Субботнее утро началось для Насти непривычно рано. Всю ночь она проворочалась в постели, постоянно просыпалась — какое-то тяжелое чувство мешало уснуть. Наконец часов в шесть утра Стася поняла, что лежать больше не сможет, встала и побрела в ванную. Из зеркала на нее глянула натуральная вампирка: красные глаза, размазанная тушь, синяки под глазами. Восставшие из ада, часть вторая. Настя умылась, натянула джинсы и футболку и спустилась на кухню. Первый этаж дома был погружен во тьму, даже экономка еще не встала. Стася включила кофе-машину и воззрилась на кнопки пульта управления: бытовая техника в последнее время все больше стала походить на побочный продукт космической промышленности. Зачем аппарату для приготовления кофе — дальнему родственнику обыкновенной турки — столько кнопочек?

Ладно, надо действовать последовательно: чтобы получить чашечку горячего крепкого кофе, надо этот самый кофе в зернах засунуть в аппарат. Подумав немного, Настя решила, что в этой бандуре все уже насыпано, значит, надо просто нажать на нужные кнопочки, благо они подписаны по-русски. Мысленно перекрестившись, она ткнула пальцем в кнопочку с надписью «Эспрессо» и подставила чашку под предполагаемый краник. Внутри аппарата что-то зажужжало, забулькало, зашипело — и через пару минут из краника полился чудесный, ароматный кофе. Надо же, как все просто.

Аппетит еще совсем не проснулся, поэтому Настя взяла кофе и пошла в кабинет, к любимому ноутбуку.

Писем от Тагира по-прежнему не было, как не было и следов его пребывания в Сети. Тишина. В ЖЖ тоже никто ничего не сказал, то есть ничего вразумительного. Кто-то сообщил уже известный ей электронный адрес, но никто не смог или не захотел сказать ни номера телефона, ни какого другого реального контакта.

Настя щелкала мышкой, переходила из чата в чат и спрашивала, спрашивала, спрашивала… Перед глазами пробегали строчки чьих-то разговоров, кто-то радовался, кто-то грустил, кто-то искренне хотел ей помочь, а кто-то безразлично отмахивался. Сеть жила своей жизнью. Часы убегали: вот уже проснулись Рожковы, забегали пацаны, в кабинет заглянул Толстячок, потоптался на пороге, многозначительно вздохнул и нерешительно вошел.

— Настя, извини, что отвлекаю…

— Ничего, входи, — сказала Стася и потянулась. Спина окаменела, хотя сидела она в удобном кресле.

— Прости, Анька такая болтушка, она мне все пересказала.

— Я выгляжу дурой?

Юрий помялся, прошелся по комнате и сел на диван:

— Грубовато, но по сути верно. Извини, но я слишком приземленный человек.

— Спасибо, утешил, — улыбнулась Настя и потерла уставшие глаза. — Но мне просто надо его найти.

— Зачем?

— Не знаю. Но представить себе, что он просто исчезнет и я его никогда больше не увижу…

— Ты его и не видела, — заметил Толстячок.

— Это фигура речи. Представить, что я больше никогда не скажу ему «привет, Тагир», не увижу его строчек, не прочитаю ни одного слова, что он просто исчезнет без следа, — нет, такого продолжения я принять не могу.

— А если бы он встретился с тобой вчера и оказался страшным разочарованием?

— К разочарованиям я привыкла, пережила бы. Но только не так.

— Понятно, — вздохнул Юрий.

— Что понятно?

— Неопределенности ты не любишь.

— Я не… не в этом дело. Я чувствую, то есть знаю, что он не мог просто так не прийти. Что-то случилось.

— Это иллюзия и ничего больше. Стоит быть готовой к тому, что продолжения истории не будет.

— Может быть, но для собственного спокойствия я хотела бы знать наверняка, услышать какое-нибудь объяснение.

— Понимаю. Тут тебе лучше знать, как поступать. Но я в общем-то не для душеспасительных бесед заглянул. Володя передал для тебя конверт, сейчас принесу.

Рожков вышел, и Настя опять взглянула на ноутбук. Идей, где бы поискать еще, не было, оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что ожидание не будет бесплодным. Для очистки совести Стася заглянула в ЖЖ Тагира, но новых записей там так и не появилось. Тишина.

Через пять минут Юрий принес пухлый пакет и вежливо оставил Настю наедине с новостями. В пакете обнаружилось свидетельство о разводе и пояснения от адвоката: госпожа Райнес со вчерашнего дня считалась свободной женщиной, за штампом в паспорт она могла в любое время зайти в загс, Ваня претензий к ней не имел, о чем была составлена соответствующая бумага.

Вот и все. Четырех лет жизни как не бывало и Вани тоже. Те новости, которые еще вчера несказанно бы ее порадовали, сегодня были просто строчками на бумаге. Она свободна, но в этом больше нет смысла.

После обеда Анечка смогла уговорить подругу выйти с ней и детьми на прогулку: сидение за ноутбуком результатов не приносило, а почту проверять можно и не каждые пять минут. Настя оторвалась от компьютера, но всю прогулку нервничала: вдруг, пока она тут играет в снежки и катает детишек с ледяных горок, Тагир появится в Сети и они разминутся.

— Успокойся, — утешила Аня подругу, — он увидит твое письмо и ответит.

— Не письмо, а письма, — решила быть до конца откровенной Стася.

— О боже, пусть письма, тем более, — закатила глаза Анечка. — Найдется твой Тагир.

— У меня дурное предчувствие, мне как-то не по себе.

— Спать ночью надо — и предчувствий не будет, — отрезала подруга.

— Мне адвокат сегодня свидетельство о разводе передал, — решила сменить тему Настя.

— О! А у нее предчувствия дурные! Радоваться надо — так легко избавилась от муженька.

— Ну, квартиры у меня теперь нет. Придется возвращаться к родителям. И страшно представить, что они мне скажут по поводу квартиры. Она ведь мне от бабушки досталась, просто приватизировали мы ее с Ваней на двоих.

— Квартиры — дело наживное. А вот от Ванечки надо было избавляться поскорей. Заработаешь еще себе жилье, теперь ты начальница.

— Это все так, но родители будут недовольны.

— Разберешься, не маленькая.

— Естественно, — вздохнула Настя. — Может, домой пойдем?

— Гуляй, дыши кислородом — ночью крепче спать будешь.

Стася обреченно вздохнула и пошла вынимать одного из близнецов из сугроба.

Вечером, когда весь дом уснул, Настя, уже почти не надеясь, проверила почту, заглянула в чат и решила скрасить ожидание чтением дневника Тагира. Сон сбежал — Стася предчувствовала бессонную ночь.

Со времени знакомства с Тагиром Настя читала все записи в «Тагиричье», но более ранние просто просмотрела. Теперь ей хотелось прочитать все внимательно, ведь вполне вероятно, что только это у нее теперь и осталось.

Настя отлистала дневник назад, на весну прошлого года и…

Умирать легко.

Никто не любит думать о смерти, но все же все думают. Мне иногда кажется, что, думая о смерти, мы ее приближаем. Это работает, как табу на названия зла у первобытных племен: ты называешь ее по имени — и она слышит. Она выглядывает отовсюду: из-за забора Ваганьковского кладбища, из мчащегося реанимобиля и даже из зеркала.

После больницы бриться страшно — она смотрит на меня моими глазами. Зовет. Шепчет. И, кажется, я сейчас услышал, что она говорит. «Умирать легко».

Стася могла поклясться, что… этой записи раньше не было. Вот, парой дней раньше, это она уже видела: «Кадровик — фотограф». И чуть позже: «Увещевание — шоппинг». А вот этого, холодного и страшного, не было.

Вздрогнув, Стася стала пролистывать дневник Тагира страница за страницей. И все чаще среди веселых слоганов, юмора и остроумных жизнеописаний возникало оно — другое лицо Тагира. То, чего она не знала, то, что заставляло ее холодеть.

Он умирает. Пятница… Может быть, уже умер…

Мелькали незнакомые имена, Настя старалась вникать во все и вскоре уже знала, как зовут всех членов семьи Тагира, только не знала, как зовут его самого. Маргарита Викторовна — мать, Маша — погибшая жена, Илья — сын, Веня — лучший друг, Сергей — компаньон. И последствия ранения, которые медленно, но верно сводят его в могилу.

Вот уже девять месяцев Тагир не живет, а выживает. Все пошло по самому плохому сценарию: диета и лекарства не помогли, свидания с «искусственной почкой» становились все чаще. Он, конечно, стоял в очереди за донорской почкой, но эта надежда была призрачной: доктора сетовали на то, что найти совместимый орган будет очень сложно. Доноры появляются редко, чаще всего пересадки делают от родственников, а его мать не может стать для него донором. Даже Веня уже проверился на совместимость, хотя он категорически запретил ему это делать. Друг даже предлагал найти криминального донора, но Тагир категорически отказался.

Оставалось только доживать. Стараться прожить как можно дольше, стараться остаться с сыном еще один год, еще хоть немного. Но и надежда уходит.

Конец близок. Даже ближе, чем казалось в самых страшных снах.

Он умер. Поэтому и не пришел. Настя плакала навзрыд, захлебываясь слезами. Он умер, и она его не увидела, не узнала, как это — быть с ним рядом. Необратимость.

Строчки расплывались, смысл ускользал. Раньше она не видела этих записей, даже намека на такое, ничего, что могло навести на мысль… Значит, эти записи были закрыты. А теперь он их открыл, то есть… Он ушел без надежды вернуться.

И ей не оставил надежды. Вытирая слезы, Настя лихорадочно листала страницы, пытаясь найти в дневнике хоть какой-то намек на то, как Тагира зовут в действительности.

Только имя и фамилия — ей этого достаточно. Она никогда не пользовалась служебным положением до сих пор. Но Настя знала, что Ковров, начальник службы безопасности, выполнит ее поручение, не задавая лишних вопросов, а найти человека по фамилии и имени — если это, конечно, не Иванов Иван — не такая уж сложная задача.

Настя выписывала на листок все имена, которые встречались в дневнике Тагира, и скоро поняла, что близка к разгадке. Оказалось, что друг Веня носит фамилию Старыгин. Сам Тагир имеет непосредственное отношение к рекламе. Что-то все это напоминало.

Вениамин Старыгин. Реклама. Сергей. Не Кравцов ли? Не может быть, чтобы все так совпало. Это просто невероятно. Руки дрожали так, что Стася с трудом попадала курсором мышки по нужным ссылкам.

Дальше, дальше, дальше… Страница за страницей — найти подтверждение, узнать наверняка… Вот!!!

«Тайлер»! Безымянная работа превратилась в «Тайлер». Все. Момент истины.

Настя обхватила себя руками за плечи и скорчилась в кресле. Холодно, как холодно. Он все время был так близко… Теперь же его может уже и не быть. Вениамин Старыгин. Сергей Кравцов. Надо просто позвонить. Телефоны обоих были у нее записаны где-то в рабочих файлах. Несколько кликов мышкой — и она откроет нужный документ. И что дальше? Кому позвонить? Вениамину или Сергею? Сергея она знает лучше, но он ей совсем не нравится. Зато Веня — лучший друг Тагира. Значит, Старыгин. И что сказать? «Простите, а не подскажете ли вы мне, как зовут вашего третьего компаньона, известного в Сети, как Тагир, где он живет и как с ним можно связаться? И застану ли я его в живых?» Абсурд.

Но… Медленно, как во сне, Настя протянула руку, сняла трубку и набрала номер мобильного Вениамина Старыгина и, уже слушая длинные гудки, взглянула на часы: половина третьего ночи. Кошмар! И, уже потянувшись, чтобы нажать отбой, услышала:

— Алло! Кто это? — Голос Старыгина звучал устало и как-то глухо.

— Извините за поздний звонок…

— Я не сплю.

— Извините, это Анастасия Райнес из…

— «Сапфира», — закончил за нее Вениамин. — Я помню, кто такая Анастасия Райнес.

— Вы, наверное, посчитаете меня сумасшедшей…

— Из-за звонка в три часа ночи?

— И из-за этого тоже. Прошу вас, не перебивайте, я и так не знаю, что сказать.

— Слушаю, — вежливо ответил Старыгин, хотя голос звучал весьма саркастически.

— Скажите мне, пожалуйста, как зовут вашего третьего компаньона?

— Ответ на этот вопрос вам так нужен, что вы звоните мне в ночь с субботы на воскресенье?

— Понимаете, мне необходимо с ним встретиться.

— Зачем? Мы же уже заключили контракт.

— Это личное. — Настя почувствовала, что еще немного — и не сможет задать главный вопрос, не сможет объяснить, зачем звонит. — Не сочтите меня сумасшедшей, но мне просто необходимо с ним встретиться.

Стася спохватилась — если он жив.

— Он… не умер?

Старыгин молчал.

— Я ничего не понимаю. Почему он должен умереть?

— Скажите мне, он жив? — Настя почти кричала.

— Жив, успокойтесь. — Слово «пока» ощутимо повисло в воздухе.

— Мне нужно его увидеть.

— Зачем? — Разговор пошел по кругу.

— Я знаю его как Тагира. Я Анастасия.

Вениамин замолчал уже надолго.

— Анастасия, — почти прошептал Старыгин.

— Вы знаете, кто я?

Разговор становился все более абсурдным. Конечно, он знает, кто такая Анастасия Райнес, но знает ли он, что она — Анастасия в Сети. Может, Тагир не посвящал в свою личную жизнь даже лучшего друга.

— Я знаю. Анастасия. Так это вы. Юная Бухгалтерша.

— Вы знаете, — выдохнула Настя. — Где он? Где Тагир, как с ним связаться?

— Не спешите.

— Почему?

Вениамин помедлил:

— Давайте встретимся завтра утром.

— Где? — поспешно спросила Настя. Она уже поняла, что без личной встречи не обойтись. — Когда?

— Я буду ждать вас в одиннадцать утра в «Ростиксе» на Водном, — ответил Старыгин и положил трубку.

Слушая короткие гудки, Настя подумала, что завтрашний разговор вряд ли будет легким. Старыгин явно не хочет открывать ей имя и местонахождение Тагира. Но почему? Потому что Вениамин считает сетевое знакомство пустой блажью или сам Тагир против встречи с ней?