– По-моему, пошлятина невероятная.
– Ну да.
На последнем листе газеты среди других объявлений одно размашисто обведено красной пастой.
«Ясновидящая Ясмин. Помогу заглянуть в себя, осознать прошлое, спланировать будущее. Устраняю неприятности в семейной жизни, открываю пути к богатству».
Юрек хмыкает, весело смотрит на жену.
– А что ты удивляешься? Сейчас люди верят именно вот в такое.
– Да кто удивляется. Ты права, в общем. Пипл хавает.
– Столовой ложкой.
– А с чего это ты вдруг Ясмин? Ты же у нас Анастасия.
– Такое лучше продается.
Оба слегка обалдело смотрят друг на друга, потом начинают хохотать.
– Между прочим, звонки уже есть.
– Чего хотят?
– В основном – чтобы им погадали.
– Офис надо снять, – деловито говорит Юрек.
* * *
– Ну как клиенты?
– В основном тетки. Либо хотят замуж, либо хотят вернуть мужа. Скука, в общем.
– А ты чего хотела?
– Сам знаешь. Встретить кого-нибудь… необычного.
– Типа как ты.
– Типа как я.
– Встретишь.
– Один мужик приходил. Абсолютно сумасшедший. Говорит, хочу ничего не делать и чтобы ко мне деньги рекой текли.
– Ну это много кто хочет. А ты что?
– А что я. Я за такие проекты только за большие деньги берусь.
– А он средненькие предлагал?
– А он, представляешь, предлагал проценты со своего будущего капитала. Разбогатею, говорит, расплачусь. А я сморю на него и вижу: не только не расплатится, еще и с грязью меня будет смешивать на каждом углу. Настроила на удачный поиск работы по призванию, он вообще рукастый мужик.
– Бесплатно?
– Да это не трудно. Идите, говорю, трудитесь.
– И он…
– И он плюнул на пол, выругался и ушел.
– Я так и знал.
* * *
– Сегодня был такой случай… Приводит мамаша паренька, старшеклассника, лет пятнадцати. Хочет знать, к чему у ее сына способности, какой ему жизненный путь выбрать, мол, не может же такого быть, чтобы мальчику ничего не было интересно. Мамаша большая такая, грудями трясет, лопочет, плечи как у пловца, а сынок сидит на стуле, в угол уставился, уши горят, сморщился, такой весь «привели-значит-потерплю». А я смотрю на него, и мне страшно
– Что, потенциальный уголовник?
– Хуже. У него, видишь ли, дар творить гадости в мировых масштабах. Я не могу пока точнее сказать, размыто пока всё. Но прямо вот смерчи вокруг него.
– И что ты сказала?
– А ничего. Велела через полгода прийти. Я пока не знаю, что тут можно сделать.
– И денег, конечно, не взяла. Это ты зря – люди не верят тем, кто не берет с них денег.
– Взяла, отчего же.
– Умница.
* * *
– Эй, а ты чего дома? А няня где?
– А я ее отпустила. Решила себе свободный день устроить. Мы с девочками только что из парка пришли, так веселились! Соскучилась по ним страшно!
– Живая жена… давно тебя такой не видел. Пообедаем сегодня все вместе?
– И по тебе! Боги мои, какой же ты славный! Дай я на тебя посмотрю.
– О, у меня есть на что посмотреть.
– Да? Ну иди ко мне.
– Ого! А девочки?
– Устали после прогулки, смотрят мультик, ну давай же, ну…
– Кто тебя подменил, женщина?
* * *
– Слушай, поздравь меня, я нашла!
– Немедленно поздравлю, как только скажешь, что именно ты нашла. От некоторых находок может не поздоровиться. Может, ты мину во дворе раскопала.
– Ой, да ну тебя. Слушай. Приходит ко мне сегодня девочка. Без записи, я уже домой собиралась, стоит такая в приемной, мальчик ее, видите ли, бросил. Деньги мне сует, вся вытянулась в струну, старается не разрыдаться, а деньги, видно, то ли последние, то ли тяжело достались, то ли были предназначены на что-то другое.
– Ей был нужен обратно ее мальчик?
– Да. Но ей не нужен ее мальчик. Хотя она об этом и не знает. Просто у нее было так мало в жизни хорошего, что она зациклилась на это мальчике, ей кажется, что если она его себе не добудет, у нее жизнь кончится. И ведь кончится, у этой девицы дури хватит откуда-нибудь прыгнуть.
– Сколько лет?
– Сказала, восемнадцать. Врет, меньше. Рыженькая такая, хорошенькая невозможно. Так вот, ты знаешь, что она может?
– Знаю, врать тебе про свой возраст.
– Это как раз у нее не выходит, я же ее раскусила. Кишка тонка саму меня обмануть. Но в целом ты прав. У нее колоссальные способности, правда, пока невыраженные. Она может сделать так, чтобы человек ей верил. Даже если она ему скажет, что Луна сделана из швейцарского сыра.
– Что делать будешь?
– Ничего. Секретаршей возьму. Еще пара встреч, и она моя. Нельзя упускать такое прелестное дитя. Выучится, вырастет, мы с ней еще всем покажем. На той неделе должна снова прийти.
– Что, говорю, с ее мальчиком будешь делать?
– Что-что. Хочет мальчика – получит мальчика. Другого крючка, чтобы ее поймать, у меня пока нет.
– Ты говорила, ей не нужен мальчик.
– А она потом сама его бросит. Кстати, без моей помощи.
– А он расстроится.
– А нечего мою девочку обижать!
* * *
– Хочу освободить пятницу.
– Для занятий домашним хозяйством?
– Для встреч со своими.
– Их же три человека!
– Со мной четыре. Ничего, будет больше. Ты не представляешь, сколько всего ребята уже умеют.
* * *
– Как твои семинары?
– Хиреют, как ты и предсказывал. Сегодня даже ста человек не набралось.
– Популяризируй, мать. Изъясняйся попсовее. И к тебе потянутся массы.
– Они все хотят действия, хотя ничегошеньки не знают. Хотят делать, а не думать.
– Годовалый ребенок, когда учится ходить, тоже хочет делать, а не думать.
– Умение ходить еще никому не навредило. И они не дети. Хотя несколько подростков ко мне приходят… но они, кажется, больше всех разочарованы. Они все думают, что я буду учить их, как овладеть миром, переделать его под свои нужды. Даже не под нужды, а по своей прихоти. А я пытаюсь объяснить, почему этого делать не надо.
– Дай ребенку потрогать иголку, и он сам поймет, что она колючая.
– Дай ребенку сунуть палец в розетку, и он больше никогда ничего не поймет! Они все тянутся к розеткам, к горячим утюгам, к ведерным бакам с кипятком и очень злятся, когда я пытаюсь их останавливать. А мне за всех за них больно, понимаешь? Как будто они мои дети.
– Кстати, о детях: а в наших девочках ты ничего такого экстраординарного не видишь?
– Пока нет. Они очень интересные девчонки, способные, особенно старшая. Но… нет.
– И хорошо.
* * *
– Юрек! Я знаю, кто ты!
– Да? Это радует. Особенно если учесть, что мы всего три дня как знакомы.
– Ты же… ты фактически… ты столько всего можешь!
– А вот это как раз для меня не новость.
– Боги мои… у меня под носом! Ты самый сильный из всех, кого я знала! Ты способен горы двигать!
– Могу. И двигаю.
– Как я раньше не видела!
– А ты видела. Просто не осознавала. Больше тебе скажу: если бы я не умел двигать горы, в свое время ты бы мною не заинтересовалась.
– Ты знаешь, на какую кнопочку нажать, чтобы на другом конце взорвалось. Ты видишь связь…
– Да, я гений детерминизма. Не надо мне рассказывать.
– Я никак в себя не приду. А давно ты про себя узнал?
– Честно? Несколькими годами раньше, чем ты про себя… стала догадываться. Собственно, когда я за тобой ухаживал. Я вдруг понял, что просто знаю, что делать, чтобы тебе понравиться, заинтриговать тебя. Чтобы в итоге ты без меня не могла. Но что-то подобное я умел и раньше, конечно. С чего, ты думаешь, у меня всегда дела так легко шли.
– А в школе еще не умел, да?
– Ну что ты спрашиваешь, ты же и сама знаешь.
– Жалко…
– Мне-то как.
– Ты должен прийти на мой семинар. Прочтешь лекцию, я народ подготовлю.
– Нет.
– Это будет сенсация! Что? Почему нет?
– Потому что. Я уважаю твою работу. Но делаться частью твоего колдовского югенда не хочу.
– Зачем ты так? Я же зову тебя как лектора! Как эталон!
– И светиться тоже не хочу. И вообще показываться в этих кругах.
– Ты пытаешься меня обидеть?
– Нет. Я просто объясняю. Давай посмотрим на это глазами большинства. Человек вроде меня может обратиться за услугами к человеку вроде тебя. Может даже нанять штатного колдуна. Это уже не так модно, но это позволяется. Вроде как причуда большого босса. Но если человек вроде меня признается обществу, что он принадлежит к таким, как ты… Да, вас мало, конечно, но слухи-то поползут.
– Достаточно.
– Это все равно что я вот сейчас, будучи тем, что я есть, полезу на профессиональную сцену петь душещипательные романсы. Или блатняк, не суть.
– Ну спасибо тебе.
– Любимая. Я много сделал для того, чтобы ты занималась тем, что тебе по душе. Позволь и мне заниматься тем, что мне нравится. Я прекрасно сознаю, что я могу. Я могу менять мир под себя. Частью своих умений я пользуюсь. Часть, как ты любишь выражаться, я положил на полку и до поры не трогаю. Меня устраивает мое положение. В конце концов, я просто знаю, что так лучше. Ты же и сама понимаешь, как хорошо я умею знать.
– Да… понятно. Но может, ты мог бы инкогнито…
– Нет.