Язычник-бек в горах с друзьями как-то раз За ланью гнался — и об этом сей рассказ. Святой Пророк вблизи случился в этот час, Свою мольбу лань вознесла ему тогда. Пророк один пошел навстречу сорока, Они почтили сан его издалека, Ответом им была воздетая рука: Добычу испросил Пророк у них тогда. «Что за причуда? — тут сказал язычник-бек, — Ведь на охоте нас здесь сорок человек, С горы на гору за добычей труден бег, Ведь мы домой придем порожними тогда!» Пророк сказал: «Мне лань ты уступи свою, Продай бедняжку, за ценой не постою, И серебро взамен, и золото даю…» Пришлось неверному задуматься тогда. Сказал: «Слова твои чудны для естества, Разгорячился ты зачем до мотовства, Быть может, кровь ее нужна для колдовства? Открой мне правду — я отдам ее тогда». «Для-ради колдовства бедняжки не убью, Для-ради ворожбы я крови не пролью, Она, поведав про тоску и боль свою, Взмолилась мне», — ему сказал Пророк тогда. Сказал кяфир: «Что ж я не слышал жалоб сих? У беков расспроси — слыхал ли кто из них? Кто может речь зверей понять в миру живых?» — И Мухаммада он лжецом назвал тогда. С невеждою не стал Посланник в спор вступать. «Лань жаловалась мне, — он повторил опять, — Что дети у нее: когда погибнет мать, Они без молока останутся тогда. Там, где в горах цветок любуется цветком, Не думала она вовек о дне таком. Еще вчера детей поила молоком, Сегодня не придет домой — и что тогда?» Пророк сказал: «В душе моей живет печаль, Ее малюток мне до боли стало жаль, Когда б не это, вас, язычников, едва ль Просил бы я, Пророк, о милости тогда». Язычник молвил: «Чтоб тебе я верить мог, Что запросто с тобой зверь говорит, Пророк, За эту лань у нас из жалости в залог Ты голову свою и жизнь оставь тогда! Лань пусть домой теперь отправится бегом, Детей своих пускай насытит молоком, Но пусть обратно к нам придет она потом, Мы, сорок беков, так велим тебе тогда! Вернется ли назад, мы сами проследим, Узнаем цену всем пророчествам твоим, А не вернется лань, лихим мечом своим Я голову твою за ложь снесу тогда!» «Поговорю, — сказал Пророк, — с сей ланью я: Разведаю, где дом ее и где семья, Узнаю, далеки ль отсюда те края, И голову свою в залог отдам тогда». Кяфир [68] сказал: «Пророк, сподобься разузнать, Когда обратно лань вернется в эту падь, — И долго ль нам теперь ее прихода ждать, Мы, сорок человек, узнаем вмиг тогда!» «Лань, расскажи мне, где твой дом? — спросил Пророк, — От этих мест, скажи, насколько он далек? Ведь если ты назад не обернешься в срок, Невежда клятый кровь мою прольет тогда». И отвечала лань на чудном языке, Кяфиры на конях скучали вдалеке, Один Пророк ту речь постиг накоротке: Вернуться в срок она обет дала тогда. Лань возвела тогда на солнце зоркий взгляд: От полудня оно клонилось на закат… «К намазу 'Аср вернусь я от детей назад, — Пророку эта лань промолвила тогда, — Я к малышам своим отправлюсь прямиком, Целуя, накормлю их свежим молоком, И тотчас снова я вернусь к тебе бегом!» — «Да будет так, — сказал Святой Пророк тогда. Язычнику сказал Пророк: «С коня сойди, Лань возвратится в срок — ее ты подожди, Свершится все, когда жива душа в груди». Язычник обнажил в сердцах свой меч тогда. «Видать, решил ты лань забрать у простаков, Подумал, видно, что напал на дураков, — Подозреваю я, твой замысел таков. Когда же лань назад придет, скажи тогда?» Пророк сказал: «Когда придет к закату день И вдвое здесь, в горах, длиннее станет тень. Теперь, язычник, плащ терпения надень, Коль не вернется лань — убей меня тогда!» Пророку поклонясь и горько зарыдав, В родные горы лань тут унеслась стремглав. Одобрили вождя язычники: «Ты прав, Погибнет Мухаммад», — сказали все тогда. Но двое из невежд под сенью диких гор На собственном вели наречье разговор. Никто не слышал, как они мололи вздор, Как в сговор меж собой они вошли тогда. Сказали: «Мухаммад — опасный чародей, Он ворожбой своей сведет с ума людей, На край наш навлечет несчастье он, злодей, И всех нас в мусульман он обратит тогда». Они вдвоем, отряд покинув в пади той, Выслеживая лань, пришли к скале крутой, Тропу ее они закрыли западней: Ужо к Пророку лань не попадет тогда. Бедняжка лань меж тем вошла под милый кров, Три дочки, поспешив, сбежались к ней на зов. Поцеловав с тоской макушки их голов, Лань в самый горький плач ударилась тогда. Детей питая, лань страдала глубоко: «Сосите поскорей, малютки, молоко… Мы в этом мире вновь увидимся ль опять? Над вами Вышний Бог пусть сжалится тогда». Все вчетвером они взмолились: «Йя Рабби» [69] , Решали, как им всем укрыться от судьбы, Все перебрали им известные мольбы. Лань ничего от слез не видела тогда. «К неверным, крошки, я попала в плен, как в ад, Заложником у них остался Мухаммад, К закату я дала обет прийти назад; Что ослабею так, не знала я тогда». Сказали дочки ей: «Стыдись, накажет Бог, Ведь Мухаммад за нас отдал себя в залог, Беги туда скорей! Коль дух твой изнемог — Век из твоих сосцов не станем пить тогда». Бедняжка лань в слезах пошла в обратный путь, Но подневольно шла она, и в этом суть, В ее глазах от слез плыла густая муть, Попалась на скале она в силок тогда. Кяфиры видят — стал закатываться день, Возврата лани ждать уже им стало лень, В два раза на земле длиннее стала тень, Схватились за свои мечи они тогда. Святой Пророк наверх взглянул в урочный час, Узнал, что час настал творить ему намаз, Два ракаата [70] он свершил на этот раз, Надеясь, что назад лань прибежит тогда. Простершись ниц, свершил Пророк намаз в горах, И в небесах велел архангелу Аллах: «Скалу подняв, снеси к Пророку на крылах И передай Мое приветствие тогда», И, как Аллаха вздох, архангел воспарил. Скалу и лань вознес на крыльях Азраил, Он перенес утес, совсем не тратя сил. Пророка увидав, взмолилась лань тогда. Промолвила она: «Прости меня, Пророк! Ведь я дала обет к тебе вернуться в срок. Попала я в пути к язычникам в силок, Большой вины моей тут не ищи тогда». Неверные, прозрев, склонились до земли, Единому свои обеты принесли. И тысячи невежд, прознав о том вдали, К Всевышнему пришли в покорности тогда.