– Ты что вытворяешь, друг ты мой сердечный, можешь мне объяснить?

Юджин не спеша отхлебывает пива из высокого бокала.

– А что я вытворяю-то?

– Слушай, она так была тобой довольна. Дала добро на весь твой бизнес. В пример тебя всем ставила – что ты не бунтуешь, как скудоумная малолетка, а живешь спокойно и по правилам, никому плохого не делаешь, на законы мироздания не покушаешься. Вот что ты начал, мне объясни?

Юджину даже забавно смотреть, как всегда такой ровненький и сдержанный Марк выходит из берегов.

– Ты-то чего психуешь, – усмехается он. – Если ей чего не так, так сама бы и звала меня на проработку.

– Я, как ты изволил выразиться, психую, потому что мне с тобой велено разобраться, а у меня других дел, знаешь ли, предостаточно. Моя прямая обязанность – останавливать зарвавшихся новичков, а их и без тебя довольно.

– Это кто здесь новичок? – вскидывает Юджин брови. – Это я, блин, новичок?

– В том-то и дело, что ты солидный зрелый муж, а вести себя начал как зеленый мальчишка. Ты же знаешь закон: в область нежных чувств не соваться.

Юджин знал этот закон. И ни за что не сунулся бы в эту темную область, если бы не встретил Мулю.

А все сестра, чтоб ее. «Мы же не чужие, наша родственница дает концерты, а мы ни разу не были, ты сколько лет в городе и не интересуешься ничем, ну ладно, ты такой неотесанный, тебе вообще только бабки интересны, меня хоть разок своди, тоже мне брат…» Все мозоли оттоптала.

Ничего бы не было, если бы он, как сто лет назад, просто приказал бы дурочке заткнуться.

Ничего бы не было, если бы они просто сходили на гребаный концерт и на этом остановились.

Так нет, Наташке же потребовалось пробиваться за кулисы, ахать, обниматься: «Муля, родная, ах, как же давно, а помнишь, а какая ты стала, да как мы гордимся, да я дома расскажу – не поверят, что я тебя вот так вот видела, а это, кстати, Женя, помнишь Женю?»

Ничего бы не было, если бы эта девчонка осталась такой же неказистой балясиной, какой была когда-то. Приезжала, гостила у них в доме, тощая, глазки испуганные, волосики жиденькие.

Может, даже и тогда бы ничего не было, если бы Муля на той дискотеке при всех не призналась ему, Юджину, в любви. Он это, конечно, вспомнил. И, конечно, к ней обратился этаким доном из породы жуанов, типа «о, Муля, ну как твое ничего?». А она голым плечом повела, усмехнулась, глянула как царица на холопа, ничего не сказала – и опять с Наташкой любезничать. Ну что тут оставалось? Ничего и не оставалось, кроме как сжать зубы и молча приказать: «А ну пригласи меня как-нибудь кофе выпить».

Ну и пригласила. Ну и встретились. И что? И ничего. Ничего она больше к Юджину не чувствовала такого, это сразу было видно. Носик морщит, кофе свой цедит, пирожное вилкой ковыряет, а на лице написано: «Боги мои, что я тут делаю с этим неотесанным». Юджину бы плюнуть и растереть, а его словно в розетку включили. Сидит напротив него этакая лебедь с гобелена, позевывает в кулачок, а у него одно на уме – затащить в квартиру и уложить горизонтально.

– Знаешь что? – Юджин делает здоровенный глоток. – Мне эти ваши законы до лампочки. Я взрослый человек, и нечего мне лысину полировать.

– Ну сам посуди, – устало говорит Марк. – Ради чего ты рискуешь? Ты можешь ей приказывать сколько твоей душе угодно, но не можешь заставить влюбиться.

– Да? – ехидно интересуется Юджин. – Разве?

Эти принудительные свидания и вправду быстро привели его в отчаяние. Она никак не понимала, что заставляет ее раз за разом встречаться с неинтересным ей Юджином, а он все больше терял голову. У нее явно кто-то был, и одна мысль о том, что этот кто-то касается Мулиных плеч, Мулиных рук, делает с ней все то, что хотелось делать самому Юджину, причиняла такие мучительные страдания, что, оставаясь один на один с собой, Юджин в прямом смысле выл волком.

Помощь пришла с неожиданной стороны. Когда этот самодовольный любимчик Ясмин, которого они с Марком в свое время чуть ли не на помойке подобрали, объявил Юджину, что знает о его проблемах с женщиной и готов их решить, Юджин удивился так, словно к нему обратился шкаф. Она действительно очень хороша, говорил Костик. И я могу сделать так, что она жить без тебя не сможет, говорил Костик. Дай мне добро, и я дам тебе счастье.

Юджину было плевать, как он это сделает. Юджин согласился. И Муля пришла к нему в ту же ночь и осталась до утра. И было очевидно, что ей и вправду этого хотелось.

Юджин догадывался, что все это не бесплатно. Он не удивился, когда через месяц – и каким же счастливым был для него этот месяц! – Костик попросил его об услуге.

Юджин честно признался, что он этого сделать не сможет. Что на своих его сила не действует. Но Костик, как выяснилось, все продумал.

А ты ночью, сказал он. Во сне у людей защита снижена. Дай себе труд проснуться в три пополуночи и потратить два часа на то, чтобы внушить человеку, которого я тебе укажу, что он с этого дня будет слушаться меня, как хозяин собачку.

Юджин поставил будильник на три. Юджин проснулся, поцеловал спящую Мулю, отправился на кухню, заварил крепкий черный кофе, выпил залпом, представил себе указанного Костиком человека и принялся работать. К утру он взмок, как грузчик, и у него поднялась температура. А через неделю ему позвонил Костик и сказал, что все получилось.

– Так у тебя есть помощник? Кто?

– Марк, не суй нос, прищемишь, – советует Юджин. – Я серьезно. Выпей пивка, расслабься.

Марк, отодвинув нетронутое пиво, встает.

– Я же обязан докопаться до правды, ты знаешь.

– А ты наплюй, друг, – говорит Юджин. – И не докапывайся. Сам же пожалеешь.

Первому пожалеть о своих действиях пришлось самому Юджину.

Когда Костик объявил ему имя пятого клиента, Юджину ужасно захотелось послать Костика подальше. Он это и сделал. Хватит, сказал он. Я не знаю, на фига тебе эти марионетки, но я не могу и не хочу их больше программировать, да и жутковато как-то, если честно. Ты мне сделал добро, я с тобой расплатился – хватит. Костик не возражал. Ты прав, сказал он. Что это я. И вправду достаточно. В расчете.

В тот же день, вернувшись домой, Юджин обнаружил, что из ванной исчезли все Мулины флакончики и пузырьки, из шкафов исчезла Мулина одежда, а из квартиры – Муля. На его звонок она ответила холодно. Сказала, что не понимает, как все это время его терпела, что, видно, сошла с ума, но теперь, хвала небесам, выздоровела. Бросила трубку и больше на звонки не отвечала. Юджин караулил ее перед концертами и после них, но она не желала с ним разговаривать. Даже смотреть на него не хотела. Кажется, ей было противно.

Юджин почти перестал есть, не мог толком спать. Неделю пил, неделю приходил в себя. Потом поставил будильник на три часа ночи. Вскочил по звонку как ужаленный и представил перед собой того человека, в котором был так заинтересован Костик. «Он твой хозяин, – твердил Юджин вслух. – Ты будешь делать все, что он скажет. Ты не имеешь права его ослушаться».

К утру он потерял сознание. Когда очнулся, увидел перед собой Мулю. Она вытирала платочком пот с его лба. Милый, сказала она, милый. Сама не знаю, как я могла тебя оставить.

– Вот и молодец, – ласково сказал ему Костик при встрече.

К той ночи Юджин долго готовился. Подготовившись, привычно поставил будильник. Встал в темноте, добрел до кухни, сел на табуретку, оскалился, как зверь, и представил, что перед ним Костик. «Оставь меня в покое, – твердил он. – Отстань от меня. Отстань от меня. Не требуй у меня больше ничего, понял, ты, нечисть? Оставь мне Мулю и не трогай меня больше!»

Утром Муля, потянувшись в ванной за полотенцем, поскользнулась, упала и ушибла локоть. За полчаса локоть распух и стал толще в два раза. В травмпункте, куда ее отвез перепуганный Юджин, сделали рентгеновский снимок и диагностировали сложный внутрисуставной перелом. Муля плакала навзрыд. Через неделю у нее должен был быть концерт. У Юджина в кармане зазвонил телефон.

– Вези ее ко мне, – вместо приветствия сказал Костик. – Я такие вещи лечу в два счета.

– Отвяжись, тварь, – прошипел Юджин. – Сдохни.

– Во время следующего падения она сломает шею, – пообещал Костик.

Юджин отвез Мулю в клинику, где принимал Костик. Мулю тут же забрали в операционную.

– Я не волшебник, – сказал Костик Юджину, который, белый от ужаса, дожидался в коридоре, когда Муля придет в себя после наркоза. – Месяц рука будет в гипсе, а потом ее нужно будет восстанавливать. И я не бессребреник, расплатишься за операцию в кассе. Но я гарантирую, что рука в итоге будет действовать как раньше. И еще гарантирую, что если ты хоть раз попробуешь выступить против меня, то горько пожалеешь. Так что пока отдыхай, а недели через две будет тебе мой новый заказ. Понял?

– Я понял, – сказал Юджин.