До полного рассвета оставалось несколько минут и их я уже доживал в гробу. В своём уютном убежище, вдыхая затхлый запах, который не выветрелся с момента исчезновения оттуда трупа.

Тогда я был полностю удовлетворён, спокоен и даже, наверно, осчастливлен. Но только стоило мне закрыть глаза, как я тут же переносился в комнату с Элспет.

Труп девушки лежал на кровати, в том же положении в каком я его и оставил. Элспет расстянулась по диагонали, выгибаясь дугой. Одна её рука всё также к кому-то тянулась (к некогда стоящему там вампиру) и на губах её запеклась моя кровь.

Рассвело.

Дом прибывал ещё в состоянии сна и поэтому труп ещё не нашли. Хотя первым кто просыпался в этом доме — это и была Элспет. Сегодня же одна из служанок, проснувшаясь раньше обычного, вспомнила, что молодая гостья не против выпить стакан воды с чёрным хлебом и сыром.

Она поднялась на третий этаж, прошла с подносом в руках в левое крыло, к крайней двери. Постучалась легонько ногой в дверь, но ответа не последовало. Служанка решила, что хозяйка просто не слышит стука и повторила действие, но только громче. Однако ответа не было…

Должно быть гостья спит очень крепко, хотя это было ей не свойственно.

«Эта мисс Элспет очень странная особа, так что от неё можно ожидать всего что угодно» — так думала Киа.

Ну, что ж, служанка открыла дверь, поставив поднос на пол… Но когда она зашла с подносом в комнату, то чуть было не выронила его.

Элспет, спала совсем голая, растянувшись на постели. Конечно, это не было предосудительно, но Кию повергло в шок, при всем при том она не знала самого главного. Поэтому немного застыдившись, прикрыла за собой дверь и поставила поднос с завтраком на комод.

Но любопытство у Кии было самой яркой чертой характера, она решила на непристойный поступок: посмотреть голое тело молодой хозяйки.

Служанка медленно и бесшумно стала подкрадываться ближе. Она заглянулав лицо Элспет, которая якобы спала. Изначально та даже не поняла, что глаза у гостьи широко раскрыты и совсем остекленевшие, просто Киа не хотела верить в смерть хозяйки. И долго смотрела в эти глаза… мёртвые глаза.

Только служанка это поняла, она вынеслась из комнаты с воплем о помощи, но потом уже начала кричать, что мисс Элспет мертва.

За несколько мгновений новость облетела весь дом, те кто находились ближе к левому крылу, сразу прибыли на место происшествия.

Люди столпились у комнаты, поражённые. Они жадно смотрели на мёртвое, но голое тело хозяйки. И ни у кого в мыслях даже не появлялось осознания всей беды, для них она была просто нагой.

Хотя продолжалось всё не долго…

Пришёл Бэнжамин, перепуганный, словно, ребёнок. Он растолкал всех столпившихся…

Вдруг Холлидей замер, стоя в дверях. Его плечи опустились и весь он как-то оснулся, уменьшаясь прямо на глазах.

Так он стоял минуту, поражённый…

(наготой…)

… увиденным.

Мысли его сбились в кровяной поток, который начал пульсировать в висках. Он никак не мог поверить в то, что его дочь может быть настолько желанной даже ему.

Но нельзя давать другим смотреть на его дочь, тем более голую. Бэнжамин кинулся к трупу и стал натягивать простаню на обмякшее тело. То прижимая, то отталкивая его от себя. Холлидей обезумел от горя и страсти, одновременно захлестнувших его. А девушка с широко открытыми глазами, с приоткрытым ртом к котором засохла кровь, моталась из стороны в сторону, как тряпичная кукла.

«Наигравшись» с ней, Бэнжамин горько заплакал.

Её забрали…

А отца увёл его брат, держа за огромные плечи сотрясаемые бесконечными рыданиями.

Элспет забрали, что бы вымать и одеть.

Пока служанки мыли тело, они заметили несколько укусов. Однако меркли это мелкие шрамы перед сияющей красотой мёртвой девушки.

Кожа бархатная, лицо сохранило румянец, которого у Элспет не было отродясь. Присущая ей бледнось теперь светилась, а на щеках замерли прекрасные лепестки роз. Поэтому на неё надели шелковое, розовое платье с розами из жёлтой и белой материи.

Но теперь уж ей не холодно в этой мгле…

Она была уложена в свою комнату на кровать, где её нашли мёртвой.

Волосы потоком шёлка лежали на плечах, ноги совсем босые, руки сложены на груди, глаза прикрыты и ресницы больше не дрожат.

Бэнжамин созерцал свою дочь в закатных лучах солнца, а ведь совсем недавно было утро.

Уже много времени прошло с момента смерти.

Глаза Холлидея снова заблестели. Он потерял свою любимую девочку, растил которую с момента смерти её матери. Элспет была единсвенной радостью в его жизни, не развратная, не пошлая умом, природно-любопытная. Что он сделал не так, что всё закончилось смертью?

Ведь он растил свою женщину правильно…

А теперь закат жизни, смертельные лучи скрывали её мертвенную бледность своим фальшивым золотом. И скорей бы уж это закончилось…

Но закат был долгим и утомительным, когда солнце исчезло, оставляя на небе красно-золотые блики на горизонте, Бэнжамин увидел на сколько его девочка мертва. Он подошёл к кровати, медленно и осторожно сел рядом, как будто боялся разбудить спящую.

«Но её уже ничто не разбудит» — шептала смерть.

Он убрал тонкий локон с лица Элспет и стал с ней разговаривать.

— Милая, очнись, золотце моё… очнись — шептал в бреду Холлидей.

Однако поняв, что разговоры бессмысленны, он горько заплакал и прижал тело к себе, умоляя:

— Элспе-е-ет, Элспе-е-ет, проснись…

Внезапно тело вздрогнуло, но Бэнжамин этого не заметил. Зато я заметил, так как я тоже содрогнулся.

В комнате совсем потемнело, а Холлидей не переставая оплакивал тело Элспет, которая очнулась.

О, да, она пробудилась в мире Ночи!

Хотя руки, да и само тело были безжизненны, но глаза были открыты. И в этом застывшем взгляде читалось помешательство.

Она легко обняла своего отца и резко вцепилась в горло, когда он умер, он даже ничего не понял.

А Элспет хотела есть!!!

(В гробу было мало места и поэтому он удерживал моё сметение, которое проявлялось физически)

И она вышла на охоту…

Осторожно как кошка, ступая босыми ступнями на холодный пол, с приоткрытым ртом, чудовище (больше никак не назовёшь это отвратительное существо) пошло на поиски пищи.

На встречу ей попалась та самая Киа. Служанка замерла от ужаса и в исступении смотрела на живой труп, который улыбался ей и тянул кровожадные руки.

Она добралась до неё и сожрала, даже не дав и пискнуть.

И она убивала всех кто встречался ей на пути…

Дом наполнился безумием, страхом и отчаяием. Кто-то сходил с ума сразу же при виде мёртвой девушки, кто-то пытался спастись, но ни у тех, ни у других это не получалось. Элспет хотела есть всё больше и больше…

Я же чувствовал в своём горле вкус крови, которая всё наполняла и наполняла голодное чудовище, сотворённое мной.

Гонимая жаждой из дома, девушка побежала в лес, поскольку в доме были уже все мертвы.

Как только она вышла в сад, я тут же вырвался из своего гроба и понесся ей на встречу. Мне удавалось её видеть, поскольку она являлась и моими чувствами.

И повторять все её движения мне не состовляло труда…

Её босы ноги врезались в холодный снег, одежду разрывали ветки, в которых путались и её волосы.

Глаза — безумие…

Лицо — смерть…

Улыбка — голод…

За её спиной был умерщвлённый дом, а впереди — я.

За ней была жизнь, впереди — вечность мучений и жажды.

Мы встретились с ней лицом к лицу на поляне, которую освещала недавно взошедшая на трон неба, луна.

Безусловно, она меня узнала, а скорее почувствовала.

— Гарольд… — прошипела Элспет.

— Элспет, успокойся, тебе некуда бежать! — пытался я угомонить стоящее передо мной существо, но тогда я даже не догадывался о том, что это демон…

— Ты… ты… ты… Я вампир?

— Да, ты уже вампир. Добилась? — осведомился я.

Но вместо ответа услышал вопль зверя, который издала Элспет.

Девушка обратила своё лицо к небу и тут же рухнула на колени, точно, моля о пощаде.

Но демону, кроме чувства голода ничего больше не было известно.

— Гарольд… помоги мне, я умоляю, помоги… я не знаю что со мной, не знаю что с моим телом… — голос её сорвался, — я убила своего отца, дядю. По-моему, я убила всех, кто находился в доме… о, нет!

Она подняла голову и молящий о помощи взгляд встретился с моим. Тогда я увидел настоящую Элспет в забрызганном кровью платье, полуобнажённую и совсем мёртвую.

Однако последне ускользнуло от меня, поэтому протянул ей руку.

Помог ей подняться и решив, что сейчас мы только вдвоём такие, то и помощь ей поступит только от меня.

Её тресло, взгляд измученного животного… Мне стало жаль моё создание и я начал ласкать её лицо что бы успокоить хоть немного ужас Элспет, а она же в свою очередь хваталась за мои руки и жарко целовала оледенелыми губами. Заключив её лицо, я поцеловал Элспет в губы, она тут же ответила мне на поцелуй, просунув в мой рот шершавый язык. Так мы стояли недолгое время.

Я заключил девушку в объятия, оголив перед ней шею…

Потом только тьма и бьющая из раны кровь, моя боль и её страсть в улыбке, безумные глаза демона и полумёртвый взгляд жертвы, вой зверя в ушах, звенящая тишина моего вопля…