в Риме. Даже значительно позже Цицерон писал об этом как о чем-то совершенно недопустимом: «Оскорблять в стихах и выводить на сцену Перикла, который многие годы пользовался величайшим авторитетом, возглавляя свое государство и дома и на войне, было так же непристойно, как если бы наш Плавт или Невий пожелали вдруг злословить Публия и Гнея Сципионов, а Цецилий — Марка Катона» («О государстве», IV, 11). Использовать комедию как орудие политической борьбы попытался Невий — и попал за это в тюрьму. Это его рисует Плавт в «Хвастливом воине»:

Так, подперши подбородок, варварский поэт сидит, При котором неусыпно сторожат два сторожа. (Стихи 211-212)

Но, несмотря на сочувствие к старшему собрату, Плавт вовсе не собирался «говорить вольным языком» об определенных людях и разделить участь Невия, отправившегося в изгнание (или, скорее, и добровольную эмиграцию) и умершего к Африке.

«Средняя аттическая комедия», основой которой была пародия на мифологические сюжеты, или, точнее, на трагедию, их разрабатывавшую, больше соответствовала и вкусам эпохи, и традициям италийского комического театра, знакомого римлянам. Хотя от этого жанра до нас дошли только скудные отрывки, есть все основания полагать, что именно в духе средней комедии выдержана единственная комедия Плавта с пародийно-мифологическим сюжетом — «Амфитрион». Впрочем, в Риме, где «благочестие» было одним из столпов официальной идеологии, и такие комедии не могли получить широкого распространения.

Плавт обратился к наиболее живому в его время жанру греческой драматургии — к «новой аттической комедии». К ее стандартным сюжетам и традиционным, переходящим из пьесы в пьесу персонажам легко было приучить неискушенную римскую публику. Вместе с тем занимательная интрига и динамичное действие обеспечивали спектаклю неослабный интерес зрителя. Наконец, бытовой характер этой комедии мог напоминать римскому зрителю знакомые ему формы народного театра — ателлану, мим, действие которых также развертывалось в обстановке частного быта; благодаря такой общности и сама переводная комедия могла усвоить из этих народных жанров многое, что делало бы ее более интересной для широкой публики.

Перерабатывая комедии греческих авторов, Плавт не следовал строго за их текстом, то есть не был переводчиком в нашем смысле слова. Он позволял себе не только далекие отступления, но и радикальные изменения в самом ходе сюжета и даже объединял иногда две греческие пьесы в одну. О том, что Плавт прибегал к этому приему, называемому «контаминацией», свидетельствует, например, Теренций, отстаивавший свое право на вольное обращение с оригиналом. Однако, «контаминируя» свои образцы, Плавт так хорошо заделывал швы, что вовсе не просто обнаружить их и при самом детальном рассмотрении комедий.

Но не в этой вольности обращения с сюжетом оригинальность плавтовских комедий. Наоборот, именно в сюжетах он наиболее верен канонам «новой комедии». Мы найдем у него и освобождение девушки влюбленным юношей из рук сводника или фанфарона-солдата, и «узнавание» похищенных или подброшенных детей, и ловких рабов, околпачивающих скупого старика… Автор сам прекрасно понимает традиционность своих сюжетов; недаром в заключении «Пленников» — комедии, совершенно необычной по сюжету, — он сам указывает на это, говоря:

Нету в ней ни поцелуев, ни любовных сцен совсем, Ни мошенничеств с деньгами, ни подкинутых детей, Ни влюбленного, который похищает свой предмет. Мало пишут пьес поэты, где б хороший лучшим стал… (Стихи 1030-1033)

Вместе с традиционным действием Плавт перенимает из новой аттической комедии также сферу, в которой оно развивается, — быт эллинистического города, повседневную жизнь рядового горожанина. Однако быт этот, по существу, был далек и чужд и самому Плавту, и его зрителю. И вот римский драматург смело приближает картину жизни, изображаемой им, к римским представлениям, привычкам и нравам: в нее вкрапливаются десятки деталей, понятий, свойственных только Риму. Долгое время ученые-плавтиписты видели в этих римских деталях основную (наряду с контаминацией) черту оригинальности Плавта; за ними шла настоящая охота, кажется, ни одна из них не осталась невыявленной и не освещенной в научной литературе. Но при этом упускалось из виду, что вводить их Плавта побуждала именно тенденция к более или менее правдоподобному воспроизведению реальной жизни, то есть тенденция чисто эллинистическая (в театре), полностью воспринятая драматургом у создателей его греческих оригиналов. В самом деле, везде, где Плавт хочет придать действию своей пьесы убедительность реальности, он вводит римские детали. Например, известно, какую роль играли в сюжете новоаттической комедии всякого рода суды, тяжбы и т. п. То же сохраняется и у Плавта; но только право, господствующее в его комедиях, — римское. В греческих городах судят римские должностные лица — эдилы, преторы. Перед эдилами ведет процесс Менехм I, обязанный, как патрон, защищать своего клиента; и дело его — настоящая римская «тяжба о залоге», в которой проигравшая сторона заранее обязывается уплатить выигравшей определенную сумму. В «Куркулионе» меняла Ликон собирается отделаться от кредиторов, затеяв кляузную тяжбу у претора; к претору, по римскому обычаю, готов бежать «за волею» Псевдол, так как именно перед лицом претора римляне отпускали на свободу рабов. И законы у Плавта чисто римские: в «Псевдоле» Калидор жалуется, что ему никто не дает взаймы, так как ему нет еще двадцати пяти лет, — в соответствии с римским законом Плетория, признававшим недействительными сделки ростовщиков с лицами моложе указанного возраста; Баллион жалуется, что Псевдол, надувший его, как бы добился для него смертного приговора на заседании римского народного собрания — центуриатных комиций. Римские правовые детали переносятся даже в «мифические времена»: в «Амфитрионе» Сосия боится попасть в руки римского ночного патруля, наводившего порядок на улицах; Алкмена, желая порвать с оскорбившим ее Амфитрионом, произносит римскую бракоразводную формулу. Все эти многочисленные примеры взяты всего из четырех комедий; их можно было бы множить без конца.

Часто встречается у Плавта и перенесение в греческую обстановку римских военных и религиозных, обычаев. В том же «Амфитрионе», в рассказе Сосии о победе его господина над телебоями, пестрят римские военные термины и представления: фиванский полководец облечен «imperio et auspicio» — специфически римской высшей властью командира и правом производить гадания (стих 192); ведя войска, командуя и производя гадания (ductu, imperio et auspicio), он выполнил «общее дело» (rem publicam gesserit — стих 196), перед боем он выводит из римского лагеря легионы, ободряет их речью… Аналогичные детали можно найти, и когда речь заходит о религиозных обрядах: Алкмена, в соответствии с римскими обычаями, должна отвратить дурное знамение, принеся в жертву ладан и муку с солью, она молится, накрыв голову, спрашивает мужа, не гадания ли задержали его возврат к войску.

Неоднократно встречаются у Плавта и детали римского частного быта: римские помещения в доме, римские праздники, римские кушанья, римские наименования рабов, прислуживающих горожанам, и римские наказания их…

Вместе с этой тенденцией Плавт в известной мере унаследовал от своих греческих предшественников тягу к морализированию, — тем более что она отвечала с самых ранних пор установившемуся в Риме взгляду на литературу и театр прежде всего как на средство идеологического воспитания и даже пропаганды. Однако если у Менандра — единственного автора новоаттической комедии, чьи произведения мы знаем, морализирующая тенденция является основой творчества, а проповедь выражает стройную систему этических и политических воззрений, то у Плавта мы ничего подобного не найдем. Общие суждения на темы морали, разбросанные в его комедиях, несамостоятельны и эклектичны. Впрочем, трудно было бы ожидать законченного и выработанного мировоззрения от поэта римского плебса в столь раннюю эпоху!

Тенденция к морализированию проявляется у Плавта в разных формах. Прежде всего можно указать на вкрапленные в текст сентенции ходовой морали самого общего свойства:

А жизнь — хотя бы до глубокой старости Я прожил — все же краткий для страданий срок. («Пленники», 742-743) Всегда в любви заботься о законности. («Куркулион», 30) …беда скорей Приходит к нам, чем то, чего нам хочется. («Привидение», 73) На жену дурную тратить, на врага — вот тут расход. А на друга и на гостя трата — прибыль чистая. («Хвастливый воин», 673-674) Да, друзей найдется много, верных мало, вот беда. («Псевдол», 390)

Новая аттическая комедия, — в частности, пьесы Менандра — просто пестрела такого рода афоризмами. Скорее всего и Плавт брал их непосредственно из своих греческих источников. Иногда в духе такой же заимствованной морали выдержаны целые рассуждения, — например, монолог Псевдола о власти богини Счастья (Фортуны) или речь Филолахета о том, что человек подобен дому: новый — он чист и хорошо построен, но потом загрязняется, ветшает… Особенно много таких рассуждении в первой половине комедии «Три монеты», где они полностью оттеснили интригу и даже действие вообще. Герои этой единственной у Плавта чисто нравоучительной комедии, состязаясь в благородстве, сыплют душеспасительными афоризмами, сетуя на падение добрых старинных нравов:

Знаю я, что за нравы у нас: видеть рад Дурной дурным хорошего, чтоб был он на него похож. Все сбито, перемешано у нас дурными нравами: Корыстолюбец с хищником, завистник — шайка жадная. Мирским святое рады счесть и частным благо общее… Почитают за долг лишь того не хватать, До чего не дотянутся руки у них, — Остальное же все грабь, тащи, убегай!.. Так у нас нравы предков возносят хвалой, И они же, хваля, эти правы грязнят… (Стихи 283-286, 280-290, 292) 9

Однако, если присмотреться к этим ламентациям, легко увидеть, что адресованы они скорее Риму: нападки на всеобщее корыстолюбие, на безбожие и порчу «нравов предков» составляли основу политической программы Катона и возглавляемых им консерваторов, которым в их борьбе против роскоши и распущенности нобилей сочувствовал и плебс.

Значит, в моральной проповеди Плавта наряду с заимствованными, эллинистическими элементами были элементы римские и даже злободневные. Находим мы в ней и отголоски официальной государственной морали — учения о присущей римлянам доблести, добродетели. Вот бог Ауксилий (Помощь), произносящий пролог к комедии «Шкатулка», обращается к зрителям:

…побеждайте же, Как прежде, вашей подлинною доблестью, Союзников храните — новых, старых ли, Крепите силы правыми законами. Врагов губя, хвалу и славу множьте вы, Чтоб кару Карфаген понес разгромленный. (Стихи 197-202) 10

Как видим, здесь перед нами вся патриотическая программа, одушевлявшая римский народ в пору, когда завершалась война с Ганнибалом. Победу Риму должны обеспечить доблесть (virtus), верность союзникам (римская верность — fides — противопоставлялась в то время вошедшему в пословицу «пунийскому вероломству» — perfidia punica), справедливые законы, придающие силу республике (то есть государству с более совершенным устройством, чем монархии Востока или аристократический Карфаген).

Верность как одна из основных доблестей прославляется и в «Пленниках», Тиндар, во имя верности с риском для жизни спасший своего господина, отвечает угрожающему ему Гегиону сентенцией:

Тот не погиб, кто умирает доблестно. (Стиx 690)

Доблесть в ее римском понимании восхваляет Алкмена в «Амфитрионе» (стихи 644-653); еще одно восхваление доблести, уже в ином значении — как совокупности частных добродетелей — находим мы и в другом месте той же комедии. Алкмена, разгневанная подозрениями мужа, с достоинством отвечает ему:

Что приданым называют, мне то не приданое, Целомудрие, стыдливость, страсти укрощенные. Пред богами страх, согласье в доме с мужниной родней, Долг любви дочерней, щедрость, помощь всем порядочным Людям, мужу угожденье — вот мое приданое. (Стихи 839-843)

Здесь все моральные заповеди идеальной римской матроны. Неожиданное, никак не подготовленное предыдущим текстом упоминание о приданом связывает этот отрывок с целым рядом аналогичных мест в других комедиях Плавта; дело в том, что нападки на жен, принесших мужу большое приданое и потому чувствующих себя в доме полновластными хозяйками, сварливых, капризных и неуживчивых, — общее место плавтовской драматургии.

Сущая пагуба для мужа, по Плавту, — это расточительность «жен-приданниц», их страсть к роскоши. Мегадор в «Комедии о горшке» («Клад») произносит против этого порока целую комическую филиппику; восхваляя жен-бесприданниц, он говорит:

Не скажет ни одна из них: приданое Мое побольше, чем твое имущество. Давай за это пурпура и золота, Служанок, провожатых, мулов, возчиков, Посыльных, экипажей для катанья мне… Теперь, куда ни сунься, возле дома, глянь, Повозок больше, чем в ином имении! Но это хорошо еще сравнительно С другими всевозможными расходами…

(Далее следует потешное перечисление двадцати шести мастеров разных ремесел, отчасти выдуманных, которые требуют оплаты.)

И много неприятностей больших и трат Несноснейших с большим приданым связано. Во власти мужа полной бесприданница, Жена с приданым — мужу разорение. (Стихи 498-535) 11

Вопрос о чрезмерной роскоши, в особенности у женщин, был в эпоху Плавта весьма злободневным. После Второй Пунической войны имущественное расслоение стало особенно заметным в связи с ростом богатств, притекавших из новых, дотоле неведомых источников (ограбление провинций, прибыли от морской торговли и т. п.). Вместе с богатствами росло и чванство нобилей; поэт плебса, Плавт порой позволяет себе прямые выпады против этого порока (конечно, не называя каких-либо имен): в «Менехмах» он жалуется на тщеславное стремление знатных граждан набрать себе побольше клиентов, пусть даже это будут мошенники; в «Вакхидах» смеется над их страстью праздновать триумфы по всякому пустячному поводу (от триумфа отказывается даже надувший хозяина хитрый раб Хрисал, говоря, что они сделались слишком общедоступны). И о приведенной тираде не раз высказывалось более чем правдоподобное предположение, что она прямо связана с попытками обуздать роскошь, предпринимавшимися Катоном Старшим. Интересно, что и в свое консульство (195 г. до н. э.), и в год своей цензуры (184 г. до н. э.) Катон нападал именно на женщин за их страсть к роскоши, и, в частности, за увлечение богатыми выездами. Римский характер нападок Мегадора подчеркивается еще и тем, что в последних строках его монолога Плавт снова возвращается к традиционным римским понятиям: «власть мужа (potestas viri)», по римскому брачному праву, переходила к нему от отца жены, а власть отца (patria potestas) — основа староримской семьи. Таким образом, приданое, деньги разлагают нормальные, освященные стариной семейные отношения, портят добрые «нравы предков».

Насмешки над женой-приданницей, встречавшиеся, очевидно, и в эллинистической комедии, приобретают в комедии Плавта актуальность в связи с более общим вопросом новой роли денег в обществе.

В «Пленниках» есть такая сентенция:

Золото мне ненавистно: многих к злу оно ведет. (Стих 328)

Для римского плебса в эпоху Плавта это не было «общим местом». Новая власть денег вызывала у него растерянность и ненависть, особенно к тем, кто воплощал в себе эту власть, — к ростовщикам. Эту ненависть в полной мере выразил Плавт:

На свете нет мерзее этой гадости — Породы ростовщической, разбойничьей. («Привидение», 657-658)

Пожалуй, немногим персонажам Плавта сыплется на голову так много ругательств, как ростовщику Мисаргириду («Среброненавистнику») в этой комедии; лишь сводник — традиционная отрицательная маска новой аттической комедии — может соперничать с ним. Впрочем, для героя Плавта ростовщик и сводник — одно и то же.

И вы того же поля все, и вы такие ж точно! Те тайно действуют, а вы — на площадях открыто. Вы ростовщичеством людей, они — соблазном ловят. Немало против вас народ уж утверждал законов, А вы их тотчас обойти найдете путь окольный. Для вас законов кипяток — холодная водица. («Куркулион», 506-511)

Здесь снова говорит не условный персонаж комедии, а римлянин эпохи Плавта: законом давно был ограничен процент, который имели право взимать римские граждане, а в 194 году до н. э. был принят закон, распространивший это ограничение и на союзников, с тем чтобы ростовщики не могли действовать через подставных лиц. Обходившие этот закон ростовщики в 193 и в 191 годах до н. э. широко привлекались к суду и приговаривались к большим денежным штрафам (этими мерами Сципион стремился обеспечить себе поддержку плебса). Богатство имеет для Плавта лишь одно оправдание: оно помогает человеку полноценно служить обществу («Три монеты», 688).

Против усиливающегося имущественного неравенства Плавт — в «Комедии о горшке» — устами того же Мегадора предлагает лишь одно средство: богатые невесты должны выходить замуж за бедняков, богачи — жениться на бедных девушках, и так все придут к общему равенству и довольству. Однако говорить о том, что Плавт выдвигает этот утопический проект серьезно, не приходится: слишком давно эта мысль стала общим местом. Мы находим ее и в новоаттической комедии (в «Брюзге» Менандра), и в одном из фрагментов Еврипида, и у философов (нечто подобное есть в «Политике» Аристотеля и в «Законах» Платона).

Таким образом, моральная и социальная проповедь Плавта сводится отчасти к повторению общих мест служившей ему образцом эллинистической комедии, отчасти к более или менее прямому отражению актуальных для Рима проблем и идей. Но и это все мало влияет на структуру комедии. У Плавта можно найти лишь очень немногие пьесы, действие которых подчинено в основном моральной доминанте. Не так много найдем мы и персонажей, воплощающих тот или иной порок или достоинство. Это не значит, конечно, что остальные персонажи Плавта лишены каких-либо характеристик; нет, и у него старики сварливы или покладисты, влюбленные юноши — чувствительны и беспомощны, гетеры — жадны, девушки — любвеобильны, сводники — алчны и лживы… Однако это лишь традиционные черты неизменных персонажей, непременных участников стандартного действия, сделавшихся типажами уже у греческих предшественников Плавта. Их характеристики лишены моральных оценок, их поведение определяется только традиционной интригой. Они — наименее оригинальные и наименее выразительные лица на плавтовской сцене; всего-навсего носители стандартных сюжетов. Многообразие человеческих свойств в одном человеке, индивидуальная психология, к которой приходит Менандр, абсолютно чужды Плавту.

Таким образом, тенденция новой аттической комедии к правдоподобному воспроизведению реальной жизни свелась у Плавта к изображению некоего условного греко-римского быта; пафос моральной проповеди в большинстве комедий свелся к разрозненным сентенциям и рассуждениям, повторенным с чужого голоса, и к отдельным злободневным выпадам; наконец, менандровское стремление как можно рельефнее и многограннее воплотить реального человека просто отсутствует у римского комедиографа. Так неужели же комический театр Плавта знает только потери по сравнению с эллинистической комедией? Разумеется, это не так. Все эти потери компенсируются тем, что в театре Плавта безраздельно господствует главный и подлинный герой настоящей комедии — смех.

III

В мире смешного Плавт — полновластный хозяин. Драматургу нужно во что бы то ни стало увлечь и рассмешить свою неискушенную, склонную отвлекаться публику; поэтому «ударный» характер должна иметь каждая сцена, каждая ситуация, каждая реплика (пустых, «проходных» мест в комедии Плавта нет). Этой задачей и объясняется та гиперболичность, подчеркнутость всех жестов, речей, тот «жизненный напор», отличающий поведение всех плавтовских персонажей на сцене, который был отмечен советским ученым Адрианом Пиотровским в его превосходном театроведческом анализе драматургии Плавта (статья «Гений римской комедии» в томе II трехтомника Плавта, «Academia», 1935). Этой же задачей объясняется и то обстоятельство, что даже интрига — основной стержень действия комедии — строится так, чтобы возникало как можно больше смешных ситуаций, а порой и вовсе прерывается какой-нибудь чисто буффонной сценой.

В комедиях Плавта есть особые персонажи, которые являются основными носителями буффонады: это прежде всего рабы, затем параситы, хвастливые воины, сводники и сводни, иногда — ростовщики. Насколько прочно закреплена за ними эта функция, можно видеть хотя бы на примере «Пленников», где буффонада не связана столь тесно с сюжетом и интригой. Ради нее и введен в комедию парасит Эргасил, «прикрепленный» к сюжету лишь очень условно, — он сообщает Гегиону о прибытии в гавань пленного сына с Филократом, что легко мог бы сделать любой персонаж. Сама фигура раба была так тесно связана с буффонадой, что даже верный Тиндар, положительный герой, иногда начинает вести себя вопреки собственному характеру, но зато в полном соответствии с амплуа «комического раба» — острить по поводу ожидающих его наказаний.

Буффонада раба у Плавта особенно разнообразна. Прежде всего шутовским представляется сам его внешний облик:

Толстобрюхий, головастый, рыжий, рожа красная, Острые глазища, икры толстые, огромные Ноги… («Псевдол», 1218-1220)

Перед нами, собственно, доживший до наших дней облик циркового «рыжего». Да и поведение раба очень часто напоминает тот же балаганный персонаж: стоит появиться на сцене рабу, как почти всегда тотчас же начинается перебранка, иногда завершающаяся побоями. Еще чаще о побоях упоминается: едва сойдутся на сцене два раба, как они начинают или грозить друг другу наказаниями, которым подвергнет их хозяин (как Палестрион и Скеледр в «Хвастливом воине» или Грумион и Транион в «Привидении»), либо бахвалиться перенесенными порками и собственной выносливостью (как Либан и Леонид в «Ослах»). Комический эффект этих разговоров двойной: во-первых, побои — обычный традиционный прием народной площадной комики, неизменно вызывающий смех у невзыскательной публики; во-вторых, буффонное обыгрывание рабских наказаний вводило в комедию струю чисто бытового юмора, — ведь жестокое обращение с рабами было нормой для Рима. Особенно забавным должно было казаться свободному римлянину то, что острят по поводу этого столь обычного явления именно рабы, которым, собственно, полагалось бы вопить и молить о прощении.

Характер бытового юмора носят и те немалочисленные сцены, где вышучивается лень рабов, их вороватость, пьянство. Очевидно, такие сцены очень нравились публике, если Плавт специально ввел в «Хвастливого воина» разговор Палестриона с Луркионом о краже хозяйского вина, — диалог, почти не связанный с сюжетом и ничуть не нужный для развития действия.

Очень часты в комедиях сцены, когда раб (или парасит) бежит, чтобы сообщить хозяину какую-нибудь важную новость: он мчится, запыхавшись, орет, грозит покалечить всех попавшихся ему на пути, перед домом падает без сил и засыпает… Эта динамическая, чисто игровая буффонада традиционна для комедии, — не случайно сам Плавт, нарушая театральную иллюзию, говорит об одном из своих персонажей, что тот бежит, как раб в комедии.

Совершенно иного рода буффонада раба-интригана. Это — существеннейший образ плавтовской комедии. Обычен он был и в комедии новоаттической, но, скажем, Менандр предпочитал не пользоваться им для развития действия (к примеру, в «Брюзге» герой думает обратиться к помощи ловкого раба, но не застает того дома). У Плавта изворотливый раб ведет интригу почти во всех комедиях: это он помогает юноше, одурачивает старика, сводника, хвастливого воина… Но, кроме этой сюжетной функции, он имеет еще свою особую комическую функцию. Раб-интриган — обычно хвастун: он сравнивает свои уловки с военными действиями, себя самого — с величайшими полководцами, с Александром и Агафоклом Сиракузским (Транион в «Привидении»). Вот целая система таких военных сравнений в «Хвастливом воине»: Периплектомен советует Палестриону собирать «войска и силы», так как «враг заходит с тылу» (стихи 219-220); Палестрион собирается двинуть все осадные машины против воина (стих 266), сбить Скеледра с позиции (стих 334), он боится, как бы его план не стал трофеем для врага (стих 602). Но еще дальше идет Псевдол:

…Я вот наперед собрал Силы все в душе своей И вдвойне и втройне все коварство, обман, Чтобы всюду, где я повстречаю врага (На доблестных предков своих полагаясь), Стараньем своим и коварством злохитрым Мог легко поразить и доспехов лишить Вероломно противников всех боевых, Баллиона из баллисты (он мне с вами общий враг) Застрелю сейчас: следите только повнимательней. Приступом хочу я этот город взять сегодня же. И сюда поведу легионы свои. Завоюю — то будет для граждан успех, А потом против крепости древней пойду В тот же миг со своими войсками И себя, и своих соучастников всех Нагружу, переполню добычею я, Устрашу, прогоню я противников: пусть Знают все, как похож я на предков. Вот какого я рода! Дано мне свершить Величайшие плутни — и славу дадут Мне они долговечную после. (Стихи 578-592)

Здесь перед нами уже целиком римские понятия, причем не только военные (вроде легионов), но и политические — такие, как «доблесть предков», слава рода и посмертная слава за подвиги (только вместо слова «facta» — «подвиги» как бы случайно стоит слово «facinora» — «злодеянья»), польза граждан… Псевдол произносит речь, достойную римского полководца, ободряющего солдат перед битвой. Но как снижается весь этот возвышенный лексикон в устах раба, да еще в применении к таким легкомысленным делам, как любовные шашни, вызволение девушки из лап сводника, одурачивание старого хозяина. Понятия, лежавшие в основе идеологии Рима, да и сами военные действия и победы — предмет гордости римлян — вдруг становятся объектом смеха, пародируются, лишаются ореола абсолютной серьезности…

Игра снижениями не ограничивается речью рабов и касается не одних военных деталей. В ту же сферу вовлекаются и римские правовые и религиозные понятия. Гетера, вызванная на любовное свидание, повторяет римские юридические формулы, которые обязан был произнести вызванный в суд; сводник, передавая ее параситу, также произносит принятую у римлян формулу («Куркулион»); и Псевдол и Либан (в «Ослах») делают вид, что гадают по птицам; в комедии «Жребий» похотливый старик Лисидам, застигнутый женой, произносит одну из стариннейших римских сакральных формул. Сплошь и рядом слышатся из уст рабов и сводников самые торжественные римские клятвы. Снижающие сопоставления пронизывают весь язык плавтовской комедии: совет рабов, собирающихся облапошить господина, или просто попойка носят название «сената» («собутыльничий сенат» в устах Траниона — «Привидение», 1049); поручая рабу нарубить дров, сводник высокопарно говорит, что назначает его «префектом Дровяной провинции» («Псевдол», 158); да и сами рабы не прочь сравнить себя с римскими магистратами — недаром Леонид именует товарища по плутням «коллегой» (так именовали друг друга римские консулы), раб Эпидик в одноименной комедии, собираясь удрать с деньгами, говорит, что должен вывести колонию и снабдить ее довольствием, словно сенатор, которому вверено это почетное дело. Такие примеры встречаются у Плавта на каждом шагу.

Именно здесь Плавт и открывается нам с новой стороны — как истинно народный поэт. Само постоянство, с каким поэт прибегает к комическому приему снижения, говорит о том, что он был понятен демократическому зрителю Плавта, — тем более что его источником является «народная смеховая культура», концепцию которой выдвинул советский ученый М. М. Бахтин. Та впервые исследованная им струя в европейской культуре, которая связана с народным праздником, с кишащей праздничной толпой на площади, та «карнавальная игра», которая пародирует, снижает, осмеивает все формы высокой, односторонне серьезной идеологии — государственной, религиозной и всякой иной, и показывает «веселую относительность» всех утверждаемых ею ценностей, берет начало в античной Греции и в Риме. Ее полным и совершенным воплощением была комедия Аристофана. Но и в плавтовской комедии многое связано с этой народно-праздничной культурой, и прежде всего — отмеченная нами игра снижениями.

Традиция обоюдоострого восхваления-осмеивания была очень сильна в Риме и тесно связана именно с массовыми празднествами. Очень характерный пример — римские похороны: еще много веков спустя после Плавта, при императорах, было в обычае, чтобы за гробом знатного усопшего шел актер в его маске, карикатурно воспроизводивший его характерные привычки и жесты. Осмеяние жениха в так называемых «фесценнинах» — едких песенках входило наряду с величанием в свадебный обряд. Высшая почесть, которой мог удостоиться римлянин — триумф, — также сопровождалась насмешками: воины, шедшие за своим полководцем, распевали о нем язвительные куплеты, часто весьма нескромного свойства, — и триумфатор, облаченный в одежды Юпитера Капитолийского, представал «голеньким», в самых интимных своих пороках. Вот что пели, например, легионеры во время триумфа Юлия Цезаря, покорителя Галлии:

Прячьте жен: ведем мы в город лысого развратника, Деньги, занятые в Риме, проблудил он в Галлии. 15

Эту свободную насмешку Невий пытался перенести в комедию. Вот что написал он о Сципионе — любимце народа, победителе Ганнибала:

Кто много подвигов свершил своей рукою славной И чьи дела досель живут, кому дивятся люди, — Того в одном плаще отец сам вывел от подружки. 16

Здесь высокая хвала особенно тесно уживается с насмешкой — традиционной насмешкой, включающей в число «подвигов» и любовные шашни героя.

Надо ли удивляться после этого, что Плавт, который уже не мог касаться конкретных лиц, все же сохранил ту же «фесценнинскую вольность» и не только прославил римскую доблесть, но и осмеял основные понятия государственной идеологии, гражданские и военные установления, — осмеял, подвергнув двойному снижению: вложив речи, достойные полководцев и государственных мужей, в шутовские уста рабов и сводников и применив «высокие» термины военного дела, религии, политики и права к любовным похождениям и плутням, пирушкам и попойкам?

Прием снижения таил в себе настолько большие комические возможности, что Плавт вовсе не ограничился только римскими элементами. Многое из того, что унаследовано им от греческого оригинала, также подвергается снижению. Прежде всего это относится к тем максимам расхожей морали, о которых было сказано выше. В «Привидении» сводня, только что подучавшая Филематию завести как можно больше любовников, вдруг разражается сентенцией:

…Постыдный нрав И хорошие наряды хуже грязи пачкает. (Стих 290)

Но самый яркий пример — в «Трех монетах»: после долгих и вполне серьезных жалоб Мегаронида на падение нравов в первой половине комедии, во второй те же мысли излагает… вороватый раб Стасим: у него украли забытое по пьянке в кабаке кольцо — вот он и обличает пороки современников. Явно пародийный характер его длинной речи о непорядках в государстве подчеркивается неожиданной концовкой, напоминающей о его рабском звании:

Впрочем, глуп я, что забочусь о делах общественных, А забыл поближе дело — спину охранять свою. (Стихи 1057-1058)

Очень часто использует Плавт снижение и как прием литературной пародии, в особенности — на трагедию. Именно рабы в его комедиях выражаются особенно витиевато и напыщенно. Из многих приведем лишь один пример — откровенно подчеркнутой самим автором пародии: когда Псевдол «величаво воззвал» к молодому хозяину, обратившись с высокопарной и совершенно запутанной речью, Харин прямо говорит о нем: «Трагик настоящий этот плут!»

Точно так же снижаются и мифологические элементы. Проделки и плутни своих персонажей Плавт охотно сопоставляет с подвигами мифических героев. Менехму так же трудно было похитить женину накидку, как Геркулесу — пояс амазонки Ипполиты; Эвклион должен, как стоглавый Аргус, следить за поварами — такими вороватыми, словно у каждого по шесть рук, как у великана Гериона («Комедия о горшке», 552-556); бахвал-повар уподобляет себя Медее — мастерице варить волшебные зелья («Псевдол», 868-870).

Здесь Плавт также смыкается с народно-праздничной традицией снижения, но с традицией, уже задолго до него усвоенной комической литературой. Сниженные образы богов и героев мы находим уже у Аристофана — в «Птицах», в «Лягушках». Но еще дальше в этом направлении пошла комедия возникшая из народно-праздничной игры не в Аттике, а в Сицилии и Великой Греции (то есть в Италии). В Сицилии еще на рубеже VI и V веков до н. э. Эпихарм создавал целые пьесы, где героям мифа придавались забавные бытовые черты: Одиссей в комедии «Одиссей-лазутчик» оказывался не только плутом, но и трусом, хитростью уклоняющимся от опасного поручения, Геракл в комедии «Бусирид» выглядит комически свирепым обжорой. Народные комедианты в Южной Италии — флиаки — также разыгрывали пародийные сценки на мифологические сюжеты. От Эпихарма и флиаков, вероятно, многое позаимствовала среднеаттическая комедия. И далее прямая линия этой традиции приводит нас к Плавту — к его снижающей пародии на трагический стиль и его мифологические атрибуты и к его единственной комедии на мифологический сюжет — к «Амфитриону».

В сущности, «Амфитрион» — одна из серьезнейших комедий Плавта. Бытовая обстановка, в которую перенесена мифическая история, едва намечена и почти не ощущается. Благородная Алкмена, чьи высокие душевные свойства выражаются не только на словах, но и во всем ее поведении, страдающий от ревности и уязвленной гордости Амфитрион напоминают героев поздних трагедий Еврипида, а не обычных персонажей комедии. Почти не претерпел комического снижения и Юпитер (по крайней мере, в дошедшей части пьесы). Буффонное начало вносят в комедию только «рабы» — подлинный Сосня и Сосня-Меркурий. Двойной комический эффект заключается в том, что, превратив трагедию в трагикомедию (как сам он возвещает в прологе), сам Меркурий превратился не просто в раба, а в раба комедийного, с его традиционной буффонадой. Перебранка между Меркурием и Сосией смешна не только благодаря комической ситуации встречи двойников, но и благодаря тому, что зритель не мог не узнать в ней типичную комическую перебранку между рабом-простаком и ловким рабом, сопровождаемую непременными оплеухами. Точно такой же двойной эффект заключен в сцене, когда крылоногий вестник богов появляется в виде старого знакомого — бегущего раба. Эта подчеркнуто традиционная буффонада вводится в пьесу как неотъемлемый жанровый признак комедии; таким образом, если сам мифологический сюжет и герои мифа почти не снижены, то серьезный жанр, искони признанный воплощать миф, — трагедия, — приобретает черты комедии и снижается. Снижение задевает не столько миф, сколько высокий жанр и идет в русле той же насмешки над высоким стилем, с которой мы встретились, говоря о пародии на трагический стиль в прочих комедиях Плавта. Вольнодумная же травестия самого священного предания не могла иметь успеха у консервативного римского плебса, с презрением относившегося к «греческому легкомыслию».

Таким образом, снижение дает Плавту возможность добиться разнообразных и ярких комических эффектов. И тем не менее функции его буффонных персонажей — прежде всего рабов-интриганов — не исчерпываются игрой снижениями. В самом деле, исследователей давно уже удивляла свобода раба-интригана по отношению к хозяину — свобода, невозможная в Риме. Ее объясняли изображением более мягких греческих нравов либо литературной условностью — необходимостью вести интригу. Но на самом деле источник вольного поведения раба-интригана следует искать не только и не столько в греческом оригинале. Пройдоха-раб облапошивает старого хозяина и выручает молодого; он смеется над ними, командует ими, бранит их. Вот выходит пьяный победитель Псевдол: он забирает у старого Симона деньги, он рыгает ему в лицо, опирается на него, он отвергает мольбы хозяина, заявляя, что, не одержи он, Псевдол, победу — торжествовал бы господин:

Ты спины не жалел бы моей, если б я Не добился удачи сегодня! (Стих 1324)

Отношения хозяина и раба перевернулись, оба поменялись местами. Еще более наглядное игровое воплощение эти перевернутые отношения получают в финале «Ослов», где Либан и Леонид заставляют хозяина возить их на себе. Но ведь именно такие перевернутые отношения — одно из существеннейших явлений народной смеховой культуры — непременный атрибут народной карнавальной игры, встречающийся в разные эпохи, в разных странах. Хорошо знакомы они были и римлянам, так как представляли собой один из основных моментов празднества сатурналий. В этот день как бы воскрешался золотой век — пора Сатурнова царства: рабов не только освобождали от работы и от наказаний, но и сажали за господский стол, причем хозяева прислуживали им, выполняли их приказы. Отражение этих праздничных отношений видим мы и на плавтовской сцене: именно здесь, в изображении раба, берущего верх над господами, и проявилась тесная связь поэта с народно-праздничным комическим действом. Любопытно отметить, что «сатурнальная свобода» Псевдола связана с пирушкой и опьянением: ведь пирушка в системе народно-праздничных образов — это осуществленная утопия изобилия и вольности.

Очевидно, именно эта кровная связь с народной комикой и обеспечила изворотливому слуге столь долгую жизнь на подмостках европейского театра. Прежде всего унаследовала этот образ итальянская комедия масок, создавшая Арлекина. Оттуда перешагнул он в драматургию — причем не только к Гольдони (Труффальдино в «Слуге двух господ»), но и к Мольеру (Скапен), и к Бомарше (Фигаро), и в испанскую комедию плаща и шпаги. Сойдя с театральных подмостков, ловкий слуга попал в роман (первым был испанец Ласарильо с Тормеса), чтобы здесь достигнуть высочайшего совершенства в великолепном Жиле Блазе.

Но не одни только рабы у Плавта имеют свои традиционные приемы буффонады. Не менее буффонным персонажем является парасит: недаром в «Куркулионе» он полностью взял на себя амплуа раба, — ведет интригу, бежит, как настоящий комедийный раб. Однако есть у парасита и собственная традиционная буффонада, основанная на его чрезмерном обжорстве. Все сводится для него к еде, все оценивается с точки зрения еды — и при этом, естественно, все оценки забавно выворачиваются наизнанку. Очень яркий пример — в «Двух Менехмах»: для парасита Столовой Щетки праздный человек — это тот, кто занимается государственными делами, человек деловой — тот, кто заботится о хорошем обеде; здесь прямо перевернутые римские политические понятия, согласно которым все, что не связано с государственной или военной деятельностью, есть otium — праздность. В языке парасита, как и в языке рабов, мелькают политические, военные, религиозные понятия — в применении к еде; разумеется, и тут они комически снижаются. Другой, менее тонкий, комический эффект связан просто с тем баснословным количеством еды, которое способен поглотить парасит. Этот эффект — совершенно в духе балаганной народной комики: вероятно, тут отразилось влияние традиционной маски италийского народного фарса ателланы — прожорливого Макка.

На неправдоподобной гиперболе основана и буффонада хвастливого воина. Образ этот многосоставен. Разумеется, есть в комедии Плавта и элемент прямой насмешки над наемными войсками восточных противников (недаром Пиргополиник служит царю Селевку), — насмешка эта обусловлена тем, что победоносная римская армия представляла собой в то время прекрасно организованное ополчение полноправных свободных граждан. Но в хохоте зрителя над неправдоподобными подвигами, которые приписывают себе хвастливые воины или которыми наделяют их льстецы, наверняка звучала насмешка и над своими чванными триумфаторами — недаром восхваления Артотрога Пиргополинику напоминают «элогии» — восхваления, которыми украшались надгробья знатных римлян.

Образ хвастливого воина пришел в комедию из народного площадного театра (есть предположение, что его предком был «сниженный» Геркулес). Если у Менандра (в «Отрезанной косе») у воина не осталось уже, по сути дела, никаких традиционных черт, то Плавт снова возвращает ему и чрезмерность хвастовства, и традиционную балаганную глупость, благодаря которой его легко дурачат. Именно в этом облике хвастливый воин вновь вернулся на народную сцену — в виде Капитана комедии делль'арте. И те же черты находим мы и у величайшего из хвастливых воинов в мировой литературе — у шекспировского Фальстафа.

Буффонада повара также основана на гиперболе и снижении: для своего прозаического ремесла бахвалы-повара находят такие высокие эпитеты и уподобления, что комический эффект несоответствия чрезвычайно разителен. К этому надо добавить постоянные насмешки над вороватостыо поваров — в духе чисто бытового юмора.

Наконец, обычная буффонада сводника и ростовщика состоит в обыгрывании единственной обуревающей их страсти — к деньгам. Эта «мономания» дает Плавту возможность создать комический эффект упрямого повторения одного и того же слова, реплики, жеста, который Анри Бергсон в своей книге «Смех» удачно называет «чертик в табакерке». Как ни открывай табакерку — из нее выскочит все тот же чертик на пружинке; что ни говори Транион ростовщику Мисаргириду — тот все твердит одно: «Отдай процент» («Привидение»); как ни ругай Псевдол сводника Баллиона — тот со всем согласен («Псевдол»). Впрочем, в третьей сцене «Псевдола» (акт первый) есть уже элемент более тонкой литературной иронии: сводник как бы знает свое амплуа обиралы и подлеца и просто не хочет «выходить из образа». Но несмотря на этот осложняющий момент, сам эффект «чертик в табакерке» восходит к народной балаганной комике (его простейшая форма — бесконечное возвращение на манеж бесконечно выгоняемого оттуда рыжего).

Ко всему указанному выше следует добавить бесчисленные средства словесной буффонады, также восходящие к народной традиции. То сквозная аллитерация превращает стих в подобие нашей скороговорки; то нагромождение однокорневых слов создает нелепо замысловатую и вместе с тем понятную и не теряющую смысла фразу; то по созвучию сталкиваются в каламбуре самые далекие понятия; то в самой невинной реплике партнер (чаще всего раб) обнаруживает второй, комический или фривольный, смысл или же, придравшись к слову, сам забавно переиначивает ее… К тому же и словесное богатство Плавта не знает границ: например, только для понятия «надуть, обмануть» в его распоряжении семьдесят пять слов и речений. Этот сверкающий фейерверк, разумеется, ничего общего не имел с языком Менандра, о котором Плутарх в «Сравнении Аристофана с Менандром» сказал: «Он остается всегда единым, хотя и пользуется самыми обычными словами, которые на устах у всех». Впрочем, и в римской литературе язык Плавта остался неповторимым; недаром в I веке до н. э. грамматик Элий Стилон сказал о нем: «Если бы Музы хотели заговорить по-латыни — они говорили бы языком Плавта».

Таким образом, анализ буффонных элементов плавтовской комедии все время приводит нас к традициям народной комики. Но ими не исчерпываются приемы смешного у Плавта: все, что возможно, берет он и от своего греческого оригинала. Прежде всего огромные возможности дает ему интрига: плавтовская комедия — это почти всегда комедия интриги, а не комедия характеров, как у Менандра. Из стандартных сюжетов новой аттической комедии Плавт чаще всего избирает те, которые дают возможности для более динамичного построения действия, — сюжеты, связанные с добыванием девушки, с обманом стариков; узнавание играет более второстепенную роль (как в «Куркулионе»), если его не подготовляет путаница «квипрокво» (как в «Двух Менехмах»). Вообще путаница двойников — очень частый комический прием у Плавта: кроме «Менехмов», на нем построены «Вакхиды», «Амфитрион», есть он и в «Хвастливом воине» (мнимая сестра Филокомасии). Подслушивания и подглядывания, подстановка одних лиц вместо других, переодевание мужчины женщиной, недоразумения между партнерами, разговаривающими о разных вещах, но уверенными, что говорят об одном и том же, — все эти смешные ситуации, столь часто встречающиеся на сцене, имеются у Плавта и были им завещаны европейской комедии.

Обыгрывание любой из этих ситуаций становилось еще более смешным, оттого что она подавалась как традиционная театральная, а не жизненная ситуация. Подчеркивалась ее условность бесчисленными и любимыми Плавтом нарушениями сценической иллюзии. Вот примеры из одной только комедии — «Псевдол». Пришел Гарпаг, которого Баллион и Симон считают переодетым посланцем Псевдола; старик и сводник пристают к нему с расспросами, сколько он дал за свой костюм военного театральному костюмеру. Псевдол не хочет рассказывать Калидору того, что уже знают зрители; Баллион говорит, что все ругательства Псевдола и Калидора — «вздор театральный, те слова, которые в комедиях кричат обычно своднику» (стихи 1081-1082), а потом предупреждает зрителей, что больше не появится на сцене; и, наконец, в финале Псевдол заявляет, что не позовет зрителей на пирушку, потому что и они его ни разу не звали. То, к чему пришли Вахтангов и Мейерхольд, исходя из опыта комедии делль'арте, было обычным приемом у римского комедиографа, не боявшегося подчеркнуть театральную условность действия своих пьес!

Нередко сценическая иллюзия нарушается неожиданным злободневным выпадом. Грек Периплектомен вдруг заявляет, что спешит в сенат, а то без него разделят провинции; или хораг (костюмер) труппы посреди действия, происходящего в Эпидавре, вдруг развертывает перед зрителем сатирический «план» римского форума. Как должны были смешить подобные выходки римского зрителя, может судить наш зритель, видевший хотя бы «Принцессу Турандот» (куда этот прием пришел из комедии делль'арте).

Стремительно, среди бесчисленных острот, от одной смешной ситуации к другой, от одного буффонного номера к другому шло действие комедии Плавта. Впечатление разнообразия и стремительности увеличивалось еще и тем, что комедия эта была музыкальной: разговорный диалог, написанный ямбическим триметром (шестистопным ямбом), сменялся быстрым, произносимым нараспев речитативом под аккомпанемент флейты, подобным речитативам al secco в итальянской комической опере; потом актеры принимались петь: «кантики» плавтовской комедии — это настоящие арии, дуэты и терцеты… Во многих комедиях эти музыкальные части занимают гораздо больше места, чем разговорные. Мы не знаем, каков был характер музыки, но можем утверждать, что ритмически она была очень разнообразна, — недаром столь разнообразны стихотворные размеры в кантиках Плавта и столь прихотливо сменяют они друг друга. Недаром в сохраненной Авлом Геллием эпитафии Плавта (Геллий сомневается в ее принадлежности самому поэту) говорится:

Плавта смерть унесла — и осталась Комедия в горе, Сцена театра пуста, а Размеров безмерные толпы, Шутки, Игры и Смех заливаются вместе слезами. 24

Именно это — смех, шутки, прочно связанные с традицией народного смеха, народного площадного театра, из которого вышел «плоскостопный Макк», увлекательная, брызжущая весельем, динамическая игра, виртуозная, искрящаяся стихотворная форма — это и было то «плавтовское», то оригинальное и неповторимое, что внес в аттическую традицию римский поэт, создавая свой глубоко народный комический театр.

С. Ошеров

 

Амфитрион

СОДЕРЖАНИЕ

Алкмену полюбил Юпитер. Муж ее

Меж тем с врагом сражался. Царь богов ему

Фигурой и обличьем уподобился

И взяв с собой Меркурия в виде Сосии.

Тут Сосия пришел, Амфитрион за ним.

Раба и господина заморочил бог.

Измену заподозрив, муж корил жену,

Однако сам как блудодей был схвачен он.

Но все раскрылось. Двойню родила она.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Меркурий.

Сосия, раб Амфитриона.

Юпитер.

Амфитрион.

Блефарон, корабельщик.

Алкмена, жена Амфитриона.

Бромия, служанка.

Действие происходит в Фивах, перед домом Амфитриона.

ПРОЛОГ

Меркурий.

Меркурий

Хотите, чтобы я вам помогал в делах,

В продаже-купле, с радостью давал бы вам

В торговле прибыль? Чтобы удавались вам

Дела все и расчеты ваши всякие

В чужих краях и дома? Чтобы рос доход

С большой, хорошей постоянной выгодой

Как в начатых делах, так и задуманных?

Хотите дальше, чтобы приносил я вам

Хорошие известия и самые

10 Для ваших дел во всем благоприятные?

(Вы знаете, что боги поручили мне

Два дела: ведать прибыли и быть гонцом.)

Хотите? Да? Чтоб я старался ревностно,

О вашей вечной выгоде заботился?

Тогда в молчанье слушайте комедию

И судьями ей будьте справедливыми.

Скажу теперь, зачем и чьим велением

Являюсь я, и имя назову свое:

Юпитеровой волею Меркурий я.

20 Отец меня сюда прислал к вам с просьбою:

Хоть знает он, что волю вы исполните

Его, и понимает, что Юпитера

Вы чтите и боитесь, как и следует,

А все же приказал мне вас покорнейше

Просить, помягче, словом убедительным —

Юпитер, он, тот самый повелитель мой,

Боится зла не меньше, чем любой из вас,

Рожден земною матерью, земным отцом —

Не диво, что беды остерегается.

30 Со мною точно то же: сын Юпитеров,

Я страхом заразился от родителя.

Так вот являюсь мирно и несу вам мир.

Прошу о честном честных и по-честному;

Нечестного у честных ведь нельзя просить,

Нелепа просьба честная к нечестному:

Нечестные когда же правду ведали?

Теперь прошу к словам моим прислушаться.

Блюдите нашу волю: ведь того с отцом

40 От вас и государства заслужили мы.

К чему считать (как видел я, в трагедиях

Считают, сколько блага оказали вам

Нептун, Победа, Доблесть, Марс с Беллоною), —

К чему считать все те благодеяния,

Что даровал вам царь богов, родитель мой?

Отец мой никогда не знал обычая

Оказанным добром корить кого-либо.

Ведь он уверен в нашей благодарности,

А вами то добро вполне заслуженно.

50 Теперь сначала просьбу нашу выскажу,

А после — содержание трагедии.

Что морщитесь, услышав про трагедию?

Я бог: не затруднюсь и превращением.

Хотите, перестрою всю трагедию

В комедию, стихи ж оставлю прежние?

Хотите так? А впрочем, глупо спрашивать!

Как будто сам не знаю! Я ведь бог на то!

Понятно, что на этот счет у вас в уме!

Вам смешанную дай трагикомедию.

60 Сплошную дать комедию никак нельзя:

Цари и боги в действии участвуют.

Так как же быть? А роль раба имеется —

Вот и возможно дать трагикомедию.

А просьба от Юпитера такая к вам:

Пусть меж рядов, по зрителям, по всем скамьям

Пройдут распорядители отдельные.

Где хлопальщик наемный попадется им,

С него в залог на месте, тут же, тогу снять.

А если кто художнику ль, актеру ли

70 Награды добиваться станет (письмами ль,

Обходом личным иль через посредника),

Эдилы ль наградят кого неправильно —

На то Юпитер повелел закону быть

Точь-в-точь как за выпрашиванье должности,

Будь это самому себе, другому ли:

Ведь доблестью всегда победоносны вы,

Сказал он, не коварством и не подкупом.

Актеру ли иной закон, чем знатному?

Ищи награды в чести, не в сторонниках.

Достаточно сторонников имеет тот,

Кто поступает правильно, лишь были бы

80 Те честными, кто дело это ведает.

Еще одно он дал мне поручение:

Надсмотрщики чтоб были за актерами.

Случится ли при ком наемный хлопальщик,

Успеху ли чужому станет кто вредить —

Содрать с него убранство вместе с кожею!

Дивитесь вы, какая же Юпитеру

Забота об актерах? Дело ясное:

Юпитер сам участвует в комедии.

Что странного? Как будто, право, в первый раз

90 За дело он берется комедийное!

Да за год как-то стали здесь, на сцене, звать

Юпитера актеры — он пришел, помог…

Он выступает, сверх того, в трагедии.

Юпитер, повторяю, пьесу сам ведет,

А с ним и я. Теперь прошу внимания:

Скажу вам содержание комедии.

Вот город Фивы. В доме обитает том

Амфитрион, аргосец и аргосца сын.

Алкмена, дочь Электра, с ним в супружестве.

100 Войсками предводительствует он сейчас,

Война идет фиванцев с телебоями.

А прежде чем отправиться в поход, жену

Алкмену он оставил здесь беременной.

Каков Юпитер, мой отец, вы знаете:

Свободно он к делам таким относится,

Большой любитель, раз ему понравится.

Тайком от мужа начал он любить жену —

Алкмену, с ней сошелся, и беременной

Ее он сделал тем своим объятием.

110 Теперь, чтоб об Алкмене все до точности

Вы знали, так вдвойне она беременна:

От мужа и великого Юпитера.

Отец мой и сию минуту вместе с ней.

От этого и ночь длиннее сделалась, —

Пока он с ней, желанной, наслаждается,

Обличие приняв Амфитрионово.

Теперь, чтоб не дивиться вам на мой наряд —

Зачем я вышел в рабском одеянии,

Скажу: несу вам старое на новый лад,

Вот почему я и одет по-новому.

120 Ведь мой отец, Юпитер, там, внутри, сейчас

Амфитрионов образ принял. Все рабы

Его так и считают за хозяина.

Когда угодно может он менять свой вид.

А я раба личину принял, Сосии,

Который на войну ушел с хозяином. Я

Смогу помочь влюбленному родителю,

К тому ж не станут спрашивать домашние,

Кто я такой: в дому частенько видели

Меня, сочтут рабом, своим товарищем,

130 Никто не спросит, кто такой, зачем пришел.

Итак, отец внутри там наслаждается

Объятьями и страстью вожделенною,

Рассказывает, что в походе было с ним,

Алкмене, а она, конечно, думает,

Что это муж, а это — соблазнитель. Он

Рассказ ведет, как в бегство обратил врага,

Какими был почтен затем наградами.

Дары, Амфитрионом поднесенные,

У нас: Юпитер властен ведь похитить их.

140 Амфитрион сегодня возвращается,

А с ним и раб, которым я прикинулся.

Чтоб распознать нас вы могли немедленно,

Ношу на шляпе я вот эти перышки;

Отец под шляпой носит золотой пучок,

Амфитрион значка не носит этого.

Домашние, конечно, этих всех значков

Не могут видеть, вы же видеть будете.

Но вот Амфитрионов раб тот, Сосия,

Из гавани идет сюда с фонариком.

150 Пусть подойдет. От дома прогоню его.

Вниманье! Есть на что смотреть вам, зрители:

Юпитер и Меркурий лицедействуют.

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Сосия, Меркурий.

Сосия

Найдется ли на свете кто смелей меня, нахальнее?

Ночь! Наша молодежь буйна, а я гуляю здесь один.

А ежели в тюрьму меня сейчас сведет ночной дозор?

Назавтра же из погреба — под плети! Защищайся там!

Хозяин не поможет, да и всякий скажет: правильно!

Все заслужил он! Изобьют тут восемь молодцов меня,

160 Как будто наковальню! Чуть вернулся из чужих краев,

Сразу квартира готова казенная!

Вот нетерпенье хозяйское! За полночь,

Хочешь, не хочешь ли — гонит из гавани!

Днем-то послать неужто не мог?

Тяжело у знати рабом служить,

А того тяжелей служить богачу!

Беспрерывная работа день и ночь — все мало!

Делай то-то! Слушай то-то! Нет тебе покоя.

170 Сам же господин — богат он, а труда не знает;

Что на ум взбредет ему, все, думает, возможно!

Так и надо! А не взвесит, сколько там работы!

Верен ли приказ, не верен — он не поразмыслит.

Неправда великая в рабстве таится,

Ярмо это с тяжким трудом переносишь.

Меркурий

(в сторону)

Не мне ли, скорее, роптать на неволю?

Был раньше свободен, теперь в раба я

Отцом обращен. Он же — раб прирожденный.

А ропщет.

Сосия

180 Я ль не разбойник! Только что пришло сейчас мне в голову:

Мой долг — благодарение воздать богам за свой возврат.

Иначе боги — пожелай они воздать мне должное —

Как раз пошлют кого-нибудь разбить мне морду вдребезги!

Они ко мне добры, а я забыл о благодарности.

Меркурий

(в сторону)

Вот дело необычное: он цену знает сам себе!

Сосия

Чего ни я, ни кто другой из города не ждал совсем,

Как раз и вышло: целыми домой мы возвращаемся,

С победой! С одолением! Войска идут в обратный путь,

Великий бой окончили, врага мы уничтожили,

190 И город, Фивам похорон столь много давший горестных,

Военной силой доблестной сразили, покорили мы.

Амфитрион, мой господин, верховным был начальником.

Добычи, славы добыл он, земли своим согражданам

И укрепил фиванскому царю Креонту трон его.

Со мной послал из гавани супруге весть о том, как он

Веленье государства там, войсками правя, выполнил.

Но как же мне, представ пред ней, однако, повести рассказ?

Налгать? Простое дело, мне совсем оно привычное.

Чем пуще разгорался бой, тем ревностнее я бежал:

200 А все-таки скажу, что был; что слышал, то и выложу.

Но все же как рассказывать? В каких словах? Об этом я

Сначала пораскинуть сам с собою должен. Так начнем.

«Как только мы пришли туда, едва земли коснулись их,

Тотчас Амфитрион избрал мужей — из первых-первых все,

Таких набрал; с приказом их отправил к телебоям он:

Пускай вернут без боя, что награблено, и выдадут

Грабителей, он отведет войска назад домой тотчас,

Аргивцы из страны уйдут, и мир настанет; если же

Они иначе думают и не дадут, что требует,

210 Он нападет на город их со всей военной силою.

Послы Амфитрионовы в порядке телебоям все

Сказали. Гордецы, они, на силу понадеявшись,

Весьма надменно приняли послов. Таков их был ответ:

«Мы в силах защитить себя оружием; поэтому

Пределы наши поскорей оставь и уведи войска».

Послы вернулись с этим; враги — свои из города

Выводят легионы все: как дивно их оружие!

Вышли встречь силы той и другой стороны,

220 В строй вошли воины, в строй вошли и ряды,

Мы своим способом каждый наш легион

Ставим, враг ставит строй против нас, и потом

С двух сторон между войск вышел вождь тот и тот,

Вне рядов меж собой повели разговор.

Решено: кто в бою побежден будет, тот

Сдается сам, сдает очаг, город свой, алтари,

А затем с двух сторон трубы звук подают,

Отзвук им от земли, крик от войск с двух сторон.

А вожди здесь и там, возгласив свой обет

230 Божеству, держат речь к воинам, и потом

Каждый сам за себя, сколько в нем силы есть,

Бьет мечом недруга. Гнется меч, до небес

Крик людской! Облаком стал кругом дух и пар,

И от ран гибнет люд.

Наконец (хорошо!) натиск наш верх берет,

Густо враг падает, все сильней наш напор.

Сражены гордецы!

Но никто не бежит, не сойдет с места вспять!

Стойко всяк бой ведет.

240 Испустить дух готов, чем с поста сдвинуться.

Где стоял, там и лег, так в ряду и лежит.

Видя то, выдвинул тут наш вождь конницу,

Справа ей повелел в строй врага вторгнуться.

Всадники тут как тут, издают громкий крик,

Справа в бок налетев на врагов, войско их

С быстрого натиска топчут, бьют — гордецов

За дела злые».

Меркурий

(в сторону)

Как будто не сказал еще пока ни слова лживого:

Мы были в том бою, отец и я, когда сраженье шло.

Сосия

250 «Враг в бегство обращается, у наших крепнет ратный дух;

Бегущих телебоев мы сражаем в спину копьями.

Царя Птерелу собственной рукой Амфитрион убил.

И длилося сражение у нас с утра до вечера:

Тем тверже это помню я, что в тот день без обеда был.

Но наконец ночная тьма прервала то сражение.

Наутро в лагерь к нам в слезах идут от них старейшины —

В повязках руки; просят нас простить их преступление.

Святыни, и имущество, и город, и детей сдают

Народу в подчинение и подданство фиванскому.

260 Амфитриону дан потом за доблесть золотой сосуд.

Обычно из него пивал Птерела-царь». Вот мой рассказ

Хозяйке. Ну, домой теперь, исполнить поручение.

Меркурий

(в сторону)

А, сюда идет! Ну, встречу здесь его, молодчика.

Ни за что не дам сегодня к дому и приблизиться:

Ведь на мне его обличье, славно посмеюсь над ним.

А уж раз я принял внешность и фигуру Сосии,

С ним в поступках должен быть я сходен и в характере,

Стать пройдохою таким же, хитрецом, обманщиком,

Плутовством его от двери гнать, его ж оружием,

270 Это что? На небо смотрит! Послежу-ка, что он там.

Сосия

Если верить или точно знать возможно что-нибудь,

В эту ночь звезда ночная спит, ей-ей пьянехонька!

Ни Медведица-семерка на небе не движется,

Ни луна: стоит, как вышла, и не подвигается,

Ни Плеяды с Орионом заходить не думают,

Стали и стоят, конца нет ночи, дня все нет и нет.

Меркурий

Ночь! Служить и дальше так же продолжай Юпитеру:

Славному ты славно служишь, служба ж награждается.

Сосия

Я длиннее этой ночи никогда не видывал,

280 Разве вот одна, когда я был подвешен, бит всю ночь.

Эта ж превзошла длиною даже ту порядочно.

Солнце спит, весьма изрядно, думаю, подвыпивши,

Угостилось через меру, видимо, за ужином.

Меркурий

(в сторону)

Негодяй! С тобою, что ли, сходны боги, думаешь?

Уж за эту брань и подлость я тебя, бездельника,

Проучу! Вот только сунься, я тебя отделаю.

Сосия

Блудники, что неохотно в одиночку спят, — где вы?

Ночка даст работу шлюхе, нанятой невыгодно!

Меркурий

(в сторону)

Кстати, слово. Мудро, верно поступает мой отец,

290 Что в объятиях Алкмены страстью наслаждается.

Сосия

Ну, теперь пойду Алкмену извещать, как велено.

Это кто ж у двери ночью, в эту пору? Дело дрянь.

Меркурий

(в сторону)

Трус порядочный, однако.

Сосия

Что пришло мне в голову?

Этот плут не до плаща ли, право, добирается?

Меркурий

(в сторону)

Струсил! Высмею его я!

Сосия

Гибель! Зубы щелкают!

Вот вернулся! Кулаком он угостит сейчас меня!

Добрый человек! Хозяин не дал мне уснуть, а он

В сон меня сегодня вгонит, вижу, кулачищами!

Я пропал! Какой здоровый, рослый парень! Ой-ой-ой!

Меркурий

300 Вслух скажу я, пояснее, пусть меня послушает

И пускай еще побольше страху набирается.

В дело, кулаки! Давненько пропитанья нет от вас, —

С той поры как уложили четверых обобранных

Вы вчера.

Сосия

Вот это жутко! Не избегнуть пятым быть!

Квинтом звать меня уж, пятым, будут, а не Сосией.

Четверых отправил спать он. Мне, боюсь, придется быть

К этому числу прибавкой.

Меркурий

(делая кулаками движения)

Так! Отлично! Дай раза!

Сосия

Вишь, готовится он к бою.

Меркурий

Будет бит, не выскочит!

Сосия

Кто?

Меркурий

Уж кто сюда ни сунься, кулаков отведает.

Сосия

310 Нет охоты есть так поздно ночью. Я поужинал.

Угощение такое ты готовь голодному.

Меркурий

Ничего, кулак тяжелый!

Сосия

Кулаки стал взвешивать!

Меркурий

Тронуть, что ль, легонько, чтобы спал?

Сосия

Вот одолжишь меня!

Я не спал подряд три ночи.

Меркурий

Очень скверно; кое-как

Приучаешься, рука, ты бить: кого ты треснула

Кулаком, должна вся внешность у него иною стать.

Сосия

Он меня подменит! Рожу наново мне вылепит!

Меркурий

Хватишь хорошо — бескостным сделаться лицо должно.

Сосия

Ох, меня он, как мурену, обескостить думает!

320 Провались ты, мордобоец! Чуть заметит, кончен я!

Меркурий

Человеком тут каким-то пахнет, на беду ему.

Сосия

Ах ты, право! Неужели запах от меня пошел?

Меркурий

Подошел, видать, поближе, — раньше был подальше он.

Сосия

Он провидец, это ясно.

Меркурий

Так и чешется кулак!

Сосия

Если на меня, то раньше об стену его чеши!

Меркурий

Голос долетает чей-то.

Сосия

Вот несчастный я! Такой

Голос у меня летучий: вырвать крылья бы ему!

Меркурий

Плут себе-таки на шею взвалит злое бедствие!

Сосия

Шея у меня пустая.

Меркурий

Кулаком нагрузку дам.

Сосия

С корабля иду усталый, и меня тошнит еще

330 Чуть тащусь пустой, без груза; с грузом мне не справиться.

Меркурий

Право, кто-то есть.

Сосия

Спасен я: видит не меня! Сказал —

«Кто-то»: я совсем не кто-то, я, известно, Сосия.

Меркурий

Вот отсюда голос, в ухо правое влетает мне.

Сосия

Ох, уж этот голос! Мне бы не влетело в левое.

Меркурий

А, подходит сам! Отлично!

Сосия

Страшно, коченею весь.

Ничего не знаю, кто я, где я, хоть не спрашивай!

Двинуться, бедняк, от страха я не в состоянии.

Да, пропали порученья, с ними вместе Сосия!

Ну, да что! Поговорю-ка, право, посмелее с ним,

340 Храбрый вид приму, с руками он и поудержится.

Меркурий

Ты с фонариком куда тут шествуешь?

Сосия

Тебе-то что?

Знай расквашивай людские морды кулачищами.

Меркурий

Кто ты, раб или свободный?

Сосия

Это как понравится.

Меркурий

Вот как?

Сосия

Вот как, да.

Меркурий

Мерзавец!

Сосия

Ври еще там!

Меркурий

Сам сейчас

Скажешь, говорю я правду.

Сосия

Ну, а мне оно на что?

Меркурий

Знать хочу, куда идешь ты, чей ты, по каким делам.

Сосия

Вот сюда, хозяйский раб. Ну что, узнал?

Меркурий

Вот я тебе

Изнасилую твой скверный язычишко.

Сосия

Нет, нельзя:

Целомудренно и чисто он блюдется.

Меркурий

Брось острить!

350 Что тебе тут нужно, в этом доме?

Сосия

Нет, тебе-то что?

Меркурий

Царь Креонт тут расставляет стражу на ночь.

Сосия

Правильно!

Так как мы в отлучке были, он и охраняет дом.

Доложи ступай, однако, что пришли свои.

Меркурий

Свои?

Я не знаю, что за свой ты. Лучше уходи-ка прочь,

А не то я не по-свойски своего приму сейчас.

Сосия

Здесь живу я, повторяю, здешний раб.

Меркурий

И знаешь как?

Если не уйдешь, настолько вознесу тебя…

Сосия

Как так?

Меркурий

Понесут, уж не пойдешь ты. Палку вот возьму сейчас.

Сосия

Домочадец в этом доме, повторяю снова, я.

Меркурий

360 Вот как отваляю, право. Уходи сейчас же! Прочь!

Сосия

Из чужих краев вернулся — в дом войти мешаешь мне?

Меркурий

Здесь твой дом?

Сосия

Ну да.

Меркурий

А кто твой господин?

Сосия

Амфитрион.

Легионами фиванцев он сейчас начальствует.

Замужем за ним Алкмена.

Меркурий

Вот как! А тебя как звать?

Сосия

Сосией зовут фиванцы, Даву сын родной.

Меркурий

Ведь вот

Сколько лжи напутал сразу — на беду себе же все!

Вишь, пришел! Предел нахальства! Хитрые узоры шьешь!

Сосия

Что там за узоры! Дело ночью, дело темное.

Меркурий

Темные дела! В потемках лгать тебе удобнее.

Сосия

370 Да, конечно.

Меркурий

И, конечно, за лганье побью тебя.

Сосия

Ну, конечно, нет.

Меркурий

Конечно, битым быть не хочется,

Но наверняка, конечно, тресну, не гадательно.

(Бьет.)

Сосия

Ой, прошу!

Меркурий

Ты смел назваться Сосией? А Сосия

Я, не ты.

Сосия

Пропал я!

Меркурий

Хуже будет, рано плачешься!

Чей теперь ты?

Сосия

Твой: меня ты в рабство кулаками взял.

Ой-ой! Караул! Фиванцы!

Меркурий

Ты еще кричишь, подлец?

Ну, зачем пришел?

Сосия

Тебе чтоб было колотить кого.

Меркурий

Чей ты?

Сосия

Раб Амфитрионов, говорю я, Сосия.

Меркурий

Вот тебе за пустомельство! Сосия не ты, а я.

Сосия

380 Будь себе, но только чтобы мне исколотить тебя.

Меркурий

Пикни чуть!

Сосия

Молчу.

Меркурий

Хозяин кто твой?

Сосия

Сам указывай.

Меркурий

Вот! А как теперь зовешься?

Сосия

Только как прикажешь ты.

Меркурий

Называл себя сейчас ты Сосией.

Сосия

Ошибся я

«Вовсе я не ваш», — сказал я, ты ж расслышал Сосия.

Меркурий

То-то. Я же знаю, я тут Сосия единственный.

А тебя покинул разум!

Сосия

Да, от кулаков твоих.

Меркурий

Я ведь Сосия тот самый, ты же говорил, что ты.

Сосия

Разреши без драки слово вымолвить, по-мирному.

Меркурий

Говори. Пусть ненадолго будет перемирие.

Сосия

390 Полный мир давай: кулак твой посильней.

Меркурий

Не трону я,

Говори себе что хочешь.

Сосия

Верно слово?

Меркурий

Верь вполне.

Сосия

Не обманешь?

Меркурий

Пусть Меркурий Сосию побьет тогда.

Сосия

Помни, говорить свободно мне теперь позволено.

Я — Амфитрионов раб, я — Сосия.

Меркурий

Опять свое?

Сосия

Мир у нас! Союз меж нами! Правду говорю!

Меркурий

(бьет)

Раз! Раз!

Сосия

Как угодно! Что угодно делай! Твой кулак сильней.

Только я молчать не стану, что бы там ни делал ты.

Меркурий

Хоть умри, а я сегодня все же буду Сосия.

Сосия

И меня нельзя в чужого переделать, раз я наш.

400 Сосия — раба другого нет тут, только я один,

С господином я отсюда вместе уходил в поход.

Меркурий

Спятил малый!

Сосия

Что пороком собственным коришь меня?

Я не раб Амфитрионов Сосия? Да чтоб тебе!

В ночь из гавани перепиской нынче не пришел корабль

Наш и я на нем? Хозяин не послал сюда меня?

С фонарем в руках у дома не стою я нашего?

Сплю? Не говорю я, что ли? Он вот не избил меня?

Да и как! До сих пор скулам все еще чувствительно.

Что тут думать? Почему мне в дом наш не войти сейчас?

Меркурий

410 Что? В наш дом?

Сосия

Ну да, конечно.

Меркурий

Вот наговорил чего!

Все налгал. Амфитрионов Сосия не кто, как я.

Да, из гавани персийской прибыл ночью наш корабль,

Мы завоевали город, где царем Птерела был,

Легионы телебоев в битве поразили мы,

Умертвил царя Птерелу сам Амфитрион в бою.

Сосия

Слышу и себе не верю, что он тут рассказывал.

Точка-в-точку так дела шли, верно, безошибочно!

Что Амфитриону дали телебои? Ну, скажи!

Меркурий

Дали чашу золотую, из нее Птерела пил.

Сосия

420 Верно! Где теперь, скажи мне, чаша эта?

Меркурий

В ящичке,

И печать Амфитриона есть на нем.

Сосия

Что за печать?

Меркурий

В колеснице четвернею солнце поднимается.

Ловишь ты меня, бездельник?

Сосия

Бьет он очевидностью!

Видно, поискать придется мне другого имени!

Как же подглядел он это? Вот на чем словлю его!

Не сказать ему вовеки вот чего: что делал я

Без свидетелей, в палатке, в полном одиночестве!

Если Сосия ты вправду, то в разгар сражения

Чем в палатке ты занялся? Если скажешь, я разбит.

Меркурий

Был с вином бочонок… налил кружку я…

Сосия

Попал на путь!

Меркурий

430 Чистого винца хватил я кружку, натурального.

Сосия

Он сидел, как видно, в этой самой кружке спрятавшись.

Так оно и было! Выпил кружку я вина тогда!

Меркурий

Убедился наконец ты в том, что ты не Сосия?

Сосия

Я не Сосия?

Меркурий

Конечно. Кто же буду я тогда?

Сосия

Нет! Юпитером клянусь, я — Сосия, поистине!

Меркурий

А Юпитер не поверит, в том клянусь Меркурием.

Мне без клятвы он поверит больше, чем твоей божбе.

Сосия

Я не Сосия — но кто же я тогда? Ответь-ка мне.

Меркурий

Вот когда не захочу им быть, пожалуй, будь им ты.

440 А сейчас, покуда цел ты, уходи без имени.

Сосия

Правда, на него я гляну — узнаю вполне себя:

Будто в зеркало гляжуся, право, до того похож!

Шляпа та же и одежда, все как у меня совсем,

Икры, ноги, зубы, губы, нос, глаза, прическа, стан,

Шея, щеки, подбородок, борода и все — да что!

Если и спина избита также — сходство полное!

Но подумать: сам я тот же и таким же был всегда,

Дом, хозяина я помню; я в уме и памяти.

На него чего смотреть мне? Стукну в двери.

Меркурий

Ты куда?

Сосия

450 В дом.

Меркурий

Хоть влезь на колесницу самого Юпитера

И бежать попробуй, вряд ли сможешь от беды уйти.

Сосия

Как! И госпоже не смею передать, что велено?

Меркурий

Передай своей, а к нашей я не пропущу тебя.

Ведь не унесешь костей ты целыми! Не зли меня!

Сосия

Лучше я уйду отсюда. К вам мольба, бессмертные!

Где пропал я? Где сменился? Где я потерял свой вид?

Или же я там остался? Может быть, забыл про то?

Вот моей он и владеет всей фигурой прежнею!

Заживо дается то мне, что не дается мертвому.

460 В гавань возвращусь, про все там расскажу хозяину.

Сделай так, Юпитер, чтобы не признал и он меня!

Я тогда свободен! Вздену шляпу, выбрив голову!

(Уходит.)

СЦЕНА ВТОРАЯ

Меркурий.

Меркурий

Удачно, превосходно дело сделано!

От дома надоеду отогнал я прочь,

Отцу дал наслаждаться беспрепятственно.

Когда ж Амфитриону, возвратившись, раб

Расскажет, что его от двери Сосия

Прогнал, он не поверит и решит — солгал,

Совсем и не ходил, куда приказано.

470 Запутаю обоих, обезумлю их.

И дом весь, и рабов Амфитрионовых,

До той поры, покуда не насытится

Отец любовью; после уж узнают все

О том, что совершилось. Возвратит тогда

Отец супругам прежнее согласие.

Амфитрион сначала нашумит, корить

Жену начнет позором; мой отец тогда

Потушит эту ссору. Об Алкмене же

Сказал покуда мало я. Двух мальчиков

480 Родит она сегодня, близнецов; один

Родится на десятый месяц, на седьмой —

Другой из них. Амфитрионов сын один,

Юпитеров другой, но старший — меньшего

Отца, а младший — большего. Все ясно вам?

Отец же в честь Алкмены вот что сделает:

Одними лишь родами совершится то,

Одною болью кончит два страдания,

Без подозрений в прелюбодеянии,

490 Связь тайная сокрытою останется.

Однако ж, как сказал я, все раскроется

Амфитриону. Впрочем, что из этого?

Никто не укорит Алкмену. Если бог

Поступок свой, свою вину на смертного

Свалить допустит, дело то неправое.

Однако тише! Дверь скрипит. А, это он!

Амфитрион поддельный появляется

С Алкменою, женой своей земною.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Юпитер, Алкмена, Меркурий.

Юпитер

Ну, прощай, Алкмена, делай все дела обычные,

500 Но поберегись, прошу я, срок тебе кончается.

Должен я уйти. Дитя ты воспитай законное.

Алкмена

Друг мой! Отчего внезапно ты уходишь из дому?

Юпитер

Будь уверена, с тобой мне дома не наскучило,

Но ведь если нет при войске высшего начальника,

Сделается что не нужно, нужное упустится.

Меркурий

(в сторону)

510 Вот какой он льстец умелый! Да, недаром — мой отец!

Посмотрите, как он ловко улещает женщину!

Алкмена

Я вот и смотрю, насколько ценишь ты жену свою.

Юпитер

Я тебя люблю превыше женщин всех. Довольна ты?

Меркурий

(в сторону)

Услыхала бы Юнона, — ты бы сразу предпочел

Вправду быть Амфитрионом, нежели Юпитером!

Алкмена

Знать бы это мне на деле, а не на словах одних!

Ложе наше не остыло — а уже уходишь ты.

В полночь ты вчера пришел — и вот уходишь. Можно ль так?

Меркурий

Подойду-ка я с приветом к ней и подольщусь к отцу.

Никогда никто из смертных не любил жены своей

Так безумно, как тебя он любит, уж поверь ты мне!

Юпитер

Ты, бездельник, что суешься? С глаз моих пошел долой!

Негодяй! Тебе какое дело? Что ты шепчешь там?

520 Вот тебя сейчас я палкой!

Алкмена

Стой!

Юпитер

Поговори еще!

Меркурий

Вот так подольстился! С первой пробы опозорился!

Юпитер

Ты права, но все ж напрасно на меня ты сердишься.

Тайно я ушел от войска, миг тот для тебя украл,

Чтоб ты от меня узнала, первая от первого,

Как служил я государству. Все я рассказал тебе.

Сделал бы я это, если б сильно не любил тебя?

Меркурий

Вот обходит как бедняжку! Что, не говорил я вам?

Юпитер

Чтоб не знало войско, должен тайно возвратиться я.

Пусть не скажут, что супруга выше государства мне.

Алкмена

Твой уход — твоей супруге слезы.

Юпитер

Нет! Не порти глаз!

530 Скоро возвращусь.

Алкмена

Как долго скоро это тянется!

Юпитер

Оставлять тебя мне вовсе нет охоты.

Алкмена

Вижу я:

В ночь пришел и в ночь уходишь.

Юпитер

Но зачем держать меня?

Время! До рассвета надо мне уйти из города.

Чашу вот возьми, за доблесть мне она подарена.

Из нее пивал Птерела-царь, что мною был убит.

Я тебе дарю, Алкмена.

Алкмена

Щедрость узнаю твою.

Ценный дар вполне достоин самого дарителя.

Меркурий

Этот дар вполне достоин той, кому подарен он.

Юпитер

Ты опять? Уж вот расправлюсь я с тобой, бездельником!

Алкмена

540 Друг! Из-за меня, прошу я, не сердись на Сосию!

Юпитер

Так и будет.

Меркурий

Как свиреп он от своей влюбленности!

Юпитер

Все теперь?

Алкмена

Люби в разлуке, как при встрече.

Меркурий

В путь! Пора!

Вот уж и рассвет.

Юпитер

Я следом. Сосия, иди вперед.

Ну, прощай.

Алкмена

Вернись скорее, приходи.

(Уходит.)

Юпитер

Да тотчас же.

Будь спокойна, буду здесь я раньше, чем ты ждешь меня.

Будь свободна, ночь! Меня ты заждалась. Дай место дню.

Пусть засветит людям светом ясным и сверкающим.

И насколько ты на этот раз была длиннее, ночь,

День настолько пусть короче будет. Равновесие

550 Дня и ночи пусть вернется! В путь, вослед Меркурию!

(Уходит.)

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Амфитрион, Сосия.

Амфитрион

Иди же за мною.

Сосия

Иду, ну, иду я.

Амфитрион

Мерзавец какой!

Сосия

Почему же?

Амфитрион

Болтаешь,

Чего не бывало, и нет, и не будет

Вовеки!

Сосия

Конечно, таков твой порядок:

Своим никогда не поверишь.

Амфитрион

Да что там?

Ну, как там? Дождешься, мерзавец, отрежу

Твой мерзкий язык.

Сосия

Ну, конечно, я раб твой,

Так, значит, и делай как хочешь, как любо.

Однако ж ни слова назад из рассказа

560 Меня не заставишь вернуть.

Амфитрион

Размерзавец!

В глаза говорить мне посмел, что ты дома,

А сам здесь, со мной!

Сосия

Это правда.

Амфитрион

Вот боги

Накажут тебя, я прибавлю.

Сосия

Я — раб твой:

Ты властен.

Амфитрион

Шутить надо мной, господином,

Ты смеешь, бездельник! Ведь что говорил ты?

Чего до сих пор никогда не бывало:

В двух сразу местах одного человека

Увидеть! Совсем невозможное дело!

Сосия

Но право ж, оно так и есть.

Амфитрион

Пусть Юпитер

570 Тебя поразит!

Сосия

Чем тебе я напортил?

Амфитрион

Нахал! Насмеялся — и лезет с вопросом!

Сосия

Будь это не так, то и брань по заслугам,

Однако не лгу я: все так и случилось.

Амфитрион

Мне сдается, что пьян он, бездельник.

Сосия

Если б так!

Амфитрион

Что желать! Так и есть.

Сосия

Пьян?

Амфитрион

Ну да. Где напился?

Сосия

Я не пил совершенно.

Амфитрион

Вот какой негодяй!

Сосия

Десять раз

Говорил: дома я, понимаешь?

И с тобою тут Сосия, я же.

Это прямо ли, ясно ли все

Говорю? Как ты думаешь?

Амфитрион

Прочь!

Отойди от меня!

Сосия

Почему?

Амфитрион

580 Одержимый!

Сосия

За что так коришь?

Я жив и здоров совершенно.

Амфитрион

Я сегодня тебя,

Коли цел ворочусь, проучу

По заслугам. Добавлю беды,

А здоровья убавлю.

Ну, пойдем! Морочить вздумал бреднями хозяина!

Что велел он, то исполнить ты не удосужился.

А пришел над ним смеяться, негодяй! Что выдумал?

То, чего и быть не может и никто не слыхивал.

На спине тебе сегодня ложь твою всю выпишу.

Сосия

590 Разнесчастное несчастье терпит добрый раб, когда

Правду говорит, а правда силой подавляется.

Амфитрион

Как же ты, подлец, считаешь мыслимым (подумай сам!)

Одновременно и дома быть и тут? Скажи ты мне.

Сосия

Да, и здесь и тут. Конечно, это удивительно.

Мне и самому все это так же странно, как тебе.

Амфитрион

Как же это так?

Сосия

Не меньше, говорю, чем ты дивлюсь:

Сам себе не верил, скажем, я — тот первый Сосия,

Сосия другой заставил верить: мне же выложил

По порядку, что у нас там было с неприятелем,

600 А потом мою всю отнял внешность вместе с именем.

Капли молока не сходны так, как сходен он со мной.

Шлешь домой перед рассветом ты меня из гавани…

Амфитрион

Ну и что ж?

Сосия

Стою у двери сам я, прежде чем дошел.

Амфитрион

Ты в уме, бездельник? Что ты врешь?

Сосия

Таким, как есть, бери.

Амфитрион

До него, как видно, руки злые зло дотронулись,

По дороге…

Сосия

Да, признаться, я избит порядочно.

Амфитрион

Кто тебя избил?

Сосия

Тот самый я, который в доме там.

Амфитрион

Слушай, отвечай на то лишь, что я буду спрашивать.

Первое: какой был этот Сосия?

Сосия

А был твой раб.

Амфитрион

610 Мне и одного тебя уж больше чем достаточно,

Да и Сосией другим я не владел с рождения.

Сосия

Господин! А что скажу я: в дом войди и там найдешь

Сосию еще другого и раба такого же,

Тоже сына Дава; возраст, вид такой же в точности,

Как и мой. Чего там? Раб твой раздвоился — Сосия.

Амфитрион

Очень странно! А супругу видел ты мою?

Сосия

Да нет.

В дом не пропустил меня он.

Амфитрион

Кто не пропустил тебя?

Сосия

Сосия, уж говорил я, тот, что так избил меня.

Амфитрион

Что за Сосия?

Сосия

Да я же! Сколько раз твердить тебе!

Амфитрион

620 Что ты говоришь? Быть может, ты вздремнул тогда?

Сосия

Да нет.

Амфитрион

Вот во сне его и видел, Сосию какого-то?

Сосия

Не во сне же исполняю я, что господин велит.

Въявь видал, тебя въявь вижу, въявь с тобой беседую,

Въявь он дал мне оплеуху, въявь я получил ее.

Амфитрион

Кто же он?

Сосия

Да я, тот самый Сосия: когда поймешь?

Амфитрион

Чтоб ты… Кто же разобраться может во вранье твоем?

Сосия

Сам узнаешь, как увидишь Сосию, того раба.

Амфитрион

Ну, за мной. Сперва мне это дело нужно выяснить.

Но взгляни, как выгружают с корабля, что я велел.

Сосия

630 Помню и стараюсь. Все, что ты велел, появится.

Я с вином еще не выпил твой приказ.

Амфитрион

Молю богов,

Пусть слова твои на деле вздором все окажутся.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Алкмена, Амфитрион, Сосия.

Алкмена

Как мало у нас наслаждения в жизни,

Когда посравнишь, сколько тягости рядом!

Уж каждому так и положено, видно,

Так боги решили:

За радостью ходит печаль неразлучно.

Случится ль хорошее, тотчас тем больше

Досады и зла. По себе это знаю.

Сейчас испытала: немного мне было

Дано наслажденья! Я мужа видала

Одну только ночь, и уже до рассвета

640 Ушел от меня он из дому внезапно.

И я одинока.

Ушел он отсюда, кто всех мне дороже!

Печаль от разлуки была мне сильнее,

Чем радость от встречи!

Одно мне отрадно — что он возвратился

Домой, поразивши врага и со славой.

Мне то утешенье: пусть нет его, лишь бы

Со славой вернулся он.

Разлуку снесу и стерплю я спокойно

И твердо: лишь только была бы наградой

Мне слава и честь победителя-мужа.

Мне было б довольно!

Ведь доблесть всех лучше наград.

Имущество, жизнь, и семью, и свободу,

650 Детей и родных, охраняя, спасает.

Да, в доблести все, и высокого блага,

Кто доблестен, может достичь.

Амфитрион

К радости жены, домой я возвращусь: она меня

Любит, я — ее, и дело хорошо окончено,

Враг разбит, хоть и считали, что его нельзя сразить

В первой стычке, и верховным я был предводителем.

Я уверен, возвращусь я жданным и желанным к ней.

Сосия

Что ж, а я приду к подружке разве не желанным ей?

Алкмена

660 Это муж мой!

Амфитрион

Ну, за мною.

Алкмена

Что ж он возвращается?

Говорил, что так спешит он. Хочет испытать меня?

Хочет, что ли, знать, насколько мне тяжел уход его?

Что ж, клянусь — не на печаль мне в дом свой возвращается.

Сосия

Слушай, господин, вернемся лучше на корабль.

Амфитрион

А что?

Сосия

Не дадут нам дома никакого угощения.

Амфитрион

Что тебе взбрело такое?

Сосия

Поздно мы пришли.

Амфитрион

Как так?

Сосия

С полным животом Алкмена, видишь, у дверей стоит.

Амфитрион

Я тяжелою оставил, уходя, ее.

Сосия

Ох! Ох!

Амфитрион

Что с тобой?

Сосия

Таскать мне, видно, воду к омовению

670 На десятый месяц (вижу, твой сейчас такой расчет).

Амфитрион

Будь бодрей.

Сосия

А вот как бодр я. Только лишь ведро возьму,

Как — не верь, мне и под клятвой, — раз начав, расправлюсь я

Так с колодцем, что его и духу не останется.

Амфитрион

Будь при мне. Другого к делу я приставлю. Страх оставь.

Алкмена

Думаю, к нему навстречу я пойти обязана.

Амфитрион

Радостный привет супруге шлет Амфитрион своей,

Лучшей изо всех фиванских женщин, уважаемой

Меж фиванцев. Как здоровье было до сих пор твое?

Возвращаюсь ли я жданным?

Сосия

Не видал такого я

680 Ожидания: как будто пса, его приветствует.

Амфитрион

Рад и твой живот я видеть, славный, круглый, полненький.

Алкмена

Право, ты меня в насмешку, что ли, так приветствуешь?

Словно не видал меня ты долго, словно в первый раз сейчас

Из похода возвратился? Речь свою ты так ведешь,

Будто мы с тобою очень долго не видалися!

Амфитрион

Это верно. Я теперь лишь вижу в первый раз тебя.

Алкмена

Что ж ты споришь?

Амфитрион

Но привык я к правде.

Алкмена

Отвыкать зачем,

Если ты привык? Быть может, хочешь испытать меня?

Но зачем же это вы так быстро возвращаетесь?

690 Непогода задержала вас или гадания?

Оттого и не отбыл ты к войску, как сказал тогда?

Амфитрион

Что? Когда же это было?

Алкмена

Вновь пытаешь? Только что.

Амфитрион

Что тут может быть такое? Как же это — только что?

Алкмена

Ты чего же, за насмешку хочешь не насмешки ли?

Говоришь, пришел впервые — сам ушел недавно лишь?

Амфитрион

Вздор какой безумный, право!

Сосия

Подожди чуть-чуть, пока

Сон ее покинет.

Амфитрион

Правда, наяву не грезит ли?

Алкмена

Я не сплю и не во сне вам то, что было, говорю.

Вас обоих до рассвета я еще видала.

Амфитрион

Где?

Алкмена

700 В этом доме, где живешь ты.

Амфитрион

Никогда!

Сосия

Молчи! А что,

Если спящими из порта нас сюда корабль принес?

Амфитрион

Эй! Ты тоже потакаешь ей?

Сосия

Да что же делать-то?

С обезумленной вакханкой спорить, что ли? Сам пойми.

Сделаешь ее безумной — чаще только бить начнет.

Уступить — одним ударом обойдется.

Амфитрион

Надо бы

Побранить ее: мне слова не сказала доброго

На возврат!

Сосия

Раздразнишь только ос.

Амфитрион

Молчи! Одно спросить

Мне хотелось бы, Алкмена, у тебя.

Алкмена

Пожалуйста.

Амфитрион

Глупость на тебя напала? Гордость одолела ли?

Алкмена

710 Что тебе на ум приходит мне такой вопрос задать?

Амфитрион

Раньше, как вернусь, бывало, твой привет мне ласков был:

Жены верные обычно так мужей приветствуют.

Нынче, вижу, стал обычай этот незнаком тебе.

Алкмена

Ты вчера вернулся — тотчас так тебя я встретила,

Расспросила, как здоровье было до сих пор твое,

Друг мой, протянула руку, поцелуй дала тебе.

Сосия

Ты вчера его встречала?

Алкмена

И тебя с ним, Сосия.

Сосия

Я надеялся, что сына принесет она тебе:

Тяжела она не сыном, нет!

Амфитрион

А чем?

Сосия

Безумием.

Алкмена

Я в своем уме, как прежде, и богов молю о том,

720 Чтобы дали невредимо сына мне родить они:

А тебе придется тошно, если он свой помнит долг:

За твое, вещун, вещанье даст тебе что следует.

Сосия

А когда тебе, брюхатой, станет тошно, — так и ты

То, что следует, получишь — кисленькое яблочко.

Амфитрион

Здесь меня вчера видала?

Алкмена

Да, хоть десять раз скажу.

Амфитрион

Может быть, во сне?

Алкмена

Нисколько, наяву.

Амфитрион

О, горе мне!

Сосия

Что с тобой?

Амфитрион

Жена безумна!

Сосия

Видно, желчь мутит ее.

Хуже нет: немедля сходят все от этого с ума.

Амфитрион

А когда с тобой припадки приключались первые?

Алкмена

730 Я здорова.

Амфитрион

Так зачем же говоришь — меня вчера

Видела? Мы только этой ночью в гавань прибыли.

Ужинал я там и после спал на корабле всю ночь.

В доме и ноги моей здесь не было с тех пор, как я

Удалился к телебоям с войском и разбил врага.

Алкмена

Нет, ты ужинал со мною и со мною спал.

Амфитрион

Да нет!

Алкмена

Правду говорю.

Амфитрион

Не в этом. В остальном — не знаю как.

Алкмена

С первым светом удалился к войску ты.

Амфитрион

Но как же так?

Сосия

Правду говорит, как помнит: все ведь сон. А ты б теперь

Умолила, пробудившись ото сна, Юпитера,

740 Отвратителя зловещих знамений, хоть ладаном

Или же мукой соленой.

Алкмена

Прочь!

Сосия

Тебе же польза в том.

Алкмена

Снова слышу дерзость, снова дерзость безнаказанна.

Амфитрион

(Сосии)

Замолчи.

(Алкмене.)

Я на рассвете, стало быть, ушел, скажи?

Алкмена

Кто же рассказал мне, кроме вас, как шло сражение?

Амфитрион

Ты и это знаешь?

Алкмена

Ты мне сам сказал: огромнейший

Город взял, царя Птерелу собственной рукой убил.

Амфитрион

Я сказал?

Алкмена

Ты сам, при этом также был и Сосия.

Амфитрион

(Сосии)

Ты слыхал, как говорил я?

Сосия

Где я это слышать мог?

Амфитрион

Вот ее спроси.

Сосия

Не знаю, не было при мне того.

Алкмена

750 Он тебе противоречить станет?

Амфитрион

(Сосии)

Глянь сюда.

Сосия

Смотрю.

Амфитрион

Говори мне только правду и не смей поддакивать:

Слышал ты, что я сегодня это ей рассказывал?

Сосия

Сам с ума сошел ты тоже? Что об этом спрашивать?

Я ведь, как и ты, сегодня вижу в первый раз ее.

Амфитрион

Слышишь это?

Алкмена

Да, и это ложь.

Амфитрион

Ты ни ему, ни мне,

Мужу своему, не веришь?

Алкмена

Раньше всех самой себе

Верю, знаю твердо: так все было, как сказала я.

Амфитрион

Значит, я вчера приехал — так ли утверждаешь ты?

Алкмена

И сегодня же уехал — это отрицаешь ты?

Амфитрион

Отрицаю: прихожу я в первый раз домой к тебе.

Алкмена

760 Ну, а чашу золотую, что тебе подарена,

Мне ты подарил сегодня, — тоже отрицаешь ты?

Амфитрион

Не давал, не обещал я. Правда, так настроен был

И сейчас настроен, чтобы дать тебе ее… Но кто ж

Это мог сказать тебе?

Алкмена

Ты сам, из рук твоих взяла

Чашу я.

Амфитрион

Постой, постой же! Очень удивляюсь я!

Сосия! Про золотую чашу ей откуда знать?

Ты ее, конечно, видел раньше, рассказал про все.

Сосия

Не видал, не говорил я. Вижу лишь с тобой ее.

Амфитрион

Не в себе она!

Алкмена

Желаешь, чашу принесут?

Амфитрион

Неси.

Алкмена

770 Эй, Фессала! Принеси-ка чашу нам, которую

Муж мне подарил сегодня.

Амфитрион

Сосия! Пойди сюда.

Вот уж это дивным-дивно, если у нее сейчас

В самом деле эта чаша!

Сосия

Как! Ты веришь? В ящичке

За твоей она печатью.

Амфитрион

А печать цела?

Сосия

Смотри.

Амфитрион

Да, цела, все так, как сделал я.

Сосия

Помешана жена:

Прикажи свершить над нею очищенье.

Амфитрион

Есть нужда,

Да, она полна злых духов, истинно.

Алкмена

Без дальних слов,

Вот тебе и чаша эта.

Амфитрион

Дай сюда.

Алкмена

Смотри теперь.

В чем ты отпирался, в этом въявь изобличу тебя.

780 Эту ли ты чашу в дар там получил?

Амфитрион

Что вижу я?

О, Юпитер! Та, конечно! Сосия, погибель мне!

Сосия

Или эта женщина колдунья величайшая,

Или здесь внутри, — та чаша.

Амфитрион

Ну-ка, вскрой тот ящичек.

Сосия

Что вскрывать? Печать сохранна. Ловкие дела пошли:

Ты родил Амфитриона, я — другого Сосию:

Чаша чашу породит — так все мы раздвоилися.

Амфитрион

Вскрыть и осмотреть нам надо.

Сосия

Осмотри печать сперва,

Чтоб меня не обвинил ты после.

Амфитрион

Открывай скорей.

Ведь она заговорить нас хочет до безумия.

Алкмена

790 Где бы взять ее могла я? Только от тебя как дар.

Амфитрион

Надо посмотреть.

Сосия

Юпитер! О, Юпитер!

Амфитрион

Что с тобой?

Сосия

Чаши нет! Пуста шкатулка!

Амфитрион

Что я слышу?

Сосия

Так и есть.

Амфитрион

Я тебя на дыбу, если не найдется.

Алкмена

Вот она,

Здесь, нашлась.

Амфитрион

Тебе кто дал?

Алкмена

Кто спрашивает, тот и дал.

Сосия

С корабля другой дорогой сам же забежал вперед,

Чашу вынул, отдал ей и тайно запечатал вновь

Ящичек, меня же хочешь уловить.

Амфитрион

Беда моя!

Вот и ты уж помогаешь этому безумию!

(Алкмене.)

Говоришь, пришли вчера мы, значит?

Алкмена

Да, и тотчас я

800 Поздоровалась с тобою, поцелуй дала тебе.

Сосия

Скверное начало — этот поцелуй.

Амфитрион

Ну, дальше что?

Алкмена

Ты омылся.

Амфитрион

Что же дальше?

Алкмена

Сел за стол.

Сосия

Отлично! Так!

Делай розыск!

Амфитрион

Не мешайся. Продолжай, прошу тебя.

Алкмена

Ужин подан, ужинали вместе, возлегла и я.

Амфитрион

Рядом?

Алкмена

Рядом.

Сосия

Эх, как этот ужин мне не нравится!

Амфитрион

Дай же ты сказать ей, право. Что же после ужина?

Алкмена

Спать хотел ты; стол был убран. Отошли ко сну тогда.

Амфитрион

Ты спала где?

Алкмена

В той же спальне, где и ты.

Амфитрион

Погибель мне!

Сосия

Что с тобой?

Амфитрион

Меня до смерти довела!

Алкмена

Но, право, чем?

Амфитрион

810 Ах, ко мне не обращайся!

Сосия

Что с тобою?

Амфитрион

Я погиб!

Без меня ее тут честь и верность опорочены.

Алкмена

Но, молю, за что такие от тебя слова, мой муж?

Амфитрион

Муж? Зачем зовешь меня ты, лгунья, ложным именем?

Сосия

Вот зашли в тупик! Да что же, он из мужа стал женой?

Алкмена

Мне за что слова такие слушать? Что я сделала?

Амфитрион

В чем вина твоя, не мне же знать. Сама сказала ты.

Алкмена

Где моя вина? С тобою я была, жена твоя.

Амфитрион

Ты со мной? Такой бесстыдной дерзости не видано.

Если нет стыда, по крайней мере хоть взаймы возьми.

Алкмена

820 В роде нашем неизвестно это преступление.

Уличить меня в бесстыдстве уж никак не можешь ты.

Амфитрион

Боги! Сосия, хоть ты-то знаешь ли в лицо меня?

Сосия

Да, почти.

Амфитрион

Вчера в персийской гавани я ужинал?

Алкмена

И моим словам представить я могу свидетелей.

Сосия

Что сказать, не знаю, право. Разве есть другой еще

Здесь Амфитрион: быть может, он в твое отсутствие

За тебя твой долг исполнил, сделал все дела твои.

Правда, Сосия подложный — дело очень странное,

Но Амфитрион другой — так это и того странней.

Амфитрион

830 Кто ж обманщик? Кто играет, право, этой женщиной?

Алкмена

Повелителем клянусь я вышним и Юноною —

Матерью, которую все чтить должны мы с трепетом:

Человека нет на свете, кроме одного тебя,

Кто б меня прикосновеньем развратил.

Амфитрион

О, если б так!

Алкмена

Правда это, но напрасно говорю: не веришь ты.

Амфитрион

Женщина, смела на клятвы ты.

Алкмена

За кем проступков нет,

Говорить тот должен смело и себя отстаивать.

Амфитрион

Это дерзость!

Алкмена

Так и надо чистым.

Амфитрион

На словах честна!

Алкмена

Что приданым называют, мне то не приданое.

840 Целомудрие, стыдливость, страсти укрощенные,

Пред богами страх, согласье в доме с мужниной родней,

Долг любви дочерней, щедрость, помощь всем порядочным

Людям, мужу угожденье — вот мое приданое.

Сосия

Если это так, клянусь я — вот из женщин лучшая!

Амфитрион

Сбит я с толку так, что больше уж не знаю, кто я сам.

Сосия

Ты — Амфитрион, но бойся, чтоб не потерять себя.

С той поры, как мы вернулись, столько превращений тут!

Амфитрион

Женщина! Я не оставлю дела, не расследовав.

Алкмена

Я хочу того же.

Амфитрион

Вот как? Мне тогда одно ответь.

Когда я сюда Навкрата приведу (он родственник

850 Твой, на корабле был с нами), — если опровергнет он

То, что ты сказала, как мне поступить с тобой тогда?

Не оспоришь расторженье брака в наказанье?

Алкмена

Нет,

Если виновата.

Амфитрион

Так мы и решим. Ты, Сосия,

В дом ступай, а я Навкрата приведу сейчас сюда.

(Уходит.)

Сосия

Мы теперь одни: серьезно мне скажи, по правде — там

Нет ли Сосии другого, на меня похожего?

Алкмена

Прочь, достойный господина раб!

Сосия

Ты так велишь — иду.

(Уходит.)

Алкмена

Дело это очень странно: что вдруг мужу вздумалось

Столь дурной взвалить поступок на меня? Что б ни было,

860 От Навкрата всю узнаю правду: он мне родственник.

(Уходит.)

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Юпитер.

Юпитер

Амфитрион я, раб со мною Сосия;

Где нужно, он становится Меркурием.

Живу на самом верхнем этаже, могу,

Когда угодно, делаться Юпитером.

Сюда прибыв, Амфитрионом делаюсь

Тотчас же и меняю одеяние.

Сейчас являюсь в вашу честь: комедию

Нельзя оставить эту незаконченной.

А также и Алкмене я помочь пришел:

870 Безвинную стыдит и укоряет муж.

Не прав я буду, если допущу, чтоб мой

Поступок на Алкмену пал невинную.

Итак, Амфитрионом притворюсь опять,

Как это раз уж сделал, и в семействе их

Все до конца смешаю и запутаю.

Потом позволю, чтобы все раскрылося,

И помощь принесу Алкмене вовремя,

И роды безболезненные ей пошлю

От мужа и меня единовременно.

880 Велел не отлучаться я Меркурию

На случай приказания. Ну, к ней теперь!

СЦЕНА ВТОРАЯ

Алкмена, Юпитер.

Алкмена

Сидеть не в силах дома. О, в каком меня

Бесчестии, позоре обвиняет муж!

Кричит: «Того, что было, вовсе не было»,

И в чем я неповинна, тем корит меня.

И думает, мне так ли этак — все равно.

Но нет, клянусь, позорной клеветы и лжи

Сносить не стану: тотчас же расстанусь с ним,

Не то пусть извиняется и под клятвою

890 Возьмет назад невинной обвинение.

Юпитер

(в сторону)

Я требование это должен выполнить.

Тогда лишь я прием увижу ласковый:

Поступок повредил Амфитриону мой,

Моя любовь — забота неповинному;

Теперь я на себя приму последствия

Во гневе нанесенных им жене обид.

Хоть я в них неповинен.

Алкмена

Вот обидчик мой,

Вину взваливший на меня, несчастную,

В разврате.

Юпитер

Я хочу поговорить с тобой,

Жена. Ты отвернулась?

Алкмена

Да, таков мой нрав:

900 Смотреть всегда противно мне на недругов.

Юпитер

На недругов?

Алкмена

Да так и есть, вот разве ты

И тут готов поставить мне упрек во лжи.

Юпитер

Раздражена ты очень.

Алкмена

Руки прочь прими!

Ведь если ты в своем уме и разуме,

Ни в шутку, ни серьезно разговаривать

Не стал бы с той, кого ты сам развратною

Считаешь и зовешь! Одно вот: разве сам

Ты сделался глупей глупца последнего.

Юпитер

От слов моих развратней ты не сделалась,

Вернулся я, чтобы просить прощения.

910 Что может быть прискорбнее душе моей,

Чем слушать, что ты на меня разгневана?

Зачем сказал, ты спросишь? Разъясню тебе.

Конечно, не считал тебя бесстыдною,

А душу я твою тогда испытывал.

Узнать хотел, что сделаешь и как снесешь.

И вот тогда для шутки я сказал тебе,

Чтоб посмеяться. Да спроси хоть Сосию.

Алкмена

А где ж Навкрат, мой родственник? Его тогда

Позвать намеревался ты свидетелем

920 Тому, что не был дома?

Юпитер

В шутку сказано,

И принимать всерьез нельзя слова мои.

Алкмена

Однако сердцу больно было, знаю я.

Юпитер

Алкмена! Заклинаю и молю тебя:

Прости, забудь про это! Не сердись, оставь!

Алкмена

Чиста я — потому всего лишь звук пустой

Слова те; от бесстыдных воздержавшись дел,

Хочу и от бесстыдных отвернуться слов.

Прощай. Бери свое, а мне мое отдай.

Мне дашь ли провожатых?

Юпитер

Ты в уме ль?

Алкмена

Не дашь?

930 Одна пойду, мне спутник Целомудрие.

Юпитер

Останься. Хочешь, под любою клятвою

Тебя признаю верною супругою?

Нарушу клятву — ты, Юпитер, вышний царь,

К Амфитриону будь навек немилостив!

Алкмена

Пусть лучше будет милостив.

Юпитер

Уверен в том:

Ведь искреннюю клятву я принес тебе.

Что, все еще сердита?

Алкмена

Нет.

Юпитер

Вот хорошо.

О, много так случается в роду людском:

То видят наслаждение, то горе вновь;

940 Охватит гнев — вернутся вновь к согласию,

Но если гнев такой разъединит людей,

А после вновь придут они к согласию, —

Вдвойне друзьями станут, чем до той поры.

Алкмена

От слов обидных раньше остеречься бы,

Но раз прощенья просишь ты — я все снесу.

Юпитер

Вели сосуды чистые готовить мне,

В походе я обеты дал, исполнить их

Хочу, домой вернувшись невредим и цел.

Алкмена

Готово будет.

Юпитер

Вызовите Сосию.

К обеду Блефарона пусть позвать идет,

950 Который кормчим был на корабле моем.

(В сторону.)

Не пообедав, пусть он позабавится,

Как я Амфитриона буду прочь тащить

С петлей на шее.

Алкмена

Странно. Что-то шепчет он.

Но вот открылась дверь. Выходит Сосия.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Сосия, Юпитер, Алкмена.

Сосия

Господин, я здесь. Что нужно, прикажи, я выполню.

Юпитер

Вовремя пришел ты.

Сосия

Между вами, что же, мир опять?

Вас спокойными увидеть радостно, приятно мне.

Дельный раб настраиваться должен по хозяевам,

960 Что они, тем он быть должен, перенять лицо у них:

Веселы — и сам будь весел; им печаль — тебе печаль.

Но ответь, однако, что же, значит, помирились вы?

Юпитер

Ты смеешься? Знаешь сам, я в шутку говорил тогда.

Сосия

В шутку? Мне всерьез казалось и по-настоящему.

Юпитер

Я принес уж извиненье. Мир у нас.

Сосия

Вот хорошо.

Юпитер

Жертву принесу я дома, по обету.

Сосия

Следует.

Юпитер

Передай-ка приглашенье Блефарону-кормчему:

Пусть придет обедать после жертвоприношения.

Сосия

Раньше, чем ты ждешь, вернусь я.

Юпитер

Приходи немедленно.

Сосия уходит.

Алкмена

970 Хочешь, в дом пойду, — что нужно, приготовлю все сама.

Юпитер

Да, ступай и поскорее позаботься обо всем.

Алкмена

Возвращайся, как захочешь, — приготовлю все тотчас.

Юпитер

Дельно говоришь ты это, как жена прилежная.

Алкмена уходит.

Да, оба, госпожа и раб, обмануты:

Для них Амфитрион я: заблуждение!

Явись теперь ты, Сосия божественный:

Меня сейчас ты слышишь, хоть и нет тебя.

Амфитрион вернется — прогони его

От дома прочь какою хочешь выдумкой

980 И на смех подними, пока с земною

Женой я позабавлюсь. Позаботливей

Желанья угадай мои и мне служи,

Пока свершать я буду жертву сам себе.

(Уходит.)

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Меркурий.

Меркурий

С дороги отступите все! Сойдите прочь! Кто дерзостный

Найдется — поперек пути мне стать сейчас осмелится?

Я бог: народу угрожать, с дороги прогонять его

Не меньше вправе, чем иной ничтожный раб в комедиях,

Что весть приносит: «Цел корабль!», «Приплыл старик разгневанный!»

Веленьям вняв Юпитера, сюда спешу на зов его, —

990 Тем более поэтому дорогу уступайте мне.

Отец зовет, к нему спешу, послушный приказанию.

Как должен добрый сын, служу отцу: бодрю влюбленного,

Остерегаю, состою при нем, с ним вместе радуюсь.

Отец ли наслаждается — и мне в том наслаждение.

Влюблен? Умно и правильно влечению он следует,

И людям надо делать так, лишь мера соблюдалась бы.

Амфитриона высмеять отец желает: выполню

Прекрасно на глазах у вас я дело это, зрители.

Венком украшу голову и разыграю пьяного,

1000 Взберусь вот наверх, славно так отсюда прогоню его,

Что трезвый опьянеет он, лишь пусть сюда пожалует,

Конечно, раб поплатится потом за это, Сосия,

Ему за то, что сделал я, достанется. А мне-то что?

Мне нужно угождать отцу, ему служить обязан я.

А, вот Амфитрион идет. Отлично подшучу над ним.

Хватило б только вашего желанья слушать. В дом пойду,

Надену одеяние, подвыпившим приличное,

На крышу заберусь потом, оттуда прогоню его.

СЦЕНА ПЯТАЯ

Амфитрион.

Амфитрион

Нет на корабле Навкрата, там я не нашел его.

1010 В городе его и дома вовсе не видал никто.

Улицы обрыскал все я, лавки парфюмерные

И лекарственные лавки, на съестной, на рынке был.

Обошел палестру, форум и цирюльни, храмы все,

В поисках устал, Навкрата все же не нашел нигде.

А теперь домой отправлюсь, дальше допрошу жену:

Кто он, с кем прелюбодейством осквернилася она?

Лучше умереть, чем этот розыск мне не завершить,

И сегодня же. Однако двери заперты! Эге,

К одному одно! Прекрасно. Постучу-ка в дверь. Эй, вы!

1020 Кто там есть? Ну, открывайте! Кто же дверь откроет мне?

СЦЕНА ШЕСТАЯ

Меркурий, Амфитрион.

Меркурий

Кто там?

Амфитрион

Я.

Меркурий

Кто — я?

Амфитрион

Сказал уж.

Меркурий

Хоть бы разразил тебя

Сам Юпитер и другие боги! Что ломаешь дверь?

Амфитрион

Это как?

Меркурий

А так! Убогим на всю жизнь останешься.

Амфитрион

Сосия!

Меркурий

Да, Сосия. Я помню, не забыл еще.

А тебе чего?

Амфитрион

Мерзавец! Мне чего? Что за вопрос?

Меркурий

Да, вопрос. Крюков с дверей ты чуть не посорвал, болван.

Что ж ты думал? От казны нам двери наставляются?

Что ты пялишься? Что надо, дуралей? Кто ты такой?

Амфитрион

Висельник! Аль палок мало об тебя обломано?

1030 Спрашиваешь, кто я? Нынче же разожгу плетьми тебя!

Меркурий

В юности большим, наверно, был ты расточителем.

Амфитрион

Что?

Меркурий

На старость оплеухи стал себе выпрашивать.

Амфитрион

Негодяй! Свои словечки сыплешь на беду себе.

Меркурий

Жертвую тебе…

Амфитрион

Чего там?

Меркурий

Все мои пощечины.

……….

С этого места в рукописях начинается большой пропуск. Содержание утраченных сцен восстанавливается в самых общих чертах на основании коротеньких отрывков (всего двадцать три стиха, частью неполных), сохранившихся у римских грамматиков.

Отгоняя Амфитриона от его собственного дома, Сосия-Меркурий пускает ему в голову горшок с водой. По уходе Меркурия является подлинный Сосия вместе с приглашенным на обед кормчим Блефароном. Полагая, что это и есть тот Сосия, который не пустил его в собственный дом, Амфитрион осыпает его бранью и бьет. Тогда на шум выходит Алкмена; Амфитрион подвергает ее строжайшему допросу и всячески бранит. Она сначала пробует отвечать спокойно, но в конце концов уходит в уверенности, что имела дело с человеком, несомненно, сошедшим с ума. В довершение путаницы из дому выходит Юпитер в образе Амфитриона. Оба они с бранью обвиняют друг друга в прелюбодеянии, и Юпитер тащит Амфитриона с веревкой на шее. Блефарон, которого Амфитрион просит установить его личность, не в состоянии отличить подлинного Амфитриона от его двойника.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Блефарон, Амфитрион, Юпитер.

Блефарон

Сами меж собой делитесь. Ухожу, мне некогда.

Никогда, нигде такого дива я не видывал!

Амфитрион

Блефарон, прошу, останься! Помоги!

Блефарон

Прощай. Какой

Толк в подмоге? Помогать я сам не разберу кому.

(Уходит.)

Юпитер

В дом войду: родит Алкмена.

(Входит.)

Амфитрион

Я погиб! Что делать мне?

1040 Все помощники, друзья все бросили меня. Но нет!

Надо мной не посмеется все же безнаказанно,

Кто б он ни был! Тотчас прямо направляюсь я к царю,

Все скажу, как было дело. Нет, клянусь: сегодня же

Расплачусь я с фессалийским этим отравителем,

Помутившим вовсе разум домочадцам всем моим.

Где ж он? В дом пошел! И я так думаю, к жене моей.

Кто другой меня несчастней в Фивах? Что же делать мне?

Все меня отвергли, всяк как хочет издевается.

Решено! Домой вернусь я и, кого ни встречу там,

Будь жена, будь раб, служанка, будь то соблазнитель сам,

1050 Будь отец, увижу ль деда, — сразу всякого убью,

Ни Юпитер, ни все боги в том не помешают мне.

Что решил, то я исполню. А теперь направлюсь в дом.

(Ломает двери и падает, пораженный ударом грома.)

АКТ ПЯТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Бромия, Амфитрион.

Бромия

Надежды, силы, жизнь моя лежат, схоронены в груди,

Нет больше в сердце смелости! Пропало все! Мне кажется.

Земля и море, небо — все стремится раздавить меня

И уничтожить! Горе мне! Что делать, и не знаю я!

Такие в доме чудеса свершились! Горе, бедной, мне!

Душа горит, воды хочу! Разбита вся, бессильна я!

Боль в голову, не слышу я, глаза не видят явственно.

1060 Едва ли есть несчастнее меня на свете женщина!

Что было с госпожой моей! Настали роды, призвала

Богов на помощь. Гул и треск поднялся, вдруг ударил гром,

Кто где стоял, от шума пал. И кто-то мощным голосом

Взгремел: «Алкмена! Помощь тут! Не бойся!

Небожитель сам

К тебе, к твоим является с поддержкой милосердною!

Вставайте, ниц упавшие из страха пред грозой моей!»

Встаю и думаю: горит наш дом — настолько он сиял.

Зовет меня Алкмена, я от зова трепет чувствую,

Но страх за госпожу взял верх, бегу узнать, зачем она

1070 Звала, и вижу: родила она двоих уж мальчиков,

Когда — никто из нас того не видел и не чувствовал.

Но что за старец? Кто такой

Лежит у нашей двери здесь?

Нужто поразил его

Юпитер? Видно, так и есть.

Лежит совсем как мертвый он.

Да это сам хозяин мой!

Амфитрион!

Амфитрион

Погиб я!

Бромия

Встань!

Амфитрион

Пропал!

Бромия

Дай руку.

Амфитрион

Кто со мной?

Бромия

Твоя служанка Бромия.

Амфитрион

Дрожу весь: грянул так в меня

Юпитер! Будто я пришел от Ахерона! Ты зачем

1080 Из дому вышла?

Бромия

Нас сейчас такой же ужас в дрожь привел.

Какое диво у тебя я в доме видела! О, страх,

Амфитрион! Я не пришла в себя еще.

Амфитрион

Постой, скажи,

Ты, значит, узнаешь меня?

Бромия

Конечно.

Амфитрион

Глянь еще.

Бромия

Ну да.

Амфитрион

Из всех моих домашних вот единственная в разуме!

Бромия

Да все в уме.

Амфитрион

Нет, у меня рассудок отняла жена

Позорными поступками.

Бромия

Постой, иное скажешь ты,

Амфитрион! Жена твоя честна и целомудренна.

Вкратце — вот тебе какое, слушай, доказательство.

Первое — тебе Алкмена родила двух близнецов.

Амфитрион

Близнецов?

Бромия

Да, да.

Амфитрион

Блюдут нас боги!

Бромия

Досказать позволь.

1090 Знай, как милостивы боги к вам — к тебе, к жене твоей.

Амфитрион

Расскажи мне.

Бромия

Начинались роды у жены твоей,

Как при родах то бывает, боли появилися.

Стала призывать бессмертных, с головой покрытою,

С чистыми руками, чтобы помощь оказали ей.

Тотчас загремело тяжко. Мы сначала думали,

Рушится твой дом: кругом он, словно золотой, сиял.

Амфитрион

Ну, кончай скорей, прошу я, вдоволь посмеялась ты.

Дальше что?

Бромия

Пока свершалось это, от жены твоей

Стона или плача вовсе не слыхал никто из нас.

1100 Кончились без боли роды.

Амфитрион

Очень рад я этому,

Как бы ни была виновна предо мной она.

Бромия

Оставь

Это все и слушай дальше, что я расскажу тебе.

Тут велит новорожденных нам омыть. Мы начали.

Мальчик тот, что мне достался, так велик был, так могуч!

Не был в силах в колыбели спеленать его никто!

Амфитрион

Странен твой рассказ! Когда все верно, то сомненья нет:

От бессмертных помощь свыше послана жене моей.

Бромия

Большее послушай диво. В колыбель уложен он.

Сверху в водоем ползут вдруг две змеи огромнейших,

Гривистых, вздымают обе головы…

Амфитрион

О, горе мне!

Бромия

1110 Нет, не бойся: всех глазами змеи обвели кругом

И, детей увидев, быстро к колыбели кинулись.

Я туда, сюда бросаюсь вместе с колыбелькою,

За детей и за себя мне страшно. Тем настойчивей

Гонятся и змеи. Мальчик увидал их — тот, другой,

Выскочил из колыбели, прямиком пошел на змей

И обеими руками их схватил стремительно.

Амфитрион

Страха полное деянье, дивное! От слов твоих

Ужас охватил мое все тело. Дальше было что?

Говори.

Бромия

И тут ребенок умертвил обеих змей.

1120 Громкий голос вдруг взывает в этот миг к жене твоей.

Амфитрион

Чей?

Бромия

Царя богов и смертных голос был, Юпитера.

Он с Алкменою на ложе тайно сочетался сам.

Мальчик, победивший этих змей, — то сын его, другой —

Твой, сказал он.

Амфитрион

О, конечно, вовсе не обидно мне

Половиной благ делиться с ним, с самим Юпитером.

В дом ступай, вели готовить мне сосуды чистые.

Жертвами склоню на милость вышнего Юпитера.

Вызову Тиресия-гадателя, пусть дает совет,

Как мне поступить; что было здесь, все расскажу ему.

1130 Это что? О, боги! Грянул гром с великой силою!

СЦЕНА ВТОРАЯ

Юпитер, Амфитрион.

Юпитер

Мужайся! Я опорою тебе, твоим.

Поэтому тебе бояться нечего.

Оставь всех предсказателей, гадателей,

А обо всем прошедшем и о будущем

Я сам скажу, Юпитер, много лучше их.

Во-первых, сочетался я с Алкменою

Любовью, и родился у нее мой сын;

Идя в поход, и ты ее беременной

Оставил: сразу двое родилось детей.

Один ребенок, семенем моим зачат,

1140 Тебя прославит славой мощных подвигов.

Живи опять в согласии с Алкменою;

Корить ее нельзя: порока нет на ней,

Я силой взял. Теперь отправлюсь на небо.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Амфитрион.

Амфитрион

Все совершу. Тебя ж молю я, сделай, что обещано!

Я пойду к жене, не буду старца звать, Тиресия.

В честь Юпитера погромче, зрители, похлопайте!

 

Ослы

СОДЕРЖАНИЕ

Отец-старик, под властью живший жениной,

Сынку влюбленному добыть хотел деньжат.

Либан и Леонид, рабы проворные,

Искусно получить сумели двадцать мин,

Надув купца, что за ослов платить пришел.

А деньги отнесли к подружке сын с отцом.

Явился вдруг соперник — сразу выдал их.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Либан, раб Деменета.

Деменет, старик.

Аргирипп, его сын.

Клеарета, сводня.

Леонид, раб Деменета.

Торговец.

Филения, гетера, возлюбленная Аргириппа.

Диабол, юноша.

Парасит.

Артемона, жена Деменета.

Действие происходит в Афинах, на улице, между соседними домами Деменета и Клеареты.

ПРОЛОГ

Прошу усердно, зрители, внимания,

На счастье мне, и вам, и театральному

Директору, и труппе, и нанявшим их.

Зови, глашатай, к слушанью всю публику.

Теперь садись и даром не трудись, смотри.

Скажу, зачем я вышел, что имел в виду;

Должны вы знать заглавие комедии,

А содержанье уместится в двух словах.

Теперь скажу вам то, что я хотел сказать.

По-гречески заглавие комедии —

10 «Ослов погонщик». Создал Демофил ее.

Плавт перевел на варварский язык. Назвать

Ее «Ослами» хочет, с позволенья вашего.

Найдется в ней довольно шуток, шалости,

Смешная вещь. Прошу о благосклонности,

И Марс да охранит вас, как до сей поры.

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Либан, Деменет.

Либан

Коли желаешь, чтоб твой сын единственный

Был жив, здоров, тебя бы прочно пережил,

То заклинаю старостью твоей тебя,

Женой твоей, которой так боишься ты,

20 Ни слова мне не молви нынче лживого!

Не то пусть заживет твой век жена твоя

И жизнь тебе живою сгубит язвою.

Деменет

[Во имя Зевса, бога клятв, спросил ты; я

Тебе ответить, значит, должен клятвенно.]

Ко мне ты приступаешь так настойчиво,

Что я не смею не сказать всего тебе.

Так говори скорее, что ты хочешь знать.

Что знаю сам, тебе немедля выложу.

Либан

Пожалуйста, серьезный дай ответ. Смотри,

30 Не вздумай лгать!

Деменет

За чем же дело? Спрашивай.

Либан

Где камень трут о камень, не туда ль ведешь

Меня?

Деменет

Да что ты? Где такое место есть?

Либан

[Дурные люди трут ячмень и плачут там,]

На палочных железных островах цепных,

Живых людей быки там колют мертвые.

Деменет

А, понял, что за место! Может быть, ты так

Сказать хотел: где делают муку?

Либан

Ах нет:

Не думал, не хотел так, не хочу сказать.

И слово это выплюнь вон, пожалуйста!

Деменет

Ну, что ж, изволь.

Либан

Нет, нет, отхаркни вовсе вон!

Деменет

Вот так?

Либан

Да нет, из горла прямо выпусти!

40 Еще! Прибавь!

Деменет

Докуда же?

Либан

До смерти хоть!

Деменет

Не поминай!

Либан

Да не твоей, а жениной!

Деменет

За те слова — не бойся больше ничего!

Либан

Дай бог тебе здоровья!

Деменет

Слушай ты теперь.

К чему же мне тебя об этом спрашивать?

К чему грозить за то, что ты мне не дал знать?

К чему на сына гневаться, как делают

50 Отцы другие?

Либан

(про себя))

Что он затевает тут?

Понять нельзя. Ох, чем-то это кончится?

Деменет

Давно уж сам я знаю, что мой сын влюблен

В прелестницу, в соседку ту, Филению.

Ведь так, Либан?

Либан

На путь попал ты правильный.

Да, так. Но болен тяжело он…

Деменет

Болен? Чем?

Либан

Слов много, а в кармане пусто.

Деменет

Ну, а ты

Не помогаешь, что ль, сынку влюбленному?

Либан

Конечно, и еще наш Леонид со мной.

Деменет

Прекрасно. Вам спасибо от меня за то.

60 Жена, однако, знаешь, какова моя?

Либан

Тебе и знать. Ну, да и нас причти к себе.

Деменет

По правде, и противная и вредная.

Либан

Охотно верю. Можешь не рассказывать.

Деменет

Либан, когда отцы меня послушают,

То больше будут детям угождать своим.

И другом станет сын отцу, приятелем.

Так я вот и стараюсь у родных искать

Любви! Я подражаю своему отцу!

Он для меня, одевшись моряком, увел

70 У сводника мою подружку хитростью!

Хитрить не постыдился в этом возрасте!

И добрым делом сердце он купил себе

Сыновнее. Отцовский нрав и мне в пример.

Просил меня сегодня сын мой, Аргирипп,

Деньгами поддержать его, влюбленного.

Родному сыну угодить я очень рад.

Сурово держит мать его, прижимисто,

Как делают отцы. Я это побоку!

80 И то сказать, меня ведь удостоил он

Доверия: уважить должен я его!

Ко мне он обратился, как почтительный

И скромный сын. Поэтому хочу и я,

Чтобы имел он деньги для возлюбленной.

Либан

Хотеть-то, правда, хочешь, только попусту.

В приданое с собою привела сюда

Жена твоя раба Саврею, чтоб в дому

Он более, чем ты, поверь, хозяйничал.

Деменет

Взяв деньги, власть я продал за приданое.

А вкратце — вот чего я от тебя хочу.

Нужны теперь же сыну деньги, двадцать мин.

90 Устрой, чтоб были.

Либан

Где мне их на свете взять?

Деменет

Меня надуй.

Либан

Какой ты, право, вздор понес:

Снимать одежду с голого! Надуть? Тебя?

Попробуй-ка без крыльев изловчись летать!

Тебя! Надуть! Да что там у тебя найдешь?

Вот разве ухитришься сам жену надуть!

Деменет

Меня, жену, раба Саврею — всех нагрей!

Со всех тяни, как можешь! От меня тебе

Препятствий нет, лишь дело б нынче сделалось.

Либан

Из воздуха изволь-ка рыбку выудить,

100 А птицу подстрелить сумей на дне морском!

Деменет

На помощь Леонида позови к себе,

Подстраивай что хочешь и придумывай,

Но чтоб у сына были нынче денежки

Подружке дать.

Либан

Да что ты, Деменет, понес?

А если я в засаду попаду? Враги

Меня отрежут? Ты меня, что ль, выкупишь?

Деменет

Я — выкуплю.

Либан

Тогда спокойным можешь быть.

Иду на рынок, коль тебе не нужен я.

Деменет

Ступай! Да нет, послушай…

Либан

Что тебе еще?

Деменет

Коли в тебе окажется мне надобность,

110 Где будешь?

Либан

Где душе моей захочется.

Конечно, мне теперь бояться нечего.

Кто повредит мне, раз ты душу мне открыл?

Да и тебя ни в грош не буду ставить я,

Когда устрою дело. Ну, теперь пойду,

Куда собрался. Все там и обдумаю.

Деменет

Слышь, у менялы Архибула буду я.

Либан

А! Стало быть, на площади?

Деменет

Да, там как раз.

Коли что будет надобно…

Либан

Запомню я.

(Уходит.)

Деменет

(один)

Раба на свете хуже нет, увертливей,

Трудненько уберечься от него таки!

120 Но если тщательнее нужно сделать что,

Ему доверь: умрет скорее, нежели

Оставит обещанье неисполненным.

Для сына деньги так же обеспечены,

Как эту палку вижу пред собою я.

Однако что ж я медлю? Тронусь к площади,

Куда хотел, и буду у менялы ждать.

(Уходит.)

СЦЕНА ВТОРАЯ

Аргирипп.

Аргирипп

(выходит из дома Клеареты)

Вот вы как? За двери выгонять вон меня?

Так меня награждать за мое же добро?

Значит, ты к добрым зла, к злым добра? Хорошо!

130 Но себе ж на беду! Я от вас прямиком

В суд пойду! Ваши там имена запишу!

Дочь твою и тебя засужу я вконец!

Как бы завлечь да погубить юношей — вот ваши дела.

Море — нет! Не оно: злейшая бездна — вы!

Что добыл в море я, с вами то расточил.

За добро все мое ждать от вас нечего!

Тщетно вам я дарил. Но зато уж вперед

Буду всячески тебе я мстить — и поделом тебе!

В крайней нищете, как прежде, будешь у меня опять.

140 Я тебе напомню, кто ты, чем была! Покамест я

Дочь твою не встретил (душу отдал ей свою сполна), —

В нищете, в лохмотьях черных, черствый хлеб жевала ты,

Всех богов благодарила, если был хотя бы хлеб.

Дрянь, чуть только стало лучше, как уже и знать того

Не желаешь, от кого ты получила это все!

Погоди! Тебя, зверюку, приручу я голодом!

А на дочь за что сердиться! Та не виновата, нет!

Ты велишь, та в подчиненье. Мать и госпожа ты ей!

Жди расплаты по заслугам! Отомщу за все тебе!

Вишь мерзавка: я не стою, чтоб поговорить со мной

150 И просить меня, когда я разозлюсь? А, наконец,

Вот сама, змея, выходит. Ну-ка, здесь по-своему

Потолкую перед дверью, если в дом мне хода нет.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Клеарета, Аргирипп.

Клеарета

Нет цены твоим словечкам: покупатель пусть придет,

Пусть заплатит золотыми — не продам ни одного.

Брань твоя для нас прямое серебро и золото.

Купидоновым прибита к нам гвоздем душа твоя.

В море уплывай на веслах, парус ставь: чем дальше ты

Заберешься, тем вернее в порт вернет прилив тебя.

Аргирипп

Да, но в гавани с меня ты не получишь пошлины.

160 Как со мной ты поступаешь и с моим имуществом,

Поступать теперь так стану я с тобой за то, что ты

Знать заслуг моих не хочешь, даже гонишь из дому.

Клеарета

Твой язык болтает больше, чем на деле станется.

Аргирипп

Я из одиночества один тебя, из нищенства

Вытащил, и если б начал брать ее один к себе,

И тогда б не расквиталась ты со мной.

Клеарета

Один бери,

Если мне один давать ты будешь что потребую.

Обещанье это свято при одном условии:

Превзойди других в подарках.

Аргирипп

Мера для подарков где?

Никогда не в состояньи ими ты насытиться:

Чуть получишь, тотчас снова начинаешь требовать.

Клеарета

Мера где делам любовным? Ты когда насытишься?

170 Чуть отпустишь, тотчас снова требуешь: «Пусти ее».

Аргирипп

Как условились, я дал.

Клеарета

И я послала девушку.

Счет за счет сведен по правде. По деньгам старание.

Аргирипп

Поступать со мной так гадко!

Клеарета

Дело делаю свое!

Где же это видано, и слыхано, и писано,

Чтобы сводня поступала хорошо с любовником,

Если дельной быть желает?

Аргирипп

Ты меня щадить должна,

Чтоб и впредь меня надолго вам хватило.

Клеарета

Как не так!

Знай, любовников щадить нам — значит не щадить себя,

Словно рыба ведь любовник сводне! Только свеженький

В дело годен, много соку в нем и много сладости,

180 И готовь его как хочешь — жарь, вари, повертывай.

Он охоч давать, податлив к просьбе, есть откуда взять.

Сколько дал, каков убыток, не смекнет; забота вся —

Как бы угодить подружке, как бы угодить и мне,

Угодить моей рабыне, провожающей меня,

Слугам и служанкам даже; что! — и к моему щенку

Ластится любовник новый! Чтобы, видя, рад был пес.

Истинная правда! Каждый в ремесле своем хитер.

Аргирипп

Мне знакома эта правда: стоила немало мне.

Клеарета

Говорил бы ты иначе, если б было что давать.

А как нет, то ты желаешь бранью получить ее.

Аргирипп

190 Не таков я.

Клеарета

Да клянуся, ведь и я не такова,

Чтоб к тебе ее задаром отпускать. Однако же

Для тебя, для лет твоих лишь (так как приносил ты нам

Больше прибыли, чем чести самому себе) уж пусть:

Если дашь мне два таланта серебром наличными,

Подарю тебе задаром для почета эту ночь.

Аргирипп

Если ж нет их?

Клеарета

Нет? Я верю. Ну, к другому пусть пойдет.

Аргирипп

Где же то, что я давал уж раньше?

Клеарета

То истрачено.

Ну, а если б было цело у меня, то девушку

Посылала бы тебе я, ничего не требуя.

День да ночь, луну да солнце, воду — мне не покупать;

Прочее, чего ни взять, за все плати наличными.

200 Хлеба ли у пекаря, вина ли в погребке купить —

Деньги дал — бери. Порядок и у нас такой идет.

Зрячие ведь наши руки: верят, лишь увидевши.

Знаем эти разговоры: «Что с нас взять…» Не надо слов.

Аргирипп

Ты теперь поешь иначе мне, когда ограбила,

[Да, совсем иначе, чем тогда, когда платил я вам,]

Чем когда приманивала льстиво к вам и ласково.

Шел, бывало, к вам, так даже дом твой улыбался мне.

Я для вас (ты мне твердила) милый и единственный.

А когда давал подарки, вы, как голубки, тогда

От меня не отрывались, и свои желания

210 Все к моим приспособляли, и спешили сделать все,

Стоит только повелеть мне. Вы не смели и дохнуть,

Стоит только не велеть мне. А теперь уже для вас,

Негодяйки, я хочу ли, не хочу ли — все пустяк!

Клеарета

Знай, у сводни с птицеловом одинаков промысел.

Птицелов, когда устроит ток, рассыплет корму там.

Птицы привыкают. Хочешь прибыли — терпи расход.

Склюнут много, а попались — птицелов свое возьмет.

И у нас так. Ток — мой дом, а я ловец, а девушка —

220 Корм, постель приманкой служит, птицы же — любовники.

Приручат его приветы, ласки и любезности,

Поцелуи, разговоры льстивые, медовые;

Грудь пощупает — ловцу ведь это только на руку.

Поцелуй сорвет — тогда хоть без сетей бери его.

Это ли забыл ты, в школе долго так пробыв у нас?

Аргирипп

Недоучку удаляешь, это уж твоя вина.

Клеарета

Деньги будут — возвращайся смело, а теперь иди.

Аргирипп

Стой! Стой! Слушай! Сколько надо за нее тебе, скажи,

230 Чтобы год ни с кем другим не зналась?

Клеарета

Сколько? Двадцать мин.

Но с условием: другой кто раньше даст, так ты прощай.

Аргирипп

Стой-ка. Я еще хотел бы кое-что сказать.

Клеарета

Изволь.

Аргирипп

Не совсем я разорился, уцелело кое-что,

Чтобы дальше разоряться. Я сумею дать тебе

То, что требуешь, но только вот мое условие:

Этот год без перерыва быть моей должна она,

Не пускать других мужчин к ней вовсе.

Клеарета

Мало этого,

Не желаешь ли, я в доме всех рабов охолощу?

Будем мы какими хочешь — хоть пиши о том контракт,

И на нас любые можешь наложить условия,

240 Только деньги приноси нам — и согласны мы на все.

Ведь у сводничьего дома сходна дверь с таможенной:

Дал — она тебе открыта, не дал — не откроется.

(Уходит.)

Аргирипп

Если не найду я эти двадцать мин, пропал тогда!

Эти деньги загубить я должен иль погибну сам.

Ну, на площадь! Попытаюсь, видно, всеми силами

Умолять, просить, смотря кто из друзей мне встретится.

Обращусь ко всем — к достойным, к недостойным, все равно.

У друзей взаймы не будет — у ростовщика возьму.

(Уходит.)

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Либан.

Либан

Ну, Либан, тебе проснуться самая пора теперь

250 Да придумывать уловку, как бы денег раздобыть.

От хозяина на рынок ты уже давно ушел,

Обещал придумать хитрость, чтоб разжиться серебром,

Но до сей поры дремал там, ничего не делая.

……….

Брось же наконец беспечность, лень безвольную оставь,

Изворотливость и бойкость отыщи бывалую

Да хозяина спасай-ка не в пример другим рабам,

Тем, чей ум горазд на то лишь, чтоб надуть хозяина.

Где же взять? Кого нагреть мне? Челн куда направить свой?

Совершу гаданья. Птицы счастье предвещают мне.

260 Слева дятел и ворона, справа подбодряет грач.

Решено! Берусь за дело, если ваш совет таков!

Только что-то бьет по вязу дятел! Неспроста оно.

Сколько птичьи предвещанья понимать способен я,

Или мне то к розгам, или Саврее-дворецкому.

Но чего же, запыхавшись, Леонид бежит сюда?

Уж не знак ли то недобрый штукам плутовским моим?

СЦЕНА ВТОРАЯ

Леонид, Либан.

Леонид

Где искать Либана или младшего хозяина?

Их обрадую я больше, чем богиня радости,

И добычу и великий им триумф несу с собой.

270 Так как пьют со мною вместе, и вместе блудят они,

То добычу ту, что добыл, разделю я поровну.

Либан

Дом ограбил, видно, если верен был он сам себе.

Горе тем, кто так небрежно двери охранял свои!

Леонид

Лишь бы встретить мне Либана, век готов я быть рабом!

Либан

Для твоей свободы я-то уж не приложу труда!

Леонид

Да еще ударов двести сочных получить готов.

Либан

На добро свое не скуп он! Капитал в спине его.

Леонид

Ежели уйдет вдруг время для такой оказии,

Не догонишь на четверке белых лошадей потом.

280 Господин в осаде будет, враг воспрянет духом. Нет,

Ежели за этот случай он со мной ухватится,

Величайшие богатства, радостями полные,

Господам дадим мы сразу, старшему и младшему,

Так что на всю жизнь за эти все благодеяния

Будут к нам привязаны.

Либан

(недослышав)

Кто, говорит он, связаны?

Нет, боюсь, беду сбедует надо мной и над собой!

Леонид

Если не найду Либана, где б он ни был, я пропал!

Либан

На мошенничество, видно, ищет он товарища.

Знак, я думаю, недобрый, если потного знобит.

Леонид

290 Что ж я в спешном деле медлен на ноги, скор на язык?

Придержу его: истратил он на болтовню весь день.

Либан

Своего патрона хочет он, несчастный, придержать!

За него язык клянется, если наплутует он.

Леонид

Поспешу. Не опоздать бы устеречь добычу мне.

Либан

Что же это за добыча? Подойду-ка, выспрошу.

Мой привет тебе, что силы в голосе имеется.

Леонид

Школа для плетей! Привет мой!

Либан

Как дела, тюремный страж?

Леонид

О, цепной жилец!

Либан

Раздолье розгам!

Леонид

Как ты думаешь,

Сколько фунтов весишь голый?

Либан

Я не знаю.

Леонид

Я и знал,

300 Что не знаешь. Я же знаю: я тебя подвешивал.

Голый весишь ты сто фунтов, если вешать за ноги.

Либан

Как докажешь?

Леонид

Так и этак доказать сумею я.

За ноги связать тебя, сто фунтов будет в точности,

За руки же прикрутить тебя к столбу веревками,

То не больше и не меньше выйдет, что ты — дрянь и мразь.

Либан

Тьфу ты!

Леонид

От богини рабства вот твое наследие.

Либан

Состязание, однако, прекрати словесное.

Дело в чем?

Леонид

Готов доверить.

Либан

Посмелей.

Леонид

Хозяйскому

Сыну, может быть, желаешь ты помочь влюбленному?

310 Выпало добро нежданно, но и зло в нем тоже есть.

Палачи на нас все нынче праздник будут праздновать.

Хитрость нам, Либан, и смелость надобны весьма теперь.

Дельце изобрел такое я, что изо всех, кого

Бьет палач, мы назовемся самыми достойными.

Либан

То-то я давно дивился, что спина все чешется, —

Предугадывала, значит, что побои близятся.

Ну-ка, расскажи.

Леонид

Добыча велика, и риск большой.

Либан

Все хотя бы, сговорившись, к нам явились с пытками,

Есть своя спина, сдается, не пойду чужой искать.

Леонид

320 Если ты так тверд душою, спасены, конечно, мы.

Либан

Ежели в спине все дело, обокрасть казну готов:

Откажусь, упрусь и клятву, наконец, дам ложную.

Леонид

Вот где доблесть! При нужде несчастье твердо вынести:

Кто несчастье твердо сносит, счастье твердо для него.

Либан

Говори скорей, в чем дело. На побои я готов.

Леонид

Спрашивай неторопливо, дай мне успокоиться.

Запыхался я от бега, видишь.

Либан

Ладно, буду ждать,

Хоть пока издохнешь, если хочешь.

Леонид

Где хозяин наш?

Либан

Старший — тут, на площади, а младший — дома.

Леонид

Хватит с нас.

Либан

330 Стало быть, разбогател ты?

Леонид

Шутки брось.

Либан

Я бросил уж.

С чем пожаловал? Терпенья нет моим ушам.

Леонид

Внимай,

Чтоб знать со мною вместе.

Либан

Я молчу.

Леонид

Я очень рад.

Помнишь ли ослов аркадских, что купцу из Пеллы наш

Продает дворецкий?

Либан

Помню. Дальше что?

Леонид

Так он прислал

Деньги за ослов в уплату Саврее. Пришел сюда

Малый только что с деньгами.

Либан

Где же он?

Леонид

Не хочешь ли

С первого же взгляда слопать?

Либан

Ну конечно. А ведь ты

Не про тех ли поминаешь старых и хромых ослов,

340 У которых по колени уж копыта стерлися?

Леонид

Из деревни привозили розги для тебя они.

Либан

А тебя в цепях в деревню увезли.

Леонид

Как памятлив!

Я сидел в цирюльне, стал он тут меня расспрашивать:

Некто Деменет, Стратонов сын, мне не известен ли?

Тотчас говорю, что знаю, и себя рабом его

Назвал, указал и дом наш.

Либан

Ну и что?

Леонид

Сказал купец:

Деньги за ослов привез он Са́врее-дворецкому,

Двадцать мин. Не знает, впрочем, он его в лицо совсем,

Хорошо лишь Деменета знает самого, сказал.

350 Чуть сказал он так…

Либан

И что же?

Леонид

Слушай и узнаешь что.

Я сейчас же принимаю величавый, важный вид,

Говорю, что я дворецкий. Так он отвечает мне:

«С Са́вреей ведь не знаком я, ты уж не сердись, прошу,

И в лицо его не знаю, не видал. Но лучше бы

Ты привел мне Деменета, своего хозяина,

Мне знаком он. Не замедлю уплатить я денежки».

«Приведу, — ему в ответ я, — буду дома ждать тебя».

В баню он пойти намерен, а оттуда к нам придет.

Что, по-твоему, придумать нам теперь?

Либан

Я думаю,

У приезжего с дворецким как бы деньги нам забрать.

360 Это надо чисто сделать. Если раньше времени

Гость придет сюда с деньгами, то мы не у дел тогда.

Ведь меня отвел сегодня с глазу на глаз сам старик

И грозил, что нас обоих розгами отпотчует,

Если нынче ж Аргириппу не добудем двадцать мин.

Провести жену позволил, Саврею надуть велел

И сказал, что в этом деле будет нам помощником.

Ты теперь иди на площадь, расскажи хозяину,

Что мы думаем тут делать, что из Леонида ты

Станешь Са́врея-дворецкий, прежде чем платить придет

Деньги за ослов торговец.

Леонид

Сделаю, как ты сказал.

Либан

370 Если ж явится он раньше, я его займу пока.

Леонид

Что?

Либан

Чего?

Леонид

Тебе, случится, кулаком по роже дам,

Чуть лишь Савреей прикинусь — ты уж не сердись тогда.

Либан

Будь умен, не трогай лучше: перемена имени

Не была б тебе иначе злой беды предвестием.

Леонид

Ты стерпи спокойно.

Либан

Да, и ты, когда я сдачи дам.

Леонид

Так по делу будет нужно.

Либан

Надобность и мне придет.

Леонид

Уж не спорь.

Либан

Нет, обещаю дать ответ заслуженный.

Леонид

Ухожу. Ты, знаю, стерпишь. Это кто же? Он! Он сам!

Я бегу назад. Покамест ты тут задержи его.

380 Старику скажу.

Либан

Беги же! Бегуну и надо так.

Леонид уходит.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Торговец с мальчиком-рабом, Либан.

Торговец

Должно быть, этот самый дом тогда мне был указан,

Где проживает Деменет. Пойди-ка, малый, стукни

И Савре́ю-дворецкого мне вызови из дому.

Либан

Кто там ломает нашу дверь? Эй, говорю! Не слышишь?

Торговец

Никто и не коснулся. Ты в уме ли?

Либан

Я подумал,

Ты шел сюда и стукнул. Мне дверей родимых жалко.

Зачем их бить? Само собой, ведь друг же своему я.

Торговец

Крюков не оторвут с дверей, вам нечего бояться,

Коль будешь отвечать таким манером на вопросы.

Либан

390 У двери этой нрав таков: привратника сейчас же

Зовет, как только издали брыкливого почует.

А ты зачем? Чего тебе?

Торговец

Искал я Деменета.

Либан

Будь дома, я сказал бы.

Торговец

Так. Ну, а его дворецкий?

Либан

В отлучке тоже.

Торговец

Где же он?

Либан

Сказал, идет в цирюльню.

Торговец

Еще не возвращался?

Либан

Нет. Зачем тебе он нужен?

Торговец

Да деньги, двадцать мин, ему тут надо получить бы.

Либан

За что?

Торговец

Он продал на торгу ослов купцу из Пеллы.

Либан

Я знаю. Так с деньгами ты? Ну, он вот-вот вернется.

Торговец

С лица ваш Саврея каков? Придет — его признаю.

Либан

400 Худой лицом, с рыжинкою, живот довольно толстый,

Глаза угрюмы. Средний рост. Нахмурен лоб.

Торговец

Художник

Никак не мог бы набросать верней его фигуру.

Либан

Да вот, гляди, он сам идет. Трясет, вишь, головою.

Сердит! Кто попадись ему навстречу — поколотит.

Торговец

Хоть сам Ахилл иди, грозись, весь полон раздраженья:

Дотронься-ка! И гневному сумею дать я сдачи.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Торговец, Либан, Леонид.

Леонид

На что похоже? В грош мои слова никто не ставит:

Либану приказал прийти в цирюльню: не явился.

Как видно, о спине своей не слишком он заботлив.

Торговец

410 Уж очень крут!

Либан

Беда моя!

Леонид

Сегодня я Либана

Свободным, что ль, приветствовал? Ты вольный уж?

Либан

Прошу я!

Леонид

К несчастью для себя, клянусь, попал ты мне навстречу!

Ты почему же не пришел, как я велел, в цирюльню?

Либан

Да он вот задержал меня.

Леонид

Хотя бы ты ссылался,

Что задержал тебя сейчас Юпитер сам великий,

Хоть он бы за тебя просил, побоев не минуешь.

Приказ мой ты презрел, подлец?

Либан

Мой гость! Совсем пропал я!

Торговец

Прошу я, Саврея, не бей его из-за меня ты.

Леонид

Будь палка у меня в руках…

Торговец

Прошу я, успокойся!

Леонид

Натер бы я бока тебе, привыкшие к побоям!

420 Ты прочь! Дай с ним расправиться! Всегда меня он бесит!

Нет, мало раз ему сказать, мошеннику и вору!

Одно и то же сотню раз приказывай и лайся!

Кричу до боли в животе, с делами не справляюсь.

Велел тебе я, пакостник, навоз убрать от двери?

Велел колонны вытереть, убрать с них паутину?

Велел до блеску вычистить дверные эти ручки?

Ну хоть бы что! Хромой я, что ль, — ходить повсюду с палкой?

Три дня подряд на площади сидел я, поджидая,

Кто б денег под проценты взял; а вы тут только спите,

430 Хозяин же в хлеву живет навозном, а не в доме!

Так вот тебе!

Либан

Гость! Защити, молю!

Торговец

Прошу, не трогай.

Хоть для меня оставь его.

Леонид

Эй, за доставку масла

Заплачено?

Либан

Заплачено.

Леонид

Кому платили?

Либан

Стиху,

Ведь это заместитель твой.

Леонид

Ага! Умаслить хочешь!

Мой заместитель, знаю, он. Во всем господском доме,

Чем он, дельнее нет раба. А за вино, что продал

Еще вчера я винному торговцу Эксерамбу, —

Он отдал Стиху деньги?

Либан

Да, я думаю, что отдал:

Я видел, как сюда привел к нам Эксерамб менялу.

Леонид

Так! Верь вперед, а взыщешь ли и через год! Теперь лишь

Засуетился: сам привел менялу, счеты сводит!

А Дромон, что на стороне работает по найму,

440 Принес ли деньги?

Либан

Думаю, что меньше половины.

Леонид

Остаток что ж?

Либан

Отдаст, сказал, как только сам получит.

Не платят, вишь, покамест там работы он не кончит.

Леонид

Бокалы Филодаму дал на время я: вернул он?

Либан

Да нет еще.

Леонид

Как — нет? Друзьям вот этак угождайте!

Торговец

(про себя)

Беда! Своей сварливостью уж он меня отвадит.

Либан

(Леониду, тихо)

Эй, ты, довольно б! Слышишь, что сказал он?

Леонид

Слышу, кончил.

Торговец

Утих, видать. Пойду к нему, пока трещать не начал.

Вниманье уделишь ли мне?

Леонид

Милейший! Ты давно тут?

450 А я и не видал тебя! Прости, не осуди уж:

Глаза от раздражения затмило.

Торговец

Да, не диво.

Хозяин дома? Свидеться б.

Леонид

Он говорит, нет дома.

Но если хочешь отсчитать те деньги мне, заверю,

Что все уплачено тобой по этому расчету.

Торговец

В присутствии хозяина отдать бы лучше.

Либан

Знают

Друг друга оба, господин — его, он — господина.

Торговец

В присутствии хозяина отдам ему.

Либан

Давай уж,

В ответе я! Ручаюся, что дело будет верно.

А то старик узнает, что ему ты не дал веры, —

Рассердится: во всех делах всегда ему он верит.

Леонид

460 Не важно мне. Пусть так стоит. Не хочет — и не надо.

Либан

Давай уж, говорю тебе! Беда моя, боюся,

Подумать может он, что я тебе такой совет дал,

Чтоб ты ему не верил. Эх, давай, чего бояться:

Все цело будет.

Торговец

Да, пока из рук не выпускаешь,

Приезжий я и Саврею не знаю.

Либан

Вот, знакомься!

Торговец

Не знаю, он ли, нет ли. Он — так он. А только денег,

Известно, неизвестному не дам я человеку.

Леонид

А, чтоб ты провалился! Эй, просить его не вздумай!

Расчванился, что двадцать мин моих с собой таскает!

Никто не примет! Прочь пошел! Неси домой! Докука…

Торговец

470 Ты что-то вспыльчив чересчур. Рабу некстати гордость.

Леонид

(Ливану)

Ругни его, не то, клянусь, поплатишься жестоко.

Либан

Ничтожный человек, пустой! Не видишь, как сердит он?

Леонид

(Ливану)

Валяй еще!

Либан

Подлец, отдай ему скорее деньги,

Молю, чтоб не было ругни.

Торговец

Беду вы наживете!

Леонид

Молить его?! Тебе, ей-ей, я ноги изломаю!

Либан

Пропал я! Что ж, негодный, мне, несчастному, не хочешь

Помочь?

Леонид

Опять ты за свое? Мерзавца умоляешь?

Торговец

Как! Раб, свободного ругать ты смеешь?

Леонид

Пропади ты!

Торговец

Сам пропадешь, как только я увижусь с Деменетом.

480 На суд пойдем?

Леонид

Нет, не пойду.

Торговец

Нет? Ну, попомни!

Леонид

Помню.

Торговец

Спиной своей ответите мне оба.

Леонид

Провались ты!

Тебе, разбойнику, мы, что ль, должны спиной платиться?

Торговец

За ругань эту нынче же обоих вас отлупят.

Леонид

Отлупят нас? Колодник! Мы бежать не навострились!

К хозяину зовешь? Идем, куда давно желаешь.

Торговец

Теперь-то лишь? И все-таки монеты не получишь

Без воли Деменета.

Леонид

Пусть. Идем. За мной скорее!

Тебе и слова не скажи, а ты готов обидеть?

490 И я ведь человек, как ты.

Торговец

Конечно. Так.

Леонид

За мною!

Не побоюсь сказать, никем еще не обвинен я

За дело, и в Афинах нет другого человека,

Кому бы верили, как мне.

Торговец

Возможно, а меня вот

Никак не убедишь отдать, тебя не зная, деньги.

Волк человеку человек, тем боле незнакомый.

Леонид

А! Стал теперь учтивее. Я знаю, за обиду

Просить начнешь прощения. Пускай одет я бедно,

Но честен. А деньгам моим и счету нет — так много.

Торговец

Возможно.

Леонид

Перифан, скажу еще, купец богатый

500 С Родоса, без хозяина доверил с глазу на глаз

Талант мне, отсчитал сполна, и в этом не ошибся.

Торговец

Возможно.

Леонид

Так и ты бы мне то, что несешь, доверил,

Когда бы расспросил других, кто я.

Торговец

Не отрицаю.

Уходят.

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Клеарета, Филения.

Клеарета

Я ль запретами своими не могу смирить тебя?

Или ты уйти желаешь из-под власти матери?

Филения

Разве в том мой долг дочерний, чтобы, нрав мой изменив,

Поступать тебе в угоду так, как ты советуешь?

Клеарета

Но прилично ли перечить всем моим советам?

Филения

Как?

Клеарета

Разве в этом долг дочерний — умалять власть матери?

Филения

510 Не хулю живущих честно женщин, не хвалю и тех,

За которыми проступки водятся.

Клеарета

Хорош язык

Для прелестницы!

Филения

Таков мой промысел, у нас язык

Требует, а тело ищет, просит дух, гнетет нужда.

Клеарета

Я бранить тебя хотела — вышло: ты бранишь меня.

Филения

Не виню я и не вправе, думаю, тебя винить.

На судьбу я только плачусь, что лишает милого.

Клеарета

За весь день одно словечко дашь ли ты мне вымолвить?

Филения

Говорить и твой черед и свой я отдаю тебе,

Знак молчать ли, говорить ли — от тебя пускай идет.

Даже если убираю весла и в своем углу

Остаюсь одна на отдых, то и в этом случае

520 Все домашние заботы на тебе покоятся.

Клеарета

Это что ж? Такой я дерзкой не видала женщины!

Сколько раз я запрещала звать, манить, ласкать, любить

Аргириппа, Деменета сына! Что давал он нам?

Что нам присылал такое? Ты ж словечки льстивые

Золотом считаешь, речи красные — подарками!

Влюблена сама, сама льнешь, приглашать велишь к себе.

Кто дает, над тем смеешься; кто дурачит, дай того!

Или ждешь ты обещанья от кого-то, что тебя

Он озолотит, как только мать его скончается?

530 Тут великая опасность нам и дому нашему:

Смерти будем ждать чужой — погибнем сами с голоду.

Нет, клянусь я, если двадцать мин не принесет теперь,

Вытолкаю вон из двери лишь на слезы щедрого:

Нынче крайний день ссылаться предо мной, что денег нет.

Филения

Я стерплю, коли прикажешь голодать.

Клеарета

Запрета нет

Тех любить, кто платит деньги за любовь.

Филения

А ежели

Сердце занято, как быть мне? Научи.

Клеарета

Вот погляди

На голову мне: полезный там совет себе найдешь.

Филения

540 Даже и пастух, который лишь чужих овец пасет,

Для себя одну имеет, ей утешен. Для души

Дай любить мне Аргириппа одного желанного.

Клеарета

В дом пошла! Людей на свете нет тебя бессовестней!

Филения

Да, себе ты воспитала дочь во всем послушную.

Уходят.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Либан, Леонид.

Либан

Великая хвала от нас богине вероломства!

Искусными проделками и хитростью обманной,

Презреньем перед розгами и прочностью лопаток,

Цепям и палкам вопреки, оковам, тюрьмам, дыбам,

550 Веревкам назло, кандалам, ошейникам, железкам,

Презревши палачей лихих, видавших наши спины

(Немало нанесли рубцов они лопаткам нашим),

Теперь все эти полчища, войска и легионы

То силою, то плутнями мы в бегство обратили.

Свершилось это доблестью товарища, с моею

Подмогой. Кто смелей меня и крепче на побои?

Леонид

Никто не в силах восхвалить, как я, твою отвагу.

И на войне и в мире ты что пакостей наделал!

560 Да, много можно рассказать про те твои заслуги:

Налгал поверившему, был неверен господину,

Святую клятву нарушал ты с умыслом, с охотой,

То стены ты подкапывал, то ловлен был на краже,

Частенько на допросе был подвешен между смелых

Восьми здоровых молодцов, в сечении искусных.

Либан

Действительно, все то, что ты сказал, — все это верно,

Но и твоих ведь подвигов набрать возможно много,

И подлинных: ты с умыслом был верному неверен,

И был с поличным в воровстве ты пойман и отлуплен,

570 И лгал под клятвой, и пятнал рукой своей святыню,

И часто господам ты был в позор, в убыток, в тягость,

И, будто бы не получал, утаивал, что дали,

И был подружке ты верней, чем преданному другу,

И стойкостью своей не раз вгонял в изнеможенье

Здоровых восемь ликторов с упругой их лозою.

Что, плохо отблагодарил товарища хвалою?

Леонид

Так нашим дарованиям оно и подобало.

Либан

Однако брось. А вот скажи мне…

Леонид

Спрашивай, что хочешь.

Либан

С тобою, что ли, двадцать мин?

Леонид

Угадчик ты искусный.

580 Старик-то, Деменет-то наш, как ловко он помог нам!

Как он забавно делал вид, что будто я дворецкий!

Едва не прыснул я, когда он закричал на гостя

За то, что тот не пожелал мне без него поверить!

Не сбился, величал меня он Савре́ей-дворецким!

Либан

Постой.

Леонид

Что?

Либан

Не Филения ли это там выходит?

С ней Аргирипп.

Леонид

Заткни свой рот. Послушаем — он самый!

Либан

Он плачет, плачет и она. За плащ его, вишь, держит.

Но что бы это было?

Леонид

Эй, послушаем-ка молча.

Либан

Та-та-та! Что мне в голову пришло сейчас, ей-богу!

Вот кабы палку!

Леонид

Для чего?

Либан

Ослов поколотить бы:

590 Орать, боюсь, как раз начнут из сумки, вот отсюда.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Аргирипп, Филения, Либан, Леонид.

Аргирипп

Зачем ты держишь?

Филения

Милый мой! Люблю тебя! Куда ты?

Аргирипп

Будь счастлива!

Филения

Останься тут, и буду я счастливой.

Аргирипп

Прощай и будь здорова.

Филения

Мне быть без тебя здоровой,

Когда я делаюсь больна, едва за дверь ты выйдешь?

Аргирипп

Твоя простилась мать со мной — велела убираться.

Филения

Тебя отняв, до времени она схоронит дочку.

Либан

Прогнали вон молодчика!

Леонид

Да, видно.

Аргирипп

Так пусти же!

Филения

Куда идешь? Останься здесь.

Аргирипп

Я на ночь бы остался.

Либан

Слышь, до ночных трудов охоч! И днем уж очень занят.

Законы, видно, как Солон, он пишет для народа!

600 Пустой народ, кто слушаться его законов станет:

Конечно, только бражничать начнут и днем и ночью.

Леонид

Да если б и пустила, он ни шагу прочь не ступит,

Хоть и спешит и от нее уйти сейчас грозится.

Либан

Да брось болтать: хочу сейчас их болтовню послушать!

Аргирипп

Прощай!

Филения

Куда спешишь?

Аргирипп

И вновь прощай! В подземном царстве

Увидимся. Немедленно покончу я с собою.

Филения

За что же без вины меня предать ты хочешь смерти?

Аргирипп

Как? Я — тебя? Да если бы ты с жизнью расставалась,

610 Свою бы отдал жизнь тебе, свою тебе прибавил.

Филения

Зачем же ты тогда грозишь, что жизнь свою погубишь?

А я что сделаю, когда свое исполнишь слово?

Ведь то же самое, что ты. Решила это твердо.

Аргирипп

Ты сладостнее меда мне.

Филения

Ты жизнь мне! Обними же!

Аргирипп

С охотою.

Филения

О, если б нас так вынесли обоих!

Леонид

Либан! Несчастен человек влюбленный.

Либан

Но гораздо

Несчастнее подвешенный.

Леонид

По опыту я знаю.

Ты стань сюда, я стану тут, и разом их окликнем.

Либан

Хозяин, здравствуй! Разве дым, не женщину ты обнял?

Аргирипп

620 А что?

Либан

Да я к тому спросил — твои глаза слезятся.

Аргирипп

Кто вашим бы патроном стал — того вы потеряли.

Леонид

Нет, я патрона не терял — его и не имел я.

Либан

Привет Филении.

Филения

И вам пусть будет по желанью.

Либан

Твоей бы ночки и вина бочонок мне хотелось.

Аргирипп

Смотри, разбойник!

Либан

Не себе, ведь я тебе желаю.

Аргирипп

Так ты чего же хочешь?

Либан

Я? Его побить хочу я.

Леонид

Развратник, щеголь завитой! Кто этому поверит?

Тебе ли бить? Да для тебя быть битым хлеб насущный.

Аргирипп

Твоя судьба, Либан, мою насколько превосходит!

630 Мне не дожить до вечера сегодня.

Либан

Почему так?

Аргирипп

Ее люблю, она — меня. А денег нет, чтоб дать ей.

И мать ее влюбленного меня из дома гонит.

До смерти довели меня те двадцать мин, что дать ей

Сегодня хочет юноша Диабол, чтоб за это

Филению весь этот год ему лишь посылали.

Вы видите, как двадцать мин всесильны и могучи:

Кто тратит их, спасен, а я, не тратя, погибаю!

Либан

Он дал уж деньги?

Аргирипп

Не дал.

Либан

Так спокоен будь, не бойся.

Леонид

Либан, сюда. Ты нужен мне.

Либан

А что?

Аргирипп

Вас умоляю,

640 Приятней было бы, чтоб вы, обнявшись, говорили.

Леонид

Нет, господин, не все для всех приятно в равной мере.

Приятно вам, влюбленным, все беседовать, обнявшись:

Его объятий не ищу, он брезгует моими.

Так лучше сам уж делай то, чего от нас желаешь.

Аргирипп

Что ж, я готов, а вы пока ступайте-ка в сторонку.

Леонид

Над господином подшутить не хочешь ли?

Либан

Он стоит.

Леонид

Подстроим, чтоб Филения при нем тебя обняла.

Либан

Ну что ж!

Леонид

Идем!

Аргирипп

Нашли исход? Довольно наболтались?

Леонид

Так слушайте внимательно, мои слова глотайте.

650 Во-первых, мы рабы твои, об этом мы не спорим.

Но если двадцать мин тебе деньгами предоставим,

Какое дашь нам звание?

Аргирипп

Отпущенников.

Либан

Мало:

Патронов.

Аргирипп

Ладно.

Леонид

Двадцать мин лежат вон в этой сумке.

Желаешь — дам.

Аргирипп

О, боги пусть спасут тебя, хранитель

Господский, украшение народа, склад сокровищ,

Спаситель жизни и любви верховный повелитель!

Давай сюда мне. Взваливай кошель на шею прямо.

Леонид

На шею? Как, хозяину нести такую тяжесть?

Аргирипп

Избавь же от труда себя и нагружай меня им.

Леонид

660 Я понесу, ты ж налегке иди вперед, хозяин.

Аргирипп

Так что ж?

Леонид

А что?

Аргирипп

Мне на плечи давай же эту сумку.

Леонид

Она пускай (ведь деньги ей!) упросит и умолит.

Покато там, куда велишь взвалить ты эти деньги.

Филения

Голубчик мой, цветочек мой, душа моя и радость!

Дай деньги, Леонид, сюда. Не разлучай влюбленных.

Леонид

Воробышком, и курочкой зови, и перепелкой,

Теленочком, козленочком покличь своим, ягненком!

За ушки ухватись мои, прижмись к губам губами.

Аргирипп

Как! Целовать ей битого раба?

Леонид

Неужто плохо?

670 Ну, если не натрешь колен сегодня, не получишь.

Аргирипп

С нуждой не станешь спорить. Пусть. Натру. А ты вот дашь ли,

Что я прошу?

Филения

Ну, Леонид! Спаси, я умоляю,

Влюбленного хозяина! Себя услугой этой

Ты выкупишь, его любовь за эти деньги купишь!

Леонид

Красавица милейшая! Да будь мои те деньги,

Не отказал бы я тебе. Проси его вот лучше.

Мне он их на храненье дал. К нему иди, милаша!

Либан, возьми-ка!

Аргирипп

Негодяй! Меня же осмеял ты?

Леонид

Я так не поступил бы, но ты плохо тер колени.

Ну, очередь твоя теперь. Над ним поиздевайся

680 И обойми ее.

Либан

Молчи! Уж на меня надейся!

Аргирипп

Так отчего ж не подойти, Филения, к нему нам?

Он малый славный, он совсем не то, что тот мошенник.

Либан

Дай прогуляюсь. Мой черед, теперь меня попросят!

Аргирипп

Либан, спаси хозяина, тебя я умоляю,

Отдай мне эти двадцать мин: влюблен я и без денег.

Либан

Посмотрим. Может быть, и дам. Зайди сюда на зорьке.

Теперь покамест ей вели — меня пусть просит, молит.

Филения

А как велишь упрашивать? Ласкать ли? Целовать ли?

Либан

И так и так.

Филения

Прошу, молю — спаси ты нас обоих!

Аргирипп

Либан, патрон мой! Передай, пожалуйста, мне это.

Благопристойней, чтобы нес по улице поклажу

Отпущенник, а не патрон.

Филения

Либан мой, умоляю!

690 Голубчик! Золотой! Любви моей краса, услада!

На все я для тебя пойду! Отдай нам эти деньги!

Либан

Зови меня утеночком, собачкой, голубочком,

И ласточкой, и галочкой, воробышком-малюткой.

Сложи свой язычок с моим и двуязычной змейкой

Ползучей сделай так меня и, словно ожерельем,

Руками обними меня, обвей покрепче шею.

Аргирипп

Тебя обнять, мошенника?

Либан

А разве я не стою?

Но чтоб ты недостойно так не говорил со мною,

Ты повезешь меня верхом, чтоб получить те деньги.

Аргирипп

700 Тебя везти мне?

Либан

Иначе как деньги ты получишь?

Аргирипп

Пропал! Но если вышло так, чтоб вез раба хозяин, —

Влезай.

Либан

Вот так-то гордые гнут горб! Ну, стань покрепче.

Стой, как когда-то делывал ты мальчиком. Чай знаешь?

Вот так. Хвалю. Коня умней на свете не бывало.

Аргирипп

Влезай скорей.

Либан

И влезу. Гм… Что это? Как идешь ты?

Овса не дам тебе, пока галопом не поскачешь.

Аргирипп

Либан, прошу, довольно.

Либан

Нет, так скоро не упросишь.

Я шпорой подогнать тебя еще хочу на горку,

А там отдам на мельницу: побегай-ка, помучься!

710 Стой, на уклоне здесь сойду, хоть ты того не стоишь.

Аргирипп

Ну, что ж, поиздевались вы над нами оба вдоволь, —

Дадите деньги?

Либан

Статую и жертвенник поставь мне,

Как богу, заколи быка! Тебе я бог спасенья.

Леонид

Хозяин, прогони его, ко мне приди с мольбою.

И жертвы принеси мне те, что требует себе он.

Аргирипп

К какому ж богу мне взывать?

Леонид

К Фортуне с Угожденьем.

Аргирипп

Ты — лучше бог.

Либан

Что лучше, чем Спасенье человеку?

Аргирипп

Фортуну восхвалю, но так, чтоб не гневить Спасенье.

Филения

Да оба хороши.

Аргирипп

Добро пошлют — тогда увижу.

Леонид

720 Желай чего захочется.

Аргирипп

А пожелаю?

Леонид

Выйдет.

Аргирипп

Желаю, чтоб весь год она была моей.

Леонид

Готово!

Аргирипп

Наверное?

Леонид

Наверное.

Либан

Теперь меня испробуй.

Чего желаешь более всего, то и свершится.

Аргирипп

Чего желать, как не того, чего мне не хватает?

Мне двадцать мин для матери ее необходимы.

Либан

Дадут тебе. Спокоен будь. Желанное свершится.

Аргирипп

Обманывают часто нас Фортуна и Спасенье.

Леонид

Добыты деньги! Я всему был головой сегодня!

Либан

А я — ногой.

Аргирипп

Ни головы, ни ног в болтанье вашем.

730 Не знаю, что хотите вы сказать, чего смеетесь.

Либан

Довольно, посмеялись. Теперь скажу, в чем дело.

Послушай, Аргирипп. Отец велел нам эти деньги

Тебе вручить.

Аргирипп

Вот вовремя! Вот это прямо кстати!

Либан

Найдешь здесь добрых двадцать мин, но злым путем добытых.

Он дать их под условием велел тебе.

Аргирипп

Каким же?

Либан

Обед и с нею ночь ему ты дашь.

Аргирипп

Зови сейчас же!

Вполне он заслужил того: разъединенных, нас он

Опять соединил.

Леонид

Ее обнять отца допустишь?

Аргирипп

Легко заставит допустить меня кошель вот этот.

740 Беги теперь, проси отца пожаловать немедля.

Либан

Уж он на месте.

Аргирипп

Но ведь тут не проходил он.

Либан

Крался

Тем переулком, через сад, чтоб слуги не видали.

Боится, не узнала бы его жена про это.

Ведь ежели про денежки узнает мать…

Аргирипп

И, полно!

Молчите.

Либан

Ну, живее в дом.

Аргирипп

Прощайте.

Леонид

И любитесь.

Уходят.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Диабол, Парасит.

Диабол

А покажи-ка мой контракт с любовницей

И сводней и прочти его условия.

В таких делах художник ты единственный.

Парасит

Условия услышав, сводня в страх придет.

Диабол

750 А ну, читай.

Парасит

Ты слушаешь?

Диабол

Да, слушаю.

Парасит

«Клеаре́те-сводне Главка сын я, Диабол,

Дал двадцать мин деньгами, чтоб со мной

И дни и ночи целый год — Филения».

Диабол

А с кем-нибудь другим — никоим образом.

Парасит

Прибавить?

Диабол

Да, прибавь со всею точностью.

Парасит

«Другого никого не сметь пускать к себе,

Не выдавать за друга и защитника

Иль за любовника подруги: только ты.

Для всех других должны быть двери заперты.

760 На двери сделать надпись: место занято.

На письма не ссылаться приходящие,

Ни писем, ни табличек восковых не сметь

В дому держать. Картина ль есть опасная —

Продать. На устранение четыре дня

С получки денег сроку, а не сделает,

Тогда твоя тут воля: хочешь — можешь сжечь.

Писать не сметь — чтоб воску в доме не было.

Гостей не звать — имеешь право звать лишь ты.

А в позванных глазами не стрелять никак,

770 А если взглянет, пусть ослепнет тотчас же.

Вино из одного бокала пить с тобой;

Пусть принимает от тебя; она ж начнет,

Ты — после; чтобы смыслила, как ты, она,

Не больше и не меньше».

Диабол

Все мне нравится.

Парасит

«Ни в чем не даст пусть места подозрениям:

Ноги ногой своею никому не жать,

Вставая, и на ложе ли ближайшее

Всходя, с него сходя ли, никому руки

Не подавать, колечка не давать смотреть

И не просить ни у кого, чтоб он ей дал.

Игральные же кости одному тебе

Пускай подносит; бросивши, не сметь сказать:

780 «Твои»: пускай зовет тебя по имени.

Пусть молится богиням исключительно,

Отнюдь не богу; если ж благочестие

Найдет такое, скажет пусть тебе о том,

Ты богу и помолишься о милости.

Кивать, моргать, подмигивать чужим нельзя.

Когда погашен ночью свет, во тьме она

И шевельнуться не должна…»

Диабол

Все это так,

Конечно, не должна. Но если в спальне — нет;

Пусть будет там подвижной, не ссылается,

Что, мол, запрещено ей.

Парасит

Толкований ты

Боишься ложных?

Диабол

Верно.

Парасит

Ну, так я сотру.

Диабол

790 Конечно.

Парасит

Остальное слушай.

Диабол

Слушаю.

Парасит

«Словечком не обмолвится двусмысленным,

Пусть говорит она лишь по-аттически.

Начнет ли кашлять, попросту пусть кашляет,

Не так, чтоб показать язык кому-нибудь;

Прикинется, что из носу течет, — ты сам

Под носом вытрешь ей, чтоб не могла она

Послать воздушный поцелуй украдкою.

Мать-сводня пусть к вину не приближается,

800 О брани пусть забудет. Чуть ругнет кого —

Сейчас же наказание: на двадцать дней

Вина лишить».

Диабол

Отличный написал контракт!

Парасит

«Служанке ли, случится, отнести велит

Венки, гирлянды, мази — Купидону ли,

Венере ли, — твой раб пускай следит, кому

Дает, Венере — или же мужчине их.

А если пожелает чистоту блюсти,

Пусть столько же ночей вернет нечистыми».

Здесь важно все: ведь не для мертвых писано.

Диабол

Отличные условия! Пойдем.

Парасит

Иду.

Уходят.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Диабол, Парасит.

Диабол

810 За мной! Чтоб я стерпел, смолчал? Умру скорей,

А только донесу про все его жене.

Ты так? С любовницей ты юноша, с женой

Пускаешь отговорки в ход, что будто стар?

Перехватил бабенку у влюбленного?

Бросаешь сводне деньги, у жены украв?

Повешусь лучше, но не промолчу про то!

К ней тотчас же! Ведь если не зацапает

Заранее тебя — так ты добьешь ее,

Лишь были б деньги на дела распутные

Парасит

820 Согласен, это надо сделать; только мне

Приличнее раскрыть все дело. Пусть она

Не думает, что действуешь из ревности

Скорей, чем для нее.

Диабол

Вот это правильно!

Устрой ему тут бурю, свару, ей внуши,

Что вместе с сыном у одной и той же он

Любовницы тут спозаранку пьянствует,

Ее же обирает.

Парасит

Да спокоен будь,

Я постараюсь.

Диабол

Дома буду ждать тебя.

Уходят.

АКТ ПЯТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Аргирипп, Деменет.

Аргирипп

Ну, что ж, отец, возляжем.

Деменет

Как прикажешь, сын,

Так сделаю.

Аргирипп

Рабы, еще поставьте стол.

Деменет

830 Не тяжело ль тебе, мой сын, что ляжет близ меня она?

Аргирипп

Сыновнее почтение прогонит грусть. Конечно, я

Влюблен, но так настроюсь, что стерплю, увидев рядом вас.

Деменет

Почтительность — для юноши достоинство.

Аргирипп

Ты заслужил

Того, отец.

Деменет

Ну, стало быть, и попируем мы сейчас

В беседе доброй. От тебя, мой сын, я страху не хочу,

Хочу любви.

Аргирипп

И то и то питаю я, как должен сын.

Деменет

Поверю, увидав тебя веселым.

Аргирипп

Разве грустен я?

Деменет

Расстроен так, как будто срок явиться в суд иль долг платить.

Аргирипп

840 Не говори так.

Деменет

Будь другим, так я и не скажу тогда.

Аргирипп

Смотри, смеюсь.

Деменет

Врагам бы я такого смеха не желал.

Аргирипп

Я знаю, почему меня считаешь ты расстроенным:

С тобою возлежит она. Скажу тебе по правде я:

Мне тяжело, но не хочу лишить тебя приятного.

Ведь я влюблен. Другая будь с тобой, мне легче было бы.

Деменет

Но я хочу ее.

Аргирипп

Твое желанье. У меня — свое.

Деменет

Стерпи один лишь день. Тебе возможность дал я целый год

С ней вместе быть. Влюбленному добыл я деньги.

Аргирипп

Этим ты

850 И привязал меня к себе.

Деменет

Так будь же веселей со мной.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Артемона, Парасит, Аргирипп, Деменет, Филения.

Артемона

Муж мой, говоришь ты, вместе с сыном тут кутеж завел?

И отнес сюда к подружке двадцать мин наличными?

С ведома сынка отец тут, значит, стал беспутничать?

Парасит

Впредь не верь мне, Артемона, ни в божественных делах,

Ни в земных, когда увидишь, что сегодня я соврал.

Артемона

Я-то, бедная, считала мужа перед миром всем

Трезвым, честным и воздержанным, любящим жену свою!

Парасит

Да, но он перед другими вышел всех ничтожнее:

Пьет, нечестен, невоздержан, и жене он лютый враг.

Артемона

860 Будь не так, не стал бы делать он того, что делает.

Парасит

До сих пор и мне казался дельным человеком он,

Но теперь себя иначе показал он: с сыном пьет

И старик заводит дряхлый вместе с ним любовницу.

Артемона

Оттого-то и уходит каждый день он ужинать.

Вишь, идет он к Архидему, к Херострату, к Херее,

Клинии, Кратину, Хрему, к Демофену, к Динии!

А на деле развращает сына у распутницы,

Увлекается развратом!

Парасит

Почему ж ты не велишь

Подхватить его служанкам и тащить домой?

Артемона

Постой,

Уж его я осчастливлю!

Парасит

Так и будет, знаю я,

870 До тех пор, пока за ним ты замужем.

Артемона

Я думаю,

Занят муженек в сенате или же с клиентами

И от этих дел усталый напролет всю ночь храпит!

Ночью явится, уставший от трудов на стороне, —

Он чужую пашет ниву, а своя — запущена!

Развратился сам и сына развратить решил теперь.

Парасит

Так иди за мной, с поличным захвати приятеля.

Артемона

Этого-то мне и надо.

Парасит

Стой!

Артемона

А что?

Парасит

Узнаешь ли

Мужа своего, увидев, как в венке на ложе он

Возлежит, обняв подружку?

Артемона

Да, узнаю.

Парасит

Вот тебе

880 Наш молодчик.

Артемона

Я пропала!

Парасит

Подожди еще чуть-чуть,

Из засады поглядим-ка, что тут за дела у них.

Аргирипп

Где ж, отец, твоим объятьям мера?

Деменет

Признаюсь, мой сын…

Аргирипп

В чем?

Деменет

Свихнулся совершенно, до того влюблен в нее.

Парасит

Слышишь?

Артемона

Слышу.

Деменет

Плащ любимый — как тут у жены моей

Дома не стянуть? Украду, принесу к тебе его.

Да, меня купить нельзя и за год жизни жениной!

Парасит

Как, по-твоему, теперь лишь он привык в кабак ходить?

Артемона

Крал-то он, а я служанок неповинных мучила,

Их подозревала бедных!

Аргирипп

Прикажи, отец, сюда

890 Дать вина. Давно я не пил.

Деменет

Малый, дай-ка сверху там.

Ты ж тем временем мне снизу поцелуй дай.

Артемона

Смерть моя!

Как целуется, мерзавец! А давно уж смотрит в гроб.

Деменет

Да, твое дыханье много слаще, чем жены моей!

Филения

От жены противный запах, что ль?

Деменет

Подонки лучше пить,

Если так уж это нужно, но не целовать ее.

Артемона

Вот как? На беду себе ты на меня поклеп возвел!

Ну, постой, домой вернешься; от меня узнаешь там,

Что рискованно порочить так жену-приданницу!

Филения

Бедный ты!

Артемона

Того он стоит!

Аргирипп

Что ты говоришь, отец?

900 Мать мою ведь ты же любишь?

Деменет

Да, покамест нет ее.

Аргирипп

А когда она с тобою?

Деменет

Гибели желаю ей.

Парасит

Да, из слов его выходит, любит он тебя!

Артемона

Да, да.

Расточителен в растрате: пусть вернется лишь домой,

Поцелуями как раз я нынче отомщу ему.

Аргирипп

Ну, отец, бросай же кости, за тобой и мы.

Деменет

Идет!

Мне! Моя Филения и смерть жене! Мой выигрыш!

Хлопайте, рабы, мне меду лейте за удар в бокал.

Артемона

Не снести мне!

Парасит

И не диво: к ремеслу носильщика

Не привыкла ты. Вцепиться хорошо в глаза ему.

Артемона

(выступает)

Я-то буду жить, а ты вот на себя навлек беду.

Парасит

910 За гробовщиком бегите поскорее!

Аргирипп

Здравствуй, мать!

Артемона

Я и без тебя здорова.

Парасит

Умер Деменет! А мне

Удирать отсюда время. Славный разгорится бой!

К Диаболу побегу я: все, мол, поручения,

Как хотел он, я исполнил. И пока бранятся тут,

Посоветую приняться за обед тем временем.

Завтра приведу его я к сводне, пусть ей двадцать мин

Даст, чтоб в половинной доле той владеть любовницей.

Упросить, надеюсь, можно Аргириппа, чтобы он

Через ночь поочередно с ней ему позволил быть.

Ну, а если не удастся, потерял я в нем навек

Своего царя: уж очень страстью загорелся он.

(Уходит.)

Артемона

920 Как ты это принимаешь мужа моего?

Филения

Ей-ей,

Надоел мне он ужасно!

Артемона

Встань, любовник! Марш домой!

Деменет

Я пропал!

Артемона

Совсем пропащий человек ты, это так.

Все еще торчишь, болван, тут? Встань, любовник, марш домой!

Деменет

Горе мне!

Артемона

Верна догадка. Встань, любовник! Марш домой!

Деменет

Отойди хотя немного!

Артемона

Встань, любовник! Марш домой!

Деменет

Ах, жена, я умоляю…

Артемона

Вспомнил, что жена, теперь?

А когда бранил, мерзавец, не жена была тогда?

Деменет

Я погиб!

Артемона

Что, не по нраву запах от жены тебе?

Деменет

Миррой пахнешь.

Артемона

Плащ украл уж, чтоб отдать распутнице?

Филения

930 Обещал он, это правда, у тебя твой плащ стянуть.

Деменет

Замолчи!

Аргирипп

Отговорить я пробовал.

Артемона

Хорош сынок!

И такие ли примеры должен подавать отец?

Нет стыда!

Деменет

Чего другого, а тебя, жена, стыжусь.

Артемона

Дурака седого тащит из притона вон жена!

Деменет

Да постой, хоть пообедать дай. Обед готовится.

Артемона

Пообедаешь сегодня поделом большой бедой!

Деменет

Горе — не обед! Свершился суд! Домой жена ведет!

Аргирипп

Говорил, отец, тебе я: зла не мысли матери.

Филения

Не забудь про плащ!

Деменет

Вели ей от меня убраться прочь,

Артемона

940 Марш домой!

Филения

Дай на прощанье поцелуйчик!

Деменет

Прочь! Отстань!

(Уходит с Артемоной.)

Филения

В дом теперь иди за мною, милый мой.

Аргирипп

Иду, иду.

Уходят.

Труппа

Удовольствия искал тут от жены тайком старик.

Что для нас здесь ново или странно? Все так делают!

Кто настолько тверд душою, кто собой владеет так,

Чтоб не дать себе услады, если только случай есть?

Упросить хотите, чтобы не наказан был старик?

Так на это лучший способ — нам похлопать явственно.

 

Пленники

Попал сын Гегиона в плен. А младший сын

Лет четырех похищен беглым был рабом.

Его купил отец, скупавший пленников

(На сына обменять он их надеялся).

Но младший сын от рабства спас хозяина,

И платьем, и прозваньем обменявшись с ним;

Когда же тот вернулся с похитителем

И с пленным сыном, — младший узнан был отцом.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Эргасил, парасит.

Гегион, старик.

Надсмотрщик.

Филократ, юноша; Тиндар, раб — пленники.

Аристофонт, юноша.

Раб.

Филополем, юноша.

Сталагм, раб.

Действие происходит в Этолии.

ПРОЛОГ

Вот эти двое, что стоят здесь, — пленники.

Они стоят, а не сидят — вы видите,

Совсем я не намерен вас обманывать.

Хозяин здешний Гегион — отец того.

5 Да как в рабы он, спросите, к отцу попал?

Сейчас все объясню вам, только слушайте.

У старика два сына было. Младшего

Четырехлетним раб похитил из дому,

Увез в Элиду и отцу вот этого

10 Там продал в рабство. Все понятно? Рад за вас.

А ты не понял, что ли? Подойди сюда.

Тебе, я вижу, негде сесть? Гулять иди,

А мне из-за тебя не разрываться стать

И без конца одно твердить, как нищему.

15 Вот вам, платящим подать подоходную,

Все, что осталось, доложу по совести.

Так вот, как я уж говорил вам, беглый раб

Его отцу в Элиде продал мальчика,

А тот его сынишке отдал, мальчику

20 Таких же лет, слугою и товарищем.

И вот рабом он у отца, неузнанный.

Людьми играют боги, словно мячиком.

Вот вы узнали, как потерян младший сын.

Потом война случилася в Этолии;

25 Тут и другой был забран в плен элейцами

И к лекарю Менарху в дом рабом попал.

Старик элейцев пленных стал скупать тогда:

Авось на них удастся сына выменять.

А что другой сын дома — невдомек ему.

30 Вчера прослышал, что элейца знатного

В плен взяли — платы никакой жалеть не стал,

Жалея сына; чтоб его домой к себе

Вернуть скорее, всадника элейского

Он со слугою откупил у квесторов.

35 А эти штуку хитрую измыслили:

Чтобы не раб, а господин отпущен был,

Одеждой поменялись и прозваньями:

Тот звался Филократом, этот Тиндаром,

Сегодня ж каждый будет с новым именем.

40 И так все Тиндар ловко разыграет здесь,

Что господина на свободу вызволит,

А вместе с тем спасет и брата старшего

И возвратит с чужбины снова в отчий дом,

Не зная сам: нередко так случается,

45 Незнанье больше счастья даст, чем умысел.

Ведь вышло вот что: оставаться пленником

По этому их плану хитроумному

Теперь придется сыну у родителя,

Хоть он о том не знает и не ведает.

50 Вот видите, как сын к отцу в рабы попал.

И что мы, люди, знаем, как подумаешь!

Такую пьесу вы сейчас увидите.

О ней еще я пару слов хочу сказать:

На пьесу стоит обратить внимание.

55 Она не то, что прочие комедии:

Словечка в ней не будет непристойного;

Не выпустим ни сводни, ни распутницы

На сцену мы, ни воина хвастливого.

А что воюют здесь, бояться нечего:

60 За сценой мы устроим все сражения.

Нельзя же, в самом деле, труппе комиков

Стараться вдруг изобразить трагедию!

А кто захочет, чтобы вправду бой пошел,

Пускай затеет драку сам с соседями.

65 Ему желаю досыта натешиться,

Чтоб на войну потом смотреть закаялся. Иду.

Прощайте, судьи справедливые,

И на войне и дома чудо-воины.

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Эргасил.

Эргасил

(входит со стороны площади)

Меня зовут знакомые красоткою

70 За то, что аппетит мой ненавистен всем.

Пожалуй, кто-нибудь смеяться вздумает

И скажет: «Глупость», — а ведь это правильно.

Свою красотку разве ненаглядною

Не назовет влюбленный? Спору нет, что так.

75 А видеть и глядеть не то же ль самое?

Вот, значит, и выходит — ненагляден я.

Что мышья жизнь, то наша, прихлебателей.

Настанет лето, все на дачу выедут,

Зубам тут нашим настают вакации.

80 Точь-в-точь улитки, что живут в бездождие

Своим лишь соком, без питья и кушанья,

Вот так и нам, несчастным, жить приходится,

Пока, кормильцев наших нету в городе,

Которые нас держат блюдолизами.

85 Похожи мы сложеньем на борзых тогда.

Зато зимой мы в мопсов обращаемся

Откормленностью, нравом и повадками.

Тут только дела своего забыть не смей:

Пощечину ль, посудину ли в голову —

90 Все принимай, не то ступай в порт грузчиком.

Боюсь, не вышло б и со мною так теперь.

Мой господин в Элиде, в плен врагами взят.

У нас с Элидой ведь война жестокая,

Попал и он в Элиду из Этолии,

95 Филополем, сын Региона нашего.

На дом как взглянешь — прямо плакать хочется.

Струятся слезы, как их ни удерживай.

А Гегион-то! Чтобы сына вызволить,

На что он только, бедный, не решается!

100 Скупает пленных, не удастся ль выменять

Филополема на кого-нибудь из них.

Ах, только б вышло, чтоб вернулся он домой.

Ведь коль не выйдет — выйти мне из дому вон.

Тогда конец. Такая молодежь пошла!

105 Вот и другой был, не чета теперешним,

Ни разу не оставил ненакормленным.

Да и отец достоин сына нравами.

Пойду к нему. А! Двери открываются,

Откуда выходил я сытый допьяна.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Гегион, надсмотрщик, Эргасил.

Гегион

(выходит из дома с надсмотрщиком за пленными)

110 Послушай-ка, надсмотрщик: этим пленникам,

Которых я вчера купил у квесторов,

Надень им кандалы обыкновенные;

Не надо их цепями больше связывать.

И прогуляться, если захотят, позволь.

115 Понятно только — знаешь сам — зевать нельзя.

Не раб ведь пленник; он как птица дикая.

Он вырваться уж не упустит случая:

На миг раскроешь клетку, не поймать потом.

Надсмотрщик

Что ж, быть свободным каждый предпочтет, чем быть

120 Рабом.

Гегион

Ну, ты-то, кажется, совсем не так.

Надсмотрщик

Что дать могу я? Разве только тягу дать?

Гегион

Попробуй: уж найду и я, что дать тебе.

Надсмотрщик

Так, значит, мне на птицу походить нельзя?

Гегион

По мне, пожалуй: клетка есть хорошая.

125 Болтать довольно. Делай, что приказано.

Надсмотрщик уходит.

Теперь я к брату; как-то остальные там

Вели себя сегодня ночью пленники?

Проведать только, а потом сейчас домой.

Эргасил

Ну, право, жалко, как любовь отцовская

130 Из Гегиона сделала тюремщика.

Что делать! Пусть займется хоть палачеством,

Чтоб только возвратился сын его домой.

Гегион

(оборачиваясь на голос)

Кто это?

Эргасил

(подходя к Гегиону)

Это я, Эргасил, верный друг.

Одной печалью извожусь и я с тобой,

Хирею, и старею, и иссох вконец.

135 Смотри: не руки — щепки, кости с кожею.

Ведь никогда мне впрок не шло, что дома ем.

В гостях что перекусишь — этим держишься.

Гегион

Эргасил, здравствуй!

Эргасил

(сквозь слезы)

Боги пусть хранят тебя.

Гегион

Не плачь!

Эргасил

Чтоб я не плакал, не оплакивал

140 Такого друга?

Гегион

Правда, видел я давно,

Что ты для сына настоящим другом был.

Эргасил

Как плохо ценят люди то, что есть у них:

Вот потеряем, так тогда почувствуем,

Чего лишились. Так и я узнал теперь,

145 Какого друга верного лишился в нем,

Когда его, бедняжку, взяли в плен враги.

(Снова начинает плакать.)

Гегион

Вот и подумай, каково-то мне терпеть

Разлуку с сыном: ты, чужой, совсем убит.

Эргасил

Чужой? Ему-то? Это я чужой ему?

Ах, Гегион, опомнись, что ты выдумал!

Тебе он — это верно — сын единственный,

150 А мне единственного он единственней.

Гегион

Твои похвальны чувства. Будь же духом тверд.

Эргасил

Да вот еще несчастье: объявить пришлось

Обеденную демобилизацию.

Гегион

Так и не смог ты никого с тех пор найти,

155 Кто мобилизовал бы снова армию?

Эргасил

Представь, не смог: не хочет заменить никто

Филополема в этой трудной должности.

Гегион

Да, должность-то, конечно, не из легоньких!

«Ведь сколько тут придется набирать солдат!

160 Во-первых, пироговцев объявить призыв

(Притом, понятно, всех родов оружия);

Потом и калачевцы в строй пойти должны,

Дроздовцы, Свинска жители, гусятинцы;

Морскую силу тоже забывать нельзя.

Эргасил

(к зрителям)

165 Бывает же, что пропадет такой талант!

Какой бы полководец вышел из него!

Гегион

Ну, ничего, мужайся: может быть, на днях

С Филополемом снова мы увидимся.

Вот пленного элейца я вчера купил:

170 И родом знатен, и к тому ж еще богат,

Так на него надеюсь сына выменять.

Эргасил

Подайте боги! А скажи, пожалуйста,

Ты зван куда обедать?

Гегион

Кажется, что нет. А что?

Эргасил

Да я справляю день рождения:

175 Хочу, чтоб ты к обеду пригласил меня.

Гегион

Сострил недурно. Только не взыщи уже:

Немногим должен будешь ты насытиться.

Эргасил

Немногим? Этого-то блюда у меня

И дома хватит. Впрочем, огласи свои

180 Условья: лучших не найду я, может быть,

Тогда уж мы ударим по рукам с тобой.

Гегион

Боюсь, чтоб по карману не ударил ты.

Ну, приходи, да к сроку.

Эргасил

Хоть сейчас готов.

Гегион

Да ты б хоть зайца изловить попробовал:

185 Ведь мой обед и жесток и колюч, как еж.

Эргасил

Не запугаешь: все равно явлюсь к тебе,

Хотя б на зубы сапоги надеть пришлось.

Гегион

Да, жесткой пищей я кормлюсь.

Эргасил

Терновником?

Гегион

Неприхотливой.

Эргасил

А, должно быть, свиньями.

Гегион

190 Всё овощи.

Эргасил

Желудок, верно, лечишь свой? Прощай!

Гегион

Да не опаздывай.

Эргасил

Еще чего:

(Уходит.)

Гегион

Зайду домой, прикинуть приблизительно,

Велик ли у менялы мой текущий счет.

Еще успею к брату заглянуть потом.

(Уходит.)

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Надсмотрщик, Тиндар, Филократ.

Надсмотрщик

(выходя с помощниками из дома)

195 Какую б ни послали боги участь, вы ее должны

Нести безропотно и кротко: ведь судьбы не превозмочь.

Родились вы свободными:

Теперь вам выпало на долю рабства горечь испытать;

Одной покорностью возможно облегчить вам свой удел.

200 Ведь воля господина высший ваш закон.

Пленники тяжко вздыхают.

И без вздохов каждый видит, что пришлось вам тяжело.

В несчастиях спасает бодрость духа нас.

Тиндар

Стыдно нам стоять в оковах.

Надсмотрщик

Пожалел бы господин,

Если б с вас путы снял, тех пустил

205 Без оков, за кого заплатил.

Тиндар

Напрасный страх: всегда блюдем

Мы свой долг; можно нас расковать.

Надсмотрщик

Знаем вас: убежать, верно, захотелось.

Филократ

Убежать? Куда бежать нам?

Надсмотрщик

А в Элиду. Филократ

Недостойно Бегство было б нашей чести.

Надсмотрщик

Отчего ж, не понимаю.

Тиндар

210 Об одном слезно мы просим вас.

Надсмотрщик

Просьба в чем?

Тиндар

Дайте нам меж собой

Слово перемолвить, сами отойдите.

Надсмотрщик

Ладно уж, так и быть.

(Помощникам.)

Станем здесь,

В стороне.

(Оборачивается к пленникам.)

Но таков уговор:

Будьте кратки.

Тиндар

215 Сами это понимаем.

(Филократу.)

Ну, идем.

Надсмотрщик

(помощникам)

Оставьте пленных.

Тиндар

Оба мы всей душой ценим и чувствуем,

Что для нас сделал ты, допустив разговор.

Филократ

Ну, скорей, отойдем вот сюда, в уголок,

220 Чтоб никто наших слов, наших дел не прознал,

Чтобы свой хитрый план в тайне нам сохранить.

Ведь пока скрыто все, польза есть в хитростях,

Коль обман въявь всплывет, худшей нет гибели.

Придумали неплохо мы, — ты господин, я раб твой.

225 Но много осторожности нам надо и умения.

Сберечь ведь от всех глаз такой план не шутка.

Смотри, друг: дремать тут не время; остер будь.

Тиндар

Как скажешь, таков я и буду.

Филократ

Надеюсь.

Тиндар

Ты помнишь: за жизнь за твою дорогую

230 Свою жизнь готов я отдать за бесценок.

Филократ

Не забыл.

Тиндар

Не забудь, и достигнув того, к чему стремился.

Ведь нередко мы видим, что люди такой выказывают нрав:

Пока в нужде, добрее не найти никого; а когда

235 Миновал трудный час, доброты

Нет былой.

Филократ

Ну, теперь слушай, что я скажу.

Хоть отцу своему я б совет тот же дал.

Да тебя я бы мог вправду звать и отцом:

За отцом ты теперь стал второй мне отец.

Тиндар

240 Говори.

Филократ

Уж говорил я — и еще раз повторяю:

Я не господин, а раб твой, так решили мы устроить.

И тебя я умоляю — приказать ведь не могу,

Раз бессмертные послали рабства равный нам удел,

Пожелавши господина дать в товарищи тебе, —

245 Об одном тебя молю я: ради общих наших бед,

Ради ласки, что нашел ты в доме моего отца,

Послужи мне господином, как всегда служил рабом,

Помни, что ты должен помнить, кем ты был и кем ты стал.

Тиндар

Знаю, что оборотился я в тебя, а ты в меня.

Филократ

250 Если так, тогда надежда не потеряна для нас!

СЦЕНА ВТОРАЯ

Гегион, Филократ, Тиндар.

Гегион

(выходя из дверей, оборачивается)

Я сейчас вернусь, вот только с пленными поговорю.

Где ж они? Ведь не велел я далеко их отпускать.

Филократ

(выходя из-за угла дома)

Позаботиться успел ты, чтоб искать нас не пришлось:

Крепко держат нас оковы, сторожа со всех сторон.

Гегион

255 Осторожность черезмерной не бывает никогда.

Ведь и самый осторожный попадет подчас впросак.

Как же мне не охранять и не стеречь вас? Ведь ценой

Вы достались мне немалой, за наличные притом.

Филократ

Было б глупо нам сердиться, что ты вздумал нас стеречь,

260 А тебе — когда бы все же удалось нам убежать.

Гегион

Сын мой так же там, в Элиде, терпит рабство, как и вы.

Филократ

Пленный?

Гегион

Да.

Филократ

Как видно, трусы есть на свете, кроме нас.

Гегион

Отойдем. Наедине я кой о чем тебя спрошу.

Отвечай же мне по правде.

Филократ

Если знаю, не солгу,

265 А о чем не знаю — лучше и не стану говорить.

Гегион и Филократ отходят в сторону.

Тиндар

Ну, попал старик в цирюльню, можно стрижку начинать.

Хоть бы на плечи накинул он бедняге простыню.

Вот не знаю, под гребенку или наголо его

Будет стричь, но уж, ручаюсь, обкорнает хорошо.

(Подкрадывается к Гегиону и Филократу и подслушивает.)

Гегион

270 Предпочтешь ли ты свободным быть или рабом, скажи.

Филократ

Злу добро предпочитаю я всегда во всем; и здесь

Тот же соблюду обычай; впрочем, мне жилось рабом

Так же хорошо, как если б сам я был господский сын.

Тиндар

Браво, браво! За Фалеса я б гроша теперь не дал;

275 Рядом с этим человеком он не больше, как болтун.

Как он ловко это рабство в разговор сумел ввернуть!

Гегион

Из какого господин твой рода?

Филократ

Полиплусиев: Этот род в большом почете средь элейских всех родов.

Гегион

Ну, а сам какою славой он на родине почтен?

Филократ

Самой лучшей, и от лучших и достойнейших людей.

Гегион

280 Если так, то и богатством, верно, должен процветать?

Филократ

Процветает, будь спокоен, хоть букеты собирай.

Гегион

А отец-то жив?

Филократ

В Элиде мы оставили живым;

Жив ли он теперь — об этом Орка надобно спросить.

Тиндар

Молодец! Не то что враки — философию развел!

Гегион

285 Как зовут его?

Филократ

Тенсаврохрисоникохрисидом.

Гегион

Видно, вправду он не беден: ясно имя говорит.

Филократ

Он не столько за богатство, как за жадность прозван так.

При рожденье ж получил он имя Теодоромед.

Гегион

Вот как! Значит, скуповат он?

Филократ

Скуп скорей, чем скуповат;

290 Вот тебе пример наглядный: жертву гению творя,

Совершает возлиянье из самосского горшка,

Чтобы бог не соблазнился и сосуда не украл.

Сам теперь представить можешь, в остальном каков старик.

Гегион

Ну, идем. Теперь другого надо будет расспросить.

(Подходит к Тиндару)

Филократ, твой раб всю правду мне, как честный человек,

295 Рассказал, о чем спросил я, — про твой род и про отца.

Подтверди же откровенно мне его слова — тебе ж

Будет лучше; а не хочешь — знаю все и без того.

Тиндар

Не хотел я род свой знатный и богатство раскрывать.

Он мою нарушил тайну. Что поделаешь: он прав.

300 Я и родины, и дома, и свободы здесь лишен.

Станет ли меня бояться раб мой больше, чем тебя?

Раньше словом не решался, ныне делом уязвить

Может смело: плен и рабство уравняли с ним меня.

Так судьба дела людские, своенравная, вершит:

305 Сразу я низвергнут в пропасть: был свободным — стал рабом

Сам приказывал — и должен приказаниям внимать.

Я прежде так же, как твой сын, свободным был.

Для своих рабов — обиды не боюся я тогда.

Гегион, еще позволь мне слово обратить к тебе.

Гегион

310 Говори.

Тиндар

Я прежде так же, как твой сын, свободен был.

Так же, как и он, оружьем неприятельским пленен.

Он такой же раб в Элиде, как и я теперь у вас.

Есть, конечно, бог, который видит все дела людей.

Как со мною ты поступишь, так и с сыном он твоим:

315 За добро воздаст наградой, покарает злом за зло.

Помни, что и я оставил там, на родине, отца.

Гегион

Помню. А теперь скажи мне, правда ль то, что он сказал?

Тиндар

Правда, что большим богатством обладает мой отец

И что знатен я. Но все же умоляю, Гегион,

320 Не прельщайся ты корыстью, не ищи моих богатств,

Чтоб отец, хоть и один я у него, не предпочел

В рабстве жить меня оставить, где и сыт я и одет,

Чем вернуть домой и после нищим по миру пустить.

Гегион

Я, богам благодаренье, сам достаточно богат.

325 Не всегда бывает прибыль человеку хороша.

Многих прибыль запятнала, знаю я, как грязь и прах.

Часто прибыли убыток надлежит нам предпочесть.

Золото мне ненавистно: многих к злу оно ведет.

Слушай, как теперь намерен я с тобою поступить:

330 Сын мой там, у вас в Элиде, пленный, в рабство обращен;

Пусть лишь он вернется — больше ни копейки не спрошу

И на волю вас обоих отпущу. Иначе — нет.

Тиндар

Справедливое условье, ты же лучший из людей.

Но скажи, он раб казенный или частного лица?

Гегион

335 Частного, врача Менарха.

Филократ

Да ведь он его клиент.

(Указывает на Тиндара.)

На мази все дело, прямо размазня, ни дать ни взять.

Гегион

Возврати ж его.

Тиндар

Согласен. Только вот что попрошу.

Гегион

Что угодно, лишь бы дело.

Тиндар

Так послушай, Гегион.

Не прошу себе свободы раньше, чем твой сын придет,

340 Только вот его позволь мне под залог послать к отцу

(указывает на Филократа)

С предложением обмена.

Гегион

Нет, другого я найду,

Чтоб его послать, как только перемирье заключат,

К твоему отцу в Элиду; что захочешь, передаст.

Тиндар

Как? Кого отец не знает? Лишь напрасный будет труд.

345 Нет, его отправь: ручаюсь, все исполнит хорошо.

Нет надежней человека и кому бы мой отец

Больше верил, на кого бы положиться мог скорей

И кого б послал охотней, чтобы выкупить меня.

Ты не бойся, я всецело отвечаю за него.

350 Он мне предан беззаветно, знаю, за любовь мою.

Гегион

Хорошо. Залог назначим: отпустить согласен я.

Тиндар

Назначай: без промедленья лучше к делу приступить.

Гегион

Если он не возвратится, двадцать мин заплатишь ты?

Тиндар

Заплачу.

Гегион

Освободите от оков его, рабы.

355 Или нет, обоих.

Тиндар

Боги пусть всех благ тебе пошлют,

Что почтил меня доверьем и избавил от цепей.

(В сторону.)

Что ж, недурно уж и это, что на шее нет ярма.

Гегион

Добрый дар благодеяний благодарностью чреват.

А теперь ты порученье объясни ему свое,

360 Что в Элиду снесть он должен. Подозвать его?

Тиндар

Зови.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Гегион, Филократ, Тиндар.

Гегион

Во благо сыну моему, и мне, и вам

Пусть это будет — я, хозяин новый твой,

Хочу, чтоб сослужил ты службу прежнему.

За двадцать мин залога я ему тебя

365 Домой послать позволил с поручением:

Отцу его предложишь, не захочет ли

Отдать мне сына, чтобы своего вернуть.

Филократ

К обоим вам исполнен я усердия.

Как колесо, куда ни повернешь меня.

370 Туда готов вертеться, одинаково.

Гегион

Тебе ж на пользу будет благонравие.

Рабу и подобает так вести себя.

(Подведя Филократа к Тиндару.)

Вот, можешь говорить с ним.

Тиндар

Благодарен я

От всей души за разрешенье вестника

375 Домой отправить сообщить родителям,

Куда попал я, что со мной и жду чего:

Все по порядку передаст он, что скажу.

Вот, Тиндар, заключили мы условие:

Тебя домой, в Элиду, отпускает он.

380 Но если не вернешься, должен заплатить

Я двадцать мин.

Филократ

Отлично вы условились.

Отец-то уж, наверно, дожидается

Меня ль, другого ль вестника.

Тиндар

Так слушай же,

С какою вестью должен ты домой идти.

Филократ

385 Филократ, всегда старался я о пользе для тебя

Всей душой; таким останусь, будь уверен, и теперь:

Послужить тебе я слухом, сердцем, разумом готов.

Тиндар

Поступаешь ты, как должно.

Слушай же, прошу тебя.

Передай привет в Элиде ты родителям моим,

390 И родным, и всем, кого ты встретишь из моих друзей.

Передай, что хоть и раб я, но не видел здесь обид,

Что меня своим почтеньем награждает господин.

Филократ

Нет нужды напоминать мне: помню это я и сам.

Тиндар

Ведь когда б не эти стражи, я б себя свободным счел.

395 Расскажи отцу, какое я условье заключил

С господином.

Филократ

Это тоже знаю: время не теряй.

Тиндар

Пусть в обмен на нас обоих пленника пришлет сюда.

Филократ

Передам.

Гегион

Да пусть не медлит: оба с нетерпеньем ждем.

Филократ

Как ты сына хочешь видеть, так же и его отец.

Гегион

400 Знаю, каждому свой дорог.

Филократ

Что ж еще сказать отцу?

Тиндар

Передай, что я здоров и что с тобою мы всегда, —

Не стесняйся, Тиндар, — жили без раздоров, как друзья.

Никогда не провинился ты ни в чем передо мной,

Угождал моим желаньям средь военных всех невзгод,

405 Не оставил ни заботой, ни усердьем, ни трудом.

Пусть отец узнает, как ты верен был ему и мне;

Он твою оценит службу и достойно наградит:

Я уверен, что свободу ты получишь от него.

Сам об этом постараюсь, только бы домой прийти.

410 Только ведь твоей обязан проницательности я,

Если снова возвратиться мне позволено к родным.

Рассказавши о богатстве и о знатности моей,

Ты открыл мне путь к свободе и избавил от оков.

Филократ

Радуюсь, что не забыта служба верная моя.

415 Заслужил и ты по праву эту верность, Филократ.

Дня не хватит перечислить, что ты сделал для меня.

Ведь ко мне с таким вниманьем относился ты всегда,

Словно бы не господином, а рабом моим ты был.

Гегион

Боги, что за благородство! Право, тронут я до слез.

420 Видя их любовь. Какими похвалами господин

Превознес раба, какими господина раб!

Филократ

Клянусь,

Сотой доли ты не слышал тех похвал, какие он

Заслужил.

Гегион

Теперь ты можешь славу добрую свою

Оправдать, коль все исполнишь, что поручено тебе.

Филократ

425 О готовности не буду много говорить своей,

Лучше докажу на деле. Пусть Юпитер будет мне

В том свидетелем — изменой я себя не оскверню.

Гегион

Молодец!

Филократ

И Филократу послужу, как сам себе.

Тиндар

Слов твоих я жду увидеть подтверждение в делах.

430 Но не все еще сказал я, что хотел тебе сказать.

Слушай, Тиндар, — и в обиду речь мою не принимай.

Помни, что я поручился за тебя и дал залог,

Что и сам я как заложник на чужбине остаюсь.

Неужели, плен покинув, ты забудешь обо мне,

435 Оказавшись на свободе сам, заложника предашь

И оставишь без надежды и без помощи рабом,

Не вернувши Гегиону сына, плату за меня?

Береги же крепко верность, будь неложно верен мне.

440 А отец отдаст, я знаю, все, что нужно, для меня.

Сохрани мою навеки дружбу, а его найди.

(Указывает на Гегиона.)

Я твоей руки касаюсь умоляющей рукой,

Я тебе неверен не был никогда, — не будь и ты.

Знай, теперь ты господин мой, покровитель и отец,

445 На тебя моя надежда.

Филократ

Все, что ты мне поручил,

Я исполню. Не забыл ли ты чего?

Тиндар

Я все сказал.

Филократ

И твое я оправдаю, и твое

(обращается к Гегиону)

доверие.

Тиндар

Возвращайся поскорее.

Филократ

Медлить дело не велит.

Гегион

Так пойдем сейчас к меняле: путевые дам тебе.

450 Заодно возьму и пропуск для тебя у претора.

Тиндар

Пропуск?

Гегион

Да, расположение войск ведь на его пути.

Ты иди домой.

Тиндар

Счастливо.

Филократ

Будь здоров.

Тиндар входит в дом.

Гегион

Отлично же

Сделал я, что этих пленных догадался откупить:

Вырвал сына из неволи, не прогневать бы богов.

455 А еще я колебался долго, покупать ли их.

Стерегите неусыпно, ни на шаг его, рабы,

Не пускайте без охраны. Скоро я вернусь домой:

Только к брату ненадолго, нужно пленных навестить:

Может быть, найду знакомых с этим юношей средь них,

460 Ты ж со мной иди: отправить поскорей тебя хочу.

Гегион и Филократ уходят.

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Эргасил.

Эргасил

(входит со стороны площади)

Как несчастен тот, кто должен пропитание искать.

Тот несчастней, кто, хоть ищет, не находит ничего;

Всех несчастней тот, кому свой голод нечем утолить.

Ну и день! Глаза охотно выцарапал бы ему:

465 Всем как будто бы нарочно неприязнь внушил ко мне.

Не запомню, чтобы за день столько голодать пришлось

Или столько злополучья испытать в моих делах:

Для желудка и для глотки полный отдых наступил.

В ремесле совсем не стало толку, прямо хоть бросай:

470 Разлюбила параситов нынешняя молодежь.

Никому не нужен больше муж лаконский, одиостул.

С острословьем вместо денег, мордобойная мишень:

Только тот и гость, который сам их сможет угостить.

Сами ходят все на рынок — парасита не пошлют;

475 Сами ходят без стесненья с площади в публичный дом:

Вид такой, как будто судьи в заседанье собрались.

Шутников и в грош не ставят, каждый сам себе лишь друг.

Вот сейчас хоть: я на рынке встретил кой-кого из них.

«Здравствуйте. Куда б собраться?» — говорю. Они молчат.

480 «Кто сказал: «Ко мне?» Ни слова. Как немые, все молчат.

Ни улыбки. «Где сегодня мы обедаем?» Молчат.

Отпускаю им остроту из отборнейших острот,

За которую не раз я целый месяц сыт бывал:

Хоть один бы засмеялся! Тут я понял — заговор.

485 Ведь могли ж, по крайней мере, коль смеяться не хотят,

Взять пример с собак рычащих и оскалить зубы мне!

Оставляю их, не в силах издевательство сносить;

Подхожу к другим, и к третьим, и к четвертым — как один.

Как торговцы из Велабра, в стачку, видно, все вошли:

490 И другие параситы по-пустому там толклись.

Не иначе, как придется опереться на закон:

Ведь для жизни многих граждан их опасен заговор.

Привлеку к суду и штрафом попрошу их наказать:

Десять дорогих обедов в мою пользу. Решено.

495 Есть еще одна надежда на обед: пойду-ка в порт.

Если уж и эта лопнет, к старику тогда вернусь.

(Уходит.)

СЦЕНА ВТОРАЯ

Гегион.

Гегион

(входя на сцену с Аристофонтом)

Как приятно сознанье, что наши дела

И нам впрок пошли, и отчизне на пользу!

500 Как прекрасно я сделал, что пленных купил!

Кого ни встречаю, поздравить спешат все:

Отовсюду обступают, чуть меня не задавили.

Едва я, несчастный, в претуру пробрался

505 И там лишь вздохнуть смог легко и свободно.

Прошу пропуск дать; тотчас выдали; вручил Тиндару; ушел он домой.

Оттуда я немедля домой путь направил.

Завернул по дороге и к брату, куда остальных своих пленников я поместил.

Спрашиваю, кто из них знаком с Филократом.

510 И нашелся вот его старинный приятель.

Услыхав, что он мой пленник, стал просить усердно

О свиданье с Филократом.

Тотчас оковы приказал я снять с него.

515 Идем со мной, готов твое желанье я исполнить.

Входят в дом.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Тиндар.

Тиндар

(выбегая из дома)

Теперь придется мне не сладко; лучше б вовсе мне не быть:

Надежда, сила и удача, все покинуло меня.

Настал тот день, когда для жизни нет спасения нигде.

Неотвратима злая гибель, нет надежды, я пропал.

520 Теперь ни хитрость не поможет, ни притворство, ни обман

Коварство, козни бесполезны, ложь прибежища не даст,

И наглость больше не защита, увернуться некуда.

Что было тайным, стало явным, обнаружились мои

Уловки все;

525 Сомневаться нет причин,

Что погибну злою смертью за себя и господина.

Только что Аристофонта, видел я, привел хозяин.

Он товарищ Филократа, знает и меня давно:

Тут уж и само Спасенье не спасет меня никак,

530 Коль сам уловки новой не изобрету.

Но за что же ухватиться? Что придумать? Как мне быть?

И так и этак все выходит чепуха.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Гегион, Тиндар, Аристофонт.

Гегион

(выходит из дома в сопровождении Аристофонта)

Что бы это означало? Почему он убежал?

Тиндар

Плохо, Тиндар, плохо дело: не укрыться от врагов.

535 Что сказать, о чем молчать мне? Что отвергнуть, в чем сознаться?

Нигде опоры твердой нет, не вижу вовсе выхода.

Ах, лучше бы ты совсем пропал, Аристофонт, чем в плен попасть!

Когда уж было все готово, ты пришел и все сгубил.

Одно спасенье в хитрости какой-нибудь отчаянной.

Гегион

(Аристофонту)

540 Идем. Ну вот, поговори с ним.

Тиндар

Кто несчастнее меня?

Аристофонт

Почему ты избегаешь, Тиндар, мне в глаза взглянуть

И ни слона мне не скажешь, будто бы не знал меня?

Здесь, в плену, я раб такой же, как и ты, хоть дома был

Я свободным, ты ж в Элиде с детских лет служил рабом.

Гегион

545 Тиндар? Я не удивляюсь, что не хочет знать тебя

Тот, кого зовешь ты Тиндар, когда это Филократ.

Тиндар

Гегион, у нас в Элиде он всегда безумным слыл.

Лучше ты совсем не слушай, что он станет говорить.

Часто он с копьем бросался на родителей своих:

550 Он подвержен той болезни, что плевками нужно гнать.

Мой совет: держись подальше.

Гегион

(надсмотрщику)

Слышал?

Надсмотрщики отводят Аристофонта.

Аристофонт

Ах ты негодяй! Я безумец?

Я бросался на родителей с копьем?

Гегион

Ничего, не ты один ведь: многих я видал людей

555 С этой самою болезнью: поплевать, и все пройдет.

Аристофонт

Как, ты веришь негодяю?

Гегион

В чем?

Аристофонт

Что я сошел с ума?

Тиндар

Видишь, как глаза сверкают? Осторожней, Гегион,

Отойди: сейчас припадок, верно, будет у него.

Гегион

Сразу я смекнул в чем дело: Тиндаром зовет тебя!

Тиндар

560 Он и собственное имя забывает иногда.

Гегион

А еще сказал, что друг он Филократу.

Тиндар

Как же, друг!

Мне тогда должны считаться за друзей и Алкмеон,

И Орест с Ликургом.

Аристофонт

Сволочь, издеваться надо мной

Вздумал? Я тебя не знаю?

Гегион

Нечего и говорить,

565 Что не знаешь: сам ведь назвал Филократа Тиндаром.

Кто перед тобой, не знаешь, нет кого, с тем речь ведешь.

Аристофонт

Сам себя он хочет выдать за того, кого здесь нет.

Тиндар

Вот нашелся: он правдивей Филократа хочет быть.

Аристофонт

Ты своею наглой ложью всякой правде рот заткнешь.

570 Посмотри в глаза мне прямо.

Тиндар

Вот, смотрю.

Аристофонт

Теперь скажи: Ты не Тиндар?

Тиндар

Нет, не Тиндар.

Аристофонт

Филократом звать тебя?

Тиндар

Филократом.

Аристофонт

(Гегиону)

Ты поверил?

Гегион

Больше, чем тебе и мне.

Тот, кого ты называешь, нынче лишь к его отцу

Мной отправлен был в Элиду.

Аристофонт

Что? К какому там отцу?

575 Раб ведь он.

Тиндар

И ты такой же. Вновь свободу получу,

Возвративши Гегиону сына пленного в обмен.

Аристофонт

Как, мерзавец? В списки граждан ты свободным вписан был?

Тиндар

Не Свободным — Филократом.

Аристофонт

Что за наглость! Гегион,

Над тобою насмеяться хочет этот негодяй.

580 Он всегда своим в Элиде был единственным рабом.

Тиндар

Самому тебе, несчастный, дома нечем было жить,

Вот и хочешь, чтоб другие походили на тебя.

И понятно: всех ведь нищих мучит зависть к богачам.

Аристофонт

Гегион, смотри не вздумай верить этому лжецу.

585 Он уже успел, как видно, как-нибудь тебя нагреть:

Мне не нравится, что сына взялся он вернуть тебе.

Тиндар

Знаю, не по вкусу это для тебя, а все ж верну,

Помогли бы только боги, сам в Элиду возвращусь.

Для того я и отправил Тиндара к отцу.

Аристофонт

Ты сам

590 Тиндар, нет в Элиде больше с этим именем раба!

Тиндар

Ты опять в глаза мне тычешь рабством, когда это плен?

Аристофонт

Больше сдерживаться силы нет.

Тиндар

(Гегиону)

Слыхал? Беги скорей.

Он каменьями швыряться станет, если ты его

Не велишь схватить.

Аристофонт

Ужасно!

Тиндар

На глаза-то посмотри:

595 Словно угли! Будет дело: пятна по лицу пошли.

Черной желчью он страдает.

Аристофонт

Как бы черною смолой

Пострадать тебя заставил Гегион, не будь он слеп!

Тиндар

Вот уж бредить начинает, мучат призраки его.

Гегион

Не связать ли в самом деле?

Тиндар

Право, сделаешь умно.

Аристофонт

600 Если б только камень в руки! Я бы выпустил мозги

Этой дряни, что клевещет, будто я сошел с ума.

Тиндар

Слышишь, слышишь, ищет камня.

Аристофонт

Гегион, на пару слов. Подойди ко мне.

Гегион

Оттуда говори, мне слышно все.

Тиндар

Ну конечно, и не думай подходить: ведь он тебе

605 Нос откусит.

Аристофонт

Я безумным в жизни не был, Гегион.

И сейчас в рассудке здравом; все он про болезнь налгал.

Если ж ты меня боишься, прикажи связать; свяжи

Только и его при этом.

Тиндар

Сам он хочет, так его

И вяжи.

Аристофонт

Уж погоди ты, самозванный Филократ,

610 Снова Тиндаром сегодня сделаешься у меня.

Ты чего мигать мне вздумал?

Тиндар

Я мигаю?

Аристофонт

(Гегиону)

При тебе!

Гегион

Подойду-ка я поближе.

Тиндар

Что ты, что ты, Гегион!

Все равно ведь мало толку ты найдешь в его речах.

615 Хоть сейчас его на сцену: сам Аякс перед тобой.

Гегион

Ничего, авось не тронет.

(Подходит к Аристофонту.)

Тиндар

Ну, теперь-то я погиб. Между топором и плахой я попал. Исхода нет.

Гегион

Выслушать тебя согласен. Говори, Аристофонт.

Аристофонт

От меня узнавши правду, как обманут ты, поймешь.

620 Знай, во-первых: ни безумьем, ни другой какой-нибудь

Я не одержим болезнью, если рабства не считать.

Во-вторых: пусть так же верно будет то, что я живу,

Как и то, что он не больше Филократ, чем мы с тобой.

Гегион

Кто же он?

Аристофонт

Кого я сразу назвал, как сюда вошел.

625 Коль окажется неправдой это, я готов тогда,

Не видав родных и дома, жизнь окончить здесь рабом.

Гегион

Что ты скажешь?

Тиндар

Что я раб твой, ты мой господин.

Гегион

Не то,

Был ли ты рожден свободным?

Тиндар

Да.

Аристофонт

Нет, не был, знаю я.

Тиндар

Верно, повивальной бабкой был у матери моей,

630 Что так твердо это знаешь.

Аристофонт

Мальчиком я знал тебя.

Тиндар

Ну, а я тебя так взрослым знаю, вот и квиты мы.

Я в твои дела не лезу, так и ты в мои не лезь.

Гегион

Правда, что он сын Тенсаврохрисоникохрисида?

Аристофонт

Нет, неправда. Я и слышу это имя в первый раз.

635 Теодоромедом звали Филократова отца.

Тиндар

Я погиб. Не трепещи же, сердце бедное мое.

Пляшешь ты, а я от страха на ногах едва держусь.

Гегион

А вполне ли достоверно то, что он не Филократ,

Что он был рабом в Элиде?

Аристофонт

Достоверней не найдешь.

640 Где же тот?

Гегион

Где сам он хочет, а не там, где я б хотел.

Значит, он меня обставил, этот подлый негодяй,

Как хотел, опутав сетью низких хитростей своих.

(Раздумывает.)

Неужели? Так ли это?

Аристофонт

Да уж так, ручаюсь я.

Гегион

Ты уверен?

Аристофонт

Повторяю, больше, чем во всем другом:

645 С Филократом мы друзьями были с самых ранних лет.

Гегион

А скажи, каков с лица он, твой товарищ Филократ?

Аристофонт

Черноглазый, остроносый, худощав и бел лицом,

Рыжеват слегка, кудрявый.

Гегион

Все подходит, это он.

Тиндар

До чего же неудачно выступил сегодня я!

650 Как мне жалко бедных розог, что сломаются на мне.

Гегион

Вижу, нагло я обманут.

Тиндар

Что ж вы ждете, кандалы?

Поскорей мне обнимите ноги, буду вас стеречь.

Гегион

Каково надули нынче эти пленники меня!

Раб свободным притворился, тот прикинулся рабом.

655 Скорлупу держу в залоге, а ядро я упустил.

Так мне длинный нос наставлен, я остался в дураках.

Но смеяться он не будет. Коракс, Кордальон, Колаф,

Эй, сюда, ремней несите.

Рабы выходят из дома.

Колаф

По дрова сбираться, что ль?

СЦЕНА ПЯТАЯ

Гегион, Тиндар, Аристофонт.

Гегион

Связать его, обманщика негодного.

Тиндар

660 За что? В чем дело?

Гегион

Ты не знаешь этого,

Бесчестных козней сеятель и веятель?

Тиндар

Еще б про бороньбу ты вспомнил: раньше ведь,

Чем жатву веять, боронить приходится.

Гегион

Самоуверенности сколько, наглости!

Тиндар

665 Самоуверен перед господином раб,

Когда вины он за собой не чувствует.

Гегион

Ремнем стяните руки посильней ему.

Тиндар

Я твой, ты властен хоть совсем отрезать их.

Но в чем же дело? Чем же провинился я?

Гегион

670 Тем, что своими подлыми проделками,

Насколько сил хватало, навредил мне ты,

Дела мои испортил окончательно

И все мои расчеты сделал тщетными.

Обманом Филократа отослал домой.

675 А я-то и поверил опрометчиво,

Что выпустил из плена твоего раба,

Что ты свободный.

Тиндар

Отрицать мне нечего.

Я так и сделал, ловко обманул тебя,

Чтоб только Филократу быть на родине.

680 Так ты за это на меня и сердишься?

Гегион

Да, не на радость для себя хитер ты был.

Тиндар

Безвинная погибель не страшит меня.

Ведь если он нарушит слово данное

И не вернется, если я погибну здесь,

Жить все же будет память о делах моих:

685 Я господину своему плененному

Вернул свободу, родину и отчий дом.

Свою подвергнуть голову опасности

Не побоялся для его спасения.

Гегион

Пусть слава к Ахеронту за тобой пойдет.

Тиндар

690 Тот не погиб, кто умирает доблестно.

Гегион

Пусть гибелью ли, смертью ль называется,

Когда я злою казнью накажу тебя

И за коварство жизнью ты поплатишься.

Умри, а там, пожалуй, хоть живым слыви.

Тиндар

695 Не безнаказанно ты это сделаешь,

Ведь он вернется, твердо уповаю я.

Аристофонт

О боги! Наконец-то стало ясно мне,

В чем дело. Мой товарищ Филократ ушел

На родину из плена. Не доставила

700 Ничья бы мне удача столько радости.

Одно лишь грустно: этот по моей вине

Несчастный пострадает: вот уж связан он.

Гегион

Предупредил я, чтобы ты не смел мне лгать?

Тиндар

Предупредил.

Гегион

И все же ты осмелился?

Тиндар

705 Полезней ложь, чем правда, для того была,

О ком я пекся.

Гегион

Для тебя — вредней.

Тиндар

Пусть так.

Зато я господина спас любимого,

Которого отец его доверил мне.

Что ж, плохо поступил я?

Гегион

Отвратительно.

Тиндар

710 Нет, правильно, с тобою не согласен я.

Подумай, если б сына твоего теперь

Избавил раб от плена, что бы ты сказал?

На волю разве ты б не отпустил раба?

К нему не чувствовал бы благодарности?

Гегион

715 Я думаю.

Тиндар

За что ж ты на меня сердит?

Гегион

За то, что ты вернее был ему, чем мне.

Тиндар

Как? Ты хотел, чтоб сразу, в плен едва попав,

Одну лишь ночь проведши у тебя в дому,

Ради тебя к тому забыл я преданность,

720 С которым мы не расставались с детских лет?

Гегион

С него за то и требуй благодарности.

(Рабам.)

Закуйте в цепи толстые, тяжелые.

В каменоломню ты теперь отправишься.

Работы вдвое против всех получишь там,

725 А коль урока своего не выполнишь,

Заслужишь прозвище «Тысячепалочный».

Аристофонт

Нет, Гегион, не надо, ради всех богов,

Не погуби беднягу.

Гегион

Не губить — беречь его я буду: ночью в цепь закованным,

730 Днем — в руднике подземном крепко запертым.

Еще он вдоволь у меня помучится.

Аристофонт

Твое решенье непреложно?

Гегион

Да, как смерть.

Ведите к Ипполиту-кузнецу его.

Да выберите кандалы хорошие.

735 И сразу же в каменоломню за город

К отпущеннику Кордалу послать его.

Уход за ним не хуже должен быть,

Чем за последним изо всех преступником.

Тиндар

Просить пощады у тебя мне незачем:

740 Моя сохранность — и твое спасение.

И смерть не принесет мне худших зол с собой,

А жизнь — хотя бы до глубокой старости

Я прожил — все же краткий для страданий срок.

Прощай, хоть заслужил ты слов совсем других.

(Аристофонту.)

745 Тебе же так я пожелаю здравствовать,

Как сам ты стоишь.

Гегион

Отведите прочь его.

Тиндар

Одна лишь просьба: если Филократ придет,

Позволь тогда мне только повидаться с ним.

Гегион

Прочь с глаз его возьмите, или горе вам.

Тиндара тащат.

Тиндар

750 Насилье! Тычут сзади, тащат спереди!

Гегион

Дождался он расправы по делам своим —

Пример хороший и для прочих пленников.

Охотников не будет подражать ему.

Да, если бы не этот — так бы до конца

755 Они меня морочили бессовестно.

Теперь я вижу — верить никому нельзя.

В обман не дамся больше. Я уже считал,

Что выкупил из рабства сына. Рухнула

Теперь надежда. Младшего утратил я

760 Четырехлетним — беглый раб украл его,

И я его не видел больше; старший же

В плену.

И чем я эту заслужил напасть?

Как будто для сиротства я детей родил.

(Аристофонту.)

Идем, обратно отведу. Сочувствия

765 Ни в ком не встретив, буду сам безжалостен.

Аристофонт

Совсем уж было из оков я выглянул:

Да нет, придется заглянуть обратно в них.

Гегион уводит Аристофонта.

АКТ ЧЕТВЕРTЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Эргасил.

Эргасил

(входя со стороны гавани)

Сохранил меня Юпитер и отменно превознес,

Величайших изобилий мне послав нежданный дар:

770 Веселье, игры, шутки, прибыль, праздность, похвалу, почет,

Еду, попойки, пьянство, славу, сытость, радость, торжество;

Кланяться уж мне отныне не придется никому:

Друзьям могу я быть полезным, недругов губить могу.

Такой приятностью приятный день меня обременил:

775 Наградил меня наследством жирным, да еще без жертв.

Теперь я побегу скорее к Гегиону: столько благ

Ему несу, — и даже больше, — сколько просит у богов.

Как раб комический, закину плащ повыше на плечо:

Хочу его известием своим скорей обрадовать.

780 Коль первым буду вестником, навек мне обеспечен стол.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Гегион, Эргасил.

Гегион

(показывается со стороны площади)

Чем дольше живет эта мысль, тем сильнее

Грызут мой больной дух тоска и досада.

Такой нос позволил себе я наставить.

Слепым я оказался.

785 Пройдет слух средь граждан — какой смех подымут!

Совсем мне на площадь закрыт ход. Все скажут:

«А, вот он, тот умный старик, что дал маху».

Но кто там? Как будто Эргасил? Он самый.

Плащ поднят. Бежать, что ль, собрался? Куда он?

Эргасил

(не замечая Гегиона)

790 Забудь лень, Эргасил, и быстр будь и действуй.

Прочь с дороги! Попадаться тот мне может на пути,

Кто найдет, что до сегодня прожил он достаточно.

Вверх ногами полетят все.

Гегион

Он в кулачную пошел.

Эргасил

Пусть все нынче так и знают. Объявляю: никому

795 Не советую на этой улице иметь дела.

У меня кулак — баллиста, катапульта — локоть мой,

А плечо — таран, коленом разбросаю всех врагов.

Зубы всех сбирать заставлю, кто мне станет на пути.

Гегион

Что за странные угрозы? Ничего я не пойму.

Эргасил

800 Будут помнить день и место, будут помнить и меня.

А пресечь мой бег пытаться — значит жизнь свою пресечь.

Гегион

Что бы это означало? Что собрался он начать?

Эргасил

Кто мне встретится сегодня, пусть пеняет на себя.

Лучше дома все сидите, берегитесь рук моих.

Гегион

805 В брюхе, верно, не иначе, эта храбрость у него.

Бедный тот, чьим иждивеньем удаль он свою взрастил.

Эргасил

Мельникам, что отрубями кормят множество свиней,

Так что из-за страшной вони мимо мельниц не пройти:

Если чью-нибудь увижу я на улице свинью,

810 Из хозяев кулаками выжму кучу отрубей.

Гегион

Приказанья он по-царски научился отдавать.

Сыт он, это ясно видно, в брюхо храбрости набрал.

Эргасил

Рыбникам, что вечно граждан кормят рыбою гнилой,

Подвозя ее на старом еле дышащем осле, —

815 А от рыбы дух на площадь гонит всех от базилик:

Я их рыбного корзиной всех по морде отхлещу.

Пусть узнают, что за тягость создают чужим носам.

Мясникам, что сиротами бедных делают овец,

Продают ягнят на мясо, и втридорога берут,

820 И барана матерого за барашка выдают:

Если этого барашка я на улице найду,

То несчастнейший из смертных и хозяин и баран.

Гегион

Браво! Издает указы он не хуже, чем эдил.

Был бы разум у этолян — был бы он агораном.

Эргасил

825 Уж теперь не парасит я — царственнейший из царей:

Сколько я в порту для брюха продовольствия нашел

Что ж я медлю Гегиона радостью обременить?

Не найдется человека, кто б счастливей был, чем он.

Гегион

Что за радость он сулит мне от своих принесть щедрот?

Эргасил

(стучится)

830 Эй, меня впустите, кто там!

Отоприте мне скорей!

Гегион

На обед ко мне явился.

Эргасил

Распахните настежь дверь,

А не то я кулаками створки в щепки раздроблю.

Гегион

Окликну-ка. Эргасил, эй!

Эргасил

Кто там Эргасила зовет?

Гегион

Да обернись!

Эргасил

Судьба небось не обернется на тебя.

835 Кто же ты?

Гегион

Это я, Гегион.

Эргасил

Это ты,

Лучший из всех людей, вовремя ты пришел сюда.

Гегион

Обед ты, видно, раздобыл, что гордостью вознесся.

Эргасил

Дай мне руку.

Гегион

Руку?

Эргасил

Руку, дай скорее.

Гегион

Вот она.

Эргасил

Радуйся.

Гегион

Откуда радость?

Эргасил

Положись уж на меня.

Гегион

840 Право, мне грустить и легче и пристойней.

Эргасил

Не сердись,

Скоро я тебе бесследно уничтожу в сердце грусть.

Радуйся смелей.

Гегион

Ну ладно, нечему, а все же рад.

Эргасил

Вот спасибо. Прикажи-ка развести теперь огонь.

Гегион

Развести огонь?

Эргасил

Пожарче.

Гегион

Ах ты коршун, захотел,

845 Чтобы я, тебе в угоду, дом спалил свой?

Эргасил

Не сердись,

Прикажи скорей посуду приготовить, мыть горшки,

Сало жариться поставить, разогрев сковороду.

Пусть один пойдет за рыбой…

Гегион

Сны он видит наяву.

Эргасил

А другой возьмет свинины, и барашков, и цыплят…

Гегион

850 Ублажить себя умеешь, было б чем.

Эргасил

Окороков,

Камбалы, угрей в рассоле, скатов, сыру, колбасы.

Гегион

Говорить о них ты можешь сколько хочешь, а поесть

Вряд ли у меня удастся.

Эргасил

Я прошу не для себя.

Гегион

Мало роскоши сегодня ты увидишь, так и знай,

855 Так желудок понапрасну ожиданьем не дразни.

Эргасил

Я устрою так, что будешь сам просить, хоть откажусь.

Гегион

Я-то?

Эргасил

Ты.

Гегион

Да что я, раб твой?

Эргасил

Нет, но я тебя люблю. Хочешь, сделаю счастливым?

Гегион

Отчего же, я не прочь.

Эргасил

Руку!

Гегион

На.

Эргасил

Тебе все боги помогают, Гегион.

Гегион

860 Не заметил.

Эргасил

Ну, так, значит, ты не меток, вот и все.

Прикажи теперь скорее чистый принести сосуд

И ягненка без порока.

Гегион

Для чего?

Эргасил

Чтоб совершить

Жертвоприпошенье.

Гегион

Жертву? А какому богу?

Эргасил

Мне:

Я теперь тебе Юпитер, Жизнь, Фортуна, Радость, Свет,

865 Чтоб умилостивить бога, нужно накормить его.

Гегион

Есть, по-моему, ты хочешь.

Эргасил

Есть по-своему хочу!

Гегион

Ладно, уступлю.

Эргасил

Мальчишкой уступать ты всем привык.

Гегион

Чтоб тебя сгубили боги!

Эргасил

А тебе… благодарить

За известие благое надо было бы меня.

870 Я решил с тобой поладить.

Гегион

Поздно вспомнил, уходи.

Эргасил

Если б я пришел пораньше, мог бы ты меня прогнать;

А теперь узнай, какую радость я принес тебе.

Только что в порту я видел: городской пришел корабль,

А на нем Филополем твой, жив, здоров и невредим.

875 Там же и элейский пленник, и Сталагм, твой беглый раб,

Тот, что у тебя второго сына маленьким украл.

Гегион

Выдумки.

Эргасил

Пускай святая Сытость так меня всегда

Любит, так пускай украсит милым именем своим.

Как его я видел.

Гегион

Сына моего?

Эргасил

Иль моего

880 Гения.

Гегион

И с ним элейца?

Эргасил

Аполлон свидетель мне.

Гегион

И Сталагма, кем похищен младший?

Эргасил

Корою клянусь.

Гегион

И давно…

Эргасил

Клянусь Пренестой.

Гегион

Здесь?

Эргасил

Клянусь Сигнеею.

Гегион

Верно?

Эргасил

Фрусии он свидетель.

Гегион

Да?

Эргасил

Клянусь Алатрием.

Гегион

Что за клятвы городами варварскими?

Эргасил

Таковы

885 Города, как угощенье у тебя.

Гегион

Чтоб ты пропал.

Эргасил

Что ж, когда ты мне не веришь, хоть я правду говорю.

Но скажи, Сталагм до бегства племени какого был?

Гегион

Был он родом сицилиец.

Эргасил

А теперь цепийцем стал:

Убежавши, он случайно как-то с цепью связь завел,

А потом, чтоб род продолжить, с ней вступил в законный брак.

Гегион

890 Нет, скажи мне, это правда, ты не шутишь?

Эргасил

Не шучу.

Гегион

Боги, если это правда, снова я на свет рожден.

Эргасил

Вот как, ты еще не веришь, когда так поклялся я.

Наконец, коль мало клятвы, Гегион, отправься в порт,

Сам увидишь.

Гегион

Это верно. Ты уж здесь распорядись.

895 Все расходуй, не стесняйся, ключником оставлен ты.

Эргасил

Если плохо справлюсь с делом, лечь под палки я готов.

Гегион

Постоянным будешь гостем, если правду ты сказал.

Эргасил

Гостем, чьим?

Гегион

Моим и сына.

Эргасил

Поручишься в этом?

Гегион

Да.

Эргасил

Ну, а я тебе ручаюсь, что вернулся сын домой.

Гегион

900 Постарайся не ударить в грязь лицом.

Эргасил

Счастливый путь.

Гегион уходит.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Эргасил.

Эргасил

Продовольственное дело мне доверив, он ушел.

Боги, как я жирным тушам стану шеи обрубать,

Как свинина свянет, салу как придется солоно,

Как я потроха потрачу, окорок укорочу,

905 Как колбасникам работать, как придется мясникам.

Да всего не перечислить, что желудку впрок идет.

Я вступлю сейчас же в должность: нужно сало рассудить

И помочь в беде колбасам, без суда повешенным.

(Стремительно вбегает в дом.)

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Раб.

Раб

(выходя из дома)

Ах, чтоб тебя сгубили боги вместе с животом твоим

910 И заодно всех параситов и того, кто кормит их.

Разбой, погром и разграбленье дом постигли наш сейчас.

Как волк голодный, он ворвался, с ног меня едва не сшиб,

Зубовным скрежетом ужасным трепет на меня навел,

С крюков сорвать желая мясо, все вверх дном перевернул,

915 Схвативши меч, трем тушам сразу хрящик шейный отрубил,

Все перебил, какие были меньше модия, горшки,

Пытал у повара, нельзя ли ставить бочки на очаг.

Взломал шкафы и кладовые, все запасы истребил.

За ним смотрите хорошенько: я пойду за стариком,

920 Скажу ему, что нужно снова закупать провизию:

Эргасил славно убирает, скоро чисто будет все.

АКТ ПЯТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Гегион, Филополем, Филократ.

Гегион

Хвалу всем богам я воздам по заслугам.

Избыт плен, домой ты пришел, сын любимый,

Конец той тоске, тем страданьям несчетным,

925 Которым подвержен я был здесь в сиротстве.

И раб, злой, бежавший, попал вновь в мою власть,

Да, тот, словам чьим я верил, правдив был.

Филополем

Слез довольно я уж пролил, о тебе скорбя душою,

Слушая рассказ печальный про твои, отец, невзгоды.

930 К делу.

(Жестом подзывает Филократа.)

Филократ

Что ж, как видишь, слово честно я свое сдержал

И вернул свободу сыну твоему.

Гегион

Ты сделал так,

Филократ, что я не в силах буду отблагодарить

Никогда тебя достойно за себя и за него.

Филополем

Нет, отец, ты это сможешь сделать, боги не дадут,

935 Чтоб остался без награды благодетель наш; ее

По заслугам он получит от обоих нас, отец.

Гегион

Можешь требовать, что хочешь: нет отказа у меня.

Филократ

Так отдай раба, который был заложником твоим

И который мне вернее был, чем самому себе,

940 Чтобы мог его за службу я достойно наградить.

Гегион

За твое благодеянье я и это для тебя

Сделаю, и все другое, что бы ты ни попросил.

Только уж прости: я в гневе поступил сурово с ним.

Филократ

Что ты сделал?

Гегион

Обнаружив, что обманут вами я,

945 Приказал в каменоломню, заковавши, отвести.

Филократ

Горе мне, каких страданий я ему причиной был.

Гегион

Но зато ему свободу безвозмездно возвращу;

Выкупа совсем не надо мне.

Филократ

Спасибо, Гегион.

Так вели ж его немедля привести сюда.

Гегион

Сейчас.

950 Эй, рабы, живей! Ступайте, приведите Тиндара.

Вы теперь домой зайдите вымыться и отдохнуть;

Я ж у этого болвана постараюсь разузнать,

Что он сделал с младшим сыном.

Филополем

Филократ, сюда.

Филократ

Иду.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Гегион, Сталагм.

Гегион

Ну-ка, подойди поближе, мой хороший, честный раб.

Сталагм

955 Что мне делать остается, когда ты и то соврал?

Был хорошеньким я, верно; а хорошим отродясь

Не бывал еще и честным, да и не намерен быть.

Гегион

Сам легко поймешь, чего ты можешь ожидать теперь.

Так не лги же; только правдой пользу принесешь себе.

960 Говори открыто, прямо, хоть ни разу до сих пор

Так не делал.

Сталагм

Что ж стыдиться мне того, что сам признал.

Гегион

Постыдиться я заставлю: покраснеешь у меня.

Сталагм

Вот нашел какую новость, поркой вздумал запугать.

Брось, скажи-ка поскорее, что ты хочешь от меня.

Гегион

965 Ишь развязность-то какая. Но с меня довольно слов.

Сталагм

Как угодно.

Гегион

Он покладист; жалко, возраст уж не тот.

Слушай же, что ты мне должен без утайки рассказать.

Если лгать не будешь, больше пользы принесешь себе.

Сталагм

Чепуха. Отлично знаю сам, чего я заслужил.

Гегион

970 Пусть не всех, так хоть немногих бед ты можешь избежать.

Сталагм

Да, немногих! А теперь-то много их придется мне

И недаром: я ведь продал сына твоего в рабы.

Гегион

Кто ж купил его?

Сталагм

Элеец, некий Теодоромед, Полиплусий родом; дал он мне шесть мин.

Гегион

975 Его отец.

Филократа!

Сталагм

С ним знаком я даже лучше, чем с тобой.

Гегион

Сохрани меня, Юпитер, сына моего верни!

Филократ, скорее выйди, гением твоим молю.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Филократ, Гегион, Сталагм.

Филократ

(выходит)

Гегион, я здесь, приказов жду твоих.

Гегион

Он говорит,

Что мой сын им был в Элиде продан твоему отцу.

Филократ

980 А давно ли это было?

Сталагм

Вот пошел двадцатый год.

Филократ

Лжет он.

Сталагм

А не ты ль скорее? Когда ты ребенком был,

Твой отец четырехлетним подарил его тебе.

Филократ

А скажи, как было имя мальчика, коль ты не лжешь.

Сталагм Пэгний, только в вашем доме Тиндаром он назван был.

Филократ

985 Это верно; почему же ты совсем мне незнаком?

Сталагм

Редко помнят люди тех, кто ни на что не нужен им.

Филократ

Но скажи, ты, значит, продал моему отцу того,

Кто мне в собственность был отдан?

Сталагм

Да, и сына вот его.

Гегион

Жив ли он?

Сталагм

С тех пор, как продал, не забочусь я о нем.

Гегион

990 Что ты скажешь?

Филократ

Что ж сказать мне? Ясно из его речей,

Что твой сын и есть мой Тиндар; он со мною с детских лет

Вместе рос и в добрых нравах был воспитан, как и я.

Гегион

Я и счастлив и несчастен, если правду он сказал:

Ведь тогда с родимым сыном я жестоко поступил.

995 Ах, зачем не знал я меры в строгости и доброте!

Если б то, что совершилось, можно было взять назад!

Вот и он идет в убранстве, недостойном дел его.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Тиндар, Гегион, Филократ, Сталагм.

Тиндар

Часто мне случалось видеть на картинах Ахеронт:

Что все муки Ахеронта по сравненью с тем, что я

1000 Видел там, в каменоломне; вместо отдыха трудом

Там приходится из тела утомленье выгонять.

Как детишкам для забавы дарят маленьких галчат,

Перепелок или уток, так и мне сейчас же там

Подарили эту птичку, чтобы я развлечься мог.

1005 Но в дверях, я вижу, оба господина: Филократ

Возвратился из Элиды.

Гегион

Здравствуй, сын мой.

Тиндар

Что? Мой сын?

А, теперь я понимаю, почему ты так сказал:

Потому что, как родитель, ты мне дал увидеть свет.

Филократ

Здравствуй!

Тиндар

Здравствуй, для кого я принял муки на себя.

Филократ

1010 Но зато теперь ты будешь и свободен и богат:

Вот отец твой, а вот этот беглый раб тебя украл

В раннем детстве и в Элиде продал моему отцу

За шесть мин, а тот ребенком мне, ребенку, подарил.

Этот раб во всем сознался; я привез его с собой.

Тиндар

1015 Ну, а сына Гегиона?

Филократ

Здесь и он теперь, твой брат.

Тиндар

Да? Ты, значит, Гегиону сына пленного привез?

Филократ

Да, он здесь.

Тиндар

Клянусь Поллуксом, ты прекрасно поступил.

Филократ

Вот отец твой, а вот это — вор, что маленьким украл.

Тиндар

Я зато его отправлю взрослым прямо к палачу.

Филократ

1020 Заслужил он.

Тиндар

По заслугам и получит от меня.

(Гегиону.)

Но скажи мне, это правда, ты отец мой?

Гегион

Да, мой сын.

Тиндар

Вот теперь я начинаю, кажется, припоминать,

Будто сквозь туман, что звался Гегионом мой отец.

Гегион

1025 Это я.

Филократ

Освободи же сына от оков скорей

И надень рабу их.

Гегион

Верно, нужно с этого начать.

Так зайдем; с тебя оковы прикажу я снять сейчас;

Будет этому подарок.

Сталагм

Вот с обновкою и я.

Входят в дом. Через некоторое время оттуда выходит вся труппа.

Труппа

Зрители, для чистых нравов наша пьеса создана.

1030 Нету в ней ни поцелуев, ни любовных сцен совсем,

Ни мошенничеств с деньгами, ни подкинутых детей,

Ни влюбленного, который похищает свой предмет.

Мало пишут пьес поэты, где б хороший лучшим стал.

Если мы своею скромной пьесой угодили вам,

1035 Если скуки не нагнали, просим ясный знак подать:

Громкий звук рукоплесканий пусть за скромность наградит.

 

Куркулион

СОДЕРЖАНИЕ

Куркулиона Федром юный в Карию

Услал, чтоб денег взять. А тот подложную

Расписку пишет, обманув соперника,

Кольцом его расписку запечатавши.

Узнав печать солдата, деньги своднику

Ликон в уплату отдает за девушку.

И вот, сестру узнавши в ней пропавшую,

Отводит воин тут Ликона, сводника,

На суд, сестру же выдает за Федрома.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Палинур, раб.

Федром, юноша.

Леэна, старуха.

Планесия, молодая девушка.

Каппадок, сводник.

Повар.

Куркулион, парасит Федрома.

Ликон, меняла.

Хораг.

Терапонтигон-Платагидор, воин.

Мальчик-раб (без слов).

Действие происходит в Эпидавре.

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Федром, Палинур, мальчик.

Палинур

Скажи, куда в такую темь собрался ты

В таком наряде да со свитой, Федром, а?

Федром

Куда Венера, Купидон велят, куда

Влечет любовь, будь полночь иль заката час,

Хоть в этот день будь тяжба с иностранцами

Не хочешь, а ступай, куда они велят!

Палинур

А все ж, а все ж…

Федром

А все ж и надоедлив ты!

Палинур

Чудно и непохвально: сам себе слуга —

Разряжен, а вощаный факел сам несешь.

Федром

10 Как не нести мне собранного пчелками

От меда моему медочку сладкому!

Палинур

А все-таки куда идешь?

Федром

Коль спросишь ты,

Скажу, узнай.

Палинур

Спрошу. А что ответишь ты?

Федром

Вот Эскулапа храм.

Палинур

Не новость для меня.

Федром

15 А тут же, по соседству, вход заветнейший.

(Обращаясь к входу в дом Каппадока.)

Привет тебе, здоров ли?

Палинур

Вход запретнейший,

Как, лихорадка эти дни трясла тебя? Вчера обедал?

Федром

Надо мной смеешься ты?

Палинур

Чего ж, чудак, ты спрашиваешь, здоров ли вход?

Федром

20 Прекраснейший, клянусь, и молчаливейший!

Ни слова не проронит: отопрут — молчит,

Она ль тихонько выйдет в ночь ко мне — молчит.

Палинур

Уж не творишь ли, Федром, недостойное

Для рода своего? Что тут задумал ты?

25 Не козни ли невинной строишь иль такой,

Что слыть должна невинной?

Федром

Никакой, — того Юпитер не допустит!

Палинур

Я того ж хочу.

Раз ты умен, устраивайся так в любви,

Чтоб не было позора, коль узнает свет.

30 Всегда в любви заботься о законности.

Федром

Что за слова?

Палинур

Шагай, но осмотрительно:

Люби, что полюбилось, но закон блюди.

Федром

Да это же дом сводника…

Палинур

Запрета нет

Купить товар открыто, коли деньги есть,

35 Никто не запретит ходить по улице, —

Ходить не смей лишь через огород чужой.

Коль от замужних вдов и дев воздержишься

И от свободных мальчиков, — других люби.

Федром

Вот сводниковы сени.

Палинур

Провалиться б им!

Федром

40 За что?

Палинур

За то, что служат службу мерзкую!

Федром

Бранись еще!

Палинур

Изволь.

Федром

Да замолчишь ли ты?

Палинур

Ведь ты ж велел браниться?

Федром

А теперь не смей! Так слушай же, — она его служаночка.

Палинур

То есть сводника, что здесь?

Федром

Схватил ты правильно.

Палинур

45 Схватил и не пущу.

Федром

Как надоел ты мне!

Ее в гетеры прочит. Влюблена ж в меня.

Мне брать ее взаймы охоты нет.

Палинур

Как так?

Федром

В любви я собственник: а любим оба мы.

Палинур

Плоха любовь тайком, один убыток лишь.

Федром

50 Клянусь, ты прав!

Палинур

Ты ею овладел уже?

Федром

С ней мы невинны, словно брат с сестрой, коль ей

Невинности лобзанья не убавили.

Палинур

Всегда ты знай: огонь и дым соседствуют;

Дым ничего не может сжечь, огонь сожжет.

55 Кто хочет есть орешек, тот скорлупку бьет,

Кто хочет ложа, путь проложит ласками.

Федром

Она чиста: еще не спит с мужчинами.

Палинур

Поверил бы, коль был бы стыд у сводников.

Федром

Нет, какова она? Всегда улучит миг

60 Ко мне тайком пробраться: поцелуй — и прочь!

Все оттого, что сводник тут больной лежит

У Эскулапа; донял он меня.

Палинур

А что?

Федром

То за нее он просит тридцать мин, а то

Талант; добиться ничего я не могу

65 По-честному.

Палинур

Да потому, что требуешь

От сводника того, чего и нет у них.

Федром

Теперь послал я парасита в Карию,

Чтоб денег призанять там у приятеля,

А то не знаю, как и обернуться мне!

Палинур

70 Коль молишься богам, — направо, думаю.

Федром

Вот жертвенник Венеры возле входа их.

Обязан я Венере жертвой утренней.

Палинур

Как, ты обязан стать Венере жертвою?

Федром

Я, ты и

(обращаясь к зрителям)

эти все.

Палинур

Венеру вытошнит!

Федром

75 Кувшин дай, мальчик!

Палинур

А зачем?

Федром

Увидишь ты.

Старуха тут обычно спит, привратница:

Леэна, многопийца-крепкопийца.

Палинур

Так

Ты говоришь, как о бутыли, где хранят

Хиосское.

Федром

Что говорить — распьяница!

80 Едва лишь двери я вином попрыскаю,

Меня учует носом и откроет вмиг.

Палинур

Кувшин-то ей?

Федром

Да, с твоего согласия.

Палинур

(указывая на мальчика)

Ну, нет, уж лучше б с ношей он расквасился.

Я думал, он принес для нас!

Федром

Молчи уж ты!

85 Коли она всего не выпьет, хватит нам.

Палинур

Да разве может море не вместить реку?

Федром

За мною, Палинур, к дверям, и слушайся.

Палинур

Пожалуй.

Федром

(опрыскивая двери вином)

Ну, так пейте, двери радости,

Напейтесь же, благоприятны будьте мне.

Палинур

90 Маслин, говядины хотите ль, каперсов?

Федром

И сторожиху вашу разбудите мне.

Палинур

Ты льешь вино, что сделалось с тобой?

Федром

Постой,

Вот радостнейший дом приоткрывается.

Не скрипнет петля! чудная!

Палинур

Целуй ее!

Федром

95 Молчи же, скроем свет и голоса.

Палинур

Изволь.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Леэна, Федром, Палинур, мальчик.

Леэна

(появляясь из дверей)

Старого дух вина мне ударил, я чую, в нос,

Жадную, гонит меня во тьму пристрастье к нему.

Где же, где? Близ меня… Ага-га! Вот оно!

О Либера дар, душа моя!

Как я — старуха — к старому льну!

Ей-же-ей, все духи пред тобой вонь одна.

100 Для меня ты — бальзам, роза ты, киннамон,

Ты мне шафран, ты — корица, ты — елей.

Только там, где ты пролилось, погребенной быть я хотела б.

105 Но коль раз дух вина мне уже в нос вошел,

То, прошу, в свой черед, глотке ты радость дай!

Запах что? Где вино? Взять его! Пить его!

Целиком внутрь себя Вакхов сок разом влить!

Разом всё, залпом всё! Где вино — там и я.

Федром

110 Ишь как жаждет старуха!

Палинур

А сколько ей?

Федром

Да немного, четверти хватит.

Палинур

Клянусь, ты прав, старухе такой будет мал весь сбор виноградный.

Собакой ей бы лучше быть: остра чутьем.

Леэна

Ответьте, чей там голос? Отзовись!

Федром

Надо б нам позвать старуху. Пойти, что ль?

Постой, подойди к нам, Леэна.

Леэна

Кто же ты, сударь мой?

Федром

Винодатель прекрасный Либер.

115 Коль слюну вкруг плюешь, клонит сон, жжет гортань,

Он тебе пить несет, он смягчит зев сухой.

Леэна

Где же он, где, скажи?

Федром

(указывая на факел)

Вот, смотри на свет.

Леэна

Так скорей, я молю, шаг ко мне ты приблизь.

Федром

Здравствуй!

Леэна

Где ж здравье тут, если я пить хочу!

Федром

Так пей же!

Леэна

Больно долго!

Федром

120 Бабушка, на же, возьми!

Леэна

Будь, мой голубчик, здоров!

Палинур

Ну, скорей, в прорву лей, промывай яму ей, торопись же!

Федром

Тсс… не след грубо с ней говорить.

Палинур

Ну, так грубо я с ней поступлю.

Леэна

(совершая возлияние)

Чуть-чуть от чуточки дам тебе, Венера, хоть и жалко:

Влюбленные, млея, на пире пьянея, вино тебе льют, не жалея,

125 А мне не каждый день дают подобные богатства.

Палинур

Погляди, как негодница тянет в себя и как жадно глотает несмешанный сок!

Федром

Я пропал! И не знаю, что ей говорить.

Палинур

Да начни хоть с того, что ты мне говоришь.

Федром

130 Ну, а что же?

Палинур

Да вот и скажи, что пропал.

Федром

Пропади ты совсем.

Палинур

Ей ты это скажи.

Леэна

А!

Палинур

Ну как, хорошо?

Леэна

Хорошо!

Палинур

А по мне, хорошо бы тебя на рожон насадить.

Федром

Замолчи же!

Палинур

(указывая па Леэну)

Молчу. Изогнулась совсем, словно радуга: быть, видно, ливню.

Федром

Не пора ль мне сказать?

Палинур

Что сказать?

Федром

Что пропал.

Палинур

Ну, так что ж, говори.

Федром

Слушай, бабушка, эй!

Вот что знать ты должна: я пропал, бедный я!

Леэна

Мне же, наоборот, прекрасно!

135 Как же так? Что с тобой? Вправду, что ль, гибнешь ты?

Федром

Да, затем, что лишен я того, что люблю.

Леэна

Федром, не плачь, прошу тебя!

Ты заботься о том, чтоб пьяна я была, — хоть сейчас приведу то, что любишь, сюда.

Федром

Коль мне будешь верна, уж поставлю тебе не невинный из

Злата, а винный кумир.

140 Будет он памятник глотке твоей.

Леэна вошла в дом.

Кто на свете найдется счастливей меня, если буду я с нею, Палинур?

Палинур

Да, клянусь, коль влюбленный ни с чем, он ужасные терпит мученья.

Федром

Это вовсе не так: я уверен, ко мне парасит прибежит и сегодня ж

Деньги мне принесет.

Палинур

Расхрабрился же ты! Ждешь того, что нигде не найдется.

Федром

145 А что, если к дверям подойду и спою?

Палинур

Как угодно, ни «за» я, ни «против»,

Если вижу, что ты свой обычай сменил, господин, да и весь изменился.

Федром

(поет)

Эй, замки! Вам, замки, мой привет от души!

Вас люблю, вас хочу, вас зову, вас молю!

Вы, краса всех замков, в час любви к вам мольба:

150 Вместо вас, вместо всех, пусть шуты пляшут здесь.

Спрыгнув вниз, я молю, дайте ей выйти вон, —

Той, что кровь пьет мою. Бедный я, страсти раб!

Ах, смотри, горе мне! Крепким сном спят замки.

В помощь мне, нет, нейдут. Нет и нет жизни в них.

155 Но я вижу, сейчас ничего для меня не желаете вовсе вы сделать.

Тише, тише, прошу.

Палинур

Да и так я молчу.

Федром

Подожди, мне послышался шорох. Благосклонными стали,

Поллуксом клянусь, наконец мне дверные запоры.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Леэна, Палинур, Планесия, Федром.

Леэна

(выводя Планесию)

Тише, ты, чтоб