Большую часть дня Тан был мрачен, но постепенно к нему вернулось хорошее настроение. В конце концов, они все вместе участвуют в великом приключении. Тан решил пересмотреть свое отношение к Эстрелле. Хорошо, она не будет любовницей. Значит, станет сестрой. А у Тана большой опыт жизни с сестрой.

Но в чем у Тана совсем не было опыта, так это в жизни в очень ограниченном пространстве, когда совершенно нечего делать.

- Надо было хотя бы прихватить наши проклятые инструменты, - сказал он Стэну, который в ответ пожал плечами.

- Нет места, - отозвался он. Эстрелла подняла голову от своей тарелки.

- Можно поиграть в покер, - предложила она. Тан, поджав губы, покачал головой;- Ну, тогда просто поговорим. Я почти ничего о вас не знаю, парни. Олтан? Как ты жил в Стамбуле?

Тан отказывался демонстрировать бодрость.

- Я зарабатывал на жизнь тем, что водил фургон, - мрачно сказал он. - Жил с матерью, отцом и младшей сестрой Наслан. У меня было пять - на самом деле пять - подружек, и все они были очень добры ко мне й на все соглашались. Что еще рассказывать?

Эстрелла кивнула, словно ответ ее удовлетворил, и повернулась к Стэну.

- А ты?

Стэн постарался быть отзывчивым.

- Мой отец работал в американском консульстве шифровальщиком, это высокооплачиваемая работа, когда встретился с моей матерью. Она была турчанка, но христианка - методистка, как и он. Я родился в больнице посольства в Анкаре, то есть на американской территории. Таким образом, я американский гражданин, как и ты.

Это заставило ее улыбнуться.

- Совсем не как я.

- Ты имеешь в виду то, что моему отцу хорошо платили? Наверно, ты права, но так было, только когда я был маленьким. Мама умерла, когда мне было семь лет, а после этого… - Он пожал плечами, не закончив предложение. Не хотелось рассказывать о том, Как отец постепенно превратился в пьяницу.

Тан, нетерпеливо слушавший, распрямился и оттолкнулся.

- Мне нужно пописать, - сказал он.

Стэн посмотрел ему вслед, потом снова на Эстреллу.

- А ты? - спросил он, перекрывая плещущие звуки из туалета. - Ты сказала, что была мясником.

Она погладила свою левую скулу, смещенную с центра.

- Да, до этого несчастного случая. В Монтане. Я тоже полукровка, Стэн. Отец мой был преимущественно баск. А мать - из племени навахо, с примесью хопи. Это была рослая и сильная женщина. У нас не было работы, поэтому мы перебрались в Монтану, чтобы работать в коралях. Ты знаешь ранчо бизонов в Америке?

- Да. Ну, не непосредственно. Читал о них, когда был маленький. Прежде чем мечтать о Вратах, я хотел стать ковбоем, сидеть по ночам у костра и пасти стада бизонов в прериях.

На этот раз она громко рассмеялась.

- Бизонов не пасут, Стэн. Они этого не допустят. Их отпускают на свободу, потому что трава прерий - это все, что им нужно. Потом, когда они набирают вес и готовы для бойни, их приманивают чем-то, что им нравится больше травы. Заманивают прямо в корали, обнесенные трехметровой оградой из стальных пластин, потому что через меньшую преграду бизон может перепрыгнуть. И они очень быстро бегают - сто километров в час. Одного за другим пастухи, как мои родители, заманивают бизонов в желобы бойни, а там пистолеро стреляют им в голову из большого ружья таким пистоном, который проходит через мозг и выходит, снова готовый к применению. Мертвого бизона конвейер привозит ко мне, и я разрезаю ему горло. Подцепляю к креплениям конвейера над головой, тушу поднимают, чтобы вытекла кровь, и перевозят в холодильник. А дальше она превращается в бифштексы и поджарку. В одном бизоне почти пятьдесят литров крови. Кровь собирается в баках внизу - та, что не попала на меня.

Тан вышел из туалета и, слушая, застегивался.

- Да, Эстрелла, - сказал он, возражая, - но ты говорила, что бык наступил на тебя и сломал тебе голову. Как может наступить мертвый бык?

- Этот не был мертвым, - коротко ответила она.

- Но если пистолеро выстрелил ему в голову…

- В тот раз он выстрелил ему в плечо. Бык был очень живой, когда подъехал ко мне, и очень сердитый.

- Похоже на очень неприятный несчастный случай; - заметил Стэн.

- Нет, это был совсем не случай. Пистолеро сделал это нарочно. У него тоже были колючки в глазах, Тан, и, когда я не легла с ним в постель, он преподал мне урок.

Двадцатый день. Двадцать первый день. Они больше не играли в карты, потому что не могли сосредоточиться. Почти не разговаривали. Они уже все сказали друг другу о своих надеждах, а о страхах никто вслух говорить не хотелi Нервы у всех были натянуты, как у игрока с выигрышным билетом в кармане, который должен явиться вовремя; он мчится по улице. Но все же недостаточно быстро. Наконец Эстрелла решительно сказала:

- Нет смысла нервничать. Нужно как можно больше спать.

Стэн понимал, что ее предложение разумно. Им потребуется много сил и внимания, когда они долетят туда. Чем бы это «туда» ни обернулось.

Но разумному совету оказалось очень трудно следовать. Как ни трудно было Стэну уснуть, еще труднее оказалось оставаться в таком состоянии. Он часто просыпался и считал минуты. Так прошел двадцать первый день и начался двадцать второй.

Тут никто из них уже не мог спать совсем. Каждые несколько секунд они поглядывали на часы. Яростно спорили о том, когда наступил поворотный, пункт, а следовательно, в какой час и в какую минуту они прибудут…

А потом они прибыли. Они поняли это, когда увидели, что спираль погасла.

И тут же все приборы сошли с ума.

Их показания были совершенно нелепыми. Приборы утверждали, что трехместник погружен в разреженную плазму, более горячую, чем Солнце, пронизанную смертоносной радиацией всех разновидностей, и тут Стэн понял, почему их корабль бронированный.

Никакой планеты с забытыми сокровищами хичи, которые сделали бы их богатыми, здесь не было. Поблизости не было даже звезды.

- Убираемся отсюда! - заорал Тан, а Эстрелла закричала:

- Нет, сначала снимем показания! Фото! Надо провести наблюдения!

Но помимо того, что показали приборы, наблюдать было нечего. И когда Стэн положил руку на сосок двигателя, Эстрелла больше не возражала. Она только заплакала.

* * *

Полет назад длился не больше полета вперед, но им так не показалось. Им казалось, что он длится бесконечно. Они не могли дождаться его конца. А когда дождались, начали узнавать дурные новости.

Престарелая восточная женщина, поднявшаяся на борт их корабля, как только они сели, вполуха слушала их рассказ. Ее интересовали показания приборов, но она с отсутствующим видом ответила на несколько вопросов.

- Да, - сказала она, кивая, - вы побывали на месте взрыва сверхновой. Хичи очень интересовались звездами, которые готовы были взорваться; к ним ведет множество маршрутов. Но с того времени, конечно, некоторые из этих звезд взорвались. Как ваша. И от туманности остались только перегретые газы. Вам повезло, что ваш трехместник бронированный.

Эстрелла прикусила нижнюю губу.

- Как вы думаете, будет ли по крайней мере научная премия?

Женщина задумалась.

- Возможно. Спросите Гектора Монтефиоре. Но не очень большая. У нас уже очень много данных о таких объектах.

Трое молча смотрели друг на друга. Потом Стэн вымучен-но улыбнулся.

- Что ж, друзья, - сказал он, - как говорил мой отец: если падаешь с лошади, вставай и садись на нее снова.

Женщина уставилась на него.

- Какие лошади?

- Он имеет в виду, - объяснила Эстрелла, - что мы при первой же возможности снова полетим.

- О, - удивленно сказала женщина, - вы ведь были в полете и ничего не знаете. Вы ничего не слышали. Проблема управления полетами решена. И полетов больше не будет. Исследовательская программа Врат закрыта.