– Откуда здесь земляника? – изумляется Талия. Присев на корточки, она раздвигает рукой зеленые листья. Из-под них показываются маленькие коралловые ягодки. – Она вроде еще цвести должна.

– Какие познания в ботанике, – ухмыляется Георгий Георгиевич. – Это Яська ее слегка поторопила, как она умеет. Она ради внучки и не на такое готова.

– Я буду собирать в рот, – звонко выкрикивает крошечная девочка, – а вы будете собирать в корзинки! А потом все поделим поровну!

Убегает в лес. Ее смех отражается от сосен и замирает где-то под облаками.

– Аленушка! Стой! – Талия бросается за ней.

– Совсем ребенок она все-таки, – вздыхает Ясмин.

– Так ей и четырех нет, мать, – хмыкает ее муж.

– Да я о старшей девочке.

– Да я знаю! Я аттестат ей достал, если что.

– Ты гений у меня.

– Я и это знаю, мать.

Талия возвращается с Аленушкой на плечах.

На голове у Аленушки светло-голубой платочек, повязанный на старинный манер под подбородком. Под платочком у Аленушки абсолютно безволосая младенчески розоватая головка. Год назад на этой головке росли шелковистые русые волосы, доходящие до пояса, которые так приятно было заплетать в косы. Две недели назад в этой головке, уже безволосой от химиотерапии, по всей видимости, творилось что-то ужасное, и поэтому Аленушка не говорила ни слова, не улыбалась, не плакала, не глядела людям в глаза, не играла с игрушками, а только смотрела вниз, изредка шевелила пухлыми губками и выплевывала большую часть еды, которую в нее пыталась впихнуть черная от горя мама, старшая дочь Ясмин и Юрека.

– Чудо какая девочка вышла, мать.

– Они обе чудо.

– Если бы твоя красавица пошла-таки работать к Здыхлику, глядишь, Аленушка бы раньше… ну как это… ожила бы. Но я рад, что все так вышло.

– Нечего ей у него делать.

– Согласен.

– Бабушка! Дедушка! – кричит Аленушка. – Мы видели ежика! Тася не разрешила его взять! Тася глупая дурака, я хочу ежа!

– Ему будет плохо в доме, – объясняет Талия, аккуратно ссаживая девочку на землю. – Это же не домашнее животное. Ежик должен жить в лесу.

– А я хочу, чтобы в доме!

– А я хочу… – Талия делает вид, что задумывается. – Хочу собрать много-много земляники!

– Земляники, да! – кричит Аленушка. – Бабушка, дай корзинку!

Обе садятся на корточки и принимаются собирать алые ягоды.

– Ну педагог же, – говорит Юрек вполголоса.

– Она хочет в педиатры, – так же тихо отвечает жена.

– А совместить никак?

– Ей – легко, но ведь формальности…

– А я улажу.

– Я люблю тебя.

– А я знаю.

К дому Аленушка бежит вприпрыжку. Делает круги вокруг толстых деревьев, возвращается к взрослым, снова убегает вперед. С размаху шлепается наземь, споткнувшись о змеящийся корень сосны, поднимает голову и весело заявляет:

– Чуть-чуть не упала!

– Что ж ты так носишься, под ноги не смотришь? – качает головой Юрек.

– Ты, дедушка, задаешь слишком сложные вопросы!

– Я буду есть не кислую, не соленую, а только сладкую еду! – объявляет Аленушка, усаживаясь за стол.

Капризно отодвигает от себя тарелку с молодой картошкой и скрещивает на груди ручки. Смотрит исподлобья, как ест Талия, и вдруг решительно набивает полный рот картошки.

– Она уже засахарилась, – объясняет, прожевав.

Как только Ясмин подает десерт, который Юрек почему-то называет царской ватрушкой, в дверь стучат. Талия подпрыгивает на стуле, Аленушка кричит «Ура, гости!» и хлопает в ладошки, Ясмин и Юрек тревожно переглядываются.

– Кого черт несет, хотел бы я знать, – говорит Юрек. – И как он сюда вообще попал.

Стук повторяется.

Юрек уходит открывать дверь.

– Так, а ну убрался отсюда! – доносится из сеней.

– Я должен ее увидеть, – отвечает ему низкий мужской голос. – Пропустите меня, прошу как человека.

– Вон пошел, я сказал!

– У меня важные новости для девочки.

– Через меня передашь, не рассыплешься!

– Послушайте, вы все-таки не забывайте…

– Что? Что ты лечил и вылечил мою внучку? Мы, кажется, с тобой уже расплатились, тебе мало? Какая еще тебе нужна благодарность? В ножки тебе падать? Девицу тебе в оберточную бумагу завернуть? Голову мою на подносе подать? Чего ты хочешь?

– Я не хочу никому ничего плохого, только впустите меня. Я сразу же уйду.

– Ты уйдешь прямо сейчас, понял? Кто тебе дал право врываться в мой дом?

Ясмин вскакивает с места, но прежде чем она успевает добежать до сеней, оттуда раздается грохот, после чего в столовой появляется господин Бессмертных. За ним, тяжело дыша, входит всклокоченный Юрек, сжимая кулаки.

– Я его сейчас в камине сожгу, – тяжело дыша, обещает Юрек.

– Дядя Костик пришел, – шепчет Аленушка. Глаза у нее делаются огромными.

– Талия, – хрипло говорит Бессмертных. У него страшно бледное лицо, лоб покрыт капельками пота, глаза горят ядовитой зеленью. Девушка смотрит на него с ужасом.

– Костик, уйди ты, пожалуйста, – тихо просит Ясмин. – Не надо.

– Талия, – говорит Бессмертных. – Я должен был сам сказать вам, простите. Дело в том, что в моей клинике только что умер ваш отец.