6 июня. Ржевско-Вяземский выступ. Первая линия советских войск. Вечер.

— Хорошо шумят — поправив каску, пробормотал пожилой седоусый старшина, в старой застиранной и выгоревшей на солнце добела гимнастёрке.

— Кто это может быть? — спросил у него молодой боец, в новой, но уже грязной в отличие от напарника форме.

Эти двое были расчётом крупнокалиберного пулемёта, старшина старый кадровый боец, войну начал в сорок первом у границы, а молодой паренёк, всего три дня как прибыл на фронт. Правда, в отличие от товарищей из маршевой роты, он пока ещё был жив, но за это нужно было благодарить опытного наставника, в расчёт которого он попал. Их «ДШК» стоял на треноге, выставив тонкий стволик в сторону рощи, где окопались немцы. Позиция у них была выдвинута далеко вперёд от основной оборонительной линии. Перед ними луг, слева и справа болотистая местность. Удобное место для обороны.

— Да кто их знает, но немцы только с нашими бои ведут. Может, кто из наших из котла пробирается? — сворачивая цигарку с надеждой сказал старшина.

— Вы же сказали, что месяц назад престали выходить.

— Говорил — задумчиво кивнул тот и, устроившись на дне окопчика, пока молодой вёл наблюдение, закурил, выпуская дым в рукав гимнастёрки. — Но всё же надеюсь что это наши.

С позицией расчёту повезло, они находились на возвышенности, в отличие от соседних подразделений роты, где были болота, полметра и проступает вода. Позиция была хорошая, четыреста метров ровной поверхности луга, на которой колыхалась согласно дуновениям ветра трава, и тёмный смешанный лес с другой стороны поля. Окоп был большой, и мог вместить порядка шести бойцов. Да и стрелковые ячейки были подготовлены для такого же количества бойцов, но на позиции было всего двое. Метрах в пятидесяти виднелась из другой ячейки голова бойца в каске, он тоже прислушивался к интенсивному бою в тылу немцев, но это ясно показывало, что оборона тут была откровенно жиденькой. Да и как иначе, если тридцать бойцов в роте?

В это время послышался шум и шуршание, молодой схватился за свою винтовку, прислонённую к стенке окопа, но старшина успокаивающе махнул рукой. Он знал, кто это так шумно сопит носом, так шумит их ротный.

Лейтенант по-пластунски добрался до пулемётной позиции и скатился в окоп, устроившись на дне. Облокотившись спиной о стенку, он стянул каску, снял пилотку и вытер ею мокрое лицо.

— Ну что Никодимыч, наши шумят? — спросил он, и принял у старшины окурок, жадно затянувшись.

Оба считались в батальоне ветеранами, только тридцатисемилетний лейтенант, бывший учитель истории, войну начал в августе прошлого года, поэтому отношения у них со старшиной были приятельские.

— Может наши, а может и нет, но шумят лихо.

— Комбат посыльного прислал. Ему все звонят, и из штаба полка и из штаба дивизии, даже командарм отзвонился. Интересуется, кто это на нашем участке так шумит. Вроде у наших танки новые появились, не слышал?

— Да откуда в нашей глухомани таким слухам взяться то?

— Я вчера в штабе батальона был, получал довольствие на роту. Сам знаешь, ротного старшину у нас ранило, так вот много интересных новостей узнал. На участке обороны соседнего корпуса интересный случай был. Там болот нет, чистое поле, линия фронта у нас и у немцев сплошная, позиционные бои идут. Ни у наших, ни у немцев сил для наступления не было, и вот, так же как и тут, стрельба в тылу немцев. Долго она шла, минут двадцать, и представляешь, врываются с тыла на немецкие позиции два новейших танка…

— Наши?

— Вроде наши, у обоих на радиоантеннах были красные куски ткани, но силуэты разные и незнакомые. Одни танк приземистый, с какой-то неровной кирпичиками бронёй и просто чудовищной скорострельной пушкой. Другой танк поменьше, но тоже с ребристой кирпичиками бронёй, и с автоматической пушкой, она очередями стреляла. Так вот, танк давай по окопам, давить гусеницами немцев, а второй отъехал в сторону и начал крутиться, стреляя по артиллеристам и пулемётным позициям. Представляешь, болванки рядом с ним в землю врывались, а в него так и не попали.

— Прикрывал дружка — хмыкнул в усы старшина, с огромным интересом слушая вместе с напарником ротного.

— Ну да. Так вот, по нему все стреляли, и противотанковые пушки, и гаубицы, даже миномётом пытались его накрыть, пока второй танк не уничтожил батарею, но гусеницу ему сбили. Так вот второй танк подъехал ближе, задние люки у него открылись и оттуда, представляешь, дюжина бойцов выбралась, и начала очищать окопы, что были рядом. Причём ладно они были в нашей форме, так в пятнистой, при незнакомом личном оружии, даже каски были странные, у них прозрачные щитки спереди были.

— Удобно — оценил старшина. — От пыли, камешков и мелких осколков могут защитить.

— Ага. А представляешь, второй не танком оказался, а таким бронетранспортёром. Из обоих машин вышли танкисты, по двое, их сразу опознали как наших.

— Это по какому такому виду? — удивился старшина.

— По комбинезонам и главное шлемофонам. Такие ребристые только наши носят. Командир полка на участке обороны, где всё это происходило не будь дураком, поднял всех своих в атаку, сам впереди бежал. Даже поваров, ездовых и сапожника и повёл вперёд. Представляешь, и заняли немецкие окопы, даже до второй линии дошли. Там их уже остановили и они откатились обратно к первой траншее, там закрепились.

— А танки что, куда делись?

— Гусеницу большому поставили на место, да ловко так, быстро, они подавили оборону на трёхкилометровом участке, и ушли в тыл немцев. Комфронта Жуков, этим случаем очень заинтересовался, приказал обо всём необычном вроде этого немедленно докладывать. Наверное, командарм, поэтому и звонит, интересуется… Это не пушка стрельнула? — спросил он.

— Танковая пушка, только незнакомая — уверенно кивнул старшина. — О, вот снова её голос прорезался… и снова… А это похоже на очередь автоматической пушки, это не «эрликон» его голос я знаю. Больше на нашу зенитную похожа.

— Думаешь, они? — спросил лейтенант, отстёгивая с пояса стеклянную флягу в брезентовом чехле.

— Может и они — глотнув свежей воды, кивнул старшина. — Я до этого не слышал подобные голоса, хотя с начала войны воюю.

— Я в штаб, нужно сообщить — засобирался лейтенант.

Убрав пустую флягу на место, он покинул окоп и дальше все пятьдесят метров до низины активно шевелясь, полз по-пластунски. Уйдя из-под возможного обстрела, он встал, отряхнулся и побежал в наплавлении КП батальона. Он находился тут недалеко метров триста всего.

Через два часа старшина очень сильно удивился, когда на его пулемётной позиции оказался командир дивизии, командарм и главное сам генерал Жуков. Естественно небольшой окоп всех вместить не мог, поэтому часть сопровождения осталась позади позиции в низине. Среди высокого командования, старший лейтенант Вятов, командир батальона, смотрелся белой окопной вороной.

— Старшина — обратился к командиру расчёта командарм. — Как давно стих бой в тылу у немцев?

— Да час полтора назад, товарищ генерал-майор — сразу же ответил тот.

— Не успели — пробормотал Жуков. — Видимо они дальше в тыл противника оттянулись.

Старшина, хорошо расслышавший, о чём говорит комфронта, вклинился в разговор:

— Да никуда они не уходили, товарищ генерал-армии. Видел я их, выскочили на окраину леса, и по опушке стали носиться, уничтожая позиции. Я докладывал уже ротному, что вот нам у немцев пушка противотанковая стоит, а там дзот с пулемётом, пришлые их уничтожили и встали на отдых.

— Где встали?! — подскочил на месте командарм.

— А вот там, в низине у озера. Если присмотреться, можно разглядеть антенну одного из танков. Их возвышенность отсюда скрывает. Там миномётная полиция у немцев… была.

— Комбат — вернулся Жуков к вытянувшемуся Вятову. — Почему не отправили раведгруппу к неизвестным?

— Товарищ генерал-армии — ответил тот, дрогнувшим голосом. — Мне было неизвестно о том, что эта бронегруппа сблизилась с нашими позициями.

— А ты что старшина скажешь?

В отличие от своего комбата старшина в присутствии высокого начальства ничуть не робел.

— Так и есть, я отправил бойца, что прикрывал нас с фланга с сообщением ротному, видимо не успела информация до штаба батальона дойти. Плохо у нас тут со связью. А своего бойца к пришлым я отправил, минут сорок назад к ним уполз. Он вставал на склоне и махал рукой, сообщая, что с ним всё в порядке. Но что-то долго его нет.

— Опытный боец?

— Красноармеец Синицын, три дня как с маршевой ротой прибыл — вздохнул командир расчёта.

— По бою на опушке есть что сообщить?

— Да, товарищ генерал. Техника двигалась совершенно бесшумно, никакого рёва моторов. Даже лязг траков был едва слышен, а вот пушка голос подавала. Они за пару минут уничтожили местный участок обороны, там десяток бойцов у них цепью прошёлся, а потом они спустились в низину и, похоже, обедают.

— Почему вы решили что обедают?

— Так мой боец, когда поднимался, жевал чего-то, видать угостили — показал генералу половинку бинокля старшина. — Да и время обеденное, час дня.

— Ясно — кивнул Жуков и повернулся к командарму. — Может не они? Те, что бой вели на участке другого твоего корпуса, шумные были, и моторы ревели и пушки били.

— Не могу знать, товарищ комфронта — вытянулся тот. — Но по описанию всё очень схоже, и силуэты и бойцы в странной пятнистой форме. Каски те же с прозрачными щитками у лица.

— А форма хороша — вклинился в разговор старшина. — Если не держать его взглядом, то фигура бойца расплывается на фоне леса. Прям магия какая-то.

— Ползёт — негромко воскликнул молчавший до этого и куда-то пристально смотревший, комбат.

— Что? — повернулся к нему командарм, а молчавший до этого командир дивизии сменил Вятого и тоже посмотрел в сторону позиций немцев, пытаясь рассмотреть, что там увидел один из его комбатов.

— Боец к нам ползёт, товарищ генерал — тут же доложил он.

— Ваш? — поинтересовался Жуков у старшины.

Тот привстал, присмотрелся и, вернувшись на место, кивнул, его боец возвращался. Когда бойцу осталось метров двадцать, вдруг бесшумно, и от этого неожиданно, из низины на приличной скорости поднялся танк, и замер, покачиваясь на гусеницах давая возможность себя рассмотреть во всей красе. Что уж говорить, восхищенным зрителям знающим толк в бронетехнике, он пришёлся по вкусу. Раздавались ошарашенные матерки и щёлкал чей-то фотоаппарат. Танк был действительно приземистый, с блином башни сверху, весь какой-то в наростах и непонятных приспособлениях, разве что крупнокалиберный пулемёт на башне можно было опознать с лёгкостью. В открытом люке башни у пулемёта явно сидел командир танка, тёмный комбинезон, сбитый на затылок такой родной советский шлемофон и копна светлых волос, что выбивалась из-под него. Вот командир танка прижал руку к горлу, явно отдавая приказ через ларингофон, и нырнул вниз, закрывая люк, после чего танк стал странно, но завораживающе красиво двигаться. Генералы не знали, что им сейчас показывает самый настоящий танковый ас, танковую польку, не знали и смотрели с открытыми ртами, не веря своим глазам. Потом танк стремительно, прямо с места развил на удивление огромную скорость для такой массы, километров шестьдесят в час и направился в сторону позиций немцев. Выскочившая следом другая машина, имевшая совершенно другие очертания, последовала за ней. Всё это происходило в тишине, разве что как-то испуганно застучал пулемёт у немцев и его позицию тут же накрыли снаряды автоматической пушки второй бронемашины. Причём что больше всего удивило генералов, ответный огонь вёлся с ходу. Наводчик умудрился накрыть проявившую себя огневую точку с первой же очереди на покачивающейся во время движения машине.

К тому моменту, когда обе бронемашины скрылись в лесу, к брустверу подполз боец, сильно удивившийся количеству красных лампасов на их пулемётной позиции.

— А сидора у него раньше не было — сообщил старшина, с интересом разглядывая своего бойца, которому комбат и комдив помогли спуститься в окоп и поставили на ноги.

— Докладывай — приказал Жуков.

— Не наши они, товарищ генерал — вытянувшись как струна, мальчишеским ломким голосом сообщил восемнадцатилетний боец. — Совсем не наши.

— Немцы? — нахмурившись, спросил старший майор госбезопасности, который был всё время на этой позиции, но которого как-то умудрились не заметить.

— Нет, товарищ старший майор госбезопасности, они вообще чужие. Они с другой планеты.

— Чего-о?! — возмутился наглой лжи Жуков, отчего боец тут же застрочил захлёбываясь речью, пытаясь прояснить, что он именно сказал:

— Они не с Земли, их планета называется по-другому… Забыл. На Э что-то. Они путешествуют по мирам, а тут застряли ненадолго, но скоро отправятся дальше. С немцами они воюют, потому что им интересно с ними воевать, они книги про эту войну читали. Там немцы очень плохие. Целые деревни сжигали с населением. Вот. Ещё они все молодые, у них командир капитан, ему шестнадцать лет будет, остальные такие же, кому четырнадцать, кому пятнадцать, но это очень опытные и повоевавшие бойцы. Они всё говорили про своего учителя, хвалили его, очень хвалили. Говорили что он настоящий маг, и что он потерял силу, а когда он её вернёт и они вернуться обратно на их планету, то они устроят… эту… а, тотальную зачистку каким-то святошам. Они очень хотят вернуться. Ещё они подарили мне этот сидор и несколько вещей из их мира. Показать?

— Покажешь в другом месте — тут же вклинился сотрудник госбезопасности, но его остановил Жуков, велев бойцу:

— Показывай.

Боец скинул сидор и, развязав горловину, достал длинную кобуру.

— Это автоматический пистолет «Стечкина», он может очередями стрелять. И кобура присоединяется как приклад.

— Как у «Маузера» — хмыкнул Жуков, вертя в руках кобуру.

Открыв клапан, он достал пистолет, с интересом его изучая. Тот удобно лежал в руке, и было видно, что генералу приятно держать его. Потом он передал его командарму, остальным генералам тоже было любопытно, и взял в руки следующую вещь, слушая бойца.

— Это мина…

Все замерли, Жуков застыл, однако не растерялся Вятов, он забрал зеленую вогнутую железку в руки и убрал за бруствер, отчего все с облегчением вздохнули и зло посмотрели на испуганного бойца.

— Ещё есть что взрывающееся? — спросил сотрудник госбезопасности, отчего боец отчаянно отрицательно закрутил головой.

— Мне эту мину их командир подарил, капитан Мик Сворок. Говорит, что её дистанционно взрывать можно, по радио. Только эта не взорвётся, он мне показал, как её заряжать и как разряжать. Я детонатор вытащил, вон он у меня в кармане, в платке. Ещё он мне дал книжечку по этой мине, она называется «МОН-пятьдесят». Её ставят против солдат противника, она взрывается и всё выкашивает перед собой на сто метров. Тут всё написано.

— Ещё что есть? — спросил Жуков, с немалым интересом листая инструкцию, замирая и вчитываясь в любопытных местах.

— У них обед был, они немецкими лётными пайками питались, меня вот угостили. Я сказал, что у меня там командир в окопе голодный сидит, угостили, дали с собой, — смущенно пояснил боец, уши его алели как маки, тут он встрепенулся и добавил. — Ещё товарищ капитан дал мне книгу, про историю этой войны. Как она началась двадцать второго июня сорок первого года на границе и как закончилась в девятого мая сорок пятого в Берлине.

Жуков осторожно принял на руки томик книги, где цветным фотографиями, то есть иллюстрацией, были видны стены Кремля, у которых лежали флаги немецких частей, полуразрушенный Рейхстаг, реющее красное знамя над ним и сам товарищ Сталин со звездой Героя стоял и держал трубку в руке.

Пролистав книгу, генерал открыл её на последней странице и, найдя в списке строчку о Ржевско-Вяземской операции, дрогнувшей рукой открыл нужную страницу. Казалось, даже воздух загустел от тишины, и присутствующие командиры и бойцы даже не дышали, пока генерал читал. Наконец Жуков громких хлопком закрыл книгу и на несколько секунд замер с закрытыми глазами. После чего протянул её майору ГБ и жёстко сказал:

— Парня и всё что дали пришлые, немедленно в Москву, а книгу лично доставишь в Кремль, я сообщу товарищу Сталину. Он будет ждать.

Старшина в этот раз не увидел, как ползают на животе генералы, Жуков первым поднялся на бруствер и, не пригибаясь, зашагал в тыл, его примеру последовали остальные генералы и командиры. Со стороны противника так и не раздалось ни одного выстрела, похоже иномирцы действительно не смотря на возраст, воевать умели и не оставили недобитков.

— Эх Мишка-Мишка, не свидимся похоже больше — вздохнул старшина, когда его напарника майор увёл следом за остальными, не забыв собрать и сложить в сидор все подарки чужемирцев. Даже лётные пайки.

Почти сразу после ухода генерала в окоп прибыл ротный с двумя бойцами, их выделили старшине в расчёт вместо потерянного напарника.

— Рассказывай, что тут было — попросил лейтенант, пока оба бойца устраивались на позиции, раскладывая в нишах пожитки.

Старшина рассказал, и лишь через полчаса к нему на позицию прибыл полковой особист чтобы взять подписку о неразглашении, но было поздно, слух о дне окончания войны как степной пожар начал разноситься в разные стороны по всем подразделениям и частям. Его уже было не остановить.