Ничто за семнадцать лет жизни Стэна не научило его, как приветствовать чужака с другой планеты. Поэтому он ухватился за воспоминания о детском чтении. Приподняв руки над головой, он торжественно произнес:

- Мы пришли с миром.

В старой фантастике это срабатывало. В реальности нет. Хичи в явной панике отступил. Из его странной формы рта донесся низкий гулкий звук, потом хичи повернулся и убежал.

- Черт, - в отчаянии сказал Стэн, глядя ему вслед. Эстрелла схватила его за руку.

- Мы его испугали, - сказала она.

- Еще бы. Я сам испугался до чертиков!

- Да, но мы должны были показать, что настроены дружественно. Может, начать проигрывать послание?

Неплохая мысль. У Стэна по крайней мере лучшей не было, но когда они собирались запустить послание, хичи вернулся. На этот раз он привел с собой всех своих друзей. С полдесятка существ, одетых в халаты со странными предметами в форме стручка, висящими между ног, - самого большого размера держатель для пениса? Какая-то опора? Стэн не мог угадать. Существа возбужденно болтали друг с другом, не теряя времени. Одно из них отвело руку Эстреллы от проигрывателя, пара других схватила Стэна. Существа оказались поразительно сильными. Они были вооружены - по-своему. У них были различные ножи - из ярко-голубого или золотого металла, некоторые в форме скальпелей, и все выглядят очень грозно. Особенно когда один из них поднес острие к правому глазу Стэна, словно собираясь вырвать глаз, и потащил к выходу.

- Не сопротивляйся! - крикнула Эстрелла, которую потащили в том же направлении.

Стэн не сопротивлялся. Он позволил втащить себя в просторное помещение - стены из голубого металла с красными прожилками, разбросанные вокруг непонятные машины и странная мебель. Перешагивая через порог, Стэн споткнулся; неожиданное возвращение тяжести застало его врасплох; они снова оказались в поле тяготения, не таком сильном, как земное, может быть, но достаточном, чтобы едва не упасть на пленителя. Стэн едва успел отвернуть глаз от острия. Хичи с ножом предупреждающе крикнул, но Стэн не собирался доставлять ему неприятности. Даже когда их с Эстреллой подтащили к стене и приковали с распростертыми руками к чему-то вроде настенной вешалки. Или статуи. Или чего угодно, достаточно прочного, чтобы удержать их.

Суматоха все усиливалась. Появлялось много новых хичи, и все они возбужденно болтали. Одна группа исчезла в пятиместнике, другие своими острыми ножами принялись срезать с пленников одежду.

- Какого дьявола вы делаете? - закричал Стэн, но хичи не пытались его понять. И не переставали делать то, что делали. Каждый срезанный кусок, вплоть до белья, тут же внимательно осматривался и обнюхивался, потом его уносили для дальнейшего изучения.

В середине этого процесса Эстрелла неожиданно закричала: нож задел ее кожу на бедре. Хичи, работавший этим ножом, от удивления отскочил.

- Осторожней с ней! - закричал Стэн, но на него даже не оглянулись. Тот, который был с ножом, выкрикнул приказание; другой принес небольшую металлическую чашку и собрал в нее кровь из пореза.

- Как ты? - крикнул Стэн. Страх неожиданно сменился тревогой и гневом.

- Всего лишь царапина, - ответила Эстрелла, а потом с несчастным видом добавила: - Но мне нужно пописать.

Но сообщить об этой потребности пленителям не было никакой возможности. Даже если бы их интересовали нужды пленников; по-видимому, эти нужды их совсем не интересовали. Все больше хичи набивалось в помещение, они безостановочно разговаривали друг с другом. Когда появилось существо в более нарядной одежде, шелковистой, с золотыми полосками, на мгновение все смолкли, потом снова одновременно заговорили. У пришедшего был взъерошенный вид: такой бывает у человека, когда его неожиданно разбудили и сообщили плохую новость. Несколько мгновений он слушал, потом жестом велел всем замолчать. Потом произнес что-то похожее на приказ, поднес к узким губам свою костяную руку скелета и заговорил в предмет, напоминающий большой перстень.

Теперь хичи начали выносить из пятиместника разные предметы: запасную одежду, пакеты с едой и - очень осторожно и почтительно - трубу Стэна. Когда трубу показали тому, с микрофоном в кольце, снова начались возбужденные толки. Лот на мгновение задумался, потом отдал новый приказ. Подбежал другой хичи с предметом, напоминающим стетоскоп, коснулся им трубы, прослушал со всех сторон и доложил начальнику о результатах.

Мгновение спустя из глубины пятиместника послышался возбужденный писк, и Стэн услышал начальные аккорды Шестой симфонии Чайковского.

- Слушай, Стэн, они включили послание! - радостно воскликнула Эстрелла. - Может, все еще будет хорошо!

Но хорошо не стало. Лучше не становилось. Если хичи что-нибудь и поняли в послании, что казалось маловероятным, это их не успокоило.

Стэн не знал, сколько времени они провисели распятыми, подвергаясь всевозможным осмотрам и исследованиям. Казалось, очень долго. Он боялся за себя^ но еще больше тревожился за Эстреллу, Время от времени пытался ее успокоить. Она бодро отвечала:

- Все образуется, Стэн. - И потом совсем другим тоном: - О, будь все проклято!

Стэн видел, в чем ее затруднение. Хотя Эстрелла пыталась из всех сил сжимать колени, ее мочевой пузырь не выдержал. Вниз по ногам потекла моча. Она вызвала новый приступ возбуждения у хичи, и один из них подбежал с новой чашкой и собрал несколько капель для изучения.

И тут Стэн страшно рассердился, его рассердили страдания и смущение его возлюбленной, рассердили эти бессовестные бессердечные хичи, которые вызвали эти страдания; и так кончился первый час этого невероятно долгого-долгого дня Стэна.

И тут по совершенно непонятной для Стэна причине положение начало улучшаться. И улучшалось оно очень быстро.

Хичи в золотой одежде ушел по своим делам, которыми занимаются боссы хичи. Потом вернулся, важно отдуваясь и отдавая по всем направлениям приказы. Когда он подошел к пленникам, Стэн и Эстрелла напряглись, ожидая новых испытаний. Но этого не произошло. Хичи протянул длинную костлявую руку с широко расставленными плоскими пальцами и потрепал Эстреллу по щеке.

Неужели какой-то успокоительный жест? По-видимому, так и есть. Стэн увидел, что остальные начинают снимать цепи, а босс тем временем продолжал успокаивающе говорить. Но Стэн не слушал. Слегка пошатываясь - цепи нарушили кровообращение, да и вес оказался меньше привычно-, го, - он пошел к Эстрелле. Обнаженные, они обнялись, а хичи молча и благожелательно смотрели на них.

- Что теперь? - спросил Стэн в пространство. Он не ожидал получить ответ. И не получил, если не считать ответом того, что произошло следом. К ним подошли несколько хичи с обрывками их одежды, словно извиняясь или объясняя. Потом принесли груду одежды хичи и знаками показали, что они могут ее надеть.

Одежда совсем не подходила. Человек спереди гораздо шире скелетоподобного хичи. Тем не менее, прикрыв наготу перед, этими существами, Стэн почувствовал себя лучше. Однако он по-прежнему не понимал, что происходит. Не потому, что хичи не старались объяснить. Они говорили, жестикулировали, всячески пытались дать понять, но без общего языка ничего не могли добиться.

- По крайней мере мы больше не связаны, как рождественский поросенок, - с надеждой сказала Эстрелла, держа Стэна за руку. И правда. Им позволили свободно расхаживать по помещению, а деловитые хичи, бегущие по своим делам, уступали им дорогу.

- Интересно, позволят ли нам вернуться в корабль, - сказал Стэн, заглядывая внутрь. Группа хичи снова проигрывала послание, держа предмет, который мог быть и записывающим устройством. Один из хичи одобрительно похлопал стоящего у входа Стэна по плечу.

Стэн принял это за разрешение.

- Попробую, -г сказал он и двинулся первым. Никто им не помешал, но Эстрелла ахнула, увидев, что сделали с их пятиместником. Большинство подвижных предметов было вынесено, и несколько хичи разглядывали удобства в голове корабля.

Эстрелла пришла в себя.

- Убирайтесь! - закричала она, размахивая руками, чтобы показать, что она имеет в виду. Хичи несколько мгновений совещались, потом послушались.

Ну, это совсем другое дело. Туалет был частично разобран, но все еще работал. Став немного чище, чувствуя себя гораздо увереннее, Стэн и Эстрелла занялись другими своими нуждами: они проголодались. Использовать приспособления для приготовления еды оказалось невозможно - от них почти ничего не осталось, но среди того, что не успели вынести из корабля, отыскался пакет с печеньем, которое можно есть сразу, и вода. За каждым их движением одобрительно и с интересом наблюдали хичи.

Потом подошел босс, неся предмет, похожий на переносной видеоэкран. Один из хичи к чему-то прикоснулся, и на экране появилось изображение.

Они увидели хичи, который что-то возбужденно говорил - хотя людям, разумеется, его слова были совершенно непонятны. За ним виднелась внутренность корабля хичи, но такого корабля Стэн никогда не видел. Корабль гораздо больше пятиместника, и единственный знакомый прибор в нем - тот куполообразный объект, который позволил им попасть в ядро.

Но тут хичи на экране сделал жест. Изображение расширилось, и они увидели еще кое-что знакомое.

- Боже! - прошептала Эстрелла. - Да ведь это Робинетт Броудхед!

Это действительно был Броудхёд. Он широко улыбался, обмениваясь с хичи на экране рукопожатием. Хичи неуклюже пожимал протянутую руку.

Рядом со Стэном босс с энтузиазмом хлопал его по плечу расплющенной рукой. Казалось, это жест извинения, и после некоторого колебания Стэн на него ответил. Плечо хичи было теплым, но костлявым, а сам хичи, казалось, улыбается.

- Что ж, - удивленно сказала Эстрелла, - похоже, мы здесь снова все друзья. - Так закончился второй час этого длиннейшего из всех дней.

Хорошо иметь друзей, еще лучше иметь возможность есть, пить и облегчаться, но лучше всего чувствовать себя свободным. На самом деле Стэну очень хотелось немного поспать, но, по-видимому, сейчас это совершенно невозможно. Хичи продолжали попытки объясниться с ними с помощью языка знаков, они по-прежнему не понимали. Когда босс принес трубу Стэна, Стэн понял, о чем его спрашивают.

- Это труба, - сообщил он. Повторил несколько раз, притрагиваясь к инструменту, потом сдался. - Давайте я вам покажу. - И выдул гамму, а потом несколько тактов из блюза «Сент-Луис» в версий Кэба Кэллоуэя. Все хичи отскочили, потом стали делать жесты, умоляя его больше не играть.

Стэн не стал настаивать.

- Мы устали, - сказал он, закрыл глаза и положил голову на сложенные руки. - Спать. Мы должны отдохнуть.

Теперь решила действовать Эстрелла. Поманив ближайшего хичи, она отвела его к входу в корабль, указала на гамаки для сна, теперь лишенные спальных мешков. После некоторого обсуждения хичи как будто уловили смысл. Они толпой ушли, а босс поманил Стэна и Эстреллу за собой. Они вышли из большого помещения - единственного, что пока увидели из всего мира хичи, - и прошли по короткому коридору. Стэн заметил, что стены коридора из знакомого металла хичи, но не голубые, а розовые. Остановились у входа в комнату. Ожидавший хичи показал им остатки их спальных мешков, затем показал внутрь. Там на полу лежали две груды чего-то. Постели? Очевидно. Хичи закрыл за ними дверь, и Эстрелла немедленно растянулась на одной из груд. Стэн последовал ее примеру. Похоже не на кровать, а на то, будто ложишься на груду сухой листвы. Но довольно удобно, а лучше всего то, что поверхность плоская и горизонтальная, и никто поблизости не болтает.

Стэн благодарно вытянулся и закрыл глаза…

Но только на мгновение.

Почти сразу он проснулся, потому что дверь снова открылась. Босс хичи что-то возбужденно болтал и настойчиво манил за собой.

- Дьявольщина, - выругался Стэн. Все здесь происходит слишком быстро. Тем не менее они оба встали и последовали за хичи. На этот раз идти пришлось дольше - сначала по розовому коридору, потом по золотому. Остановились в помещении, таком же, как то, в котором оказались с самого начала. Здесь болтали и возбужденно показывали на шлюз с полдюжины хичи.

- Кажется, они сообщают нам, что приближается корабль, - сказала Эстрелла.

- Отлично, - проворчал Стэн. - Но лучше дали бы нам еще немного поспать.

Долго ждать не пришлось. За дверью послышался слабый звук прикосновения металла к металлу. Один из хичи, наблюдавший за тем, как менялись цвета на чем-то возле двери, немного подождал, потом открыл дверь. Вошли двое хичи, возбужденно говоря что-то встречающим. А за ними - два человека.

Люди! Они тоже говорили, но говорили с хичи. На языке хичи. И тут один из этих двоих заметил Стэна и Эстреллу. Глаза его широко распахнулись.

- Боже! - недоверчиво воскликнул он. - А вы кто такие?

Самого этого человека звали Лон Альварес, он был одним из личных помощников Робинетта Броудхеда, и как только Стэн и Эстрелла назвали себя, он щелкнул пальцами.

- Конечно, ребята, которые улетели с Врат сразу после открытия. Полагаю, все считают вас мертвыми.

- Что ж, мы не мертвые, - ответила Эстрелла. - Только смертельно уставшие.

Но Стэн неожиданно почувствовал себя виноватым. Все считают их мертвыми? И Тану и Наслан тоже сказали, что они мертвы?

- А нельзя ли как-то связаться с Вратами? Если такая возможность есть, я бы сразу отправил письмо.

Удивившись, Лон Альварес с сомнением взглянул на Стэна.

- Кому письмо?

- Администрации Врат, конечно, - выпалил Стэн. - Там ведь ждут от нас сообщений.

Альварес посмотрел на хичи, потом снова на Стэна.

- Не думаю, что они ждут, мистер Эвери. Вы разве не знаете, что находитесь в черной дыре?

- В черной дыре? - Стэн смотрел на него, ничего не понимая. Эстрелла рядом с ним ахнула.

- Совершенно верно. Это и есть ядро. Большая черная дыра, в которой очень давно скрылись хичи, а внутри черной дыры время замедляется. - Он взглянул на Стэна, чтобы проверить, понимает ли тот, но смущенный взгляд Стэна не очень его порадовал. Альварес вздохнул. - Это значит, что в черной дыре все происходит гораздо медленней. В этой дыре время замедляется в отношении сорок тысяч к одному, так что пока вы находились здесь, снаружи его прошло очень много. Сколько? Ну, когда мы улетали, прошло… дайте подумать… одиннадцать лет.