Есть в нашем городе одно королевство. Я нашла его случайно как-то субботним вечером.

Какая-то череда событий, вне времени и вне пространства, о которых я сейчас уже не могу вспомнить, и заканчивать эту череду мне так не хотелось, чтобы не сидеть в одиночестве дома, что я готова была на всё, только бы не проводить вечер субботы одной. Ты в те времена очень много работал, и мне тебя совсем не доставалось.

Постепенно смеркалось в городе, я скользила над землёй, чуть касаясь земли, по лёгкой вечерней весне, которая так поманит сладким холодным воздухом, что попадаешь совсем не туда, куда нужно… И делаешь то, чего никогда раньше не делал… И вот, по какому-то наитию я свернула в переулочек, куда раньше никогда не сворачивала, чтобы побыть подольше с весной, и оказалась среди усадеб. Совсем стемнело. На мокром асфальте сквозили огни моей машины.

Я вплывала в заброшенные аллеи средь невидимой листвы и была совершенно одна на свете. Мне казалось, что и я совершенно невидима, и мы с моей машиной – не более, чем отблески вечерних фонарей. Откуда-то в лужу посыпались каштаны – вернее, всплеск в прозрачной тишине, потом другой, потом третий. Я вышла посмотреть. И вдруг – оглушительные трели соловьёв, что, наверное, подумали, что я их буду записывать на радио, и устроили невиданные увертюры. Приближались первые тени усадеб.

Дома – как живые души, ночью они рассказывают те старинные истории, которые хранит вечерняя земля и которые оживают каждую весну в королевских соцветиях каштанов. Мерцали тонкими дождинками трели соловьёв. Усадьбы зажглись окнами и были готовы поведать свои тайны. Я выбрала одну и поставила свою белую карету у парадного крыльца меж двух огромных елей.

Двери сами растворились, скрип печальных половиц. Лестница из тёмного дерева, окаймлённая литой решёткой – переплетения кленовых листьев.

Я не пошла туда. Побоялась, что не вернусь. В полукружии арки наверху звучал знакомый стук сердца. Стараясь остаться незамеченной, я спустилась вниз.

Наугад двигаться всегда яснее, чем при свете дня. Не могу же я так просто изменить ход веков и обнаружить, что я уже здесь жила.

Что было потом? Потом все поменялось. Облака стали явью и унесли нас с знакомым сердцем на небеса, фонари спустились с неба и отражают наши тени. На воротах – вензель нашего родового гнезда, первые буквы нашей фамилии с знакомым сердцем, над замком по-прежнему висит Луна в темно-синем небе и освещает вечность.

Я поехала к реке. Голубой просвет после дождя взметнулся в небо и хлынул над рекой светом сумасшествия, словно кто-то разлил краску. Мы жили с знакомым сердцем счастливо и умерли почти в один день. Облака пытаются нас настигнуть, но нас уже давно нет на свете. Только тихое мерцание Луны окружает нашу фамильную усадьбу, да соловьи все помнят, но не могут ничего никому рассказать. Иногда по ночам в тишине звучно падают каштаны от избытка тайн, и их всплески расходятся волнами по всему городу – и тогда над рекой зажигаются фонари.

Вот тут мы сидели в белых креслицах под липой. А наш семилетний сынок играл с другом в бадминтон и случайно подкинул вместо воланчика ракетку, а воланчиком попал тебе прямо по голове и, хохоча, съехал на одной ноге в канаву.

Я обнимаю тебя сзади. Я была твоей женой. Потом ты сильно поседел, а я ещё долго красила волосы хной, и они оставались медно-рыжими. Я не дожила до старости. Ты ушёл через три дня. С тех пор я боюсь нарушить твой покой и в эти три дня стараясь тебе не показываться. Я передаю тебе привет снизу, не поднимаясь по лестнице. И только из окна ты видишь, как я сажусь в свою карету, и знаешь, что я к тебе приезжала.

В старину эти места назывались «Острова». Острова хранят свои тайны.

Поздней осенью я проезжаю вдоль реки и вижу, как среди синего неба в реку падают каштаны. Моё королевство снова зовёт меня.

Ты знаешь, в тот миг, когда я поднимусь к тебе по лестнице, соловьи на миг стихнут, а потом так ярко зажжется на небе Луна, ведь с тех пор мы вместе с тобой переселимся на неё.

21 апреля 2016 г.