Последние несколько дней перед приездом «этих ужасных людей», как окрестила их тётя Полли, были, конечно, суматошными. Но они были и счастливыми, потому что Поллианна решила не уставать и не расстраиваться, какими бы запутанными или безвыходными ни оказывались ситуации.

Пригласив Нэнси и её младшую сестрёнку Бетти себе в помощь, она бегала по дому, из комнаты в комнату, всё устраивая и благоустраивая для будущих квартирантов. Миссис Чилтон почти ничем не могла помочь, прежде всего — из-за того, что нехорошо себя чувствовала. Кроме того, ей всё это не нравилось, потому что уязвляло её харрингтонскую гордость, задевало имя и положение. Поэтому с её губ постоянно срывались стоны:

— Ох, Поллианна, Поллианна! Только подумать, что наше поместье дошло до такого состояния!

— Это совсем не так, — смеясь утешала ее Поллианна. — Просто семейство Кэрью приезжает в поместье Харрингтонов!

Но миссис Чилтон не так легко было переубедить. Она осуждающе взглянула и глубоко вздохнула, и Поллианне пришлось оставить её наедине с мрачными мыслями.

Наконец Поллианна вместе с Тимоти, который теперь владел их лошадьми, поехала на станцию, чтобы встретить вечерний поезд. До сих пор ничто, кроме уверенности и радостного предчувствия, не наполняло её сердце. Но с гудком паровоза её охватили сомнения, застенчивость и тревога. Она поняла, что ей, практически почти без всякой помощи, придётся делать всё. Вспомнила она и миссис Кэрью, её изысканный вкус. Кроме того, она представила, что рядом будет молодой человек, совершенно непохожий на того мальчика, с которым она когда-то дружила.

На одно короткое мгновение ей захотелось убежать куда-нибудь.

— Тимоти, мне… мне нехорошо. Я… я скажу, чтобы они уезжали… — невнятно пробормотала она и повернулась, как будто пытаясь убежать.

— Ч-что? — воскликнул поражённый Тимоти.

Одного взгляда на его недоуменное лицо было достаточно. Поллианна рассмеялась и настороженно выпрямилась.

— Ничего, не обращай внимания! Смотри — они здесь, — задыхаясь, проговорила она, и, почти придя в себя, бросилась вперёд.

Она сразу их узнала. Костыли в руках у высокого, кареглазого человека уничтожили всякое сомнение.

Сначала все они жадно обменивались рукопожатиями и бессвязными восклицаниями, затем каким-то образом она оказалась в коляске рядом с миссис Кэрью, а напротив сидели Джеми и Сэди. Тут-то ей представился случай взглянуть на своих друзей и заметить, как они изменились за шесть лет разлуки.

Миссис Кэрью просто поразила её. Она забыла, что та такая милая, что ресницы у неё длинные, а сияние глаз просто обворожительно, и поймала себя на завистливой мысли о том, как совпадает это безупречное лицо с эталоном красоты. А больше всего она обрадовалась, что исчезли складки мрачности и недовольства.

Затем она повернулась к Джеми. Здесь её опять ожидал сюрприз, и по той же самой причине. Джеми стал красивым. Его тёмные глаза, бледное лицо и тёмные, вьющиеся волосы были просто неотразимы. Потом взгляд её случайно упал на костыли, и горло перехватило от жалости.

Потом она повернулась к Сэди. Та не очень изменилась с тех пор, как они встретились в парке, но Поллианна и с одного взгляда заметила, что волосы, одежда, манера, разговор и характер её стали совершенно другими.

Джеми первым нарушил молчание.

— Как мило с твоей стороны, что ты позволила нам приехать! — обратился он к Поллианне. — Знаешь, о чём я подумал, когда прочёл твоё письмо?

— Ну конечно, не знаю, — проговорила Поллианна. Она всё ещё видела костыли, стоящие рядом с ним, и горло её всё ещё было сдавлено.

— Я подумал о маленькой девочке в парке с мешочком орехов для сэра Ланселота и леди Джиневеры. Ты просто принимаешь нас вместо них, потому что у тебя есть мешочек орехов, и ты не будешь счастлива, пока не поделишься с нами.

— Мешочек с орехами! — засмеялась Поллианна.

— Да, да, только сейчас твой мешочек — проветренные деревенским воздухом комнаты, и парное молоко, и яйца прямо из курятника, — развивал свою мысль Джеми. — Но это почти одно и то же. Лучше предупредить тебя сразу. Помнишь, какой жадный был сэр Ланселот? — и он многозначительно замолчал.

— Ничего, я рискну, — улыбнулась Поллианна, радуясь тому, что тётя Полли не присутствует, чтобы услышать, как её самые худшие предсказания исполняются почти с первых же минут. — Бедный сэр Ланселот! Интересно, кормит его кто-нибудь сейчас, да и вообще, там ли он?

— Если он ещё там, то он сыт, — весело прервала их миссис Кэрью. — Этот необыкновенный мальчик наведывается туда, по крайней мере, раз в неделю, с карманами, полными орехов. Его можно выследить по дорожке зёрен. Бывает, я заказываю кашу на завтра, а кухарка мне докладывает: «Мистер Джеми скормил крупу голубям».

— Позвольте мне! — оживлённо вставил Джеми, и Поллианна уже слушала вместе с остальными старую очаровательную историю о двух белочках, живших в солнечном саду. Позже она поняла, что имела в виду Делла Уэзербай — когда они подъехали к дому, как при вспышке молнии, она увидела, что Джеми подхватил свои костыли и вылез из коляски. На эти короткие десять минут он заставил её забыть о своём недостатке.

Поллианна с облегчением расслабилась, познакомив тётю Полли с гостями; всё прошло намного лучше, чем она ожидала. Новоприбывшие откровенно радовались старинному дому, и хозяйке просто невозможно было сохранить свою чопорность. Кроме того, не прошло и часа с тех пор, как они приехали, а обаяние Джеми проникло даже через эту непроницаемую броню. Поллианна отметила, что самая большая опасность миновала, и тётя Полли, сама того не подозревая, заняла положение гостеприимной хозяйки.

Однако Поллианна отлично понимала, что не весь груз снят с её плеч. Перед нею была уйма работы. Бетти, сестрёнка Нэнси, изо всех сил старалась помочь, но это всё же не Нэнси. Её приходилось учить, а ученье всегда занимает много времени. Беспокоило и то, что не всё удавалось сделать так, как нужно. Пыль на стульях была для неё драмой, осевший торт — трагедией. Постепенно, после настоятельных уговоров миссис Кэрью и Джеми, она стала реагировать на это легче. Она поняла, что настоящей бедой для её друзей были не пыльные стулья и не осевший торт, а тревога и усталость на её собственном лице.

— Ты думаешь, нам недостаточно того, что ты позволила нам приехать? — говорил Джеми. — Решила замучить себя работой, чтобы нас покормить.

— Да мы и не сможем столько съесть, — засмеялась миссис Кэрью, — а то у нас будет «заворот», как выражается одна из моих девушек, когда что-нибудь не идёт ей на пользу.

Через некоторое время стало совсем хорошо, новые члены семьи легко влились в повседневную жизнь. Не прошло и суток, как миссис Кэрью вынудила миссис Чилтон задавать ей довольно интересные вопросы о новом Доме для рабочих девушек, а Сэди и Джеми спорили, предлагая почистить горошек или нарезать цветов.

Уже почти неделю пробыли Кэрью в поместье, когда как-то вечером нанесли визит Джон Пендлтон и Джимми. Поллианна хотела, чтобы они пришли поскорей, и теперь с гордостью представляла гостей друг другу.

— Вы мои самые близкие друзья, и я хочу познакомить вас, чтобы мы могли дружить все вместе, — объяснила она.

Джимми и мистер Пендлтон были просто потрясены обаянием и красотой миссис Кэрью, и это Поллианну не удивило, но её поразило выражение лица миссис Кэрью, когда она увидела Джимми.

— Мистер Пендлтон, — воскликнула она, — мы не встречались с вами раньше?

Честные, открытые глаза Джимми смотрели на неё с восхищением.

— Кажется, нет, — улыбнулся он. — Я уверен, что никогда вас не встречал. Уж я бы это запомнил! — и он слегка поклонился.

Все дружно рассмеялись, а Джон Пендлтон добавил:

— Прекрасно, сын, прекрасно для твоих лет.

Миссис Кэрью слегка покраснела и присоединилась к общему смеху.

— Нет, в самом деле, — настаивала она, — кроме шуток, в вашем лице есть что-то очень знакомое. Я думаю, что я где-то вас встречала.

— Вполне возможно, — воскликнула Поллианна, — Джимми учится в Бостоне, в Техническом колледже, он будет строить мосты и плотины, — закончила она, бросив весёлый взгляд в сторону молодого человека, всё ещё стоящего перед миссис Кэрью.

Все опять дружно рассмеялись, но и Сэди заметила, что Джеми не засмеялся, а судорожно закрыл глаза, словно от боли. Только Сэди знала, почему разговор так резко изменился, и перевела его — о книгах, цветах, зверях и птицах, которых Джеми знал и понимал, все говорили с таким же оживлением, как и о мостах и плотинах, которые он никогда не сможет строить. Никто ничего не заметил, даже Джеми, которого это касалось больше всех.

Когда визит кончился, миссис Кэрью опять подумала, что где-то раньше встречала молодого Пендлтона.

— Встречала, я точно знаю, только где? — размышляла она. — Конечно, это могло быть и в Бостоне, но… — она не закончила фразы и, помолчав, добавила, — во всяком случае, он очень приятный молодой человек. Мне он понравился.

— Я так рада! Мне он тоже нравится, — согласно кивнула Поллианна. — Он мне всегда нравился.

— Ты его давно знаешь? — задумчиво спросил Джеми.

— О да, я знаю его много лет, с тех пор, когда я была маленькой девочкой. Тогда он был Джимми Бин.

— Джимми Бин? Разве он не сын мистера Пендлтона? — удивлённо спросила миссис Кэрью.

— Нет, он усыновлён.

— Усыновлён? — как эхо, повторил Джеми. — Тогда он ему такой же сын, как я? — и в голосе его прозвучала почти радостная нотка.

— Нет, у мистера Пендлтона нет своих детей. Он никогда не был женат. Он… он хотел однажды, но не женился, — Поллианна вдруг покраснела, и голос её изменился. Она не могла забыть, что её мать, очень давно, сказала «нет» этому самому Джону Пендлтону, и из-за неё он был обречён на долгие годы одиночества.

Однако миссис Кэрью и Джеми, не подозревая истинной причины, а только увидев, как вспыхнули щёки Поллианны и как она смутилась, сделали одинаковое заключение. «Неужели, — задали они себе один и тот же вопрос, — этот Джон Пендлтон был влюблён в Поллианну? Она же дитя по сравнению с ним». Вслух они, конечно, этого не сказали, поэтому ответа не получили. Но так случилось, что мысли, хотя и не высказанные, остались не забыты, а аккуратно спрятались в закутке ума, чтобы развиться, если представится случай.