Случилось это во вторую субботу после обеда, когда Поллианна отправилась на свою достопамятную прогулку.

Она никогда не ходила одна, только в школу и обратно. Миссис Кэрью не допускала даже мысли о том, чтобы девочка попыталась исследовать бостонские улицы, но запретить это как-то не подумала. В Белдингсвилле, особенно поначалу, главной целью прогулок были новые друзья и новые приключения.

В эту самую субботу, после обеда, миссис Кэрью сказала, как обычно:

— Пожалуйста, прошу тебя, беги погуляй, оставь меня в покое. Иди, куда тебе вздумается, займись чем-нибудь и делай, что твоей душе угодно, только, пожалуйста, на сегодня больше ни о чём не спрашивай!

До сих пор Поллианна, предоставленная сама себе, всегда находила что-нибудь интересное дома. Даже если её не интересовали неодушевлённые предметы, там были Мэри, Дженни, Бриджет и Перкинс. Однако сегодня у Мэри болела голова, Дженни мастерила новую шляпку, Бриджет занялась яблочными пирогами, а Перкинс куда-то делся. Кроме того, стоял необыкновенно прекрасный сентябрьский денёк, и ничто в доме не могло сравниться с привлекательностью яркого солнца и нежным ароматом осеннего воздуха. Словом, Поллианна вышла на улицу и села на ступеньку.

Некоторое время она сидела молча, разглядывая прохожих. Мимо шли хорошо одетые женщины, мужчины, дети. Одни быстро проходили, другие неторопливо прогуливались по тенистой аллейке, которая пролегала вдоль улицы. Потом она встала, сбежала по ступенькам и остановилась, поглядев сначала направо, затем — налево.

Поллианна тоже решила пройтись. День был просто чудесный, и к тому же она ещё ни разу не выходила, чтобы просто погулять. Дорога в школу и из школы не считалась; и она решила, что сегодня — самое подходящее время. Миссис Кэрью не будет возражать, не она ли недавно сказала, что Поллианна может делать всё, что ей только понравится, если не будет задавать вопросов? А впереди было целых полдня. Только представьте себе, как много можно увидеть за полдня! Поллианна решила пойти в эту сторону, и, переполненная радостью, слегка подпрыгнула, а потом бодро зашагала вдоль улицы.

Она улыбалась всем встречным, но вскоре расстроилась оттого, что ни одной улыбки в ответ не получила. Эту особенность здесь, в Бостоне, она уже заметила; однако продолжала улыбаться в надежде, что, может быть, кто-то улыбнётся в ответ.

Дом миссис Кэрью стоял совсем недалеко от начала улицы, и через некоторое время Поллианна оказалась у перекрёстка. Напротив, во всей своей осенней прелести, лежал бостонский парк, который, по мнению Поллианны, был «прекрасней любого двора».

Поллианна остановилась. Глаза её тоскливо смотрели на богатство осенних красок. Она нисколько не сомневалась, что это сад каких-нибудь богатых людей. Однажды, когда она ещё была в санатории, их с доктором пригласила одна дама, которая жила в очень красивом большом доме, окружённом дорожками, деревьями, клумбами, такими же красивыми, как здесь.

Поллианне очень хотелось пересечь улицу и пройти по той стороне, но она сомневалась, удобно ли это? Там было много людей, они ходили туда и сюда… Может быть, их пригласили? Понаблюдав некоторое время, она увидела двух женщин, мужчину, а затем — маленькую девочку, которые свободно прошли в ворота и торопливо пошли по дорожке, и решила, что ей тоже можно войти. Пользуясь случаем, она проворно перешла улицу и вошла в парк.

Вблизи он оказался ещё красивее. Над её головой перекликались птички, дорожку перебежали белочки. На скамейках сидели мужчины, женщины, дети. Через ветви деревьев пробивались золотистые лучи солнца и отражались в воде, а откуда-то доносились весёлые крики детей и звуки музыки.

Поллианна опять остановилась в нерешительности и, немножко робея, обратилась к изящно одетой молодой женщине, которая шла ей навстречу.

— Простите, пожалуйста, тут, наверное, бал? — спросила она.

Женщина в недоумении уставилась на неё.

— Бал?

— Да. Я хотела спросить, можно мне здесь остаться?

— Тебе? Конечно. Это для… для всех! — воскликнула молодая женщина.

— Ох, тогда всё в порядке! — засияла Поллианна. — Как я рада, что пришла!

Женщина не ответила, только оглянулась, посмотрела на Поллианну всё так же недоуменно и торопливо пошла своим путём.

Поллианну не удивило, что хозяин этого прекрасного места, должно быть, очень щедрый, позволил всем принять участие в торжестве. Она шла, оглядываясь по сторонам. Там, где тропинка поворачивала, она увидела маленькую девочку с кукольной коляской и остановилась, но не успела она произнести и дюжины слов, как откуда ни возьмись, появилась молодая женщина, которая протянула руки к маленькой девочке и строго сказала:

— Сюда, Гледис! Сейчас же иди ко мне! Разве мама позволила говорить с чужими?

— Я не чужая, — объяснила Поллианна. — Я живу здесь, в Бостоне… — Но женщина с маленькой девочкой, которая тащила за собой кукольную коляску, была уже далеко. Поллианна, подавив вздох, замолчала. С минуту она стояла в раздумье, совершенно расстроенная, затем, решительно вздёрнув подбородок, пошла дальше. «Ну и что? Я могу радоваться, — подумала она, — потому что теперь я найду кого-нибудь ещё лучше. Может быть — Сюзи Смит, а может — даже и Джеми. Во всяком случае, я хочу их найти, а если их и не встречу, всё равно с кем-нибудь познакомлюсь».

Она мечтательно смотрела на поглощённых собою людей, проходящих мимо неё. Ей было одиноко. Воспитанная отцом и «Женской помощью» в маленьком городке, она каждый дом считала своим домом, каждого жителя — своим другом. Приехав к своей тёте в Вермонт, она просто решила, что разница только в том, что там новые дома и новые друзья, даже более привлекательные. Они ведь другие, а она очень любила всё новое. Высшей радостью в Белдингсвилле были прогулка по городу и посещения новых друзей. Естественно, Бостон, когда она увидела его впервые, показался ей ещё привлекательней, потому что обещал более увлекательные приключения.

До сих пор, однако, ей приходилось признать, что ожидания не оправдались. Она пробыла здесь почти две недели и так и не узнала людей, которые живут через улицу или даже по соседству. Ещё необъяснимей было то, что миссис Кэрью и сама не знала многих и никого не знала хорошо. Она, кажется, была совершенно безразлична к своим соседям, и тут, по-видимому, ничего нельзя было сделать.

— Они меня не интересуют, — отвечала она.

Поллианна, которую они очень интересовали, должна была этим удовлетвориться.

Однако сегодня она начала прогулку, надеясь с кем-нибудь познакомиться. Путешествие пока не увенчалось успехом, но она не сомневалась, что все люди вокруг просто восхитительны, если только их поближе узнать. Она никого не знала, мало того — узнать их не было никакой возможности, они совершенно не желали с ней знакомиться. Поллианна всё ещё помнила строгие слова про «чужих».

«Тогда им просто надо показать, что я не чужая», — наконец решила она, уверенно направляясь вперёд.

Окрылённая этой мыслью, Поллианна широко улыбнулась следующему встречному и жизнерадостно сказала:

— Какой сегодня чудесный день!

— Г-где? Что? А, д-да… — пробормотала какая-то женщина и пошла быстрее.

Поллианна ещё раза два повторила тот же опыт, но безрезультатно. Скоро она оказалась возле небольшого пруда, который блестел от солнечных лучей, проникающих через ветки деревьев. Пруд был красивый, по нему плавало несколько лодок, полных весёлых смеющихся детей. Наблюдая за ними, Поллианна всё больше печалилась. Но тут неподалеку на скамейке она заметила мужчину, который сидел один, медленно направилась к нему, и села на другом конце скамьи.

Затем она смело подвинулась и весело предложила ему познакомиться. Резкий отказ удивил её. Она сжалась и пристально посмотрела на мужчину.

На вид он был совсем непривлекательным. Одежда его, хотя и новая, была вся в пыли, и по всему было видно, что он о ней не заботится. Она была именно такая (хотя Поллианна этого и не знала), какую государство даёт заключённым, когда они выходят на свободу. Лицо у него было бледное, обрамлённое неопрятной бородкой, шляпа глубоко натянута на глаза, руки засунуты в карманы. Он сидел, опустив голову и уставившись в землю.

Сначала Поллианна ничего не могла сказать, потом опять попыталась:

— Сегодня хороший день, правда?

— Что ты сказала? — спросил он серьёзно и испуганно, озираясь вокруг, чтобы убедиться, что вопрос обращён к нему.

— Я сказала, что сегодня чудесный день, — поспешила объяснить Поллианна, — но это неважно. Конечно, я рада, что день хороший, но я сказала так, чтобы начать разговор, и теперь я буду говорить о чём-нибудь другом, о чём угодно. Ну, например, о том, что вы видите.

Мужчина тихо рассмеялся. Даже для Поллианны его смех прозвучал как-то странно, хотя она не знала, что смех с его губ не слетал уже многие месяцы.

— Ты хочешь, чтобы я с тобой поговорил? — печально произнёс он. — А с какой стати? Такая приличная маленькая леди может найти себе более приятных людей, чем я, старый болван.

— Мне нравятся старые болваны! — торопливо воскликнула Поллианна. — То есть мне нравятся пожилые, а что такое болваны, я не знаю, и не могу сказать, нравятся ли они мне. А вообще-то, если вы болван, я люблю болванов, — закончила она, усаживаясь поудобнее.

— Что ж, я польщён, — иронически улыбнулся мужчина, хотя лицо его выражало явное изумление. Он поёрзал и сел прямее. — Ну, о чём же мы будем говорить?

— Это неважно… То есть, я хотела сказать, это всё равно, правда? — спросила Поллианна с сияющей улыбкой. — Тётя Полли говорит, что, о чём бы я ни говорила, я каким-то образом непременно возвращаюсь к «Женской помощи». Наверное, это потому, что они меня воспитывали. Вы тоже так думаете? Мы можем поговорить про бал. Я думаю, он просто чудесный.

— Б-б-бал?

— Ну, всё это, вы знаете, все эти люди! Это бал, да? Одна леди сказала, что это для всех, поэтому я и осталась, хотя я ещё не дошла до главного дома.

Губы у незнакомца невольно скривились.

— Д-да, милая леди, возможно, и бал, — улыбнулся он. — Даёт его город Бостон. Тут общественный парк, общественный, понимаете? Для всех.

— Ох, правда? Для всех? Я могу приходить сюда, когда захочу? Ой, как чудесно! Даже лучше, чем я думала. Ведь я боялась, что не смогу больше сюда прийти! Как я рада теперь, что не знала этого с самого начала. Хорошее становится ещё лучше, когда поволнуешься немного. Вы тоже так думаете?

— Возможно, — печально ответил собеседник. — Если оно вообще когда-нибудь станет хорошим.

— Станет, станет, — кивнула Поллианна, не заметив его печали. — Ну, разве здесь не красиво? Интересно, знает ли миссис Кэрью об этом месте? Я думаю, все хотят сюда прийти, хоть просто прийти и посмотреть.

Лицо у мужчины стало чёрствым.

— Бывают и другие занятия, не только ходить и смотреть. Знаешь, есть в мире люди, которые работают. Правда, я не отношусь к их числу.

— Да? Ну, тогда вы можете радоваться, правда? — вздохнула Поллианна, восторженно следя за проплывающей лодкой.

Губы у мужчины негодующе раскрылись, но он не произнёс ни слова. А Поллианна продолжала:

— Я бы хотела ничего не делать, кроме этого. Но я должна ходить в школу. Конечно, я люблю школу, но столько вещей я люблю больше! И всё равно я рада, что могу ходить в школу. Особенно рада, когда вспоминаю, как в прошлую зиму думала, что никогда не смогу ходить. Понимаете, я лишилась ног на время, они не ходили. Знаете, никогда не думаешь, как много ты чем-нибудь пользуешься, пока этого не лишишься. Например, глаза. Вы когда-нибудь думали о том, как много вы делаете глазами? Я не Думала, пока не попала в санаторий. Там была одна женщина, которая ослепла всего год назад. Я учила её играть в игру — чему-нибудь радоваться, понимаете, но она говорила, что не может. Чтобы её понять, мне пришлось завязать глаза платком всего на один час. Это было ужасно! Вы когда-нибудь пробовали?

— Зач-чем? Н-нет, не пробовал. — На лице его появилось не то раздражение, не то смущение.

— Да, это ужасно. Вы ничего не можете делать, совершенно ничего. А я ходила так целый час. С тех пор я рада, когда вижу что-нибудь необыкновенное, как вот тут, понимаете? Я была так рада, что чуть не заплакала, потому что могу всё видеть. А теперь она играет в игру, хотя так и осталась слепой. Это мисс Уэзербай мне сказала.

— В игру?

— Да, это игра в радость. Разве я вам не сказала? Надо найти что-нибудь, о чём можно радоваться. Теперь она нашла, понимаете? Её муж, он занимает такую должность, помогает составлять законы. И она попросила его, чтобы они помогли слепым, особенно младенцам. Она сама пошла и рассказала, как чувствуешь себя, когда ослепнешь, и они составили такой закон. Они сказали, что она сделала больше всех, даже больше, чем её муж. Они говорят, если бы не она, этого закона вообще бы не было. Теперь она рада, что не видит, потому что помогла многим детям. Но вы ведь ещё не играли в игру, я вам лучше расскажу. Начинается так. — И, глядя на красоту деревьев, Поллианна рассказала о маленьких костылях и обо всём, что произошло в её детстве.

Когда история закончилась, наступила долгая тишина; потом, немного резко, мужчина поднялся.

— Ой, вы уже уходите? — спросила она.

— Да, я пойду, — улыбнулся он, глядя на неё сверху вниз.

— А вы придёте опять?

Он покачал головой и опять улыбнулся:

— Надеюсь, что нет. Понимаешь, сегодня я сделал великое открытие. Я думал, что я задавлен и выброшен. Я думал, что для меня нигде нет места. Но только что я узнал, что у меня есть глаза, руки и ноги. И я хочу воспользоваться ими.

Сказав это, он исчез.

«Вот это да! Какой интересный человек!» — подумала Поллианна, поднимаясь и продолжая прерванную прогулку.

Она опять стала самой собой и шла совершенно уверенно. Разве не сказал этот мужчина, что парк — общий, и она, как все остальные, имеет право здесь быть? Она пошла к пруду и перешла мостик, ведущий к причалу.

Некоторое время она с удовольствием смотрела на детей, внимательно высматривая, нет ли среди них чёрных кудряшек Сюзи Смит. Она бы и сама прокатилась на лодке, но надпись гласила: «Пять центов», а у неё совсем не было денег. С надеждой улыбнулась она нескольким женщинам, дважды попробовала заговорить; но с ней никто не заговаривал, а те, к кому она обращалась, смотрели на неё холодным взглядом, удостоив лишь лёгкого кивка.

Через некоторое время Поллианна свернула на тропинку. Здесь она увидела бледного мальчика, сидящего в инвалидной коляске. Она хотела заговорить с ним, но он был так поглощён книгой, что она не решилась его отвлекать, и, постояв немного, пошла дальше. Вдруг она увидела хорошенькую, но очень печальную девушку, которая сидела одна, глядя прямо перед собой, но, по всей вероятности, ничего не видя, как тот мужчина. С лёгким возгласом Поллианна уверенно направилась к ней.

— Добрый день! — сказала она. — Я так рада, что вас встретила! Я так давно вас ищу, — и уселась на свободный конец скамьи.

Хорошенькая девушка в недоумении повернулась к ней.

— О, — воскликнула она и разочарованно отвернулась. — Я думала… Что ты имеешь в виду? Я никогда тебя не встречала.

— Я тоже вас не встречала, — улыбнулась Поллианна, — но всё равно искала вас. Конечно, я не знала, что это будете вы. Я хотела найти кого-нибудь, кто выглядит одиноким и у кого никого нет. Здесь сегодня так много людей, у которых кто-нибудь есть!

— Да, понимаю, — кивнула девушка, опять впадая в апатию. — Как жаль, что ты узнала об этом так рано.

— О чём?

— Что самое одинокое место — среди толпы в большом городе.

Поллианна слегка нахмурилась.

— В самом деле? Как можно быть одиноким, когда вокруг тебя столько народу? Хотя… — она умолкла и нахмурилась ещё больше. — Да, я была одинока, хотя вокруг ходили люди. Только… только они меня не замечали…

Девушка горько улыбнулась.

— Вот я и говорю. Люди нас не замечают…

— Некоторые — замечают, — поспешила сказать Поллианна. — Спасибо и на том! Теперь, когда я…

— О да, некоторые замечают, — прервала её собеседница. Говоря это, она содрогнулась и с затаенным страхом посмотрела на тропинку позади Поллианны. — Некоторые замечают даже слишком хорошо.

Поллианна в смятении сжалась. Второй раз она получила такой резкий отпор, и он вызвал в ней какое-то новое, незнакомое чувство.

— Вы меня имеете в виду? — запинаясь, спросила она. — Вы бы хотели, чтоб я вас не заметила?

— Нет, нет! Я говорю о других, совсем не похожих на тебя. Я рада, что хоть ты заговорила… только сначала я подумала, что это кто-нибудь из дома.

— Значит, вы живёте не здесь?

— Нет, теперь я живу здесь, — вздохнула девушка, — если это можно назвать жизнью…

— А чем вы занимаетесь? — с любопытством спросила Поллианна.

— Я? Занимаюсь? — с горечью усмехнулась девушка. — С утра до ночи я продаю пышные кружева и яркие бантики девочкам, которые смеются и болтают. Потом я иду домой в маленькую чердачную комнатку, в которой помещается только детская кроватка, умывальник с кувшином, сломанный стул и я. Она — как раскалённая печь летом и как морозильник зимой, но больше я ничего не смогла найти, и должна быть там, когда не работаю. Но сегодня я пришла сюда. Мне не хочется сидеть в комнате или идти в старую библиотеку. Сегодня у нас последний неполный рабочий день в году, и я решила хорошо провести время. Я ещё молода и тоже хотела бы посмеяться, пошутить, как те девочки, которым я продаю кружева и бантики. Да, сегодня я буду смеяться и шутить.

Поллианна улыбнулась и одобрительно кивнула:

— Я рада, что у вас такое настроение. Так весело, когда чувствуешь себя счастливой, правда? Ведь Библия учит нас: «радуйтесь и веселитесь». Это повторяется там восемьсот раз. Вы, наверное, знаете о «радостных текстах».

Хорошенькая девушка тряхнула головой, и на её лице появилось странное выражение.

— Нет, не знаю, — с лёгким ехидством сказала она. — Я не могу сказать, что думала про Библию.

— Не думали? Ну да, возможно, но, понимаете, мой папа был пастор…

— Пастор?

— А ваш тоже? — воскликнула Поллианна.

— Д-д-да, — незнакомка побледнела.

— Ой, и он тоже ушёл, чтобы быть с Богом и ангелами?

— Нет, он живой, — ответила она, едва переводя дыхание.

— Ой, как вы, наверное, рады! — завистливо сказала Поллианна. — Иногда я думаю, если бы я могла хоть разочек увидеть папу. А вы его видите, правда?

— Нечасто. Понимаешь, я здесь…

— Но вы сможете его увидеть, а я нет. Он ушёл, чтобы быть с мамой и всей нашей семьёй на небе. А мама у вас тоже есть? На земле?

— Д-д-да, — беспокойно отвечала девушка, поднимаясь, и как будто намереваясь уйти.

— Тогда вы можете видеть их обоих! — выдохнула Поллианна с нескрываемой тоской. — Вы, наверное, очень рады! Никто не заботится так, как мама и папа. Они замечают больше всех. Понимаете, у меня был папа почти до одиннадцати лет. А вместо мамы у меня была «Женская помощь», пока тётя Полли не взяла меня к себе. «Женская помощь» хорошая, но, конечно, не такая, как мама или даже как тётя Полли…

Поллианна продолжала, она любила говорить, и ей ни разу не пришло в голову, что некрасиво, или нехорошо, или неправильно рассказывать свою историю совершенно незнакомым людям. Для неё все мужчины, женщины и дети были просто друзьями, знала она их или нет. До сих пор она встречала незнакомых с таким же восторгом, как и знакомых, потому что от них всегда можно было ожидать чего-нибудь неизвестного и таинственного, пока они не станут знакомыми.

Поэтому она откровенно рассказывала про своего отца, про тётю Полли, про дом на Дальнем Западе и про путешествие в Вермонт. Она говорила о старых и новых друзьях и, конечно, о своей игре. Что же касается её собеседницы, она говорила очень мало. Однако апатия её прошла, девушка изменилась до неузнаваемости. Горящие щёки, нахмуренные брови, беспокойные глаза и нервное движение пальцев свидетельствовали о внутренней борьбе. Время от времени она с опаской поглядывала на дорожку, проходящую за спиной Поллианны. После одного из таких взглядов она вдруг схватила Поллианну за руку.

— Пожалуйста, посиди здесь ещё с минутку, не оставляй меня. Слышишь? Сиди на месте. Тот мужчина идёт сюда, но, что бы он ни говорил, не обращай внимания и ни в коем случае не уходи. Я останусь с тобой, понимаешь?

Не успела Поллианна удивиться, как прямо перед ней оказался красивый молодой человек.

— А, вот и ты, — приятно улыбнулся он девушке, приподнимая шляпу. — Боюсь, что должен начать с извинений, я немного опоздал.

— Неважно, — торопливо ответила девушка. — Я… я решила не ходить.

Молодой человек слегка замялся.

— Да не сердись ты! Ну, немного опоздал…

— Нет, не в том дело, — возразила девушка, и лёгкая краска залила её щёки. — Я просто не пойду.

— Что за вздор? — он перестал улыбаться. — Вчера ты сказала, что пойдёшь.

— Да, помню, но я решила не ходить. Я обещала моей маленькой подружке, что останусь с ней.

— Ой, нет! Лучше идите с этим приятным джентльменом… — сердечно начала Поллианна, но девушка так на неё посмотрела, что она тут же замолкла.

— Я сказала, что не пойду.

— Помилуй, что за непостоянство? — проговорил молодой человек с таким выражением, что Поллианне он больше не казался красивым. — Вчера ты обещала…

— Да, обещала, — прервала его девушка, дрожа телом. — Но и тогда я знала, что не должна. Теперь я знаю это лучше. Вот и всё, — и она решительно отвернулась.

Но это было ещё не всё. Мужчина дважды пытался её звать, уговаривал, потом насмехался. В глазах его горели злые огоньки. Наконец он что-то зло и тихо сказал; Поллианна не поняла, что именно. В следующую минуту он повернулся и быстрыми шагами пошёл в сторону.

Девушка напряженно следила за ним, пока он не скрылся из виду, затем она расслабилась и положила трясущуюся руку на плечо Поллианне.

— Спасибо, крошка. Я обязана тебе больше, чем ты думаешь. До свидания.

— Вы не совсем уходите? — умоляюще проговорила Поллианна.

Девушка устало вздохнула.

— Я должна. Он может вернуться, и тогда я, может быть, уже не смогу устоять, — ответила она и поднялась на ноги. С минуту она постояла в нерешительности, потом проговорила: — Понимаешь, он из тех, кто слишком замечает… — с этими словами она исчезла.

— Какая интересная девушка! — пробормотала Поллианна, тоскливо провожая удаляющуюся фигурку. — Хорошая, но тоже не такая, как все, — заметила она, поднимаясь, и побрела по дорожке.