— Вот так! — твердо сказал папа-точка.

— Нет, не совсем, — мягко возразила ему мама-запятая. Папа влез на маму; и родилась у них дочка — точка-с-запятой — вся в родителей: твердостью — в папу, паузой — в маму.

* * *

Писатель подобен усердному грибнику, прилежно собирающему грибы Мыслей и ягоды Образов в плетеную корзину Слов; а литературный критик крадется следом и подбирает то, что просыпается сквозь ее прутья.

* * *

Самое страшное в жизни человека — это остановка творческого процесса. Вот когда просыпается и лютует совесть!

* * *

Настоящий писатель не только развлекает публику, но и наставляет ее; в отместку публика, читая его книги, деньги платит издателю.

* * *

Говорить, что длинная шея жирафа служит, чтобы дотягиваться до листьев высоких деревьев, не лучше, чем утверждать, будто выпуклые глаза нужны глубоководным рыбам для того, чтобы лучше разглядеть водолазов.

* * *

Милая! Почему ты так редко мне улыбаешься? И мне приходится самому напоминать себе, что за хмурым мартовским небом сияет солнце, а ледниковый период-таки кончается в кайнозойскую эру!

* * *

Зайчик Общественного Внимания с такой скоростью скачет по мелким кочкам Национальных Неприятностей, что у телезрителей рябит в глазах.

* * *

В надежде на жаркое, я кладу в рогатку своего Ума камень Мысли и стреляю им в небо Воображения. Увидев это, птица Истины тут же скрывается за горизонтом, а я уныло возвращаюсь к своей вегетарианской трапезе.

* * *

Не увиденный, не услышанный, никем не узнанный и тем более не признанный не будет и в одночасье сожран!

* * *

Есть книги, как бы самой судьбой предназначенные для цитирования — они подобны яблоне, щедро приносящей миру свои плоды. Но есть и другие, назначенные Богом для списания в утиль — их следует хоронить в цинковых гробах Забвения, во избежание отравления окружающей среды.

* * *

… и приснился мне сон: стоит на лестнице Богопознания ангел шестикрылый, и сметает своими крыльями с ее ступеней пыль Сомнений, и летит она вниз, и попадает в глаза людям, и мешает им смотреть на мир так, как они привыкли.

* * *

…долго искал я Бога, и наконец нашел Его. Но замкнул Он уста мои, и направил глаза и уши мои вовнутрь, и сказал: «Когда найдешь Меня там, сможешь видеть и слышать, что вокруг тебя, и говорить, что с тобой, а до тех пор — никак!» И хожу я теперь по миру, и смотрю на него — и не вижу, слушаю — и не слышу, и немотствуют уста мои…

* * *

Бедненькие вы мои переводчики! Ну, казалось бы, вот такусенький суффиксочек, а как его, голубчика, на чужом языке передашь? Хренушки получится!

* * *

Смысл событий народной жизни созревает подобно клубнике, которая отправляется опытным садоводом-историком на выставку Национального Тщеславия, где пережевывается мощными челюстями Официальной Идеологии или тихо сгнивает в забвении.

* * *

В лесу Дремучих Заблуждений, в глухой берлоге спит крепким сном лохматый медведь Внутреннего Беспокойства. Но когда приходит весна, он пробуждается и, шатаясь, бредет сквозь бурелом Сомнений, стараясь выбраться на опушку Относительного Понимания.

* * *

Расталкивая локтями пену Банальности, я плыву с гарпуном Внимания по морю Языка в поисках рыбины Афоризма, плавно несомый незаметным течением Скрытого Ритма, но остерегаясь рифов Откровенной Рифмы.

* * *

Прозрачные ручейки моих Мелких Добродетелей питают бурные мутные реки Пороков Эпохи, нисколько их, по-видимому, не высветляя.

* * *

Изрядно потрепанное жизненными бурями, мое Самомнение утешается кислым вином Былых Подвигов из пыльной бутылки Давних Воспоминаний.

* * *

Признавая определенные заслуги Бога в сотворении мира, я должен отметить и совершенную Его несолидность: ну мог же Он оставить где-то соответствующую запись!

* * *

Что такое «я хочу»? Для логика — понятие, для мужчины — состояние, для женщины — основное содержание жизни.

* * *

Существование наполняет человека Индивидуальными Впечатлениями, а сознание приклеивает к ним бирки Здравого Смысла, образцы которых утверждены Обществом. Поэтому любая осмысленная жизнь есть служение социуму и прощание с собой.

* * *

Острым серпом Ума я жну зеленую траву Жизни, сушу ее на поле Воспоминаний и, связав веревкой Этики снопы Окончательных Выводов, везу их на телеге Долга Всевышнему Владыке в качестве оброка со своего Персонального Бытия.

* * *

Под музыку Родного Языка я пляшу на полированной поверхности стола Разума, беспорядочно размахивая руками и чередуя продольный и поперечный шпагаты в напрасной тщете постичь Невыразимое и выразить Непостижимое.

* * *

Осмысление Личных Переживаний сродни работе паталогоанатома; а заспиртованные кусочки можно передавать для изучения в институт Самоанализа или выставлять на ярмарке Социальных Контактов.

* * *

До того, как выйти на дорогу Судьбы, я много лет пробирался узкими тропинками Личных Неприятностей, проложенных Богом в дикой чащобе Глобального Атеизма.

* * *

Даже глубокой ночью Социум смотрит на тебя недремлющим оком — и не нужно льстить себя надеждой, что это всего лишь служба государственной безопасности!

* * *

Поэт — не политик и не пророк: он не ведет людей за собой ни друг к другу, ни к Богу. Но все, что есть в мире человеческого и Божественного, вмещают его стихи.

* * *

У гениального поэта истина лежит между строк, у талантливого — между строф, а у среднего — между воплощениями.

* * *

Развивая свою мысль, я довел ее до совершенной прямой — а потом, одумавшись, свил из нее обратно уютное гнездышко.

* * *

То, что я говорю другим людям, в сущности, повторяет собой тексты, с которыми Бог хотел бы обратиться ко мне — но не надеется на то, что я услышу Его напрямую.

* * *

В болоте моих Жизненных Раздумий распустилась кувшинка Предварительных Итогов — желтая и красивая, немного самовлюбленная.

* * *

Острые скалы Самонадеянности возносят меня высоко в небо Личных Свершений — и орел моего «я» летит над равниной Социума, зорко высматривая жирного зайца Общественного Успеха.

* * *

Атеист считает, что религия это неуклюжая попытка обоснования нравственности. Для верующего же, наоборот, нравственность есть неуклюжая попытка человека проявить свою религиозность.

* * *

За обочиной Дороги Жизни, на дне глубокой канавы Вечных Неудач, плещется грязноватая водичка Мудрости-задним-числом, питающая болиголов Душевной Горечи и чертополох Неминуемого Разочарования.

* * *

Если внешнее «я» человека можно сравнить с павлиньим хвостом, то внутреннее подобно мышцам, его складывающим и расправляющим.

* * *

… И наконец плотно закрылись двери лифта, увозившего меня ко внутреннему «я». Сгустились сумерки восприятия, и все глуше слышались болтовня мыслей, шорохи желаний и прочие ароматы бытия.

* * *

Мир навязывает мне свои потребности, оборачивая их моими желаниями — и я, прекрасно понимая его игру, из любви или жалости иду ему навстречу, и жажду, и стремлюсь.

* * *

Как создается книга? Писатель крадет мысли своих читателей, а затем тушит их под соусом Личных Пристрастий.

* * *

Тонкий мир богаче плотного: так, иную философию можно смело назвать мракобесием, а негодную стряпню — никогда.

* * *

Жизнь дает мне пищу для размышлений, но переварить ее мои мозги не в силах. Или это должен делать желудок?

* * *

Вгрызаясь в толщу Смысла, философ вырубает глыбы знания и, кряхтя, тащит их на поверхность, где они рассыпаются в пыль под сапогом Общественного Спроса.

* * *

Человек обычно не дотягивается до солнца Истины, которую ищет; чувствуя это, ученые задирают нос, философы расправляют плечи, а поэты — крылья в попытке подняться над равниной Общественного Сознания — и падают, разбиваясь об острые скалы Неумеренного Практицизма или тонут в болоте Скептического Равнодушия.

* * *

Создавая свою сексуальную теорию, Зигмунд Фрейд несколько перестарался, и теперь в общественном подсознании не осталось места для других инстинктов.

* * *