Глубокий вечер на берегу Дуная. За рекой Румыния. В сумерках слышится шорох и вскоре можно различить две фигуры осторожно крадущихся мужчин.

– Все, товарищ генерал-полковник, это то самое место. Я вчера проверил – у самой воды лежат два бревна. Я дам вам монтажный пояс и помогу пристегнуться. Потом столкнем бревна на воду и с Богом. А сейчас давайте поужинаем и будем ждать полной темноты.

– Спасибо тебе большое, но мне сейчас не до еды. Пока я не забыл, вот, возьми, – протягивает спутнику пакет. – Запомни, полковник, это очень важный документ. Настолько важный и острый, что может свалить убийцу нашей партии. В случае опасности его нужно утопить, он не должен попасть им в руки.

– Я понял вас, генерал. А сейчас все-таки лучше поесть, нам нужно будет много сил. Дунай – река очень широкая и мощная. Нам нужно будет все время держаться рядом. Тихо! Кажется, кто-то идет.

В темноте раздаются звуки шагов нескольких человек.

– Внимательно, это где-то здесь. Я очень хорошо слышал. Вы двое спускайтесь прямо к воде. Смотрите, нет ли лодки или плотика. А мы идем верхом. Оружие к бою.

Расходятся. Некоторое время слышно только тяжелое дыхание и шорохи шагов. Внезапно крик:

– Стой! Стрелять буду!

Раздаются выстрелы.

– Осторожно, они вооружены. Стой! Стреляю!

– Прыгайте, генерал, прыгайте! Спасайтесь, я их задержу.

Выстрелы, много выстрелов, крики и внезапно стон…

* * *

Очень большой кабинет. Просто огромный. Середину его занимает широкий полированный стол. У дальней стены поперек большого стола, рассчитанного на большое количество людей, стоит другой, канцелярский стол, на одного. За столом его хозяин. В этом огромном помещении он выглядит не просто одиноким и сиротливым, но и уродливо маленьким. Стук в дверь. Хозяин кабинета отрывает голову от бумаг.

– Входи.

Входит ладный, хотя и невысокий офицер-порученец. Щелкает каблуками и замирает.

– Ну…

– Новости с границы…

– Говори!

– При попытке перейти границу с Румынией убит генерал-полковник Арсо Иванович…

– Ну…

– При нем нашли эту папку…

– Давай…

Офицер подходит к столу и кладет на него папку. Потом, не поворачиваясь, возвращается к двери.

– Что там?

– Не могу знать. Никто не распечатывал ее.

– Он был один?

– Нет, их было двое.

Спрашивающий удивленно поднял одну бровь.

– Что с ним?

– Трудно сказать, но его тело не нашли.

– Ищите еще. Задействуйте «бакенщика», – с нажимом на слово «бакенщик» говорит он, – пусть он выяснит на той стороне, что знают они. Если что – срочно ко мне.

– Есть, – выходит из кабинета.

Хозяин нервно стучит пальцами по столу. Потом встает, дотягивается до пакета и нетерпеливо срывает с него непромокаемую бумагу. Под ней обычная канцелярская папка. Хозяин держит ее в руках, на его толстых пальцах перстни с крупными камнями. На папке написано: «Дело Мустафы Голубича».

– Этот! Опять этот!

Резким движением открывает створки папки – она пуста…

Спустя несколько месяцев Тито приказал найти и ликвидировать всех членов боевой группы Мустафы Голубича.

* * *

Светлым летним утром молодая пара очевидно влюбленных друг в друга людей подошла к небольшому скверу напротив Скупштины Сербии в Белграде. Держась за руки, они принялись внимательно разглядывать небольшие памятные плиты, недавно установленные на местах захоронения народных героев, отдавших свои жизни за свободу страны. Было понятно, что они ищут чью-то конкретную могилу.

– Ты даже приблизительно не помнишь, где она находится? – почему-то шепотом спросила девушка своего спутника.

– Где-то здесь, – также шепотом ответил тот, – не волнуйся, скоро найдем. Их же не так много. Кажется, где-то здесь.

– Смотри, там кто-то есть, – перебила его девушка.

Следуя за ее взглядом, молодой человек увидел за пышным кустом сирени пожилую седовласую женщину, стоящую на коленях перед могильной табличкой. В руках она держала букет ярких полевых цветов. Было видно, что она что-то говорит или читает молитву, время от времени почти до земли склоняясь перед плитой.

Молодые люди осторожно обогнули куст и замерли перед еще одной могилой, оставаясь за спиной погружённой в свою скорбь женщины.

– Тихо, не будем ей мешать, – прямо в ухо девушке прошептал ее кавалер. – Мне кажется, что она как раз на могиле Мустафы. Неужели это его родственница? Вот бы поговорить с ней.

– Тише, не мешай.

Минут через десять женщина положила цветы к плите и, прижавшись к ней лбом, безмолвно замерла на некоторое время. Потом поцеловала ее и попыталась подняться с колен, но не смогла. После ее второй безуспешной попытки юноша оставил руку спутницы и подскочил к женщине.

– Позвольте мне помочь вам.

Поднявшись с помощью молодого человека, женщина скользнула по его лицу невидящим взглядом, молча кивнув ему головой. Потом машинально отряхнула подол черного платья и пошла, неуверенно ступая по коротко остриженной траве. Молодые люди растерянно смотрели ей вслед.

– Ты видел ее лицо? – все также шепотом спросила девушка. – Совершенно белые волосы, морщины, но какая красота! Интересно, кто это и кого она оплакивала?

– Я правильно угадал – она была на могиле Голубича. Но кто она? Насколько я знаю, у него не осталось в живых ни одного родственника. А ты слышала, что она говорила, вернее, просила? Нет? Она просила Бога простить Мустафе его грехи и, прежде всего, убийства людей, которые он вынужден был совершать. Она говорила, что он убивал только явных врагов Сербии и всех южных славян, и все-таки просила для него прощения. В конце она сказала: «Ты милостив, Господи. Своими страданиями Мустафа заслужил твое прощение. Так прости же его и помилуй». Я потрясен. Боже! Кто же эта женщина?