Если бы можно было на минуточку предположить, что словам Марка можно верить, то дело обстояло примерно так.
С давних времен жили в мире, помимо нормальных людей, еще и такие люди, которые могли влиять на чужие судьбы. То есть, если углубляться, то станет ясно, что каждый из нас как-то влияет на жизни других людей. Любой бездарь может нагрубить старушке в автобусе, и она, расстроившись, пересолит внуку яичницу, а тот, огорчившись, плохо выучит алгебру, чем разозлит любимую учительницу, которая в результате поссорится дома с мужем, и у того пойдет насмарку двухмесячное воздержание от употребления никотина. Из таких мелочей и состоит наша жизнь, но это тем не менее мелочи. Плюс их мало кто контролирует. Взять, скажем, того невоспитанного отморозка, который сказал почтенной старой даме «подвинься, старая клюшка» – разве он хотел, чтобы муж учительницы, будучи вне себя от ярости, на ночь глядя помчался в киоск за табачной продукцией, которая, как известно, обладает легким седативным эффектом? Нет, не хотел, он вообще этого мужа не знает и последствий своих поступков обычно не просекает дальше первого звена. Некоторые, впрочем, и этого не могут.
Но представим себе человека, которому дано видеть связь мельчайших и на первый взгляд незначительных событий. Допустим, ему позарез нужно, чтобы человек, женатый на учительнице алгебры и два месяца назад ценой титанических усилий завязавший с куревом, снова начал травить себя никотином.
– Зачем?!
– Не перебивай. Допустим, нужно. Он выстраивает у себя в голове сложную цепочку событий и действий, делает выводы – и со знанием дела залезает в автобус номер такой-то, чтобы там целенаправленно нахамить ни в чем не повинной даме преклонных лет.
– Гад какой.
– Да не перебивай ты. Важно другое: он таким образом управляет миром. Он может поставить перед собой любую цель и добиться ее, дергая за те струны, которые непосвященным кажутся ужасно далекими от ее достижения. Может заставить мужчину снова начать курить. Может понравиться любимой девушке. Может склонить скрягу к благотворительности, а гедониста – к умерщвлению плоти.
– Я ничего такого не умею.
– Юджин, закрой ему рот, будь любезен. Он меня нервирует. Ну так вот. Это только один пример управления миром. А вот мы представим себе человека, который может внушить другому, что он должен что-то сделать. Концентрируется и внушает ему: прыгни с шестого этажа, прыгни с шестого этажа…
– Что ж с шестого-то, пусть с двенадцатого прыгает, чтобы наверняка.
– Женя, я же сказал, рот ему закрой.
– Да не могу я! Сопротивляется, чтоб его.
– Способный парень! Беда… Ладно, пусть с двенадцатого. И тот прыгает, представляешь? Это более грубый способ управления миром, хотя не факт, что более действенный. Или взять хотя бы то, что я с тобой сделал, когда ты с нами идти не хотел: временно подавил твою волю, притупил ощущения и ввел в состояние эйфории, и ты пошел как миленький. Еще и удовольствие получил. Было? Было. Вот тебе еще один пример.
– Это что? Колдовство?
– Ну, можешь и так называть. Здесь слова неважны, как и точка зрения. Удобно тебе называть колдовством – называй на здоровье. Я предпочитаю: управление миром. Некоторые из нас называют себя богами. Я, мол, бог. Ну, не тот Бог, который «Мне отмщение, и аз воздам», а бог, каких много, типа древнегреческих или скандинавских. По мне так бога ради, хотите быть богами – будьте ими. Хоть горшком себя назови.
– А что ж мир до сих пор такой кривой, раз вы им можете управлять?
– Ну во-первых, нас не так и много на самом деле. Во-вторых, не все из нас живут друг с другом в дружбе и согласии, как бы Ясмин ни старалась. И в-третьих, подобные способности, увы, не даются в комплекте с человеколюбием, моральными качествами и прочими полезными в хозяйстве вещами. Такая вот незадача. На себя посмотри: ты, конечно, людям только хорошее делал в жизни, а? А? Ну то-то.
– А что вы так вскинулись на мое имя?
– Это, друг, правильный вопрос. Дело в том, что бывают просто колдуны, а бывают, как мы говорим, из древних. Это означает вот что: когда-то, многие тысячи лет назад, жил уже на свете управленец с похожими функциями и, как ни странно, с похожим именем, который оставил след в истории. Настолько явственный след, что память о нем осталась в мифах или сказках, хоть и донельзя искаженная, иногда вообще перевернутая. А в наше время вполне может явиться на свет еще один похожий. То ли это реинкарнация, то ли просто рождается новый человек, чтобы надеть старый костюм, никто пока толком не разобрался. Наука, сам понимаешь, не очень-то изучает таких, как мы. Ясмин, матушка, старается нас, грешных, просвещать на эту тему как может, уж кто-кто, а она в древних легендах понимает и умеет их читать. Так вот, был когда-то один хранитель всевозможных знаний, вроде современных ученых, умевший покорять и людей, и силы природы, ну, что-то такое, в общем, я сейчас и не вспомню. Еще он вроде как дружил с медициной, в тогдашнем ее понимании, и прожил что-то очень долго для человека…
– И богатый был, как этот…
– Ну это ты, Юджин, детских книжек начитался. Ты еще скажи, что он над златом чах.
– Погодите. Вы с ума, что ли, оба сошли? Вы кем меня сейчас обозвали?
– Это не мы, это твои родители, Костик. И одноклассники еще что-то такое в тебе почуяли, иначе быть бы тебе не Здыхликом, а каким-нибудь… не знаю кем. Лягушонком. Таракашкой. Но не Здыхликом, точно. Кто-то угадал одно из твоих имен, можешь его поздравить.
– Ерунда какая-то.
– Да как бы не совсем.
– А что эта ваша Ясмин?
– «Наша Ясмин», Юджин, ты слышал? Она не наша, и, если честно, даже не Ясмин, ее изначально по-другому зовут. Она все пытается нас всех объединить и заставить трудиться во имя общего блага. Образовывает помаленьку, лекции читает, рассказывает о нас самих, о нашем предназначении и все такое. А про нее саму почти никто ничего и не знает.
– Ну как, слухи-то ходят. Что живет за городом далеко и проехать можно только на внедорожнике, и типа к ней туда лучше не попадать, а то обратно вовек не выберешься, хоть в песок закопайся.
– Ага, ты еще про черепа на кольях расскажи. Она эти слухи частично сама и распускает. Говорит, из имиджевых соображений.
– А она что может?
– Она, друг, много чего может. Все и не перечислишь. Например, сразу видит, на что ты способен и чего можешь добиться. Если кто-то попал в сложную ситуацию, видит, как из нее выйти с минимальными потерями. Умеет будить в человеке скрытые таланты, пусть даже и не аномальные. Правда, она все это не так часто делает, по крайней мере в последнее время. Проповедует, видишь ли, философию недеяния. Многие от нее из-за этого откололись. Хотя Атришку она именно так и спасла.
– А это что за имя такое?
– Да в том-то и дело, что имя… Это тот случай, когда человек сам себе, можно сказать, судьбу выбрал, сам того не ведая. А может, и не так все было, может, ей было предначертано такой псевдоним взять, кто теперь копаться будет. Жила себе нормальная девочка, стишки пописывала, в школьной стенгазете публиковалась. А потом для остросоциальных заметок – типа «Доколе в спортзале не сделают ремонт» – придумала себе красивый псевдоним. Она сама Арина, а стала подписываться Атропос, ну это у древних греков была такая…
– Я знаю.
– Образованный! А она как раз не знала, слово красивое услышала краем уха. Вот писала себе, писала, подписывалась-подписывалась, а потом внезапно выяснилось, что если она кому на пути внезапно попадется, ну, тихо так подойдет, чтоб человек ее до последнего не замечал, а потом увидел и испугался, то человек замертво падает. Серьезно тебе говорю. Ее быстро вычислили бандиты, стали использовать как киллера, подсылать к кому надо. Она на этой почве чуть не распрощалась с собственным разумом – вены вскрывала, таблетки ела, с крыши прыгала, ее предки в психушку упекли. А Ясмин каким-то чудом про нее узнала, из больницы вынула, там у нее вроде как свои каналы, и год у себя держала, типа воспитывала. Даже реабилитационный центр какой-то организовала под этим соусом, чтоб все легально. Обучала девицу искусству недеяния. Теперь Атришка опять с родителями живет, те, говорят, в ужасе – дочь испортили: башмаки железом подкованы, вся в цепях, в одежде кислотных тонов и красится как клоун. А это она затем, чтобы ни к кому не подойти незамеченной.
– То есть она свой дар никак не использует?
– Ну, знаешь, не всем нравится людей убивать. Нет, не использует, девушка и девушка, только волосы розовые. А так даже симпатичная. Приходит иногда на наши семинары, посидит, послушает и домой.
– А ты чего умеешь?
– Я-то? Настроение меняю. Если ты еще не понял. Могу тебя сделать счастливым, даже если у тебя только что умер любимый песик и ты сам ему могилу копал. В мерзлом грунте. Могу, наоборот, заставить рыдать после первого удачного секса. А Женя – он как раз заставляет делать всякие вещи.
– С шестого этажа я еще никому не велел прыгать, блин!
– Верно, не велел.
– И с двенадцатого тоже!
– С двенадцатого тоже.
– А кто умеет события просчитывать? Видеть их связь. Я бы хотел так.
– Э, брат, многие из нас бы так хотели. Это я, блин, не знаю, кто так умеет, это Ясмин вон рассказывала про одного перца. Типа очень могучий. Но ему почему-то не по приколу быть в нашей шайке, говорит, что будет сам по себе.
– Я его понимаю…
– Говорят, это типа ее муж.
– Ты, Юджин, говори да не заговаривайся! Хотя – да, есть такое мнение. Что у Ясмин муж из могучих и даже вроде бы из древних, но обнаруживать себя перед нашим братом не намерен. Может, и да, а может, и нет, я в эти дела не лезу. У самой Ясмин имидж этакой властной одиночки, но слухи ходят разные. Что ж, если когда-нибудь про нас всех сказки придумают, это будет именно отражение слухов.
– Ой, не могу, что про тебя-то придумают!
– А что? Все древние когда-то были первопроходцами. Может, через тысячу лет родится малыш, назовут его Марком, и это снова буду я…
– Мечтай, мечтай. Давай нам лучше наш красавчик расскажет, чего он умеет. Зачем он в мозги лезет.
– Да, это небезынтересно. Костик?
– Ну как. Если кто-то мне сделал плохое… или что-то взял… в общем, я вправе требовать компенсацию.
– Типа?
– Могу забрать что-то взамен. На мой выбор.
– Ух! Опасный ты типсон. А на нас зачем наехал?
– Ты толкнул меня.
– И что взять хотел?
– Ничего.
– Ну? Что?
– Цвет глаз, что с тебя еще брать, извини, конечно.
– Круто! Наш красавчик хочет голубые глазки! Го-лу-бы-е!
– Я бы потом поменял…
– А я бы с чем остался, ежик ты лысый? С твоими зелененькими?!
– Тихо, дети, тихо. Давайте подумаем. Это на самом деле оч-чень опасный дар. Нашего юного приятеля нужно как можно скорее представить Ясмин.
– Ну так семинар же через десять дней!
– Поди знай, что он за эти десять дней натворит.
– Ничего я не натворю! Я что вам, ребенок? Я могу никого не трогать, если надо.
– А вдруг у тебя, пацанчик, еще какие умения. Раз уж ты из древних.
– Слушайте. Мне без двух недель семнадцать, из каких из древних, что вы несете. Ладно, ладно, даже если так. Я что, контролировать себя не умею, по-вашему?
– Ага, ага, а когда это с тобой первый раз было, ты себя здорово контролировал? Молчишь, да, ну вот и молчи.
– Ты, Юджин, сам молчи. Свою дикую юность вспомнил? Как повелел сестре с балкона кукарекать? Зимой, в ночной сорочке? Это тебе не ты, это парень взрослый, ответственный, неглупый, судя по всему.
– Знаете, а я бы с вами еще поговорил, вот честно. Никому другому и не расскажешь про эти всякие дела, решат, что ты псих, и только.
– Ясен пфенинг!
– Ладно, Костик, ты телефончик оставь. Телефон есть дома?
– Нету…
– Что ж ты, салага, телефон-то ни у кого не отжал! Ну адрес тогда.
– Адрес оставлю. Может, еще по пиву?
– Наш человек, блин!